Сергей Савельев
Последняя Осень: Возвращение

Глава 1

Глава 1

Безжизненная пустыня. Ни деревца, ни чахлого кустика – мертвая серая земля, похожая на пепел пополам с прахом, да темные гладкие валуны.

Хелдор сидел на одном из них. Как он здесь оказался? Когда? В этом странном месте, наверное, понятие времени и вовсе могло отсутствовать. Может, пока он осматривается – его друзья гибнут в сражении…Или, коли боги их защитили, вешают выщербленные мечи на стены, хвастаются перед внуками застарелыми шрамами… Или нет?

Друзья… Конский топот. Оставалось надеяться, что подоспела подмога, прежде чем он… Умер.

Умер?! Хелдор вскочил с валуна, осматриваясь. Только что он понял, что не ощущал ровным счетом ничего – ему больно? Он голоден? Здесь холодно? Жарко? И сам он… Воин вытянул вперед руку и понял, что мог рассмотреть сквозь нее мертвую землю, хмурое небо, бескрайний горизонт, словно в этом мире ничто не могло его застить.

Он был в своем изодранном акетоне, поверх угадывались обрывки черно-синей котты. На поясе остался меч. Теперь он только что заметил, что вокруг были призраки. Едва заметные, согбенные. Такие же, как он?

Он пытался подойти к ним, но всякую тень словно относило ветерком в сторону. За одной, третьей. Десятой. Вот, наконец догнал, заглянул в серое лицо. Старая седая карга, замахав руками, глухо взвизгнула и шарахнулась от него. Бейся еще его сердце – зашлось бы от испуга. Теперь же он только машинально выхватил меч. Лезвие казалось серым, дымчатым.

Это и есть посмертие? Он так и будет ходить по этой каменистой пустыне, пугая собратьев по несчастью своим оружием?

Когда он насмотрелся на «красоты» окружающего его пространства, перед ним возник портал – прямо там, куда он только что собирался шагнуть.

Хелдор осмотрел кроваво-красное обрамление портала, пытался всмотреться, что там, за мутной пеленой. Две чудовищно огромные рати сходились друг с другом – блистающие сталью полки уходили за горизонт, схлестнись такие воинства на земле – мир был раскололся под их тяжестью! Над этим миром навеки застыло встающее над горизонтом солнце, играя на всем и вся кроваво-красными отблесками.

Так и выглядело существование за Гранью для того, кто пал в бою! Бесконечные битвы, и столь же бесконечные пиры!

Он храбро шагнул сквозь портал, и тут же ощутил, что доспехи вновь на нем – обзор чуть прикрывает козырек шапели, а верная бригантина обняла и прижалась к нему, как любимая женщина. Едва скрывая восторг, он понял, в его руках снова оказалась глефа, которую он потерял в последнем бою.

В последнем ли?

– Эй, железный! – Хелдор обернулся на голос позади – его окликнул воин, который выглядел крайне экзотично – на нем был доспех, набранный из костяных пластин, в руке была длинная дубина, в рост этого древнего вояки. Похоже, она была выточена из цельной кости невообразимо большого животного.

– Что?!

– Встань на место, не маячь! – зло он крикнул, а костяные амулеты на его шее и запястьях зло заклацали.

– Я… Только что…

– Добро пожаловать в строй, приятель! – нестройным хором ответили ему несколько воинов, потеснившись вправо и влево.

Хелдор занял место в первом ряду. Лавина противников уже медленно приближалась к ним, и он мог осмотреться – кажется, были тут все расы и все народы –эльфы в мифриловых кольчугах и дикари в шкурах, огромные свирепые орки и странного вида аборигены, бывшие ему едва ли не по пояс.

Все они приветствовали соперников, словно сейчас не прольются реки крови, но будет дружественное состязание. Хелдор дрался с каким-то странным задором, как ребенок, который хочет выучить новые для себя буквы и цифры. Он никогда не видел столь разных противников, многие из которых и людьми то не были.

Он сражал то одного, то другого противника, иногда водоворот боя разлучал его со своими оппонентами, и ему давалась краткая передышка за спинами товарищей. Когда он нырнул в омут боя вновь, выбросило его напротив простецкого, на первый взгляд, противника. Роста тот был совершенно небольшого, кажется, ему по грудь. Под старым шлемом, набранным из металлических полос – как те, что сейчас носили морские разбойники, были видны два сверкающих глаза и длинные ухоженные усы. Тело его был защищено только шерстяной туникой, в руке был короткий меч и круглый щит. Хелдор счел такого вояку легким недоразумением, потому он и атаковал сходу, закидывая глефу на плечо, для одного сильного, ошеломляющего удара.

Он то думал, что этот доходяга поднимет щит как можно выше, и тут он его вместе с этим щитом и сомнет. Однако же, противник был весьма холоднокровен. Когда дружинник опустил алебарду, вместе с тем шагая вперед, коротышка пригнулся и прыгнул в сторону Хелдора. Оружие юноши ударилось оземь, и он собрался оттолкнуть подтоком щуплого воина. Однако тот скользнул на подошвах сапог сбоку от него, попутно двинув кромкой щита в грудь. Пока Хелдор соображал, что к чему, он ощутил, как противник колет его в незащищенную подмышку. Вспышка боли, тьма, и…

Побыв какое-то время в странном забытьи, он вновь разомкнул глаза и увидел других воинов, встающих с земли и обсуждавших, кому от кого в этот раз досталось. Поле было устлано оружием, кусками брони, земля словно пропиталась кровью… Но сражающиеся были целы и невредимы.

– Эй, ты, громила! – Хелдор увидел своего врага. -Тебе силы не занимать – начал проныра, снимая шлем, но ты допустил одну очень важную ошибку, она тебя и сгубила.

– Какая же?

– Никогда не недооценивай противника. Это погубили многих из тех, кто заступил мне дорогу.

– Но вот теперь ты тут?

– И то верно – кивнул коротышка. Помнится, хотел быстренько подколоть кабана вроде тебя, да, как видишь, не срослось.

Посмотрев на грустную физиономию Хелдора, проныра громко засмеялся:

– Ну ничего, теперь научишься, дружище! А ну пошли-ка, столы накрыты, кабы все без нас не слопали!

Щуплый воин похлопал его по плечу и показал на поляну, где, уходя вдаль, стояли щедро накрытые столы – и тем было не видно ни конца, ни края. Кувшины с вином и пивом, мясо да свежий горячий хлеб, что еще нужно воинам!

Слева от себя он заметил ворота – мрачные, из потемневшего дерева и окованные железом. К ним вела низкая, широкая лестница из тесаного камня. С тихим скрипом створки стали открываться.

– Ого! Не помню, чтобы так было! – воскликнул его спутник – Главный Чертог был закрыт, и о его Хозяйке ходят лишь слухи! Да кто ты такой?!

Хелдор, осторожно вытянув шею, попытался туда заглянуть. Темно, угадывались лишь сполохи чадящих факелов. Воины, рассевшиеся по лавкам, замерли, глядя на него. В какой-то момент показалось, что на него смотрят не ближайшие столы, но каждый, находившийся в Чертогах Воинов – словно весь этот странный мир замер в ожидании.

– Я такой, же, как и вы! Подайте же мне кубок, чтоб вас приподняло, да шлепнуло!

Дружно вскинулись вверх рога, кружки и чарки. У него в руках возник кубок – медный, но богато отделанный. Хелдор сделал несколько глотков, глядя поверх кубка на ворота в темный манящий зал – теперь открытые настежь.

Кварт стоял в приемной графа – прошло уже несколько дней с тех пор, как он решился взять записную книжку из вещей Хелдора. Теперь с целым ворохом бумаг и с наконечником для пики он мялся возле дверей приемной графа. Дел у того определенно было невпроворот, как бы Майсфельд не отправил его восвояси. Но попробовать стоит, он обещал и себе сам, и Хелдору, что обещание будет выполнено.

Граф разбирался с тем, что принесло сражение в ущелье, слушая тревожные новости о том, что враги вновь стали появляться на Ничейных Землях.

Необходимо было усилить посты в тех направлениях, усилить дозоры ополчения стражниками… В конце концов, многие дружинники были в последнем бою переранены, и их пришлось временно оставить в приграничных деревнях, дабы не разбередить их раны.

Брался их лидер и за хозяйственные дела – помогая в этом не только сильно сдавшему от увечья казначею, но и новому мэру. Скорее всего, граф опасался, что мэр займется тем же, что и прежний, но его опасения были напрасны. Милош был избран не просто так – хоть и был из простых, но денег ему хватало, и пытаться подставиться ему было совершенно бессмысленно. Он даже в Ничейные горы выступил в составе дворянского ополчения – в доспехах не хуже рыцарских и даже с парой личных всадников- кутилье, которых снарядил сам, и теперь они прикрывали его, облаченные в бригантные доспехи и вооруженные копьями и мечами… И это Не говоря о богатом доме, личных полях, сдаваемых в аренду и прочего.

Городом он тоже сразу стал управлять грамотно, как если бы это была его вотчина, которая должна была процветать и приносить прибыль.

Неожиданно дверь открылась, в коридор выглянул Карви. Его рука все еще была в лубке и прибинтована к телу – во время последней атаки, он принял на щит шестопер – щит раскололся надвое, и руку он потом не мог разогнуть без посторонней помощи. Джеремус на месте выправил кости, и он даже часть пути смог проделать пешком – но по упражнениям со щитом и мечом он уже успел соскучиться.

Карви посмотрел на полуэльфа, и на ворох вещей у него в руках.

– День добрый, что-то новенькое несешь?

– Да, это… то что Хелдор придумал.

– Хелдор? – Карви сделал несколько шагов в задумчивости, после чего сел рядом с кузнецом.

– Отлично, будем говорить вместе.

– То есть?

– Я ему тоже обещал.

– Уже после того, как…?

– Да нет же. Вот когда он тут… Тут еще. – Карви неопределенно махнул здоровой рукой, но вдруг она у него дрогнула – Живой был, на плацу. Мы пожали друг другу руки, а я обещал ему три сотни людей вот… – Кварт наугад вытащил из кипы листок, где старательно кружочками, квадратиками и треугольниками было подробно выведено оборонительное построение – вот на это все.

Очередной проситель покинул зал, и лейтенант вскочил, тут же поморщившись от боли в руке:

– Пошли, пошли, пока еще кого не принесла!

Дверь открылась – Майсфельд продолжал работать, разбираясь с вопросом очередного просителя. Казначей был тут же, за столом, сражаясь с числами. Вместо привычной пары дружинников в зале в углу стоял Лекс – он был только в кирасе, хотя и его старый шлем с козырьком, как водится, висел у него ремешке так, чтобы он мог его мгновенно надеть. Он лишь поднял глаза серые глаза на кузнеца, махнул рукой, после чего потерял к нему всякий интерес, вновь вперив взгляд в одну точку. Теперь он был телохранителем Майсфельда – подробностей того, что к этому подвигло, кузнец знать не мог.

– Кварт? – Садись, подожди одну минуту.

– Маркграф, разберутся без тебя с бочками под засолку рыбы! – с долей раздражения выпалил лейтенант.

– И, что не маловажно – натужно сказал казначей, без нашего серебра.

– Прежний мэр заказал бочки самые что ни есть отвратительные! – вспылил граф – Рыба в них гнила, кабы не уксус, который в ту рыбу заливали в таких количествах! Это была каша, а не рыба! Наши люди опять это зимой жрать не будут! – Негодование графа было искренним и неподдельным.

– А я говорил – коптить и сушить – поддакнул казначей.

– Если мы будем еще, как бывалые рыбаки, рассуждать, что делать с уловом, то мы вообще ничего не успеем! – Прервал его Карви. – Есть дело поинтереснее.

– И какое же? Кварт?

Кузнец собрался говорить, но лейтенант положил ему на плечо здоровую руку:

– Позволь я начну. Не надо вот так сходу со своими… Как это… Инновациями. Иначе от них толку не будет.

Кварт, в задумчивости почесав за заостренным ухом, согласно кивнул, принимая безусловный авторитет бывалого воина.

– Помнишь, Майсфельд, – заговорил лейтенант, мерял пол шагами, – ты говорил о том, что старшая дружина в сравнении с младшей очень уж… немногочисленна. К сожалению, и потому, что немало мы потеряли… – граф облокотился на стол, сжав голову – в ущелье – поскорее закончил мысль Карви, не желая бередить. Минула почти полная луна, дело шло к зиме, но граф, как и многие другие, почитал бой в горах самой настоящей трагедией, сколь бы они не перебили тогда гномов и рейдеров.

– Продолжай.

– Если раньше наша немногочисленность позволяла одному старшему дружиннику быть, скажем так, негласным наставником для двух, ну трех младших соратников, то сейчас это невозможно. Мы комплектуем новые десятки личным составом, насколько можем, снаряжением, но десятники, сержанты, сотники в таких отрядах… Да какие они в задницу сотники! – Развил мысль лейтенант. Кто первый котту надел, тот и сотник! И никакая муштра в таком виде, в каком она сейчас есть, не сделает из них солдат. Да, они будут быстро бегать, отжиматься, научатся носить доспехи так, чтобы они меньше стесняли их движения, будут ловко бить чучело деревянным мечом, но… Без старших товарищей, что будут с ними, они могут дрогнуть, не выстоять. Не будет того, кто сможет их спаять воедино.

– Что тогда ты предлагаешь?

– Упраздняем… – лейтенант скрипнул зубами, не веря, что говорит это вслух – старшую дружину… Их и наиболее опытных бойцов, служивших Аррену, назначаем десятниками, сержантами, ну и так далее.

Майсфельд задумался, яростно натирая заросший подбородок. Карви подмигнул кузнецу и тоже сел за стол.

Через несколько минут он принял решение:

– Да. Да. Так и сделаем – граф хлопнул по столу ладонью. В преисподнюю эти бочки, казначей, бери списки дружинников, надо заняться этим, как можно скорее. Пока это не будет сделано – разъездами у нас командует вчерашний пастушок. Удары топором, подчас, ставит тоже. Если это все, то…

Кварт, решив, что сейчас не время, собрался тихонько выскользнуть за дверь, но лейтенант буквально ухватил его за кожаный фартук, принуждая оставаться на месте.

– А вот теперь – деловито сказал лейтенант – предложение Кварта будет иметь смысл.

– Ах да, еще кузнец. Хорошо, говори, я тебя слушаю.

– Я не силен объяснять, вот, посмотрите, а я отвечу на вопросы…

Майсфельд, к чести его, долго перебирал бумаги, водя по ним пальцем, читая, всматриваясь, несмотря на то, что выглядел по-настоящему измотанным. Все прочие бумаги аккуратно убрали со стола, разложили записи по всей столешнице. За изучение взялись и Карви, и казначей, и даже Лекс отлип от стены и, подозрительно бросая взгляды на пустой зал, сел рядом. То один, то другой, время от времени задавали уточняющие вопросы. Кварт чувствовал себя неловко, но старался отвечать, так как знал эти записи лучше всех. Лучше их знать мог только Хелдор.

Начинало темнеть, незаметные, словно тени, слуги, зажгли свечи, придвинули светильники ближе к столам.

Когда служанка принесла ужин, она увидела, как несколько мужчин читали, спорили, что-то дописывали, едва не столкнувшись лбами. Заметил ее только Кварт, после чего забрал поднос и отправил восвояси. Девушка, поправив выбившиеся белые локоны из-под головного убора, поспешила ретироваться. Заседающие стали теперь усиленно жевать и пить то, что им принесли, практически не глядя. За жеванием, однако, процесс пошло даже бодрее.

В конце концов, Майсфельд собрал все бумаги в стопку, придвинул к кузнецу:

– Ты это все сам придумал?

– Ну… Наконечник я дорисовал, а так это был… Хелдор.

– Хелдор?

– Он еще до похода хотел предложить…Хотел попросить десятка два человек, и кое-что опробовать. А я – Карви грустно ухмыльнулся – пообещал ему три сотни под командование, когда он вернется. Да вот как вышло…

Лекс, делая вид, что увидел у окна что-то подозрительное, отошел в сторону, украдкой смахнув слезу.

– Я вижу у этого потенциал, Кварт. Три сотни…. Карви?

– Ваша светлость?

–По вашему обещанию…Три сотни. Новобранцев. К ним набрать из старшей дружины десятников, сержантов, сотников. Думаю, у Хелдора было немало друзей, и они с охотой возьмутся за то, что он не успел осуществить…

– Кому мне передать бумаги – учтиво спросил Кварт. Кто все это организует? Пики, прочее обмундирование, процесс обучения….

– Как это кто, Кварт?

Кузнец на ватных ногах сел обратно на лавку. Дрожащими руками он схватил обеими руками наполовину опорожненный кувшин с вином, и начал пить, а его кадык нервно заходил вверх-вниз.

Земля и была бы рада одеться в белый саван, но на плацу было все также людно. Земля, ранее утоптанная до состояния камня, после дождей и снега раскисла. А сотни ног – кто уже в сапогах и пуленах, а кто до сих пор в лаптях, без устали топтали ее, не желая оставить в покое.

–Кастелян сводного отряда пикинеров – ехидно передразнивая слова казначея, Кварт в сердцах плюнул себе под ноги – на плацу развернулось настоящее светопреставление.

Строй мужиков с длинными жердями снова не справился с перестроением, после чего левый фланг завалился, упав в грязь, утягивая за собой небольшой клин щитоносцев, что их прикрывал во главе с Иверенем. Кулак алебардистов вовремя отмежевался от этого бардака, и перестроился поодаль под ругань Фальда и Бока. Фиона заставила центр и правый фланг остановиться, на крик обернулась шеренга арбалетчиков – к счастью, оружие было не взведено. Норка и Ядвига, не скрывая своей досады, отвешивали вчерашнему мужичью подзатыльники. Недобро поглядывая, они понуро втягивали головы в плечи, признавая свою неправоту. То, насколько это была грубая ошибка, указывало, как несколько стражников из «Роты Святого Себастьяна» под кувшинчик вина хохотали над ними, наблюдая за действом с пустых трибун. Кажется, эти стражники, состоявшие в «Роте» пришли с работы в гильдиях посмотреть на их потуги, да отвести душу. Надо думать, что завтра они еще и друзей приведут.

Громче всех был Ивви – это его молодчики запороли дело. Снова. Если бы не командиры и их помощники – Кварт бы не справился. Майсфельд, разрешив набрать ему добровольцев из дружины, оказал огромную услугу. Три дюжины десятников и сержантов, да Ивви, Фиона и Фальд в качестве сотников – только благодаря им обучение худо-бедно шло.

Он смотрел на новобранцев, поднимающихся из грязи – хорошо, что им не выдали котты, иначе те давно были бы изгвазданы. Ни капли раскаяния и полное отсутствия понимая того, что и зачем они делают. Пока их товарищи бегают, отжимаются, рубят чурбаки и учатся базовым приемам, тем казалось, что они тратят время попусту. Им может надоесть, и тогда они в условиях временного бардака даже не будут подавать прошение о переходе в другие отряды – просто молча переберутся туда, где интереснее.

– Командиры! Построить бойцов!

Кварт взял пику, которая принадлежала Хелдору и встал напротив ворчащей массы, которая, наконец, обратилась несколько относительно ровных шеренг. Крестьяне, горожане, несколько не самых расторопных, но пытливых стражников, и даже один сын дворянина – Конрад фон Уберхарт. Иногда недовольно закатывает глаза, двигает челюстью, но приказы выполняет четко. Сейчас выполнил построение одним из первых и недовольно морщится, когда простолюдины на него натыкаются. Он не поленился надеть весь свой латный гарнитур, закрывавший его от макушки до колен, потому он невольно притягивал к себе взгляд. Сейчас Конрад, скривившись, украдкой смахивал с блестящей поверхности нагрудника пару шлепков грязи.

На самом деле, к этому предприятию хотело примкнуть и больше дружинников, но Майсфельд строго и четко ограничил его в этом. А жаль. Не мастак он говорить, но…

– Ерундой тут думаете занимаетесь, так ведь?

Согласное бурчание.

– Думаете, будет где-то еще проще и понятнее?

Вновь бурчание. Отлично, расслабились, пики вихляются в руках, разговорчики…. Решили, что он перед ними будет распинаться, как нашкодивший подмастерье. Командиры строго поглядывают на подопечных.

– Да кому вы нужны! Вы, что за неделю не могут запомнить, где право, а где лево?!

Отлично, прозвучало так, словно их водой окатило. Сотники и сержанты, словно получив отмашку, заставили всех встать смирно, заставляя выпрямиться и втянуть животы. Кузнец улыбнулся уголками рта, когда Белка, будучи десятником, треснула здоровяка с арбалетом по пузу, выпиравшему из-под акетона. Замечательно.

– Лейтенант Карви давно бы приказал всыпать кое-кому палок. – Кузнец строго посмотрел на тех, кто больше всех перемазался в грязи. Вы думаете, ваши сержанты и сотники тоже тут занимаются ерундой? Они понадеялись, что вы под их руководством сможете стать настоящим, спаянным отрядом. Они ошиблись?

Новобранцы потупились, чуть склонив головы.

– Пока вы не научитесь шагать, чтобы не мешаться у своих более опытных товарищей под ногами и не заваливать строй – мы дальше продвинуться не сможем НИКАК. Это простой удар с продвижением, самый простой и самый медленный – всего-навсего для медленного оттеснения противника! Я боюсь представить, что будет, если я попрошу вас построиться в «ежа», или, не дай боги, попробую с вами сделать укол с подшагом или обвод оружия! ДА ВЫ ТОГДА НОГИ СЕБЕ ПЕРЕЛОМАЕТЕ!

Крестьяне стояли, понуро опустив головы.

– На караул! Вольно! – отдал приказ Кварт. Он стоял, рассматривая этих людей. Простой, мирный люд, вперемешку с дружинниками. Стоило ли говорить, что разница между ними была разительна. – Я не могу один перекричать всю вашу толпу. Собственно, я и не стану теперь пытаться – я кое-что понимаю, в военном деле, но не настолько, чтобы в одиночку быть вашим инструктором. Мы тренируемся уже неделю, но серьезных результатов мы не получаем. Нужно кое-что поменять. Благо, подходящих кандидатур достаточно.

У части, крестьян, похоже, сперло дыхание. Они, явно, подумали, о кандидатах на выбывание, благо, оплошностей за каждым из них было предостаточно.

– Давайте начнем с хорошего, бойцы. С вами в отряде есть отличные мечники, копейщики и алебардщики. С ними вы уже сейчас не пропадете. Их опыта хватит на всех— но не злоупотребляйте этим. Будьте достойны их.

Новобранцы подняли головы, робко посматривая по сторонам. Таких серьезных ребят подводить никак не хотелось – на своих «мучителей» они вдруг посмотрели иначе. Какими бы они непобедимыми не казались, но они рассчитывают, что стоящий рядом с ними товарищ сделает все возможное.

– А сейчас – сосредоточьтесь.... НА КАРАУЛ! – все мгновенно подобрались, и, как ни странно, пики у всех оказались с нужной стороны. – К БОЮ! – оружие почти синхронно переместилось к правому плечу и опустились в горизонтальное положение. Множество пик смотрело на него. Замерли в боевом положении алебарды, клин щитоносцев укрылся за тренировочными тяжелыми щитами.

– ПРЯМО СТУПАЙ! – небольшими шажками пикинеры двигались вперед, на него, старательно поглядывая подражая десятникам и поправляя положение пик. Щитоносцам, алебардистам и стрелкам было сейчас не в пример проще.

– НАСТУПЛЕНИЕ! ШАГ! ШАГ! ШАГ! – четыре шеренги с каждым выкриком приближались к нему – поначалу построение качнулось – кажется, некоторые опять забыли, с какой ноги идти, но строй устоял.

– СТОЙ! – рявкнул Кварт, когда острия пик уже были в метре от него. – НА КАРАУЛ! ВОЛЬНО!

– Когда все притихли, он продолжил – кажется – дело куда-то продвинулось. Теперь отправляйтесь в Цитадель, через полчаса у вас силовые тренировки. А после обеда…. После обеда учим «лево» и «право!» Разойтись!

Майсфельд наблюдал с балкона, как отряд пикинеров втягивается во двор. По команде «пики волочь!» они перехватили тренировочное оружие под импровизированный наконечник и спокойно, по четверо в ряд, прошли через ворота, стуча концами своих жердей по брусчатке.

– Я думаю, у Кварта может что-то выйти. Теперь его подопечные, по крайней мере, не устроили в воротах толкучку, как это было четыре дня назад.

Возле него стоял Лекс. Он помахал рукой Ивви, Фионе и Фальду, которые были в том же отряде. Норка и Белка еще не вернулись, их приставили к новым взводам учить новобранцев стрелять из луков и арбалетов. Да, раскидало их. Он здесь, остальные там занимаются своими делами, которые его мало касались. А Хелдор…

– Лекс, ты, конечно, как телохранитель, не обязан не отходить от меня ни на шаг, но.. – Прервал его размышления Майсфельд.

– Я привык свою работу выполнять хорошо. Раз телохранитель – то подле Вас. Сказали бы быть инструктором – я бы не уходил с плаца.

– Вот как. Но я не о том. Раз уж ты здесь, то хотел тебя спросить – не тяготит ли, все—таки, то что ты здесь, при мне? Ваш отряд…

–Увы, как не стало Хелдора и Тиарха… Что от нас осталось… Чем цепляться за осколки прошлого, лучше каждому из нас приносить пользу на своем месте. У нас есть свободное время, чтобы встретиться, мы часто пересекаемся в течение дня. Я не думаю, что нас разлучили. Мы просто винтики одного механизма. И мы именно там, где мы необходимы.

– Какой деловой подход. Но он меня вполне устраивает. Если бы мой прежний телохранитель был таким же, то мне не пришлось бы обращаться к тебе. Конечно же ты, Лекс, мне не в тягость, но мне действительно, неловко....

