Натали Пономаренко
Хозяин леса

Пролог

Тот, кто убил однажды, должен был спасти другую жизнь.

Прошло пять лет, как Итан Аккольти, сын итальянского предпринимателя и уважаемого человека среди торговцев городка Удине, поселился в уютном и холостяцком доме у скал северных гор. Он отчетливо помнит тот день, когда отца повязали люди в масках из Спецслужбы в собственном доме за скупку магических браслетов, что считается уголовно наказуемым. Итан бежал с «поля» боя, унося с собой несуществующую причастность к криминальному деянию отца, но оступился.

Роковая ошибка – убийство государственного служащего. На последнем издыхании он схватил Итана за рукав, пытался арестовать и не дать уйти, но расплатился жизнью: Аккольти, затуманенный тревогой, по инерции выпустил магический луч смерти. Быстрая, нелепая и совсем нежеланная кончина, но Аккольти не понял, как совершил необратимое, корил себя за то, что поневоле стал палачом чужой судьбы и отобрал жизнь человека.

Темный отпечаток, сгусток на его душе, остался пустотой в груди, и хотелось выть от содеянного, зарыться в песок раскаяния, но, увы, поздно. Время не воротишь. Что было, то навсегда осталось кляксой в числе грехов.

Итан Аккольти тут же скрылся в горных лесах Италии, в гуще елей и сосен, где по утрам прогуливался густой молочный туман. Облюбовал себе место у каменистого великана. И там, в чаще лесного массива, родился его деревянный дом с дымоходной трубой, из которой клубили белые облака в дни холодной стужи, а сзади укрытия расстилалась величественная гора, покрытая снежным одеялом. Белая, местами серая – и все это на контрасте с зеленью внизу, у подножья его дома.

Именно здесь он совсем на толику забыл о прошлом: начал жизнь с чистого листа, охотиться, заниматься физической подготовкой. В дни совсем уж съедающего одиночества он читал книги классиков. В безопасном убежище стояла полка с бесценными фолиантами. Бывало, вернётся Итан с очередной вылазки на охоту под звуки жужжащих цикад, разожжет камин, когда крупные капли дождя бьют по подоконнику, сливаясь в мелодию успокаивающей мантры, плеснёт горячительного алкоголя в стакан и засядет на несколько часов за книги.

Однако в горном домике не так уж и одиноко: семь месяцев назад, под завалами упавшего от грозы дерева, Аккольти обнаружил беззащитного волчонка. Слабого, хиленького, худощавого – ему точно было несколько недель отроду. Бросить бедное животное в беде не позволила совесть, которая и так постоянно напоминала о содеянном много лет назад. Итан завернул животное в подол своего плаща, принёс домой, где отогрел, напоил молоком через самодельную бутылочку, как младенца, и смастерил его ложе, отведя законное место в своей обители. Спустя полгода из маленького волчонка новый друг вырос настоящим красавцем хищником, безукоризненно знающим своего хозяина. Густая белая шубка, упитанный, выученный командам и мастерству охоты.

«О, Бруно, ты стал мне другом, верным соратником, очистил мою совесть от мук. Я спас тебя тогда, шесть месяцев назад, чтобы сейчас ты лежал у моих ног, лизал лапы и ластился. Чтобы я садился на корточки и обнимал тебя, ерошил плотную шерсть, чесал за ухом. Ты дал мне любовь, которой нет в моей жизни очень давно. А я стал для тебя тем, кого ты с нетерпением ждёшь по вечерам, когда я ухожу в соседнее поселение, чтобы запастись провизией и продать дичь. Ты тоже научился любить, несмотря на свою истинную непреклонную натуру. Бруно, мы с тобой в этом похожи…».

Аккольти-старшего загребли в Винкулу, магическую тюрьму строгого режима, он не успел предпринять должные меры для спасения своей персоны, но сыну успел железно приказать делать все, что могло уберечь его от идентичной участи. В сосновых лабиринтах Итана потеряли, и Спецслужба со следственным комитетом перестали искать его следы. Он не видел свою мать вот уже долгих пять лет. Ее судьба покрылась мраком неизвестности. Невыносимо больно осознавать, что семья, какой он знал ее раньше, рассыпалась, как бусинки по полу. Родная кровь раскидалась по разным углам страны.

Но если бы он только знал, каким невероятным образом перевернётся его уединённая жизнь…

Глава 1. Свобода как кислород

Вечер. Грохот. По двери хижины долбят кулаком. Бруно, вздёрнув уши кверху, вскакивает с подстилки и рычит, сверля закрытую дверь разъяренными глазами.

– Тише, мальчик, – успокаивает его Аккольти жестом руки, но тот не реагирует. Из приоткрытой пасти капает слюна, стёкшая с заточенного клыка.

Итан ставит стакан виски на круглый стол возле себя – после продуктивного дня не помешало пьянящее успокоительное, – встаёт и тяжёлыми ботинками ступает к Бруно, разнося по помещению громкий стук. Похвально теребит его по затылку, и волк немного отвлекается, больше не пугая острыми зубами и оскалом.

Дверь пульсирует от непрекращающихся ударов. Кто мог забрести в чащу? Ближайший населенный пункт в нескольких километрах вниз по крутому склону. За все годы в лесу Аккольти натыкался на живую душу два раза: заплутавшего путника и охотника, увлекшегося резвым лосем. И все они сторонились неизвестного им брюнета с ружьем за спиной. А тут… Прям ломятся…

– Хозяин! Есть кто? – басом осведомляется некий мужчина по ту сторону. – Откройте! У нас ранение!

Браслет, позволяющий пускать свою природную стихию, а у Итана это воздух со времен жизни в городе, наготове висит на запястье. В любой момент он выставит руку и защитится, высвобождая скудные остатки магии, если тому вынудят обстоятельства.

Но распирает от непонимания: засада, нет?

– Кто? – грубо спрашивает он через дверь. Бруно подкрадывается сзади и двигает ноздрями, чуя посторонний запах плоти.

– Нас двое, сеньор! У товарища рана кровоточит! Помощь нужна, перевязка! Мы заплатим! – взывает путник и перестает испытывать дверь ударами. – Смилуйтесь!

Аккольти переводит хмурый взгляд на Бруно, глазами указывая смирно ждать, но тот прекрасно знал свою миссию: чуть что – и он набросится на странников, если почувствует от них опасность. Итан делает шаг назад и открывает дверь, повернув замок.

– Платить не надо, – отсекает Аккольти.

Резкий мах распахнутой ладони, как указ хищному другу стоять. Перед ним показываются двое мужчин – худощавый и средней комплекции, в рваной одежде и с запачканными изнеможёнными лицами. Один поддерживает другого за окровавленную талию, закинув руку того себе на шею. Тот самый поменьше на секунду пускает на лицо растерянность, видя хозяина хижины, но собирает себя так же быстро, будто ничего не произошло.

– Помогите, сеньор! – просит этот ведущий и заваливается внутрь.

