Даниил Тихий
Треск Цепей II: Белый Ворон

Том седьмой

Красный легион

Никто не воюет зимой.

Зимняя пора – время охоты, душных, натопленных таверн, замерзающих в сугробах пьяниц и пряной настойки, заготовленной с лета. Но только в том случае, если ты не торчишь на стене, прячась за каменными зубьями от порывов ледяного ветра и снежной крошки, сметаемой с вершины надвратной башни.

Тихомир кутался в плащ из овечьей шерсти и смотрел на укрытую льдом реку. Сейчас настала его очередь вглядываться в темноту и следить, чтобы огни на стене не потухли. Сероглазый, белокурый страж был коренным имперцем, русом, крепким и высоким парнем, чьё лицо украшали шрамы и татуировка угловатой руны не правой щеке.

До падения восьмерых он сколько себя помнил ходил в охранных дружинах по реке. Вместе с отцом нанимался к купцам, защищал их грузы и жизни от водных существ и татей. Со смертью же отца осел в Эрлеме, городке, что стоял посреди реки на острове. И теперь служил в городской дружине.

Городок молодому дружиннику не нравился. На его взгляд, Эрлем прогнил сверху донизу: мясник дорвался до власти, странные колдуны свили своё гнездо у всех на виду, а в ночную пору невнушающий страх человек мог быть ограблен и убит прямо на центральной улице. Ходили странные и страшные слухи, коим пока не было подтверждения, но Тихомир к ним прислушивался, с каждым днём всё больше убеждаясь, что, переждав зиму, стоит осесть в другом месте.

Люди говорили, что подгорный город на Одиноком клыке устоял, а значит можно направить свои стопы туда.

В башне хлопнула дверь, послышалась ругань. Снег скрипнул под чужими сапогами, и Тихомир понял, что кто-то из дружины идёт его менять. Так и вышло, Хезерт Южанин встал рядом и, положив руку на меч, поёжился.

– Дубовая стужа, кажется, что лоб вот-вот треснет.

Тихомир хотел спросить, почему южанин пришёл так рано, но не успел. Над надвратным участком ударил малый колокол, и одновременно с тем воин разглядел фигуры, бредущие по скованной льдом реке. Одна, вторая, третья… Люди шли и шли из тьмы. Тяжёлые одежды, усталая походка, снегоступы и меховые шапки. Все при оружии, но не воины – охотники из ближайшего зимовья. Те, кто заготавливает мясо и рыбу, чтобы снабжать город.

Что-то случилось – охотники никогда не приходят ночью, да и до следующего каравана как минимум неделя…

Чутьё прошедшего множество схваток бойца заставило Тихомира потянуть за петлю и вытянуть из-за спины боевой топор. Заметив смену настроения стража, южанин хохотнул.

– Ждёшь проблем? Это же просто охотники, никто не воюет зимо…

Хрррок!

Арбалетный болт с хрустом вошёл дружиннику в висок, не дав завершить фразы. Воздух наполнился щелчками и дробным перестуком. Смерть рубанула по стене роем железных болтов, одного за другим сметая редких дозорных.

Тихомира спасла рунная татуировка. Разогревшись, обожгла кожу, налилась синим светом и отвела смерть в сторону. А сам воин упал рядом с трупом южанина, стараясь укрыться от пронзающих воздух арбалетных снарядов.

Стреляли не от реки, стреляли из города…

Внизу кто-то взвыл. Воздух быстро наполнялся звуками схватки: матом, лязгом, криками и воем раненых. Перед вратами набирала обороты мясорубка. Дверь в башню открылась, и Тихомир увидел одного из дружинников с арбалетом в руках. Но в следующую секунду по ушам ударил хлопок, и выскочивший на стену боец превратился в кровавый фарш.

Магия.

Сжав зубы, воин трижды глубоко втянул воздух и, выжав своё тело вверх (как если бы делал отжимания), перекатился через каменный бортик на внутреннем крае стены, чтобы сразу же упасть прямо в наметённый сугроб. Толку оставаться наверху не было – врата были атакованы изнутри, а значит в первую очередь следовало отбить именно их.

Упал удачно, в снег и темноту, туда, где не станет мишенью для стрелка или колдуна, что били с крыш домов по дружинникам на освещённой факелами стене.

Выбираясь из снега и бросаясь в переулок, чтобы добраться до вражеского кудесника и стрелков, Тихомир не мог знать, что Эрлем уже обречён. Он не видел пропитанных кровью одежд «охотников», пришедших из зимовья, и пены на их губах. Не видел, как поднялся мёртвый Южанин и пошатываясь двинулся на своих же товарищей. И уж точно не мог знать, что империю наводняют многочисленные отряды Красного легиона – саранча песчаного трона.

Никто не воюет зимой…

Глава 1. Затерянная деревня

Молот взлетал и падал десятки раз, раскалённая пластина постепенно обретала форму, на каждом ударе недовольно фырча и плюясь искрами. Несмотря на то, что на дворе стояла самая середина зимы, я был одет лишь в лёгкие рабочие штаны и кожаный фартук с нарукавниками на голое тело. Близость горячего горна и тяжёлая работа покрывали мою кожу бусинками пота.

О гостье меня предупредил поток воздуха, холодная волна, прошедшая по ногам.

– Грач?

Соня словно специально подгадала момент, зайдя в кузню именно тогда, когда заготовка была доведена до ума. Я отложил молот и взял пластину щипцами, чтобы опустить её в ведро с водой. Зашипело, запузырилось, дохнуло паром…

Вытащив пластину из воды, бросил её в ящик к остальным и отложил щипцы в сторону.

– Привет, – я стянул нарукавники, развязал фартук и повесил на крюк. – Подождёшь минуту? Я переоденусь.

Жрица пришла не просто так, сегодня мы договорились отправиться в путь.

– Конечно. Я на улице.

Легконогая девушка выскользнула вон, мелькнув на прощанье лисьим хвостом на капюшоне своей шубки и ещё раз обдав меня холодом. После всех злоключений Соня осталась всё такой же красивой, разве что в глазах появилась какая-то странная глубина, которую было видно даже тогда, когда она улыбалась.

Я умылся растопленным в бочке снегом, смыл с себя пот с помощью ковша, обтёрся чистой тряпицей и переоделся, попутно размышляя над тем, сколько воды утекло с тех пор, как мы покинули Малистинский монастырь.

Череда событий, что привела к наследию древних, измотала нас как физически, так и эмоционально. На привалах молчали, двигались на автомате, как роботы.

Единственным лекарством от подобной «болезни» был длительный отдых, а путь до Одинокого клыка был многодневным и изматывающим. Стоит ли говорить о том, что натолкнувшись на натоптанную человеческими ногами тропу, мы решили остановиться?

Деревня оказалась махонькой, чудом уцелевшей в том развале, что постиг империю. Окружённая частоколом и включающая в себя четыре десятка домов, она страдала от бродящей по окрестностям нежити и прочих напастей.

Местные были мрачны и угрюмы, но после того, как они узнали, что Соня – целительница, их отношение круто изменилось. Жрица помогла деревенским своими чудесами, и не только лекарскими. Часть найденных в Малистинском монастыре кристаллов ушла на сильное защитное заклинание, на ритуал, призванный отвадить нежить от поселения.

А нежити в окрестных лесах было хоть задницей жуй. Близость к павшему монастырю и нескольким крупным посёлкам, погибшим во время крика Риордана, делала местность неспокойной. И если с низшими тварями, выбредающими к деревне, мужики худо-бедно справлялись, то с чем-то посильнее испытывали проблемы.

Так, например, повадилась к ним ходить какая-то тварь, которую они прозвали плакальщицей. Ночью проберётся в поселение, походит, поплачет вокруг изб, а на следующий день все цветы вокруг вянут, животные и люди болеют, будто все силы из них кто-то выпил.

Среди крепких сельских мужиков была парочка воинов, но тут и они оказались бессильны. Первый же храбрец, шагнувший за порог с топором и щитом в ночную пору, был растерзан.

Соня справилась с этой проблемой за день. Закопала по периметру деревни, за частоколом, кристаллы, окроплённые собственной кровью, и провела ритуал. С тех пор тварь не могла ступить на землю, защищаемую жрицей. Но, помня о напасти, что плакала во тьме, люди всё равно за пределы деревни ночью не выходили.

Мы провели в посёлке много времени, дав кошмарам забыться, но сегодня настала пора уходить.

Закончив переодеваться, я проверил, как меч выходит из ножен, и поспешил на улицу. Выйдя за порог, прикрыл глаза рукой. После кузни яркий свет, отражённый от снега, слепил и делал глазам больно.

У частокола нас провожала едва ли не вся деревня. Жилистый старик, в чьей кузне я учился кузнечному делу, и мужики стояли в сторонке, а вот бабы и детвора, не стесняясь, липли к Соне.

Несколько месяцев жизни связали нас с этим посёлком. Здесь мы отдохнули, успокоили нервы, а я так ещё и в весе прибавил, причём работа в кузне не способствовала накоплению жира и отращиванию брюха.

Пожав руку кузнецу и паре знакомых парней, я закинул тяжёлый, полный припасов рюкзак на плечи и шагнул за ворота. Вес латного доспеха и кольчуги был уже привычным, а вот набор зимней одежды и полный еды рюкзак…

Пока иду с таким грузом, холодно мне точно не будет.

Скорость передвижения из-за снега и тяжести на плечах сильно упала. Но ждать наступления тепла смысла не было. Месяца через два-три наступит оттепель, реки набухнут водой, кое-где подтопят местность. Земля будет мокрой, а вещи – вечно сырыми. Ждать лета?… Но когда оно там, это лето, наступит?

Оставляя за спиной деревню, я бросил взгляд в интерфейс биотического блока и улыбнулся. За месяцы относительно спокойной жизни без постоянных повреждений и критической нагрузки на организм мои характеристики существенно подросли. Особенно радовали сила и выносливость. Работа в кузне, здоровый сон, еда, и ношение тяжёлого доспеха, сыграли положительную роль в развитии мышечной массы.

Александр Грачёв

Системное имя: Грач

Пол: Мужской

Биологический возраст: 28

Характеристики носителя:

Интеллект: +8

Нервно-психическая устойчивость (НПУ): +9

Иммунитет: +10

Сила: +7

Ловкость: +7

Выносливость: +9

Восприятие: +5

Но на характеристиках изменения не заканчивались. Постоянное использование нейронной сети, повреждения организма, локальные мутации тканей, вызванные проклятой печатью, и прочие факторы, не позволявшие ИскИну сделать стопроцентную диагностику, канули в Лету.

Восстановление организма и многомесячный отдых позволили искусственному интеллекту сопоставить информацию о старой версии моего организма в Первоисточнике и выявить несоответствия с текущими процессами в нём же, но только по версии мира-отражения.

Например, в моей родной реальности, характеристика «интеллект» отвечала за ряд параметров, из которых основным являлось расширение точек доступа синхронизации. Связь и управление оборудованием, будь то сигнальная нить, штурмовой дрон или дозиметр. И работало это так: чем больше инъекций биотических клеток попадёт в организм и будет распределено в «интеллект», тем с большим количеством оборудования ты сможешь работать. Не говоря уже о видах и типах этого оборудования.

Другими словами, характеристика «интеллект» отвечала за развитие нейронной сети, а так как моя нейронная сеть была своеобразной губкой, впитывающей магическую энергию, то и «интеллект» стал характеристикой, по сути, отмечающей максимальный возможный объём этого «резервуара».

Кроме того, нейронная сеть биотического блока могла развиваться в этой реальности, минуя привычные правила. Это стало понятно после того, как демон наложил на меня своё проклятье. Стоило чёрной заразе как следует опутать моё тело, выброс сырой силы стал в разы мощней, а сама энергия – накапливаться быстрее. Во времена заражения печатью ИскИн выдавал примерный рост характеристики «интеллект» на семь пунктов. Но после восстановления организма с помощью чёрной купели всё вернулось на круги своя. Выбросы снова вспарывали кожу на моей руке и стали гораздо слабее, а характеристика «интеллект» упала до прежних значений.

Этот мир был не просто другой планетой. Он был другой реальностью со своими законами, пусть и схожими с законами мира-первоисточника. Теперь я не могу увеличить свои параметры, сделав себе инъекцию биотических клеток, просто потому что этих самых инъекций в этой реальности вообще не существует. Вот только, судя по огромной аналитической сводке, выданной ИскИном, подобного и не требовалось.