Лекс понимающе кивнул. Затем, помявшись, все-таки спросил:

– Хотел задать вопрос… Бывший телохранитель. Его я при вас не видел, а в бою Ваша свита была так велика, что…

– А телохранитель… Да, это было формальной должностью, это был отпрыск одного древнего рода, у него даже вместо герба был орнамент, как у первых вождей этих земель, и он должен был меня охранять лишь в бою. Ну как, стоять он должен был, красивый, в бело-зеленой накидке. Обычно обходилось без моего участия, а тут ситуация была отчаянная, и…

– Это тот недотепа, что слетел с лошади и свернул шею?

– Да – ухмыльнулся граф. Он был единственным погибшим среди верховых, вот ведь как, и то – сам…

– Не мастер я верхового боя, но, все же… – Он дворянин, они тому учатся лет с десяти.

– Я умоляю тебя, Лекс, с десяти… Дворянство уже, увы, не то, что прежде. Это не те рыцари, что погибли сотни лет назад – это, в основном, потомки наиболее трусливых и нерешительных.

Лекс промолчал, размышляя над сказанным.

– Часто видел тебя в бою – продолжил граф. И кажется, что мне нечего бояться. Странное ощущение… Потому что, выходит, что до этого меня в бою стерег ни на что не годный болван…

– Но теперь я должен охранять вас не только на войне, но и в мирное…

– Мирное время закончилось, Лекс – остановил его граф. – Точнее, оно и не начиналось. Может статься так, что… Неважно, смотри в оба, грозно клади руку на мечи и, глядишь, обойдется.

Лекс не ответил, поняв, что позволил себе лишнего.

– Ладно, идем, нам надо принять парочку человек.

Телохранитель послушно кивнул и пошел следом за ним – но перед дверью из комнаты догнал и прошел в малый зал первым – это уже стало привычкой.

Освоение Нейтральных земель шло полным ходом – гномы, кажется не один год ждали этого момента – они со страшным, алчным упорством вгрызались в древние скалы – в поисках железа и драгоценных металлов. Первое пойдет их союзникам на новые доспехи, а металлы либо на наемников, либо в их практически бездонные сокровищницы.

Тем не менее, воины Теодорика задарма все не получат – рудокопы занимались своими прямыми обязанностями, а перевозкой руды и пустой породы были заняты стюрангардцы. На выплавке их помощь так же требовалась.

Едва ли кто-то из тех немногих, кто провел в долине достаточно времени, узнал бы это место. Плато, на котором закрепились дружинники, быстро срывалось, везде были разбросаны мостки, чтобы было легче перегонять тачки и телеги – крутые скалы стали много более пологими – горы были похожи на растревоженный муравейник – стук и грохот не прекращался даже ночью, а внизу гномы устроили целый металлургический завод – им не терпелось выполнить свою часть сделки, поэтому день и ночь их пугающие для человека машины отливали железо в слитки, или даже сразу штамповали в листы – чтобы легче было делать бригантины – такие, какие углядели они у дружинников. То, на что бы у человеческих кузнецов ушла бы уйма времени – у них будут уходить считанные мгновения.

Как бы ни помогли такие устройства Арн-Дейльцам, но путь туда дружинникам был заказан – если гномы единожды заняли горы – их уже вряд ли оттуда выгонишь. На каждом самом маленьком перевале были секреты гномов, а на единственной большой дороге через скалы они сделали практически непреодолимый заслон. Если бы дружинники и захотели бы завладеть секретами бородатых горняков, то это стоило бы им слишком дорого.... Впрочем, Арн-Дейлцы не оставались в стороне, усиливая свои посты и дозоры, небольшая крепость у подножия гор разрасталась – захваченные горы могли быть еще и неплохим плацдармов для налетчиков Теодорика. Бывшие йомены Аррена время от времени заходили в горы, заставляя работников нервничать, поглядывать по сторонам, а воинам – постоянно быть в полном облачении и ждать подвоха.

Пехота Теодорика опять не справилась – воины Грозда уверенно сдерживали наступающих. Предводитель рвал и метал – слабо защищенный торговый городок как будто с каждым днем штурмовать было все сложнее и сложнее – князь лично пришел со своими лучшими воинами, чтобы не дать занять этот город сходу – он был богат не только золотом и драгоценностями, но и тем, что привозили местные крестьяне. Однако, за столь яростное сопротивление и местных теперь едва ли пощадят…

Правителя Грозда не зря называли Ястребом, настолько он был стремителен в своих решениях – он буквально опережал Теодорика на несколько шагов вперед.

Едва Теодорик строил пехоту для штурма – как отборные воины ждали на стенах, усилив местный гарнизон. Только он отправлял фуражиров для того, чтобы захватить обозы, которые решили вывести из города – среди крестьян и караванщиков оказывались дружинники, а сами крестьяне были вооружены копьями и кольями – мало какой обоз стоил таких потерь. Это требовало у воинов немало сил, и постоянные обозы ослабляли гарнизон, ведь вернуться было нечего и думать. Ястреб медленно, но верно проигрывал – потому что воинов Теодорика все еще было уверенное большинство. Рано или поздно его люди бы ворвались внутрь. Тем не менее, радовало, что Стюрангард потерял здесь немало времени – а дело было к зиме.

Тем более это приводило в неистовство – ведь рейдеры Теодорика так удачно захватили приграничную крепость, взяв «тепленьким» весь гарнизон, а тут! Какое-то жалкое недоразумение! Он надеялся посетить и Горы, отбитые у горцев у Арн-Дейлцев, и до зимы ухватить кусочек Фахро… Он терял время, понадеявшись на небольшую победоносную осаду и заставить гордого Ястреба бежать из города, бросая своих людей!

Ястреб, зябко кутаясь в плащ, осматривал телеги. Это был мужчина чуть за тридцать, все еще подтянутый, молодцеватый – но в то же время он выглядел глубоко уставшим – щеки и подбородок заросли, глаза впали, на лбу пролегли глубокие не по годам морщины, будто он только и делал, что хмурился.

– Последние нормальные подводы. Остальные придется чинить тем, что под руку попадется.

– Все зерно вывезли, женщин с детьми и подавно. – Отчитался перед ним седой ветеран – по совместительству, он командовал ополченцами – кто был при мечах да кольчугах, кто при вилах – но мужчины были готовы драться поголовно – и без всякого принуждения – Надо торопиться, нам сообщают, что сюда идут подкрепления, точно сомнут.

– Кто остался?

– Да почитайте лишь мужчины, и раненые…

–Раненые? Раненые??? – Ястреб подошел к одной из телег, сдернул с нее холстину – у вас есть раненые, а вы грузите – посуду?!

В сердцах он схватил один из кувшинов и бросил себе под ноги. Второй полетел в торговца, который начал громко причитать об убытках.

– Разгружайте!

– Но господин! – взмолился простолюдин, сняв меховую шапку и машинально отряхнув ее от осколков – у меня жена, детишки… Я… Да как же.

– Вот, держи, и выкидывай горшки обратно! – Ястреб раздраженно, но понимая правоту просящего, кинул ему несколько монет. – Это за горшки. Телегу тебе вернут в ближайшем поселке, что за лесом.

Перестав картинно ломать головной убор, торговец прикрикнул на своего поденщика, и он начал разгружать воз.

–Если все так, как ты говоришь, то когда нам придется уходить, … Мы понесем лишь что уберется в наших котомках. Как бы и так не пришлось потом волочь раненых на плащах, так что все, что может нас замедлить – грузим сей же час.

– Вот эта телега еще нормальная, вашество – крикнул один из крестьян. – Оглоблю бы только поменять…

– Так меняй, быстрее!

Покончив с делами насущными, он сунул руку за пазуху, решив перечитать письмо от Майсфельда – оно было уже не «свежим», но других вестей с запада у него не было. Последнее, что ему написал маркграф – что он вместе с подкреплениями отправляется к Нейтральным горам. Почему он сказал о своей отлучке? Верил, что он не нанесет удар в спину? Или понимал, что на то у него сил не хватит?

Нет, определенно, несмотря на все их разногласия, враг у них, как ни крути, общий.

К Теодорику на помощь подошли почти сотня дворянского ополчения и небольшой отряд его личной тяжелой кавалерии, его гордости, почти пять сотен тяжелых копейщиков и, на счастье, Свен прислал почти двести гномов. Они значительно усиливали почти две тысячи налетчиков что он привел с собой и тех, что собрались по округе по его наказу.

При нем были и гвардейцы, которые, хоть и имели лошадей, но предпочитали сражаться пешком. Впрочем, лучше, где надо, отправить в бой гномов, нежели его личную гвардию.

Дав подкреплениям двухдневный отдых, он решил, что здесь и сейчас ему вполне может удастся покончить с Ястребом, и тогда победа в войне будет лишь делом времени – потому как этот глупец так и не покинул город, покуда мог, теперь же дорога была перерезана.

Теодорик выстроил на виду свою гвардию, возглавив ее лично – более сотни спешенных латников – мало в Западном Эруане было сил, способных им противостоять – разве что не превосходя их пятикратно. Они пугали своими двуручными топорами, молотами, чернеными и, насколько возможно, единообразными доспехами. Иной отряд побежит, даже не пытаясь выступить против них.

К двум другим воротам были отправлены налетчики и тяжелая пехота. У них была задача преодолеть частокол, чтобы прибывшая на помощь кавалерия смогла развернуться и основательно ударить во фланг. Гномы встали с четвертой стороны. Бегать быстро они не могли, но могли заблокировать ворота, через которые до этого городок покидали беглецы. Теодорик не знал расположения войск Ястреба, и сколько у него осталось боеспособных воинов, да это и не было нужно – тому навязывали сечу с четырех сторон, он будет вынужден распалить свои силы и, в конце концов, ошибиться.

Первый сигнал рога – он повел своих лучших воинов к воротам – по идее, Ястреб постарается бросить все свои силы ему навстречу – он просто не сможет проигнорировать его «бронелобых». Через минуту по его отмашке – второй сигнал рога – он знал, что теперь его воины с двух сторон двинутся с места.

Гномы должны были приблизиться к воротам и захватить в плен или убить отступающих.

На стенах их, почему то, не встречали. Гвардейцы Теодорика выбили ворота, вошли в город- никакого сопротивление. Практически непроницаемая тишина. Теодорик слышал, как позвякивают латы его лучших воинов, их шаги… Город опустел. Ему передалось напряжение воинов – он ожидал стрелы из-за любого угла. Ватаги его легких бойцов тоже, судя по крикам, ворвались в город, но они тут же оборвались – кажется, защитников они тоже не обнаружили.

До центра города они шли, казалось, вечность. Время от напряжения и негодования стало густым, словно кисель. И вот – они на центральной площади. Там тоже было пусто. Их взору открылись лавки торговцев, даже не запертые, кое где валялись ткани, горшки и прочее, но – не было ни души. Чуть позже до центра дошли и другие штурмовые отряды – передние ряды встали как вкопанные, задние, видимо, напирали, не понимая, что происходит. С легкой пехотой были и его кавалеристы, которые тоже выглядели совершенно потерянными.

Только Теодорик хотел отдать приказ хорошенько прочесать город, как с четвертой стороны, где должны были стоять гномы, раздался громкий треск. И только сейчас Теодорик понял, что…

– Они там, у задних ворот! Быстрее, догнать их!

Пехота, толкаясь и мешая друг другу, бросилась в указанном направлении. В этот момент треск сменился грохотом, и теперь он услышал негодующие вопли и звуки битвы.

Теодорик предположил, что Ястреб умудрился ночью попросту улизнуть, а теперь отступали осиротевшие воины, местные солдаты и оставшиеся местные жители – решил, что ему рановато принимать свою судьбу ради одного удачно, с точки зрения торговли, расположенного города.

Отряд гвардейцев двинулся к месту завязавшейся стычки, ожидая увидеть, что гномы перехватили в воротах повально бегущих людей, а его пехота еще и ударила им в тыл.

Теодорик вышел к предполагаемому месту последней стычки за город… И грязно выругался. Ястреб был с отступающими. Он держал в одной руке свой личный стяг и умело командовал бойцами, зычно и хрипло раздавая приказы. Все отступление выглядело четко спланированным – Ястреб не мог уйти просто так, и он задумал дать Теодорику еще один бой – да такой, чтобы он дальше, через лес, уже до весны не сунулся.

После того как участок стены рухнул – не абы как, а прямо на гномов, Ястреб смог повести своих воинов прочь из города. В нескольких внешних рядах стояли дружинники и воины гарнизона, в центре толпились крестьяне, вооруженные крестьяне. Были среди них и женщины, но лишь наиболее упрямые, что не захотели бросить своих мужей. На несколько мгновений Теодорик задержал свой взгляд на пожилой женщине – в овчине, замотанная платком. Руки в грубых варежках воинственно сжимали вилы. Та без страха вперила на него свои не по возрасту ясные глаза. После она отвернулась, шагая дальше.

Плотный четырехугольный строй защитников уверенно двигался параллельно мощеной дороге, ведущей в лес. Под командованием Ястреба они шли ходко, словно успели потренироваться. Гномы были отброшены прочь с их пути, и их командиры пытались заново построить разорванный надвое отряд, чтобы вновь атаковать. Налетчики беспорядочно бросались на воинов Ястреба, неся потери. Раненых воины бросать не собирались, тех отправляли в центр построения, а на место выбывших из строя вставали другие.

Теодорик, оседлав коня, выдвинулся вперед, крича на своих налетчиков:

– Прекратите биться как мухи о стекло! Соберитесь! Возвращайтесь к своим командирам, окружите этих сукиных детей! Отрежьте им путь, немедленно!

Конечно же, Ястреб слышал его распоряжения, но ускориться он никак не мог. Бросить людей в центре строя сродни поражению – конечно, его бы поняли, оправдали и простили, уйди он лишь со своей дружиной – но такой веры в него уже бы не было. Он столько воевал с людьми Теодорика, ни разу не уронив своей чести – он не уронит ее и теперь. Ему оставалось лишь, сжав руки на древке знамени понукать людей двигаться вперед.

Теодорик смог создать подобие порядка, и теперь его налетчики, словно гончие псы, забегали вперед, чтобы построиться на пути войска Ястреба. Но отходящих людей было около твосьми сотен, и крестьяне там, не крестьяне – но забежавшие вперед малые отряды налетчиков их остановить не могли.

Гномы продолжали идти параллельно колонне, ища удобного случая поквитаться за свой испуг. Сзади наступали на пятки тяжелые мечники и копейщики Теодорика, в то время как гвардейцы из-за своих тяжелых лат шли довольно медленно, хоть и выкладывались вовсю.

Беглецы и не собирались сбавлять темпа, чтобы как можно быстрее оказаться в спасительном лесу, где просто не хватит пространства, чтобы преследовать их так, как они это делали сейчас.

Однако, кавалерия Теодорика развернулась для атаки, а встречать конницу на марше было делом гибельным. Поэтому, когда конница перестроилась по левую руку от них для того, чтобы взять дальнейший разгон, Ястребу ничего не оставалось, кроме как остановить движение.

В этот самый момент Теодорик протрубил самолично в рог, подкрепив это криком «НАВАЛИИСЬ!» – которое эхом прокатилось среди его воинов и гномов.

На воинов Ястреба словно сошла лавина – сначала на их строй обрушились налетчики и гномы, щиты едва выдерживали напор, воины и крестьяне с копьями и рогатинами кололи и били не переставая – беспорядочно, неумело, но то и дело нанося смертельные раны. Вторые ряды споро били мечами и топорами, понимая, что те, кого они прикрывают, могут только защищаться перед исступленной злобой врагов, которых едва не обвели вокруг пальца. Воины устояли перед натиском – слишком много врагов скорее лишь мешали друг другу. Самое страшное испытание было несколько позже – в просвет между союзными отрядами ударила конница. Клин был, казалось, неудержим, Теодорик, наблюдавший со стороны за сражением, услышал страшный грохот, и видел, как две или три шеренги повалились на землю. Туда тут же устремились пехотинцы. Казалось бы, вскоре строй рассыплется, но вооруженные крестьяне отважно бросились в образовавшуюся брешь. Против свирепых налетчиков в открытом бою они мало чего могли противопоставить, но они не дали тем развить успех, и помешать кавалерии они тоже сумели, попросту целясь в лошадей и скидывая всадников наземь.

Обороняющиеся дружно, гурьбой, подбадривая друг друга, не переставая наносили удары. К этому времени оглушенные и легкораненые смогли подняться на ноги, а Ястреб, ни секунду не отпускавший нити сражения, отправил подмогу в виде небольшого опытного резерва в образовавшийся разрыв.

Вскоре и гномам пришлось отойти назад – доспехи спасли их от серьезных потерь, но они мало чего смогли добиться своей атакой – по крайней мере, меньше чем предполагалось. Они отошли на полсотни шагов, собираясь с силами, дожидаясь, когда до воинов Грозда подойдет тяжелая пехота.

Налетчики, увидев неудачу конницы, тоже отошли, доставая луки, легкие арбалеты или вовсе пращи, чтобы не дать обороняющимся продыху.

Ястреб мгновенно воспользовался заминкой – не разрешая своим воинам доставать сохранившиеся с осады луки и арбалеты, погнал их вперед, к лесу. Налетчики перед ними трусливо расступились, не испытывая судьбу. На это Теодорик разразился очередной тирадой и стал подгонять своих латников, благо они уже почти их нагнали. Те были истощены от негаданного марш-броска – они рассчитывали дойти до центра города, не более, а теперь они едва ли не целый час бежали по полю, догоняя остальные войска.

Уже возле леса латникам удалось идти строго по мощеной дороге, на ходу образуя штурмовой «кулак» и они смогли ускориться. Отступающие были близко, у леса возникла заминка, когда они начали втягиваться в лес, перестраиваясь в колонну.

Теодорик кричал остальным воинам, чтобы они дали дорогу его гвардейцам. Те вложили остатки сил в безумный марш-бросок и, кажется, были вознаграждены – Ястреб, понимая, что им не оторваться, и латники набросятся на них на марше, принял решение послать большую часть людей вперед, а сам решил закрыть проход для гвардейцев.

Теодорик не поверил своим глазам – личных дружинников недруга и без того мало после этого безумного марша, так он большую часть отправил с крестьянами и остатками гарнизона. Ястреб одурел от усталости, и заигрался в благородство – тем легче будет его убить – вот он теперь, на дороге.

Глаза Ястреба заливал пот. Он успевал везде и всюду сегодня, и одним лишь богам известно, как тяжело это ему давалось. Латники оказались упорными – он надеялся сбросить их с хвоста еще в городе, но они, кажется, очень хотели с ними поквитаться. Он стоял в арьергарде с пятьюдесятью самыми отважными и сообразительными воинами, что у него были. Они заняли позицию там, где буреломом все было густо усеяно по обеим сторонам дороги.

 На них теперь шла сотня закованных в латы воинов, и как бы ни были хороши его воины, против этих ходячих статуй ему не справиться. Наверное, во всем Грозде, а может даже у их не самых плохих соседей – Арн-дейлцев, не было столько лат, сколько сейчас он видел перед собой.

– Доставайте арбалеты, надеюсь, вы их не разрядили – сказал он вполголоса.

Воины послушно их достали.

–Прячьте за щитами, высвободите руки из петель, чтобы их можно было сбросить.

Если воины и удивились – то виду не подали. Ястреб не раз показывал свою сметливость. Латники втянулись в лес, за ними напирали гномы, тяжелая пехота и те голодранцы и душегубы, которых Теодорик гордо называет рейдерами.

Он знал, что Теодорик где-то рядом, он мечтал самолично убить его, Ястреба. Латники были в сорока шагах, но уже сейчас было слышно их тяжелое дыхание. Наконец, по приказу они бросились вперед, набирая скорость, чтобы быстро прорвать стальной лавиной два ряда щитов и добраться до него. Кажется, предательски затряслись руки. Опять он играл со смертью. В тот самый момент, когда латники оказались еще ближе, он дал команду.

– Перв-ряд-на-клено! Ббееей!!

Воины бросили щиты и выдали латникам сдвоенный залп. Не все кирасы выдержали выстрел в упор, часть болтов попала кому в горло, кому в подмышки. Разъярённые гвардейцы рванули еще быстрее, на пределе возможностей, со страшным занеся мечи и двуручные топоры – ставшим почти беззащитным дружинникам оставалось жить не более минуты.

Но Ястреб не собирался сегодня отправиться на убой.

– БЕЖИМ!!!

Из-под носа у почуявших добычу латников полсотни воинов рванули прочь по дороге – они не неслись бегом через все поле, в отличие от латников, и Ястреб не зря выбрал тех воинов, у кого не было поножей. Сейчас они спокойно, колонной по два бежали за своими товарищами, на ходу сбрасывая шлемы и щиты. Латникам такой маневр было не повторить. Рейдерам быстро протиснуться через латников было невозможно, поэтому они не успели их перехватить прежде, чем те успели оторваться.

Воины быстро скрылись за изгибом дороги и уверенно догоняли остальных. Едва стихли вопли и проклятия Теодорика, как они услышали приветственные крики товарищей – кажется, они не верили, что им удастся все обставить в лучшем виде. За криками послышался стук топоров – дорогу заваливали лесом.

Он, Ястреб, своих не бросает. Большинство жителей он смог вывести из города, а сейчас и они смогли в последний момент оторваться от преследователей. Он бежал наравне со своими воинами и благодарил всех богов, что одарили его умом и своих уже немолодых родителей, что розгами прибили ему любовь к старым книгам по военному делу. С такой-то жизнью и такими врагами он был до сегодняшнего и не дожил!

– Олухи! Остолопы! – Теодорик расталкивал растерявшихся латников, хватал за вороты налетчиков, швыряя их в сторону бежавших. У латников не было сил повторить такой рывок – они прямо здесь, сипя и хрипя, скидывали с себя шлемы и пытались отдышаться. Кто-то лежал ничком, натужно сипя, кто-то страшно кашлял, то и дело сплевывая. Рейдеры не горели продолжать преследование – ежу понятно, что воины Ястреба будут выбивать их по одному на довольно узкой дороге.

– Догоните их! Немедленно! Сейчас же! – Голос Теодорика, человека, чей авторитет был непререкаем, вдруг почти сорвался на визг.

– Мой господин, успокойтесь – его плечи сжал лейтенант гвардейцев – послушайте меня! – ПОСЛУШАЙТЕ! – Теодорик посмотрел внимательно на своего подчиненного.

– Вы можете даже повесить меня на ближайшем суку – но я скажу Вам, что идти за Ястребом дальше – чистейшей воды самоубийство, и ничего более. Если вы отправите войска в погоню – порядки растянутся, и нас будет поджидать смерть у каждого выворотня! Пустой город если и не займут вновь особо преданные Ястребу голодранцы, разжившиеся нашим снаряжением, обозом и лошадьми, так точно спалят городище дотла, а воинам, между тем, где-то нужно зимовать!

– Хорошо – Теодорик сник, ощутил колотьбу в боку, поняв, что сам был измотан. – Что дальше? Ястреб ушел. ОН должен был быть мертв.

– Поле битвы осталось за вами. Город и часть его ценностей все еще там. Вы победили, мой господин – Лейтенант мгновенно встал на одно колено. Пожните же плоды победы. Заберите из города все ценное, сделайте место для зимовки, чтобы весной не пришлось начинать сначала… Вы знаете, это лучше моего!

Теодорик подал руку лейтенанту:

– Ты всегда был мне верен и думал о всеобщей пользе, и мы конечно же сейчас вернемся в этот город, и заберем все, что там есть. Но… НИКТО! НИКОГДА НЕ СМЕЕТ ТАК СО МНОЙ ОБРАЩАТЬСЯ! – Теодорик мгновенно выхватил узкий кинжал, ударив верного лейтенанта. Брызнула кровь, веером окропив доспех Теодорика. Тот повалился наземь, зажимая порез на лице, после чего поднял взгляд на Теодорика. Одного глаза как не бывало.

– В другой раз осмелишься трясти меня, как куренка – убью.

К лейтенанту опасливо приблизились латники, протягивая ему чистые тряпицы. Тот плотно зажал рану одной из них.

– Теперь – идем в город. Всех нас ждет добыча. – Налетчики радостно закричали, передавая эту новость, гвардейцы обступили своего непосредственного командира и напряженно молчали.

Может, рейдеры Теодорика, эти маньяки и душегубы, и похожи на стаю волков, которой надо ежеминутно показывать свою силу. Но латники были серьезными и по-своему честными людьми – и увечье своего командира в обмен на дельный совет они забудут нескоро.

…Как и предполагал изувеченный лейтенант – добра в городе было много. Немало, как ни странно, осталось и монет с украшениями – наиболее глупые из местных дельцов решили припрятать сундуки по схронам, но налетчики, словно хорошие гончие, быстро отыскали, пожалуй, каждый клад. Все это Теодорик смог собрать в небольшой сундук. Воинам, находящимся с ним, он разрешил делать с остальным найденным добром что угодно. Рейдеры споро вычищали теперь все, вплоть до глиняных горшков. При оказии можно продать старьевщику. Стоило ли говорить, что за шлемы, которые сбросили дружинники Ястреба, они едва не устроили настоящую свару – Теодорику пришлось вмешаться и распределить их между сотниками и сержантами.

А сундук он постарается как можно скорее отправить через Пустошь – в Империи много воинов, изнывающих без дела – с орками мир, с Баронствами мир… Лучше уже сейчас послать эмиссара с авансом, который начнет вербовать охочих до войны людей – дворян, наемные роты ландскнехтов, или просто банды рутьеров, которым можно было много и не платить – они были что его рейдеры, но в пестрых суконных штанах. Весной он возьмется за Ястреба всерьез, и ему будет несдобровать!