Он бессильно кладёт раннего товарища возле прохода, а сам склоняется над ним. Наличие оскалившего волка никого не смущает.

– У вас есть бинты… аптечка… что-нибудь?

Есть все и даже больше – анисова мазь, способная моментально залечить и затянуть некритичные раны. Но у путников глаза на лоб полезут, если Итан вынесет, судя по всему, обычным людям волшебный ингредиент. Поэтому он достаёт из шкафа коробку с медицинским арсеналом и вытаскивает бинты и йод – все это под пристальный взгляд Бруно. Он созерцает хозяина, ожидая команды, но тот и не думает ему кидать знак – опасности от беспомощных он не чувствует. Итан помогает перевязать раненый бок упитанного заплутавшего, присев на колени.

– Откуда вы? – хмуро уточняет Аккольти, когда лежащий незнакомец всхлипывает от боли. – Что случилось? – голос его морозный шторм.

– Мы из Препотто… Охотники. Исследовали новые места, забрели не туда, и на товарища напал дикий кабан, но я успел подбить зверя… Покидали все, нужна была срочная помощь, – рассказывает первый путник, завязывая узел из бинта. – Я протащил его на своём плече метров семьсот.

Оно и правда. Видок у них смахивает на охотников: у говорившего за исхудалой спиной висит небольшое ружьё, одеты в ветровые куртки и штаны маскировочного принта, чтоб не выбиваться из пейзажа.

– Ему нужна профессиональная помощь. Кабан может быть больным и заразным. Самое худшее – летальный исход, – сухо изрекает Аккольти, закончив перевязку. – Здесь недалеко поселение, там больница есть. – Он выпрямляется и потирает запястье, оглядываясь на Бруно.

– Да-да, мы сразу хотели отправиться в ближайшую деревню. Нам бы успокоительного и обезболивающего, – мужчина намекает на выпивку и помогает привстать раненному товарищу.

Дружелюбность из Итана не прет: выражение лица точный холод в тандеме с бдительностью, неожиданное спокойствие в движениях и голосе. Твёрдо сдержан. Он видит этих мучеников и желает быстрее от них избавиться, поэтому отдаёт открытую бутылку поила, стоящую на столе – хилый путник так и целился в неё все это время.

– Забирайте и уходите. Я помог, чем смог.

– Спасибо, господин! Там вам зачтется, – говорит мужчина, вздёргивая головой, мол, «наверху».

И придерживает бутылку, когда подбитый товарищ сидя отхлёбывает виски из чужих рук. На его слова Итан только мысленно ухмыляется: «там» ему уже ничто не поможет, если вспомнить, что он совершил на этой земле.

– Покажите дорогу до деревни, сеньор, мы заплатим, – просит худощавый человек.

– Я сказал, что помог, чем смог, – зловеще протягивает Итан, ломая словами. – Проваливайте.

– Но…

– Убирайтесь.

Когда дух странников вылетел из дома, Аккольти выдохнул. Все, хватит с него благоденствий. Чересчур это рискованная затея. Если так открывать дверь каждому встречному, то не запасешься нервами и дополнительными жизнями, а в нынешних реалиях они дорого стоят.

«Не пропадать же добру» – подумал Итан и опоясал торс охотничьим ремнём с запасом патронов. Взяв ружьё и перекинув его через плечо, он вышел из убежища, в надежде найти того самого подбитого кабана. Дичь нынче хорошо ценится. И Бруно тоже соскочил с крыльца, сверкая лапами, погнался по извилистой тропе, вверх по горе. Кровь в его жилах заиграла. Жажда дикой природы и заложенной в генах вольности.

На улице дышит прохлада. Вечер опускает сумрак на весь лес, но глаза Итана приспосабливаются к темноте, а кожа не ощущает холода – он часто закаляется, занимаясь физической подготовкой на свежем воздухе.

Тело встречает свежесть, как заряд бодрости и трезвости. Мысли тут же чистятся от мусора. Вдох. Сосновый воздух пробирается в легкие и оседает на дне.

Это его стихия! Глоток личного экстаза.

Путники не солгали – Аккольти набрел на подбитого кабана, издыхающего возле выступающего корня дерева. Прицел. Выстрел. Вибрация отдала ему в плечо, а Бруно не набросился на свежую плоть. Он кольцевал убитое животное, не приближаясь.

Возвратившись домой, Аккольти сбрасывает подстреленного зверя позади своей хижины. Там, в закромах, ожидают своей участи все, кого он приносит с охоты. Сегодня поздно уходить в поселение, поэтому завтра рано утром он решит, что делать с добычей дальше. А пока Итан отпускает Бруно выплеснуть свою энергию вблизи дома. Тот бегает, запрыгивает на огромный камень, воет, устремляя морду к усыпанному звездами небу.

Аккольти открывает дверь дома распахнутой ладонью, делает два тяжёлых шага кожаными ботинками. Звук так и бьет ему в уши. Останавливается. С лица стирается безмятежность.

Здесь кто-то был в его отсутствие.

Светло-серые глаза молниеносно приобретают огонек злости, а взгляд становится хищным, сродни зверя на охоте. Итан затаенно дышит, прикованный к месту. Медленно-медленно вертит головой по сторонам. Ружьё прикладом ставит на пол. Гробовая тишина.

Решающая секунда.

К его ногам из шкафа вываливается девушка, не удержавшись в очень тесном пространстве. Резко переворачивается на спину. Распахнутая женская ладонь целится ему в лицо, готовая отбить невидимой энергией.

– Аккольти?! – в голосе мировое удивление.

– Грассо, черт… – выдыхает он, прикрывая глаза от тотального провала.

Она вскакивает – быстро, ловко, в полной готовности – встаёт в позу стрелка, не опуская руку. Взмахивает ладонью, и волшебный браслет Итана соскальзывает с запястья и отлетает в сторону, лишая его возможности использовать силу энергии. Сердце ее бешено стучит, нервы отдают пульсацией в висок, но дикую тревогу она старается скрыть, хоть рука и бьется в дрожи.

Господи, она не видела его пять проклятых лет! Ещё столько бы не лицезрела. Она наблюдала его только на первых страницах новостных журналов и газет, в которых чисто-начисто вопили: «Перехват в усадьбе Аккольти. Отец и сын организовали криминальную группировку по сбыту магических браслетов». Или еще: «Убийство на улице Виа Мондови. Итан Аккольти совершил умышленное преступление. Читать на развороте!». А он знал ее облик еще до побега, благодаря фотографии на почетной доске СеМПа – спецслужбы магического правопорядка. Да, Хелен Грассо, тренер по спортивной подготовке. И что с того?

– Ты… ты… Как ты… здесь… – Хелен повышает тон, дергая вытянутой рукой на каждое слово.

– Сдвинешься с места, и сюда ворвётся хищник. С двоими не справишься, – доносит Аккольти на удивление спокойно, но ужасно угрожающе.

