Анна Сабурова
Огненный цветок

Как бы не было больно, дыши….

Пролог

Как бы нам не хотелось думать об обратном, мир очень жесток. Тьма вокруг нас, она была, есть и будет всегда: людская зависть, похоть, агрессия, злоба на весь мир и ненависть к самим себе. И не врите, что у вас не было ненависти к самому или самой себе, не поверю. Мы не там родились, мы не можем делать то, что делают другие, мы выглядим не так, как бы нам хотелось, живём не так, как хотим, занимаемся не тем, чем хотелось или о чём мечтали – такие мысли бродят в наших головах.

Всю свою жизнь мы проходим через добровольное насилие, и каждый из нас иногда задумывается о смерти, о конце этой игры на выживание. Мы сами себя сводим с ума нашими же страхами, и это то ещё приключение победить их. Ведь наше подсознание изо дня в день ведёт свою собственную игру, о которой мы даже не подозреваем. Страх гонит нас, как белку в колесе, мы бежим по кругу, возвращаясь к тому, с чего начали.

Чтобы выжить эмоционально и психологически нам нужно очень много сил для того, дабы смогли подняться вновь и вновь, если упали. Ведь судьба любит бить больно, сильно и часто, раз за разом вбивая жизненные уроки, которые мы не умеем усваивать с первого раза. Разве не так? И единственное, что мы все должны понять: в этом мире нет места слабым людям, поэтому нас закаляет жизнь. Мой вам совет, учите жизненные уроки хорошо, чтобы не проходить их снова и снова.

Дрожь во всём теле, смута в голове и только одно желание – бежать. Сможем ли мы постоянно бежать от своих страхов и самих себя, принять свои страхи и увидеть во тьме свет. Наше подсознание не даст возможности остановиться и, только поменяв свои установки и разобравшись в себе, мы сможем дать отпор своим страхам. И запомните, нельзя доверять и надеяться на окружающий нас мир, ведь то, во что и кому мы верим, может ударить нас сильнее всего.

Осознай ты, да, именно ты, что не живёшь, а выживаешь, хватит бежать от своих страхов и проблем, их уже и так слишком много, чтобы бояться их решать. Начни уже, наконец, обретать своё счастье.

И помни, самое тёмное время наступает перед рассветом.

Глава № 1

«Если загнали в угол, поменяйся с нападающим местами» (совет от автора)

– Диана, выручи, пожалуйста, прими заказ у девятого столика, – за улыбку Оксаны, такую лучезарную и добрую, ей можно было не только помочь во всём, но и простить за всё на свете.

Я иногда долго морально готовлюсь, если её нужно отчитать за что-либо, благо, что происходит это редко.

Взяла её блокнот и направилась к столику, за которым сидели уже изрядно выпившие два парня. Ненавижу пьяных людей, они сразу же в животных превращаются, ведут себя словно на каких-то инстинктах, без здравого смысла. Есть же поговорка: «Хочешь увидеть человека в его истинном обличии – напои его».

Но я люблю свою работу. Я – совладелица бара «Ночное рандеву» и одновременно администратор в нём. Вот уже семь лет как это место является моим вторым домом. Ведь тут я могу безопасно питаться, общаться и знакомиться с новыми людьми, здесь я не чувствую одиночества, которое душит меня дома.

– Доброго вечера, что бы вы хотели заказать? – с доброжелательной улыбкой, обращаюсь я к гостям.

Один из парней, блондин с тусклыми зелёными глазами, медленно осмотрел меня с ног до головы и, глядя мне в глаза, протяжно произнёс, типа секси голосом:

– Погорячее и на твой вкус, – на ломаном русском проговорил он, – мы даже будем не против, если ты составишь нам компанию.

Озорные искорки в его глазах очень пугали, чувство тревоги и опасности взбесились в груди, отчего я еле смогла взять себя в руки. Убрала улыбку, чтобы не дразнить их.

– Простите, но не могли бы вы уточнить, что именно вас интересует. У нас очень большой ассортимент горячительных напитков: мескаль, ром, текила, виски, водка, бурбон, коньяк, мартини и даже азиатские напитки – соджу, сакэ. Вина на любой вкус и цвет и большой выбор коктейлей, – мой голос немного дрогнул, но не от страха, просто мои инстинкты словно взбесились.

– Нам двойной виски, нарезку сырную и лимонную, и виски повтори через десять минут, – прищурившись и глядя на меня, сказал блондин.

– Более ничего не требуется, благодарю, – добавил брюнет, разглядывающий меня с ещё большим интересом, и нахально подмигнул.

Записав заказ, я быстро направилась к бармену, а их взгляды жгли мне спину. Бармен быстро выдал мне всё требуемое, и, подхватив разнос очень профессионально, я принесла заказ гостям.

– Что-нибудь ещё? – с холодной вежливостью спросила я, а самой хотелось сбежать.

