Анна Платонова
Мор. Книга первая

Глава первая

Свет фар вырвал меня из темноты и ослепил. Тишину разорвал гудок клаксона.

«Это конец», – пронеслось в голове.

Бежать? Куда?! Да и нужно ли?.. Я чертовски устал от всего этого! Я сеял вокруг себя одну только смерть. И вот она пришла за мной, положила костлявую руку на плечо и дыхнула в лицо мертвецким холодом. Ну, здравствуй, старая подруга. Я закрыл глаза.

Сигнал раздался снова. Большой трак, может быть даже «грузовой лайнер¹». Он не успеет остановиться. Слишком близко. Слишком быстро.

Это конец.

* * *

У каждого человека есть особый дар. Кто-то хорошо поёт, кто-то прекрасно играет на скрипке, а кто-то готовит самую лучшую пиццу в Нью-Йорке, как Антонио из пиццерии «У большой мамочки» на углу Гранд-стрит и Прескотт. А есть люди, чей дар представляет собой нечто особенное. Дар, чудо, сверхспособности – называйте, как хотите. Это то, что делает их не просто людьми, но и не делает супергероями.

Я знал одного парня, он мог надуть дирижабль с одного раза. Невероятный объём лёгких. Говорят, его нашли мёртвым в каком-то притоне. Травка. Вдохнуть очень много он смог, лёгкие позволяли, а вот сердце не справилось.

Я знал одну девушку, – а она была ничего себе девчонка, умненькая, – она могла поднять поезд одной рукой. Тоже погибла. Нет, не надорвалась, поднимая Эмпайр-стэйт 2 , её застрелили какие-то уроды в уличной перестрелке. Мне даже было немного жаль её.

Много людей, много сверхспособностей, а итог один: наши особые силы – это не дар, а сущее проклятье. Кто там говорил: «с великой силой приходит великая ответственность»? У него наверняка не было того, что есть у нас. Силы, которую мы не умеем контролировать. Силы, которая контролирует нас и нашу жизнь.

Некоторым повезло больше: кто-то умеет летать, кто-то обладает сверхзрением или сверхслухом. Кто-то находит своё место в мире даже просто оставаясь обычным человеком. Кто-то, но не я. Мой дар не даёт мне возможности оставаться обычным и не даёт о себе забыть. А я хотел бы о нём забыть хотя бы на один день. Жаль, что нет кнопки «выключить сверхспособности». Остаётся смириться и пытаться жить дальше.

Из-за своих способностей мне пришлось уйти из дома в четырнадцать, как только они впервые проявили себя. Первые два проявления, и у меня больше не стало ни родных, ни дома. Долгое время я жил на улице, питался на помойках, ночевал в канализации. А потом меня загребли полицейские. Попался в облаве с другими парнями. Чтобы скрыть способности, и чтобы они никому не навредили, мне пришлось про них рассказать, и меня сдали на попечительство Комиссии. После небольшой проверки они включили моё имя в списки «одарённых», определили в детский дом и оставили в покое.

Следующие девять лет раз в год я исправно проходил проверку для тех, кто является носителем Дара – они зовут это именно так, глупые люди. Я приносил банку с крошечной белой мышкой, объявлял: «Я могу заставить время двигаться быстрее, но на очень небольшой площади», и брал мышку в руки. Я изображал, что мне приходится сильно сосредоточиться на временных потоках вокруг этого малыша: начинал морщиться и кряхтеть, и в итоге мышка умирала. Её время закончилось, я забирал его. Я показывал проверяющим дохлого грызуна, а они ставили необходимые печати в моё личное дело. И они никогда ничего не спрашивали.

До двадцати пяти способности ещё могли измениться: вырасти или проявить себя иначе, после – уже нет. Мне исполнилось двадцать пять, и государство от меня отстало. И никто из них не узнал правду. Мой Дар не ускорять время. Мой Дар не та пантомима, что я разыгрывал перед комиссией из года в год.

Всё гораздо проще.

Я и сам поначалу не понимал, почему скрываю свои способности ото всех. Я просто делал это и не задумывался. Они пугали меня самого – наверное, это самый верный ответ на этот вопрос. А то, что нас пугает, заставляет нас этого избегать. Себя самого я избегать не мог, мне пришлось принять свои способности. Но, приняв их, я не перестал скрывать их от других людей. Хотя мне даже не надо стараться, чтобы скрыть свои способности от любопытных. Такие около меня долго не живут. Как, впрочем, и все остальные.

Всё предельно просто.

Каждый, кто ко мне прикоснётся, умрёт.

И это не могло закончиться ничем хорошим…

* * *

От удара я чуть не упал. Били хорошо, крепко. Так, что в голове гудело без перерыва. Я почувствовал, как стул придержали, не давая упасть. Мир качнулся и встал ровно. Я попытался сфокусировать зрение. Не получилось. Рядом раздавались звуки таких же ударов и стоны.

Нас держали в этом подвале уже несколько часов. Задавали тупые вопросы и били. Мне казалось, что они кого-то ждут. Иначе давно бы всех убили.

– Кто это сделал? – в очередной раз прогремело над ухом.

Я замотал головой: не мог понять, откуда исходит звук. Казалось, вопрос прогремел внутри черепной коробки.

Следующий удар был слабее. Неужели, выдохся?! Я усмехнулся. Только сними перчатки. Только тронь! Мой Дар быстро покажет тебе, кто и как это сделал.

* * *

Большой благотворительный вечер на День благодарения состоялся в «Плазе» в центре города. Шикарный отель, шикарный ресторан, шикарный вид на Центральный парк и шикарная возможность подобраться поближе к мэру, чтобы выполнить заказ.

Всё вокруг кричало о больших деньгах. Даже на мне был костюм, купленный за пару сотен долларов. Это Тодд постарался. Выдал авансом чуть больше наличных и наказал не поскупиться на покупке приличного наряда. «Приличный – значит дорогой!» – уточнил он. А мне-то что? Не жалко. После убийства мэра я получу куда больше. Мы с ребятами взяли напрокат серебристого красавца «БМВ Х5 М», чтобы не выделяться из толпы приглашённых. Майк высадил меня чуть поодаль красной дорожки у парадного входа и поехал на подземную парковку. Там он бросит «БМВ» и заберёт меня уже на другой машине. Обыкновенное такси – лучший выбор, если тебе нужно сделать машину незаметной посреди Нью-Йорка!

Всё шло идеально. По плану. Я показал поддельное приглашение на вечер, суровый секьюрити нашёл моё имя в списках и жестом пригласил пройти.

– Хорошего вечера, сэр, – пожелал он сухо.

– Спасибо.

Я не поскупился на улыбку. Надо быть максимально обычным, чтобы тебя не выделили из толпы и не вспомнили, когда всё произойдёт, и копы начнут выкапывать подробности этого вечера.

Вестибюль блистал фотовспышками. Хорошо, что на мне солнцезащитные очки. Не чёрные, – это было бы подозрительно, – а с большими серыми линзами типа «хамелеон». Я не переживал, что меня узнают. Во-первых, я покрасил волосы в густой чёрный цвет ради этого задания. Во-вторых, на моём лице красовались фальшивые усы и бакенбарды. В-третьих, как только я получу деньги за убийство мэра, я свалю из Нью-Йорка на тот срок, пока всё не успокоится. А если не успокоится, то и не вернусь. Не велика потеря.

Гости медленно двигались вглубь отеля в сторону конференц-зала. Я зашёл вместе со всеми и занял место у стены у самого входа. Мэра ещё не было. Он должен появиться тогда, когда все будут на месте. Я перехватил с подноса официанта бокал шампанского, прислонился к колонне и замер.

Джонни Брэкстон не заставил себя долго ждать. На должность мэра «Большого яблока 3 » Брэкстон избирался второй раз, но и до этого занимал должности не хуже. На политическом поприще он не одну собаку съел. Но, видать, в этот раз всё же поперхнулся косточкой.

Шум толпы становился всё ближе, вместе с тем как мэр Брэкстон подходил к конференц-залу. Я стянул с рук перчатки, подошёл вплотную к дверям и приготовился.

Мэр Брэкстон появился на пороге и поприветствовал всех собравшихся широкой улыбкой и взмахом руки; гости столпились вокруг, прозвучали первые приветственные крики и аплодисменты; охрана аккуратно раздвинула толпу, давая своему боссу торжественно пройти сквозь весь конференц-зал до помоста с микрофоном. Мэр двинулся вперёд. И я тоже.

– Поздравляю с победой! – громко выкрикнул я, протягивая мэру руку. – Я голосовал за вас!

– Спасибо! Спасибо!

Мэр раздавал благодарности, улыбки и рукопожатия. Мою руку он пожал одну из первых. Я почувствовал, как Дар сделал своё дело. Всё. Можно уходить. Основная толпа гостей последовала за мэром, которому осталось жить пару минут, а я выскользнул за дверь и поспешил к выходу из отеля. Бежать! Быстро!

Вестибюль. Людей здесь мало, практически никого. Все в конференц-зале. Мне показалось, что я слышу нарастающий шум из-за спины, но я никак не мог разобрать его тональность: приветственные крики или тревога. Передо мной широкие двойные двери, а за ними – такси и Майк, сидящий за рулём. Он ждал меня у крыльца, подъехал заранее. Молодец!

Плёвое дело, лёгкие деньги. Подумаешь, мэр. Не сложнее, чем всегда.

Я прибавил шаг. В конференц-зале раздался пронзительный женский крик, впивающийся в спину иголочками страха. До дверей оставалось пара метров.

Секьюрити рядом с выходом приложил руку к уху, к наушнику, выслушивая указания, и преградил мне дорогу.

– Сэр, я вынужден просить вас вернуться обратно.

– Извините, но меня ждут.

Я попытался отстранить его руку и пройти, но на пути встал второй секьюрити.

– Сэр, это ненадолго. Не нужно волноваться, – сказал он.

– Меня ждёт такси, – продолжил спорить я, указывая на такси, стоящее у крыльца, и попробовал в последний раз: – Меня ждут. Это очень важно!

Секьюрити понятливо кивнул, но руку не убрал. Второй расстегнул кобуру с шокером.

– Я вынужден настаивать, сэр. Вам придётся вернуться. Это ненадолго, – повторил он.

– Да. Хорошо, – ответил я, одёрнул пиджак, выпрямился и добавил: – Но я буду жаловаться!

– Это ваше право.

Секьюрити потерял ко мне интерес: к выходу шли ещё несколько человек. Я отошёл в сторону. Такси тронулось и отъехало, Майк ушёл. Пора пускать в ход план «Б». Как раз для него в переулке неподалёку от «Плазы» три дня назад был припаркован старенький «Форд».

Я оглядел вестибюль и направился в сторону чёрного выхода. За парадной лестницей вестибюля начинались служебные помещения. Я свернул в один из коридоров и тут же повернул обратно: в конце коридора стояли двое полицейских. Этот выход тоже перекрыт.

«Быстро они», – мелькнуло в голове.

– Сэр! – окликнули меня. – Вам лучше вернуться в зал, сэр.

Ко мне приближался один из секьюрити от входа. К сожалению, это был именно тот секьюрити, который проверял мой пригласительный билет. Судя по всему, он помнил меня.

– Я искал туалет, – попытался оправдаться я. – Он здесь?