В этом мире существовали иные способы развития организма, оставалось только узнать, какие именно. Свою ставку я делал на энергетические кристаллы. Но экспериментировать в деревне не решился – слишком большой риск. Не хочу случайно кого-то убить, если всё пойдёт наперекосяк. И ни за что не поверю, что силу выбросов сырой энергии можно увеличить только с помощью демонического проклятия.

Я уже выяснил, что сырую энергию можно без вреда для себя оборачивать заклинанием. Так что вывод из всей этой информации можно было сделать лишь один: мне нужно учиться, и учиться быстро, если я хочу попасть домой.

– Ты уже думал, чем займёшься в Одиноком клыке?

Соня поравнялась со мной, и теперь мы спускались с холма, пробираясь среди редких деревьев. Настоящий лес был ещё впереди. Снег под нашими снегоступами скрипел в бессильных попытках обхватить ноги.

– Буду учиться.

Вопрос жрицы застал меня врасплох. В ответ я ляпнул то, что крутилось в голове в данный момент. Хорошо, что ничего такого, что могло повлиять на достоверность моей легенды.

– Чему же?

Жрица обеими руками держалась за лямки рюкзака на своих плечах, но, несмотря на отвлечённый разговор, продолжала поглядывать на округу. Я тоже не отставал, мой шлем был приторочен к вещевому мешку, болтался сбоку. В случае чего сорву за секунды, но пока что мне требовался обзор, да и длительное ношение этого «ведра» частенько становилось причиной дикой усталости в районе шеи и головной боли, и я решил, что какое-то время обойдусь без шлема.

– Хочу нанять какого-нибудь мастера, чтобы научил меня владеть клинком. Ну и чудесам, конечно. Ты же сама видела, на что я способен, пора прекратить ранить самого себя и обернуть эту силу себе на пользу.

Мы двигались к реке, планируя по ней вернуться к Одинокому клыку, по дороге выкопав монеты и драгоценности, спрятанные нами в схроне рядом с деревней, в которой погиб Лукат.

– Кудесники к себе в ученики берут только детей… Хотя с твоим странным даром у тебя тоже есть шанс, пусть и небольшой. Если же попробуешь изучать чудеса самостоятельно, тебе будут нужны книги, различные ресурсы и советы от знающих людей. Но, даже если все звёзды сойдутся, ты не сможешь догнать людей, которые посвящают чародейству всю свою жизнь.

Соня не знала, что в моей голове имеется устройство, способное анализировать и сохранять знания. Мне не нужно покупать книгу, мне достаточно один раз взглянуть на её страницы. Мне не нужно, чтобы мастер меча показывал мне десятки раз одно и то же движение, хватает одного…

Когда до меня в полном объёме дошёл смысл последней мысли, я на секунду приостановился. Захотелось снять свою латную перчатку и херакнуть себя ей по лбу.

– Что-то не так?

Жрица остановилась вместе со мной, и её вопрос выдернул меня из мыслей.

– Всё в порядке, просто задумался.

Я ведь видел, как тот мёртвый рыцарь, с которого я снял трофейный доспех, крутит финты мечом. Все эти многочисленные уколы вниз, а затем резкая смена направления и укол в лицо, повторённые многократно лишь затем, чтобы замаскировать финальный, рубящий удар.

Почему я до сих пор не разучил эти движения? Ответ может быть только один: я – балбес. Хотя с тем ураганом событий, что меня окружал многие месяцы, неудивительно, что моя голова была занята решением других проблем.

С этой минуты я дал себе зарок тренироваться каждое утро, оттачивая увиденные и сохранённые в памяти биотического блока движения.

И, к своей чести, могу сказать, что не нарушил это обещание ни разу.

Глава 2. Эхо легиона

Низшая нежить обычно не уходит далеко от места своей гибели, особенно зимой.

Выбеленные костяки, связанные некротической энергией и гнилыми сухожилиями, едва ли могут передвигаться в снегу. А их более «крепкие» товарищи, обладатели высохшей плоти и распадающихся лохмотьев, замерзают и застывают покрытыми инеем статуями.

Но и без них в промороженных лесах обращённой в руины империи хватает напастей. Энергия смерти, появившаяся в результате гибели миллиардов людей в мире-первоисточнике, изменила всю вселенную миров-отражений. Всё злобное, уродливое и хищное теперь правило бал.

Наступило время зверя, закат человечества.

Они пришли за нами с заходом солнца. Серые тени, ведомые чёрным, массивным вожаком. Их не испугали большой костёр и факелы в наших руках. Они не боялись огня.

Мы видели их днём и знали, что они рядом. Положились на огонь и просчитались. Зверьё, что шло за нами с самого утра, решилось на атаку. И, как и всякое зверьё, они ринулись всей стаей.

Пёсоголовые или гноллы – вот как их звали. Забавно, но в прочитанных мной книгах говорилось, что они страшатся нападать на вооружённых людей. На практике получалось иначе…

Дикие и полуразумные, они являлись одним из видов зверолюдов. Гиеноподобные головы, покрытые шерстью тела, примерно среднего по человеческим меркам роста, поджарые и мускулистые. Гноллы бросились к нам сразу со всех сторон, сверкая в темноте яркими точками глаз и повизгивая.

Шесть серых особей и крупная чёрная тень за их спинами – вожак.

Первой на меня налетела самка. Я определил это по целой куче отвислых звериных сисек. Иззубренный тяжёлый топор прочертил дугу, но я шагнул навстречу, зная, что мой меч рассечёт и оружие, и саму зверолюдку.

Так и вышло.

Лезвие прошло сквозь деревянную рукоять, рассекло руки и, войдя в плечо, разрубило тело зверолюдки наискось. Хлынувшая кровь изгваздала меня с ног до головы и рубиновым дождём запятнала снег. Пространство где-то за моей спиной оглушительно щелкнуло, а затем воздух озарила слепящая вспышка. Это Соня применила одно из своих чудес.

Гноллы, попавшие в область действия заклинания, дружно завизжали. Вспышка света обожгла глаза и ослепила их. Передо мной осталось два противника, один из которых остановился, полностью дезориентированный, а второй продолжил атаку вслепую, стремясь с разгона вонзить в меня копьё.

Я пропустил его мимо, шагнув в сторону, и взмахнул мечом. Отсечённая лапа упала в снег, а сам гнолл, дико воя, споткнулся и рухнул в костёр.

В воздухе завоняло кровью, дерьмом и палёной шерстью…

Бросив взгляд назад, к костру, я увидел жрицу, окружённую сверкающей сферой. Очередное чудо не дало тройке выродков убить девчонку. Они увязли в сиянии сферы, будто сам воздух вокруг неё стал вязким как патока.

Отвлёкшись всего на секунду, я едва не поплатился за это собственной жизнью. Под неутихающий вой упавшего в костёр гнолла ко мне бросился вожак стаи. В отличие от своих практически голых товарищей, этот псоглавый носил кожаную броню, а на тряпке, что свешивалась вниз поверх набёдренной повязки, красовался рисунок-отпечаток красной лапы.

Булава в мохнатой руке едва не лишила меня жизни, и если бы этот удар достиг своей цели, мой шлем бы смялся, словно консервная банка под прессом. Я сумел лишь дёрнуться в сторону да выставить на пути удара меч. Эта суета спасла мне жизнь, но на ногах я всё равно не устоял.

Лязг…

Вспышка…

Казалось, что в моей голове на секунду расцвела вселенная. Булава прошла по касательной, выбила из рук меч, отбила плечо и зацепила шлем. Я не запомнил, как упал в снег. Вот только что стоял, секунда, и уже над головой звёздное небо в обрамлении разлапистых крон.

Отрешённость нокдауна сменилась острой решимостью, влитой в меня новым заклинанием жрицы. Со стоном втянув в себя воздух, я понял, что меня только что вернули в чувство с помощью чуда исцеления.

Подняться я не успел, ибо дальнейшие события завертелись бешеным калейдоскопом. Ослеплённый гнолл, единственный выживший из тройки напавших на меня зверолюдов, выбрал именно этот миг, чтобы отойти от заклинания жрицы. Он навалился сверху, пытаясь одной когтистой рукой удержать меня, а второй – засунуть узкий кинжал мне прямо в забрало…

Барахтаясь в снегу и борясь со своим противником, я услышал рёв и, выгнувшись, сумел бросить взгляд в сторону жрицы. Она была жива, несмотря на близость вожака и остатков стаи. Светящийся барьер уменьшился вдвое, стал столь мал, что ей пришлось упасть на колено. Гноллы, словно попав в некий участок замедленного времени, едва-едва двигались, обрушивая удары на прозрачный, источающий свет купол.

Одной рукой удерживая нож, ищущий путь к моему лицу, второй я нащупал собственный кинжал и, вытащив его из ножен, по самую рукоять вогнал в покрытую шерстью шею. Гнолл хрюкнул. Я провернул своё оружие, чувствуя, как лезвие задевает позвоночник зверолюда.

Кровавая струя, ударив из раны, оставила на снегу затейливую роспись, будто поставив точку в нашем противостоянии. Я спихнул с себя обмякший труп и, пошатнувшись, поднялся на ноги, чтобы через несколько секунд поднять меч и шагнуть к куполу.

Четверо гиеноголовых, и один из этой четвёрки посильнее прочих. Подобная схватка мне не по силам. Вожак не убил меня лишь потому, что решил забить нас с Соней одним махом. Меня в нокаут, и тут же её… Вот только защитный купол и аура замедления спутали ему все карты.

Чёрный гнолл будто почувствовал мой взгляд, повернулся, оскалился и двинулся ко мне. Я понимал, что через пару шагов аура замедления перестанет на него действовать. А я сам вряд ли выдержу второй натиск, разве что…

Заклинания жрицы напитали мою нейронную сеть силой, и я выпустил накопленную силу наружу. Между мной и гноллом-вожаком взметнулась снежная крупа, а затем здоровенное чудище получило сильнейший встречный удар потоком сырой энергии.

Вожак был слишком мощным. Его нечеловеческие нижние конечности позволяли развивать дикую скорость на коротких дистанциях, и сегодня это сыграло с ним дурную шутку. Я пропустил эту оглушённую тушу мимо себя, шагнув в сторону, и сделал всего один взмах мечом.

Чёрная голова упала в снег, а где-то за моей спиной рухнуло обезглавленное тело.

Оставшиеся гноллы не издали ни звука. Выбрались из ауры и бросились прочь. И только когда они покинули пределы освещённого пространства, я позволил себе охнуть от боли и упасть на колени.

Как-то совсем не до произнесения молитвы концентрации было во время схватки, а без молитвы боль в повреждённой руке терпелась так себе. Точнее сказать, ни хрена не терпелась.

К сожалению, Соня была измотана схваткой с гноллами не меньше меня. Поэтому пришлось несколько дней обходиться без чудодейственного исцеления. Раны обработали имеющимся у жрицы запасом мази и затянули бинтами.

Нападение диких зверолюдов случилось тогда, когда мы были в шаге от деревни, в которой в своё время сражались с дубликатом. Уже в следующий полдень мы вышли к заброшенной и засыпанной снегом просёлочной дороге, оказавшись на пороге деревни. Приметное дерево никуда не делось, так что с нахождением схрона проблем не возникло. Они возникли с иным.

В деревне до нас кто-то побывал. И этот кто-то был воплощённым злом.

Следами обычной, разномастной человеческой обуви был вытоптан весь снег среди домов. В деревне остались улики, указывающие на недавнее содержание лошадей и собак. Кто-то стоял тут большим отрядом, и не было бы в этом ничего удивительного, если бы не находка в центре деревни.

Неизвестные выкопали яму, в которой сожгли детей. Никому другому эти маленькие человеческие черепа и кости принадлежать не могли. Но на этом странности не заканчивались.

В центр ямы был вкопан деревянный столб. Смотрящий заострённым концом в небо, обугленный и источающий эманации ужаса этот молчаливый свидетель трагедии незримо влиял на окружающее пространство.

ИскИн практически сразу сигнализировал о накоплении в нейронной сети энергии. И я без всяких слов понимал, что является источником этой энергии.

– Есть мысли, кто мог совершить подобное?

В отличие от Сони, я не рискнул спуститься в яму. Мне и на краю всё было прекрасно видно. Не хотелось играть с судьбой, вдруг уровень поглощаемой энергии вблизи столба вырастет, и, не дай бог, спровоцирует выброс. Да и поглядывать по сторонам было не лишним.

– Не знаю.

Жрица подошла к столбу вплотную, марая сапоги в жирном пепле и переступая через кости. Достала нож и поскоблила обугленную поверхность.