Взглядом можно плавить металл. Одного его вида достаточно, чтобы понять – он не преувеличивает: у него широкие плечи, рельефные руки, не прикрытые рукавами прилегающей футболки, развитый торс – и это бросалось в глаза даже через одежду. Хелен метнула взгляд вниз, на массивные ботинки с заклепками и заряженное ружье возле его таких же натренированных ног… Она нервно сглатывает.

«Святая святых… Как он изменился…».

Однако ее ладонь по-прежнему его испытывает – Хелен не может ни сдвинуться, ни выжать из себя ответ. Они, как два загнанных в ловушку зверька, не знают, что делать дальше и как себя вести.

– Сейчас же подними руки вверх, Аккольти! – приказывает Грассо, а он замечает на ее куртке значок «Отдел Магического Правопорядка». – Иначе я вызову подкрепление!

Она тоже другая. Поднялась по карьерной лестнице. Брючный костюм – по всей видимости, униформа – точно сидит на ее подтянутом теле, развитом от каждодневных тренировок на работе. Прямые волосы, которые почему-то светлее, чем были раньше, спускаются хвостом до середины спины. В ней испарилась былая детскость. Самоуверенная повзрослевшая девушка, но взгляд особенный… Презирающий. Его.

Аккольти показательно отпускает ружьё, поднимая открытые ладони вверх на уровне головы. Оружие грохается на пол. Звуки в напряженной обстановке воспринимаются ярче, и ее тело реагирует на каждый шорох, не говоря уже о таком шквале. Хелен пуляет заклинание, и ружье покрывается защитной пленкой неприкосновенности. Если Аккольти дотронется, его отбросит магической силой назад.

– Я не собираюсь тебя убивать, Грассо. Расслабься, – едко ухмыляется он. Эта мимолётная улыбка неприятно пробирается ей под кожу. – Но, заметь, ты на моей территории.

Дышать ей стало проще, осознав, что он полностью безоружен. Тело немного расслабляется – она ведет игру.

– Я сделала два дела сразу! Вышла на след сразу троих преступников! И тебя скоро будет ждать участь, как и…

– Подожди-подожди, – Аккольти перебивает ее, поднимая углы губ вверх. Его осенило. – Не те ли преступники, которые от тебя оторвались и скрылись? Думала, что они здесь?

Хелен сбита столку, но стойко это не выдаёт: приподнимает подбородок и брови.

– Не понимаю, о чем ты! Я знаю, в какую сторону они пошли! – нагло врет. – Сейчас тебя повяжу, сдам и займусь ими! Учти, тебе светит круглый срок в Винкуле!

– Прекрасно, уже можно опускать руки? – ехидно дразнит Аккольти.

В его голове зреет план побега, поэтому вокруг так быстро вырастает стена уверенности, защищая от нападок.

– Хватит паясничать, Аккольти! Что ты задумал?!

– Взять! – командует он, ценой своей свободы.

Спохватившаяся, Хелен выстреливает в него связывающим заклинанием, а в этот момент Бруно, ждавший у двери, врывается внутрь и на всех порах подлетает к ней. Срывает зубами браслет с запястья, задевая клыками участок кожи, оставляя неглубокое поражение. Слишком быстро все произошло. Она не успела среагировать и теперь осталась беззащитная.

Аккольти, под действием магии, опутанный тугими веревками, падает на колени, потеряв равновесие. Бруно не смеет самовольничать, сжимает в зубах вырванный трофей и рычит, приподнимая пасть в оскале. Ждёт приказаний. Они оттачивали эту команду с его самого детства именно для случаев неожиданного вторжения.

Уязвимая Хелен отхлестывает к противоположной от двери стене, откуда видно обоих. Жмётся к поверхности, будто врастает в неё всей фигурой. В груди щемит от тревоги, а ладошки, лоб и шея покрываются каплями пота.

– Ты не убьешь меня! – срывается с ее губ панический вопль. Глаза шарят по Итану и перескакивают на Бруно. – Его парализует, если он попытается тебя освободить!

Аккольти противится плену верёвок, кривя лицо, но безуспешно проигрывает магии. Намертво захватили.

– Ты тоже отсюда не выберешься живой, если не развяжешь меня!

Как лицом в битое стекло!

«Неужели он остался таким хладнокровным ублюдком?».

Зубы ее норовят раскрошиться от давления челюстями, в голове война правосудия и инстинкта самосохранения. В такой панике чаща терпения переполняется и разливается в одночасье. Бруно начинает приближаться, держа в пасти магическую веревочку, запачканную слюной.

– Хорошо! – выкрикивает она, жмурясь. – Развяжу! При одном условии!

Хелен ничего не видит, но слышит, как мелкое подкрадывание прекращается. Она распахивает веки.

– Что ты хочешь, Грассо? – грудным тембром спрашивает Аккольти исподлобья.

Глаза в глаза. В них волна жгучей ненависти. Вязкой, обливающей все сознание.

– Где эти подонки? Я знаю, они были у тебя! Куда пошли?

Итан опускает голову, непроизвольно улыбаясь, и выпускает нервный смешок.

– Наивная. Мне нужна свобода за наводку. Во всех смыслах. Я скажу, если ты оставишь меня в покое и забудешь все, что здесь видела.

– Нет! Свобода – твоя, если ты лично поможешь их поймать. Услуга за услугу! – Хелен отсекает их торг.

Он поднимает голову, в глазах чертики бегают. Дьявол во плоти! Договариваться с ней на лучший вариант уже бессмысленно. И так сойдёт. Вечно запугивать ее Бруно он не сможет.

– По рукам. А сейчас развяжи меня живо! – Итан дергается в очередной попытке выбраться из душащей петли.

– Мне нужна клятва на браслетах! Я не доверяю тебе на слово! —всхлипывает она и вжимается в деревянную стену сильнее, когда Бруно поднимает уши, метнув молнию в глазах.

Глава 2. Жизнь пахнет темнотой и железом крови

Бруно получает команду ждать, как только Итан не без помощи Хелен освобождается от верёвок. Волк убирается к подстилке, погружает морду в миску и пьет чистую воду.

Тонкая сверкающая нить клятвы переплетает их сомкнутые руки, на запястьях которых уже надеты магические браслеты. Теперь оба связаны обязательствами. Он – помочь поймать преступников, она – дать свободу после миссии. И если кто-то из них не сдержит слово, сила клятвы отнимет жизнь того смельчака, решившего обмануть древнюю магию. Хелен пошла на этот шаг только из соображения логики: Итана давно не ищут, поэтому она могла без последствий утаить правду о его местонахождении. А сохранить себе жизнь, пусть и таким скованным путем – единственный выход.

Женские пальчики касаются бронзовой кожи, и Хелен не просто близко стоит к своему кошмару – она трогает его, сильнее сжимая подушечки пальцев на его предплечье.

«Мерзкий негодяй! Прямо сейчас я стою в этой мерзкой хижине, трогаю твою мерзкую руку, чтобы провести с тобой мерзкое время в лесу, в поисках остальных преступников. Да как меня угораздило?! Аккольти, ты шантажист и манипулятор! Мне бы и в голову не пришла мысль прикрывать твой мерзкий зад от Спецслужб, если бы мы были в других обстоятельствах!».