Я задёргал ближайшую дверь за ручку. Заперто. Чёрт! Это был последний путь отхода – выход на лестницу на второй этаж.

– Я провожу вас, – вежливо сказал секьюрити и жестом предложил идти с ним.

Я больше не назову это плёвым делом. И деньги будут совсем не лёгкими.

– Хорошо, – кивнул я и пошёл за секьюрити, на ходу стягивая перчатки.

Видит бог, я этого не хотел…

* * *

Лампа под потолком больше мешала. Её тусклого света не хватало, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь: всё размывали дрожащие тени. Или это из-за сотрясения? Голова гудела…

От теней отделилась одна, особо крупная и тёмная. Она приблизилась и сформировалась в смутно знакомый мужской силуэт. Я прищурился, и первое, что смог разглядеть, – две тёмно-серые брючины дорогущего костюма. Мистер Костюм собственной персоной. Вот, кого они ждали! Только теперь я понял, что последние пару минут меня никто не бил. Ударов рядом тоже не было слышно.

– Ну что? – спросил Костюм. – Говорить будем?

Если до этого момента говорить было опасно для жизни – люди Костюма убили бы нас, как только узнали всё, что им было нужно, – то теперь можно начинать торговаться.

– А что мне за это будет? – спросил я и усмехнулся. Последнее я сделал явно зря: из разбитой губы засочилась кровь.

– Останешься жив. Этого мало?

Я рассмеялся. Нашёл Костюмчик, кому предлагать жизнь. Да зачем она мне: страшное прошлое, нестерпимое настоящее и никакого будущего. Костюм понял мой смех по-своему.

– Не хочешь ты, может, захотят твои друзья? Вы же всё делаете вместе, да?

* * *

Дверь резко распахнулась. Виктор, повисая на косяке, окинул нас ленивым взглядом и сообщил:

– Тодд, тут один тип в костюме хочет тебя видеть.

Все сидящие за столом обернулись, я приподнялся на стуле. За мутными стёклами, отделяющими офис от большого зала автомастерской, и правда виднелся какой-то тип в костюме. Я посмотрел на Тодда. Разговаривать с клиентами его работа.

– Один момент, – ответил Тодд Виктору. – Пускай подождёт. Сейчас я этих сопляков разую и освобожусь.

Мы вернулись к игре. На кону стояли неплохие бабки. Если выиграю, какое-то время можно будет о деньгах не думать. Пару недель точно.

Я хмыкнул самоуверенности Тодда. Ставлю двадцатку, что у меня карты ничуть не хуже! Донни, долговязый загорелый итальянец, – он сидел за столом напротив меня, – нахмурился. Я смотрел на него, не отводя взгляда. Сдаваться я не намерен, пусть знает.

– Я пас! – тут же отреагировал Донни.

– Я пас! – повторил за ним Майк по кличке «Тайсон». Он был высок, плечист и занимался боксом, сколько я его знал.

Мы с Тоддом остались за столом вдвоём. Тодд всегда был тихоней. Таким, про которого потом узнаёшь из новостей, что он грабил бабушек в подворотнях или резал котят на ленточки и вязал из их шкурок новомодные клатчи. Тодд был себе на уме. Зато у него была автомастерская, и я в ней работал. А если заказов не было, то частенько зависал в офисе, играл с парнями в покер или просто сидел на стуле в углу и слушал их пустую болтовню, попивая пивко или потягивая вонючую травку, которой у Майка всегда было завались.

Тодд бросил быстрый взгляд за окно на мистера «Костюма», придвинул все свои деньги в банк и посмотрел на меня.

– Поддерживаешь?

– Ва-банк, – согласился я и добавил остатки своих банкнот в общую кучу. – Вскрываем карты.

Тодд выложил перед собой пару троек и пару дам. Я выдохнул и бросил на стол три семёрки.

– Всё, ребят. Сегодня разуваю я.

Тодд посмотрел на мои карты молча, Майк даже не взглянул, а вот Донни сразу взбеленился:

– Эй, так нечестно! У меня каре!

– Не «у меня каре», – передразнил я, – а «у меня было каре, но я слился». Так, Донни?

Я встал и начал распихивать деньги по карманам. Хорошие деньги! За квартиру наперёд заплачу и верну себе кабельное. Донни бурчал что-то себе под нос, затем подошёл и сказал:

– Хоть последнюю ставку отдай, а? Мне заправится надо. Я совсем пустой.

– Попробуй забери, – сказал я, накрывая оставшиеся на столе деньги рукой.

Перчаток на мне не было, и Донни прекрасно знал, что это значит: стоит ему прикоснуться, и жить ему останется пара минут. Он повертелся у стола, выглядывая края купюр, чтобы вытащить хоть одну, а затем снова завёл шарманку про «так нечестно».

Я вытащил из горки денег десятку и бросил ему, а то не отстанет.

– На, заправься, Донни.

– Тодд, костюм! – проорал от двери Виктор.

– Сейчас подойду.

И тут от двери раздался голос, который мне не понравился с самого первого момента: ни интонацией, ни смыслом тех слов, что произнёс.

– Не нужно никуда ходить, мистер Горчак. Я сам к вам подойду. Не люблю ждать.

Я запихнул последние баксы в карман, повернулся и оглядел говорившего. Строгий тёмно-серый костюм, – очень дорогой, насколько я мог об этом судить, – в руках дипломат, на глазах солнцезащитные очки. Фамилию Тодда он произнёс так нарастяг, что, казалось, промурлыкал: Гор-рчак. Это мне тоже не понравилось. Очень. От Костюма веяло чем-то серьёзным. Проблемами, например.

– Мы будем в мастерской, – сказал Майк, делая мне знак рукой.

– Ладно, ребят, – ответил Тодд и обратился к Костюму: – Давайте поговорим здесь, мистер…

Я вышел, прикрыл дверь и уже не услышал, каким именем назвал себя Костюм.

После встречи с Костюмом Тодд проводил его до двери, вернулся к нам, бросил короткое:

– Вечером поговорим, – и ушёл в офис.

Было поздно, но если Тодд говорил «вечером», то он подразумевал «когда никого не будет». Значит, заказ он взял.

После закрытия автомастерской, мы опять собрались у Тодда в офисе, и он рассказал о заказе. Предложение Костюма звучало стандартно: «убьёте человека с фотографии, получите вознаграждение». Нестандартным была сумма вознаграждения – а Тодд намекнул, что это была очень большая сумма, – и цель: мэр города.

– Джонни Брэкстон? – переспросил я, держа в руках газетную вырезку с улыбающимся во все тридцать два мэром на всю первую полосу.

Выборы завершились совсем недавно, и довольное лицо мэра Брэкстона до сих пор заполоняло Нью-Йорк. Однако, мне было совершенно непонятно, как он умудрился перейти кому-то дорогу. Мэр Брэкстон был политиком до мозга костей. Там, где все заходили в тупик, он находил лазейку; там, где лазейки были перекрыты, шёл в обход. И всегда добивался своего. Его любили в равной степени и республиканцы, и демократы. Пресса носила на руках, президент просил совета. Не удивлюсь, если папа римский тоже…

– Наше дело выполнить заказ и забрать деньги, – сказал Тодд.

– А сколько? – спросил Донни. – Ты сказал много, но много – это сколько? – Донни замотал головой, пробежался взглядом по нашим лицам и затараторил: – Я же не против. Сделаем дело. И не против денег я. Но сколько? А то это же мэр. Мэр, ребята! До него добраться – это вам не какого-то забулдыгу кокнуть.

– Уймись, Донни! – прикрикнул Тодд. – Ты или участвуешь, или нет! Денег много. Всем хватит! – Донни замолчал, но вертеться не перестал. – Речь идёт о шестизначной цифре.

Донни ойкнул и затих, Майк выругался на радостях, а Тодд перевёл взгляд на меня. У меня был всего один вопрос:

– План есть?

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

На мониторах мелькали картинки. На нескольких – вид склада снаружи и внутри, на одном – картинка с тепловизора. Человек в военной форме с погонами полковника внимательно следил за последней. Несколько алых силуэтов караулили три сидящих силуэта потемнее.

«– Подъехал чёрный седан, – раздалось из рации. – Веду наблюдение… Шшш… …выходит… …в костюме… Шшш…»

Рация шипела помехами, которые становились всё громче. Несколько человек в штабе стянули с головы наушники из-за шума и свиста. Полковник зажал кнопку на рации и рявкнул:

– Реджи!!!

«– Извини, Фрэнк! Отвлёкся».

Шипение затихло. Отчёт наблюдателя продолжился без помех.

«– Заходит в здание. Два охранника остались снаружи».

Алые силуэты на экране засуетились. К ним присоединился ещё один.

– Тебя-то они и ждали, – пробормотал полковник, взял рацию в руки и раздал приказания: – Джексон, готовь группу захвата! Снайперам приготовиться! Держите нашего гостя на мушке! – Он выслушал ответы о готовности, на миг задумался, а потом с улыбкой добавил: – Реджи, не отвлекайся! И Ти привет передавай.

«– Хорошо, Фрэнк», – недовольно послышалось в ответ.

* * *

Я был уверен, что Костюм не откажется поторговаться, чтобы получить то, что ему нужно: информацию. Это было куда проще, чем бить нас по морде и орать, требуя ответов. Но я ошибся. Костюм осмотрел нас троих и указал на Донни.

– Начни с него.

Чёрт! Выбрал самого слабого. А Донни уже заскулил, заныл. Сука!

– Эй-эй! – заголосил Майк. – А чего это с него? Я, может, хочу, чтобы с меня начали!

Я понял, что он пытается сделать: отвлечь Костюма, ведь Донни нас сдаст на раз-два.

– Стой! – крикнул я.

Внимание Костюма мы с Майком отвлекли, но вот бугая его не остановили. Тот достал оружие и пальнул Донни в ногу. Майк громко выругался, я отвернулся, а Донни закричал.

– Не-ет! Я ничего не де-елал! – заныл он, хныча. – Я только документы нарисовал! Билет этот… И в базу внёс. И всё… Правда!

Донни взвыл. Мне не надо было смотреть, чтобы увидеть: бугай нажал ему на рану. Я и сам бы так сделал.

– Это Мор! Мор всё делает…

Я повернулся. Потрачено! Донни сдал нас всех. Костюм перевёл взгляд с Майка на меня, приподнял бровь и уточнил:

– Мор?

– Мор.

Костюм сделал знак своим людям и пошёл ко мне. За его спиной раздались два выстрела. Контрольных, в голову. Внутри всё застыло. Я остался один.

Костюм подошёл, снял свои извечные солнцезащитные очки, убрал в карман и обратился ко мне:

– Моё предложение ещё в силе, мистер Мор.

Он протянул моё имя, мурлыкая, словно большой кот: «Мор-р», и мне это снова не понравилось.

– А было предложение?

– Расскажите мне, как вы это сделали, и останетесь живы.

Глаза у Костюма были бледными и водянистыми, как у дохлой рыбы. Я сглотнул страх. Эта тварь убьёт любого и не задумается.

Я опустил взгляд, кивая, а сам тайком посмотрел на его руки. Чёртова нью-йоркская зима! Костюм был в перчатках.