– Ты что-то нашла?

Соня ответила незамедлительно:

– Тут буквы… слова… Целая вязь поднимается спиралью к вершине, но язык мне незнаком.

Окружающая действительность вызывала у меня нехорошие ассоциации.

– Демонические руны? Как те, что были в башне Бабочки?

Не оборачиваясь, жрица убрала нож, и присев на корточки, стала рассматривать дно ямы. Что, впрочем, не помешало ответить на мой вопрос:

– Нет, эти письмена не имеют с осквернением ничего общего. Это что-то иное.

Я позволил ей разбираться самой. Отступил от ямы и проклятого столба подальше, внимательно следя за уровнем энергии в нейронной сети. ИскИн вывел ползунок, отображающий объём накопленной силы, в интерфейс, что позволяло мне следить за ним в режиме реального времени.

Через половину минуты Соня ко мне присоединилась.

– Здесь произошло плохое. Ритуал, жертвоприношение, – жрица сильно побледнела. – На костях кое-где видны следы зубов.

– Дикие звери после ухода мерзавцев добрались до останков?

– Нет, не звери.

Ритуальный каннибализм? Что-то новенькое…

Неизвестные ушли в западном направлении, прочь от реки. Оставив следы саней, конских копыт, сапог и собачьих лап. Они унесли с собой ответы на вопросы, но оставили нам мрачные предчувствия и тревогу.

Соня считала, что мы должны предупредить Одинокий клык о каннибалах, блуждающих вдоль реки, и я был аналогичного мнения. Крупный отряд этих нелюдей мог нападать на выжившие поселения, иначе, откуда ещё они взяли детей? Не своих же сожрали. Хотя от подобных выродков можно всякого ожидать.

После того как выкопали монеты из схрона, мы встали на толстый речной лёд и уже по нему, заметно ускорившись, двинулись к горе. Я не мог сказать жрице, что знаю точное количество людей в том отряде, это бы вызвало лишние вопросы. А их было ровно сорок два человека, именно стольких насчитал мой ИскИн, проанализировав следы на снегу…

Глава 3. Одинокий клык

Первое, что бросилось в глаза по прибытию в город, это количество стражей. Патрули из горцев стояли на каждом шагу, тройками и пятёрками охраняли перекрёстки в прямой видимости друг у друга.

Мы добрались до Одинокого клыка без происшествий, больше никто не нападал на нас и не оставил на нашем пути ужасных следов. Но заснеженная гора и без того была неприветливым местом.

Подъём по склону к внешним вратам выпил все силы. Наша усталость усугубилась ещё и тем, что найти тёплое место и отдохнуть нам не дали. Сразу за внутренними вратами нам преградил дорогу отряд воинов во главе с двумя кудесниками, мужчиной и женщиной.

– Именем Круга повелеваю вам остановиться!

Властный голос колокольчиком прозвенел в воздухе. Он принадлежал молодой девчонке в плаще, чьё лицо было частично скрыто капюшоном. Похоже, она нисколько не сомневается в своём праве и силе, жаль только, что голос такой ломкий, смешно становится…

Я фыркнул, позволяя окружающим понять, что их приказы на одном месте вертел, молча снял с плеч лямки рюкзака, позволив ему шваркнуться на пол, водрузил на голову шлем и положил руку на меч. Я понимал, что маги опасны, каким бы там ни был их возраст, голос, или внешность, но считал, что прогибаться перед каждым встречным незнакомцем не стоит.

Соня внимательно посмотрела на меня и качнула головой, как бы говоря – не лезь на рожон. Хотя сама жрица тоже не спешила поднимать лапки к верху.

– По какому праву?

– По праву защитников города.

Соне ответил седовласый, коротко стриженый чародей в тёмно-коричневом плаще. И одновременно с его ответом к нам шагнули воины, преградившие до этого путь.

С характерным звуком вытащив меч из ножен, я шагнул им навстречу, закрывая собой жрицу. Неслышно нашёптывая молитву концентрации, я окинул противников взглядом, анализируя их возможности.

Десяток парней: четверо с арбалетами, тройка с круглыми щитами и ещё тройка с алебардами. С такой оравой мне не справиться при всём желании. Тем более отряд слаженный, чтобы это понять, достаточно было глянуть, как они встали. Тройку со щитами прикрывали парни, вооружённые алебардами, стоящие позади, а арбалетчики разбились на пары и оттянулись к краям тоннеля, чтобы свои не мешали стрелять.

Когда я шагнул на них, вся эта толпа притормозила. Я тоже встал и, проследив за их взглядами, вдруг понял, что они не испугались, просто узнали меч в моих руках. Да и приказа намять нам бока им пока не поступило.

Явно пытаясь разрядить обстановку, но в то же время не ударить лицом в грязь, Соня вышла вперёд. Появилась сбоку, шагнула из-за спины, кладя руку на мой наплечник и вроде как успокаивая. А затем обратилась к кудеснику, почему-то полностью игнорируя его напарницу.

– С каких это пор в Одиноком клыке нападают на жрицу Енны, прикрываясь защитой города?

Седой пошёл вперёд, и воины перед ним расступились. Остановившись напротив, он указал на меня ладонью и проговорил:

– С тех самых пор, с которых в твоих спутниках можно встретить проклятого. Наместник давно поставлен в известность, что служители павшей богини укрывали у себя одного из осквернённых. Монахи и служки ждут тебя в темнице, жрица.

Услышав о том, что служители храма брошены в тюрьму, Соня вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и ответила чародею достойно:

– Это лишь значит, что Кругу чудес и лично наместнику, придётся принести свои извинения всем безвинно наказанным. Что до проклятого, то ты сам можешь убедиться в его чистоте. Мы не будем сопротивляться, но только если решим вопрос здесь и сейчас.

Кажется, предположение о том, что наместник и Круг чудес «принесут извинения», было чем-то из ряда вон. Молодая кудесница охнула от такой наглости, а брови чародея поползли вверх. Вокруг раздавались шепотки, это собравшаяся вокруг нас толпа была удивлена не меньше чародеев. За время нашего разговора целая куча народа вышла на многочисленные балкончики и глазела на нас через окна-бойницы своих подземных жилищ.

Среди тех, кто собрался на улице, имелось немало вооружённого люда, в том числе горцев. Всем было любопытно, чем закончится этот сыр-бор. А я очень сомневался, что маги теперь смогут применить какой-нибудь магический бадабум, не задев при этом толпу.

Понимая, что это наш шанс решить всё без кровопролития, я убрал меч в ножны и, демонстративно смотря в глаза кудеснику, начал снимать с себя вещи. Сначала на пол полетел шлем, потом туда же – отстёгнутый нагрудник. Через минуту я уже был гол по пояс и, наклонив голову, усмехнулся, разводя руки в стороны и как бы приглашая осмотреть моё тело.

Кудесник моего веселья не разделил, потянулся к ремню и выудил из поясного кармашка зеркальце. Вытянув руку с зеркалом в сторону, произнёс:

– Проверь!

Он смотрел на меня зло, видимо, моя наглость, как и напористость жрицы, уже в печёнках у него сидели.

– Учитель, но они…

– Проверь!

Значит, эта заносчивая девчонка в капюшоне – его ученица? А гонору как у полноценной кудесницы. Ишь ты! «Повелеваю вам остановиться!» – тоже мне.

Девчонка оказалась совсем молодой, своему голосу под стать. Скинула капюшон, открывая почти детскую голову с правильными аристократичными чертами лица и, взяв у чародея зеркальце, повернулась ко мне спиной.

Встала таким образом, чтобы в зеркальце было видно моё отражение.

ИскИн тут же оповестил меня о совпадении. Оказалось, что я уже видел подобный артефакт. Только в тот раз его держал в своих руках мастер ключей Мар, зверолюд из дома Мягкой лапы. Он точно так же в нашу первую встречу осмотрел меня и мой меч через зеркальце, ещё там, в тайной комнате храма.

Несколько секунд ничего не происходило. С проклятой печатью мы разобрались, обвинения наверняка снимут, так чего бояться? Я откровенно скучал и мечтал побыстрее оказаться в тепле, чтобы набить живот чем-нибудь горячим и сытным.

Моя уверенность в благоприятном исходе обернулась катастрофой.

Девчонка, смотрящая на меня в зеркало, резко развернулась и, выудив из-под плаща витой жезл, вытянула его в мою сторону.

– Мио’Мормие!

Всё произошло за считанные мгновения. Чародейство полыхнуло молочной вспышкой, и из этой вспышки в меня полетел целый рой хрустальных ос.

Ни увернуться, ни отпрыгнуть я не успевал…

Инстинктивно закрывшись руками, я почувствовал, как совсем рядом прогудела смерть. Она коснулась моей нейронной сети, делясь частичкой своей силы, пошевелила волосы пролетевшими мимо хрустальными крыльями и, обогнув мою незащищённую плоть, ударила в кого-то за моей спиной.

В мгновение ока, вокруг воцарился хаос.

Женский визг, мат, хрипы и вой раненых, а посреди всего этого безумия полыхнувший ярким светом купол, божественная магия, призванная жрицей, чтобы спасти нас в самом центре развернувшейся битвы.

Жители подгорного города бросились прочь, но среди них нашлись те, от кого удача отвернулась. Их искалеченные и воющие тела теперь корчились на мостовой, в тщетных попытках обмануть уже пришедшую по их души смерть.

Я был потерян и дезориентирован, как и большинство людей, оказавшихся в этом аду, не понимал, что происходит. Но жреческая магия, купол, что был призван Соней, на несколько мгновений стала стеной, что разделила улицу напополам и притормозила развернувшуюся бойню.

Если бы ученица кудесника хотела меня убить, я был бы мёртв, тогда в кого же?..

Оглушённый этой догадкой я развернулся туда, куда «ушли» все хрустальные осы её заклинания. Там окружённая ранеными и трупами, в жёлтых отблесках купола стояла зверолюдка, кошка.

Её одежды были разорваны на груди и животе, кровь изуродовала плащ тёмными пятнами, но ужасные раны и травмы не заставили её дрогнуть или пасть наземь. Ибо под личиной смертного создания скрывался кто-то другой, кто-то, кого увидела ученица чародея, когда пыталась поймать в волшебное зеркальце моё отражение.

– Убейте её! Убейте!

Крик седовласого кудесника лишь подтвердил мою догадку. Прозвучавший приказ был обращён к воинам его отряда и горцам, которые прижались к стенам подгорной улицы, не понимая, что происходит.

Их замешательство длилось недолго. В зверолюдку полетели арбалетные болты и метательные топоры, с боевым кличем на устах, воздев оружие над головой, бросились в бой горцы. Но, вместо того чтобы бежать или защищаться, кошка раскинула руки и, обратив взор к потолку, прокричала:

– Ануран Кадаж!

Её голос, многократно усиленный вложенной в него энергией, громыхнул акустическим ударом и сбил с ног нападающих воинов. Сама же зверолюдка, воспарила, и вместе с ней в воздух поднялись кровь и тела, что усеивали мостовую.

Я понимал, что сейчас произойдёт что-то страшное, но поделать ничего не мог. Мы оказались между двух огней, и стоит жрице свернуть купол, как мы тут же попадём под удар, если не одной, так другой стороны точно.

Попавшие в область действия заклинания воины болтались в воздухе, кричали и размахивали руками, но ничего поделать не могли. Даже молния, трещащим разрядом обогнувшая купол и ударившая в зверолюдку, не смогла прервать её заклинания.

Одежды кошки воспламенились от попавшей в неё атакующей магии. Она парила среди трупов, полыхающим крестом разведённых в стороны рук. И с последним словом, прогремевшим посреди улицы, заклятье было закончено.

– Монарактис!

Когда висящая в воздухе кровь обернулась волной жаркого пламени, от смерти нас спас только защитный купол. Но и он, сдержав удар, исчез, а жрица опустилась наземь, едва ли не теряя сознание.

Все поднятые в воздух тела, живые и мёртвые стянулись в один клубок и с влажным хрустом рухнули на мостовую, облепив полыхающую колдунью. Даже после всего произошедшего в этом мясном клубке оставались живые. Я слышал их отчаянные вопли и, не в силах им помочь, подхватил жрицу, чтобы утащить её как можно дальше от всего этого ужаса.

В туннеле стало тяжело дышать, воздух был полон нитей сажи и хлопьев пепла, появившихся после пламенной вспышки. Жёлтые тлеющие искры медленно опускались вниз под незатихающий вой обречённых.