Сотни связок разнообразным оружием, десятки тактик- все Хелдор впитывал как губка. Здесь не страшно было пропустить удар – ведь в другой раз ты не ошибешься и будешь начеку. Он перестал обращать внимания на боль от нанесенных ударов, ведь она уйдет, едва он снова откроет глаза. Все противники были весьма искусны и изобретательны и он, как возможно и все вокруг, был обуян жаждой этих смертоносных знаний.

Он смотрел на окружающих, но почему-то черты их лиц он не мог запомнить. Первого своего «убийцу» он про себя назвал Ловкачом. Но встреть он его вновь – не узнал бы в толпе. Потом появился Здоровяк, Дикарь, Злюка и…потом прозвища кончились, считать он перестал, когда в его памяти отпечатался еще один Ловкач, третий своего имени. Порой ему казалось, что он видел знакомых, но это пропадало, как странное наваждение. Время текло-странно-тягуче, и он в конце концов, всецело ему отдался.

Ни разу он не встречал тех, кого он знал при жизни и погиб раньше него –Рысько, Гумтик… Варрек, хотел бы он увидеть Варрека. Сказать, что он погиб, сражаясь его мечом… Был ли таков замысел этого места, чтобы павшие излишне не терзали себя вопросами и не сталкивались нос к носу с кем-то из своей прежней жизни, или просто воинов было так много, что встретить кого-то из своих имело вероятность, стремящуюся к нулю – Хелдору было не узнать.

Ворота так и стояли открытые настежь, лишь иногда порождая в нем смутное беспокойство. Когда он, наконец, перестал на створки обращать свое внимание, кое-что изменилось.

Он шел с очередной битвы на пиршество, уже привычно прокручивая в голове все пережитое, если данное слово было применимо к происходящему. На каменных ступенях, перед воротами, стояла суровая воительница, какими их рисовали на древних фресках – даже шлем с крыльями и металлические чашки на грудях прилагались, равно как и почти невесомая туника, ниспадавшая к ее ногам. Он смутно припоминал эту женщину, с двумя толстыми, туго заплетенными косами. Нельзя было сказать, что она некрасива, но острые, чуть грубые, словно высеченные в мраморе, черты дополнялись перебитым носом— трофей еще со времен богов, сражающихся бок о бок смертными, о коих не помнил никто, даже долгоживущие эльфы со всеми своими древними свитками. На устрашающе мускулистых руках красовались золотые браслеты и белесые шрамы. Богиня войны, что еще сказать.

– Хуунре.. – промолвила она, глядя на него в упор. Товарищи, с которыми он делил сейчас поле битвы, кто причитая, кто сдавленно ругаясь, отпрянули от него, но тут же встали на одно колено. Хелдор в недоумении стал осматриваться по сторонам, но видел перед собой лишь покорно склоненные головы. Поняв, что если он не пройдет через ворота, то воины Чертога так и буду стоять, выражая свое почтение, он наконец стал подниматься по ступеням. Его спину обдало шумом, криками и мольбами, но он, не оборачиваясь, поднялся к створкам ворот. Воительница подала ему свою руку – не по-женски сильную, и они вместе вошли в Главный Чертог.

Створки сами закрылись за ним, сразу пропал веселый гул предстоящего пиршества, словно не деревянные створки закрылись за ним, но выросла непроницаемая крепостная стена.

Он обнаружил себя посреди темного зала с чадящими факелами. Стены странно отливали и искрились металлом, пока он вдруг не понял, что все они увешаны оружием.

– Госпожа – оглядываясь по сторонам, вымолвил Хелдор. Я знаю, кто вы.

– Неужели? – Женщина легко, пружиня шаг, ходила вокруг него. – Я думала, ты опять потерял пам…

– Вы богиня войны, Хельга. Но я не могу понять, почему я, простой воин, вдруг удостоен такой чести…

– Я так и знала… – Ее вздох эхом отдался в стенах.

Не дождавшись каких-то объяснений, Хелдор стал удовлетворять свое любопытство – мимо такого количества оружия он пройти не мог. От привычных мечей и копий – к чакрумам, боевым серпам, а кое-где он мог заметить такое оружие, которого он и в глаза не видел, а понять, как им пользоваться, он мог исключительно интуитивно.

– Это твои трофеи. Ты ими очень гордился. Можешь сюда повесить сюда и свою глефу – воительница протянула ее Хелдору – молодой воин мог поклясться, что та появилась буквально из воздуха.

Хелдор взял оружие в обе руки, и воздел взор, рассматривая его лезвие. Он пока мало чего понимал, и, видимо, сосредоточился на единственном родном ему предмете в этой обстановке. Мрачноватый чертог с чадящими факелами давил на него – ему казалось, что он здесь действительно был, хоть и очень давно.

-Конечно ты бывал и в более серьезных сражениях – но и это вышло ничего. Тут, на стене, есть два крюка. Это оружие достойно висеть здесь, чтобы ты ни думал – по-своему поняла его молчание Хельга.

Решив, что с него не убудет, он повесил глефу на стену – основание лезвия на один крюк, подток на второе – словно они для этого тут и были вбиты.

– Идем со мной, твое место здесь.

Хелдор пошел за ней следом, и в дальнем конце зала, из сумрака, возникла высокая платформа, зловеще отливающая белизной. Когда он подошел ближе, то понял, что эта платформа сплошь состояла из черепов – совершенно разных форм и размеров.

– О, Хуунре… – вымолвил он, тут же вздрогнул от внезапно засмеявшейся Хельги.

– Ты еще не понял? Или ты так тщеславен, что славишь сам себя? Или люди там, в мире живых, уже не упоминают тебя всуе?

-Но… Я не.. Хуунре это древнейший, почти забытый бог, он покровитель… отчаянной воинской удали… Двадцать, тридцать человек, иногда больше, кричали его имя, но так истово, что во мне прибывало сил, и я…

– Теперь понимаешь, почему?А теперь – поднимись, займи свое место. Вот твое кресло – обычное, неприглядное, как и положено богу войны. Ведь важно в том, что оно попирает собой черепа врагов – сильнейших врагов, которых ты убил. Отдохни. Приготовься к той великой битве, что тебе предстоит… Переродись вновь, и тогда…

Он все так смотрел на гору черепов – то ли оторопев от ужаса, то ли силясь что-то вспомнить.

– Здесь есть и твой последний трофей. Помнишь?

– Вот он, кажется… – он прикоснулся к черепу, ощутив странный холодок. Да, сломаны лицевые кости, и… череп изнутри поврежден. – Аллан – стал припоминать Хелдор – это его череп. Я не знаю как, но он действительно здесь.. Не понимаю…

– Это не зря называют потусторонним миром. Все что есть там – есть здесь. – Помедлив, она продолжила – Твоя алебарда, например, тоже осталась внизу, даже могу сказать, что лежит она на почетном месте.

Хелдор задумался, пытаясь это осознать.

– Если ты вдруг решил устроить тут экскурсию – нетерпеливо произнесла она. – То тут есть более достойные противники – вожди орков, эльфийские архонты, древние короли людей, дем…

– Еще более странно – продолжил Хелдор, словно не слушая ее вовсе – что его череп тут… И если он погиб в бою… то он там, за дверьми?

– Нет. Те воины, что оказываются достойны укрепить твой трон – только здесь. Их души заключены в черепах, и их ждет лишь темное ничто…

Услышав это, Хелдор без труда отделил череп от всей чудовищной конструкции хотя до этого казалось, что врос туда навеки.

– Осторожнее, Хелдор – насмешливо сказала Хельга – если дернешь за тот, что у подножия, все может рух…

Со злостью швырнул череп на каменный гладкий пол. Тот раскололся, отозвавшись эхом. Из осколков вылетело облачко, на мгновение он приняло человеческую форму, в которой мельком Хелдор угадал черты своего недавнего противника. То быстро пролетело сквозь приоткрывшиеся створки ворот прочь.

– Приятной вечности – примиряясь со своим врагом, сказал он – мы оказались по разные стороны и не могли иначе.

– Что ты делаешь? Ты… В них вся твоя сила… ты не… может все черепа переколешь? – выдохнула та гневно.

– Я бы с радостью, но я не помню, при каких обстоятельствах мы повстречались. Но смотрю на того рогатого – Хелдор кивнул на огромный, почти ему по пояс, украшающий весь помост череп – и желание пропадает.

– Ты ведешь себя как неразумный отрок! Сядь, займи свое место, не так много времени прошло с твоего забытья, а тебя будто подменили!

-По Вашему тону можно догадаться, – спокойно ответил на ее тираду молодой воин – что Вы ко мне не равнодушны. Уж не знаю, к чему мне такая честь.

-ХУУНРЕ!! – побелела от злости богиня-воительница.

– Нет, это не я – растерянности Хелдора и след простыл, и теперь он двигался к выходу – я Хелдор, дружинник маркграфа.

– Десятки раз ты погибал, десятки раз восставал из праха! К чему это все? Что с тобой случилось? Ты стал слишком… Ты размяк, Хуунре.

– Размяк?

– В прошлый раз ты вообще до самой своей смерти сиднем сидел дома, пока, наконец, став старым и больным, ты не решился…

– Прости, что?

– Неважно. Если я буду пересказывать каждую твою гибель, то…

– Ладно. Но ты можешь рассказать мне хотя бы об этой образине? –Хелдор указал на череп чудовищного рогатого демона.

– Это Повелитель демонов. Ценой своей жизни ты тогда оказал миру большую услугу, убив столь жестокого и могучего врага. Это было почти пять тысяч лет назад. Прикоснись к нему, может, тогда ты вспомнишь…

…Выжженная земля, небо окрашено кроваво-красным заревом, горы трупов, повсюду разлитая магическая сила. Он сжал рукой, защищенной латной перчаткой, уже скользкое от крови древко. Воздел голову вверх – там реяло красное знамя, а на нем – черный меч. Он чувствовал смерть, подступающую к нему. Он истекал кровью… Однако при этом знал, что победил … Рука сжала древко еще крепче. Он почувствовал, как колени его подогнулись, и все что он хотел – не упасть лицом наземь… Или на то чудовище, что лежало, распластанное перед ним.

Эта тварь не нанесла ему ран, в привычном смысле этого слова. Однако борьба с ней лишила его и сил, и воли.

Он услышал лязг металла. Его верные воины, следившие за схваткой, вставали на одно колено, благоговейно глядя на него. Тут его лучшие воины, дошедшие с ним до конца…Они были в блестящих доспехах… Кажется, из бронзы. И тут они разразились кличем, от которого сотрясалась сама земля.

-Хуун'ре! Хуун'ре! ХУУН'РЕ!

Раньше этот клич придавал ему сил, но теперь каждый возглас словно тянул его на дно бездны. Он устал. Он так устал…

Крики стихали, темная пелена словно охватывала его. Он ощутил тепло и защищенность, словно он оказался в утробе матери. Конечно, вряд ли он помнил эти ощущения, но больше ничего не приходило в его уставший разум.

Прощайте, мои верные воины. Когда я вернусь, все вы обратитесь в прах. Но на ваше место придут другие, такие же храбрые и верные… Прощайте.

…Хелдор поспешно одернул руку от черепа. Он не находил слов.

– И.… хочешь сказать, что божество, погибшее пять тысяч лет назад. А знамя… Знамя из тех времен… Значит вот каким Орденом мы были… Если бы я мог…

-Не можешь, да и что теперь поделать. Назад пути нет. Ты наконец-то вернулся в чертог, и тебе здесь самое место. Отвлекись от земных забот, наберись сил. Переродись вновь, но больше не сходи с пути…

-Это был мой первый враг? Мне пять тысяч лет?

– Хелдор, нам с тобой – она неловко, но как можно более ласково провела ему ладонью по щеке, – много больше лет. Мы появились, как только люди взялись за палки и камни, не в силах мирно поделить мертвого мамонта, место у реки, или даже дикую яблоню. Мы еще из тех времен. Я помню тебя еще… Диким, необузданным… Ты шел в бой нагим, укрытым лишь татуировками и космами своих густых волос – Хельга вдруг так просто, по-человечески, прикусила нижнюю губу – разбивал врагам головы каменным топором, жег их хижины, брал всех их женщин там же, не дожидаясь, когда испустят последний дух погибшие воины и догорят хижины… Но ты… Всегда возвращался ко мне. Набирался сил. Сначала в мире живых, а потом ты стал так велик, что построил в этом месте Главный Чертог…

Это не он. Не мог быть он. Когда он вернется вновь? Его друзья будут прахом? Как будут сражаться люди? Будут они поливать врага свинцом и огнем? Облачатся в толстые, непроницаемые доспехи, которые будут делать за них буквально все? Или круг замкнется, и ему вновь придется драться костяной дубиной?

Хелдор не хотел оставаться здесь. Может он и Хуунре, но это не значит, что назад пути нет… От начала времен Хуунре не просто так сражался как обычный воин, погибал, но вновь возвращался. Может, даже будучи дикарем, хотел он вернуться к своей стае, племени, отряду, войску… завершить начатое, но не мог.

– Мы возляжем с тобой в наших покоях, как и раньше, ты окрепнешь, и вернешься вновь к своим бесконечным битвам… Но сейчас Вы устали, мой Господин.

В этот момент у Хелдора что-то екнуло в груди… Потом еще раз…Звук раздавался из его груди, но был так громок, что эхом отскакивал от стен, словно они от него сотрясались.

Несколько одиночных ударов едва не повалили его на землю, он почувствовал привкус крови во рту… Потом удары начали выбивать определенных ритм.

«ту-дууух. Тууу- дух»

Когда боль в груди прошла, и скорость ударов стала нарастать, Хелдор едва не закричал от удивления.

Его сердце забилось вновь, и звук, казалось, был так силен, словно сейчас смахнет этот зал с оружием, черепами и изумленной богиней, словно дурной сон…

Глава 2

Глава 2

Раньше за этим столом, в трактире «Под Бревном», собирались Хелдор и вся их компания. Теперь тут сидел десяток воинов, который прибыл прямиком из столицы. Не только высокомерие выдавало их – в общем-то, они не стеснялись своих богатых, с оторочкой, плащей, на котором был вышит древний знак Арн-Дейла – замысловатый растительный орнамент, имеющий очертания короны, вышитой золотой нитью. Несмотря на тяжелую дорогу и непогоду, их плащи, сейчас сушившиеся у камина, были столь насыщенно-синего цвета, что рядом с ним черно-синяя котта обычного дружинника смотрелась бы полинялой тряпкой.

Они думали, что никому до них нет дела, и только трактирщик, услужливо кланяясь, решился к ним приблизиться. Не тут-то было – кое-кто их ждал.

Фиона сидела в дальнем углу, неторопливо цедя пиво. Как только она прознала, что в город приехали люди из столицы – а с ними кто-то из знатных, и при этом не явился к Майсфельду, тут то она и поняла, что они могли через город направляться лишь в одно место. Точнее, в одну конкретную деревню за совершенно конкретной персоной!

Среди них выделялся тот, кто, судя по всему, был главным в отряде – он единственный носил нагрудник, в то время, как остальные были в кольчугах да поддоспешниках – пусть и очень ладно скроенных и из недешевого материала. Его отросшие рыжеватые волосы торчали во все стороны, а лицо было откровенно неприятным – все сплошь в веснушках да оспинках, что делало его немного похожим на заморский апельсин. Он залпом допил свою кружку, утер неровно подстриженные усы и сказал:

– Многовато набрали себе снеди, пора двигать дальше.

– Да как же… Метель будет, а там уж и стемнеет рано – возразил один, с коротким топором на поясе.

– Балда, зима скоро, теперь всегда «рано стемнеет» – передразнил его тот. – Я все узнал, туда ведет мощеная дорога, к ночи будем, если лошадей подгоним хорошенько.

– Но Чейз…

– Никаких но. На обратном пути нам надо будет добраться до того трактира, что на тракте, если не хочешь опять дрожать в обнимку с Тереком.

– Да не обнимались мы! – Возразил, судя по всему, Терек. – И вообще… Тут хорошее местечко, тут на обратном пути бы подночевать. Напоследок баньку или бадеек с водой спросить… А то потом сколько в седле трястись.

– Нет уж – Чейз понизил голос – и так мы тут как бельмо на глазу. Сюда больше не вернемся, а с девкой тем более. Давайте, быстрее, закидывайте в топку! Сейчас вам подсоблю – с этими словами Чейз взялся за деревянную ложку.

Для Фионы все встало на свои места. Пока они ели так усердно, что не могли слышать ничего вокруг, она тихонько вышла из трактира. У коновязи уже ее ждала взнузданная лошадь и переметная сума, в которой была сменная одежда. Одной рукой она взяла поводья, другой держала копье параллельно земле и легкой рысью поспешила к воротам. На воротах дежурили «свои», с которыми она подружилась еще во время летних приключений на землях Аррена, теперь уже бывших, так что расспросов, даже ненавязчивых, удалось избежать.

Уехав подальше от города по нужной тропе, Фиона спрятала котту и черно-синие шоссы в котомку, одевшись в старый верный зеленый костюм, который был в почете у охотников. Перевоплощение завершил одолженный у товарищей зеленый худ, который мог дать возможность как бы невзначай прикрыть лицо и не вызвать подозрений. Она очень спешила – вряд ли они будут рассиживаться, да и прохладно было переодеваться на мерзлой, припорошенной снежком земле.

Фиона поехала дальше к перекрестку, где ей точно не разминуться с эскортом, но перед этим она сделала еще одну короткую остановку. Здесь, как и во многих других культурах, покойников полагалось сжигать, чтобы они побыстрее добрались туда, где им полагалось быть. Даже появление в этих землях священников Верховного Отца – которые полагали, что покойникам должно быть в саване или гробах. Суеверия и страх перед покойниками взяли свое – даже преданная новым жрецам паства от своих привычных погребальных обрядов не отказалась.

 Помнится, ее странной просьбе весьма и весьма удивились, но не стали противиться – поэтому Хелдор нашел свое пристанище в гробнице – редко какой дворянин удостаивался сейчас места в склепе, тут же был простой дружинник.

Фиона осмотрелась, и заметила, что у гробницы были свежие следы – но выглядело так, что кто-то лишь подошел к гробнице, немного потоптался на месте и ушел – уж никак это не мародеры пытались разбить каменную плиту.

– А вот этого тут не было! – С грустной улыбкой сказала Фиона, подойдя ближе – над входом, на каменном уступе, лежал венок – палые желтые, красные и ярко-рыжие листья были собраны на ивовом прутке.

– Какая прелесть – сказала Фиона, заметив еще и небольшие гроздья рябины. Только девушка могла сплести такой венок, но едва ли для того Альда могла проделать такой путь, к тому, же сплести такой славный венок юной аристократке, вполне возможно, было не под силу.

– Хелдор? Я что-то про тебя не знаю? – Закончив свой странный монолог, воительница положила венок на место. Она всегда говорила о Хелдоре, как о живом, и даже не согласилась выпить за его упокоение. Все боялись, что она потихоньку сходит с ума – на эти мысли наводило всех и то, что она была поразительно спокойной – даже когда она впервые увидела его бездыханным.

Фиона положила руку на замысловатый узор, и медленно провела рукой. Это едва ли был сентиментальный жест, она что-то произносила скороговоркой, ни разу не сбившись. Плита, загораживавшая вход в склеп, издала тихий звон, словно открылась драгоценная шкатулка. Кивнув, она вновь оседлала лошадь и проехала вперед, к густому лесу, который скрывал нужный ей перекресток. Там она завела лошадь подальше, чтобы ее не обнаружили и даже не услышали ржание. Она села на обочину и обратила свой взор на дорогу.

Погода начала портиться, снова пошел снег, а всадники спешили, чтобы забрать с собой особу королевских кровей. К счастью, распри и междоусобица в столице поутихли, ей теперь не надо было прятаться так далеко от дома. Отец изрядно волновался за свою дочь, раз отправил ее в медвежий угол к своему верному человеку.

Опытный Чейз сразу заприметил одинокую фигуру с копьем в руке. Он выругался, полагая, что где-то рядом разбойники. Хоть он и слышал, что их тут всех повыбили, но всякое могло быть.

Однако разбойник, который, по идее, стоял на «шухере» не спешил бежать и предупреждать своих. Значит, все-таки, не разбойник. Тем не менее, Чейз приказал воинам одеть шлемы и быть начеку. Они поравнялись с незнакомцем, одновременно доставая мечи и топоры. Незнакомец так и стоял, опершись на копье. Тот заговорил, и они едва не подскочили в седлах, услышав женский голос.

– Неужели десяток таких отважных мужчин испугались одной одинокой охотницы?

– Времена, знаешь ли, неспокойные, проговорил Чейз, поднимая забрало. Чего хотела? Не поздороваться ведь стоишь.

– Верно. Вы торопитесь?

– Да – резко ответил Чейз. Он не понимал, что хочет эта странная женщина в костюме охотника.

– Тогда коротко. Вы ведь хотели бы получить что-то за свое путешествие, ведь наверняка вам дали маловато подъемных, я права?

– Ну… как сказать. Лишними монеты не бывают, конечно же.

– Никого грабить не надо, и я не хочу вас нанять… Я хочу лишь продать вам один секрет.

– Продать? – хохотнул Чейз. Эдак нам останется даже меньше, чем мы получим.

– Вы видели по дороге гробницу?

– И что, мало ли рухляди встречается на дороге?

– Так вот вам и секрет. Три серебряные монеты.

Чейзу стало любопытно, и он отсчитал ей стопку потертых монет. Примерно на столько они вдесятером пообедали и выпили медовухи – да немного подмазали трактирщика, чтобы работал побыстрее, так что не ахти какая высокая цена. Женщина тщательно спрятала деньги.

– Эта гробница не такая уж и старая. Ее возвели еще только два месяца назад, может, немного больше. Ради одного именитого воина…

– Хм… Я что-то слышал в городе – подал голос один из подчиненных. Вроде как один парень уложил сотню гномов, а потом погиб от ран.

– Да, в честь него – произнесла женщина, чуть помедлив – видимо, она слышала эту новость, когда гномов в ней фигурировало несколько меньше. Тем не менее, его похоронили там во всем его облачении и с его оружием, которое, думаю, было не из простых. Его алебарда шутя рассекла доспех знатного воина. Как знать, заговоренная? Я также точно видела серебряный кубок, который вложили в его руку. Его мать… Его мать была в таком отчаянии, что не дала его сжечь.

– Так что же сама ты не забрала все это добро?

– Дверь хоть и не запечатана, но очень тяжелая, мне одной не справиться. А местные крестьяне уж очень суеверны, чтобы с ними договориться. Но ведь вы не боитесь мертвецов?

– Еще чего. Мы этих мертвецов сами делаем – солдаты посмеялись мрачной шутке. – Допустим, мы проверим эту гробницу. Но если ты нас обманешь – я тебя найду.

– Угрожаете слабой одинокой женщине! – раздосадовано произнесла охотница.

– Ай, да ну тебя. Ладно, поехали, парни, сначала дело, потом осмотрим этот склеп. Здесь вроде мало кто прохаживается… Прихватим в деревне пару кирок, раз, раз, и готово. – сказал Чейз, переводя коня на рысь.

– А она против не будет?

– Она? Кто? Альда? Вот уж бабу забыли спросить, рыкнул Чейз, когда их отряд уже удалялся.

Охотница некоторое время смотрела им вслед и побрела по своим делам.

Никаких происшествий, кроме той странной встречи на перекрестке, не было, так что они впотьмах уже прибыли в деревню, но во всех избах еще горел свет. Крестьяне по привычке столпились за плетнями, как бы невзначай оказавшись при вилах, косах, топорах и факелах. Чейзу некогда было болтать с чернью, поэтому его отряд проигнорировал все эти приготовления и отправился прямиком к дому старосты, разбрасывая в стороны грязный снег, устилавший деревянные помосты.

Заехав во двор, они спешились. Двое самых младших товарищей, как водится, были отправлены на поиск укрытия для скакунов, остальные двинулись к дому старосты. Вошли без стука. Пожилой резко встал из-за стола, положив руки на столешницу так, словно было готов в любой момент стол перевернуть. Его жена юркнула за печку, а его сыновья встали рядом с отцом, без страха глядя на восемь вооруженных людей.

– Войт! Не теряешь хватки! Давно не виделись!

– Еще бы столько тебя не видеть, Конопатый, – огрызнулся староста.

– Да, и все также прямолинеен.

– Вы за Альдой, от короля?

– Да, теперь у них спокойно, да и король наш немного сдал, так что хочет видеть подле себя наследницу.

– Неужели? Больше некому?

– В общем-то, нет… Было, скажем так, небезопасно и….

Войт медленно сел на лавку, а рядом с ним его сыновья – вы присаживайтесь, не поедете же сразу обратно?

– Хотели бы переночевать. Мы твоих домашних не потесним, можем и в сенях.

– Можете постелиться и в избе. – Пожал войт плечами – Жена! Ужин грей! Быстро!

– А где Альда? – Спросил один из солдат – я бы к ней, под бочок….

– Я надеюсь, твои шутки кончатся до приезда в столицу – там за такое тебя сразу повесят. Не за шею.

Остальные бойцы рассмеялись, Войт сдержанно хмыкнул.

– Но да, где Альда? – Повторил вопрос Чейз.

– У себя, во флигеле. Не будем ее тревожить.

Жена, пока грелось жаркое, подала кружки с еще теплой медовухой. Люди Чейза, сложив оружие в кучу, сели за лавки и теперь грели пальцы о кружки, потихоньку отпивая.

– Ты следил за ней, Войт?

– В каком смысле?

– Она не попуталась ли тут с каким местным пастушком?

– Нет, только с приезжим пошалила пару раз – прямо выпалил Войт. Чейз издал гортанный звук, осекся, супруга старосты чуть не упала в обморок, но тут главарь эскорта вдруг рассмеялся, громко и немного нервно.

– Тоже мне, шутник. Ты смотри, до тебя то король не дотянется, голову свернет мне, ежели что.