Глава вторая

Конференц-зал был всё ближе. Как и мой желудок к горлу. Сейчас приедет полиция, всех пересчитают по головам, проверят документы… И первым делом обнаружат меня. Я по-быстрому огляделся. В коридоре перед конференц-залом было немало народа. Секьюрити подвёл меня ко входу и указал на неприметную дверь в конце коридора.

– Вы можете воспользоваться этим туалетом.

– Спасибо, – на автомате поблагодарил я, моя голова в этот момент была занята решением совершенно иной задачи: я выбирал жертву.

На красную ковровую дорожку передо мной выскочила девчушка лет семи. Она ойкнула, замерла и подняла на меня взгляд тёмно-карих глаз.

– Миранда! – послышался окрик. К девочке подошла молодая женщина, взяла её за руку и обратилась ко мне: – Извините, пожалуйста. Моя дочь – сущая непоседа!

– Ничего страшного, – сухо ответил я, едва слыша собственный голос.

– Вы в порядке?

Я кивнул. А внутри я кричал и бил себя по лицу за то, что делал.

– Мне нужно идти, – сказал я и легонько дотронулся её локтя, отодвигая с дороги.

Дар напомнил о себе лёгким зудом. Как вибрация телефона. Вам пришло сообщение: «Вы только что убили человека. Желаете включить муки совести?»

Я не помнил, как добрался до туалета. Забежал внутрь и закрылся в одной из кабинок.

– Сопутствующий ущерб, – шептал я беззвучно. – Это сопутствующий ущерб. У меня не было выбора…

В коридоре раздался пронзительный девичий визг, к которому добавился усилившийся гомон толпы.

«Отключить муки совести», – выбрал я нужный пункт и вышел. Около дверей конференц-зала толпился народ. Людей в форме полицейских стало заметно больше. У меня не было выбора.

– Что случилось? – спросил я, хватая проходящего мимо официанта за руку.

– Не знаю, сэр, – соврал тот. – Вам лучше обратиться с этим вопросом к сотрудникам полиции.

– Спасибо, – поблагодарил я и пошёл дальше.

Я задавал вопросы, лез сквозь толпу и касался, касался, касался… Крики раздались позже. Одна смерть, две, три… И толпа запаниковала. Кто-то крикнул про яд. А может, это я шепнул пару раз, проходя мимо, а люди только услышали и поверили. Я не знаю. Я не хочу этого знать. Потому что я не просил такой судьбы и этого проклятого дара тоже не просил.

Полиция, дежурившая у выхода, не была готова к тому, что придётся останавливать обезумевшую толпу, и заслон был прорван. Люди спешно покидали отель, торопясь оказаться как можно дальше от опасного места. Я опустил голову, спрятал руки в карманы и быстро шагал прочь.

Кто-то из руководства полиции сообразил создать второй заслон, остановить людей и собрать их на улице, но было уже поздно. Я покинул здание.

Старенький «Форд» пару раз чихнул двигателем и завёлся. Я сорвал с себя бакенбарды и усы и написал сообщение Тодду: «Дело сделано». Пусть забирает деньги. Они были бы весьма кстати, после того, что я… Нет! Не хочу даже думать об этом!

Дома меня ждал горячий душ и банка холодного пива. Наконец-то я скинул с себя этот дурацкий, хоть и дорогой костюм, и привёл себя в порядок. Можно передохнуть.

Доставая из кармана сигареты и прикуривая, я заметил, как сильно трясутся руки. Почему не заметил раньше? Не хотел замечать. Я повернул кисти и присмотрелся к ладоням. В них жила смерть. Я усмехнулся. Смешно звучит.

– Жила смерть… – попробовал я эти слова на вкус, и вкус этот мне не понравился. Склизкий и холодный, будто кусок сырой рыбы.

Мне срочно нужно напиться! Я пошарил по шкафам на кухне и нашёл полупустую бутылку дешёвого коньяка. Оглядевшись, понял, что бокала или даже просто чистого стакана мне не найти: гора посуды в раковине гарантировала это со стопроцентной вероятностью.

Ничуть не расстроившись, я сорвал пробку и отхлебнул из горла. Крики – а я всё ещё слышал их, особенно тот, первый тонкий крик семилетней девочки, – стали затихать. Я нервно затянулся сигаретой и выдохнул:

– Хо-ро-шо.

Хорошо, что всё закончилось. Пару ночей меня будут мучать кошмары. Ну, может неделю или чуть больше. Поможет крепкий алкоголь и пара пачек не менее крепкого курева.

Сигарета закончилась, я достал следующую, прикурил и подошёл к окну. Нью-Йорк поливало как из ведра. Мерзкий холодный ноябрьский дождь. И ощущения от него были точно такие же, как от того, что я сделал… Мерзкие.

Я сел на широкий подоконник, отхлебнул ещё коньяка и прислонился лбом к стеклу. По окну барабанили капли, и мне казалось, что это кто-то стучит снаружи, просит пустить. Я выпил ещё.

Так холодно… Стянул с ближайшего стула свой старый свитер и прикрыл им ноги. Вместо пледа сойдёт. Стало чуть-чуть теплее. Или это алкоголь в крови?

К тому времени я уже плохо соображал. Сидел на окне, допивая вонючий дешёвый коньяк, хлебая его прямо из горлышка, и выкуривая одну сигарету за другой. Так эта ночь пройдёт быстрее. Всё равно не уснуть. В первую ночь после использования своего Проклятия я никогда не сплю.

* * *

Мобильный штаб «11 корпуса»

«– Выстрелы. Слышу выстрелы, – взволнованно прозвучало из рации. – Двое мертвы. Объект цел. Снайпер наготове. Жду команды».

Полковник придвинулся к экрану. Алые фигуры придвинулись ближе к одной, сидящей на стуле.

«– Команду, Фрэнк!» – раздалось из рации совсем другим голосом.

Полковник взял рацию в руки.

– Жди.

«– Он убьёт его!»

– Джексон! – одёрнул солдата полковник. – Жди. Это приказ!

Он поставил рацию на стол и огляделся. В штабе каждый занимался своим делом, но напряжение витало в воздухе – хоть ложкой черпай. На складе в паре сотен метров от них пятеро преступников только что убили двух человек и вскоре убьют третьего. Или Объект убьёт их всех.

Полковник схватил куртку, накинул на плечи, бросил помощнику короткое:

– Следить за ситуацией. Без приказа не стрелять! – и выбежал из штаба.

Полиция штата Нью-Йорк предоставила им помещение в центре города, но ловить преступников из офиса это было что-то за гранью способностей полковника. От офиса он не отказался, как не отказал себе в удобстве и пригнал мобильный штаб, переоборудованный из вместительного фургона грузового лайнера.

Полковник ловко взобрался по пожарной лестнице на крышу ближайшего здания, перебежками добрался до противоположного края и присоединился к наблюдателю, сидящему у парапета крыши.

– Новости?

– Всё так же. Разговаривают, – доложил наблюдатель и протянул ему бинокль. – Но не слышно ни хрена. Слишком тихо, – добавил он и кивком головы указал на наушник, лежащий рядом.

Полковник кивнул и приник к окулярам. Фигура главаря стояла, наклонившись к Объекту, а затем резко отстранилась.

«– Фрэ-энк!» – раздался взволнованный голос в рации.

– Жди.

«– Жду. Не опоздаю ли?»

– Что-то происходит, – прокомментировал наблюдатель. Фигура главаря вытянула в сторону Объекта руку. – У него в руке оружие. Дар. Они говорят про Дар.

«– Фрэнк!!!» – заорала рация.

– Стой на месте!

Голос полковника отчеканил слова, рация зашипела, но оспорить приказ начальства Джексон не посмел. Воцарилась тишина, в которой прозвучал шёпот полковника:

– Я знал, что ты один из нас.

Его взгляд был прикован к происходящему на складе напротив. Силуэты людей словно кто-то поставил на паузу.

А затем раздался выстрел.

* * *

Перчатки на руках Костюма защитят его от моего Дара. Не выйдет взбесить его и заставить себя ударить. Вернее, выйти-то выйдет, но никакого вреда я ему не нанесу. Сквозь одежду Дар не сработает. Нужно было искать другой способ.

– Рассказывайте, – потребовал Костюм.

– Не могу понять, зачем это тебе? – Я начал тянуть время, пытаясь придумать, как выбраться. – Мэр Брэкстон мёртв. Заказ исполнен. – Я подался вперёд и, глядя Костюму прямо в глаза, спросил: – Зачем тебе знать, как именно я это сделал?

– Давай будем считать, что я очень любопытный.

– Любопытство сгубило кошку.

– У меня девять жизней.

Я рассмеялся.

– Хорошо, кошка. Расскажу. – Я взглядом показал на его громил. – Ты ведь всё равно не выпустишь меня отсюда живым.

Костюм холодно улыбнулся.

– У тебя будет лёгкая смерть.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я, а сам пытался незаметно стянуть с себя перчатку. – Если ты думаешь, что я использовал газ, передумай.

– Не газ?

– Не-а, – помотал я головой. В глазах Костюма мелькнул искренний интерес, и я понял, что нужно делать. – Ни еда, ни вода не были отравлены, – добавил я. – Интересно?

Костюм сделал шаг вперёд. Он мог не отвечать. Я прекрасно понимал, что ответ «да».

– Интересно. Но что тогда?

– Есть ещё предположения? – с улыбкой спросил я.

– Яд был на чём-то другом?

– Хм. – Я притворился, что задумался. Перчатка на левой руке наконец поддалась! – Знаешь, а ты в чём-то прав.

Я мотнул головой, призывая Костюма приблизиться. За время нашего короткого разговора он подошёл почти вплотную. Теперь ему оставалось наклониться, и я до него достану.

Расчёт был абсолютно верным. Костюм без колебаний наклонился ко мне. Я перешёл на шёпот.

– Я убил мэра точно так же…

Мой голос становился всё тише, вынуждая Костюма наклоняться всё ниже, чтобы расслышать. Я приподнялся, словно бы пытаясь дотянуться до него, превратить наш разговор в нечто более личное: только для нас двоих. И Костюм поддался. Он приблизился настолько, что я смог без проблем прошептать свой секрет ему прямо на ухо.

– Я убил мэра точно так же, как убью тебя… – шепнул я, чувствуя лёгкую вибрацию там, где моя кожа коснулась его щеки. Костюм резко отстранился. – Как уже убил, – добавил я и рассмеялся.

Костюм направил на меня ствол.

– Как ты… – Он осёкся, дотронулся до щеки, где секунду назад моё Проклятье творило свою особую убийственную магию, и закричал: – У него Дар!!!

Я всегда говорю, что я не могу контролировать применение своего Дара, и я всегда вру. Могу. Я не могу только выключить его, а вот смерть могу подобрать по своему вкусу.

Как только крик рассеялся в воздухе и оба бугая потянулись в нашу сторону, Костюм захрипел. Его лицо приобрело серый оттенок. Он мелко задрожал. Хрип усилился, а затем совсем затих: он больше не мог дышать.

Надо отдать Костюму должное, он продержался довольно долго. Ему же хуже. Пусть прочувствует на своей шкуре, что такое боль. Будет возмездием ему за смерть моих друзей.