Кашляя и спотыкаясь, с повисшей на плече жрицей я добрался до ближайшей арки входа в одно из жилищ, что шли одна за другой вдоль улицы. Здесь, в этом своеобразном закутке, я наткнулся на других выживших. Люди, понимая, что столкнулись с чем-то невообразимым, забились в первое попавшееся укрытие. Тут я оставил Соню, усадил у стены и, несмотря на слабые протесты, бросил. Оставил в относительной безопасности. А сам шагнул наружу, туда, где клубок тел уже вовсю хрустел и хлюпал.

Кричать в этой адской ловушке стало некому.

Не знаю, куда делась ученица кудесника, но на улице остались только я и седовласый. Чародей стоял посреди опустевшего туннеля и с брезгливостью на лице наблюдал за действием чудовищной магии.

Со стороны казалось, что люди попали во власть гравитационной аномалии, в которой их тела сжимались и перемешивались, превращаясь в однородную массу. По моей нейронной сети катался жар, накопление энергии грозило спонтанным выбросом, и потому, пришлось использовать бытовое заклинание. Удерживая магический огонёк в своей руке, я использовал его для сброса накапливаемой силы.

– Уходи.

Седовласый кудесник вёл себя странно. Стоял, опустив руки, и смотрел, как клубок мерзости в паре десятков метров от нас постепенно оседает, начинает дымить и пузыриться, всё больше превращаясь в кипящую кровавую лужу. Пространство перед нами дрожало от этой трансформы, и даже мне, далёкому от понимания магии человеку, становилось понятно, что что-то грядёт.

– Почему ты не пытаешься это остановить?

Услышав мой вопрос, маг пожал плечами.

– Потому, что если сейчас закрыть разлом, выброс силы разрушит половину улицы.

Я встал лицом к тому, во что превращались погибшие люди, отвёл меч в сторону и спросил:

– Ты знаешь, с чем нам придётся столкнуться?

Кровавая лужа всё сильнее погружалась в камень и теперь больше напоминала кислоту, чем кровь. Красные пузыри лопались, отправляя к потолку розоватые испарения, насыщающие воздух адской вонью. Жижа бурлила и двигалась, становясь всё сильнее похожей на водоворот. А кудесник тем временем ответил:

– С призванным существом или существами. Я постараюсь задержать их, моя ученица оповестит наместника и Круг чудес. Скоро тут будет не до разговоров, уходи.

Я фыркнул.

– Пару минут назад ты пытался нас арестовать, а теперь печёшься о моём благополучии?

Услышав колкие нотки в моём вопросе, кудесник впервые посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я умру, и люди на этой улице умрут, – в глазах мага я не видел ни страха, ни злости, лишь обречённость. – Уходи или умрёшь вместе со мной. Зеркало истины показало, что ты незапятнан порчей, а это значит, что всё это время мы шли по ложному следу. Искали не там и не то. Кто-то играл нами, и то, что ты видишь сейчас, боюсь, лишь малая капля того, что грядёт.

Я не понимал и половины сказанного, но уходить не собирался. Остаться там, где шансы выжить крайне низки – это как раз по мне. Кудеснику не удастся погибнуть здесь одному и забрать всю славу себе.

Адреналин катался по моим венам и заставлял тело подрагивать напряжённой струной. Пришло время молитвы концентрации, и, повторённая многократно, она очистила мои разум и волю.

Раскалённый светлячок бытового заклинания продолжал гореть на сложенных в специальном жесте пальцах. Но даже так уровень нагрузки на нейронную сеть достигал пиковых значений, заставляя меня потеть и дрожать от силы, струящейся по позвоночнику.

– Как тебя зовут?

Подобно седовласому незнакомцу, я ждал и смотрел в сторону места, где камень трещал, разъедаемый магией. Пол под нашими ногами подрагивал, а со стен туннеля осыпалась пыль. Но как бы там ни было, чародей был смелым человеком, и если мне будет суждено выжить, я хотел знать его имя.

Маг помедлил пару секунд, но всё же ответил:

– Круг нарёк меня Вортом, но в миру… я Ярослав.

Как интересно, имя Ярослав – такое же русское, как и в Первоисточнике. А вот первый вариант, который дали ему как кудеснику, совсем не похож на хоть что-то знакомое. Капля того любопытства, что я испытал в эту секунду пробилась в разум, но дальше нам стало не до разговоров.

Оглушающий грохот волной трещин прокатился по мостовой. В некоторых местах камни выстрелили вверх, а из-под них вырвалось пламя. Кровавая жижа разъела пол туннеля настолько сильно и погрузилась так глубоко, что с моего места её больше не было видно. Зато теперь там зиял ужасный провал, полный зловонного пара.

Я уже видел нечто подобное. Примерно так в брошенном храме Восьмерых и появился трёхголовый демон. ИскИн немедленно напомнил мне слова из мрачного предсказания, что в своё время стало отправной точкой многих событий.

Распахнёт оковы спящий.

Разомкнутся кандалы.

Разомкнёт уста молчащий.

Распахнёт врата для мглы.

Где-то там, по ту сторону разлома, выли и кричали ужасные твари, раздавались голоса, на языках незнакомых и чудовищных, неподвластных моему пониманию.

Первыми из ямы, в клубах испарений и окружённые пламенными отблесками, появились мерзкие твари, размерами не уступающие средней собаке. Двуногие, с масляно блестящей шкурой, покрытой гнойными наростами, хвостатые и чем-то смахивающие на головастиков, они прорвались в нашу реальность целым потоком. Безумной стаей, разевающей зубастые пасти и визгливо верещащей…

Кудесник встретил их появление чередой молниеносных жестов, чей идеальный порядок и плавность указывали на многочисленные тренировки. Два нарисованных его руками круга образовали заваленную на диагональ восьмёрку; слитный жест ладоней разрезал эту фигуру на две половины, но лишь затем, чтобы, соединившись в её центре, разорвать получившийся рисунок на две равные части.

– О́рдо, ло́кус, интерме́ссум!

ИскИн позволил мне разглядеть весь рисунок от и до, дополняя жесты чародея искусственными линиями в интерфейсе. Именно благодаря его поддержке я увидел воочию, как разрезавшая восьмёрку линия напрямую повлияла на пространство между нами и вратами в иное измерение. Это заклятье было на уровень выше любых хрустальных ос, огненных шаров и молний.

Стоило кудеснику разорвать «восьмёрку» надвое, как бегущие к нам адские создания замедлились, а затем и вовсе стали двигаться в обратном направлении. Седовласый маг что-то сделал с самим временем, и благодаря его заклятью туннель перед нами теперь походил на медленно перематываемый фильм.

Ворт замер в том положении, в котором закончил заклятье. Он стоял разведя дрожащие руки в стороны, так, как если бы удерживал невидимые стены.

– На… па… дай!

До этого мгновения я находился рядом, готовясь отражать атаку двуногих пиявок в ближнем бою, но не рисковал вклиниваться между магом и врагами, опасаясь попасть в область действия заклинаний. С последней фразой кудесника всё изменилось. Если он говорит, что нужно нападать, то точно знает, что его заклятье на меня не подействует.

Я бросился вперёд, молчаливо и быстро. Догнал первую отступающую задом наперёд тварь, рубанул без затей. Свернул к следующей, рассёк её на две половины. Ткнул обломанным остриём третью и продолжил забег, радуясь возросшей мобильности и лёгкости в отсутствие большей части доспеха.

Мелкие твари, даже будучи убитыми или смертельно ранеными, продолжали двигаться к дыре, из которой выбрались. Их воняющая гноем кровь, разбрызгиваясь из ран, замирала, а затем устремлялась к порталу, медленно вращаясь в воздухе. Отрубленные лапы продолжали сокращаться и вместе с остальными частями тел плыли к пролому. Захваченные заклинанием кудесника, они продолжали существовать в каком-то отдельном потоке времени.

Воздух был настолько насыщен магической энергией, что у меня не оставалось шансов сдержать рвущийся наружу всплеск. В этот раз я терпел до последнего, не желая увечить собственную руку, но, как выяснилось, сдержать эту силу – невозможно.

– Аааарх!!!

Ещё никогда прежде я не накапливал столько энергии. Интерфейс зарябил помехами и исчез, а я сам вдруг оказался под потолком туннеля и увидел внизу фигуру, кричащую и источающую лучи света.

Всё происходящее длилось мгновение. Вот я где-то наверху вижу себя со стороны, чернота, удар… и я снова перед демоническим проломом, упираюсь в пол свободной рукой, а, как оказался на четвереньках, не помню.

Адские создания, что окружали меня в момент всплеска, просто перестали существовать. Пятно копоти отмечало границы высокотемпературной вспышки, что накрыла пространство, вырвавшись из моего тела. Энергия, распределённая по всему организму, всё равно нанесла мне повреждения, пусть и не такие страшные, как тогда, когда она вырывалась из руки.

Из моего носа потекла юшка и, проследив за каплей крови, что пала вниз, разбившись о мостовую, я поднялся, пошатнувшись от мимолётного головокружения.

В пылу схватки я оказался слишком близко к чадящему паром пролому. Запахи, что приходили в наш мир вместе с испарениями, и жар, заставили меня отступить. Но перед этим я увидел красный песок и чёрные скалы, окружённые сонмом шевелящейся живности. Увидел десятки созданий, бегущих к пролому с разных направлений, больших и малых, орущих и безмолвных. И все они как один стремились проникнуть в нашу реальность.

На зону нестабильности, на аномалию, что вела в другие миры-отражения Первоисточника это не походило. Скорее, на какой-то местный слой, вроде оживших представлений об адском пекле.

Отступая, я едва-едва успел отмахнуться мечом от мерзкой летучей мыши размерами с хорошего кабана, которая вылетела из облака пара, и едва не врезалась в меня всем телом. На камни брызнула чёрная, кипящая кровь, упало отрубленное крыло и скорпионий хвост. Но сама тварь, от которой я каким-то чудом увернулся, даже не думала подыхать.

Раскорячилась на мостовой, зашипела и, подволакивая повреждённую часть, поползла в моём направлении. Разглядев её лучше, я понял, что передо мной какая-то помесь скорпиона, насекомого и летучей мыши.

Подпускать на расстояние удара тварь, чья кровь походила на кислоту, в мои планы не входило. Я попытался отступить, но именно в этот миг со дна, что называется, постучали.

Мостовая заходила ходуном, из-под моих ног начали выворачиваться камни. Стены жилищ прочертили новые трещины, а камни, что падали с потолка, могли с лёгкостью пробить мою голову. Один из таких обломков прямо на моих глазах добил летающую тварь, попросту раздробив ей все кости, но, даже получив ужасные травмы, та продолжала шевелить многочисленными лапами.

Причиной обрушения и локального землетрясения стал пролом в иную реальность, вернее, его расширение. От мостовой отламывались целые куски и улетали в мир красных песков и чёрных скал.

Несколько камней, падающих с потолка, разбились о мостовую, оцарапав мою кожу шрапнелью мелких осколков. Ещё один, зацепивший по касательной, рассёк скулу. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что могло ожидать меня в будущем.

В языках пламени из портала появилась гигантская лапа и, зацепившись за край, через мгновенье сорвалась, забрав с собой кусок пола. Пролом расширялся не просто так, что-то массивное, покрытое каменной чешуёй и обладающее лапой, с моё туловище размером, пыталось проникнуть в нашу реальность. От этих попыток содрогался пол, а весь туннель грозил обрушиться, поубивав и местных жителей, и нас с магом.

Отступая, я очень скоро поравнялся с кудесником. Он стоял широко расставив ноги, в одной руке удерживал жезл, а в другой – горсть светящейся изумрудным цветом пыли. Пол под нашими ногами продолжал содрогаться, руки мага мелькали, вырисовывая сложный рисунок, видимый даже без помощи ИскИна, ибо изумрудная пыль зависала в воздухе, повторяя жесты чародея.

Поравнявшись с ним, я увидел Соню, что выбралась из укрытия и, пошатываясь, шла в нашу сторону. Я хотел попробовать остановить её криком, но осекся, поняв, что уговоры бессмысленны.

Здесь, в небольшом удалении от портала в ад, я вдруг осознал, что мы всё ещё живы лишь благодаря кудеснику. Это благодаря его магии вся подгорная улица ещё не рухнула в тартарары. Трещины схлопывались, раны на стенах зарастали, камни, вывернутые из мостовой, стремились встать на место.

Маг играл с самим временем, оборачивая его вспять.