– Сними чары с ружья, – требует он, после того, как обряд обещания завершился.

Но Хелен, как заворожённая, уже без страха осматривает место, в котором оказалась по воле судьбы: высокие потолки, одно большое помещение, не разделённое на комнаты, где красуется кровать, а возле неё – место для отдыха с мягким креслом, каменным отполированным столом и камином. Со вкусом сделано, нечего сказать. Она молчит, будто не слышит, что он повелел, или нарочно игнорирует разговор.

– Сделай так, чтобы твой волк меня не трогал. Если со мной что-нибудь случится, я не побоюсь клятвы и прикончу тебя на месте, даже если сама после этого умру, – спокойно осведомляет она и рассматривает полку с книгами, посудой, деревянными геометрическими статуэтками.

– Я сказал…

Она внезапно взмахивает рукой, стоя спиной к нему. Не даёт ему закончить. С оружия слетают чары.

– Ты меня услышал, Аккольти?

Хелен с наглым стервозным лицом разворачивается к нему и рукой опирается на низкую тумбу. Он и мускулом не повёл, хотя нервишки защекотали.

– Руку убери, – диктует Итан до трясучки равнодушно и присаживается к оружию, чтобы разрядить его.

С ее лица слетает маска наглости. Опешила. Бросила озадаченный взгляд на руку: а там пальцы почти дотрагиваются до незамысловатой и неизвестной штуковины в виде серебряного листа. Рука немедленно отдёргивается.

– Проклятый темный артефакт, – информирует Итан, когда неловкое молчание затягивается, и отводит затвор назад через рукоятку. – Если хорошо училась, должна знать, что есть штуковины, которые могут заставить человека делать что-то против воли.

– Зачем ты его хранишь?

– Это просто элемент декора. Не трогай ты, и тебя не будут трогать.

– Чушь.

Она чувствует неловкость от своего вызывающего поведения, хотя помнит по былым временам, что в разговоре с Итаном нужно либо грубо, либо никак.

В этот момент Бруно разлёгся на брюхе, тщательно вылизывая правую лапу. Не награждает незваную гостью своим участием. Вероятно, наколотая сломанным сучком конечность интересует больше дерзкой девицы. Из-за этого безмолвие свободно разгуливает по комнате, разбавляется только треском поленьев в камине, откуда огонь отбрасывает желтые тени на профили присутствующих.

В этой интимной и с виду уютной обстановке Хелен зависает. Наблюдает, как Итан умело орудует инструментом для охоты. При тусклом освещении огня его лицо, обрамлённое скулами, выглядит ещё острее и зловеще. В диковинку лицезреть его при весьма необычных обстоятельствах. Возмужал невообразимо. Не заметить это означает быть слепой.

Закончив с разрядкой, Итан совершенно случайно замечает пятно засохшей крови на сосновом покрытии: проводит по полу и растирает след подушечками большого и указательного пальцев. Задумчиво не фокусирует взгляд на чем-то определенном.

– Один из них был ранен в бок. Это твоих рук дело? – спрашивает он, не смотря в ее сторону.

Заприметив, что он обнаружил зацепку, Хелен подходит ближе к Итану. Все ещё сторонится хищника, от которого неизвестно, чего ожидать. Присаживается на корточки, чтобы лучше разглядеть, что же вызвало у него интерес.

– Да, я кинула в одного Оглущающее, обычная практика. – Она скребёт по доске ногтем, не понимая, что здесь удивительного.

– Рана не была похожа на ту, которую оставляет это заклинание. Слишком точная, – подытоживает Аккольти и выпрямляется. В голове по-прежнему ведет мыслительную деятельность. – Как они выглядели? – он всовывает в свой ремень пригодные патроны, плотно размещает их внутри и защёлкивает застежку.

Снизу вверх Хелен изучает его лицо, а он нарочно не одаривает ее своим томным и недовольным взглядом. И его равнодушное поведение начинает раздражать.

– В чёрных плащах с капюшонами, один худой, а другой чуть полнее. Тёмные волосы у обоих, – говорит Хелен.

А в ответ давящее молчание. Итан даже перестал поправлять ремень, который готовил для выхода.

– Аккольти, ты язык проглотил?! – не выдерживает она, видя, как он чересчур погрузился в себя. И ничего, черт его, не говорит.

– Бруно, ко мне!

Через секунду волк уже несётся к нему, испугав при этом Грассо. Она старается выставить руку, но теряет равновесие и отклоняется назад. Едва не падает. Но какое было ее удивление, когда Бруно, подбежав к хозяину, покорно садится перед ним и поджимает уши. А Итан ещё умудряется усмехнуться с реакции Хелен и поднести к морде волка ладонь, чтобы тот нюхнул зацепку. И в этот момент Бруно оскаливается, вздымает свои уши, точно локаторы, и передергивает мордой, что-то учуяв.

– Успокойся ты уже, он тебя не тронет, – говорит Итан и делает паузу. – Пока я ему не прикажу.

Он мягчит черты в новой усмешке и впервые за долгое время мимолетно смотрит ей в голубые, цвета морских волн, глаза. И, как ни в чем не бывало, отходит к шкафу, чтобы взять вещи, которые пригодятся в лесу.

Как же было гадко! Эту противную отраву она почувствовала каждой молекулой тела.

Хелен возмущённо вскакивает с пола. Из ее ладони в плечо Итана прилетает разряд тока за его не в тех местах говорливый язык.

Она слышит тихий всхлип. Очевидно, ему неприятно.

– Ненормальная… – на выдохе шепчет он под нос, опуская голову.

Но что поделать, если теперь их дорога связана блестящей нитью клятвы? Он понимал, что с этой девчонкой – которая как горькая ядовитая ягода тиса – придётся странным образом научиться разговаривать, иначе они не дойдут до результата.

– Собирайся, прямо сейчас выходим, – командует Итан.

– Дьявол! Ты можешь хоть что-нибудь сказать?! Это были они? В какую сторону пошли? И почему ты замолчал, когда я их описала?! – Хелен расшатывает стены своим накалённым до безумия тоном, гранича с криком.

Он задерживает задумчивый взгляд на ней, словно рассуждает о следующих словах:

– Они пришли ко мне в другой одежде и выглядели, как охотники. У одного из них было ружье за спиной. Вероятно, это оборотное зелье или, может, просто сменили одежду по пути. Я тоже так делал, чтобы незаметно уехать из Удине…

– Пф… Какой светлый ум.

– Не перебивай, если хочешь получить информацию, – заводится Аккольти, но продолжает: – Кровь на полу человеческая, иначе бы Бруно так не реагировал. Получается, второй из них был правда ранен, только непонятно, каким образом. Они сказали, что якобы встретили кабана. Да, я проверял, это тоже правда, но это не означает, что именно он их ранил. А еще мужик просил показать дорогу до деревни. Это странно, – Итан раскладывает все по полочкам, вывернув о них все знания. – Как давно они оторвались от тебя?