Перед тем, как выплюнуть то, что осталось от лёгких и, наконец, сдохнуть, Костюм сделал самое последнее своё плохое дело: он сумел нажать на спуск. Прогремел выстрел, и я почувствовал, как в плечо ударила пуля. От попадания и резкой боли, я дёрнулся и завалился набок вместе со стулом. Спинка стула отлетела, и я оказался больше к ней не привязан. Перекатившись в сторону, я сумел извернуться и протащить ноги через ослабшую верёвку на запястьях. Теперь мои руки хоть и были связаны, но были не за спиной.

Громкий топот раздался совсем рядом. Меня схватили и рывком подняли на ноги. Пытаясь сохранить равновесие, я схватился за держащие меня руки и зашарил по ним, в поисках опоры.

Ха! Кого я обманываю? Я крепко стоял на ногах, а вот перчатки на моей левой руке не было. Дотронувшись до рук одного громилы и оголённого запястья второго, я мысленно выбрал для них обоих «мгновенно» и повернулся к выходу со склада. Со стороны дверей слышался шум. Скорее всего там у Костюма были ещё люди. С кем-то же он приехал сюда.

Я осмотрел трупы у своих ног, заметил у одного из громил ножны, выхватил нож и бросился бежать в противоположную от входа сторону, на ходу перерезая верёвки. В дальнем углу склада, за стеллажами, обнаружилась ещё одна дверь. Я подбежал к ней, аккуратно провернул ручку, приоткрыл и выглянул наружу. С улицы потянуло морозным воздухом. На чёрно-сером небе не было видно ни единой звезды, всё заволокло тучами ещё пару дней назад. Одинокий фонарь неподалёку от выхода освещал небольшой пятачок земли. Кажется, никого.

Времени на раздумья у меня не было: шум позади приближался. Я вышел на улицу, перебежал освещённый участок и нырнул в тень.

Теперь надо добраться до оживлённой улицы, чтобы слиться с толпой. Надо спрятаться в убежище и переждать. Надо предупредить Тодда! Ему грозит опасность.

Я запнулся о какой-то провод и чуть не упал. В голове до сих пор гудело, жгло рану в плече, тело болело от побоев, а лицо… Боюсь представить, на что я стал похож.

Для начала надо бы просто выжить.

* * *

Джексон был вне себя от злости. Это было заметно по его раскрасневшемуся лицу, по выражению глаз, а особенно по тому, как он тряс полковника за грудки и орал ему в лицо:

– Пятерых!!! Мы потеряли пятерых людей, пока ты думал!

– Я не думал, я наблюдал, – поправил его полковник.

– У нас приказ уничтожить Объект! А ты дал ему убить пятерых!!!

Они стояли посреди склада, на котором остались пять трупов.

– Троих…

– Что?!

– Двоих застрелили люди этого, – и полковник указал на труп в дорогом костюме.

– Тебе без толку объяснять, да? Всё по-своему?..

Джексон отпустил полковника. Ждать ответа он не стал: махнул рукой и отошёл к штурмовому отряду. К полковнику подскочил один из работников штаба.

– Сэр, Объект вышел на Вернон. Он следует на Север, в сторону моста Квинсборо.

– Трак?

– Готов!

Полковник кивнул и поспешил к выходу. У дверей склада его нагнал Джексон. Схватил за рукав и увёл в сторону.

– Фрэнк, скажи мне, что я ошибаюсь.

– Ты ошибаешься, – покладисто ответил полковник, а у самого на лице блистала улыбка во все тридцать два.

Джексон приблизился и шёпотом уточнил:

– Вербуешь… Убийцу?

– Забыл, какой у нас приказ?

– Уничтожить Объект?.. – неуверенно спросил Джексон.

– Уничтожить Объект, – поддакнул полковник и стряхнул с себя его руку. – Спугни его с Вернон, загони обратно в переулки. Можешь взять машину этих счастливчиков, – полковник указал на двух арестованных бандитов. Им повезло быть задержанными группой Джексона, а не убитыми Объектом. – Я поеду на траке. Выгони его на меня.

– Хорошо, Фрэнк, – тяжело выдохнул Джексон. – Я сделаю, как ты скажешь. Надеюсь, он сдохнет под колёсами штабного лайнера.

* * *

Я вышел на широкий бульвар около набережной. Неподалёку светились огни моста, и я решил добраться до него. Карманы бугаи Костюма не выворачивали, мои вещи были со мной. Можно поймать такси и добраться до убежища с ветерком. Там отлежусь, приду в себя и, может быть, пойму, что я в этой жизни делаю не так, почему меня окружают лишь потери…

Стараясь держаться в тени, я ковылял к намеченной цели. Бежать в любом случае не вышло бы: тело еле шевелилось. За спиной послышался нарастающий шум мотора, совсем близко завизжала по асфальту резина дрифтующего авто. Я оглянулся через плечо. На бульвар выскочил чёрный седан. Точно такая же тачка у Костюма. Когда он приезжал к Тодду в мастерскую, я сам её видел. Я отвернулся и прибавил шаг. Через пару метров был поворот, и я поскорее свернул туда, остановился и осторожно выглянул из-за угла. Седан притормозил и теперь ехал медленно. Стёкла на окнах опустились. Меня ищут. Понятное дело.

Я зашагал вглубь переулка, а когда шум мотора позади стал громче, перешёл на бег. По телу запульсировала боль, дыхание сорвалось, перед глазами замелькали белые мошки. Ещё чуть-чуть! Судьба, дай мне ещё немного времени! Я юркнул в промежуток между домами, выскочил с другой стороны, запнулся, чуть не упал, замахал руками, пытаясь остановиться, и вылетел на дорогу. По телу градом лил пот, глаза застилало пеленой. Зато я выжил, а преследователи, кажется, отстали.

Меня шатнуло, я опёрся о колени и постарался хоть немного прийти в себя и отдышаться. А заодно не упасть в обморок от слабости и бешеной боли. Шум мотора раздался совсем с другой стороны, и это точно был не седан Костюма: громче, ниже, опаснее.

Свет фар вырвал меня из темноты и ослепил. Тишину разорвал гудок клаксона.

«Это конец», – пронеслось в голове.

Бежать? Куда?! Да и нужно ли?.. Я чертовски устал от всего этого! Я сеял вокруг себя одну только смерть. И вот она пришла за мной, положила костлявую руку на плечо и дыхнула в лицо мертвецким холодом. Ну, здравствуй, старая подруга. Я закрыл глаза.

Сигнал раздался снова. Это был большой трак. Он не успеет остановиться. Слишком близко. Слишком быстро.

Это конец.

Удар пришёлся в бок. Я отлетел в сторону и со всего маха приложился о стену. Загремели упавшие мусорные баки, щедро рассыпая вокруг содержимое. Я повалился на них, что-то подо мной хрустнуло, а сверху навалилась тяжесть. Трак пронёсся мимо, отчаянно гудя, и всё затихло.

Я лежал, стараясь не шевелиться. Болело всё тело сразу. Сколько мне осталось? Хорошо бы поменьше. Я устал нести этот груз. Всюду и всегда одна только смерть… Так тяжело. Так больно.

Тяжесть на мне зашевелилась. Я ощутил осторожные прикосновения на теле, на лице. Прикосновения человека!

– Эй, приятель, ты как? Живой?

Голос раздавался словно сквозь толстый слой ваты. Я открыл глаза и оторопел: надо мной склонился ангел! Сложенные за спиной белоснежные крылья, светлые, словно бы святящиеся изнутри глаза и нимб – ослепительный золотой нимб над его головой.

– Живой? – снова спросил он и отвесил мне совсем не ангельскую пощёчину. – Не спи! Не закрывай глаза.

«Ангел» схватил меня за грудки и помог сесть. Теперь я смог его разглядеть. Это был обычный парень. Светлый искусственный мех на расстёгнутом капюшоне «аляски» я принял за крылья, а фонарь, светивший над его головой, прикинулся нимбом. Я поморщился: и от боли, и от разочарования.

– Ты это… Нарочно, да? – спросил он.

Я отвернулся. Какое тебе дело, парень, до моей никчёмной жизни. Уходи прочь и оставь меня. Дай умереть спокойно. Но парню было какое-то дело до меня. Он снова похлопал меня по щекам.

– Не надо, ладно? – попросил он, смущённо улыбаясь, а потом затараторил: – Тебе есть, где переночевать? Мы у моста Уильямса обычно собираемся. А в Квинсе, около Корт-сквера, приют хороший, если не хочешь на улице ночевать. Там отличная похлёбка по вечерам. Приходи. Я каждый день там бываю.

Я молчал, и он, кажется, решил, что я и правда его слушал. Его улыбка стала увереннее, даже глаза засияли ярче, а я отметил про себя, что он и без оптических иллюзий похож на ангела: глаза светлые, волосы не русые и не рыжие, точно золотые. И они вились такими локонами. Я такие только на рекламных картинках видел.

– Не делай так больше, – продолжил уговаривать ангел. – Хорошо?

Он заглядывал мне в глаза с надеждой, и это было так непривычно. Чтобы человек был так близко, чтобы спрашивал, как я, чтобы беспокоился. Обычно всем наплевать… А ещё он касался меня. Я накрыл его руку своей.

– Зря ты так, – выдохнул я и сжал его руку. Больно. Чтобы заставить его пожалеть, хотя… Уже поздно!

Он рванул руку на себя, отошёл на шаг, вдруг покачнулся и нахмурился. Почувствовал что-то странное? Уж я-то точно знал, что именно он почувствовал. Началось… Моё Проклятье!

– Ты это… Если всё нормально, то я пойду, – сказал он и резко закашлялся.

Я закрыл глаза. Не хотел этого видеть. Не хотел, чтобы он умирал… Я не хотел этого!!! Но было поздно. Ангел, который только что спас меня из-под колёс грузовика и хотел мне только добра, умрёт. Просто потому, что коснулся меня.

Кашель стал громче. Я открыл глаза: не смог не смотреть на то, что натворил! Он умрёт из-за того, что не смог пройти мимо и спас меня… Несущего смерть. А я убил его… Вот моя благодарность.

Я сидел на куче мусора у обшарпанной кирпичной стены и смотрел, как умирал мой ангел. Вот он закашлялся так сильно, что его качнуло, он опёрся о стену, густо прокашлялся, сплюнул на землю кроваво-красный сгусток и сделал ещё несколько шагов.

Сейчас он умрёт. Упадёт на землю и умрёт. Как и все, кого я коснулся. Как и все, кто коснулся меня. Ангел сделал ещё несколько шагов. И ещё. И ещё. И с каждым его шагом я не верил в это всё больше: он остался жив!

– Эй! – прохрипел я, прочистил горло и крикнул ангелу вслед: – Эй, ты!

Но он был уже далеко. Я с трудом поднялся на ноги, пытаясь не обращать внимания на боль, и бросился за ним следом. Походка ангела становилась всё легче, шаг быстрее, и расстояние между нами не уменьшалось. Ангел свернул за угол, и я потерял его из виду, а когда доковылял до поворота, то понял, что потерял его совсем: улица передо мной была пуста.

Что это было?! Уж точно не иллюзия! Он прикасался ко мне: к лицу, к рукам. Я до сих пор чувствовал на коже его прикосновения. От них веяло теплом и запахом немытого тела. И то, и то приятно, когда Дар не работает. Я чувствовал себя так, как будто не парень, похожий на ангела, меня спас, а я его. Ну, по факту так и есть. Мой Дар не убил его, значит, сохранил жизнь.