Тёмное прошлое

За месяц до первого снега…

Малиша, зверолюдка из дома Мягкой лапы, замерла, внимательно вслушиваясь в звенящую тишину подземных улиц. Сегодня она была осторожна – расхищение могил не то, чем можно похвастать перед горцами.

Тот факт, что она пробралась в один из фамильных склепов без дозволения семьи, к которой принадлежали захороненные, тянул на отсечение руки как минимум. А как максимум, если её поймают и найдут серебряные чаши, украденные там же, за это грозит смертная казнь или дорогущий выкуп.

Горцы трепетно относятся к своим предкам. Даже то, что усопшие поднялись в своих склепах, превратившись в нежить, не стало поводом для массовых чисток. Их просто заперли, запретив кому бы то ни было пробираться в туннели Плача.

Запечатав врата в погребальный ярус особыми рунами и наладив патрулирование в ближайших территориях подгорного города, горцы обезопасили себя от удара изнутри. Вот только Малиша являлась очень ловкой и гибкой воровкой. Она уже трижды без труда проникала на ту сторону барьера, попросту протискиваясь в узкий вентиляционный лаз и нисколько не боясь магии, призванной защищать живых.

Стражам горного народа даже в голову не приходило осматривать старые вентиляционные шахты. Слишком узкие, чтобы в них пролез взрослый мужчина и ведущие в брошенные, уже неиспользуемые ярусы подгорного города, эти проходы стали настоящей находкой для осторожной кошки, находящей расхищение могил и прятки со смертью приятным развлечением.

Каменные саркофаги, в которых горцы хоронили своих мёртвых, были надёжной клеткой для низшей нежити. Ожившие трупы останутся безмолвными узниками до того мига, пока их могилы не будут разрушены. Окружённые заупокойными дарами, украшениями, кубками, посудой из драгоценных металлов и оружием, могильники подгорного города были притягательной добычей для любого отчаянного вора.

Другое дело, что помимо низшей нежити в глубине туннелей Плача пряталось зло, которое было не сдержать каменными крышками саркофагов.

С каждым новым рейдом, Малиша замечала всё больше изменений в погребальном ярусе. Что-то таилось во тьме и медленно наращивало силу. Старые рунные печати на некоторых склепах были сорваны, хотя молодая кошка готова была поклясться, что ещё месяц назад они были на месте. Она даже заглянула в один из подобных склепов, но нашла лишь разбитые саркофаги. Словно в туннелях объявился вор, который предпочитал серебру или злату – мёртвых горцев.

Но воровку подобное более чем устраивало. Там, откуда «украли» мёртвых, всегда находилось чем поживиться.

Вот и сейчас после успешного рейда она возвращалась в дом Мягкой лапы. Миновала шахты, грибные поля и подземные озёра, оказавшись у ступеней Ирдиса, которые, по сути, являлись началом жилых территорий, окраиной подгорного города.

Дальше пойдут улицы и ярусы, полные света магических кристаллов и местного люда. В основном работяг, которые работают на озёрах и полях, обеспечивая город пресной водой, рыбой, водорослями и всем тем, что можно добыть внутри подземелий. Среди них легко затеряться, достаточно натянуть капюшон и смешаться с толпой. Но на самих ступенях Ирдиса лучше не попадаться, ибо к одинокой зверолюдке у стражей обязательно возникнут вопросы, а там и до обыска недалеко.

Малиша простояла неподвижно несколько секунд, вслушиваясь во тьму нижних улиц подземного города. Но тишина была звенящей, а туннель пустынным, и она решилась выскользнуть из своего укрытия, одной из каменных ниш, в которых по краям ступеней Ирдиса стояли статуи прославленных горцев.

Это стало её ошибкой.

Тот, кто следил за плутовкой, превосходил её в осторожности и коварстве. Тьма щёлкнула арбалетной дугой и выплюнула отравленный дротик. Болт вошёл кошке в бедро. Но это не остановило Малишу. Она рванулась прочь, на ходу растягивая завязки на своей особой одежде и падая на четыре лапы.

Природная сила и высокий болевой порог позволили ей промчаться сотню метров, но она не учла одно – яд. Отрава быстро разошлась по организму вместе с кровью, что неслась по венам, подгоняемая возбуждённым сердцем. Лапы зверолюдки подогнулись, и она упала, отбивая грудную клетку и чувствуя ледяной холод наведённого ядом паралича.

Тот, кто напал на Малишу, не торопился. Подошёл не спеша, прекрасно понимая, что парализованная кошка его видит и узнаёт…

Через час проходящие мимо рабочие найдут сердце и печень, лежащие посреди улицы в луже крови. Но поисковые мероприятия ни к чему не приведут. Даже привлечённые к этому делу кудесники не смогут обнаружить тело или выяснить, кто именно погиб. Как не смогут обнаружить ещё шестерых убитых за два месяца, чьи сердца и печени остались лежать у всех на виду.

Слухи о таинственном убийце начнут ходить по подземным улицам и быстро будут связаны с проклятым воином, которого укрывали в маленьком храме Енны. Людская молва трансформирует этот слух, добавит сочных небылиц и разнесёт по тавернам и забегаловкам.

Горцы и Круг чудес станут внимательней к чужакам, но совершенно выпустят из внимания рабочий люд, что трудится в самом низу горы, на границе с диким подземьем. Именно здесь появятся первые вестники, люди, что будут распространять речи о несправедливости по отношению к простым рабочим. Их слова, передаваемые полным гнева шёпотом, будут вещать о том, что имперский город должен принадлежать имперцам, а не горцам. Что плата за их труд несправедлива, как и положение в обществе. Что горцев мало, а простых рабочих тысячи.

Ложь, смешанная с правдой, и подстрекательство упадут на благодатную почву. Недовольные быстро забудут, кому испокон веков принадлежал город. Забудут, что горцы – такие же имперцы, как и сами рабочие. Забудут, что именно горный народ отстоял подгорную твердыню в первые дни катастрофы и позволил толпам беженцев обосноваться под защитой своих стен. Дал работу, обеспечил пищей и крышей над головой.

Тяжёлый ежедневный труд и серая жизнь на задворках переполненного города угнетали беженцев и их семьи, делали их злыми и раздражительными, подталкивая прямо в руки заговорщиков. Вскоре ведомые стали первыми адептами скрытой секты и познали страшные таинства, навсегда сделавшие их рабами чёрных сил.

Полученные таким путём «блага» вскружили головы первых предателей. С особым рвением они склоняли на свою сторону всё новых и новых бедняков, на тайных сборищах обещая им сытую жизнь и достойное место в обществе. Нужна лишь малость – пожелать для себя счастья, приветствовать нового, истинного бога, говорить с ним и просить о его дарах. Ведь он, в отличие от павших богов, дарует чудеса немедленно.

Мало кто в ту пору догадывался, что новоиспечённые жрецы – всего лишь куклы, чьи души теперь осквернены древней тьмой. Сила и заклинания, которые демонстрировали существа, что заняли тела бывших рабочих, ошеломляли и понукали других к верному служению, в расчёте на то, что со временем такому служителю тоже будет дозволено прикоснуться к божественному дару.

Но в конечном итоге обещанный дар обернулся проклятьем…

***

Настоящее время…

– Д-о-о-о-н!

Гул разносится над гладью подземного озера. Вытянутая лодка скользит по воде, разрезая её зеркальную поверхность. Толпа на берегу волнуется, слышны гневные выкрики и споры, но вместе с гудящим гулом споры замирают. Все понимают – один из жрецов пришёл.

Горцы умеют строить, годами они вытёсывали камень и плавили его магией, возводя подземную твердыню в жерле уснувшего вулкана. Большая часть горы теперь была пуста внутри, полна мостов-переходов и конструкций, призванных удерживать огромную массу построек на своих плечах.

Водоём располагался в самом низу и служил своеобразной границей между городом и диким подземельем. На той стороне подземного озера трижды в день разгорался условный сигнал, знак того, что на границе с дикими территориями всё спокойно.

– Д-о-о-о-н!

Вновь звучит колокол на корме лодки. Вновь оглашает округу затихающим гулом. Стоянка принимает маленькое судно, сжимая с двух сторон вдающимися в воду барьерами. Рыбаки и иной рабочий люд волнуются, бригадиры отрядов выбегают вперёд. Но как только лодка пристаёт, фигуры в серых балахонах встают из неё и не дают им приблизиться.

В прорехах серых балахонов внимательный взгляд мог заметить измазанную грязью и сажей кольчугу. Серые – воины, те, кто принял нового бога вслед за жрецами, бывшие рабочие, познавшие милость и наделённые силой. Раньше они влачили жалкое существование, калеки и нищие, отчаянные и больные. Теперь же ничто в их виде не намекало на былую слабость.

Сотни людей, собравшихся на пристани, затаив дыхание, наблюдали за жрецом секты. Один из апостолов нового бога ступил на камень и, откинув капюшон, продемонстрировал толпе своё лицо.

Взрослый мужчина был худ и бледен, его глаза скрывались под толстой повязкой, но даже она не могла скрыть жёлтого свечения, отблеска той силы, что была дарована новым богом. Жрец опирался на искусно вырезанный из дерева посох, на вершине которого замерли три ужасных лика.

– Пролилась кровь одного из жрецов, погибли мирные люди, – Скрипучий голос жреца, усиленный магией, разносился далеко в пространстве, позволяя ему быть услышанным. – Глупцы из Круга чудес и горцы затеяли свару со жрицей Енны. Их междоусобица стала причиной гибели наших братьев и сестёр, женщин и стариков, славных мужей и одной из озарённых ЕГО дарами.

Народ охнул, они собрались здесь не просто так. Десяток минут назад к озеру прибежал мальчишка. Трясясь от страха, он поведал о бое, что идёт где-то на верхних ярусах подгорного города. Верные служители секты закричали, провоцируя и подначивая толпу. А жрец тем временем продолжал. Он и сам выглядел распалённым, хотя в его случае это была всего лишь игра.

– Хватить терпеть произвол горных варваров! Хватит! Ещё недавно имперцы были хозяевами на своей земле! Сегодня погибли наши люди, останется ли их смерть безнаказанной?!

И толпа ответила выкриками безумцев:

– Нет!

– Смерть ублюдкам!

– Отомстим!

Из уст жреца лились новые слова, но толпа уже была разогрета до нужной степени. Никто из этих глупцов не знал, что в их пищу сегодня был подмешан наркотик. Каждая бригада ела из общего котла, и добавить вызывающий ярость яд было несложно.

– Д-о-о-о-н!

Новый колокольный звон знаменует прибытие лодок. Десятки облачённых в рваные балахоны воинов сойдут на берег озера, вытаскивая ящики с оружием: топорами, булавами, ножами и щитами – всем тем, чем горцы украшали погребальный ярус…

Глава 4. Хаос

Игры кудесника с потоками времени не спасли нас.

Нечто, что рвалось к нам с той стороны портала, разломало пол огромными лапами и выбралось на поверхность, оказавшись в туннеле. Магия чародея была беспомощна против адского отродья, и когда тварь встала в полный рост на подгорной улице, вязь заклинания треснула, а последствия подобного вмешательства породили на руках мага разряд, который сбил его с ног и отбросил назад.

Я не стал оборачиваться и смотреть, жив ли кудесник. Им занялась Соня, я ощущал, как с её рук сорвалось исцеляющее чудо и рванулось к магу. Моя нейросеть снова наполнялась энергией, но, боюсь, нынешний противник чихать хотел на выплески сырой силы.

Почти четыре метра в высоту, мускулистое тело, кожа на плечах и руках похожа на растрескавшийся камень. Рогатая бычья голова, венчающая монструозное тело, взирала на мир красными углями глаз, из которых, словно слёзы, катились искры. Довершали картину нижние лапы с огромными копытами и полыхающая булава, чьё навершие было клеткой, в которой бесновалась огненная птица.

Копыто ударило по земле, с шумом фыркнули ноздри, и мы встретились глазами. Трещины снова заскользили по мостовой, выстреливая обломками камней и пламенем. А затем раздался рёв…

Усиленный магией крик разогнал пыль, испарения и сажу, очистив пространство и едва не сбив меня с ног потоком воздуха. ИскИн пометил чудище рядом вопросов, не в силах проанализировать его способности, и обернул его иконку в интерфейсе красным цветом – смертельным уровнем опасности.

Если бы не молитва концентрации, я бы дрогнул. Одного взгляда хватило, чтобы понять: спрятаться, убежать или выжить в бою – не выйдет. Огромная туша сдвинулась с места, от грохота копыт заложило уши, а по туннелю прошла волна разрушающей вибрации.