– Часа два назад. По моим подсчетам, учитывая травму, мы скоро сможем их догнать. Не думал, что они хотели тебе стереть память, выманив из дома?

– Возможно, но не сделали. Намерения, значит, другие были. Видимо, посчитали, что оборотного зелья хватит, чтобы запутать меня.

– Ничего не понимаю, – отчаянно вздыхает Хелен.

– Грассо, но тебе придется стереть им память обо мне, как только их догоним. Ясно?

– Это логично, – буркает она, а рука ныряет в зачарованный карман.

Деталь одежды заколдована невидимым увеличением размеров, и в кармане помещаются все необходимые вещи для вынужденного пребывания в лесу. Хелен проверяет, все ли на месте.

Огонь в камине тухнет. Загруженный раздумьями, Итан не сомневается, что с собой она взяла все требующееся, и двигается на выход.

– Пойдем в глубину леса, а не наоборот. Я их направил в соседнее поселение, значит вряд ли они туда пошли, если хотели сбежать. По дороге все расскажешь. – Он спускается по лестнице и слышит, как Хелен идёт за ним.

И Бруно увязывается следом, без него ни одно приключение уже не обходится, да и Итан не оставляет его без присмотра. Волк быстро перебирает лапами и тормозит возле Аккольти, носом исследуя его ладонь, запах которой уловим только животным обонянием. Когда ловит дорожку шлейфа из той капли крови, указывает направление в чащу леса. Оба следуют за волком, но вот Хелен, в отличие от Итана, двигается все же неуверенно в непривычных окрестностях, спотыкаясь о выступающие корни деревьев.

– Куда мы идём? Ты же знаешь направление? – уточняет Хелен, когда заметно отрывается по расстоянию от него.

Бруно улавливает все ещё чуждый голос и на автомате оборачивается, чтобы проверить, кто там болтает, но Итан гладит его по морде, чтобы тот не отвлекался.

– Примерно понимаю, куда идти. Меньше болтай. Если ты просто будешь идти за мной, принесешь больше пользы, – отрешенно говорит он и ступает по дороге, ведущей вверх, на гору, по наводке четвероногого друга.

На его поучения она закатывает глаза – благо Аккольти этого не замечает – и переступает через грязевое месиво после мелкого дождя. Молчание плотно врастает в первую четверть часа их дороги, никто не осмеливается выдавить из себя ни слова, только хлюпающий звук шагов просачивается между ними. Итан с Бруно шагают впереди, а Хелен упрямо следует за ними. Дико. Ужасно сложно привыкнуть к его компании, да ещё и к хищному зверю рядом, такому, что не каждый мужик бы выдержал его опасное обличие со слюнявыми клыками.

И тут Бруно внезапно начинает бежать, направляясь к пышному кусту, и у цели тормозит, суя нос к земле.

– Они были здесь, – Итан достаёт из-под куста бутылку виски. – Я давал им выпить.

– Как великодушно с твоей стороны и неосмотрительно с их, – язвит она и выхватывает из его руки поило, чтобы изучить бутылку. – Снова их необдуманный поступок?

А серые глаза недовольно вперились в неё.

– Держи себя в руках, ладно? – высказывается Итан с ноткой категоричного недовольства.

Старается не поддаваться искушению задеть ее или, чего хуже, уколоть словами побольнее. Но одновременно с этим предается размышлениям о поступках сбежавших из Винкулы.

– Умеешь себя контролировать? – добавляет он. – Спешу огорчить, тебе придется свыкнуться с моим присутствием, а нам – держаться вместе, если не хочешь быть обглоданной шакалами.

В ее груди шелестит прикрытая злость. Хелен кидает бутылку в сторону – больше ничего полезного с ней не сделать – и вырывается вперёд, ускоряя темп по направлению нетронутого леса.

– Заткнись, ясно?! – бросает обиженная, не оборачиваясь. – Не учи.

Итан хмыкает на детский всплеск ее эмоций и чарами разбивает бутылку в труху, избавляя природу от мусора.

– Впереди река, – он прикрикивает вслед. – Дальше даже я не знаю местности.

На его откровения Хелен выставляет руку в сторону, мол, успокойся, и продолжает пробираться по протоптанной дорожке. Оставляет Итана и Бруно постоять в раздумьях ещё несколько секунд, по истечению которых они направляются за ней. Они набрели на участок, ранее не изученный смотрителем леса. Руководствуясь предусмотрительностью, Итан почти не покидал привычную и безопасную территорию и не переходил через реку в сторону севера, где достаточно водилось недружелюбных зверей с раскаленным металлом вместо крови.

Теперь ведущая Грассо. Вся такая из себя – но так думал Аккольти. На самом же деле, она жаждала скорее выполнить свою работу, избавиться от надоедливого недруга и вернуться домой в теплую кровать. Однако физической подготовки в труднопроходимых лесах ей не добирало: начинала она резво, а сейчас, поднимаясь в гору, тяжело дышит, сложно переставляет ноги и молится, чтобы подъем скорее закончился и тропа повела вниз. До всех событий она тренировалась в крытых комплексах, а на масштабное одиночное задание (вроде этого) поехала впервые.

Хелен насупливается и замедляется, видя впереди себя неспокойную реку, как и утверждал Итан. Понимает, насколько неизмеримо ледяная вода плещется в бурном потоке. И, к громадному упрямству, она все равно не оборачивается на напарника, ведь для обоих жест будет выглядеть, как: «Да, представляешь, я слабая, и мне нужна твоя помощь. Помоги мне, Аккольти!». Поэтому Хелен размашисто петляет вплотную к препятствию, а спуск вниз помогает ей прибавить ритм.

Уверенная девчонка останавливается возле воды и некоторое время ждёт, чтоб понять, как перебраться на другую сторону по скользким камням и не улететь в пучину студёной воды. Пока она прикидывает план в голове, Итан с Бруно равнодушно проходят мимо неё, будто кроме них в этом лесу никого нет, и опытно, держа равновесие, перешагивают с камня на камень. В итоге оказываются на другой стороне на злость Грассо.

– Долго нам тебя ждать? – насмешливо спрашивает Итан, перекрикивая громкий звук речного потока.

Хелен долго думать не привыкла. Задирает подбородок выше, взмахивая ладонью пару раз, и в воде появляются корявые перила из дерева, располагаясь вдоль камешек.

– Как предсказуемо, – насмехается Аккольти с ее заварушки.

При этом внимательно наблюдает, как Хелен хватается за деревяшки и переступает с камня на камень. Она подражает этим двоим, лишь облегчив себе задачу в равновесии.

Как назло, ее нога не находит сцепления с камнем в самый ответственный момент. Скользко. Мокро. Ступня проезжает по поверхности и шлепается в воду, но Хелен хватается и повисает на самодельных перилах, чтобы не плюхнуться. Итан с Бруно не шелохнулись, словно ее падение могло их только развеселить. Грассо подтягивает тело под себя и ногой становится на следующий камень, тем самым возвращает равновесие и продолжает путь, но уже с мокрой ногой по икры.