Я полез в карман за сигаретами. Надо было успокоить нервы. В кармане было пусто. Наверное, пачка выпала, когда ангел спас мне жизнь. Однако, когда в соседнем кармане не обнаружилось бумажника, в мою голову закралось сомнение. Я вернулся на то место, где мне только что спасли жизнь, и всё внимательно осмотрел. Так и есть: ничего нет! И никакой это был не ангел. Этот гадёныш обчистил меня!

Глава третья

Преследователи отстали, как только я вышел на Квинс: слишком много свидетелей. Кутаясь в куртку и пытаясь держаться в стороне от людей, добрался до убежища. На это ушло в два раза больше времени, чем обычно. В карманах брюк нашлось несколько баксов. На такси бы не хватило, зато хватило на пачку сигарет. Теперь можно затянуться и выдохнуть вонючий дым и мысли о том, что я не дойду.

Полуразрушенное здание в промышленном районе вблизи залива Боуэри обнаружил Майк. Он позвал нас и, облазив его вдоль и поперёк, мы с парнями объявили его своим логовом, где можно отсидеться между нашими незаконными делишками. Мы залатали дыру в сетчатом заборе, сменили замок на воротах, а я починил лифт – всегда шарил во всей этой технике, поэтому и работал в мастерской Тодда автоэлектриком. По моей просьбе Майк раздобыл где-то старый генератор, и теперь логово стало нам втором домом на те дни, когда дома было появляться опасно.

Вот и теперь я пришёл именно сюда. Замок на воротах расстегнулся легко, я запер его за собой – нельзя оставлять лазеек для всякого сброда. Первый этаж зиял огромной дырой в стене. Здание было старым, кирпичная кладка рассыпалась и часть стены осела и развалилась. Я перебрался через кирпичный завал, отогнул обветшалый рекламный баннер от стены и оказался у лифта. Когда мы приводили это здание в порядок, я починил лифт, а ещё разомкнул в нём электрическую цепь так, чтобы никто не мог им пользоваться. Никто, кроме тех, у кого был особый ключ. Я выцепил из связки металлическую крестовину, вставил в коробку управления с сорванной передней панелью и провернул. Контакты замкнулись, лифт дрогнул и пополз вверх.

На четвёртом этаже я вышел и, прежде чем войти в убежище, отключил питание. Теперь никто не сможет воспользоваться лифтом, а других путей наверх не было. Рухнувшая часть стены погребла под собой лестничные пролёты. Я был отрезан от мира. И мир был отрезан от меня.

Я вошёл в убежище. Было темно: окна во всех помещениях мы забили картоном, чтобы включенный свет не выдавал нашего присутствия. Но мне темнота не мешала. Наоборот, вместе с ней ко мне пришёл покой: добрался, спрятался, сумел – я выжил!

Я прошёл в спальню и рухнул на кровать прямо в одежде. Я добрался до безопасного места, теперь можно отдохнуть. А завтра я доберусь до того Ангелочка, что меня обчистил, и коснусь его своим Даром намеренно! Я уверен, что Дар не сработал до конца только потому, что я был слаб. Но вернутся силы, вернётся и Дар… И кошелёк заодно.

Свои способности к самоисцелению я явно переоценил. Проснувшись на следующий день, я обнаружил, что еле могу пошевелиться. Казалось, в теле болело даже то, что в принципе болеть не может! Как я вчера осилил четыре мили пешком до логова, я не понимал. Не иначе, как новая сверхспособность открылась. Хорошо бы взамен старой…

Мне стоило неимоверных сил сходить умыться, обработать раны и ссадины и привести себя в порядок. А всё только для того, чтобы подвергнуть себя ещё одной пытке: походу в ближайший магазин за едой. Денежная заначка в логове была, а вот еды мы тут никогда не хранили. Обычно тот, кто приезжал в логово спрятаться и пересидеть, привозил всё с собой.

Бредя по вечерним улицам с пакетами, полными еды, я с горечью вспоминал о друзьях. Всё! Нет у меня больше друзей! Хотя и эти особо друзьями не были… Но они общались со мной, знали о моих способностях и мы работали вместе в автомастерской и довольно давно.

На мою удачу в логове нашлась зарядка, и я смог зарядить сотовый. Однако, номер Тодда отвечал одно и тоже: «Абонент находится вне зоны действия сети». Думать о том, что и его повязали громилы Костюма, не хотелось. А о чём я ещё мог думать?

Об Ангеле! Найти его и начистить ему морду хотелось так же сильно, как и дотронуться до его руки и посмотреть, что будет. О том, что Дар не утих и не сменился на какой-то другой, я знал наверняка. Проверил на бродячей собаке, которая увязалась за мной хвостом с самого магазина. Идея проверить действие Дара пришло спонтанно. Я свернул в ближайший переулок, подозвал собаку и коснулся её носа. Подарил ей мгновенную смерть. Мучать ни в чём не повинное животное и в мыслях не было, не такой я человек. Когда Дар сработал, найти Ангела мне захотелось с удвоенной силой, ведь из-за него мне пришлось убить ещё одно живое существо.

Но отправиться на его поиски мне удалось только через день. Первое, что я сделал, – добрался до мастерской и проверил, как там дела. Закрыто. Тодда не было. Зато на ближайшей парковке обнаружился «Вольво» Майка. Я пошарил под корпусом около заднего колеса, нащупал колечко, дёрнул, и в моих руках оказался ключ. Про этот тайник знали все близкие друзья Майка.

Второе, что я не мог не сделать, – я заехал домой к Тодду. Двери его квартиры были заперты, а толстая домовладелица сообщила, что Тодд не появлялся уже пару дней. Значит, он всё же попался людям Костюма. Интересно, почему я не видел его, ведь нас всех держали вместе. Может быть из-за того, что Костюм договаривался о сделке напрямую с Тоддом? Тогда он мог отнестись к нему более человечно. Мне хотелось хотя бы верить в это. Надеюсь, что убийством Костюма я не навлёк на Тодда беду.

Ну что же, у меня больше не было других дел. Я оклемался, обзавёлся машиной и свободным временем. Осталось последнее: найти Ангела, спасшего мне жизнь и обчистившего мои карманы, и задать ему один единственный вопрос: «Как ты выжил?!»

Сначала я проверил место обитания бродяжек под мостом Уильямсберг. Здесь у них был оборудован настоящий лагерь: картонные коробки вместо палаток и стоящие между ними железные бочки с горящим мусором. Около них грелись люди в хламидах одежды, некоторые ходили от компании к компании в поисках общения или доброго человека, у которого можно стрельнуть сигаретку или разжиться едой.

Я побродил между опорами моста, не приближаясь к людям слишком близко. «Ангела» не было видно. Направляясь к приюту у Корт-сквера, я подумал о том, что со стороны того паренька было бы глупо сообщать мне, где его можно найти, а потом обчистить меня. Но других зацепок у меня всё равно не было.

На кошелёк я давно плюнул. Мне не давал покоя тот факт, что парень выжил после прикосновения ко мне. Что случилось с Даром? Или у него был свой? Что за Дар это мог быть?

Через пару минут я был на Корт-сквер. Приют располагался на территории часовни. Странно, что Ангел не сказал об этом. Большое объявление на раздвижных воротах гласило, что ужин подают каждый вечер в семь. Оставалось около пяти часов. Я отогнал «Вольво» в переулок, прогулялся до приюта, чтобы рассмотреть всё поближе, затем вернулся обратно, залез на заднее сиденье и уснул.

Будильник разбудил меня заранее. Я потянулся, чувствуя, как каждый синяк на теле ноет тупой болью, и пересел за руль. Из переулка был отлично виден въезд на территорию приюта. Подготовка к благотворительной раздаче пищи шла полным ходом, а к воротам тянулись редкие бездомные. Я высматривал светлую макушку Ангела, с каждой минутой всё отчётливее понимая, что он мне соврал. Ну конечно, а какой прок ему говорить правду? Ведь он собирался меня обчистить.

Ужин завершился, Ангела не было. Я докурил последнюю сигарету из пачки, скомкал её и со злостью вышвырнул в окно.

– Чёртов «ангелочек»! – выругался я, взялся за ключи в замке зажигания и тут же увидел его: парень выходил из ворот приюта. – Попался!

Я выскочил из машины, дошёл до конца переулка и осторожно выглянул на улицу. Ангел отвернулся в другую сторону, следя за движением, перебежал дорогу, а как только ступил на тротуар, оказался лицом к лицу со мной. Он узнал меня сразу – по глазам было видно.

– Ну здравствуй, спаситель! – поприветствовал я.

Ангел расплылся в наглой ухмылке, похлопал по карманам «аляски», достал сигарету и закурил.

– Чё? Из-за кошелька припёрся? Так не брал я.

Он сплюнул и попытался меня обойти. Я схватил его за рукав и остановил.

– Откуда тогда про кошелёк знаешь?

Ангел сверкнул голубыми глазами так, будто спалить меня на месте собирался, затем закатил глаза и заныл:

– Ой, ла-адно тебе! Там даже десятки не набралось.

Он дёрнул рукав, но я не отпускал. Ангел залез в карман и достал из него мой кошелёк.

– Я не из-за него пришёл, – сказал я, но кошелёк всё же забрал. Был велик соблазн открыть и посмотреть, что оставил мне Ангел, но я сдержался. Скорее всего ничего. – Хотел поблагодарить тебя за спасение.

– Куртку пусти!

Я выполнил требование и поднял руки вверх, показывая, что не представляю опасности.

– Я собрал тебе вещей и продуктов, – продолжил я. – Можешь забрать всё, можешь выбрать, что нужнее.

– Всё нужнее, – ответил Ангел и радостно улыбнулся.

Сейчас, когда он понял, что наказания за украденный кошелёк не последует, он стал выглядеть как прежде – беспечный ангел.

– Всё в машине, в багажнике, – сказал я. – Я и рюкзак купил, чтобы тебе легче унести всё было. Помнил, что ты налегке.

– Люблю путешествовать, – ответил Ангел, пожав плечами. – Налегке это делать гораздо проще.

Мы вернулись к «Вольво». Я пропустил Ангела чуть вперёд, чтобы выйти из переулка он мог только пройдя мимо меня. Со второй стороны переулок был закрыт высоким решетчатым забором. Теперь точно не уйдёт.

– Выбирай, что хочешь! – предложил я и распахнул багажник.

На улице было темно, света единственного фонаря не хватало на весь переулок, тем более, что я припарковался как можно дальше от него. Ангел заглянул в багажник, наклонился ниже.

– А где?.. – спросил он.

Я врезал ему по голове и рванул за руку, опрокидывая в багажник. Уложить туда его ноги и захлопнуть крышку было делом пары секунд. Попался, вор и обманщик! Осталось привезти его в логово и там уже спокойно допросить. Узнать, какой у него Дар, и как он нейтрализует мой.

Из багажника раздался визг. Он ещё и трус! Я сел в машину и включил магнитолу на всю громкость, чтобы заглушить крики и звуки ударов. Если не прислушиваться специально, то ничего не слышно.

– Попа-ался, – довольно повторил я и, подпевая задорной песенке на радио, повёз свой трофей в логово.

* * *

До места я добирался, сторонясь больших улиц. Хотелось избежать лишнего внимания. Парень в багажнике затих. Видимо, понял, что сопротивление – лишняя трата времени и сил. Выбраться из багажника было невозможно, а я к его крикам не прислушивался.