Войт лишь откашлялся, поторопив жену с ужином. Когда стол был накрыт, вернулись и те, кто искали, куда определить лошадей. После этого, набив животы, гости из столицы, не ропща, разлеглись кто на полу, кто по лавкам. Необходимо было завтра встать чуть свет, да еще неизвестно, как на их появление отреагирует Альда.

Чейз, предположив, что она может свалять дурака, распределил смены – кто-то один должен был дежурить у ее двери. Ну, или на худой конец, дремать, ее подперев, если девушка вдруг решит сбежать. Предчувствие его не подвело. Девушка не была дурой, чтобы бежать куда глаза глядят впотьмах, но ближе к рассвету Альда, собрав свои вещи, хотела, судя по всему, улизнуть. Едва неудавшаяся беглянка отворила засов и потянула на себя дверь, как к ней в комнату, напоследок всхрапнув, ввалился бородатый мужчина, закутанный в плащ. От испуга кандидатка на престол завизжала и начала бить, чем попало, незадачливого часового, пытавшегося встать.

На эти крики сбежались остальные – не надев сапог, но при оружии. Товарища у белокурой фурии в красном платье и сером шерстяном плаще отбили, и как раз вовремя – он, пытаясь спастись, перевалился через порог, больно приложившись, а та его продолжала колотить по спине и заду. Девушка успела захлопнуть дверь и запереться. Голосила в сарае живность, лаяли в деревне собаки. Последними на шум подошли Войт и Чейз.

– Альда? Альда? – Это Чейз! Это один из моих людей, не бойся!

– Я догадалась! – злобно крикнула она из-за двери.

– Пора домой, отец тебя заждался! Скажи Войту «прощай!» и отправляемся в путь! – мягко, почти ласково (примерно, как со своей лошадью) говорил Чейз.

– Не хочу! Я останусь здесь! – кажется, она была готово разрыдаться.

Глава эскорта вздохнул:

– Послушай, дорогуша, у тебя два пути – ты выходишь, садишься на лошадь и едешь с нами. Или мы выбиваем дверь, связываем и неделю везем до столицы, как мешок с репой. Выбирай.

– Ладно, я выхожу. –Ответила та, немного помедлив.

– Вот и умница. Парни, помогите ей собраться! Помните, что это принцесса, а не какая-нибудь ваша подружка из предместий, и подберите ей лошадь.

– У меня есть лошадь – сказала Альда, открыв дверь. С деланным спокойствием она поправила волосы и надела на голову капюшон.

– Ладно. Собираемся у конюшни, а я немного потолкую с Войтом, ну и передам ему кое-что от щедрот Короны…

Всю дорогу Альда смирно ехала на Сивке, вполуха слушая разговоры сопровождающих. С подозрением поглядывала на кирки, что они выкупили втридорога у деревенского кузнеца. От радости он даже хотел им отдать в нагрузку починенный шлем с наносником, но они отказались. Сейчас бежать ей было некуда, но ближе к городу можно будет попытать счастья. А если они пересекутся с патрулем, то, пожалуй бы… Только лучше бы это был разъезд человек эдак в двадцать, чтобы они могли припугнуть Чейза – она не хотела, чтобы из-за нее началось побоище.

Словно чувствуя ее настроение, всадники как бы невзначай ехали вокруг нее, выстроившись в почти идеальный квадрат. Уже сильно после полудня они были неподалеку от города.

– Мы не остановимся на ночь, например, у маркграфа? Или хотя бы в гостинице.

– Да, ты бы, наверное, очень хотела бы этого, принцесса. Но почему?

Альда замолкла, старательно рассматривая гриву Сивки.

– У тебя там друзья, и ты попытаешься их убедить тебя спасти? Нет уж… – Молчание Альды было весьма красноречиво.

– Командир, уже недалеко.

– Мы остановимся в другом месте. Твой отец довольно скупо оценивает наши старания, так что нам не помешает небольшая, гм, премия.

– Что вы собираетесь сделать?

– Увидишь. И не мешай нам! Чем быстрее мы закончим, тем раньше доберемся до сносного гостиничного двора на тракте.

И вот, они были недалеко от гробницы… Хелдора!

– Сволочи! Мародеры! Стервятники! – С ходу пошла в наступление Альда, послав Сивку вперед и попытавшись ей оттеснить остальных с тропы.

– Успокойся, чистоплюйка! – Чейз ловко спешился, подошел к Альде и схватил ее лошадь за узду – шанс занять место мешка с репой у тебя все еще остался! Отведите лошадей в сторону, парни, двое смотреть за дорогой. Да не здесь, разъезжайтесь, здесь то что стеречь!

– Если бы твой папаша был более щедр – мы бы уже ехали дальше. Но на твоем месте, как мы приедем, я бы посоветовал тебе держать язык за зубами.

Альда подумывала рвануть по дороге в город, чтобы сказать там о мародерах, но Чейз повелел ей спешится, пригрозив стащить с лошади силком. Ей оставалось только стоять неподалеку, зло таращась на воинов, взявшихся за кирки. Командир отряда подошел к гробнице, думая, как подступиться к сокровищам, которые она скрывала.

На каменной плите, которая запечатала вход, он обнаружил странный узор. Однако из того что он знал о магии было нетрудно определить, что магическая печать от чего-то перестала работать. Видимо, какой-то колдунишка поработал из рук вон плохо.

Намного сильнее его беспокоила дверь. Сломать даже кирками ее было не под силу, что уж там говорить о мечах и топорах. Он осмотрел дверь еще раз – с обеих сторон был зазор, и плиту можно было сдвинуть внутрь.

– Итак, если хотите получить еще немного лишних деньжат… тащите бревно. Одними кирками провозимся до ночи – деловито сообщил солдатам Чейз.

Все пятеро человек быстро бросились в ближайший лес, похватав топоры. Бодрый перестук, шуршание веток, вновь перестук – и воины, подгоняемые жадностью, выволокли на поляну смолистое свежее бревно.

Каменная дверь содрогнулась от удара. Разбить, наверное, ее бы вряд ли удалось, но та немного сдвинулась в сторону. Воины обрадовались столь быстрому успеху, и взяли разбег для нового удара бревном. Снова удар -и кажется впустую он не прошел.

– Отлично, пошла трещина, еще разок и поработаем кирками!

… Но если бы они видели, что происходит внутри, то, наверное, бежали бы без оглядки. Странный узор выгорел только снаружи. Внутри, с каждым ударом, магическая вязь светилась все сильнее. Сначала появился небольшой фрагмент узора, потом он стал ярче, и разлился по едва заметным бороздкам по всей двери, по стенам, по полу склепа, стремясь к саркофагу, тот вздрогнул, плита чуть сдвинулась, а узор пошел дальше, вот тоненькие жилки, пульсируя в такт ударам кирок, появились и на потолке. Последний удачный удар киркой, и глыба, закрывавшая проход упала на пол, подняв пыль и брызнув каменной крошкой. В тот самый момент пульсирующий узор на мгновение озарил могильную плиту, и тонкими жгутиками он, кажется, проник внутрь саркофага. В тоже мгновение все исчезло.

– Мне показалось, или там была вспышка? А теперь – ни зги! – Опасливо проговорил один из воинов, положив кирку на плечо и смахивая пот со лба.

Воины Чейза пытливо всматривались в проход, не решаясь пройти внутрь – даже тот, кто поглядывал за Альдой, не выдержал и приблизился. Чейз нетерпеливо толкнул самого незадачливого солдата внутрь – он, чертыхнувшись, провалился внутрь.

– Ну что там, Терек?

– Темно, хоть глаз выколи. Попробую зажечь факел.

Подчиненный Чейза, увлеченный высеканием искр, не услышал и уж конечно же не заметил, как саркофаг стал понемногу, с тихим шелестом, сдвигаться в сторону.

Хелдор поднялся, хватаясь за вновь бьющееся сердце. Он так давно не чувствовал сердцебиения, что это ему не казалось странным. Но что это могло значить?

– Хуунре… Ты… Я не понимаю. Как ты это сделал?

– Я удивлен не меньше, но…

В нескольких шагах от него появился портал, сквозь который он сначала увидел только темноту. Хелдор обратил внимание, что его обрамление переливалось то синим, то зеленым, то становясь почти фиолетовым. Совершенно он отличался от того, что привел его в Чертог – он был меньше, скромнее, но более… Приветлив? Но важнее было то, что по ту сторону. Пока Хелдор пытался вглядеться, он увидел росчерк искр, потом еще и еще. Наконец, кто-то неизвестный разжег факел, и осветил ему мрачную комнату с низким потолком. Чуть в стороне он увидел чуть сдвинутое надгробие.

– Как странно… Я чувствую, что под той могильной плитой – я. Не могу точно сказать, но я уверен, что мои друзья нашли способ вернуть меня. Пока не проверю – не узнаю.

Юноша сделал шаг к разрыву между мирами, и, собравшись с силами, вознамерился пройти сквозь него. В тот момент что-то свистнуло над ухом, он увидел раскаленное добела копье, ударившее в середину портала. Портал тут же схлопнулся, словно его не бывало. Он невольно подумал, что бы случилось, успей он шагнуть в портал..

Тишина… больше ничто не издавало ни звука – словно окно в тот мир было лишь видением.

– Ты… – прошипел Хелдор, поворачиваясь к ней. Хельга стояла позади него. На ней был вновь ее крылатый шлем, в руке появился массивный круглый щит.

– Я. – Лаконично ему ответила Хельга. Ты никуда не пойдешь. Обрети самого себя, впитай силу своего чертога, переродись вновь. Почему ты хочешь возвратиться к этим короткоживущим людишкам?

Хелдор не отвечал. Он грозно выставил свою алебарду перед собой, мрачно глядя на богиню войны. Хельга с громким шелестом достала меч и отвела в сторону и чуть назад, готовая к любым его выходкам. Воздух сгустился, словно перед разражающейся бурей. И это была не фигура речи…Хельга ощущала это физически, хоть и не могла этого никак объяснить.

-Ты говоришь, что это мой Чертог – и я питаю из него силу, не так ли?!

Глаза Хельги расширились. Впервые за многие тысячелетия она испугалась – все воинские инстинкты говорили ей – беги! Она, поборов это новое для себя чувство, выставила щит вперед, крутанула в руке меч, ожидая, что сделает Хуунре.

Казалось, целую вечность они стояли друг напротив друга. Хелдор сначала подумал, что погорячился, начав угрожать своей негаданной и всемогущей супруге – что он может, случайно тут очутившийся, снявший перед пиром доспехи. Впрочем, мысль о том, что Чертог – то место, где он много раз набирался сил, стала для него обнадеживающей.

Вскоре Хелдор словно кожей ощутил, как первобытная энергия наполняет его, она словно изливалась на него – от оружия на стенах, от трона и горы черепов, что тот попирал. Сам черный камень под его ногами поддерживал его. Сила поверженных за множество его земных жизней питала – начиная от первого дикаря с костью в носу, что он заколол рогом огромного травоядного, до рейдеров, что он зарубил мечом, сражаясь в ущелье… Более уверенно он выставил правую ногу вперед, а свою верную глефу закинул на левое плечо, словно готовый смести воительницу одним ударом.

А еще он вспомнил, как Адель учила его совершенно бесполезному, как ему казалось, заклятию, дескать, просто освоить сложную «фонетику» магии. Как он ни просил магессу выучить что-то более практичное, но она ему запрещала, справедливо опасаясь, что Хелдор в момент опасности попытается поразить противника молнией, или всесжигающим пламенем – но неизбежно погибнет и сам.

– Что? Что ты там бормочешь? – собрал всю волю и смелость в кулак, крикнула Хельга. Твои смертные дружки научили тебя паре фокусов?

Сейчас эти «фокусы» претворялись в жизнь и он, без устали повторяя заветные слова раз за разом, перекачивал силу, витавшую вокруг него, в лезвие оружия. Хельга не заметила, как подрагивала алебарда в руках Хелдора, словно она жила своей жизнью. Наверное, ослабь он хватку, и алебарда вырвется из рук и полетит прямо на нее. Воздух вокруг оружия стал потрескивать, древко, кажется начало дымиться, обжигая ладони Хелдора. Еще немного, и…

– СИБАА! ЛОНГХ'А-ААА! – Выдохнул Хелдор последний слог, нанося диагональный удар от плеча.

Самоуверенность Хельги подвела ее – поняв, что происходит, ее глаза от ужаса расширились, но все, что она могла, это поднять меч по направлению удара и выставить вперед щит.

Свист, искры, темнеющий росчерк, словно искажающий пространство вокруг лезвия глефы. С оглушительным треском щит разлетелся в стороны, но ни металл, которым он был окован, ни древесина, которой уже был не добыть в мире смертных, ничуть не умалила силы удара… Не меньше, кажется, удивился и Хелдор, когда лезвие алебарды с оглушительным звоном перерубила меч у рукояти и, наконец, оставило глубокую вмятину на шлеме Хельги. Черный росчерк стал сполохом, который на мгновение окутал Хельгу, словно сетью. Она упала кулем на непроницаемо черный камень, и со страхом смотрела на Хелдора. Заклинание словно лишило ее воли, она едва могла пошевелиться. Наконец, она с трудом смогла вымолвить:

– Сок… Сокрушить Божество… Но откуда? И как… Я не могу пошевелиться!

– Это пройдет. Наверное – безразлично бросил Хелдор. – Это всего лишь один фокус, которому меня научили «глупые смертные» – произнеси я это заклинание в мире живых – и я тут бы его покинул в страшных мучениях… Но кажется это место действительно мое, потому что… я чувствую даже, что смогу провернуть это еще раз, и присоединить твою милую головку к этой компании – Хелдор показал на ряд черепов.

Хельга застонала. Хелдор не понял, то ли от ужаса – то ли потому, что проклинала себя за слишком длинный язык, который разболтал об особенности этого места.

– Но лучше давай договоримся – Приблизился к ней Хелдор. Хельга поднялась на локтях, пытаясь подняться, но молодой воин грубо пихнул ее сапогом, чтобы она осталась лежать на спине, выбив опору. Она стала извиваться, а Хелдор, наслаждаясь бессильной злобой Хельги, заломил ей левую руку, перевернул на живот и упер колено ей в поясницу.

– Я так и быть оставлю тебя в этом мире, и не отправлю тебя в небытие. – сказал он, склонившись к ней. А ты будешь сидеть тут тихо-тихо, встречать погибших воинов – и никогда не лезть больше в мои земные дела. НИКОГДА. – Он высвободил Хельгу из своего унизительного захвата, перед этим издевательски шлепнув по заду.

Хелдор походил, подумал, поскреб затылок, словно остался здесь один:

– Так, как это работает, выбираться то теперь надо… Ух, была – не была. – после чего стал рисовать пентаграмму недалеко от Хельги, ее наливающиеся красным контуры на черном полу смотрелись зловеще.

Богиня села, потирая ушибленную голову:

– Хуунре… Не хватит…

– Что – не хватит?

– Сил не хватит. – Стараясь сгладить их разногласия, сказала Хельга – положи на верхушки пентаграмм… Что-нибудь.

-Например?

– Вот – она кинула ему рукоять от сломанного меча – и лезвие…. И куски щита. Ты их разрушил, но в них пока осталось немного… Силы.

Хелдор внимательно посмотрел на нее ожидая подвоха.

– Нет. Сегодня твоя взяла. Я буду делать то, что ты мне повелел и ждать тебя… – Из воительницы словно вытащили хребет, она бессильно опустилась грудью на колени, обняв ноги.

Хелдор, разложив на концы пентаграммы обломки снаряжения, трижды ударил по центру рисунка, пол обвалился, из образовавшегося провала пыхнуло жаром.

– Да, усложнила ты мне жизнь. Спасибо большое – в его словах было столько сарказма, что он мог им плеваться, словно змея ядом – Придется как-то пробираться в мир живых окольными путями. Сейчас был бы в своем личном, уютном склепе… Наверное.

– Там ты будешь в мире своих заклятых врагов. Будь осторожен.

– А тебе то что?

– Преисподняя не лишит тебя жизни… Еще раз. Но может поглотить твою душу. Тогда мы уже точно никогда не увидимся. Тебя… Просто не будет.

Хелдор чуть смягчился, подошел к ней, помогая встать. Потом в некоторой растерянности пригладил ей волосы, случайно задев набухающую шишку.

– Хельга, хоть я и не очень тебя помню, но… Прости. Не сегодня. Не сейчас.

– Ты никогда не поднимал на меня руки. Значит, очень нужно.

Он был готов повернуться к ней спиной, как вдруг…

– А почему ты не можешь пойти со мной? Ты говорила, что мы с тобой когда-то сражались вместе? Может, если все будет по-старому…

Хельга покачала головой:

-Ты жесток и коварен, как змей. Твое сердце забилось сейчас не из-за меня. – Она положила ему руку на грудь, почувствовав по рубахе из небеленого льна размеренный стук. – И не любовь ко мне ведет тебя сейчас… Что ж, не впервой.

Хелдор хотел еще что-то сказать, но она его прервала:

– Да, ты хочешь, чтобы я помогла тебе, расправилась с врагами твоих короткоживущих людей. Но сколько боли ты мне причинишь? Я чувствую, кто поведет тебя к выходу. Я видела, как ты гладил ее волосы… Раньше меня это не задевало, но теперь… – Хельга отстранилась от супруга, напрочь о ней забывшего.

Хелдор чувствовал себя глупо, неловко – но ничего поделать с этим не мог. Даже остаться сейчас было бы бессмысленно.

– Раньше тебе приводили девушек, чтобы ты подарил миру новых крепких воинов. – Вдруг сказала богине – Или сам брал то, что тебе причиталось. но твой неукротимый дух все равно был со мной. Сейчас женские руки плетут венок, чтобы положить у твоей гробницы… Ты изменился.

– Что? – Непонимающе сказал Хелдор, порывисто схватив ее за руку.

– Уходи… – Почти прошипела Хельга, уходя прочь, куда-то в темные, едва освещаемые глубины зала.

Несостоявшийся Хуунре подошел к обрыву, бросил вниз алебарду, там она воткнулась в твердую почву. Невысоко падать, это не могло не радовать. Он соскользнул вниз, уцепившись за края разлома. Едва он разжал пальцы, портал в Преисподнюю закрылся. Тишину Главного Чертога прерывали лишь прерывистые всхлипы богини, которая устраивалась на огромном ложе, устланном шкурой древнего зверя, и была готова снова провалиться в глубокий сон – что мог быть долог, как земная жизнь. За наглухо закрытыми воротами бушевало веселье – воины пиршествовали, готовые уже на следующий день вновь ринуться в битву.

– Я ничего не вижу! – Негодующе закричал разведчик, водя факелом из стороны в сторону – Эта дрянь, кажется нас обманула, никаких сокровищ, все вынесли подчистую! Хотя… тут могильная плита, почему-то сдвинута.

– Что там? – крикнул в проем Чейз.

– Минутку. И правда что-то блестит. Кубок. Сейчас посмотрю еще.

Разведчик не без труда сдвинул плиту, намереваясь обшарить все углы. Ему было невдомек, почему саркофаг был сдвинут и пуст.

Сзади мелькнула тень, воин испуганно обернулся, но никого не увидел. В этот самый момент он почувствовал чью-то крепкую хватку. Едва он успел сделать что-либо, как в его горло впились острейшие зубы. Он пытался что -то крикнуть, но нечто, напавшее на него, вцепилось так сильно, что он даже ничего не мог прохрипеть, не то что крикнуть. Кровь выходила из умирающего толчками, его руки могли лишь судорожно сжать трофейный кубок, который оказался лишь приманкой.

– Эй, ну ты что там затих? -крикнул один из воинов у входа. – Не дай боги узнаю, что ты чего-то припрятал, руки переломаю!

Ему ответом был лишь грохот и звяканье металла. Нетерпеливый воин, ринулся в проем.

– А ну я тебя сейч…

Те, кто стояли у входа, услышали звук разрываемых звеньев кольчуги и тихий всхлип. Оставшиеся трое у входа немедленно потянулись за мечами. Один из них кинул внутрь факел, чтобы попытаться разглядеть, что происходит внутри. Факел упал, подсвечивая тела их товарищей. Один из мародеров нервно застучал зубами, другой стал неистово молиться – но все они стали пятиться прочь от входа. Это же настроение передалось и прочим, но они хотя бы успели снять щиты с седельных крюков. Только один лишь Чейз сохранял самообладание – он деловито снял с петли топор, нахлобучил шлем, ожидая.

Хелдор спрыгнул вниз, пытаясь сгруппироваться. Однако сразу он понял, что летит прямо на воткнутую в землю алебарду. Он слегка отклонился, но алебарду все-таки задел, неуклюже взмахнув руками. Его приземление ознаменовала резкая боль в локте.

Потирая ушиб, он поднялся, взял в руки оружие и осмотрелся. Весьма безрадостный пейзаж. Камни, лава -куда ни глянь. Единственное куда, как ему казалось, можно было идти – едва заметная тропа… В обе стороны. Неизвестно кто ей пользовался, как давно и для каких целей, но она была прямая и могла задать хоть какое-то направление его поискам.

– И все же… Куда?

Два направления на выбор в данном случае были лучше, чем полная свобода действий. По обеим сторонам дороги были скалы, озера лавы, обрывы. А если начать чуть вглядываться, то станет понятно, что окрестности кишат местными обитателями – вот за валуном кто-то шевельнулся, он увидел лишь хвост, утыканный шипами. Вот еще одна тварь была почти над его головой – он воздел глаза, но услышал лишь шуршание твердой чешуи по камню. Сейчас местные чудища перестанут его опасаться, захотят его крови, соберутся в стаю, и…

Он почувствовал сильный укол в сердце, сжался, едва не выронив оружие, но боль отступила столь же поспешно, сколь резко и внезапно его атаковала.

После этого он увидел перед собой небольшую хрустальную сферу. Она медленно плыла в горячем воздухе. Он сделал шаг, другой – неизвестное явление стало отдаляться от него, приглашая гнаться за ним по тропе. Прыжком он оказался возле этого странного ориентира и кончиками пальцев прикоснулся к теплой сфере, отдавшейся в ушах тихим звоном. А перед глазами пронесся образ Альды – она смотрела на него широко распахнутыми глазами, полными ужаса.

Хелдор от удивления отшатнулся, но хрустальный шар словно настаивал, чтобы за ним следовали.

В этом месте если и было понятие времени, то весьма своеобразное. Солнца или луны со звездами тут не было, часов, хотя бы песочных, тоже не наблюдалось. Все, что оставалось ему – идти и идти вперед.

Когда Хелдору надоело считать собственные шаги, он стал ощущать на себе чьи-то взгляды. Все ближе начинал различать горящие красным, зловещим огнем глаза. Кто-то преследовал его, и не один. Это, несомненно, были демоны. Теперь глаза горели по обеим сторонам дороги. Те, кажется, сбились в стаю, и подобно волкам, гнали его, пока он не выбьется из сил.

Хелдор не мог точно знать, способен ли он уставать в потустороннем мире, но точно знал, что обнаглевшие демоны вполне могут его сожрать. Он ускорил шаг.

Тут слева от него, за камнями, послышались пищание и возня. Хелдор остановился, выставив на шум глефу. Из-за камня камнем вылетел мелкий имп, даже если бы он встал на задние копыта, то вряд ли достиг бы ему пояса, даже вместе с жалобно торчащими кверху рожками, словно у молодого козленка. Тот припал на передние когтистые лапы и рыкнул настолько грозно, как мог. Хелдора такая демонстрация мало впечатлила, и он четким движением разрубил презренного беса наискось. Кожа его была скользкой, гладкой, без каких-либо наростов, поэтому он ожидал подобного.

Те, кто следовали за ним обочиной, отпрянули назад, недовольно зарычав, едва Хелдор перешагнул через их распластанного мощным ударом товарища. Кажется, они проверяли его на прочность, боясь рисковать своим существованием. Интересно, подошлют ли кого-нибудь еще, или теперь набросятся всей стаей?

Хелдор шел дальше и, чтобы отвлечься от назойливого присутствия, вспоминал все, что когда-либо читал о демонах. Отметая все сказки и бредни точно можно было сказать лишь одно – у демонических существ весьма и весьма упорядоченная иерархия. Выходка с импом, брошенного на произвол судьбы, была тому подтверждением. Еще они чувствовали страх и безволие человека и, надо думать, могли воспринимать и прямо противоположные проявления.

Демоны все не решались что-либо предпринять, и он начал было скучать, как вдруг он в буквальном смысле напоролся на того, кто был посерьезней бесов, импов, чертей и некоторых демонов. Он ударился носком сапога о, как он сначала подумал, кусок каменной породы. Однако, каменюка вдруг зашевелилась, расправилась – стало ясно, что это чей-то хвост. Нечто не то дремало, не то ждало кого-то. Когда тварь взвилась, вскочив на все четыре лапы, Хелдор пошатнулся и едва не упал. Тварь прыгнула на него, но промахнулась. Теперь оно преградило ему путь, выжидая, когда Хелдор отвлечется или совершит ошибку. У него появилась возможность рассмотреть тварь.

Это была псина, размером со среднюю лошадь, но в ширину она была раза в два, а то и в три шире. Подтянутое, красное тело бугрилось от чудовищных мышц. Лапы были огромными и когтистыми. На мощной шее покоилась не очень крупная голова со скошенным лбом – это, видимо, говорило о глуповатости этого существа. В бестиарии оно так и называлось – canidae infernalis, гончая адская.

Хелдор ждал, когда эта тварь прыгнет, а демонов как ветром сдуло – гончей они явно побаивались. Либо те были выше по иерархии, либо они просто были вне их системы и в принципе могли попытаться сожрать кого угодно.