– Не смей даже улыбаться, придурок!

Ступив на землю, она грозит ему пальцем, когда Аккольти сдерживает недружелюбную улыбку. Такая раздражающая и надменная, что выворачивает.

«Жуть! Самоуверенный идиот!» – незаметно проступает мысленная злость, но Хелен решает пустить ее в сушку своей штанины, а не оставить томиться в голове. Она водит раскрытой ладонью, испаряя влагу из одежды.

– Это возмездие за длинный язык, – цокает Итан и без интереса обращает взор на то, как она заправляет штаны в ботинки. – Карма.

Подлил ещё одну каплю в огонь внутри ее раздосадованной души. И Грассо, не выдерживая, вскидывает голову и внезапно направляет указательный палец в его кадык. Если хоть слово вылетит из самоуверенных губ, она за себя не ручается.

– Повтори, – требует Хелен, забывая о рядом ждущем Бруно.

– Тебе. За твой. Длинный. Язык, – по слогам разжёвывает Итан. Спокойней спящей змеи. Осколки льда не только в его голосе, но и в пепельно-серых глазах. Холодит ее душонку и наслаждается. – Теперь понятно?

– Проваливай!

– Я никуда не уйду. Местность незнакомая.

– Да чтоб ты потерялся вместе со своей псиной! – шепотом колет ему самое сердце и уносит ноги прочь, но натыкается на вытянутую руку Итана.

– Грассо, не будь дурой.

Он вселяет в неё разум, ведь знает, что отпускать ее одну – то же, что отдать на растерзание диким волкам.

– Замолчи, и мы продолжим путь. Да, перегнули, но по-другому не можем. Это пройдет со временем, надеюсь, – добавляет Итан.

Она упирается ему в руку, но искра гнева ослепила и не дает здраво рассуждать, поэтому положение поначалу ее не волнует. И только через секунды Хелен бросает взгляд вниз и отхлёстывает назад, замечая, что слишком близко была рядом. Чересчур. Непростительно. Аж хочется забыть непредвиденную неловкость.

– Хорошо, но еще хоть слово… – начинает она, но не договаривает.

– Не вынуждай меня закрыть тебе рот своим…

– Что?! – с жаром вскидывается Хелен и отступает ещё на два шага назад.

Бруно от громкого крика начинает выслеживать ее поведение. А Аккольти замолкает и сомнительно улыбается, потирая подбородок.

– Своими заклинаниями… – он заканчивает мысль и уходит, чтобы не рассмотреть на ее лице покрасневшие от смущения щеки.

Хелен всем нутром ощутила, как он опустил ее в чан унижения. По крайней мере, она подумала, что Итан этим заявлением хотел сбить ее с ног и угомонить. Да только он сам позволил легкой улыбки коснуться его губ незаметно для нее. Очередная клякса неловкости впустила в их диалог молчание, затяжное и не понятно, к чему ведущее. Слишком неожиданно жизнь подкинула испытание в виде совместного задания, оба никак не могут смириться с присутствием друг друга, а словесные потасовки выступают защитной реакцией организма.

Цикады треплются между собой, создают резонный звук, который отражается в ушах трёх путников. Смолистые и свежие запахи сосен раскрываются в глубине леса еще насыщеннее, ароматы пробираются через ноздри, залегают в лёгких и вызывают умиротворяющий эффект. Итан и Хелен копаются в своих мыслях и вот уже не замечают, как выходят на местность без тропы. Теперь придется пробираться без вытоптанных дорожек, а впереди расстилается неизвестность. Похоже, там совсем не ступала нога человека, кроме преступников, скрывшихся в лесу.

Вдруг Бруно замирает на месте, а потом бросается от Итана и Хелен через колючие ветки, царапая морду и не чувствуя преград. Аккольти пускается за ним и пытается догнать, ломая под ногами сучья со звонким хрустом.

– Что случилось? – вскрикивает Хелен и несется за ним, но заметно отстаёт.

Ноги заплетаются, но упасть никак нельзя. Только не сейчас!

– Поймал след!

Бруно пропадает из поля зрения, ныряя в темноту. Шорох вдали не даёт потерять его окончательно. Раздается рык. Это не волк.

– Световая волна! – выкрикивает Хелен и, не думая, выстреливает яркой вспышкой света вперёд, откуда доносится ужасный звук перепалки.

Луч энергии освещает территорию и проявляет двух хищников: шакала и волка. Они оскаливаются сильнее, когда четко видят друг друга при магическом свете. Дикий зверь набрасывается на Бруно, широко открывая пасть с острыми, как копья, клыками. Волк отскакивает назад, но через секунду, в попытке защитить себя, кидается на нападающего.

С плеча Итана слетает ружьё. Один точный выстрел – и пуля попадает в брюхо шакала, вцепившегося в глотку Бруно. Хищник сильнее, крупнее и яростнее. От боли он разжимает пасть с диким воем и пятится назад, а Бруно, заскулив, опускается на мокрую землю, и с шерсти стекают крупные капли жертвенной крови.

Хелен, располагая большей силой магии, чем у напарника, пускает еще одну порцию чар, и заклинание отбрасывает подбитого шакала в сторону на приличное расстояние.

Аккольти падает на колени перед Бруно, раздвигает шерсть на глотке и открывает кровоточащую рану. Преданные бусинки глаз друга разрывают его душу. Два чёрных хрусталика, два уголька со слезинками смотрят на него с надеждой. Бруно медленно прикрывает глаза, тяжело дыша. Итан пытается ему помочь, водя ладонью над раной, но заклинания в голове будто отшибло.

– Я помогу! – Хелен подбегает к ним и падает на землю, пачкая колени о влажную землю.

Рыщет в зачарованном кармане склянку с анисовой мазью.

– Магия бессильна! Он же дикий хищник! – тараторит она, прокручивая в мыслях закон из книги «Основы колдовства».

Третий том гласит: «Энергия, способная лечить людей, не в силах воздействовать на диких, по своей природе, животных. Ослабший организм поддерживается мазями и зельями из растительных ингредиентов, но окончательное исцеление животного должно происходить автономно. Без нарушения естественного природного отбора».

Нащупав мазь, Хелен откупоривает баночку и льёт на рану Бруно, задевая шерсть липкой жижей. Анисовая смесь шипит и пенится на пораженной коже и совсем немного заживляет ее. Волк жалобно скулит, словно пытается с ними заговорить и попросить помощи.

– Все будет хорошо, мой мальчик, держись, – Итан гладит его по брюху, а в глазах застыла боль от увиденного, от того, что он ничего не может сделать. Он не в силах забрать муки своего пушистого товарища. – Я рядом, тебя спасут. Пожалуйста, держись… Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.

Хелен невольно прикусывает губу, чтоб сдержать слёзы, собравшиеся в уголках глаз. Ее поражает сильная связь и крепкая любовь между ними, и она не представляла, что Аккольти способен на чистые и безвозмездные чувства.

