Хотите чуда?
Волшебные моменты
Светлана Июньская

© Светлана Июньская, 2026

ISBN 978-5-0059-5152-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Монета

«Возьми подарок от Вселенной!!» — кричала картинка любимого паблика.

— Угу… — Лада откинула одеяло. День предстоял рутинный — привести себя в порядок, догулять до супермаркета, написать пост для Дзена и отработать репетиторское занятие с ученицей. Какие ещё подарки от Вселенной? Ну что за детский сад, ей богу?!

Она вышла на щедро посыпанный песком уличный лёд и поёжилась. Наступил самый короткий и самый тёмный день в году. Вернее, налетел вместе с западным ветром, что выл уже четвёртые сутки, выдувая домашнее тепло и вылизывая изуродованные тротуары.

А в огромном магазине царил предновогодний бум. Всё, что могло стать подарком, было завёрнуто, перевязано и нахально лезло в глаза. На каждом углу стояли корзины с торчащими срезами салями. Горы сырных тарелок возвышались посреди овощных развалов. Коробки с тортами занимали хлебные полки. На территории конфет происходил парад всех сортов. Стеклянные витрины кулинарии ломились от блестящих маслин и толстых рулетов, всевозможных котлет и загорелых рулек, белоснежно-изюмчатых пудингов и изжаренных цыплят.

Всё это великолепие было приправлено льющейся из динамиков музыкой; и громкость её была таковой, будто это вовсе не заведённая пластинка, а твой собственный тихий внутренний голос ласкает твоё сердце, делая его добрым, мягким, желающим, берущим и покупающим.

Лавируя между чужими тележками и корзинками, Лада подошла к стеллажам с мукой и уже потянулась за пачкой, как прямо перед собою увидела лежащую на полке монету. Она взяла её. Большая и серебристая, монета увесисто легла на ладонь. На одной стороне чётко виднелся профиль в чалме, на другой стояли незнакомые знаки, а ребро искрилось благородной желтизной. Монета была явно иностранная, может быть, арабская или индийская. В общем, азиатская. Лада огляделась. Рядом никого не было. Она положила монету в карман пуховика и пошла за сгущёнкой, удивляясь находке. Ни разу в жизни ей не повезло выиграть деньги или ценный приз, получить за мили билет на самолёт или использовать накопленные где-нибудь бонусы на что-то стоящее. «Просто кто-то потерял, а я нашла, вот и всё» — решила Лада и занялась покупками.

На кассе произошло непредсказуемое.

— Вот чего стояла, ни хрена не делала, теперь я должен её ждать, — услышала она в свою спину хрипучее брюзжание и, повернувшись, увидела высокого воскового старика в драповом пальто.

Лада нарочито неспешно оставила свои покупки, развернулась, шагнула близко к старику, и громко сказала, глядя в его стеклянные глаза:

— А вы вообще куда торопитесь? Я буду стоять здесь столько, сколько мне нужно.

— Она, наверное, не совсем умная, — вступилась его старуха — жена.

Лада вернулась к кассе и начала медленно складывать сумку.

— Запомни её, больше за ней вставать не будем, — хамло дало указание своей карге.

— И что вы прицепились к женщине, смотрите, сколько свободных касс, — включилась кассирша.

Лада собралась:

— Ну что, теперь я вас удовлетворила?

— Вы, наверное, многих удовлетворяете, — прошипел в ответ Кащей.

— Значит, я ещё ничего, — Лада посмотрела на кассиршу и обе хохотнули.

Случившаяся перепалка была странной. Она кинула взгляд в большую зеркальную витрину. Жёлтый пуховик сидел на ней как родной. Замшевые ботиночки выпрямляли спину и делали походку неторопливой. Косметика, серьги, ухоженные руки — всё было при ней. Её, порядочную женщину, громко унизили. Она, защищаясь, накинулась на живого человека, пусть и хама, готовая перегрызть ему глотку.

«Ну что ж, всё когда-то бывает впервые» — философски подумала Лада и отправилась домой.

Ученица на связь не вышла. Ни в назначенное время, ни после. Предновогодняя школьная Ёлка, наверное. Можно было бы, конечно, сделать вид, что это — ничего, но Ладе вдруг захотелось избавиться от этой девочки, не предупредившей её заранее об отмене занятия. Тем более, что работать с нею было тяжко. Ладе никак не удавалось словить Поток на этих занятиях, приходилось с усилием вдалбывать знания в голову будущего врача. И она впервые в жизни поняла, что не хочет, даже за деньги, даже зная, как трудно ей даётся поиск учеников. Написала сообщение в одну строку и выключила недоученицу из жизни.