Гончая прыгнула, при этом растопырив лапы навстречу незваному гостю. Он словно этого и ждал – едва не попавшись, Хелдор в последний момент отскочил в сторону, подрубив ей правую лапу. Гончая завалилась вперед, глухо зарычав от боли, и Хелдор, улучив момент, запрыгнул ей на загривок. Тот был еще массивней, чем ему казалось – он словно сжал ногами лошадиный круп. Тварь взбрыкнула, Хелдор едва не перелетел через ее голову, однако сдавил ногами еще сильнее, ища опоры. Он пытался схватиться за нее руками, но у него не было ни мягкого загривка, ни гривы, ничего. Тогда он дернул ее за один из костяных наростов на шее. Та испуганно заметалась, но он продолжил дергать, заставляя ее двигать головой на толстой шее из стороны в стороны, после чего дернул ее вверх, заглянув ей прямо в маленькие красные глазенки

– Стой тварь! Замри!

Гончая задрожала всем телом не от злости, не то от страха, вдруг попыталась дернуться, но Хелдор был начеку – но перехватил глефу прямо под лезвие, чиркнул им прямо по тонкой шкуре, находившейся под наростом.

Постоянно ее в страхе держать было нельзя. Опытный демонолог давно бы нарисовал Руну Подчинения, или что-то подобное… Да где сыщешь сейчас такого человека? И есть ли вообще такие во всем Западном Эруане? Едва ли.

– Смотри! Смотри мне в глаза, животное! Он вновь задрал к верху ее голову, начав играть с ней в гляделки. – Я убивал и не таких как ты. Поняла меня? – Хелдор вновь попытался представить образ огромной уродливой туши волколака, которую он попирал сапогами. Все, естественно, было не так, но главное убедить в том гончую. Сработало. Псина начала жалобно скулить, дрожа всем телом.

– Кругом. – Спокойно произнес Хелдор. Гончая, словно заведенная, повиновалась. – А теперь вперед. Быстрее.

Тварь припадала на раненую лапу, но все равно она шла гораздо более споро, чем если бы он двигался пешком. Демоны, преследовавшие его, безнадежно отстали. Те, что имели неосторожность выскочить на тропу, мгновенно становились жертвой зубов гончей – теперь она в его подчинении, и будет убивать каждого, кто встанет на пути.

Хелдор прямо-таки ощущал восторг от того, что смог приструнить такую сильную и жестокую тварь. Огонек перед ним двигался все быстрее, задавая направление. Определенно, все было не столь безнадежно.

Альда стояла в полной растерянности. У нее была мысль воспользоваться неразберихой и вскочить на Сивку, но лошадь тоже билась в испуге, чувствуя опасность – могла бы и скинуть.

– Чейз… Можно твой фальшион? Я.… не могу просто так стоять, с пустыми руками.

– Ты даже знаешь, как он называется – неподдельно удивился тот. – Вот, возьми, мне с топором все равно сподручнее. У этого меча посеребренное навершие. Я не могу знать, что притаилось во тьме, но думаю, что серебро оно не любит – так что держи оружие перед собой, чтобы это отпугнуть.

На крики вернулись двое дозорных, теперь они поспешно надевали шлемы и обнажали оружие. Наконец нечто, убившее двоих человек, выскочило из своего убежища. Следующей жертвой стал воин, бестолково сунувший голову в проем, пытаясь высмотреть там противника. Он упал, заваливаясь назад, а из его черепа торчали чудовищного вида когти, которые вдруг снова втянулись в темноту. Остальные, кто стояли у проема, отпрянули назад и замерли, так сильно друг к другу прижавшись что им стало несподручно воспользоваться оружием. Они не решались ни отойти назад, ни броситься на явившуюся перед ними нежить.

Альда едва подавила вздох изумления. Хотя кожа существа была бледна и само тело выглядело сухим и изможденным, но это был Хелдор. Его видок дополнял прицепленный на руку нарукавник с когтями волколака – она помнила, что их положили вместе с ним. А еще красные глаза и отросшие клыки, как… Как… у вурдалака! Она поняла, что это было лишь его тело, но не душа… Либо Фиона все это время делала какой-то некромантский обряд, совсем отчаявшись, и надеясь вернуть Хелдора хотя бы в таком качестве, либо что-то шло не так. Теперь нежить, выглядевшая как ее погибший возлюбленный, решила воспользоваться заминкой и начала пить кровь третьего убитого.

– Идиоты! Соберитесь! Все ко мне! Нарежьте эту тварь на куски!

Те трое, что стояли поодаль, сохранили остатки самообладания и спокойно, двигаясь в ногу со своим командиром, двинулись навстречу угрозе. Те, кто стояли у склепа, видимо, лишились последних мозгов, и услышали только последнюю часть команды. Они втроем бросились на воскресшего из мертвых. У твари, вполне вероятно, не было мозгов, но вот проворства и живучести ей было не занимать. Удары, сыплющиеся на нее, мало впечатляли. Та просто, за несколько мгновений, даже не пытаясь увернуться, расправилась со всеми тремя. Это было похоже на кровавый фонтан – шлемы, кольчуги, выставленное для защиты оружие – не помогало абсолютно ничего.

Теперь то, что было Хелдором, стояло перед растерзанными трупами, и с этого чудовища стекала кровь. Когда Чейз и трое уцелевших приблизились, нежить намеревалась потрудиться и над этими трупами.

Трое щитоносцев сбились в подобие строя – они хотели отвлечь нежить, в то время, как командир своим топором сможет с ней разобраться. Однако эта тварь стала, кажется еще сильнее, и весь их план пошел наперекосяк. Когти на наруче насквозь пробили и щит, и кольчугу стоящему по центру бойцу. Мгновение – и та вцепилась в горло второго. Успев отпить живительной для нее крови, тварь увернулась от топора, но получила удар щитом под челюсть. Человек бы упал как подкошенный, но нежить лишь потеряла равновесие. Воин, развивая успех, ударил мечом, но лезвие попало между крепкими когтями на наруче и жалобно скрежетнуло. Тут же следующий удар пришелся безоружной рукой – но нежить была так сильна, что, видимо, мгновенно сломала последнему подчиненному Чейза шею. Тот, к чести его, даже не думал бежать, но успел в этот момент нанести удар топором. Вурдалак в последний момент дернулся, увернувшись, и лезвие оставило рану на ноге нежити. Запахло паленым мясом, серебряная окантовка смогла доставить сильную боль разгулявшейся нежити – оно, наконец почувствовав боль, взвизгнуло.

Следующий взмах.

– Не бойся, Альда, это не первый неупокоенный что мне встретился в жизни, мой топор сейчас тебе это докажет!

Оболочка Хелдора словно ослабела от раны, нанесенной серебром. Нежить медленно вставала – слишком медленно для того, чтобы среагировать на удар. Зловеще блеснула окантовка. Альда интуитивно, следуя своему безрассудному порыву, ударила Чейза по шлему. Она понимала, что после его удара зачарованным оружием от того, чтобы было Хелдором останутся лишь гнилые ошметки, а тогда шансов вернуть его к жизни будет и вовсе никаких.

Получив далеко не слабый удар по затылку, он согнулся едва ли не пополам, и развернулся, пытаясь понять, что произошло. Он увидел Альду с занесенным для второго удара фальшионом. Кажется, у него закружилась голова. Тот сел на землю, и дрожащей рукой поднял забрало.

– Альда, какого же…

Удар когтями пришелся чуть ниже основания черепа. Чейз умер мгновенно, остекленевшие глаза недоуменно смотрели на девушку. Когда бездыханное тело Чейза упало, она поняла, что это было ошибкой – то был не Хелдор… И для этого существа она была лишь сосудом с вожделенной кровью и вот уже сейчас он….

Восставший из мертвых не спешил на нее нападать – поводил носом и словно ее проигнорировал. Она поняла, что Фиона не просто так использовала для магического, безусловно, узора ее слезу. Это то, что должно было его остановить…Во время воскрешения. Для нежити больше теперь никого на поляне не существовало. Оно склонилось перед Чейзом, сильным рывком отодвинуло звенья кольчуги и начав жадно пить. Вблизи это выглядело еще более отвратительно, но она не могла отвести взгляда – ей казалось, что это длилось целую вечность.

Когда нежить поднялась с колен, Альда едва не воскликнула. Теперь это было не чудовище – кажется, крови было теперь достаточно, – демонический огонь в глазах потух, и клыков как не бывало. Он был бледен и изможден, но все же это был ее любимый.

– Хелдор? Хелдор, я знала, что ты вернешься! – она сделала шаг к Хелдору, но то смотрел на нее, не мигая. Она остановилась, едва не споткнувшись. Тот продолжал стоять, смотря куда-то вдаль. Обряд, задуманный Фионой, не удался, и произошло что-то страшное.

Нужно было срочно добраться до города и найти ее, но она не знала, что с ним делать. Нельзя было оставить стоять здесь столбом. В отчаянии он потянула Хелдорп за руку, тот послушно, словно кукла, стал переставлять ноги. Чтобы дойти так с ним до города не было и речи. Альда отвела его обратно в склеп, и отстегнула от его руки наруч с когтями, чтобы он точно не поранился… Прикоснувшись к нему, она поняла, что он был теплый, словно живой. Но на этом все сходство заканчивалось.

Альда двинулась к лошадям, оставшимся на привязи, успокоила Сивку, собираясь отправиться в путь – Хелдор так и стоит столбом, маяча в проходе склепа. Мало того, что его заметят – он мог и замёрзнуть. Едва сдерживая жалость вперемешку с внезапно появившимся отвращением, она вернулась и помогла ему сесть – теперь он сидел в углу склепа, поджав ноги. Подумав, она, сдерживая рвотные позывы, сняла с Чеза его роскошный плащ, укрыв им Хелдора… Или то, что от него осталось. Решив, что она сделала все, что могла, она бросилась в город, за Фионой. Уже темнело, кто бы ее еще пропустил…

Когда из-за поворота показался город – огоньки факелов на стенах, темная громада крепостных стен, она погнала лошадь во весь опор. Отблески огня позволили увидеть арбалетчиков на стенах, что вяло ее окликнули, но на одинокую фигурку верхового они особо не среагировали, полагая, что разберутся воротах.

Двое дружинников споро преградили дорогу, скрестив копья. Альда дернула лошадь за уздечку, та заржала и едва не сбросила ее с седла. Дружинники отпрянули, избежав молотящих воздух копыт.

– Эй, дамочка, что за спешка? А поговорить? – басовито заворковал детина в сервельере, осторожно погладив лошадь.

– Так вроде бы знакомая кобылка… Давно ее не видал… – задумчиво сказал второй.

–Ты сейчас о ком?

– Фиона! – криком закричала Альда, прервав веселый гогот – Фиона из дружины мне нужна, сейчас!

Часовые опешили от такого напора – и решили больше не допрашивать ее.

– Проходи внутрь, дорогу знаешь? – в свете факела стражник увидел, что ее глаза мокро блестят в наступивших сумерках- слушай, ты того, прости, если обидели— добавил он во след.

За воротами ее вызвался проводить болтливый дружинник по имени Иверень – он взял взмыленную лошадь под уздцы и уверенно вел к Цитадели, обходя все еще слоняющихся в темноте горожан и рабочих – закрывались ставни, гасился лишний свет, складывался инструмент – все спешили по домам.

 Дойдя до ворот Цитадели она узнала, что этот парень уже месяц как десятник, с «той самой заварушки», что он отлично знает Фиону, а еще лучше знал Хелдора, что мол это его своевременные наставления и увещевания (будем честны: поддевки и подначки) сделали из него старшего дружинника, а там уже и десятника.

– Значит ты был его другом? -немного невпопад спросила Альда.

– Да, может не самым близким…

– Пожалуйста, скажи мне, где здесь найти Фиону, а сам сходи к Адель. Дело связано с Хел…

– ХЕЛДОРОМ?! – Иверень удивленно отпустил уздечку лошади

– Тихо, тихо…, – она достала из седельной сумки наруч Хелдора. Иверень с каким-то странным трепетом схватил его и пулей бросился к дому магессы.

… Фиона, услышав о произошедшем, позвала остальных бойцов бывшего Ордена – Ивви даже споро сбегал за Лексом и тот, спросив разрешения у графа, поспешил собираться.

Вся ватага отправилась бегом к конюшням, и туда Иверень уже подошел с Адель. Девушка начала что-то говорить Фионе и Адель, пока они седлали скакунов, но ее остановили:

– Альда, поехали, расскажешь по дороге. Не здесь – протараторила Фиона, нетерпеливо ударив коня древком копья. Лекс, Фальд, Ивви, Белка и Норка потянулись за ними, за ними, чуть менее расторопно совладав со своей лошадкой, поспешила Адель. Иверень возмущенно крикнул, поняв, что забыл снарядить лошадь для себя:

– Эй, возьмите меня! Возьмите меня с собой что бы там ни случилось!

Ивви придержал коня, смерив того подозрительным взглядом.

– Запрыгивай – если не станешь молоть языком чего лишнего – мрачно процедил Ивви, освобождая одно стремя, чтобы тот мог запрыгнуть. Не то чтобы он считал это необходим, но он понимал, что останься он тут один – раструбит об их поспешной отлучке на весь город.

– А ну, держись за седло, а не за меня! – цыкнул Ивви, трогаясь с места. Еще меня мужики за талию не хватали. Иверень цепко уцепился за седло, потому что всадник поспешил догнать своих товарищей.

… Когда кавалькада въехала в лес, и тропа стала уже, Альда заговорила:

– Хелдор ожил… Он… через некоторое время стал почти прежним, но… он не в себе. Фиона нахмурилась.

– Значит, я где-то ошиблась в расчетах…

– Не кори себя – сказала вдруг Адель – то, что ты попыталась сделать… Боги, да где такое было видано! Я не бы не решилась. Некромантия, наложение эмпатии и конструкт портала с отложенным триггером ведущий на… На от свет, уму непостижимо! – Вояки ее наверняка поняли не вполне, но эмоции были искренни и неподдельны. И даже не потому, что за такое меня бы выгнали из гильдии.

–О, Фиона воскресила Хелдора? – беспечно повторил Иверень – Так она некромантша, а я и не зн…

Верховые резко остановились – Ивви, развернувшись, схватил его за ворот котты, прочие же ухватились за клинки. Никто из братьев по оружию толком не понимал, что происходит, но было ясно, что следует болтать поменьше и не мешать тем, кто в этом мог разобраться.

– Я надеюсь тебе не придется укорачивать язык, раз ты за нами увязался, ведь так? – сказал Ивви.

– А то чик по горлу и в колодец – пожал плечами Фальд.

– Ккк-акой кколодец? – Иверень не на шутку испугался.

– Выроем специально для тебя – заявил Лекс. Мы знаем, что ты не желаешь никому зла, но твоя болтовня можешь привести к совершенно неожиданным последствиям!

Иверень на полном серьезе кивнул – он действительно не всегда знал, когда нужно остановиться. Когда они добрались до места – лошади испуганно заржали. Восемь трупов у входа в склеп в самом неприглядном виде.

– Я думала они убегут – устало сказала Фиона. – хватило бы даже крови одного человека. Воительница, раскаиваясь, закрыла глаза тем, кому это было возможно.

– Там еще двое – сокрушенно произнесла Альда.

– Мне нужно посмотреть, что с Хелдором. Похоже, это та цена, которую мы вынуждены заплатить за его возвращение. Надеюсь это не будет напрасно.

– По мне так хорошо, что не убежали – рассказали бы о произошедшем. – прагматично сказала Адель. -И так слухи дойдут, и до столицы тоже, но не о том, что произошло на самом деле. Пойдем, я помогу тебе.

– Он должен был почти сразу вернуться в свое тело, но… кажется кто-то его задержал. – С этими словамиФиона зашла в склеп следом за Адель, пропуская перед этим Фальда и Лекса, которые подмышки волокли погибших. Один из них выглядел так, словно его кровь выпили до последней капли.

Иверень стоял поодаль, ни жив, ни мертв. Он уже пожалел, что связался с этими вояками. Он боялся, что его все-таки убьют, и присовокупят к этим бедолагам, которых сейчас стаскивали к опушке – наверное, прикопают, насколько смогут, и забросают ветвями. Он даже не представлял, к чему приведет их первое знакомство, еще той весной, на воротах…

Хелдор сидел в той же позе, что и был оставлен, закутанный плащом. Адель играючи подвесила в воздух небольшой магический огонь, а Фиона заглянула Хелдору в глаза. Она что-то шептала, всматриваясь в самую глубину – после чего отпрянула назад.

– Он уже… Не там, где должен быть…

– То есть? – Уточнила Адель.

– Если посмотришь в зрачки, то увидишь

– Отблески пламени… Он решил уйти с того света сам, и каким-то образом попал в Преисподнюю и блуждает там. Интересно…

–Интересно?! – Возмущенно пискнула Альда.

–Отринув эмоций – мы сталкиваемся с чем-то невероятным. Человек возвращается, знаешь ли, с того света, и использует при этом свои знания и навыки, полученные при жизни. Это ведь просто… Невероятно!

–Не забудь об этом написать манускрипт – нервно пошутила Фиона.

 Альда застучала зубами – от страха или холода, совершенно не представляя, как могла бы ему помочь.

– К счастью или сожалению он перечитал у меня много книг, и пытался воспользоваться тем, что запомнил – Клади его на спину – сказала Адель. – Попробуем, быть может, сделать несколько рисунков прямо на его теле, что его получилось вывести сюда, к нам?

– Я думала об этом. Спасибо, что пошла с нами, Адель – без твоих сил мне точно не обойтись. Мы обязательно его вытащим оттуда – уверенно сказал Фиона Альде, видя, что та готова разрыдаться от бессилия. Девушка через силу улыбнулась, кивнув.

Огонек, что вел Хелдора через ужасы Преисподней, стал светиться ярче, переливаясь всеми цветами радуги с какими сердитым звоном. Он мгновенно воспрял духом и наподдал гончей, чтобы та шла быстрее, словно чувствуя, что был близок к цели.

После череды скал и обрывов тропа сделала резкий поворот. Блуждающий огонек повернул, следуя ему, Хелдор вдруг увидел портал – и если он не мог еще видеть, что за ним, то сам его вид напоминал тот же, что и был в Чертоге… Над ним, сердито дребезжа, висел огонек, давая знать, что он у цели. Один и тот же человек пытался его вернуть назад! Гончая подбежала ближе, но тут он заметил, что не все так просто – дверь в мир живых привлекла внимание целой толпы демонов – тех была сотня, не меньше, и они, кажется, все прибывали. Некто огромный, в доспехах, усеянных шипами, и настолько неподъемных, что они придавили бы своим весом любого смертного воина. В одной руке он держал огромный меч, утвердив его в каменистую почву, а в другой он держал плеть, которой без устали щелкал над рогами, клешнями и жвалами чудовищ, гоня их вперед.

Хелдор подумал, что те по его душу, да не тут-то было – они пытались сунуться в портал, в мир живых, где могли бы вдоволь нарезвиться… Либо они трусили, либо портал мог пропустить только его, но проверять этого не хотелось.Он крикнул, отвлекая внимание жителей Преисподней на себя. Рога, копыта, когти, зубы и шипы, все обернулось против него, в замешательстве. Кого они боялись больше – его или гончей?

Тот, кто повелевал ими, продолжил бить кнутом, но уже не в воздухе, а, судя по воплям и стенаниям, уже по крепким чешуйчатым спинам. Они медленно наступали, решив сначала заняться им.

– Ату! Вперед! – Воин ударил гончую пятками. Та не стала бездумно ломиться вперед, она обтекала набегающих демонов, то и дело вцепляясь клыками в одного из зазевавшихся. Хелдор не отставал от своей питомицы – хоть с нее он глефой мог исключительно колоть, но ему удавалось это неплохо. Нанося удары левой рукой, он то колол в стыки роговых панцирей, то целился в глаза. Глефа мелькала в его руках из верхнего положение в нижнее, разя противников. Если гончая хоть несколько мгновений стояла на месте, он прихватывал глефу и правой рукой, нанося рубящие и режущие удары.

Это был дуэт двух существ, которые очень хорошо могли убивать. В том момент они были единым целым. Гончая металась зигзагами, то пробегая вперед, то отскакивая назад и в сторону – она уверенно двигалась к цели, понимая, что нужно его хозяину.

«Кажется, чем-то таким Хуунре и должен заниматься – крушить демонов, чертей, импов и прочую мерзость» – Подумал Хелдор, чувствуя, что он с каждым ударом становился словно сильнее и проворнее.

Несколько минут, и на пути Хелдора стоял только тот самый здоровенный демон. Тот взмахнул мечом, целясь в него – воин ловко соскользнул с шеи гончей и ткнул уже дымящейся от крови демонов глефой тому в ногу. Гончая развернулась, прикрывая спину Хелдору – всяческих демонов и бесов они все же оставили за собой немало, и они могли трусливо ударить его в спину.

Огромный демон словно не почувствовал боли, обрушив на Хелдора еще и кнут. Портал был уже в пяти шагах, стоило лишь подгадать момент. Крепкий гибкий кнут, усеянный колючками, обвился вокруг ратовища его оружия. Молодой воин резко дернул их на себя, демон немного провалился вперед – этого было достаточно. Хелдор ткнул противника в грудь, лезвие вошло примерно на треть. «Пора, подумал он, проскакивая сбоку от огромного демона, пытающегося вытащить оружие из груди. Неожиданно тот резко взмахнул почти двухметровым хвостом – его словно оглушило двуручной булавой. Иглы на хвосте больно хлестнули и воин упал, растянувшись на земле – демон поднял его за шкирку, как нашкодившего котенка, и повернул к себе.

Хелдор чувствовал, как его ноги беспомощно болтались над землей, он не мог сделать ровным счетом ничего. Повелитель демонов, кто бы он ни был, понимал это и наслаждался моментом.

– Хуун’ре… В наших владениях… Как все будет просто… И хватило ума тебе, пережившему тысячи битв, спустится в это место без рати паладинов?

Хелдор, злобно сопя, посмотрел вслед гончей, которая гоняла демонов, топча их лапами и рвя зубами.

– Даже не думай – разгадал демон его мысли, ударив его по лицу – когти мазнули по лбу, левому веку, носу и правой щеке, после чего глаза стала заливать кровь.– Твоя собачонка мне на один зуб. – Ладно, рад бы еще поиграться с тобой, но, пожалуй, удавлю тебя, пока ты не вошел в полную силу. А черепом твоим я подопру свое кресло – также, как ты сделал с моим старшим братом…

-Братом? – Собрав волю в кулак, спросил Хелдор – Кто-то… Кто-то поимел такую образину, как твоя мать, дважды?!

Демон, зарычав, занес лапу с когтями для последнего удара. В этот момент хрустальный шар, висевший над порталом, возник перед глазами Повелителя демоном, начав шипеть и сыпать искрами. Тот, злобно выдохнув, схватил сферу в ладонь и с силой сжал. Послышался звон бьющегося хрусталя, осколки впились в мозолистую красную ладонь, и незадачливый богоборец вдруг завыл от боли, отпустив Хелдора на землю. Не теряя ни мгновения, молодой воин не вбежал – влетел в портал головой вперед, после чего тот с хлопком закрылся. Что происходило за его спиной дальше – неизвестно даже богам.

Хелдор словно оказался один, в бездонной темноте, не понимая даже, где верх, а где низ. Он не мог ни вздохнуть, ни закричать, чернота залила ему рот и ноздри, проникла в уши. Все, что он чувствовал – пульсирующую боль на своем лице. А еще образ бледной, белокурой девушки возник перед ним на мгновение, после чего его словно сдуло ветром.

Резкая белая вспышка, и Хелдор лежит на холодном полу. Над ним склонились Фиона и Адель. Он резко поднялся, закружилась голова, словно его мысли пытались привести себя в порядок, а кровь из отметин полилась по лицу. Фиона сунула ему какую-то чистую тряпицу, и он машинально приложил ее к лицу.

– Иииих… хааа…. – Вдруг Хелдор вспомнил, как дышать – Уф… – Он встал и покачиваясь, вышел из склепа, под испуганные, но радостные взгляды Фионы и Адель. Получилось! Кто-то еще был в полумраке, но он ту девушку не признал. Может быть… Да, у Адель была служанка, правильно?

Было темно, но даже лунный свет, кажется, резал ему глаза. В этот момент к нему побежали его братья по оружию и, отчего-то с ними был Иверень. Он отнял тряпицу от лица, заторможено смотря по сторонам, называя каждого по имени, словно здороваясь или вспоминая. Все стояли недалеко от него, терли глаза, поминали богов, не понимая, могло ли это быть правдой, или то был магический морок. Хелдор осмотрел себя с ног до головы, накинул на себя чей-то плащ, который он машинально схватил, и тут же понял, насколько ему холодно.

Самой храброй оказался белокурая девушка, она повисла у него на шее, с жаром поцеловав. Ответом ей были только холодные сжатые губы.

–Альда? Альда. Что-то знакомое. – Девушка отпрянула назад, не веря в произошедшее.

– Мы… Мы с тобой…

– Хелдор?

– Да, мы были с тобой близки, так ведь?

– Милый?

– Да, точно, несколько раз. Было… – Хелдор вспоминал, подбирал слова – Было приятно, вот.

Братья по оружию стояли в смятении – хотелось и посмеяться от его странной, но в то же время холодной прямолинейности, и посочувствовать… Да и тут бы кричать на весь свет от радости.

Ивви, подошел поближе с факелом, чтобы Хелдор мог девушку получше рассмотреть, буркнув остальным что «так мозги быстрее проветрятся» Хелдор взял Альду за руку, все замерли, не дыша.

– Мое кольцо… Я помню… Больно кололо меня в руку, потом я… Умер? Ты сохранила его? Спасибо. – Восставший из мертвых протянул правую ладонь, как бы прося ее вернуть украшение.

Фиона, стоявшая теперь позади, тихонько ей кивнула, она отдала кольцо ему. Он поднес его к глазам, тут же поняв, что кровь из раны все еще сочится, заливая их. Альда смахнула их тряпицей, аккуратно, подойдя ближе, дуя на набухающие рубцы.