Я заехал на первый этаж фабрики и отогнал машину к дальней стене. Здесь можно прикрыть её разным хламом, чтобы спрятать от чужих глаз. Но сначала надо отвести пленника наверх. Первое, что я сделал, открыв багажник, – отшатнулся от тошнотворного запаха. Парень лежал в луже своей рвоты, его глаза закатились, а дыхание было прерывистым.

– Эй! Эй! – позвал я его. – Парень, что с тобой?

Схватил его за грудки, вытащил из багажника и посадил рядом с машиной. Похлопал по щекам. Он начал приходить в себя, что-то зашептал. Я наклонился ближе.

– Ка… Клаус…

– Клаус? Тебя зовут Клаус?

– Фобрр… – выдохнул он и захрипел.

Клаус. Фобр. Клаус…

– Клаустрофобия?!

Голова парня опустилась на грудь: то ли кивнул, то ли окончательно обессилел. Клаустрофобия! Боязнь закрытого пространства… А я вёз его в багажнике. Чего сразу в гроб не запихал?

– Сейчас. Сейчас что-нибудь придумаю.

Я огляделся по сторонам. Вытаскивать его на улицу в таком состоянии было небезопасно. Хоть район и пустынный, но один случайный прохожий мог всё испортить. А где ещё в здании я найду открытое пространство? Мой взгляд упал на шахту лифта. Ну точно!

– Потерпи. Сейчас.

Я подхватил парня под руку и повёл, вернее поволок на себе к лифту. Второй этаж, третий, четвёртый… Пятый этаж – выход на крышу. Я вытащил парня на свежий воздух и прикрыл за нами дверь. Сначала пытался усадить его около вентиляции, но ему было плохо, он не мог сидеть сам. Пришлось сесть и уложить парня рядом, подопнув под него лист картона, чтобы он не застудил себе ничего. Парень дрожал, и я накинул на него свою куртку. На улице было прохладно, но ему нужнее. Вскоре парень прекратил дрожать, а его дыхание выровнялось.

– Ты как? – спросил я, трогая его за плечо.

Он помотал головой и ничего не ответил. Понятно, надо дать время. Я прислонился спиной к коробу вентиляции и посмотрел наверх. Над нами расстилалось бесконечное небо Нью-Йорка. Ближе к центру города мерцание звёзд растворялось в свете, поднимающимся с улиц, но здесь, на окраине, блестящие огоньки были видны куда лучше. Так красиво… Я уже и забыл, когда последний раз смотрел на небо. Хорошо, что появился повод сделать это снова.

Опустил взгляд на парня. Моя рука лежала у него на плече, а большой палец касался щеки. И ничего не происходило. Он был жив. Я провёл пальцем вверх-вниз. Тепло. Такое невероятное чувство – простое человеческое тепло. Когда чувствуешь его каждый день, забываешь, насколько оно приятное. Я поднял руку и дотронулся щеки ладонью. По телу побежали мурашки. Сколько лет я не испытывал этого. Так… Тепло… Пальцы перебрались под подбородок.

Парень мотнул головой, сбрасывая мою руку, и сел.

– Ты чего? – буркнул он.

Голос у него был тихий, но при этом мелодичный. Как у гитары, если струну пальцем придерживаешь. Парень поёжился, натянул куртку на плечи, запахнулся плотнее и осмотрелся.

– Мы где? – спросил он, шмыгнул носом и потешно подтёр нос запястьем.

Я смотрел на него и молчал. Рассматривал того, кто не умирал от моего дара. Профиль точёный, словно из мрамора. Лицо светлое, почти белое. Не знаю, может это из-за приступа? Локоны золотистые, как у ангелов на церковных витражах, и завитые, будто он только что из парикмахерской. Тонкие губы плотно сжаты.

Парень оттолкнулся от земли, попытался встать, но покачнулся и завалился обратно. Снова шмыгнул носом, устроился удобнее и затих.

– Чёрт! Не прошло ещё, – проворчал он вполголоса.

Мне захотелось снова к нему прикоснуться. Он остался после этого жив. Интересно, как такое могло случиться? Я хотел узнать это… И хотел снова почувствовать тепло.

– Твоя куртка? – спросил он.

Я кивнул. Парень покосился на меня, в его глазах плясали задорные бесенята.

– Подаришь?

– Нет.

– А-а, значит, говорить умеешь. Я уж думал, дар речи потерял, как меня увидел. Так пялишься. Ты это… Ты сразу знай: я не гей. Я с тобой спать не буду.

– А кто тебе сказал, что я гей?

– А чего тебе от меня надо?

Он осёкся, принюхался, пару раз чихнул, простучал карманы на куртке и выудил из одного из них пачку курева. Не спрашивая разрешения, вытащил сигарету и закурил.

– О! Так получше будет, – сказал он и выпустил в тёмное небо струйку дыма. – Так чё, чувак? Что тебе от меня надо? Вряд ли ты меня сюда просто так притащил, ради компании. Этот багажник ещё… Тьфу!

Он опустил голову и прикрыл рот тыльной стороной ладони, сдерживая тошноту.

– Извини…

– Да пошёл ты!

Парень попробовал встать, и в этот раз у него это получилось. Он выпрямился и замотал головой, оглядываясь.

– Чёрт, где мы? Это Квинс? – Он обернулся ко мне. – До метро далеко? Что здесь ближе? 103-я или Дитмарс⁴?

Я поднялся на ноги вслед за ним и отряхнулся.

– Тебе метро зачем? Переночуешь у меня.

Парнишка прикрыл глаза и помахал перед собой сигаретой, отказываясь.

– Нет-нет-нет! Я, кажется, уже говорил. Свои ночные утехи без меня, пожалуйста! Не для тебя эта розочка цвет набирала!

Я усмехнулся, – забавно было сказано, – подошёл к парню и только сейчас заметил, насколько он мелкий. Ниже меня на голову. Странно, но худым он не выглядел, даже наоборот, был вполне плотным по телосложению. Подростки отличались более хрупкой комплекцией. Как оленята: тонкие да звонкие.

– Сколько тебе?

– Ты это… Из этих что ли… – Парень сделал пару шагов от меня. – Педофил? – спросил он и фыркнул. – Так это… Я взрослый уже. Выгляжу моложе, все говорят, ага. Но взрослый. Давно.

Он докурил, бросил окурок с крыши и проследил за ним, перегнувшись через парапет. Закрутил головой из стороны в сторону. Я был уверен, что его взгляд осмотрел каждый выступ на стене под нами. С крыши так не сбежать – это я знал наверняка.

– Сколько?

– Двадцать четыре.

Парень ответил, не обернувшись. Его внимание было поглощено другим: он искал, как уйти. Я ему помог.

– С крыши только один выход.

Он выпрямился, бросил на меня косой взгляд через плечо и посмотрел в сторону двери, через которую мы вошли. А в следующий момент со всех ног нёсся к ней. Я не спеша шёл следом.

Парень добежал до выхода, опустил ручку и дёрнул дверь на себя. Ничего. Он затряс дверь, налёг на неё плечом, ударил раз, второй, затем прислонился к ней спиной и затих.

– Один выход, один ключ.

Я помахал перед собой связкой ключей и убрал обратно в карман. Парень проводил связку грустным взглядом.

– Чего тебе нужно от меня, чел, ты можешь сказать? – спросил он, отклеился от двери и пошёл к другому краю крыши – подальше от меня.

Вопрос был разумен, только ответа у меня на него не было. Ты не умираешь от моего Дара? Хочу тебя трогать, потому что ты тёплый? Что я мог ему ответить?

– Сказать не могу, но к сексу точно отношения не имеет. Можешь быть спокойным на этот счёт. – Я усмехнулся и воспользовался его же терминологией: – Расслабь свою розочку.

– Ну да, конечно.

Он дошёл до края крыши и посмотрел вниз. Пожарную лестницу выломали несколько лет назад. Наверняка на металлолом сдали. Взгляд парня прошёлся по оставшимся в стене креплениям, затем он дошёл до угла дома и осмотрел последнюю стену. Путей отхода не было. Он развернулся ко мне.

– Значит, ты не по сексу… Импотент? – Я засмеялся и отрицательно покачал головой. Парень осмотрел меня с головы до ног. – Слушай, чел, а ты не из этих… Которые маньячат? Людей режут? Ты не псих?

– Не псих, – сказал я. – Убивать тебя я точно не планирую.

– Ага! Так я и поверил. – Он снова потешно утёр нос запястьем, глянул на расстояние между нами, развернулся и заорал, перегибаясь через край парапета: – Помогите!!! Убивают!!! Помоги-и-ите!!!

Я стоял на месте, не пытаясь его остановить или заставить умолкнуть.

– Здесь никого нет, – пояснил я. – Тебя никто не услышит.

Парень обернулся. Он сглотнул так громко, что даже с моего места было отчётливо слышно.

– Ты меня убьёшь, да? – спросил он жалостливым голосом, шмыгнул и снова утер нос. – Убьёшь ведь…

Он заревел, а я не понимал, что мне с этим делать. С другой стороны, как я себе вообще это представлял? Что привезу его к себе и буду лапать пока не пойму, почему он от этого не умрёт? Пока он не умрёт, как и все остальные? Я похитил его безо всяких объяснений. Понятное дело, он испугался.

– Не надо. Не убью я тебя.

Я тихонечко начал приближаться. Не хотелось напугать его ещё больше. Но парень больше не бежал. Он стоял, мелко подрагивал от всхлипов и то и дело утирал нос. Я невольно улыбнулся: такой он был забавный, ещё этот по-детски наивный жест. Я остановился рядом и медленно протянул в сторону парня руку, погладил его по спине.

– Тч-ч, – зашипел я, успокаивая. – Не убью я тебя. Не бойся.

Парень громко заревел, уткнулся в меня лбом, а затем и вовсе прижался всем телом. И пусть я не касался его оголённой кожи, но чувство того, что от моего прикосновения ничего не случится, грело изнутри.

– Тихо, тихо, маленький, – шептал я и гладил парня по голове. – Всё будет хорошо. Я тебя не трону.

И мне тут же пришлось нарушить своё слово. Я схватил парня за руку и вытащил её из своего кармана. Вместе с ключами. Парень зыркнул на меня чистыми – ни единой слезинки – глазами и одними губами произнёс: «Чёрт!».

– Хорошая попытка, – похвалил я прохвоста.

– А это не попытка, – сказал парень, задирая подбородок. – Вот попытка!

Он выронил связку ключей и перехватил её свободной рукой. А пока я следил за этим фокусом, пнул меня коленом в пах. От резкой боли я выпустил его руку и согнулся. Вот уж где действительно «Чёрт!». Растирая пострадавшее мужское достоинство, – и в мыслях баюкая своё человеческое, – я развернулся и заковылял к выходу, около которого парень возился с ключами.

– А ну, стоять!

– Щас! Разбежался! – отозвался парень, не отвлекаясь от перебора ключей.

Очередной ключ подошёл, парень распахнул дверь и юркнул в подъезд. Я прибавил шаг. Если не успею добежать до двери, мне придётся сидеть на крыше, пока не окоченею. С крыши только один выход и только один ключ.