«Ну возьми подарок от Вселенной!!» — снова взвыл паблик. «Иди в баню», — мысленно послала его Лада. «Может, в баню? Давно не была…» Она мигом собралась и, уже стоя у двери, сунула руку в карман. Блестяще-белый кружок с золотой каёмкой прохладно и гладко улёгся на ладони. Профиль в чалме мерцал голубоватым светом. «Чудная вещица. И откуда ты взялась? Почему ко мне? И кто этот красивый человек?» — подумалось ей. Оставлять монету дома почему-то не хотелось. И она положила её во внутренний карман, поближе к сердцу.

Пискнул Яндекс: «Вас ожидает белый Mitsubishi Pajero номер л 311 ла 33 водитель Абдуррахман». Главным в этом сообщении было слово «белый», потому что Лада ни капельки не разбиралась в машинах. Однако, цифры номера… совпадали с номером её квартиры. «Странно», — второй раз за день подумала она, открыла подъездную дверь и… остановилась прямо перед белоснежным капотом какого-то джипа. «У кого-то свадьба? А куклу посадить забыли?» Она опустила глаза в поисках обхода, и увидела: «л 311 ла 33».

— Здравствуйте! Прошу Вас, — у приоткрытой пассажирской двери стоял, видимо, Абдуррахман и сиял всеми сорока восьмью зубами.

Лада послушно села в машину, прижимая к себе рюкзак с банным добром. В какой-нибудь другой день она бы спросила себя, а не ошиблась ли она тарифом и сколько стоят абдуррахмановы услуги? Но только не сегодня. Широкое кресло с подогревом обняло её, в пространство влилась мелодия «Шербурских зонтиков», и машина, словно приподнявшись над дорогой, полетела по свободным улицам с вечнозелёными светофорами. Ей казалось, что она не дышала, боясь спугнуть этот волшебный несущийся вперёд Поток со звёздами уличных фонарей, звуками, что трогали сердце и тёплой попой.

— Уже приехали? — почему-то вслух спросила Лада.

— Хотите ещё? — просто ответил Абдуррахман. Лада кивнула, ловя себя на дурацкой улыбочке.

— Договорились, — таксист был надёжен, как расписание поездов РЖД.

Холл Красносельской бани встретил её влажным теплом и целой коллекцией сушёных веников, лежащих на прилавке местного киоска. Гардеробщица строго спросила:

— Ценные вещи есть в карманах?

— Эээ… Есть, — Лада быстро сунула руку в карман, зажала в ладошке монету и повернула в буфет, решив для начала испить травяного чаю. Там, за круглым столиком, сидел единственный посетитель. Лада хотела было пройти мимо, но взгляд её остановился на… профиле. Как будто она видела его где-то, только забыла и сейчас лихорадочно хочет вспомнить, и не может.

— Присаживайтесь, — человек пригласил её жестом. Лада села, не отрывая глаз от лица незнакомца. Красивый череп с высоким лбом и лоснящейся лысиной, тонкий, чуть крючковатый нос и идеальная в своей прямоугольной форме, будто её только что подстригли и уложили по трафарету, белоснежно-шёлковая борода.

— Чаю? — Лада кивнула. Тут же перед нею возник высокий стеклянный стакан с тёмно-бардовым дымящимся напитком.

— Итак, я слушаю Вас. Чего Вы хотите? — Хоттабыч прямо смотрел в глаза, нет, дальше, вовнутрь Лады.

— Что? — она действительно не понимала вопроса. Она только чувствовала, что этот взгляд оставляет её не только без одежды, но даже без кожи.

— У Вас есть хотя бы одно желание?

— Есть. Хочу, чтобы ученик победил на ВСЕРОССе.

— А при чём тут Вы? Хотите приобщиться к чужим восхвалениям?

— Ну… Просто хочу, и всё.

— Хотите видеть результат своего труда?

— Да.

— Я Вас сейчас заставлю отказаться от этого глупого желания. Вы, взрослая женщина, прекрасно понимаете, что подобная победа это: А — не Ваша собственность и Б — дело случая, управлять которым Вы не в силах, — имярек помогал себе руками, буквально своими длинными пальцами втолковывая в Ладу правила жизни.

— Для себя, деточка, для себя..?

— А чем я могу управлять?

— Жизнью, деточка, исключительно своей. Ведь ничего другого у Вас нету. Ну..?

Лада молчала, не в силах ни отвести глаз, ни сморгнуть. На внутреннем экране проносились эпизоды жизни, которыми она и вправду управляла. Расставания, диагнозы, путешествия, разговоры, встречи, решения, переезды, ожидания, разочарования — всё это оглушительным каменистым селем неслось откуда-то издалека и мимо её существа, что сидело сейчас смирно с душой нараспашку перед чужим человеком. Она помотала головой.