– Одуванчик… Ты звал меня Одуванчиком… Помнишь.

– Одуванчик… Помню…

Альда улыбнулась, но слишком поспешно:

– Одува́нчик, гммм… Tarаxacum. Многолетнее, травянистое растение. Ты не растение. Ты девушка. Непонимающе сказал Хелдор. Девушка картинно закатила глаза на его шутку… Нет, не шутку. Он был серьезен, и правда не понимал ее.

Девушка отпрянула, словно ей залепили пощёчину.

– Альда, нам всем надо набраться терпения. Мы не знаем, через что прошел Хелдор.– начала успокаивать ее Фиона.

– В конце концов, он первый человек за боги знает сколько лет, что сходил за Грань и через пару месяцев вернулся обратно – строго сказала Адель – как от него вообще можно что-то требовать? – последняя фраза, кажется, адресовалась Альде.

– Человеческие чувства и эмоции – это на самом деле очень сложно. Ему надо привыкнуть… – Добавила воительница, устало опираясь на копье, что до этого было у входа в склеп.

Вдруг в темноте послышалось приветливое ржание. Хелдор насторожился, оглядываясь по сторонам.

– Лошадки?

– Лошадки! – Решительно ему ответили друзья почти хором.

–Ивви, дай … Дай огонь – он забрал у своего товарища факел, пойдя на звук.

Он быстрыми шагами пошел к опушке, остальные в растерянности двинулись за ним. Он был так одержим чем-то, что ясно только ему, что не заметил, как с его плеч свалился чужой плащ и едва не опутал ему ноги. Ржание повторилось, а потом и фырканье.

– СИВКА!!! – чуть хрипло крикнул Хелдор – Он подбежал к серой с яблоками кобыле, поцеловав ее в морду и лихорадочно гладя ее по гриве. Та, признав хозяина, положила голову ему на плечо. – Моя ты девочка, моя ты радость! Как ты без меня тут была? Чу! Хочешь яблочко? Или сухарик? Сейчас посмотрим, что у тебя с собой!

Губы Альды задрожали. Она поднесла руки к лицу, пытаясь сдержать слезы, но в том уже не было смысла – она зарыдала, а скорее закричала маленьким раненым зверьком и скрылась в темноте.

Глава 3

Глава 3

Об ордене Тайных Лучников до людей обычно доходили лишь неправдоподобные слухи – и немудрено. Никого из них еще не удавалось поймать. Впрочем, Рен мог имел все шансы стать первым… В этом замке хранилось самое настоящее сокровище – Глаз Арн-дейла. Обработанный алмаз размером с кулак – вещь столь ценная, сколь редкая, ведь создал его ювелир еще до усобицы, а потом его инструменты и знания канули в небытие.

 Драгоценный камень, на стоимость которого, пожалуй, можно было бы отстроить немалую часть Пустоши, теперь лежал в его поясной сумке, однако оттого ему вряд ли можно было бы позавидовать – стражники гнались за ним по пятам.

Либо информаторы мало сами мало что знали, либо его подставили Старшие, завидовавшие его успехам… Но чтобы стать главой Ордена мало быть хорошим лучником, надо было уметь плести интриги и, что более важно – уметь из них выпутываться.

Патрули, многочисленный гарнизон, разъезды егерей – создавалось впечатление, что его ждали – либо ждали приезда кого-то важного. Как будто этого мало – резная шкатулка, отделанная костью давно вымершего индрика, оказалась с сюрпризом – едва он забрал алмаз, как вдруг что-то зашипело, грохнуло – и весь замок поднялся на уши. Может, кто из колдунов Теодорика постарался, или так оно было при прежнем хозяине – как знать.

Бесполезные бумаги скомканы и выброшены. Все же, от него решили избавиться. План замка оказался фальшивкой, кому-то он точно дорогу перешел. Рен надеялся добраться до ворот или до одной из боковых пристроек, но оказалось, что коридор вел в казематы, из которых черного хода не было. Как глупого кролика заманили в ловушку. Рен сумел спрятаться в одном захламленном помещении. Группа стражников, преследовавшая его, теперь заглядывала в каждое помещение и переворачивали там все вверх дном. Делать нечего, надо драться. В этой комнатенке не было даже окна, чтобы попытаться сбежать. Очевидно, что он был в самом центре разворошенного улья.

Рен снял лук, одним мгновением накинул тетиву, и вот в его руках тисовое чудовище, усиленное костяными накладками. Из такого лука можно было вполне пробить рыцарский нагрудник, если в упор, да знать под каким углом да какой стрелой. Открыв провощенный колчан, он стал судорожно перебирать оперение. Впрочем, вряд ли по его душу явились бы латники, так что стрелять можно, не выискивая прорехи и ремешки брони. Лучник достал десять стрел и, держа их в руке, переместился подальше от двери. Прикинул, что та неплохо простреливается и не будет мешать, когда ее откроют. Стрелы были воткнуты прямо в пол – гнилая доска, или просто глина, поди в темноте разбери, а одна – на тетиве.

Грохот в соседней комнате стих, послышались шаги. Рен натянул тетиву. Сосредоточиться. Стрелять очень быстро. Нужно стрелять очень быстро. Чья-то голова появилась в решетчатом окошке двери. Щелчок – и тот пропал из поля зрения – стрела прошла сквозь прутья, и воткнулась тому точнехонько под шапель. Секундное замешательство, и он услышал разъяренные крики. Остальные стражники распахнули дверь и гурьбой ворвались в проем, с мечами и топорами наготове. Он был готов —почти не дышал, сердце стало биться реже, а враги его тоже теперь словно продирались через тягучую патоку. Рен видел, как они, спотыкаясь и мешая друг другу, ломились в проем. Раз – и вырвавшийся вперед получает стрелу между глаз. Он безвольно завалился назад, на своих товарищей. Вторая стрела, третья, четвертая – противники падают навзничь, мешая тем, кто пытался добраться до него. Двое из них споткнулись – а значит были все равно что мертвы. Еще двое были уже в двух шагах от него, и дружно взмахнули топорами – но тоже получили по стреле.

…Время побежало с прежней быстротой, сердце забилось с новой силой, разгоняя кровь по венам. Ценой такому фокусу была страшная боль в висках, Рен едва не упал, но вовремя оперся на свой лук.

Что ж, эти были мертвы, но на ушах стоял весь замок. Минут десять -двадцать и сюда догадается спуститься еще кто-нибудь. Хоть он и был хорошим стрелком, но держать тут оборону от целого замка было самоубийством. Он наскоро собрал стрелы, но часть из них, увы, сломались. Теперь Рен думал, как поступить, держа лук наготове.

Тут он услышал дальше по коридору шум, и его осенило. Заключенные гремели цепями, мисками, пытаясь дознаться, что творилось в замке. Если бы он их освободил, то тут началась бы такая заварушка, что он бы точно успел ускользнуть. Да и надо было дать бедолагам шанс поквитаться за свой провал – говорят, замок взяли с налету, буквально застав всех воинов в постелях. Солдат Гроздинского гарнизона в лучшем случае ждала каменоломня или невольничий рынок в южном порту. Решено – он взял топор одного из убитых, подбежал к ближайшей двери и сбил тяжелый навесной замок. Оттуда вышло десятка полтора немытых и изнуренных нахождением в неволе людей. Он пошел дальше, сбивая замки с дверей. Глаза бледных заключенных горели решимостью —в плену они были относительно недавно, и хорошо помнили, что были бойцами Ястреба – они совершенно интуитивно сбивались в отряды, подбирали все, что могло сойти за оружие, даже проржавевшие цепи. Они были готовы драться и вернуть свою честь.

Узников набралось не меньше сотни – бывшие десятники повели их наверх, к смерти или свободе – быстро, решительно, словно они знали, что кто-нибудь придет и освободит их. Некоторые хлопали нежданного освободителя по плечу – скупо выражая свою благодарность. На его черные суконные одежды, плащ, скрывавший лицо, огромный лук – смотрели с плохо скрытым удивлением.

«Надеюсь, что они приняли меня за «своего» лазутчика – узнай они, что в сумке и зачем я тут оказался – могли бы меня и прибить, подумалось Рену.

Когда освобождённые прошли вперед, он двинулся следом, с луком наготове. Стрел в колчане было немало, и, возможно, он сможет помочь. Судя по всему, освобожденные дружно двинулись к оружейной, находящейся неподалеку от ворот. Они гурьбой наваливались на одиноких часовых и маленькие группы патрульных – вырывали оружие из еще теплых рук. Наконец он услышал в начале дружно движущейся колонны крики часовых возле арсенала, один из них успел дунуть в рожок. Дверь в оружейную была выломана, и счет пошел на мгновения. Скоро гарнизон поймет, с кем имеет дело, и соберется в несколько отрядов, чтобы противостоять угрозе более серьезной, чем одинокий воришка с луком. Те заключенные, что успели прихватить оружие, прикрывали товарищей, пока те вооружались. Все больше и больше бывших кнехтов выходило со щитами, мечами, копьями. Кто-то на ходу нахлобучивал шлем, и большинство надели стеганки и кольчуги. Выучку под замком не просидишь, что ни говори.

Гурьба освобожденных двинулась дальше, к надвратной башне, но никого по дороге они не встречали. По всей видимости, комендант стянул все силы ближе к воротам, рассчитывая, что узники отправятся именно туда. Сейчас они были на крытой галерее замка с узкими бойницами.

Из-за спин Рен видел плохо, но судя по тому, как его нежданные союзники загомонили – впереди показался враг. Он чуть прижался к стене, и краешком увидел выставленные впереди павезы, и полностью снаряженных бойцов – за беглецов взялись всерьез. Рен, чтобы дать некоторый шанс проломить столь серьезный строй, протиснулся чуть вперед и буквально за минуту сделал просеку в строю противника – каждая стрела находила цель, а бойцы с павезами падали на холодную каменную кладку. После этого воодушевленные узники бросились вперед, развивая успех – их противники едва успевали латать бреши в своем ряду. Рен снова вернулся в тыл, держа лук наготове, изредка стреляя, коли представлялась возможность.

Вероятно, к обороняющим надвратные ворота приходила помощь, и ворота держать удавалось. Павшие с обеих сторон устроили буквально завал из тел, и узникам было тяжело двигаться вперед -теперь они подобрали копья у павших воинов Теодорика и пытались хотя бы достать противника на расстоянии. Если было возможно, то убитых Стюрангардцев – живых ли, раненых, перекидывали через парапет. Тем не менее, они шаг за шагом двигались к своей цели, защитников прижало к стене, те пытались просочиться через узкую дверцу назад, в башню – а там, где толчея – там и паника. Еще немного, и заключенные ворвутся внутрь, повернут механизм и спокойно уйдут через ворота —хоть к тому времени их и осталось меньше половины.

Рен услышал топот позади, и обернулся – прибыло подкрепление, с другой стороны. Освобожденные были так увлечены боем, что, казалось, это не слышали. Лучник успел застрелить одного, второго – но тех было едва ли меньше, чем узников, и они бежали вперед, набирая скорость и выставив перед собой копья и алебарды.

– Сзади! – заорал Рен, а сам, не будь дураком, закинул лук за спину и подтянулся, рывком оказавшись на покатой крыше. Пока он думал, как теперь отсюда выбираться, прямо у себя под ногами, он слышал полные отчаяния и ужаса вопли – кажется, защитники ворот воспряли духом и пошли в контратаку. Теперь измученным воинам Ястреба, если они и смогли выдержать напор, придется сражаться на два фронта.

Звуки битвы, резавшие и слух, и совесть, стихли очень быстро. «Я ничем, совершенно ничем не мог им помочь» – убеждал себя Рен, разматывая веревку. Его маневр не мог заметить только слепой, и теперь снизу стучали копьями по крыше и балкам, принуждая его «спуститься, а не лазать по крыше, как драная кошка»

Рен смог кое-как привязать веревку к стрехе и, набравшись смелости, спрыгнул вниз, быстро миновав уровень бойниц. Веревка рванула по перчаткам, но он держал ее крепко. Теперь он стал быстро перебирать ногами, спускаясь по стене, веревку и стал спускаться вниз. Когда до земли осталось не более четырех метров, он увидел наверху бородатое ухмыляющееся лицо – Рен замер на мгновение, и поторопился оказаться на земле. Стражник рубанул веревку, и Рен грохнулся аккурат на высоту своего роста. Не смертельно, но довольно-таки больно.

Потирая ушибленный локоть, Рен продолжил бежать прочь от замка. Он успел взять неплохой темп, и уже только буквально на границе слышимости до него донесся звук поднимаемой решетки.

Рен немного сбавил темп, теперь он шел быстрым шагом, пытаясь восстановить дыхание. Смерть немного разжала хватку.

 Так он шел не меньше получаса и предположил, что оторвался он преследователей. Можно было и сделать привал. Лук Рен положил перед собой, колчан он расположил так, что даже сидя можно было бы довольно быстро вытащить стрелу, затем снял со спины небольшой вещевой мешок, чтобы хоть немного подкрепиться. Добравших до сухарей и куска сыра, он стал прикидывать, куда его занесло, и не надо ли изменить маршрут.

В Гильдию, которая была на территории все еще непокоренной части Грозда, и тут дорога ему была заказана по двум причинам – ему пришлось бы преодолеть один-два дневных перехода по местности небогатой лесами, но занятой врагом. И так там был немалый шанс нарваться на мародеров, так еще его и нарочно станут искать – особенно когда станет ясно, какая ценная вещь пропала. Вторая причина и вовсе лишала смысла возвращения в Гильдию – если недоброжелатели так грязно и подло его подставили, то там, стоит ему отдать такой дорогой трофей – либо отравят, либо просто прирежут в застенках.

Собственно, как он и предположил, побежал он в верном направлении – на восток, в сторону Арн-Дейла. Там вряд ли возникнут проблемы, он сможет там почти без приключений добраться до столицы и продать алмаз, да и зажить припеваючи, даже если его примут у него за десятую часть его реальной стоимости – Рен был не очень требователен к комфорту.

Лучник достал из котомки кусок копченого и неплохо приправленного мяса, но прежде чем полакомиться им, он решил проверить свою обувь – кажется, он немного сбил ноги. Сапоги отставил в сторону и размотал левую портянку – в одних шоссах он бы сбил ноги намного сильнее, но что творилось под тканью он точно сказать не мог, но вроде просто немного стерлась пятка – бывало и хуже. С правой ногой, кажется, было худо – через сукно немного проступила кровь —он обо что-то сильно ударился, пока убегал от преследователей или в замке, или уже покинув его. А может, и не один раз. Давая ногам хоть какое-то подобие отдыха, он решил, не надевая сапог, воздать должное копченому мясу. Однако стоило ему откусить кусочек, как он услышал лай собак.

Костеря себя за неосмотрительность, он подхватил оружие, котомку, закинув туда остатки своего ужина. Рен хотел надеть сапоги, но гончие были уже близко. Кажется, псины подали голос, когда след стал наиболее явным. Затем припустил по дороге, постоянно чувствуя, как натыкается на камушки, шишки, комья снега, смешанные с грязью – все, что могло попасть под ногу на грунтовой дороге. Кто бы мог подумать, что преследователи так быстро вызовут егерей с их псинами, они не должны были находиться так близко от замка – но, видимо, Рен что-то в егерской службе не разумел.

Бежать в шоссах было немногим лучше, чем бежать босым, тем более, что было сыро. Егеря, естественно, были в сапогах, и их тянули за собой собаки что тоже прибавляло им скорости. Пришло время вновь воспользоваться одним из фокусов.

«Я ничто. Меня нет» – прошептал Рен и глубоко вздохнул. Преследующим показалось, что он вдруг просто исчез – или куда-то телепортировался – собаки перестали натягивать поводки, начав рассеянно водить носами по воздуху и по земле. Егеря растерянно переговаривались, вглядываясь в ночной лес – он мог довольно легко спрятаться, но все равно – почему же собаки потеряли его? В этот момент их нагнал десяток запыхавшихся стражников, отправившихся в погоню: шлемы и щиты они оставили, но кольчуги все еще были на них. Теперь их собралось два десятка человек и девять собак – серьезный поисковый отряд. Однако, их количество мало что решало, потому что вор просто-напросто растворился во тьме. Они двинулись вперед – медленно, то и дело подозрительно осматриваясь, пока собаки все-таки снова не взяли след. Выходит, он так и бежал по дороге, что было очень странно. Не пытаясь вдуматься в эту чертовщину, егеря подумали, да и отпустили пятерых собак – четырех самых шустрых гончих и одного мастифа, который мог заломать медведя, не то что какого-то воришку. За гончими здоровяк едва поспевал, но уж если он догонит беглеца – тому не выбраться.

… Чтобы провернуть такое, Рену следовало перестать мыслить – или даже существовать. Он начал бежать быстрее, словно слившись с прокладным ночным ветром воедино. Рен воздвиг барьер от мыслей, просящихся в голову – и так бежал, бежал. Однако так долго скрываться от самого себя непросто- да и опасно. Как только поток мыслей ворвался в его голову, с него словно спала пелена – он не узнавал окружающую местность, но, по крайней мере, он не свернул в таком состоянии с дороги. Он двинулся дальше, но после такой пробежки мышцы изрядно болели. Через несколько минут он с удивлением услышал лай, но тут же понял, что он не столь многоголосый, и погоня приближается быстрее. Значит, Егеря спустили собак с поводков. Он сошел с дороги, выбрав неплохую позицию для встречи гончих – он взобрался на огромный пень-выворотень – под таким наверняка какая-нибудь средних размеров зверюга могла бы устроить нору.

Псы выбежали из-за поворота и мгновенно определили, где он, сходу бросившись на него. Первая стрела уже была на тетиве. «Щелк!» – самую резвую гончую отбросило назад, и она упала под ноги своим товаркам. «Щелк!» – падает вторая, что перепрыгивала лежащее у ее лап тело. Третья одним прыжком оказалась возле него – они было гораздо проворнее людей – он выстрелил ей точно в пасть. В этот момент четвертая гончая, разминувшись с выпущенной стрелой, вскочила на пень и ухватила его за плащ, потянув вниз. Рен, не ожидая такой прыти, упал навзничь. Псина целилась ему в пах, бросившись еще раз, но Рен отшатнулся, и та схватила его за поясную сумку, в которой был алмаз. От нее оторвался изрядный кусок кожи, и алмаз укатился под выворотень. Рен ударил псину луком, словно посохом, в район горла – та согнулась, стараясь отдышаться. Пока та приходила в себя, беглец выхватил короткий меч, и быстрым молниеносным ударом ткнул ее в нос, едва ли серьезно его задев, после чего, вскочив на ноги сделав короткий замах, ударив по голове. Сталь ударила по кости, прорубив шкуру, собака завизжала от боли.

Во время этой заминки к нему подскочил мастиф. Рен пожалел о том, что он не пристрелил его первым – считая его слишком неуклюжим для серьезного противника. Тот вцепился в его правую руку, и только невероятная сила воли не дала ему выронить меч. Мастиф не пытался как гончая – укусить – отскочить – снова укусить. На то он и мастиф. Он сейчас будет держать его, подавляя его волю, пока сюда не придут остальные. Он не переложил – выронил меч в левую руку. Мастиф ловко поменял хват, приблизившись к локтевому суставу – стоило ли говорить, что не будь у него кожаного нарукавника на руке – он бы давно лежал перед этим демоном в собачьем обличье, корчась от боли. От замахнулся и неумело, левой рукой, ударил пса. Он лишь рассек ему шкуру, но тот и не думал ослабить хватки. Второй удар – он попал ему в глаз, и из глазницы потекла кровь. Рен невольно проникся к псу уважением – тот лишь сжал челюсть еще сильнее. Положение было отчаянным, тогда Рен, держась из последних сил, ударил мастифа по носу. Тот чуть дернулся, тайный лучник припал на колено и ударил его в горло.

Пес, на свою беду, оказался очень живуч – он хрипел, продолжая сжимать руку и не отпуская беглеца. Рен, словно обезумев, наносил удары по его голове, пока тот вконец не ослаб и не отцепился. Его рука повисла плетью, и он едва мог шевельнуть ей. Он и посмотрел, на, пожалуй, самого отважного и упрямого противника в своей жизни. Он растерянно погладил его по короткой шерсти, словно жалея о содеянном.

–Прости, друг. Либо ты, либо я.

Он осмотрелся, в поисках потерянного трофея – его нигде не было. Под выворотнем оказалось небольшое углубление и, как назло, проклятая блестяшка была именно там, в земле, под сплетением корней. Погоня приближалась, и он решил не рисковать – чего доброго, его тут и схватят, словно жирного барсука, застрявшего в норе – тем более что он на правую руку не мог даже опереться, заглядывая под пень.

Теперь еще и из лука не постреляешь – оставалось бежать, что было сил. Алмаз можно постараться забрать и потом – ее вряд ли кто догадается там поискать. Он слегка потряс сухие корни, чтобы комья земли присыпали его импровизированный схрон. На большее времени не было, иначе алмаз будет ему уже без всякой надобности.

В предрассветных сумерках он увидел пограничный столб у небольшого деревянного моста через реку. Несколько раньше, чем он думал. После этого он припомнил, что Майсфельд, поссорившись в свое время с Ястребом, быстро захватил старую водяную мельницу, на которой вполне успешно бревна превращались в доски. Сейчас такую было сложно построить, так что эта фактория была бесценна. Поста в этом месте не было, через мост можно было пройти спокойно, но вообще вдоль реки были заметны засеки. Видимо, со временем, тут еще и сторожка появится, а дорога будет перегорожена.

Однако, сама мельница по левую руку от него сейчас походила на небольшую крепость. Работы там сейчас не велись, реку у берегов начинало сковывать льдом, талый снег сделал реку сытой, ленивой, и она едва могла вращать мельничное колесо. Оставив по правую руку от себя сонный поселок, он двигался вдоль полей, оставленных под снегом. Кажется, трудолюбивые крестьяне, недовольные природным снежным покровом, разбрасывали снег с крыш, дорог и своих подворий.

Погоня была все ближе, он слышал раздраженные голоса егерей и лай собак из-за реки. Вся надежда была лишь на то, что они не решатся нарушить границы. Отбежав на приличное расстояние, он понял, что егеря несколько увлеклись погоней и готовы уже пересечь мост. Шоссы, кажется, промокли уже до самых колен и мешали бежать. Надо было свернуть в деревню и укрыться там, теперь же….

В этот момент Рен услышал громкий топот из-за небольшой рощицы. Он машинально схватил лук, хотя навряд ли смог бы его натянуть сейчас, и увидел выскочивших на дорогу всадников – теперь они неслись галопом, раскидывая комья снега и грязи. В предрассветных сумерках, да на фоне белого полотна – всякий нарушитель границ был как на ладони.

Пограничная стража, наслышаны. Он видел, как те держат копья наготове, а сами были одеты в открытые шлемы, кольчуги и какие-то странные, покрытые сукном доспехи. Они с гиканьем приближались и Рен, не быдь дураком, закинул лук за спину, а колчан и меч в ножнах бросил как можно дальше от себя, подняв руки вверх. Всадники сначала навертят на копья, а потом уже спросят, кто идет. Его обступило два десятка всадников, подняв копья и остановившись – не бравируя, не угрожая и не устраивая «карусели», и на том спасибо. К нему подъехал, вероятно главный. Не давая тому раскрыть рта, Рен решил поубавить внимания к своей скромной персоне – и показал в ту сторону, откуда он пришел.

– Там… за мной… двадцать человек, пересекают реку.

Главный осторожно зыркнул из-под сервельера в сторону, думая, что это какая-то уловка.

– Дьюни, бери своих и гони их к чертям отсюда. – Сказал он одному из товарищей. Дернутся – втопчи в земли.

– Так точно, маршал!

Означенный всадник поскакал навстречу нарушителям, увлекая за собой полтора десятка всадников. Возле Рена сидел в седле воин, названный маршалом и еще четверо.

– Маршал в пограничном дозоре? – хмыкнул Рен.

– Надо будет, так у нас и лейтенант будет зерно молотить. Но гораздо более подозрительным мне кажется парень с таким луком, но без сапог, за которым гонятся черт знает откуда два десятка человек. Ты не попытаешься это объяснить?

– Вы мне все равно не поверите.

– Я постараюсь. – Всадник протянул ему флягу. – сначала согрейся немного… Ой, да ладно тебе, – осклабился он, когда Рен с подозрением посмотрел на фляжку – конечно же я взял с собой в патруль отраву и ждал, когда бы предложить ее выпить одинокому путнику.

Рен несколько пристыдился своей подозрительности и выпил что-то, пробравшее его до костей. И правда, стало чуть теплее. Эти воины даже оружие наготове не держали – попросту не считали его врагом. Рен, решив, что так сможет наладить контакт – протянул им котомку с провизией.

– Опа! – Всадник начал нарезать на всех мясо, простецки уперев в покрытый сукном нагрудник.

– Я вор. – от такого честного признания всадник чуть не выронил нож из рук – Из Гильдии. Меня подставили и послали на это задание. Едва я проник в нужную комнату – меня едва не схватили. Я бежал всю ночь.

– Гильдия… Тайных лучников? – тот многозначительно глянул на его лук.

– Уже, кажется, не очень тайных.

– Ну а кто еще на «дело» с такой дурой за плечами полезет.

– Увы рука меня слушается мало, иначе я бы тебе показал, что это делается не зря. Тем более выгораживать тех, кто меня подставил, я не собираюсь.

Всадник протянул Рену руку:

– Маршал Альберт, командир городской стражи, к твоим услугам. Я знаю пару местечек, где тебе будут рады.

– Рен. Просто, кажется, Рен. -он пожал руку капитану. Я бы не отказался от такого места. Особенно если мне там дадут новые сапоги.