– Нет, малышка, если что позовём.

Оксану я нашла на кухне и ободряюще улыбнулась ей, она почти зелёная, снова кто-то здесь облился духами с земляникой, это единственное, на что её тошнит.

– Столик пусть рассчитает бармен, сама к ним не подходи. А пока что начни подготовку к завтрашнему дню, смену сдаёшь Дарье. Если что, я в кабинете.

– Хорошо, шеф, – в шутку кивнула она мне вслед и направилась в кладовую.

Оксана беременна, и это было ещё незаметно. Мы с ней договорились, что как только станет виден живот, она напишет по собственному желанию. А то Майкл меня вместе с ней уволит, если узнает. Помогла я ей, так как помощи у неё другой нет – муж погиб в автокатастрофе месяц назад, а на другую работу в таком положении не устроиться, а деньги сейчас ей ой как нужны.

Кабинет меня принял с распростёртыми объятиями, как всегда договорами, отчётами, счетами и накладными, да так затянул, что пришлось остаться до самого закрытия и уходить позже всех. Закрытие смены тоже не быстрое дело – принять кассу и проводить весь персонал, и только после закрытия бара поспешить домой.

На парковке было пусто, как-никак пять утра уже, и цокот каблуков отдавался эхом и звенел в ушах, голова кипела, и хотелось поскорее уже доехать до дома. И тут меня резко охватил страх, защемило в груди, инстинкты взвыли, и следом услышала голос за спиной, угрожающе-игривый, самоуверенный и очень нетрезвый. Да, какого чёрта.

– Малышка, не торопись! Я хочу поиграть.

Оглядываясь, я уже знала, что за моей спиной блондин с девятого столика, его зелёные глаза блестели похотью и жестокостью. За ним вышел и его дружок. Мы с Тамарой ходим парой?!

– Я тоже не против поразвлечься, ты очень аппетитна, у нас сегодня джекпот.

Я решила бежать, как говорит Оксана: «Дают – бери, бьют – беги». Вот и последовала этому совету, но забыла, что на каблуках. Брюнет настиг меня в два шага и схватил за запястье, ох, от такой хватки могут и синяки остаться. Хорошо, что очень быстро пройдут, а сейчас, что делать?

– Далеко не убежишь? – и с ещё большей силой стиснул мои руки за спиной и прижал к себе, чтобы я лицом к лицу оказалась с блондинчиком.

Тот подходил неторопливо, ждал и искал в моих глазах страх, которого не находил. Он рывком распахнул на мне пиджак изумрудного цвета, и крючки, не выдержав, упали на асфальт, следом жертвой стала белоснежная блуза, ещё совсем новая, первый раз сегодня надела. Я осталась в одном бежевом кружевном бюстгальтере.

Моё холодное спокойствие сильно поражало моих вроде бы как насильников. Ещё бы, мне было тяжело скрывать улыбку, ведь я голодна и не прочь поужинать, даже таким отребьем, вроде этих ублюдков.

Мне был нужен лишь один поцелуй, давай, мальчик, только один поцелуй, начинай.

Зеленоглазому был нужен мой страх, и он решил меня хорошо напугать и со всего маху влепил мне пощёчину.

– Так тебе, продажная девка, только такого отношения ты заслуживаешь, ведь вы все мрази меркантильные. Надеюсь, рот у тебя рабочий.

Я сплюнула ему под ноги кровь.

– А вас походу женский пол очень сильно обидел и, как я вижу, по заслугам. Ведь у вас сил хватит лишь на маленькую беззащитную девушку. Не так ли?

Он рывком схватил меня за подбородок, видно сильно задела за живое, и с силой укусил меня за нижнюю губу. Ох, умничка мальчик, мне этого хватило с лихвой.

Со стоном боли блондин повалился на асфальт, и, я уверена, в этот момент он пожалел, что на свет родился, сукин сын. Сначала боль будет выжигать его изнутри, а потом он отключится от болевого шока, так что нужно торопиться, но парень оказался слабоват.

Хватка держащего мои руки за спиной ослабла от увиденного, я, не теряя времени, вывернулась, и теперь уже бежал он. Но далеко убежать не смог, я прыгнула на него и впилась в его рот своими губами. Его энергия потекла в меня, напитывая, в нём было столько похоти, и это то, что мне нужно. Прекращать я не хотела до тёмных мошек перед глазами, ещё бы, такое блюдо и не доесть, но его глаза начали тускнеть, и пришлось остановиться.

Поднявшись на ноги, я перешла к ещё одному десерту, ух, как же надолго мне этого хватит, я остановилась, когда поняла, что ещё чуть-чуть и убью.

Я посмотрела с пренебрежением на моих несостоявшихся насильников, они оба были без сознания.

– И что мне теперь с вами делать? – проговорила я вслух, но в ответ тишина.