— Значит, Вы прошли точку невозврата?

Лада выдохнула и плечи её опустились.

— Верните монету! Живо!! — громкий рявк заставил её подпрыгнуть на стуле. — Идите в баню, девушка!! — его хотящая рука требовала своё.

Лада сжалась. Монета впилась в ладонь. Вот она, точка невозврата, СЕЙЧАС. Где-то в солнечном сплетении собралась шаровая молния и взмыла вверх, поднимая Ладу со стула. Она усилием воли оторвала глаза от Хоттабыча, ударила ладонью с монетой по столу, пнула ногою стул и двинулась к гардеробу, слыша тяжесть каждого своего шага.

Выдохнула только на холодном сиденье городского автобуса. Отпечаток монеты всё ещё темнел на ладони. Телефон пискнул смс-кой. Новое сообщение на Авито пообещало нового ученика. Управляемая жизнь собственная продолжалась.

Антибифуркация

Ненаучная фантастика

— Чего вам, молодой человек? — толстый ангел с потрёпанными крыльями внимательно внимал.

— Времени.

— Времени. Так. Посмотрим. Что мы можем предложить… Есть светлое и есть тёмное. Какое на тебя смотрит?

— А пополам можно? — в момент сообразил парень.

Круглые ангельские щёки вытянулись:

— А смысл?

— Ну как же! Стохастические фантомные неуправляемые эманации абсолютно чёрного тела гармонично интегрируются в заданном пределе, согласованном с объективно доказанной общепризнанными методами реальной действительностью, а следовательно, требуют безапелляционного уравновешивания с непрерывными пространственными и временными частотами вселенского вознесения, точечно аккумулированными в гелиоцентрической незамкнутой системе, сконцентрированной вокруг установленного центра тяжести, как того требует узаконенная должным образом на планетарном уровне система единиц измерения, а также галактически выверенная система координат!

Глазки ангела, чуть заплывшие жирком, сделались похожими на два голубых гиганта:

— Сколько тебе взвесить?

— По пол-парсека каждого вида, пожалуйста, — розовый поросёнок-копилка громыхнул по прилавку.

— Угууу… секундочку… со светлым надо поаккуратнее… — удовлетворённо замурлыкал себе под нос толстяк с крыльями, — тебе оно зачем? — он взглянул на Илью так глубоко, что от ответа было не уйти.

— В качестве аргумента.

— Конечно. А функция предполагается целая или интегрируемая? — ловкие руки упаковывали проданное время.

— Пока не знаю. Как пойдёт.

— В точке антибифуркации будь осторожен, — предупредил ангел, глядя в спину юному покупателю.

— Ага, — кивнул Илья через плечо и вышел на улицу.

Пакет с двумя стеклянными банками, завёрнутыми в чёрную и белую кальку, он крепко держал обеими руками. Домой пошёл пешком, разумно избегая общественного транспорта. И вот, можно было закрыться в комнате и выдохнуть. Он решил сначала рассмотреть его, а потом спрятать в шкаф и ещё раз продумать план эксперимента. Светлое время оказалось лёгким, словно банка была пустой. На вид — солнечный свет, распылённый ветвями деревьев. Он повернул банку — сияние внутри увиделось радугой. Он перевернул её крышкой вниз — внутри возникли золотистые хлопья. «Ясно. Надо будет оставить немного. Так, для красоты. Маме понравится». Банку с тёмным он разворачивал медленно. Ему казалось, что наружу сейчас выскочит какой-нибудь змей-горыныч. Однако, опасался Илья напрасно. Чёрное небо, наполненное звёздами — вот что он увидел. «И даже лучше, чем светлое» — подумалось. Тёмное время было довольно увесистым и примагничивало взгляд с такой силой, что он смог отвернуться только усилием воли. Итак, аргументы были в кармане. Вернее, в самом дальнем углу секретера. Он снова сел за расчёты.