Грассо перевязывает бинтом шею Бруно и мельком бросает взгляд на поникшего Итана. На нем нет лица… Он не замечает, что Хелен поглядывает на него с такими же стеклянными глазами.

– Все будет хорошо, – она шепотом поддерживает Итана, но, казалось, тот ничего не слышит. – Мазь подействовала наполовину, рана некритична. Но… Бруно надо восстановиться.

– Что? – переспрашивает он и, наконец, смотрит на неё.

– Ему нужно восстановиться…

Он переводит затуманенные глаза на Бруно, наклоняется к нему и обнимает, словно крыльями ангела-хранителя. Разве есть что-то страшнее чувства, что ты не в силах облегчить страдания невинного?

– Нам нужно сделать привал. Без него я никуда не пойду.

Сердце Хелен внезапно заболело сильнее. Итан перед ней впервые видится другим: способным сопереживать, беззащитным и бессильным там, где тонкий барьер между смертью и жизнью.

Эта жизнь волка пахнет темнотой и железом крови.

Хелен воздушно прикасается к спине Итана руками, запятнанными алыми следами.

– Все будет хорошо… – повторяет. И чувствует, как под ладонью напрягается его спина. – Да, сделаем привал…

Бруно прикрывает глаза, а Аккольти слушает, как бьется маленькое сердце. Волк ушки повесил и носиком тычет Итану в щёку. И Хелен отворачивается, чтобы скрыть красные белки глаз, ибо ещё никогда-никогда не сострадала колкому и надменному знакомому из прошлого – тому самому, способному на убийство. Жизнь сама подкинула такую возможность.

Глава 3. Спорим?

Хелен замерла в нескольких метрах от Итана, обхватив себя за плечи и нырнув в потаенные недра своей души. Взгляд застыл на полной Луне, а в темных зрачках отражался грязно-белый шар спутника. Сейчас она рассуждает о том, что произошло часом ранее. И ужасается своей реакции и смене настроения в адрес преступника! Ее опутали милость и переживание за человека, совершившего непростительный поступок. Но парадокс в том, что Итан, по новому взгляду Хелен, не похож на бесчувственного подонка, который в силах отнять чужую жизнь без единого моргания. По крайней мере, ей хотелось так думать. Итан перестал быть в ее глазах монстром. Как минимум, потому что он показал сострадание к животному. Тогда в чем его секрет? Где этот корень правды?

Хелен точно услышала свое желание узнать ответы на вопросы, но как-нибудь позже.

Все же, необратимое деяние числится в грехах Аккольти, и он по-прежнему остается для Хелен опасным криминалистом, с которым она вынуждена продолжить путь после привала.

Удар в ребро и острая шутка жизни.

Дровишки падают в общую кучу. Норовят вспыхнуть огнём и согреть трёх путников в нетронутом лесу. Грохот поленьев выбивают Хелен из томной грусти и рассуждений. Она оборачивается на звук за спиной, и тепло костра гладит ее щеки и кончик носа.

– Ты… ты как? – спрашивает она.

Получается с запинкой, ведь Хелен увидела, что Итан хмурее грозовой тучи. Он подкидывает дрова в пламя, как робот, и, казалось, мир перестал для него существовать.

– С каких пор тебя это волнует? – Аккольти присаживается на поваленный ствол дерева и растворяет взгляд где-то в толще огня.

Хелен следит за каждым еле заметным движением его глаз, а Итан, видимо, и этого не замечает. Молчание пропускается через треск дров в костре, а рыжее сияние окрашивает их лица и мордочку дремавшего Бруно в приятный персиковый оттенок.

– Я подумала, что тебе нужна поддержка… – отвечает она уже тише и все также стоит на месте.

Итан горько хмыкает и бросает тонкий сучок в костёр.

– На дух меня не переносила, а тут решила проявить великодушие?

Хелен сжимает пальчики на плече, когда игла вопроса колет в центр сердца. Она не отвечает ему, отходит на несколько шагов в сторону и садится спиной так, чтобы дистанция между ними не мешала ей успокоиться и не принимать неблагодарные слова на свой счёт. Смыкает ноги, роняет руки на них и глубоко дышит, будто пытается почувствовать плотность воздуха, а Итан между тем все же кидает быстрый взгляд на неё, но не решается исправить неловкость.

Бедняга Бруно спит у ног хозяина, примостив влажный нос возле его ботинка и легонько шевеля им, когда тот поглаживает его за ухом. Улучшений в здоровье не наблюдалось, и всемогущая мазь полностью не залечила ранение волка, но обезболила поражение. Анис хорошо выводил заразу и снимал неприятные ощущения.

– Согреться не хочешь? – внезапно интересуется Итан, нарушив тишину между ними.

Казалось, от неожиданности Хелен вздрагивает… Однако не отвечает сразу. Нет.

– Ты тоже…

– Что – я тоже? – он смотрит ей в спину из-под ресниц, локтями опираясь на ноги.

– Ты тоже меня на дух не переносил и теперь решил проявить… Нет… Сделать одолжение? – ее отклик не смахивает на сердитость. Скорее, на оттенок насмешливости.

Теперь он притих и не прокомментировал, а Хелен жутко любопытно увидеть, что он там делает, с какой степенью кислоты лица сидит.

– Сказать нечего? Да? – продолжает она и оборачивается к нему, рукой упираясь в корягу, на которой сидит.

Мимолетно встречается с его глазами, которые он через секунду вновь опускает к костру. Закрытые кнопочки глаз Бруно заметно дрожат, что не ускользает от Хелен. Она делает решающий вдох и пытается сохранять самообладание, ведь понимает, что Аккольти тоже нелегко. Надо как-то не давать ему раскисать, пренебрегая его ехидством, ведь путь по лесу еще долгий и непроглядный.

– Нет, мне и здесь тепло… – Хелен отвечает на вопрос, заданный им ранее.

Затем отворачивается, сильно жмурится и распахивает глаза, рассматривая, как зрение создаёт белые бегающие круги.

– Я просто не привык к поддержке, – вдруг признается Итан, будто оправдывается за непроизвольную грубость. И так тихо, что расслышать сложно. – Тем более от тебя. Я здесь один почти пять лет, семь месяцев из которых с Бруно.

– Каждый человек несет ответственность за совершенные поступки: тем или иным способом, но судьба наказывает, – из неё двусмысленный ответ вылетел намного равнодушнее. А еще ощущались крупинки презрения.

– Много ты понимаешь, – ухмыляется он, отрывая от сучка иголку и пуская ее в костёр.

Его нерушимое спокойствие к таким серьезным вещам возмущает, и Хелен вскакивает с места, скрещивая руки. Подходя к нему, отбивается:

– Конечно понимаю! Что ещё можно сказать про твоё положение? Напортачил – расплачивайся свободой, глупо сейчас пенять на плохую жизнь.

Но слова не долетают до Итана, будто он специально отмахивает их тряпкой.

– Садись.