Я бросился ему навстречу, ни на что не надеясь. Лишь молясь про себя, чтобы смерть пришла за мной быстро и по возможности без мучений.

Именно в этот миг туннель озарила вспышка, и ярчайший луч ударил из-за моей спины в лицо чудовищу. Ослёплённый, несущийся вперёд тяжёлым паровозом, он взмахнул булавой, стараясь смять меня как букашку прямо на ходу. Но в луче света, выпущенном Соней, я увидел надежду, и это изменило всё…

Дальнейшее, произошло за считанные секунды.

Стараясь увернуться от смерти, я увидел фантастическую птицу, что билась в клетке, несущейся на меня булавы. Ощутил жар раскалённых докрасна прутьев и почувствовал, как кожа на моей спине вскипает волдырями.

С моих губ сорвался крик из-за пробившейся сквозь молитву концентрации боли. Поднырнув по булаву, я избежал смерти, но рядом со мной тут же опустилось гигантское копыто продолжающего движение демона.

Я ударил по его ноге что есть сил, закрутившись вокруг своей оси и даже не пытаясь удержать равновесие. Пустил всю накопленную энергию вперёд, прямо через руки в оружие, как уже однажды делал, сражаясь в Малистинском монастыре. Но в этот раз в моей руке был не обычный нож…

В бою с восприятием реальности происходят странные штуки. Чаще всего весь бой остаётся в памяти кусками кадров и вспышками ощущений. Но сейчас я запомнил всё от и до.

Энергия, что рванулась по рукам, вспорола мою кожу рваными трещинами, но ещё до того, как на них выступила кровь, лезвие волшебного меча погрузилось в плоть демона. Сила, поглощённая клинком, что должна была пройти дальше и умножить повреждения, нанесённые монстру, неожиданно впиталась в клинок без остатка и вместе с тем, он вдруг полыхнул уже знакомым мне белым огнём. Вот только в этот раз лезвие не потухло, оно осталось гореть ослепительным светом белоснежных языков пламени.

Без труда вскрыв толстый слой кожи, мышц и сухожилий, клинок в ворохе чёрной крови покинул рану, а я сам, не выпуская его из рук, покатился по земле, по инерции пролетев дальше.

Крик боли, что издал монстр в следующий миг, был подобен грому.

Всё ещё уверенный в том, что этот бой мне не пережить, я вскочил на ноги, с мимолётным удивлением отмечая, что полыхающий клинок стал чуточку длиннее. Обернуться и посмотреть, что происходит за моей спиной, я не успел, ибо пролом в иную реальность ни капли не уменьшился, и за огромным рогатым выродком в наш мир уже пробирались иные существа.

Со мной попытался скрестить мечи краснокожий и гибкий чужак, на чьём лице был раззявлен не затыкающийся рот, что оглашал округу визгом. Его меч разлетелся брызгами чёрного стекла, встретившись с кликом рыцаря-защитника, а полыхающее огнём лезвие, разрубив меч, трёхпалые руки и красную голову, прервало неутихающий визг, заткнув, наконец, его орущую глотку.

Бой привёл меня на самую границу пролома, я упёрся в грудь твари ногой и спихнул обмякшее тело в полыхающий жаром разрыв. Смотря на разлом пространства, я видел бесконечную мешанину лап, уродливых рож и оскаленных ртов. Безумная орда стремилась прорваться в наш мир, а я раз за разом безмолвно погружал свой меч в их плоть, орошая мостовую своей и чужой кровью.

Всё закончилось слепящей вспышкой, пришедшей откуда-то слева. Волна боли снесла плотину в виде молитвы концентрации и едва не погасила мой разум. Я осознал себя лишь через некоторое время, с удивлением обнаружив себя у стены и не чувствуя конечностей.

Вокруг гремел бой, но я не мог повернуться и посмотреть. Интерфейс барахлил и дёргался как умалишённый, стараясь восстановить корректную работу. Но даже без ИскИна я понимал, что всё, это конец – мой позвоночник сломан.

Моего тела больше не было, а весь мир сузился до небольшого кусочка пространства. Я лежал на боку, голова расположена таким образом, что видит только один глаз, а обзор второго упирается в грязь.

Я чувствовал, как вместе с дыханием раздуваются и опадают мои лёгкие. Вдох, пауза, выдох, вдох пауза, выдох, и так по бесконечному кругу. Пропихивать в себя воздух было тяжело, но я справлялся. Боль исчезла сразу после удара, исчезла, отобрав у меня конечности и туловище.

Единственным, что оставалось у меня для ориентации в пространстве, был слух. Я слышал близкий рёв и рык, крики и визг. Действующих лиц в туннеле прибавилось, иногда в поле моего зрения мелькали разнообразные конечности и сапоги. Лязг клинков и хлопки магии дважды перекрывались чудовищным рёвом. Рогатый всё ещё был жив, и от его поступи пол под моим лицом неустанно вздрагивал, отдаваясь вибрацией в челюсти.

Я старался не сбиться с ритма дыхания и ждал смерти. Было горько и обидно умирать вот так, а ещё… страшно! Воображение рисовало картины одна ужасней другой. Затопчут, разорвут на куски, вцепятся в лицо или сожгут заживо заклинанием. Вокруг кипел бой, и наступил тот редкий миг, когда я не мог ничего поделать, только ждать.

Вдох-выдох.

***

Трескучая молния прошлась по шкуре гигантского отродья. Разбившись на веер разрядов поменьше, она заплясала по тварям за спиной огромного демона, убивая их одну за другой и заставляя плоть на уродливых телах обугливаться.

Чудовищный рёв сотряс стены подгорной улицы и вызвал новые обрушения. Быкоголовый взмахнул булавой, и огненная птица, ударившись о прутья клетки, пронзительно закричала.

Ослабевший кудесник, растративший большинство своих сил и только что излеченный Соней от серьёзных ранений, не мог самостоятельно избежать смерти, но в дело вмешалась третья сторона.

Откуда-то из-за спины мага послышался зычный голос, выкрикивающий слова на горном языке. Повинуясь этому голосу, обломки камней, лежащие тут и там на мостовой, поднялись в воздух, чтобы через мгновенье сформировать каменный щит и принять на себя удар пышущей жаром булавы.

С визгом в стороны полетели осколки камней и снопы искр, но удар был остановлен. А из дыма и испарений, что заволокли туннель, появились десятки горцев из личного войска наместника, ведомые в бой своим лидером.

Золотая секира со свистом рассекла воздух, вращаясь с такой скоростью, что в полёте стала похожа на диск. Это наместник, раздетый по пояс, с украшенным рунной татуировкой телом, метнул своё волшебное оружие в демона.

Наличие высших рун, нанесённых на его кожу, делало и без того выдающегося воина поистине смертоносным. Золотая секира, запущенная его рукой, отсекла рог быкоголового монстра, заставив того пошатнуться.

Горцы обогнули своего вожака с разных сторон и осыпали вышедших из пролома тварей целой тучей метательного оружия и арбалетных болтов. Действуя слажено и быстро, отдельные воины подгорного города оттеснили кудесника и ослабевшую жрицу, стремясь вывести их из боя. А выродков, пробежавших рядом с Быкоголовым и устремившихся в бездумную атаку, отбросили стеной щитов и зарубили топорами.

За десяток секунд пространство перед проломом оказалось завалено трупами выбравшихся из него созданий. Устоял лишь один, самый большой и опасный… Он покачнулся от удара золотой секиры, отступил и одной из лап прикрылся от града упавших на его тело снарядов, но на ногах устоял.

Волшебная секира вернулась в руку наместника. Он незамедлительно швырнул её в монстра, окидывая взглядом стены туннеля по которым шли жилые этажи. Его воины наводнили улицу не только внизу, на мостовой, но и в жилых помещениях. Сейчас они спешно эвакуировали жителей прочь от опасной зоны, вскрывая с помощью кудесников тонкие стены-перегородки в смежные помещения.

Золотая секира в этот раз не смогла нанести серьёзного вреда. Быкоголовый взмахом лапы сшиб её в сторону, а сам впервые с момента своего появления выдал слова на неизвестном языке:

– Аургат нахарис! Аургат нарорис!

Рокочущий голос гиганта эхом отразился от стен, и в тот же миг, перевернув своё оружие клеткой к низу, тот стукнул навершием о землю и тут же повторил. Короткие удары о мостовую нервировали огненную птицу, заключённую в клеть из раскалённого металла. Волны жара и искр распространялись по туннелю, всё больше наращивая свою мощь.

– Назад! Отступаем!

Зычный приказ наместника был выполнен без промедления. Зазвучал боевой рог, и горцы стали покидать туннель. Тем временем частота ударов огненной булавы усилилась, но адский жар не причинял вреда всё новым созданиям, что появлялись из пролома.

Демон ликовал, его рокочущий смех заметался по туннелю, но оборвался в тот миг, когда потолок над ним огласил округу чудовищным скрипом. Это рунознатцы горного народа решили захлопнуть ловушку, повелевая камню похоронить пришельцев под многотонным слоем горной породы.

Воины выиграли время и эвакуировали жителей, оттеснив первую волну тварей и навязав бой гиганту. И стоило им отступить, целая секция туннеля рухнула. Горцы прекрасно знали, как защищать свои туннели и как сражаться с врагом в стеснённых условиях. На случай прорыва вглубь города, любая подгорная улица могла быть изолирована, а некоторые участки по воле рунознатцев складывались как карточный домик, погребая под собою захватчиков.

Так была одержана первая маленькая победа…

Глава 5. Сделка

– Мы вынесли его из боя, повелитель, как ты и пррриказывал. Но его тело…

Послышался свист, хрип, и в следующую секунду на пол прямо перед моим лицом упало обезглавленное тело зверолюда. Кровь толчками выходила из его шеи и лилась на мостовую. Рядом с трупом показались зверолюдские ноги, и одна из них пихнула меня, чтобы перевернуть. Я не видел владельца этих ног, но, судя по всему, именно он убил говорившего.

Я не помнил, как оказался в этом туннеле. Узкая, безлюдная и едва-едва освещённая улочка – вот и всё, что я сумел рассмотреть, пока меня переворачивали.

– Забавно.

Этот голос был мне знаком. Шокирующая догадка проскользнула в моих мыслях, но в следующую секунду грубая хватка сжалась на моих щеках и повернула моё лицо к тому, кого здесь называли «повелителем».

Мастер ключей Мар нависал над моим безвольным телом сидя на корточках. Я узнал его по характерному шраму на ухе и отсечённой руке. В остальном же кошак ужасно изменился. Куски некогда красивой шерсти свалялись и чередовались с ужасными лишаями, на границах век скопился гной и пахло от него – зловонием.

– Вижу, ты не очень рррад меня видеть, мррау-ру?

Я не мог ему ответить – нужно было дышать. Весь мой мир сузился до такой простой вещи как дыхание, втянуть – с силой вытолкнуть, втянуть – с силой вытолкнуть. Но эта борьба с собственным искалеченным телом вовсе не мешала мне думать, и по всему выходило, что передо мной не Мар. Кто угодно, но только не мастер ключей, хотя глаза твердили об обратном.

– Ты прав, мастера ключей здесь давно нет.

Существо, что сидело передо мной, умело забираться в голову и читать мысли. Я чувствовал давление на свой разум, но сил противиться ему просто не было. Тот, кто занял тело зверолюда, мог копировать его голос, а мог говорить безо всякого акцента. Первой моей мыслью было – чёрный вернулся. Тварь, что истрепала мне кучу нервов и загубила тучу народа. Крылатый демон, повелитель желтоглазых слуг, погибший от моей руки в Малистинском монастыре… Но я ошибся.

Лжемар расхохотался, показав побитые желтизной и подгнившие зубы:

– Тот, кого ты называешь «чёрным», всего лишь слуга. Слуга никудышный, но сыгравший свою роль в наших отношениях. Он показал тебе, каким сильным ты можешь стать, прикоснувшись к тьме. А я увидел, насколько тебе противны все изменения, связанные с твоим телом.

На какое-то время зловонный полутруп замолк, отпустил мой подбородок, дав безвольной голове свеситься на бок. Теперь в поле моего зрения был только серый камень ближайших стен и фигуры, укрытые тенью. Чудовище, что говорило со мной, пришло сюда не в одиночку.

– Твой друг Мар был хозяином этого тела ровно до того мига, пока на его голову не опустился удар. Он умирал, там, в храме Восьмерых, где ты его подобрал и затащил в тайник. Я пообещал ему спасти его подругу Соню взамен на тело, и он согласился. Всё это время вы путешествовали со мной. Хотя, признаюсь честно, я без зазрения совести пользовался дарованной мне памятью и повадками зверолюда.