Физикой времени он увлёкся полгода назад, когда в руки попала книга с загадочным названием «Сейчас». Уже введение потрясло его простым, если не сказать элементарным, определением этого самого «сейчас». Он легко понял, что весь бесконечный массив времени складывается из мельчайших частиц и в каждой такой частице любой человек вполне может испытать свою свободу воли и изменить если не своё прошлое, то своё будущее — точно. И здесь он крепко задумался над термином «своё». А поскольку великая и прекрасная Физика не оперирует такими понятиями, он дал себе свободу воображения. Примерно месяц ушёл на напряжённое думание и записывание мыслей, касающихся всего, что можно отнести к «своему». Конечно, тут были и простые ценности вроде Нобелевской премии, единоличного острова в Тихом океане и туристического полёта на Марс. Однако, самым ценным «своим» он счёл собственную тотальную свободу, которая проявлялась бы как умение запросто перемещаться по Мирозданию. Зачем? Этот даже не вопрос. Любопытство как первопричина — вот его репер. Сразу же после того, как он сформулировал своё главное «Своё», книга стала для него буквально родной. Он яро чувствовал, что всю эту волшебную Физику Времени он знал всегда, только забыл. Он не расставался с нею никогда, читал, перечитывал, делал пометки, что-то выискивал на интернет-ресурсах и дополнял текст записями на полях. И если тахионное убийство показалось ему азбукой, а математика этого явления — просто песней, то пространственно-временной континуум с его поворотами времени представлялся самой обыденной четырёхмерной реальностью, в которой он просто жил. С некоторыми положениями теории Времени он был категорически не согласен. Например, никак не удавалось ему принять такую штуку, как «мнимое время». Опять же, взгляд Эддингтона на линейность времени он счёл недопустимо узким. А его же, Эддингтона, утверждение о том, что время движется благодаря энтропии, сразу же вызвало в нём шквал возмущения. Он рассуждал вместе с автором о самом начале времени и о его конце, он стоял на кафедре рядом с Ричардом Фейнманом, он спорил с самим Эйнштейном устами Вальтера Ритца; словом, книга захватила не только его ум, но и всё остальное сознание. Конечно, ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь о времени, а может быть, даже и поспорить. Но, с кем? С учительницей физики — вчерашней студенткой или с отцом, вечно пропадающим на учениях? Нет, он был реалистом и умел пользоваться электронной почтой. И он написал большое письмо (естественно, на английском) в Беркли, физику Ричарду Мюллеру — автору поглотившей его книги. В письме он изложил свои мысли по поводу запрета клонирования, а также предположения относительно материальности волновых функций. Никакой надежды на ответ, понятное дело, не было.

Какие же выводы он сделал по итогу прочтения книги? Время — вот аргумент аргументов. Конечно, вопрос вопросов — как именно работает время во вселенной? — уже изучен многими великими умами до него. Увлекательная философия времени тоже хороша. И кажется, ему остаётся лишь выучить вот это всё, сдать какой-нибудь экзамен и забыть. Однако, в книге совсем ничего не говорилось о понятии «Своё». И в полный рост встала перед ним проблема связи «Времени» как аргумента и «Своего» как результата. Он справедливо полагал, что связаны они были волновой функцией и вот это ему предстояло доказать. Какой же вид имеет эта волновая функция, классический или…? Он перебрал все возможные варианты, но ни в одном не находил стройной и логичной картины, которую можно было бы не только понять, но и объяснить… кому? Да хоть той же физичке. И он принял единственно верное решение — провести собственный эксперимент и вывести эмпирическую зависимость.

Илья хорошо знал, насколько ценны в науке эмпирические, то есть полученные практическим путём, зависимости. Они содержат в себе даже такие аргументы, которых не может предвидеть экспериментатор. А потом, сама математическая обработка и выведение формулы с последующим графическим оформлением и представлением результатов — это было так красиво, как если бы сверхновая разлетелась на миллиард осколков прямо у него на глазах!

Итак, идея эксперимента заключалась в том, чтобы создать искусственный пространственно-временной континуум, используя для этого купленное время. Он взял время светлого сорта для упрощения старта и, как потом выяснилось, удачно. Оставалось рассчитать координаты пространства, в которых он сможет просто забрать своё. Для первого, так сказать, блина, который вполне может получиться комом (Илья не исключал такой возможности), он выбрал цель попроще — собаку породы швейцарский зенненхунд, о которой мечтал уже давно, и для которой даже кличка была приготовлена — Гейзи, в честь его любимого физика-теоретика Вернера Карла Гейзенберга. Илье казалось интересным, что цель будет живой — в случае успеха значение абсолютной погрешности окажется наименьшим. Если точка начала пространственно-временного континуума будет иметь координаты 55֯ 48’41»» с.ш. 37֯ 41’31»» в.д., то забрать свою собаку он сможет в координатах 55֯ 50’21»» с.ш. 37 ֯48’11»» в. д. Всё это на плоской карте соответствовало Лосиному острову. Конечно, мысль его простиралась гораздо дальше Гейзи и Лосиного острова. Свою сверхзадачу он видел в том, чтобы то, что сегодня он называет экспериментом, в скором времени (извините за тавтологию) будет рабочей экспедицией. И конечно, он осознавал, что для того, чтобы вывести формулу эмпирической зависимости, экспериментов-экспедиций нужно совершить порядка сотни. А сейчас (снова тавтология) всё зависело от… Гейзи, от того, возникнет она в вычисленных координатах или её придётся ещё поискать.