Глава четвёртая

Я успел добраться до выхода за секунду до того, как дверь захлопнулась. Парень пытался разобраться с управлением лифта. Когда мы ехали сюда, он был в отключке и не видел, что нужно нажимать, чтобы лифт заработал. Я дохромал до лифта и поднял раздвижные створки.

– Всё! Добегался!

Парень отгородился от меня рукой, используя связку ключей как оружие.

– Не подходи! – крикнул он.

– Ключи! – потребовал я и вытянул в его сторону руку. – Хуже будет!

Парень замешкался, нервно облизал губы и нахмурился. Его взгляд забегал между мной и связкой.

– Не могу, – прохныкал он. – Ты меня убьёшь…

Он бросил связку мне, но второй раз на этот трюк я не попался. Позволил ключам упасть на пол, а сам следил только за парнем. Он решил, что отвлёк меня, и попытался проскочить мимо. Я обхватил его обеими руками, приподнял над полом и швырнул к стене. Удар выбил из его лёгких весь воздух, парень вскрикнул. Я сгрёб его за шиворот, опрокинул на пол и прижал.

– А ну не рыпайся! – прорычал я.

– Да пошёл ты…

Парень забарахтался, попытался сбросить мою руку со спины. Я прижал его к полу коленом и надавил.

– Поломаешь… – прохрипел он.

– А ты веди себя хорошо.

Парень закивал и перестал дёргаться. Я отпустил его. Он отполз в угол, сел и хмуро смотрел на меня исподлобья. Я поднял с пола ключи и опустил створки лифта. Ключ-крестовина замкнул цепь, лифт заработал и пошёл вниз. Краем глаза я поглядывал за своим трофеем. Как только лифт начал опускаться в шахту, он закрыл глаза. Его губы шевелились, и мне показалось, что он ведёт отсчёт секундам: «Раз, Миссисипи. Два, Миссисипи. Три…». Я вспомнил про его клаустрофобию.

– Ты как. Нормально?

Парень кивнул.

– Надо на воздух, – скороговоркой произнёс он, и я действительно услышал следующее число: – Семь…

– Сейчас.

Лифт остановился, я поднял створку, подошёл к парню и помог ему подняться на ноги. Его трясло.

– Тихо. Иди за мной.

Я подал ему руку, и он ухватился за неё так крепко, словно боялся, что я оставлю его в лифте одного. В убежище было темно. Быстро осмотревшись, я провёл парня в спальню. Только её окна выходили на залив, а не на город. Усадил парня на кровать и сорвал с окон картон, пуская в комнату тусклый ночной свет. Парень открыл глаза, и я услышал, как он глубоко задышал, пытаясь успокоиться. Я вернулся к нему, а он крепко сжал мою руку и шепнул:

– Спасибо…

– Что-то тебя сильно зажимает, парень… – сказал я и понял, что не знаю, как его зовут. – Тебя как зовут?

– Адам, – тихо ответил он. – А тебя?

– Мор.

– Ты убьёшь меня, Мор?

– Нет. Сказал же уже.

– Изнасилуешь?

– Нет.

– Тогда зачем я тебе? Я не понимаю… – Он перевёл взгляд на руку. Я не хотел её отпускать и держал, хотя в этом не было нужды. Адам посмотрел мне в глаза и повторил свой вопрос: – Зачем я тебе, Мор?

– Не знаю, – честно признался я. – Не знаю, как объяснить.

Я опустился перед ним на колени и не мог отвести взгляд от этого лица, от бездонных глаз, от его необъяснимой для меня притягательности. Хотя, кого я обманываю, я знал его секрет: он мог противостоять моему Дару, и я хотел этого: хотел простого человеческого тепла. Вот и всё.

Он забрал свою руку, обнял моё лицо ладонями, наклонился и внимательно всмотрелся в глаза.

– Объясни мне, прошу.

Его голос обволакивал. Так и тянуло признаться, но я знал, что этого делать нельзя. Я прикрыл глаза и накрыл его ладони своими. Как же хорошо вот так, ничего не говоря и ничего не объясняя, просто чувствовать, как кто-то касается тебя своим теплом. Он поднял мою голову чуть выше… А в следующий момент со всей дури врезал лбом, ломая переносицу. Громко хрустнуло, и боль пронзила меня от макушки до конца позвоночника. Я взревел, подлетел на месте и зашарил руками вокруг. Перед глазами плыли цветные пятна. Совсем рядом раздался грохот – это Адам, рванувшись от меня, запутался в скомканном одеяле, увяз и свалился с другой стороны кровати. Я пошёл к выходу из комнаты ему наперерез и успел схватить за загривок. От злости шумело в ушах, а в голове стоял багровый туман. Я с размаху швырнул Адама в одну стену, потом в другую. Он шипел, вырывался и брыкался, но я не обращал внимания на такие мелочи.

– Ты мне нос сломал, сучёныш! – проревел я, в очередной раз впечатывая Адама в стену.

– Сам отвали, сука! – заорал Адам, всё ещё пытаясь освободиться от моей хватки. – Сейчас дотянусь и жизнь тебе сломаю, понял?!

Угроза от этого сопляка, который не мог до меня дотянуться – руки коротки, меня отрезвила. Я с размаху ударил его об стену и прикрикнул:

– Уймись!

Адам трепыхался и пытался до меня дотянуться. Я повторил приём.

– Уймись, я сказал! Я то мордой долбить начну!

Он моментально сник. Я поставил его на пол и придержал. Взгляд Адама стрельнул в сторону выхода, но я был готов: как только он рванулся в сторону, я встряхнул его и снова ударил о стену.

– Я же ничего не делал, – захныкал Адам, шмыгая носом и пуская невидимые наигранные слёзы.

– Я тоже, – рявкнул я.

Врал, а что я ещё мог?! Этот парень «ничего не делая» мне нос сломал. Нос, кстати, до сих пор болел. Адски болел! Мне срочно нужен анальгетик. Но сначала надо как-то нейтрализовать своего «ангелочка». Я огляделся. В спальне ничего подходящего не нашлось.

– Пошли-ка со мной, – сказал я.

Я выволок Адама в большую комнату. Идти он не хотел, упирался, но хотя бы больше не брыкался как сумасшедший. В комнате нашлись пару мотков хозяйственной верёвки.

– Руки перед собой. Вместе, – приказал я.

– Нет.

А мне вдруг резко перехотелось касаться этого ангелочка и чувствовать его сраное человеческое тепло. Зато нестерпимо сильно захотелось ему врезать.

– Это видишь?! – прорычал я, суя Адаму кулак под нос.

А гадёныш прижался к кулаку губами и лизнул его, скользнув мокрым языком между пальцев. От неожиданности я его выпустил. Адам пригнулся как можно ниже и сиганул к выходу.

– Стоять!!! – взревел я, пиная его по ногам.

Адам завалился на бок. Я прижал его к полу, скрутил руки за спиной и связал их мотком верёвки.

– Не надо, пожа-алуйста, – попросил он.

Я повернул его лицом к себе и усадил, прислонив спиной к стене.

– А то что?!

– У меня приступ будет.

– Я открою окно.

– Не поможет. Приступ всё равно будет.

– А мне насрать!!! – заорал я, устав от этих дурацких переговоров.

Вот не было же у меня никаких забот. Какой чёрт дёрнул связаться с этим ненормальным?!

– Да. Вот, – заявил Адам деловым тоном, усаживаясь поудобнее. – Мне надо в туалет.

Я засмеялся нервным смехом, – он довёл меня, – затем наклонился, широко улыбнулся и ответил:

– Потерпишь, гадёныш!

Адам шмыгнул носом, дёрнул связанной рукой, но утереть нос не смог. Пожал плечами и отвернулся. От него тут же запахло…

– Ты что творишь?! – заорал я.

– Мне надо было в туалет, – спокойно ответил Адам. – Я и так терпел. Больше не мог.

Я сжимал и разжимал кулаки от бурлящего во мне гнева. Да что он себе позволяет! Сейчас бы врезать ему… Я медленно перевёл дыхание и отгородился от Адама ладонью.

– Никуда не уходи, – процедил я сквозь зубы, и ушёл: где-то в шкафах должна быть аптечка.

Мысленно я проклял всё, что было связано с Адамом. Тот момент, когда он сломал мне нос. Тот, когда этот далеко не ангелочек врезал мне по яйцам. Тот, когда он появился в убежище. А особенно тот, когда я вообще придумал эту гениальную идею: привезти его ко мне!!! Теперь уже не Адам, а я сам задавал себе вопрос, на который не было ответа: «На кой чёрт он тебе сдался, Мор?!»

* * *

По возвращении я нашёл Адама там же, где оставил, но порадоваться его послушанию не успел. У Адама изо рта бежала струйка слюны, глаза закатились. Не соврал, у него снова был приступ.

Я выругался, сорвал с окон картон, распахнул раму и перетащил Адама к окну.

– Эй, малыш! А ну прекрати.

Что я ещё мог для него сделать? Он ведь предупреждал, что так и будет, если его связать. Я повернул Адама набок, развязал ему руки, но верёвку далеко убирать не стал. Он совсем не такой безобидный парень, каким выглядел.

– Адам, – позвал я. – Адам, очнись!

Он заворочался в моих руках, захрипел, а затем затих и задышал ровно. Кажется, хуже ему не становилось. Оставалось ждать. Я сидел и держал Адама на руках. Второй раз за вечер. От него несло мочой, рвотой и немытым телом, но мне было всё равно. И не к такому привык за свою жизнь. Я ведь людей убивал…

Дотронулся до его лица. Гладко и тепло. Непривычно ощущать прикосновение к человеку и знать, что он от этого не умрёт.

Интересно, как он это делает? Впервые в жизни встречаю человека, способного противостоять моему Дару. Может, стоило просто поискать? Как бы то ни было, он меня сам нашёл. Мой спаситель, мой «ангел». Тикающей болью напомнил о себе сломанный нос и заныли яйца, и мне пришлось вспомнить, что на моих руках далеко не покладистый ангелочек. Я придвинул верёвку ближе. Как только этот гадёныш придёт в себя, она мне пригодится.

Адам заворочался. Одна его рука упала на пол ладонью вверх, и мне вспомнилось, как он обнимал моё лицо ладонями. Я провёл кончиками пальцев по ладони Адама. Его пальцы дрогнули, как лепестки раскрытого бутона. Адам шевельнулся, его ресницы затрепетали, он скользнул мутным взглядом по моему лицу и разочарованно выдохнул:

– А-а, это ты… Псих… – Он облизнул пересохшие губы и убрал руку. – Я уж размечтался, что ты мне привиделся. Жаль, конечно…

– Как себя чувствуешь?

– Иди ты!.. – Адам сел, глубоко вздохнул и посмотрел на небо за окном. – Жрать хочу. Спать хочу. Голова трещит. – Он повернулся и тут же опёрся об пол – его качнуло. – Таблеток от головы нет? – Он потянул носом и поморщился, поняв, откуда идёт запах. – Здесь ванная есть? Мне бы вещи постирать? Раковина? Вода есть вообще?

Я усмехнулся. Он так легко переключался: с одной темы на другую, с плохого на хорошее. Полезная черта в наше время.

– Душ есть, – ответил я на один из вопросов, встал и протянул руку. – Давай помогу дойти.

– Дойти я и сам могу, – проворчал Адам, но помощь принял.