Злость хватала меня за горло, дышать стало тяжелее, но усилием воли я заставил себя успокоиться. Похоже, что трёхголовый, тот, кого охраняли три призрака-стража, всё это время был рядом. Овладел зверолюдом, что без сознания валялся на лестнице, когда не удалось уговорить меня. Знал бы я в то время, кто находится рядом, одной отсечённой рукой бы не ограничился.

– Ну-ну, не волнуйся так. Ты умираешь, твоё тело искалечено, и от волнения ты можешь отойти раньше срока. Ты знаешь, чем тебя ударили? Нет? Ох, видел бы ты сейчас себя.

В голосе адского отродья прозвучали весёлые нотки.

– Ты обожжён, твои кости сломаны, и такое не под силу исцелить даже твоей подружке. Будь раны обычными… Но пламя феникса, которого мой слуга держит вместо домашнего зверька, совсем иное дело. Я не держу на тебя обиды за строптивость и готов спасти тебя в обмен на ма-а-аленькую услугу.

– Какую услугу, урод? – я проговорил эту фразу про себя, уверенный в том, что он услышит. И не ошибся.

– Как грубо… Впрочем, неважно. Ты мне нужен, но у тебя есть выбор: умереть сейчас, в этой дыре, на полу какой-то безымянной улочки, воняющей мочой и отбросами, или заключить сделку. Я подарю тебе десять лет жизни, дам силу, о которой ты не мог и мечтать, но через десять лет вернусь забрать долг.

– Что значит, забрать долг? Что ты заберёшь взамен?

– Зависит от тебя. Если за эти десять лет ты станешь верным и полезным слугой, возможно, по истечению срока мы заключим новою сделку. Но это необязательно. Ты можешь жить, как тебе вздумается, делать что вздумается и пользоваться моими дарами как тебе вздумается, но когда срок ожидания иссякнет, я заберу всё, а ты исчезнешь.

Жить вопреки? Или умереть наперекор? Чего я добьюсь, отказав ему? Кого спасу? Выбор, а точнее, его отсутствие отдавалось горечью в моих мыслях. Я был в ловушке, загнан и искалечен, сломлен…

– Зачем тебе это?

На что выродок, занявший тело Мара, не преминул ответить:

– Ты отличаешься от других, и твой сосуд имеет большой потенциал, – грубая хватка чужих пальцев вновь сомкнулась на моих щеках и повернула лицо к чудовищу. – Таким, как я, нужны сильные сосуды. Взгляни на тело зверолюда. Оно гниёт и распадается, не в силах сдержать меня внутри, он недолговечен. Я продлю твою жизнь, а взамен ты либо станешь моим слугой, либо умрёшь, но на десять лет позже. При любых раскладах ты – победитель и вместо немедленной смерти остаёшься жив. Что скажешь?

Я уже знал, что соглашусь, если сделка меня устроит. В данной конкретной ситуации на кону только моя жизнь. Не Сони, не Мара, не каких-то посторонних людей. Только моя, и умирать вот так запросто мне не хотелось.

– Я превращусь в монстра? Ты вселишься в моё тело?

Внимательно следя за ходом моих мыслей, демон ощерился гнилозубой улыбкой:

– Нет, я уже знаю, что ты, скорее, предпочтёшь смерть, чем согласишься изменить свою оболочку. Думаешь, мой слуга просто так запятнал тебя печатью? Мне хотелось увидеть, что тебя прельщает, а что отвращает. Десять лет и исцеление взамен на сосуд по истечению срока. Решайся, я чувствую, как трепещет твоё сердце, скоро оно перестанет биться.

Он был прав, мне становилось хуже, глаза слипались. Это была бы на удивление безболезненная смерть, если бы я не разлепил пересохшие губы и не выдохнул:

– Согласен.

***

Город стоял на ушах.

Воины наместника изолировали подвергнутый разрушениям район. Разбившись на множество отрядов, они контролировали общественный порядок. Люди волновались, но на улицах маячить не спешили. Собирались в тавернах, расспрашивая друг друга о грохоте и бое, что был слышен из всех уголков подгорной крепости.

Вскоре должен был собраться городской совет, но доклад о том, что в нижних ярусах города происходят волнения, заставил наместника отправить вниз часть кудесников и воинов, что служили чародеям. Чародейские роты включали в себя жителей многих областей империи и в основном набирались из Русов, и уж лучше пускай они займутся усмирением других Русов. Так думал Наместник, не желая сталкивать людей на национальной почве, ибо радикалов всех мастей и так хватало среди и тех и других. В тот момент он думал, что рабочие если кого и послушают, так это тех, кто на них похож телом и образом мыслей. Что они будут терпимей друг к другу и не станут по глупости проливать кровь.

Вот только он ещё ничего не знал о безумии, влекущем толпу вперёд.

Толпа рабочих сначала вела себя сдержано, никого не била и ничего не громила. Но чем сильнее действовал наркотик, подмешанный им в пищу, тем агрессивней становились людские действия. К моменту прибытия наёмных рот Круга чудес и самих чародеев в туннелях началась резня.

Вооружённые, опьянённые наркотиком и кровью бунтовщики забыли обо всех требованиях и словах. Каждый вставший на их пути, будь-то горец, авантюрист или мирный горожанин, становились целью их безумной мести.

Кровь текла по краям улиц ручьями. Посты на перекрёстках были сметены или отступили. Горожан выволакивали из домов и предавали смерти. Бунтовщики в наркотическом угаре не узнавали даже собственных родичей и без всяких угрызений совести могли опустить топор на голову собственному ребёнку или матери.

Часть этих безумцев рассеивалась по туннелям по ходу движения основной толпы, дралась и умирала под сводами боковых улочек и переходов. Но основная масса держалась вокруг жреца и воинов в сером. Именно они выступали своеобразным ориентиром для безумцев, и именно их песнопения подстёгивали психоз сошедших с ума людей.

Передовые отряды круга чудес лоб в лоб столкнулись с безумцами, что измазывали свои лица чужой кровью. Воинов под началом кудесников было мало, и шли они не убивать, а сдерживать. Но малое количество компенсировалось выучкой и силой их повелителей, чародеев, что пришли вместе с наёмными ротами.

В основном туннеле, перед одним из великих мостов-переходов закипел новый бой. И намёстник узнал о нём прежде, чем до него добрались первые вестники. По шуму и эху заклятий, что метались по городу и отдавались вибрацией в каменных ступенях зала Владык.

Кровь затопила туннель по щиколотку, трупы устилали мостовую сплошным слоем. Воины наёмных рот, выступающие со стороны Круга чудес, медленно отступали под давлением толпы. Они сформировали стену щитов, и пятились по самому началу моста, оставляя за собой множество трупов, зачастую никак не защищённых бунтовщиков. Арбалетчики скашивали безумцев, что пытались обойти отряд по массивным каменным бортам перехода, а чародеи стегали толпу убийственными заклинаниями.

С самого начала боя, несмотря на большое количество атакующих рабочих, дела у кудесников складывались отлично. Их воины сдержали первый удар, сумели сохранить построение и отступали по длинному мосту, тем самым избежав атак сверху из жилых ярусов и оборачивая преимущество в численности своего врага против него же самого.

Все они были шокированы происходящим, но всё, что им оставалось, это продолжать кровопролитие. Кудесники не видели, как поле боя покинули воины в сером и как они увели с собой жреца-сектанта. Кровь лилась, продолжался бой, адская давка убивала больше людей, чем их гибло на клинках наёмных рот. Плети стихийной магии, разрывающие людей, искажения пространства и волны сырой силы не могли остановить безумцев или обратить их в бегство.

– Ур! Ур! Ур!

Бьёт барабан, одни и те же слова кричат воины. Чтобы не сбиться с шага, чтобы не распался строй. Безумной какофонией голосов и рёва исходит окровавленная толпа бунтовщиков. Орут десятники и маги, кричат все и вся, стараясь перекричать шум битвы. Ржавые топоры обрушиваются на щиты, хрипят умирающие, воет на одной ноте боец, выдернутый из строя и упавший под ноги безумцам. Сдавленно стонут и хватают ртом воздух зажатые в адской давке люди, некоторые уже умерли, но упасть не могут, продолжают двигаться вместе с людским морем.

Наёмные роты отступают, но это победное отступление. Толпа безумцев исходит кровью и тает, а они берегут свои жизни.

– УР! – шаг назад. —УР! – ещё один! – УР! – третий шаг! На четвёртом щиты немного раздвигаются, в щели второго ряда тычут копьями, а в первом воины делают выпад короткими клинками. Мгновенье, и навалившиеся на щиты безумцы умирают, строй сдвигает щиты и продолжает отступление, а передний ряд навалившихся на строй бунтовщиков падает к ногам своих собратьев.

Казалось, что подобная тактика идеальна. Но кудесники видят, что из туннеля продолжают пребывать люди, что отряд уже на середине моста, а конца и края наступающим не видно. Тогда они отдают приказ, и строй встаёт намертво. Ибо только на мосту они могут хоть как-то сдерживать толпу.

В жилом туннеле, где безумцы могут обойти отряд по жилым ярусам прямо сквозь помещения в стенах подгорных улиц, шансов при таком численном соотношении практически нет.

***

– Это сохранит твою жизнь на некоторое время. Мои слуги доставят тебя в ложу, и там я выполню свою часть сделки.

На меня надели амулет, украшенный большим красным кристаллом силы, полном энергии. Отблески разгоревшейся на нём тайнописи отдавались кровавыми бликами на окружающих стенах узкой улочки.

Демон в теле Мара выпал из поля зрения, его слуги окружили меня и понесли вроде как на носилках… Точнее сказать я не мог. Я чувствовал исходящее от этих зверолюдов зловоние и понимал, что порча распространилась среди дома Мягкой лапы по нашей вине. Это мы с Соней привели монстра в подгорную твердыню.

Амулет питал моё тело своей силой, но не исцелял. Я всё так же пропихивал в себя воздух, будто застряв в бесконечной борьбе за собственную жизнь. Слуги демона несли меня какими-то наполовину заброшенными ходами. Я слышал отголоски далёкого боя, слышал, как на нашем пути оказался кто-то, кто не должен был нас видеть. Человек ойкнул детским голосом, свистнул клинок и раздался булькающий хрип. Мои «спасители» были безжалостны…

Встречались мы и с кем-то посильнее обычного подростка. Звучали боевые кличи, гремела магия, а мы прорывались дальше. Я же просто таращился вверх, смотрел на тьму под потолком и ждал своей участи, лёжа безвольной куклой на носилках и болтаясь из стороны в сторону.

В какой-то момент все звуки жизни большого города и битв остались где-то очень далеко. Под ногами носильщиков была вода, я слышал характерные звуки. В воздухе пахнуло влагой, а затем я услышал скрип и увидел часть лодки. Река или иной водоём в подземелье? Я был вымотан, но не переставал краем сознания подмечать происходящее.

Хуже всего было то, что интерфейс не работал, а значит у меня не будет детальных воспоминаний обо всём произошедшем. Я думал, что демон всё ещё где-то рядом, но оказалось, что он давно нас покинул.

– Эй, человек! Ты ещё жив, мррау-ру?

Под плеск вёсел надо мной склонился один из котов. На удивление, он выглядел не так плохо как Мар, но хорошего тоже было немного. Его вид был неопрятен, шерсть свалялась и выглядела грязной. А запах… болезнетворный и неприятный, он бы заставил меня отвернуться, если бы я мог.

– Отстань от него, Хаши. Делай свою рработу, остальное может прривести к смеррти. Повелитель не любит когда мы делаем глупости, мррау-ру.

Ему ответила самка, я понял это по её голосу. Но тот, кого она назвала Хаши, и в самом деле отстал от меня. Пропал из поля зрения и заткнулся.

Я мог бы считать минуты, чтобы знать, какое примерно расстояние мы проплыли, но мои глаза слипались и, если бы не постоянная борьба за воздух, я бы уже давно вырубился. В таком полусознательном состоянии наша дорога по воде закончилась, но раздуплился я лишь тогда, когда увидел, что меня окружают грубые стены рукотворной шахты. Момент, когда меня вытаскивали из лодки, напрочь исчез из памяти.

Мы куда-то спускались, потом меня несли, пока окружающие нас стены снова не сменились архитектурой горцев. Здесь пахло тленом и странными терпкими травами, но привлекло моё внимание вовсе не это. Потусторонний свет, так типичный для нежити, освещал эту улицу.