Звучит не указ, а просьба. Аккольти, не глядя в лицо, вышвыривает ее из состояния «Сейчас я тебя затопчу аргументами». И перемена его непредсказуемого настроения удивляет: Хелен медленно опускает руки и хлопает глазами, как полоумная.

– Очередная твоя задумка? Хочешь снова унизить? – Она кривит лицо, а в этот миг из черноты леса доносится вой неизвестного животного.

Хелен, как ошпаренная, разворачивается к источнику шума и пятится назад с орешками вместо глаз. От страха плюхается вблизи Аккольти и вновь не улавливает, насколько близко. Дьявол!

– Нет, не унизить. Здесь просто голодные звери, – он казался спокойнее водной глади.

Грассо осознает себя, когда слышит его голос, после чего немедленно отсаживается на приличное расстояние, будто рядом с ним выкачивают кислород, а приближаться к натренированной фигуре – опасно.

– Как ты одна собиралась идти в лес? В вашей пресловутой Спецслужбе учат только в чужие шкафы забираться?

Хелен высокомерно вздергивает подбородок.

– Неплохо для хрупкой девчонки, верно? В СеМПе хорошая подготовка, поэтому не переживай, я сумею защитить себя, – язвит она.

Итан цокает и подносит распахнутую ладонь к костру, согреваясь теплотой.

– Ну да, ни на минуту не сомневался в нашей системе защиты, – едва он успевает договорить колкость, как в темноте ломается палка под чьим-то шагом.

Треск так близко, что Аккольти подрывается с места и выставляет руку, чтобы выстрелить магией в нужный момент, и машинально заслоняет другой рукой Хелен.

Однако она опережает его, и желтый густой луч со вспышкой разбивается о непонятный живой объект. Световой всплеск освещает половину их места привала, и они жмурятся, прикрывая глаза ладонями. Бруно очнулся, услышав опасность, и постарался встать на четыре ослабшие лапы.

– Это был огромный паук, – твердит Хелен, сбив ритм дыхания, и прикладывает ладонь к груди.

Аккольти убирает от неё спасательную руку, и они многозначительно переглядываются. Снова не знаешь, что думать! Чтобы скрасить неудобства, он скорее дополняет ее суждения:

– Да, они ходят стаями, поэтому шевелись! Нам надо уходить.

Он закидывает на плечо ружье, которое опиралось на поваленный ствол, и чарами тушит костёр: пышное облако низко повисает над языками пламени и пускает струйки воды, от которых играющий огонь стихает.

– А как же Бруно? – восклицает Хелен, когда Итан бегло проверяет перевязку на глотке больного.

– Грассо, не тупи! Если мы останемся здесь, нас быстрее сожрут, нежели мы увидим улучшения у Бруно! – он обходит ее и пробирается через сухие ветки совершенно в другом направлении от источника недавнего шума. – Сними розовые очки, спустись на землю. Это нетронутый лес! Хрен пойми, чего можно ожидать.

Между ходом Итан оглядывается на неё и Бруно. Волк мордочкой раздвигает преграду и плетётся за хозяином. Отлично, повторять по несколько раз не придётся.

– Перестань так со мной разговаривать!

Хелен потуже затягивает шнурки своих ботинок, встаёт и магией расчищает себе проход через колючую стену.

– Ты сама вынуждаешь это делать, – осведомляет Итан в спину, когда она обгоняет его. – И меньше трать магию. Она забирает силы в таких местах, как непроходимые леса.

Она кривит лицо, мол, хватит меня учить, и широко шагает, переступая через камни. Уже добротно опережает. И даже темнота и незнакомая дорога ничуть не пугают, ведь всемогущий световой лучик на кончике указательного пальца тускло освещает ей окрестность.

Волшебная энергия стихий – а их четыре: вода, земля, огонь и воздух – присутствует в организме магов при отличном самочувствие. Когда они длительно испытывают стресс или истощаются, запасы энергии (видимые и нет) канут в небытие. Аккольти ощущает упадок воздушной магии в своем теле уже давно, еще до того, как отправился на «задание». И браслет на запястье мало чем помогает в сохранении колдовства, поэтому большую часть времени он использует ружье, а в крайних случаях – колдовство.

Слабый Бруно догоняет их, нюхая местность, кусты и опавшие молодые листья, но в красных глазах виднеется только мольба об отдыхе…

Как тяжело делать выбор…

На одной чаше лежит безопасность, на другой – здоровье. И то, и то – жизненно необходимо на поисковом задании, но останавливаться для отдыха – совершенно неподходящая сейчас идея. На каждой травинке может поджидать опасность. Оба понимают цену.

Треск сучьев, ломающихся под весом их тела, разносится эхом в глушь, возвращается и врезается в уши. Даже птицы этой ночью не поют, только сверчок неугомонно тараторит, в отличие от Итана и Хелен. Всю дорогу от привала они идут, как немые незнакомцы, и даже не смотрят друг на друга. Каждый ведет внутренний монолог и забывает, что между ними тишина стоит уже почти час.

Ничего удивительного. Лучше не открывать рты, иначе есть риск словесно поубивать на месте, возле многолетнего дерева с морщинистой корой, как помпезное место казни.

Когда они преодолевают очередной спуск с горы, Хелен сгибается, чтобы отдышаться, и просит напарника о помощи:

– Посвети.

Он без лишних вопросов подсвечивает ей карман, в который ныряет ее рука, маленьким белым светом на пальце. Хелен вынимает пузырёк с двумя разноцветными ампулами на дне и вминает одну таблетку в сладкий мякиш, похожий на ванильный бисквит. Пахнет от сие «десерта» далеко не сладкими пряностями, а душистой крапивой и валерьяной.

Но надо без слабины накормить им больного: Хелен подзывает Бруно к себе, но тот словно врастает в прелую землю. Ощетинивается, садится и задирает морду вверх, как бы протестуя на нелепые приказы.

– Можно, – даёт разрешение Аккольти, зная, что волк слушается исключительно его.

Бедняга ковыляет до Хелен и получает от неё дозу спасения, которая придаст дополнительной силы ещё на час-другой. Волк заглатывает бисквит, облизываясь.

– У тебя была ампула энергии, а ты только сейчас ее достала?

– Да. Оставила на случай необходимости. Без отдыха ему идти тяжело, поэтому сейчас самое время получить допинг, – она наблюдает, как Бруно умывает лапу после легкой трапезы, и невольно улыбается.

Кажется, прониклась дружелюбием. Или дело в другом? В умении переживать. И неважно, с какой тревожной главы начались их знакомство и общение. Это же живое существо.

Таблетка на травах, изначально припасенная для Хелен, и правда помогла: Бруно оживляется и даже изредка ускоряет темп, обгоняя двоих, в стремлении указать дорогу, которую и сам уже не знал. След от крови перестает направлять путь. Обоняние ухудшилось из-за травмы. Но действие ампулы энергии будет хватать ненадолго. Это только пыль в глаза, призрачное улучшение и поддержание здоровья.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.