Альберт рассмеялся, как и его товарищи.

– Полезай-ка, сейчас отправимся в город. – Рен не запрыгнул – вполз на круп лошади, подобрав меч и колчан, а Альберт заботливо подтащил его за пояс. Как странно, эти незнакомцы внушали ему больше доверия, чем те люди, что окружали его лет двадцать – а попал он к ним, когда еще был мальчишкой. Но они его предали. А эти… Они запросто приняли его за своего. Ничего не требуя, и ничего особо не обещая. Если в Арн-Дейле все такие, то этим людям надо помочь.

– Вернулся Дьюни со своими молодцами – он почувствовал, как спина Альберта напряглась, но тут же он словно выдохнул – когда увидел, что его бойцы вернулись в полном составе.

– Жалкие трусы – Дьюни – на вид совсем мальчишка, игрался топором, подбрасывая его вверх. – Задали такого стрекача, что один чуть в столб не вписался.

– Ну и боги с ними. Вот как придут воевать, тогда и зададим им трепку. Домой! – крикнул он и слегка пришпорил коня. Рен, стараясь не упасть ухватился за ремень, которым был перехвачен доспех, обитый синим сукном. Он осторожно потрогал доспех – под ним были мелкие пластины, старательно приклепанные к основе. Удовлетворив свое любопытство, он упер лоб в спину всадника и сам не заметил, как задремал.

Хелдор, обливаясь потом, наносил один удар за другим по толстенному бревну. Оно выглядело так, словно его точили обожравшиеся мухоморов бобры – ну или так, будто его целыми днями охаживали тренировочным мечом. Бревно он попросил поставить ему после того, как стало очевидно, что соломенных манекенов на него не напасешься.

Волосы были стянуты в узел на затылке, рубаха сброшена прочь – на нем лишь были низкие сапоги, исподние штаны, да суконные раздельные шоссы, скатанные чуть не до лодыжек.

Все раны, что нанесли ему при жизни – испарились. Ушли даже застарелые шрамы, выбитые зубы вернулись на место… Но взамен он получил на все лицо три жуткие полосы, полученные от демона. Когти, острые, словно ножи, оставили отметины на левой стороне лба, чиркнули по веку и распороли скулу и щеку. Либо он успел дернуться, либо удар был слабый – но еще немного, и быть ему слепым на один глаз.

Эти отметины были настоящей загадкой – заживали они плохо, и, несмотря на все усилия Адель, выглядело все так, словно раны оставили на волю случая, даже толком не обработав… Джеремус, зашедший его однажды навестить, лишь сочувственно цокнул языком, порекомендовав натирать их репчатым луком. Хелдор, полагая, что это была подначка, совету не внял.

 Нарочито утяжеленный двуручных меч так и мелькал, а от бревна то и дело отлетала мелкая щепа. Очень долго Хелдор не вылезал из тренировочного зала, где с мечом обычно упражнялся Майсфельд – не то чтобы он брезговал тренироваться со своими дружинниками – но из-за огромного количества дел, не терпящих отлагательств, тренироваться он мог лишь урывками. Хелдор за все свое отшельничество в зале видел его здесь раза три, не больше.

Он, вероятно, не хотел показывать дружинникам, с каким трудом он подтягивается или выполняет отработку ударов. Сначала тот стеснялся и Хелдора – либо до сих пор не мог поверить, что он вновь среди живых. Дружинник же, стараясь вбить науку в свое все еще, как ему казалось, непослушное тело, не обращал внимания на успехи своего сюзерена. Майсфельд пытался в неофициальной обстановке поговорить с ним насчет пикинеров и командования над ними, но тот лишь бурчал, что не готов, продолжая истязать себя упражнениями.

Хелдор опустил меч, давая себе отдых. Он стряхнул с себя прилипшие щепки и древесную труху, и не сел – рухнул на лавку.

Увидев чудесное возвращение Хелдора, Кварт повел себя странно – он часто-часто закивал и заперся у себя в кузнице, на все депеши от сотников, сержантов и прочих либо огрызаясь, либо посылая за всем к подмастерьям. Несколько сотен бойцов теперь уже, формально, принадлежали чудом воскресшему – даже бумаги имелись. Казначей было уже вознамерился вручить ему оные на подпись, но Хелдор заточил себя в этом небольшом и довольно душном, даже в зимнюю пору, зале – а еду ему приносила Фиона.

 С этих пор забот прибавилось – в отряд подали прошение еще несколько десятков дружинников – в основном бывшие воины Аррена, с которыми он успел подружиться, и некоторое число новобранцев из города и посада – знакомы они почти не были, но в его воскрешении некоторые почувствовали промысел Верховного отца и хотели «окунуться в его благодать» – как, кривляясь, ему сообщил Ивви.

Сколько он здесь на самом деле? Тренировался он здесь в любое время суток, даже при чадящем свете факелов, падая спать лишь когда совсем выбивался из сил.

Вот и бойцы, что начали в память о нем воплощать его задумки, и новобранцы – все они тренировались сейчас без него. Наверняка делают ошибки выслушивают замечания раздраженных сотников, которые без него там уже с ног сбились, уже, казалось бы, работая по инерции, не понимая, для чего все это. Пока он тут все еще разучивает все премудрости боя, словно он дуэлянт или зачинщик, а не командир отряда.

Хелдор неожиданно вскочил с лавки. Там его ждут люди, которым он нужен. Его знания и умения нужны им не в пример больше, чем ему самому. Что толку, если он отточит свои навыки до бритвенной остроты, но все остальные будут беззащитны и обречены в его громоздком и неудобном, на первый взгляд, построении. Это их он должен научить правильно двигаться, правильно держать пику – чтобы не утянуть за собой более опытных и сильных товарищей.

Он разминал натруженные плечи, поднимая руки вместе с мечом вверх и вниз, вперив взгляд на изрубленное бревно.

«Конечно, Хелдор, ты просто трусишь. – стучалось в его голове – ты боишься их осуждения – вдруг что-то скажешь ты не так, или какой-то из твоих ударов выйдет неуклюжим. А это – пустяки…»

Как сказал демон? Спустился без своих паладинов? Если уж на то пошло, то бойцы, что поверили ему, и есть его паладины – пусть неказистые, в чиненых стеганках, мятых шлемах, бригантинах и кольчугах, а не в сияющих бронзой латах, как в его видениях… Пусть. Если он Хуунре, то он должен быть с ними. Ему дали второй шанс не для того, чтобы он был отшельником.

Молодой воин хищно оскалился, глядя на деревянный столб, словно перед ним был настоящий долгожданный враг из плоти и крови. Медленно шагал вокруг него, следя за постановкой ног. Меч вверх – удар! Меч за левое плечо – удар! За правое – Удар! Опустить меч – подшаг – укол! Отход. Меч в сторону, отразить невидимый удар лезвием, атака! Хелдор поднял меч над головой, лезвием к противнику, словно ожидая ответного удара. Рывок вперед – левая диагональ, правая диагональ – размочаленный столб стал в два раза уже у своей верхней трети – словно не меч у него был в руках, а хороший такой колун. Отскок назад, меч строго перед собой, укол с двух рук – бревно закреплено надежно, едва ли пошатнулось. Снова два мощных замаха – Хелдор разогнал меч еще сильнее, оставив две глубокие диагональные зарубки ближе к его середине. Опять отскок, парировать, удар с разворота – точный горизонтальный удар подрубил столб, и от него отваливается изрядный кусок. Хелдор резко сокращает дистанцию, оказываясь сбоку от снаряда и что есть сил бьет гардой – подрубленный столб пошатнулся, затрещав. Резкий скачок – он зацепляет меч гардой и с оглушительным треском роняет его, падая на него сверху, утверждая свое колено там, где у столба было подобие «головы».

– Вот теперь мне есть, что им показать – произнес Хелдор, бросая вконец погнутый тренировочный меч. Потом лился градом, противно щипля шрамы.

– Неплохо вышло – услышал он голос Фионы, переступившей через порог.

– Как раз то, что хотел. Теперь и солдатам показать не стыдно.

– И где они это сделают? В пикинерском строю? – осуждающе произнесла Фиона – Все дела повисли на мне, Ивви, Фальде и еще нескольких… из старшей дружины. Понимаешь, нам не то чтобы в тягость, но мы и понятия не имеем, что делать дальше.

–Я не мог… Я был очень слаб. Тело… Ну, словно не слушалось меня.

– Ты уже через несколько дней, судя по твоим успехам здесь, был в норме. После… Проведенного ритуала ты был как новенький. Настолько, что к тому надо было привыкнуть. Ни шрамов, ни поврежденных сухожилий, все твои ошибки на первых тренировках, в отрочестве, прощены… Конечно, «подарочек» из потустороннего я учесть никак не могла – Фиона показала на красные отметины.

– Ничего страшного. Ты меня и так здорово починила. Спасибо… мама.

Воительница хмыкнула, пододвинула к нему корзинку со снедью и села рядом.

–С чего ты… Ладно, ладно – поторопилась Фиона исправиться, едва Хелдор скривил уголки губ – другой вопрос – когда ты узнал.

– Мне еще раньше та история, как ты меня нашла, показалась, ну … Странной. Притянутой за уши. Думал бы, что это особенности детского восприятия, но…

– Хелдор. В Орден бы не приняли женщину с ребенком на руках, ты ведь понимаешь? Это было бы как минимум странно.

– То есть этого всего не было?

– Было. И чувства, что ты пережил – реальные. Ты немного пожил в одной крестьянской семье, немного подрос, пока я притиралась в отряде, ну а потом… Потом немного хитрости и магии.

– Хитро. Но реально мне это открылось… Прежде чем я ушел. Я видел, как ты сражалась возле меня, за несколько мгновений до того.

Фиона помолчала, вдруг закрыв лицо ладонями.

– Это был единственный момент, когда я дала своим чувствам волю. – Шмыгнув, сказала она – Ритуал был сложным, и мне было тебя подготовить к нему максимально хладнокровно. Я выплеснула на налетчиках всю свою злость и досаду, чтобы потом уже…

– Ты всегда относилась ко мне как родная мать, поэтому я не думаю, что что-то изменится с этого дня. Я всегда хотел найти ее, хотя бы знать, какая из себя она… И ты не представляешь, как я рад, что ей оказалась ты.

– Этот разговор прошел намного более… Безболезненно, чем я могла себе представить даже в самых смелых предположениях.

– Ну я уже не ребенок, в конце концов. Ахмед говорил, что мне положено уже третью жену подыскивать.

Фиона ухмыльнулась:

– Все же иногда ты ведешь себя как ребенок. Кто с Ивви наперегонки гнал груженую лошадь, проказник?

Хелдор легкомысленно пожал плечами, тянясь к корзине.

– Поешь со мной, если не торопишься?

– С радостью. Твои птенчики отравились к Карви за дополнительными… Знаниями.

–Тумаками, надо думать.

Они сели на лавку возле стены, Хелдор достал нехитрую, но вкусную снедь – сыр, овощи, свежий хлеб – все только что с рынка. Когда Фиона увидела, что ее сын хоть немного насытился и перестал метать всё, практически не глядя, она осмелилась спросить:

– Ты можешь сказать, что ты видел, и почему ты задержался?

– Ну, во-первых, я… ну… земное воплощение Хуунре?

– Отлично, а что-то посвежее?

Хелдор от удивления промахнулся и вместо краюхи хлеба укусил себя за палец:

– Ауч… в смысле, посвежее? Ты знала?

– Конечно, я знала. Как, зачем и почему я вообще оказалась в Арн-Дейле и «случайно» нашла Орден Меча? Ох, помню, как ты впервые коснулся знамени… Я давно это ждала, как только поняла, что ты – это ОН.

– Почему это было тебе так важно?

– Пророчества должны сбываться, и человек должен прийти туда, где его место.

– И все же? Почему так поспешно?

– Сначала – расскажи о своих злоключениях.

Выслушав от начала до конца, не перебивая, она ответила:

– Я хотела осесть в Империи…– нехотя протянула она – И естественно не могла знать, несмотря на все свои способности, что у нас… у меня родится такой сорванец – Фиона, улыбнувшись, потрепала Хелдора по щеке, а он сначала вздрогнул, после чего замер – так, наверное, чувствует себя бродячая собака, которую кто-то погладил. Может, он отметил бы странную оговорку матери, но она продолжила – а родился ты так, как и положено земному воплощению одного из богов войны…

– А именно?

– Хм, у тебя руки были в крови по локоть, и первым же делом ты… ну… Сломал повитухе палец. Сразу стало ясно, кто ты… И к сожалению, не только мне. Здесь, в Арн-Дейле, культ Верховного Отца довольно слаб, податлив, принимает местные традиции, богов – называя их святыми.

– Меня хотели причислить к святым, ну, когда я умер? Это правда? – Вспомнил Хелдор кое-что из слухов.

–Это было бы смешно и иронично, будь обстоятельства другими. Потому как именно из Империи Орден Меча был изгнан за почитание Хуунре. Хотя и сейчас люди, особенно приверженцы Отца, относятся к тебе с благоговением.

– И почему так произошло? Тоже сделали бы его святым. Или этим… Как его… С крыльями.

–Прости, но место Архистратига занято – подначила его Фиона. – И будь ты Хуунре каким богом полей, то его бы оставили в покое. Но… Помнишь, что тебе сказал демон?

– Что я зря спустился в Преисподнюю без… Без своих паладинов?

– Именно. Новый бог ревнив. Нет, не так. Ревнивы его служители. Еще одного демоноборца им не нужно, и людей, почитающих его, тоже. Все, дескать, должно исходить от Него, чтобы паства не сомневалась, кто на самом деле главный.

Хелдор помолчал немного, затем сказал:

– Значит, я для чего-то предназначен?

– Несомненно.

– И что дальше?

– Дальше – дела в твоем отряде. Время не ждет.

– И все-таки?

– Всему свое время. Ты поймешь, куда тебя поведет судьба. Но ты должен к тому времени наверняка окрепнуть… И многое пережить.

– Да, ты права. Сколько от зимы прошло, пока я был… Ну… То там, то здесь?

– Да почитай половина. Но она удивительно мягкая. Без сильных морозов. В Фахро они были несколько более промозглыми.

– Мне нужно некоторое время на подготовку. Ты можешь сказать людям, что я возьму над ними командование через три дня.

– Последний вопрос, Хелдор?

– Да? – спросил Хелдор, умываясь в небольшой кадке.

–Альда. Что случилось? Кажется, она «Под бревном», где вы отдыхали раньше, прорыдала с неделю. Ее успокаивали твои подружки оттуда, пока она не заняла предоставленный ей Маркграфом дом.

– Инесса… Беатрис… Лаура – припомнил имена Хелдор, улыбнувшись – ладно, если дать им немного серебра, то они сделают вид, что скучали.

– Хелдор, я понимаю, что воскрешение не проходит бесследно… Но не будь скотиной.

– Кстати, о скотине… Надо сивку проведать – отнекиваясь, Хелдор – вытерся отрезом полотна, подтянул и завязал на поясе шоссы.

– Я все пойму. – удивительно спокойно произнесла Фиона – Правда. И не буду тебе выговаривать, это глупо. Но что случилось? Ты так ее любил, буквально сох по ней. Её… Уф… – Руки вдруг стали подрагивать, Фиона справилась с собой, сцепив их в замок – я еле разжала твою ладонь с кольцом, что она тебе подарила.

Хелдор залез в рубашку, после чего ответил:

– Раз так, то скажу. Ее… Как бы сказать…. Ее образ вел меня вперед, к порталу. Это была… Сфера, переливающаяся нежными, мягкими цветами.

– Ты про того «светлячка», что отвлек демона?

– Ну да. И я смутно в этой сфере иногда видел ее лицо. – Хелдор натянул дублет, и вдруг на третьей пуговице остановился – в этой сфере и была, наверное, вся моя к ней любовь. Теперь ее нет и… Не то что бы я ее разлюбил. Она для меня как… Незнакомка.

– Мда, кое-что пошло не по плану. Так и поговори с Альдой. Расскажи ей…

– Это? Ты серьезно? Она ни за что не поверит. Потому как звучит, как бред.

– Значит хотя бы извинись, что посмотрел на нее, словно на пустое место, побежав целоваться со своей кобылой!

– Фиона. – Строго он возразил – Ты обещала.

– Прости… Я просто, наверное, виновата, что произошло именно так.

– В некоторых событиях нет ничьей вины. Просто так должно происходить.

–Может, ты и прав… – Вдруг Фиона впала в задумчивость, вспоминая о венке на грубой каменной плите гробницы. – Может… Итак, через три дня, командир? – Перейдя на официальный тон, спросила воительница.

– Через четыре жду их в доспехах, всех, что есть, оружием, походным снаряжением и пайком на пару дней. Дальше расскажу сам.

Фиона неожиданно встала ровно, вытянув руки вдоль туловища, после чего резко приложила сжатый кулак к груди:

– Будет сделано!

 Хелдор вздрогнул от неожиданности, но ответил на приветствие, как и было положено. Поверх дублета он натянул еще и обновку, которую ему передал Майсфельд – черно-синяя накидка с вороном посередине и длинными свободными рукавами. Он пару раз видел в такой лейтенанта Карви, когда тот, прочувствовав важность того или иного торжественного момента, надевал ее поверх латаного-перелатанного поддоспешника. Конечно, он мог позволить себе другой, но, кажется, буквально прирос к нему – ни все новые заплаты, ни пятна крови не могли его заставить поменять верного зеленого друга, сшитого из слоев плотного льна.

После этого будущий командир пикинеров подпоясался перевязью с мечом и кинжалом. Еще раз достал меч – осматривая его – как только он смог возвратиться, клинок заботливо привели в порядок. Теперь могло показаться, что-то его старательно грыз, но то ничего. Меч Варрека все еще было весьма неплох и еще ему послужит, хоть и стал немного похож на саблю из-за переточки. Пройдя темными коридорами, Хелдор оказался на улице – впервые за долгое время он делал это засветло – раньше он почти наощупь, ориентируясь на факелы, ближе к полуночи добирался до бывшего расположения старшей дружины.

Он вдохнул чуть морозный, свежий воздух. Снег непривычно слепил его, а не мерцал в сумраке, как он уже привык. Было довольно людно – одни дружинники охотно приветствовали его, хлопая по плечу и пожимая руку, другие, что его могли не знать, на всякий случай приветствовали его, прикладывая кулак к груди. Судя по направлению взгляда, такие, впрочем, здоровались не с ним, а с его налатником.

– Давай сюда свою лапу – как всегда, недовольно и фамильярно произнес Зануда, подходя к нему. – А то потом не выйдет.

– Что – не выйдет?

– Потом станешь головой пикинеров, шаркайся тут перед тобой, ваше благородие.

– Ну, скажешь тоже.

–А то и скажу – ленты и всяческие знаки различия меняют людей.

– Ну правильно, ты же теперь сотник – Хелдор показал рукой на красную ленту у него через плечо.

– Так по себе и знаю! – Вдруг ухмыльнулся Зануда.

– Как ты меня назвал… Голова?

–Ну, так под твоей рукой пять сотен. Вот и Голова.

– Впервые слышу.

– Раньше нас столько и не было!

– А кто еще… Эм… Голова у нас в дружине?

– Забудь, это вас так казначей окрестил, всех командиров и так знают по именам. Ну , почитай, Фалин, Армир… Предлагали Боку, но он захотел в твой отряд, точнее, не твой. Хм, Берток.

– Берток? Интересно, он же от Аррена…

– После того, что случилось в горах, среди тех, кто выстоял, уж точно нет ни желтых, ни черно-синих, командир. – донельзя серьезно сказал вдруг Рейнар.

– Твоя правда. Судя по тому, как быстро набирают бойцов, должен быть и…

– А пятый – Уот. – Зануда в сердцах плюнул себе под ноги.

– Так-так…

– Вот не надо, приехал с нами, косуль пострелял, да смотался. А теперь тоже важный, любись он в…

– Я так понял, Рейнар, что на его место целил ты?

– Правильно понял… Ладно, мне, наверное…

– Кстати. А лейтенант – все еще лейтенант?

– А кто еще? Ну, нас так много. – Хелдор замялся – коннетабль…Генерал, или…

– Ну а чего огороды городить? Лейтенант – это Лейтенант. Это уже, почитай, прозвище. Так что, как по мне, командуй он хоть всей имперской ратью – один хрен он уже Лейтенант.

Он еще раз пожал Зануде руку, собираясь идти дальше.

– Хелдор? – Окликнул его сотник

– Да?

– Ну… Хорошо, что ты вернулся.

Командир пикинеров, ухмыльнувшись, развернулся кругом, как вдруг столкнулся с Евик нос к носу.

– Ой! Ай! Ух! – девушка, увидев его, испуганно вскрикнула.

– Сейчас было обидно – сказал он, машинально проведя рукой по выпуклым отметинам.

– Я не… Ну нет… Я просто…. Я слышала, что ты… Вернулся, но… – Поняв, что вдруг исчерпала все свое красноречие, она решила просто Хелдора обнять, уткнувшись лицом в его налатник. Он начал неловко оглядываться по сторонам, пытаясь от нее отстраниться. Проходящие мимо дружинники начинали теперь старательно смотреть на колодец, в небо, на стену. Однако, шанс того, что его в таком интересном положении заметит лейтенант, граф или кто-то еще, кому эти нежности не придутся по душе, не был равен нулю.

Украдкой погладив ее по голове, он все же мягко от Евик отстранился. С ней надо держать ухо востро. Не перенеся лишений и утраты, она все еще могла вести себя странно. Он слышал, что она несколько раз просила отлучки до того места, где погибла ее семья. Маркграф не возражал и отправлял даже с ней человек десять сопровождения. Хелдору казалось это несколько странным, потому что убитой горем она не выглядела. Однако, человеческая душа потемки – может лучше так, чем если бы она сошла с ума от горя.

– Я рада тебя видеть. Я надеялась, что ты вернешься. Молилась всем, кому могла, у твоего постамента…

– Какого нахрен моего постамента?! – Хелдор удивленно вытаращился на нее – в смысле?!

– Ну, там твои доспехи, и…

– Где ТАМ?

– Вот где расположение старшей дружины… В крытом переходе… Ты не видел?

Хелдор довольно грубо отстранил Евик и отправился искать свой «памятник». Само существование такого возмущало его до глубины души, и он полагал, что он сейчас же возьмет или холщовый мешок, или драную простыню и…

В небольшом проходном зале он встал как вкопанный. На высоком и относительно широком постаменте, лежали те вещи, что принадлежали ему. Он видел покореженные пластины, на которых лоскутами висели обрывки кожи и ткани, едва ли не пополам сломанную шапель. Вот рог, древний рог, который неведомыми путями попал к нему и ненадолго раскрыл всю свою силу… Теперь его осколки лежали тут, ничтожные, похожие на размолоченные кости… Как-то странно и немного глупо, что кто-то не поленился собрать даже их. Хелдор завороженно смотрел смятый его зубами мундштук – ощущения были такими, будто он стоял возле своего собственного надгробия. Тут была и его котомка – но там было мало чего интересного – записная книжка, наверное, была у Кварта, иначе откуда он мог все его планы узнать, прочесть, дополнить. Странно, что тут не было его алебарды – не могли же потерять! От всех вещей веяло горестью прерванной на излете жизни. Погнутые доспехи источали странное тепло, словно вновь приветствовали своего прежнего хозяина, который решил их навестить…

Кто-то по растерянности, или просто не зная, где находится место Хелдора… или решив мрачновато подшутить оставил здесь его боевые когти. Они сильно выделялись среди прочих предметов. Он задумчиво повертел их – они было в хорошем состоянии, но… Но он больше не наденет их. Никогда. Он них тянуло затхлой безысходностью склепа, в котором он пробыл. На них была кровь людей, которые должны были погибнуть, чтобы он жил… Здесь им самое место. Хелдор передумал разрушать странное капище – разумом он понимал, что люди, желая воздать ему почести, все это вывезли, сложили здесь… Капище… Почему ему пришло в голову это слово. Молодой воин ухмыльнулся. Да, теперь это капище, которое, наверное, должно придавать ему сил, не так ли? А лучще таких возможно соорудить с пяток по разным концам города. Однако, Хелдор, отгоняя странные мысли, ему не принадлежавшие, вновь вышел на улицу, подумывая, как пореже бы встречать взглядом это странное сооружение…

Пока есть время, нужно было прогуляться по городу. «Под бревном», госпиталь, казармы стражи, дом Адель… Дом Альды, в конце концов, Кварт – везде надо было поспеть.

Ближе всего была кузница Кварта, но подмастерье его даже на порог не пустил, сказав, что мэтр страшно занят. На возражение о том, что он хотел бы себе присмотреть доспех на первое время, подмастерье хмыкнул и сказал, что все будет. В кузнице, судя по шуму, и правда работа не кипела – бурлила.

Ладно, кажется, придется идти дальше. Обязательно в трактир. Посидеть там и узнать, куда перебралась Альда. На улицах было много людей, а он стеснялся своих шрамов – и не зря. Горожане, а с ними и недавние крестьяне едва не шарахались от него. У женщин он вызывал приступы жалости, а мужчины испуганно шарахались, думая, что это шрам от какого-то оружия. Им было невдомек, что едва ли такие раны могло нанести оружие, поэтому действительно, учитывая опасность, грозящую Арн-Дейлу, боялись разделить его участь – некоторые, возможно, даже больше, чем погибнуть.

Часть людей вели себя, по мнению Хелдора, еще более раздражительно: при виде него останавливались, поднимали вверх два сложенных пальца. Особенно было неясно – пытались они от него так защититься, как от нечистой силы, или, вроде как, считали, что он Волею Верховного Отца вернулся в мир смертных, а потому его надо всячески почитать.

Неожиданно он услышал детский смех – мальчуган лет четырех заливисто хохотал, тыча в него грязным пальцем.