Ванной комнатой в убежище служил бывший санузел. В нём была оборудована мойка: низкий бортик и душевая лейка с длинным шлангом. Наверное, это было сделано для технических нужд, но мы с ребятами установили над раковиной котёл для нагрева воды и использовали мойку как полноценную душевую. Правда, занавеску так и не повесили. Не было нужды, мы сюда не купаться приходили.

Я пропустил Адама вперёд, а сам остановился на пороге.

– Тебе помощь нужна?

– Отвали. – Адам отошёл к раковине и включил воду. – Дверь только…

– Дверь я оставлю открытой. И это не обсуждается!

Адам посмотрел на меня как на идиота.

– Так и хотел сказать. Или ты хочешь получить ещё один приступ? – Он тяжело вздохнул и отвернулся. – Два за вечер, чувак. Я дико устал. – Он потянулся к поясу. Спросил, не оборачиваясь: – Смотреть будешь?

В ванной было небольшое окно: почти над потолком и очень узкое. Я бы не пролез. Но Адам не я, он бы пролез.

– Буду, – ответил я. – Из соседней комнаты.

Адам что-то пробурчал себе под нос и начал раздеваться. Наблюдать я не стал. Нашёл удобное для обзора место в соседней комнате и устроился там, приглядывая только за тем, чтобы Адам не сбежал. За тем окном узкий карниз. Перебраться по нему до угла здания, а затем по обломкам стены вниз – невозможно, сорваться – запросто! Но Адам, я был уверен, непременно рискнёт и погибнет. А его гибели я хотел меньше всего. Пока не узнаю, в чём его секрет.

Адам начал стираться, а я задумался. Сейчас я могу за ним наблюдать, а как я удержу его ночью, когда буду спать? Связывать нельзя, запирать тоже. Запереть около окна? Так лучше сразу на улицу выпустить! Как же неудобна эта его клаустрофобия! Ещё и в такой запущенной форме.

Мой взгляд прогулялся кругом. Кровать в спальне стояла посреди голых стен и остатков строительного мусора. Вместо отопления обрезанный мусорный бак в углу, вместо дров запас хлама. Из плюсов: по всему зданию есть вода в трубах, а в большой комнате мы с ребятами оборудовали небольшую кухоньку. Но от этого логово не становилось уютным жильём, остаться здесь надолго не выйдет. Тем более, что скоро зима. На улице нет-нет да пробрасывал первый снег. Придётся возвращаться домой. Но что делать с Адамом?..

Из ванной раздалось пение, и я невольно улыбнулся. Адам не мог не вызывать улыбки: он мгновенно переключался с негатива вокруг себя на те позитивные моменты, что мог найти. Вот и сейчас, когда сбежать от такого психа, каким я ему представлялся, не удалось, он с удовольствием плескался в мойке. Уверен, будь у меня резиновая уточка, она непременно составила бы Адаму компанию. Но уточки не было.

В большой комнате затарахтел холодильник, и я постарался вспомнить, есть ли у меня что-нибудь поесть. Точно оставался кусок пиццы и пара банок пива. Я бросил взгляд на ванную комнату. Адам мылся и распевал какую-то похабщину. Если не шуметь, то он может и не узнать, что я покинул наблюдательный пост. Я поднялся с места и ушел.

* * *

– Мор! Мо-ор!

Милый паренёк, но совершенно невыносимый! Я вернулся и заглянул в ванную комнату. Постиранные вещи висели на водопроводных трубах, а Адам стоял в мойке, ожидая меня.

– Звал?

– Звал, – задумчиво ответил Адам. – Уходил куда-то?

– Не твоё дело.

– Ну да, ну да. Пошёл я… – пробормотал Адам, всплеснув руками. – Полотенце есть?

– Нет, – честно ответил я.

– Ты издеваешься?! Нет полотенца? Как ты тут живёшь вообще?! – заорал Адам.

– Это временное укрытие. Тут удобства не нужны.

– Мне нужны! – продолжил орать Адам. – Нет, Мор. Я, конечно, живу на улице, но такого срача, как у тебя в «укрытии» нигде не встречал.

– Привык к джакузи и обслуживанию в номерах? Отвыкай!

– С фига ли?! Предлагаешь мне к твоему бардаку привыкать?!.. – Из соседней комнаты донёсся сигнал микроволновки. Адам вытянулся в струнку, принюхался и сглотнул слюну. – Будет еда? – с надеждой спросил он.

Он вылез из мойки, подошёл и замер передо мной. Я стоял на пороге так, что мимо было не пройти. Адам снова потянул носом. Аромат пиццы расползался по комнатам и отчётливо слышался даже здесь. Адам пожевал нижнюю губу, переступил с ноги на ногу и решился. Он поколупал пальцем мне футболку на груди и предложил:

– Давай так! Ты меня покормишь, а я переночую у тебя и не буду пытаться сбежать.

– Продашься за кусочек пиццы?

– Так вроде только о ночёвке речь шла?.. – спросил Адам, прищуриваясь и глядя на меня сквозь пушистые ресницы.

– О ночёвке, – подтвердил я и отступил в сторону, выпуская его. – Микроволновка там, – сказал я, но это было уже лишним: Адам шёл на запах еды.

Я осмотрел ванную. От этого «ангелочка» можно было ожидать чего угодно. Всё лежало на местах. Кажется… С собой Адам ничего не смог бы вынести: он вышел из ванной голым.

Когда я вернулся в комнату, Адам запихивал в себя последний кусок пиццы. Пиво он пить не стал, в углу шипел, закипая, чайник.

– На будущее, Мор, – с набитым ртом сказал Адам. – К еде надо подавать напиток.

– Не пятизвёздочный ресторан. Перебьёшься, – ответил я и протянул Адаму футболку. Нашёл её в куче хлама, сваленного у кровати. – На, оденься.

– О! Круто! – Адам облизал жирные после пиццы пальцы и натянул футболку. Она висела на нём мешком, но это его не смутило. – Красавчик! – похвалил он себя.

Засвистел чайник. Адам кинул в кружку пакетик с заваркой и залил кипятком.

– Ну у тебя и срач, – в очередной раз проворчал он, пытаясь разбавить чай холодной водой из-под крана: раковина была забита грязной посудой и упаковками от фаст-фуда.

– Я здесь не живу…

– Ага, – перебил меня Адам. – На самом деле у меня офигенный трёхэтажный замок за городом, – передразнил он, залпом выпил чай, довольно хмыкнул и объявил: – Я спать!

Я проследил за тем, как Адам дошёл до дивана, не обходя его перевалился через спинку и затих. А через миг до меня донеслось сладкое посапывание. Притворяется? Я прислушался. Вряд ли это было притворство. Адам спал. Вымотался за вечер и уснул в один момент. Пацан!

Я налил себе кофе и огляделся. И правда срач. А с другой стороны, не буду же я наводить чистоту и порядок в логове, которое и жильём-то не назовёшь. Дома у меня почище. Я вспомнил почти такую же гору посуды в раковине и вещи, разбросанные по дому. А нет, кажется, такой же срач.

На диване всхрапнул Адам, я отставил недопитый кофе и подошёл к нему. Адам спал, свернувшись калачиком. В убежище было прохладно, особенно по ночам. Я принёс из спальни большое покрывало, которым накрывался сам, и накинул на Адама. Взгляд прошёлся по его телу. На подростка он никак не тянул. Слишком крепко сбит. Пожалуй, он говорил правду о своём возрасте. Может, и накинул себе годик-два для солидности, но вряд ли больше.

Адам что-то забормотал сквозь сон и повернулся на спину. Золотистые волосы разметались вокруг лица. После ванной они были влажными и завитыми в мелкие кудри. Губы приоткрылись, и лицо стало казаться ещё более детским. Как у ангелов – снова пришло это неуместное сравнение. Я усмехнулся. Ангел, который два раза ощутимо врезал мне за вечер, нассал в штаны из вредности и без спроса скурил сигарету.

Чёрт! Я бы и сам сейчас не отказался от сигареты, но моя куртка осталась на крыше. Когда Адам ломанулся к выходу, украв ключи, она слетела с его плеч и осталась лежать там. Нужно сходить за ней.

Я вышел из убежища. Отсюда не было другого выхода, кроме как спуститься на лифте до первого этажа, а оттуда покинуть здание, поэтому я оставил Адама лежать на диване – спал он или опять притворялся – и спокойно поехал на крышу. Спускаться обратно я не торопился. Накинул куртку, достал сигарету и прикурил.

Небо стало ещё темнее, а искорки звёзд заметнее. Передо мной, как в кино, мелькали события сегодняшнего вечера. И всё, что случилось плохого, меркло перед Адамом. «Он не умирает от моих прикосновений!» – билась лишь одна мысль в голове.

Я посмотрел на свои руки и потёр ладони, пытаясь представить, каково это: коснуться ими человека и не убить его. После открытия в себе способностей – этих дурацких, смертоносных способностей, Дара убийцы, – я только об этом и мечтал, чтобы нашёлся такой человек. И он нашёлся. Я ничуть не жалел о том, что удерживаю его в логове против воли. Да кому он нужен на улице? Бродяга, бомж. Никто руки помощи не подаст. А я за ним пригляжу.

Глава пятая

Утром было холодно. Это первое, что я заметил. Если присмотреться к пространству перед собой, можно было даже разглядеть пар изо рта. Я повернулся и посмотрел в окно. Хмурые тучи неслись по небу, с минуты на минуту грозясь сорваться на землю снежной бурей. На душе было неспокойно. В последние дни всё так сильно изменилось. Убийство мэра, плен, больше нет друзей… Воспоминания окунули меня в тьму того склада, где я потерял тех последних людей, с которыми мог свободно общаться. Теперь я остался совсем один…

– Еба-ать, чего за окном творится! – громко раздалось из соседней комнаты. – Зима пришла!

Я вздрогнул от неожиданности. По полу зазвучали шаги, в дверном проёме показался Адам: заспанный и укутавшийся в покрывало с головой. Он замер, осматриваясь, утёр нос и уверенно зашлёпал в мою сторону. Я напрягся: мало ли чего от него можно было ожидать. Но Адам дошёл до кровати и молча залез ко мне под бок, забираясь как можно глубже под тонкое одеяло, которым я укрывался. Он касался моих ног ледяными после прогулки по бетонному полу ступнями, ворочался, устраиваясь удобнее, и довольно засопел, когда ему это, наконец, удалось. При этом каким-то чудесным образом одеяло накрывало его с ног до головы, оставляя мне лишь куцый кусочек, которого едва хватало прикрыться наполовину. Я потянул одеяло на себя.

– Я замёрз, – проворчал Адам откуда-то из одеяльных недр.

– А теперь замёрзну я.

Адам буркнул, но часть одеяла отпустил. Мне пришлось придвинуться к нему вплотную, чтобы нам обоим хватило места и тепла. Адам испустил горестный вздох, театральность которого оценил даже я, и прижался ко мне всем телом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Freightliner с англ. «грузовой лайнер» – марка грузовиков

Вернуться

2

Эмпайр-стейт-билдинг – 102-этажный небоскрёб и самое высокое здание в Нью-Йорке.

Вернуться

3

Большое яблоко – прозвище Нью-Йорка

Вернуться

4

«103-я станция», «Дитмарс» – название станций метро

Вернуться