Мгновеньем позже я услышал треск и поскрипывания, по ходу движения нашего отряда прошёл кто-то из немёртвых, я был в этом уверен. Какое-то время мы были окружены нежитью, и для понимания этого не нужно было обладать зрением, звуки и запахи говорили сами за себя.

Мой путь закончился внутри склепа. Каменный мешок, полный пустых ниш, чем ещё могло быть это помещение? Мои сопровождающие поставили носилки на постамент; наверное, когда-то тут стоял саркофаг, но сейчас было пусто.

На периферии шёл разговор, но я воспринимал его лишь фоном. Состояние было скверным, а сияние амулета на моей груди потихоньку затухало.

– Это он? Один из сосудов?

– Да, господин, владыка перредал его вам для исцеления. И… после этого он должен быть освобождён. Должен покинуть горрод под охрраной.

– Освобождён? – вопрос прервался каркающим смехом. – Воистину наш пастырь имеет чувство юмора! Тот, кто принимает его помощь, вечный пленник и вечный раб. Убирайтесь вон, блохастые шавки! Ждите снаружи!

В следующую секунду надо мной склонился обладатель лысой головы и крючковатого носа. Этот бледный старик и был тем, кто мгновенье назад разговаривал с носильщиками-зверолюдами. Жутковато ухмыльнувшись, он промолвил:

– Будь уверен, сегодня ты познаешь дары владыки.

Глава 6. Конструкт

Я очнулся и сел, чувствуя под собой холодный камень. Посмотрел на свои ладони, взглянул на тело, все ещё не веря, что оно и в самом деле исцелено.

Линии ровных шрамов проходили сквозь мою руку и боковую часть туловища, ту самую, на которую пришёлся удар пылающей булавы. Лоскуты чужой кожи заменили вскипевшую волдырями шкуру, а чужие мышцы, отнятая насильно плоть, по воле сумасшедшего хирурга стали моими.

Я чувствовал и понимал, что со мной сделали. Отголоски чужой боли впивались в мой разум, когда я смотрел на чудовищные заплатки, идеально вписавшиеся в моё тело. Шрамы от швов выглядели так, будто с момента операции прошло недели три как минимум. Было ясно, что помимо хирургии тут не жалели магии, но на этом странности не заканчивались. Стежки уже убранных швов складывались в вязь символов неизвестного языка, едва видимых шрамов, нанесённых поверх основных разрезов.

– Нравится?

Каркающий голос заставил меня вздрогнуть. Склеп был окутан сумраком. Там, где пролегли тени от каменных постаментов, поселилась непроглядная тьма. Из густой тени в круг освещённого пространства опираясь на посох ступил худой, лысый старик. Подняв свою руку над головой, он плавно повернул кисть и, повинуясь этому жесту, два освещающих кристалла под потолком разгорелись ярче.

Появившийся свет позволил мне разглядеть, в каком ужасном месте я нахожусь и какова была цена моего исцеления. Шесть трупов лежали на окружающих моё каменное ложе постаментах, залитые кровью, со следами снятых кусков кожи и вырезанных мышц. Эти мёртвые послужили донорами для моего искалеченного тела.

– Я забрал у них недостающие элементы, подогнал их под тебя, и из множества создал целое. Ты – произведение искусства, одна из моих лучших работ.

Первым моим желанием было спрыгнуть с постамента и свернуть ему шею. За этот полный гордости взгляд на мои шрамы, за пролитую ради моей жизни кровь и страдания погибших людей. Но я сам согласился, и это делало меня соучастником…

Я спрыгнул, дивясь той энергии, что бродила по моим мышцам. Я чувствовал себя иначе, но не хуже. На моём теле из одежды была лишь обёрнутая вокруг пояса тряпка, ниспадающая вниз и с двух сторон прикрывающая мою наготу.

– Ты не убивал их, пока не закончил.

Я не спрашивал, я – утверждал. Мой интерфейс постепенно подгружался, ИскИн восстанавливался после масштабного сбоя, вызванного травмами. Но то, что я чувствовал сейчас, было за пределами обычных человеческих чувств или цифровой аналитики.

– Таков ритуал. Дары нашего повелителя щедры, но и их сила ограничена. Самый лёгкий источник заёмной энергии – это эмоции разумных существ. Ярость, любовь…

Поморщившись от этой пустой болтовни, я перебил колдуна, впрочем, без особого пыла:

– Боль и страдание.

Старик ухватился за тёмный капюшон своего одеяния, накрыл им голову и ответил:

– Ты прав. Страдание это основа, – он повёл рукой в воздухе, и свет стал угасать. Повернувшись ко мне спиной, колдун ушёл во тьму, напоследок, проговорив: – Меня зовут мастер Альест, и что-то мне подсказывает, что мы ещё встретимся.

Адский хирург покинул склеп, оставив меня в полумраке в компании замученных людей. На моём языке вертелось множество вопросов, но ни один из них я не стал задавать. Колдун воспринимался чудовищем, врагом, и в то же время… он спас мне жизнь.

Я пошёл следом через минуту, дождавшись, когда ИскИн в полной мере восстановит функции интерфейса. Биологический атлас был недоступен, моё тело в очередной раз претерпело ряд изменений, и для полноценного анализа ИИ понадобится несколько циклов отдыха носителя, то есть мой сон.

Пробираться приходилось едва ли не на ощупь – большинство осветительных кристаллов, будто истощённые произошедшими здесь ужасами, едва-едва тлели.

Снаружи было светлей, а ИскИн обратил моё внимание на то, что местные кристаллы-лампы, очень грубые, безо всякой отделки, выглядят так, будто их только вчера добыли в шахте, и сильно отличаются от городских фонарей.

Представшая моим глазам улица не была жилой, как не была она и обычным туннелем. Множество ступеней вело вниз и вверх по обе стороны от мостовой, упираясь в тёмные рты выбитых врат подгорных склепов. Из каменных обломков кто-то собрал пирамиды и водрузил на их вершину освещающие пространство кристаллы. Но потустороннего света, который мне почудился, когда меня несли к колдуну, здесь не было.

– Господин, мы ррады вашему появлению.

На внешних ступенях склепа меня уже ждали. Пятеро, все как один – зверолюды. Одеты в обычную для их племени экипировку, полную хитрых застёжек и кожаных ремней. Глубокие капюшоны скрывают лица, не позволяя понять, самки передо мной или самцы. У троих оружия не видно, четвёртый держит в руках корявый посох, а пятый…

Пятой была кошка, я узнал её по голосу, которым она осадила заговорившего в лодке кота. Она же приветствовала меня сейчас, выступив вперёд и согнувшись в поклоне, попутно разворачивая свёрток, внутри которого оказались мой меч и волшебное кольцо.

Оставив свёрток лежать на широкой ступени, зверолюдка отступила прочь, стоило мне сделать шаг в её направлении. Весь её вид демонстрировал уважение и полное подчинение, но продиктован был лишь страхом. И страх этот был не столько передо мной, сколько перед демоном, что послал их сюда.

– Кто вы и что вам нужно?

Ответ не заставил себя ждать.

– Ваши прреданные слуги и пррводники, господин. Повелитель прриказал нам сопрровождать вас, мррау-ру, и, если то будет не прротив вашей воли, вывести из горрода.

Я надел кольцо и поднял свой меч, с удивлением отмечая, что теперь он цел. Недостающее остриё, обломанное ещё до того, как я нашёл меч в заброшенном храме, вновь было на месте. В этот момент ИскИн подсказал мне, что во время битвы у адского разлома я пропустил сквозь клинок энергию нейронной сети. Тогда-то лезвие и восстановилось, став цельным. Теперь по клинку бежала полная надпись «Мы русские, с нами Бог!» вот только рукоять почему-то всё сильнее обжигала мне руку.

Боль нарастала, но я продолжал любоваться орнаментом на лезвии и знакомыми буквами. Мне не хотелось показывать слабость перед служками проклятой твари, и потому выпускать клинок изрук я не собирался.

Действуя больше по наитию, чем по твёрдому расчёту, я предположил, что раз волшебный клинок может питаться энергией, то это единственный доступный мне способ воздействия. Наверняка та боль, что всё сильнее обжигала мою руку, была вызвана изменениями, что вложил в моё тело проклятый колдун, но сдаваться я не собирался.

В моей нейронной сети не было критического уровня энергии, но вполне достаточно, чтобы попробовать пропустить выброс сквозь меч…

Чёрное пламя рванулось по орнаменту, украшающему меч рыцаря-защитника. Выброс сырой силы не изуродовал мою руку и не нанёс ущерба. Боль сменилась эхом ментального крика, чьим источником стал сам клинок. Зверолюд с посохом в руках, стоящий поодаль, упал на ступени, хватаясь за голову и визжа, а остальные пошатнулись и прыснули в стороны, словно крысы.

Я охнул, опустился на одно колено и заскрипел зубами, но меча из рук не выпустил, какой-то гранью своей души понимая, что если не разберусь с этой проблемой сейчас, позже это станет невозможно. Чёрное пламя опало, но само лезвие продолжало источать бледное рубиновое сияние. Боль усилилась, в поле моего зрения появились обморочные блики, а волшебный клинок стал претерпевать изменения.

В какой-то миг я испугался, что он просто расплавится. Но это было не так. Поплыл лишь орнамент и надпись, формируя новую, искажённую и богохульную фразу:

«Имя нам – легион!»

Я выпустил его из руки, но было уже поздно. Меч изменился, как изменился и я сам. Демон не соврал, сила моей нейронной сети возросла многократно, всплеск вышел гораздо сильнее обычного и не принёс на своём хвосте ни увечий, ни боли.

Рубиновое сияние погасло, клинок, выпав из моей руки, зазвенел по ступеням и вскоре замер. Я подошёл к нему в полной тишине и присел на корточки, разглядывая новый орнамент.

Кровопролитие, насилие, смерть – вот какой рисунок теперь сжимал фразу, выплавленную в центре клинка. Да и сами буквы изменились, угловатые и перекошенные, они отражали саму суть хаоса. Значит ли это, что, несмотря на человеческий облик, внутренне я безвозвратно изменился? Вполне возможно. Да, демон обещал, что моё тело не потеряет человеческий облик, но о внутренней сути разговора не было. И я слабо себе представлял, чем обернутся для меня такие «дары».

Я поднял меч со ступеней, больше не чувствуя боли, и нашёл глазами зверолюдку, которая среди моих проводников была за главную.

– Отыщите для меня одежду.

Ответ и действия последовали незамедлительно:

– Да, господин.

Зверолюдка мявкнула что-то на своём языке и махнула рукой. Тройка сопровождающих бросилась в указанном направлении. Лишь один остался недвижим, только сейчас я заметил, что вооружённый посохом зверолюд так и не поднялся, продолжал лежать обесформленной тёмной грудой на ступенях перед входом в склеп.

Мне стало любопытно, и я, решив узнать, что с ним, подошёл ближе.

– Как тебя зовут?

– Моё имя Малиша, господин, но вы можете звать меня как угодно.

Я упёрся в лежащего зверолюда ногой и толчком перевернул его. Он был мёртв, видимо то, что произошло с моим клинком, пришлось зверолюдскому колдуну не по вкусу.

– Куда ты отправила их?

Кошка старательно не смотрела мне в глаза, держалась рядом, направляя свой взор или в сторону, или в пол.

– В туннелях Плача было пррроведено множество рритуалов, трребовались жертвы. Их одежда свалена в одну кучу. Я послала бррратьев, чтобы они подобррали подходящую, мррау-ру.

В моей голове царил полнейший сумбур. С одной стороны, мне хотелось избавиться от навязанных мне помощников. А с другой… мы были во многом похожи. Они, как и я, попались на крючок проклятой твари.

Малиша не соврала, зверолюды быстро вернулись. Принесли ножны с поясом и мои сапоги. Штаны, к сожалению, не сохранились, «хирург» разрезал их перед операцией, чем окончательно испортил. Но коты принесли мне других на выбор, целый ворох.

На вопрос, как они отыскали именно мои вещи, они ответили, что те лежали сверху кучи. Больше не медля, я оделся. Рубаха, кофта, плащ с глубоким капюшоном, сапоги и перчатки, последним штрихом я застегнул пояс и вогнал в ножны меч. Поясные кармашки и мешки были не тронуты, на поясе висела малая фляга, кошель с небольшим количеством серебра и кристаллы, добытые во время похода в Малистинский монастырь.