– Матушка, а он что, с медведЁм подрался? Аха-ха-ха!

Хелдор остановился, повернулся к нему. Мать, что шла с ним, цыкнула на пострела. Остановились и прохожие. Одни испуганно смотрели на воина, словно он сейчас выхватит меч и разрубит малого надвое, а прочие – неодобрительно смотрели на мать. Командир пикинеров зашагал к мальчику – толпа охнула, мать попыталась спрятать сына за себя.

Хелдор посмотрел на испуганного мальчишку, который выглядывал из-за юбки матери, сел вдруг перед ним на корточки:

– Ну и рожа, да? Страшная?

– Господин, пожалуйста, он неразумное дитя…

– Почему ты позволяешь женщине себя перебивать? –Вновь обратился о нк мальчугану. Горожанка на это надулась от обиды, остальные робко рассмеялись. В основном, люд вокруг был рабочий, но четверка стражников в светло-серых ливреях пришли на место происшествия, пройдя сквозь толпу. Увидев налатник Хелдора, остановились, положа руки на мечи и грозно оглядываясь, пытались понять, что происходит. Мальчик оторвался от материнской юбки, задумчиво глядя на взрослого с такими странными отметинами. Вынув палец изо рта, он сказал.

– Немного… Смешная…– Набравшись храбрости, выдал он. Его мать отшатнулась, кажется, схватившись за сердце.

– Смешная? Почему же?

– Подумал, какой глупый дяденька, полез с кулаками на медведя, а тот его по морде лапой.

Хелдор он неожиданности хрюкнул, после чего громко рассмеялся, после чего встал, утирая выступившую слезу. Смеялись и остальные.

– Ну ты и дал, парень… Да, ты прав, дяденька полез, куда не надо. Подойди сюда.

Мальчик, расхрабрившись, подошел ко взрослому, задрав голову вверх.

– Ты в следующий раз договаривай. Особенно когда есть, что сказать. На, держи – он протянул тому медную монетку – купи себе карамель, не все же тебе глодать свой палец.

– Спа… Спасибо! – ответил радостный мальчик, но мать уже его оттаскивала за ворот от странного дружинника. Прочие горожане разбрелись по своим делам. Стражники для верности остались на месте, молодцевато озираясь.

– Как там Альберт поживает? – Спросил он у них старшего.

– Вы, наверное, Хелдор?

– Ну, наверное, больше некому – воину подумалось, что из-за отметин его будет знать скоро каждая собака.

– Хоть и маршал городской стражи – а от дел не отходит.

– Где я могу его встретить?

– Дак опять с утра уехал осматривать засеки, посты, патрули. Может, даже проверит, не прикарманил ли чего кто-то из фогтов.

– Серьезный парень. И хороший воин – кивнул Хелдор. То есть, конная стража в полях?

– Ну, немного подтаял снежок, чуть потеплело, они и в путь.

– Здраво. Ладно, как там трактир «Под Бревном», все в порядке? Думал зайти.

– Мы в такие заведение не ходоки, добрый господин. Нам дороговато.

– А хотели бы?

– Ну, не знаем-с… Служба…

–Так я вам и не к девкам предлагаю, и не кости в бадье погреть, а так – по кружечке угощу вас и дальше пойдете.

– Ну, там нам конечно, по пути, – подергал себя за ус старший, поглядывая на молодых худых парней, стоявшими за ними. Кажется, вчерашние крестьяне, приехали в город, вступили в гильдию, а их гоняют вместо себя патрулировать. – Но, все же, изменим маршрут, не положено.

– Ну вам, знаете ли, надо и заведения проверять. – Серьезно сказал Хелдор – вдруг там блуд или еще какие смертоубийства.

– Даже так?

– Да, смотрите, какой я подозрительный. Проводите меня до стойки, чтобы я ничего не выкинул!

Стражники рассмеялись и, не в силах противиться приглашению, двинулись за офицером.

– И пива отведали. И колбасу попробовали, а то вдруг тухлятиной торгуют- ухмыльнулся Хелдор. – Ушлые. Ладно хоть не пошли проверять, соблюдаются ли права местных работниц.

Деревянная бадья, накрытая неотбеленным полотном, горячая вода – то что нужно. Намного лучше, чем баня, где приходилось толкаться задницами с сослуживцами, и уж тем более лучше, чем купаться в реке.

Хелдор нырнул с головой, пуская пузыри, потом, протерев глаза, огляделся – это была длинная комната со множеством перегородок, где-либо по одному, либо в компаниях отдыхали дружинники и горожане. Даже самый неумелый подмастерье мог позволить себе время от времени заказать себе бадью теплой воды здесь или в каком заведении попроще. Сейчас был здесь один – завсегдатаи подтянутся сюда позже, займут все бадьи, будут пить, галдеть, спорить… Пора потихоньку отсюда выбираться.

– Беатрис?! Беатрис! Пойди сюда, ты мне нужна.

На зов явилась уже знакомая ему девушка – теперь она, правда, была одета несколько легче, чем обычно – в плотной льняной сорочке, босая, а волосы были небрежно собраны на затылке.

Увидев его, девушка опустила глаза и процедила сквозь зубы:

– Что будет угодно?

Хелдор, не заметив перемены в ее голосе, проговорил:

– Нужны твои умелые руки… и бритва.

– С великим неудовольствием.

– Давай, поспеши… – Хм… Она сказала «не?» – запоздало пробубнил под нос Хелдор.

Очень странно. Обычно приветливые девушки говорили с ним сквозь зубы. Одна чуть не опрокинула на него пиво, и жаркое какое-то холодное ему подали. Ну конечно, здесь несколько дней пробыла Альда. Понарассказывала невесть чего.

– Женщины – простонал Хелдор, плеснув себе воды на лицо.

Беатрис пошлепала босиком ему за спину – в руке у нее была бритва и мыло.

–Прошу, сбрей это безобразие. И у висков подмахни, будь добра.

Беатрис натерла ему щеки, шею и подбородок пеной, взяла бритву – небольшой нож с острым лезвием, но закругленным концом, и…

– Ну и куда ты собрался, м? – Лезвие чуть порезало кожу – из-под него стала сочиться кровь.

– Кажется, обратно, откуда недавно вернулся. – спокойно, запрокинув голову, и глядя девушке прямо в глаза, спросил Хелдор. – ну да ладно – Банщица, кажется, хотела вдруг его припугнуть, да не на того напала.

–Ты… Я… Погоди, сейчас промокну.

– Может, я лучше сам?

– Она сказала, что ты… к какой-то кобыле. – Ее руки вдруг задрожали.

– Сивкой звали эту кобылу?

– Сивкой? Странное имя.

– Для кобылы самое то. – Хелдор вылез из бадьи, обматывая вокруг торса простыню.

– Э… Погоди, это правда лошадь была?

– То есть… Она сказала, что я пошел обниматься с какой-то кобылой – Хелдор, пройдясь по комнате, поставил руки на бортик бадьи – а ты с девочками решила, что…

– То и решили! Она… Она была вне себя!

– Поэтому надо было мне перерезать горло?

– Нет, я бы не смогла, ты что… Только напугать.

– Напугать, меня? – Хелдор криво ухмыльнулся.

Банщица сменила гнев на милость, наконец его рассмотрев:

– Бедненький… – Подойдя ближе, она провела рукой по его шрамам на лице. Прикосновение было довольно приятным. – Но Хелдор, ты все равно красавчик, так и знай.

– Ты так всем говоришь- отмахнулся он.

– Мне за это не платят – проворчала она, садясь на лавку – Давай уж, побрею тебя.

– В бадью обратно холодно лезть, брр.

– Садись, положишь голову на колени – чуть смущенно сказала она.

–…Вот теперь верю – чуть помедлив, принял Хелдор приглашение.

Он растянулся на длинной лавке почти во весь рост, задрав подбородок. Теперь девушка водила лезвием аккуратно, боясь снова его порезать, теперь уже нечаянно.

–Так-то лучше. Эй, не спать!

–Уже все, какая жалость – привычно кокетничал Хелдор.

– Странная, такая густая грива, а борода клочками.

– Будет получше. Я брился впервые – задумчиво сказал воин, глядя на себя в отполированное медное блюдо.

– Хелдор?

– М?

– Я знаю, тебе тоже пришлось тяжело. Весь город о том гудит – сказал Беатрис, вставая с лавки. Ты поговори с ней, что случилось и почему. Она же в том не виновата.

– Обязательно. Сейчас, я уже собираюсь.

– Пойду к девочкам, скажу им…

– Что скажешь?

– Ну, про Сивку. А то вдруг тебе все же решат в эль плюнуть…

Хелдор скривил губы и махнул рукой, выпроваживая ее. Пожалуй, лучше бы стоило опрокинуть винца, для храбрости. Или чего покрепче. Разговор может выйти непростой.

Девушки долго хихикали над тем, как они превратно поняли его бывшую возлюбленную, и даже извинились за то, что вели себя дерзко и нагло. Хелдор был не в обиде, потому не пожалел им чаевых. Теперь под легким хмельком он пробирался к дому, где жила Альда. Уже было темно, ставни закрывались, стража покрикивала на горожан, чтобы те не жгли в домах свеч – еще не хватало тушить пожары, которые, все же, то и дело случались. Приходилось жителям долгими зимними вечерами ютиться у тусклых каминов. Работа в цехах тоже прекращалась – после заката позволяли сейчас работать только бронникам, кожевенникам, да сукновалам – последним лишь при условии, что делали поддоспешники и ливреи для воинов, ясное дело.

Дом Альды был возле мэрии – довольно богатый и ухоженный квартал, к которому вела довольно широкая дорога вдоль реки.

Вскоре Хелдор нашел нужный дом – на этой улице это было единственное здание с балконом, так явно выступавшим над первым этажом -сложно не обратить внимание. Фасад был причудливо разрисован растительным орнаментом, и краска была еще свежая. Он усмехнулся, припоминая, что похожим рисунком она украсила ставни у своей «кельи» в деревне.

Хелдор постучал в дверь и стал ждать. Сначала услышал звук открывающихся ставен – Альда вышла на балкон:

– Эй, кто здесь? Эй?

– Сначала свесилась с балкона, а потом спрашиваешь. Опрометчиво – отчитал ее Хелдор.

Альда пристально смотрела на него. Ей, похоже было не до шуток. В какой-то момент ему казалось, что она в него запустит чем-нибудь тяжелым. Видимо, она сдержалась в последний момент.

– Сейчас открою.

Через полминуты дверь открылась, Альда, держа в руках свечу, отошла в сторону. Хелдор прошел внутрь, осматриваясь: стол, лавки, потухающий камин. Под потолком он мог рассмотреть подвешенный канделябр, но, судя по его плачевному виду, висел он тут еще от прежних хозяев, которые когда-то давно оставили этот дом.

– Прохладно – констатировал Хелдор.

– Я пыталась тут растопить, но…

– Сейчас разберемся – Хелдор подошел к старинному камину – кажется, на нем когда-то была плитка, но ее всю отбили. Однако же, в нем угадывались следы былой привлекательности. – Прикупила домик себе? – Спросил он, копаясь в камине.

– Майсфельд… Знает, что, я здесь, но просил об этом не распространяться. Поэтому через кого-то выкупил этот дом, и, ну, его немного обставили. А дальше сама.

– Ясно. Крупноваты поленья и сыроваты. Топор есть?

– Да, конечно.

Нащепив лучины, он выстроил их шалашиком, подложил бересты, после чего зажег – интереса ради так, как учила Адель. Кажется, его магические силы возросли, потому что огонь вспыхнул так, что едва не опалил ему брови. Хелдор отскочил в сторону, приземлившись на зад.

– Ого. – Многозначительно сказал он. Видала, что могу?

– Спасибо – Альда пододвинула лавку к камину, протягивая к нему длинные побелевшие пальцы, а Хелдор подкинул дров, и теперь сидел перед камином на корточках. Неловкое молчание.

– Я… Хотел поговорить с тобой…

– А кто такая Евик? – задала девушка вопрос, спутав Хелдору всю тщательно подготовленную и проникновенную речь. – Все из-за нее?

Хелдор звонко хлопнул себя по лбу от негодования. Впрочем, он вскоре пожалел о том, что сделал подобный театральный жест – шрамы разболелись.

– Ну… Тогда бы все было очень просто, и я сказал тебе о этом сразу – без обиняков сказал Хелдор. – Но все гораздо хуже.

– Ты пришел сюда меня позлить?

– Хотел рассказать…

– Кстати, как ты меня нашел?

– Рассказали. Твои подружки, которые прибить были меня готовы. Они думали, что под кобылой ты имела ввиду…

– Болтушки… – зло буркнула Альда. – Я хотела сам тебя найти, как собралась бы с духом. – И что ты там вообще… Неважно… – Закончила она допрос, потому как она запнулась о взгляд Хелдора, словно о глыбу.

– Поздно. Я здесь. Готова меня выслушать?

Он рассказал ей все свои похождения по ту сторону , умело и тактично не упоминая Хельгу – Альда была до ужаса ревнива, и это лишь осложнило бы понимание. Молодой воин весьма сильно раздражался – когда в нем что-то возле портала оборвалось, он искал в Альде одни лишь недостатки – ревность, вспыльчивость, несообразительность в простых, казалось бы, вещах – а раньше его все это забавляло. Странно. И непривычно.

Он окончил рассказ, но половине Альда, похоже, не поверила. Но виду не подала.

– Если это все правда – начала Альда медленно, подбирая каждое слово – то… это так невероятно. Я все равно не могу понять, как ты мог так резко измениться. Может, все не так плохо?

– Я не знаю. Можно ли это как-то исправить. Или, может быть – Хелдор поднял на Альду глаза, смерив ее взглядом – просто вновь узнать тебя получше…

Девушка подвинулась к нему ближе, затем развернулась и замерла. Молодой воин, все также, воздев к ней глаза, продолжал сидеть на корточках. Альда смотрела ему в глаза. Шрамы в полумраке смотрелись особенно пугающе, но она словно того этого не замечала. Может, где-то в глубине души он все такой же, просто чуть более грубый и дикий. Если это был морок, или злые чары, то она сможет вернуть все вспять, как знать, может даже единственным поцелуем…

– Проблема в том, что я не имею ни малейшего желания этого делать – отчеканил он, резко вставая.

–Ты… не имеешь на то желания? – Альда чуть не задохнулась от возмущения. – Я… ради тебя… Я убила Чейза. Он мог превратить тебя в груду мертвой плоти. А все эти люди, они тоже погибли, у меня на глазах.

– Их погубила жадность. – жестко сказал он, меряя шагами небольшой зал – обошли бы стороной, Фиона бы что-нибудь наверняка придумала. Не знаю уж, как там все прошло на самом деле, но они, увидев меня, могли бы просто беж…

–Вот именно! Ты не знаешь! Я так ждала тебя, мне было так страшно. А ты стоял там с постной миной… А потом… Нес эту околесицу…. Я боялась, что твой разум повредился.

–То есть то, что я вернулся к жизни, для тебя мало? Должен был вернуться еще целым, невредимым и привести тебе какую-нибудь забавную зверюшку? И новые сапожки.

Альда, кипя от гнева, подскочила к нему:

– Да лучше бы там и остался, нежить ты располосованная!

Хелдор зарычал и залепил Альде пощечину. Та пошатнулась от неожиданности, и одичало посмотрела на человека, который когда-то и пальцем ее боялся тронуть.

– Послушай меня, избалованная принцесса. Если ты думаешь, что жизнь – это только всяческие телячьи нежности – ты ошибаешься. Да, ты представляла, как ты бросишься ко мне в объятья, а я подхвачу тебя на руки, и мы вместе уедем в закат, на… Ну лошадь должна была там быть, по законам жанра. А когда мы уедем в закат, там откуда ни возьмись появится хрустальный дворец, и мы там на радостях сломаем пару кроватей. Желательно, расшитых золотом и жемчугами. – Альда отняла руку от места удара и с каждым словом сжималась, словно Хелдор бил ее снова и снова– Только так не бывает. Да проклятье, так вообще не бывает! Оттуда вообще люди обычно не возвращаются, но ты, тем не менее, все уже видимо распланировала.

Альда напряженно молчала. Хелдор двинулся к выходу – после этой тирады он быстро успокоился, и теперь собирался провести остаток вечера, пройдясь по кабакам в поисках своих товарищей – потом времени уж точно не будет.

– Вот и поговорили – бесстрастно произнес Хелдор. Однако дверью он хлопнул несколько громче, чем следовало.

Высокий, чуть сгорбленный мужчина вглядывался в отпечатки лап и копыт, ища что-то в пыли.

Хелдор бы никогда не узнал в нем своего Наставника, потому что он видел его лишь в виде безмолвного ворона или призрачных образов. Наставник осматривал место, где состоялась стычка Хелдора с демонами. А вот здесь он схватился с одним из приспешников верховного демона, и, к сожалению, проиграл, поскольку не мог знать в полной мере их хитрости и проворства. Он понял, что искать нужно здесь потому, что портал тут был совсем неподалеку. Еще оставались странные запахи – пахло сырыми каменными плитами, долетали запахи лесной опушки— которых здесь быть не могло, но которые были по ту сторону портала.

Он склонился к земле, щурясь. Он нашел тонкий, почти незримый хрустальный осколок. А за ним еще и еще. Вскоре он смог бережно собрать все мельчайшие осколки, сметая с них пыль. Они были бережно пересыпаны в небольшую сумочку из плотной кожи – кажется, в этот момент Наставник даже задержал дыхание.

-Что ж…Так это бросать нельзя.

Глава 4

Глава 4

Наступило утро, и Хелдор немного пожалел о своих вчерашних приключениях – еще бы, выпил в шести кабаках со всеми, кого только встретил. К счастью, в город выходили только бывалые дружинники, никто из новобранцев не имел ни времени… Ни, собственно, особо большого жалования, чтобы прогуливаться по заведениям. Особенно он учудил «Под бревном», где, порядком набравшись, попытался местных работниц научить правильно отплясывать на столе. На все вопросы об Альде он угрюмо молчал, и от него быстро отстали. Когда он появился, шатаясь, перед часовыми у входа в Цитадель, его быстренько проводили в незнакомые ему покои, сказав, что те давно числились за ним. Сопровождающий дружинник его аккуратно, но уверенно затолкнул в комнату и ушел восвояси, после чего кто-то мелкий и упрямый помог ему добраться до кровати и даже помог стащить сапоги и налатник.

Когда он продрал глаза, то увидел перед собой знакомого паренька:

– Господин офицер, завтрак скоро подадут. Если желаете умыться, в уборной в тазу подогретая вода.

Хелдор схватился за голову, сделал глубокий вдох и сфокусировался на говорившем:

– Крисс! Смотри-ка, сдержал обещание!

– Такие клятвы не нарушают, вы сами говорили.

– Я смотрю, ты окреп за лето.

– Матушка меня на радостях хорошенько откормила, ну а я без дела не сидел. – Тут паренек хотел промолчать, но не выдержал: Побил на палках всех своих сверстников, да еще и парочку великовозрастных пастухов, когда их козы повадились перелезать к нам через плетень. Сейчас она тоже в городе, и сразу отправился к Вам, хоть она и очень переживала.

– И это в тринадцать лет, кто бы мог подумать!

– Уже четырнадцать! – Гордо возразил тот.

– Сойдет. В тринадцать, помнится, мой друг… – Хелдор вдруг застыл, словно посмотрел вдаль, за горизонт – Неважно.

– Я очень старался, господин Хелдор. – не стал любопытствовать Крисс – Я надеялся, что Вы будете сотником. Или хотя бы десятником, и тогда я смог бы Вам служить.

– Ну, да, а теперь я… офицер. Или, как говорят, «голова»

– Да, я узнал, кто Вы. А я буду вашим… я не знаю, как пажом, но Их Светлость сказали что-то посложнее.

– Адъютантом?

– Да, именно так. Теперь то я вам не дам попасть в беду!

– О чем это ты?

– Эти… Шрамы…

Хелдор с деланым безразличием махнул в ответ рукой:

– Надо бы освежиться. Личная уборная, говоришь?

–Ага, с этой самой… Колони…канали… В общем, таз потом прямо там и выльете, вот.

– Удобно. – Хелдор немного скривил душой, потому как личного нужника тут, ясное дело, не было, поэтому все равно придется пройтись по коридору к северо-западной части стены. Страшно подумать, как та выглядела с внешней стороны.

Наконец, Хелдор принялся за завтрак. Крисс мялся возле подноса на столе, на котором еды было едва ли не с горкой. Тут было и мясо, и омлет, и свежая сметана, и отварной картофель. Тут же было молоко и отвар из сушеных трав.

Крисс, судя по его взгляду, тоже так никогда не завтракал. А сегодня наверняка от волнения про завтрак и вовсе забыл.

– Садись, я один это не съем. – Крисса не нужно было уговаривать дважды. Когда он насытился, он встал из-за стола слева от него, как положено по этикету.

– Ты неплохо знаешь манеры придворных… насколько я могу судить.

– У нас в деревне было несколько книг… Одна из них по дворцовому этикету. Совершенно бесполезная, для деревни то, ей вообще косой стол подпирали в сельской управе… Но я добрался и до нее. Буду стараться вести себя как предписано, когда это уместно.

– Хорошо, но не стой у меня над душой. Книги говоришь читал?

– Да.

– Значит, разберешься. Для начала, принеси мне немного вина и спроси у казначея предписания по снаряжению в походе. И еще у него было «Руководство для укрепления городов, замков и теснин». Запомнишь?

– Мы куда-то собираемся?

– Очень скоро. Потом принесешь еще, что я скажу, от магессы Адель…

– Магессы? Так она меня в жабу превратит!

– Полиморфия очень трудозатратна. Так что вряд ли.

– Чего? То есть может превратить, но не станет?

– Именно так. Ладно, не теряй времени. Сегодня набегаешься… Адъютант.

Хелдор, как и обещал, до вечера третьего дня, возился с книгами. Завтра ему уже предстояло встретиться со своими подчиненными. Дальше откладывать было никак нельзя. Вечером появилось одно важное дело:

– Кварт звал вас пройти в кузницу. – Крисс, зевая, прошел в свою келью. -Кажется, ваш доспех готов.

– Точно… Доспех… Засуетился Хелдор. Крисс…

– На завтра все будет готово. Я почти собрал ваш походный сундук…

– Походный сундук?!

– Ну да. Я тоже читал, что от меня требуется, со всей серьезностью заявил Крисс.

– И там целый сундук? Как по уставу?

– Ну… Помялся Крисс – не знаю, смогу ли я собрать все…

– Я переживу это – хмыкнул Хелдор, собираясь.

Уже темнело, навстречу нему хлопали ставни, дружинники лениво перекликались друг с другом и все также приветствовали его сжатым кулаком.

Подойдя к кузнице, Хелдор понял, что там было непривычно тихо. Обычно почти до полуночи там громыхало и звенело— но кажется, в этот раз кузнецы решили дать себе отдых. Хелдор потянул за скобу на двери. Не заперто.

Он вошел в помещение, которое было оборудовано прилавком и несколькими стульями. Полки и стойки были полупустыми.

Кварт спал, уткнувшись головой в столешницу. Правая рука во сне сжималась и разжималась, словно он и во сне продолжал работать. Хелдор присел на высокий стул у прилавка. Возле Кварта, наколотые на обломок стрелы, вставленный меж досок, было несколько исписанных листочков. Он припомнил, что Кварт теперь заведует и оружейной, поэтому всем, кому там нужно было что-то взять, проходили через него. В основном требовалось старое снаряжение, вроде кольчуг и кожаных жилетов, его раздавали крестьянам и горожанам, записывающимися в ополчение. Броню выдавали тем на хранение в деревни, и те обязывались участвовать в сборах и в случае тревоги прийти на сборный пункт и ждать дальнейших распоряжений. В ополчение немало селян записывались охотно – кто-то понимал – когда начнется заварушка драться придется всем – в деревне ли с мародерами, за городскими ли стенами, и пусть лучше получить снаряжение и обучиться основам боя, чем оказаться просто смазкой для топоров налетчиков. Немало, впрочем, записывались в ополчение лишь затем, чтобы получить положенные преференции, не более того.

Хелдору, как это часто с ним бывало, захотелось подурачиться, стоило ему посмотреть эти записи, наколотые на наконечник:

– Кхм-кхм, господин кузнец, вам поступает заявка на двадцать пять комплектов для копейщиков-ополченцев, просьба снабдить груз листовидными наконечниками и овальными щитами. Их следует доставить в острожек на перекрестке дорог близ деревень Сонные Гуси и Нижние Выдры…

– Ваша заявка – промямлил Кварт, просыпаясь и поднимая голову от столешницы, будет рассмотрена в теч… Хелдор, твою мать!!!

– Попался! – Захохотал Хелдор.

– Попадешься тут – отмахнулся Кварт. – до последнего твои перчатки перебирал. Как все пластинки на место встали, так и упал мордой в стол. Твой доспех, к слову, готов. Идем.

Хелдор зашел с Квартом в помещение, где тот занимался сборкой и подгонкой доспехов. Там были в основном шлемы и бригантины разной степени завершенности. А в центре комнаты, на манекене, находился доспех, предназначенный для него.

– Кварт… Ты серьезно?! Ты собрал мне… Латный доспех? Это невозможно!

– Обещал – сделал.

– Кому обещал?

– Самому себе – твёрдо заявил Кварт, памятуя о том, в каком состоянии была бригантина Хелдора после той страшной сечи. – Справедливости ради скажу, взял за основу купол шлема и верхнюю часть от кирасы, сделанной моим дедом. Он это умел, поверь. Я бы тоже, наверное, смог это сделать, но тогда доспех был бы готов дай боги к весне. Я бы только купол колотил пару недель, не меньше. Руки и ноги было мне сделать было просто, но повозился с плавающими заклепками. Сложнее всего было с перчатками, поэтому я закончил с ними только сейчас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.