Осмотревшись, я увидела в самом конце паркинга серую «вольво» и, надеясь, что это их машина, начала обыскивать парней. Бинго! Вот тащить их на себе к машине было ну вот прям непросто, не хотелось тратить драгоценную энергию на этих кхм… нехороших и гнилых отбросов общества.

Усадив их на переднее сидение, я устроилась на заднем и начала сканировать их разум, переплетая параллельно нити их сознания, от чего меня пару раз стошнило.

Наутро они будут думать, что провели ночь в машине, и к алкоголю больше не притронутся, и тем более никому больше не причинят вреда. Будут исправлять свои ошибки перед теми, кому испортили жизнь.

Наконец-то закончив, я вышла из их машины и еле как доковыляла до своей. Рывком моя машина сорвалась с места, домой, мне нужно домой, и очень-очень срочно. Всё время теребило душу чувство, что нужно вернуться и убить этих подонков, но каждая жизнь бесценна, даже таких людей, ну или нелюдей. И полиция мне тоже не нужна, внимание притягивать ни к чему.

Как добралась до дома, не помню, в голове туман. Влезать в чью-либо голову дело не из приятных, и нужно очень много моральных сил, чтобы всё это пережить. Мне срочно нужна ванна и кофе, смыть с себя этот чёртов день, соскоблить запах крови и похотливых рук.

Физических сил у меня через край, но морально я истощена и раздавлена. Этот диссонанс чувств сводит меня с ума иной раз.

Открыв дверь и переступив порог, я упала на колени от бессилия, хотелось на ручки и разреветься, но я привыкла к одиночеству. А следом меня с головой поглотил запоздалый страх. Страх, что снова не смогу остановиться и снова буду убивать себя за это чувством вины.

Глава № 2

«Есть такие вещи, которые забыть мы не сможем никогда, здесь не поможет ни время, ни молитва. С этим можно только научиться жить»

Поднявшись с колен, я побрела на кухню, но даже кофе не помогло, что очень странно, ведь раньше оно восстанавливало мои силы на раз и в лучшем виде. Я сидела на стуле у барной стойки и посмотрела на разорванную одежду, в которой я до сих пор была, и с моих губ сорвался истерический смех.

Моя жизнь похожа на кошмарный сон, вот только всё это наяву, да и во снах, что кривить душой, то же самое, только ужаснее. А ведь мне всего двадцать четыре года, но уже очень длительный период своей жизни я не живу, а выживаю. Я храню свой секрет и параллельно презираю себя за него.

Я – суккуба, да-да, я – демоница. Вот мне интересно, это кого же я так дёрнула за хвост, что меня в такую жопу занесло? Питаюсь я энергией людей, и слаще всего человеческие пороки, такие как зависть, похоть, жадность, злость и всё в этом духе.

Я такая благодаря моему отцу Дориану, инкубу, наша семья полна сюрпризов, и, поверьте, это самый маленький из них. Про таких как мы в церкви говорят: «Они от самого сатаны из преисподней».

О своих силах я узнала сама, ведь мой папочка не соизволил меня в это посвятить. Да, я ненавижу его, но и люблю одновременно. Давно его простила, а вот себя нет, не могу, это почти невозможно простить самого себя, а тем более любить.

Мне тогда было шестнадцать лет, и я была обычной девочкой, во что сейчас верится с трудом. Словно целая жизнь прошла, а может и несколько, знаете, одиночество замедляет время. Тогда я была обычной ученицей девятого класса обычной школы, с мечтами и планами на будущее. И я была беззаботной, что было больнее всего терять, ведь тогда мне пришлось взрослеть.

Конечно, я замечала, что была сильнее физически многих своих сверстников, да и ментально тоже. Так, что даже старшеклассникам могла дать отпор. Слух, зрение, шестое чувство и физическая сила были на грани фантастики, даже темнота была моим другом, ведь она делала меня сильнее. Но я думала, что это гены и ничего необычного в этом нет, аж смешно стало от этой мысли.

Неожиданно нахлынули воспоминания, которые я старалась забыть, как страшный сон. Это мой крест, который я буду нести всегда, и, кажется, ничто мне уже не поможет.

Это был мой первый голод, дикий и неудержимый, неконтролируемый, словно доберман сорвался с цепи. Это была моя первая энергия, такая сладкая, манящая, обволакивающая, словно часть тебя, то, без чего ты больше никогда не сможешь жить, и этому нет замены.

На двойном уроке истории, придя в класс с большой перемены, я нашла в своём пенале записку: «Улыбнись, твоя улыбка неповторима и восхитительна». Почерк я узнала с первого взгляда, и моё сердце забилось, как сумасшедшее, руки вспотели, а рот наполнился слюной, будто я сейчас съем свой любимый десерт, что готовит каждое утро для меня папа (ну, в принципе, он умеет готовить только сладкое).

Самое интересное, тогда я знала почерк всех в классе, ведь я часто помогала нашему классному руководителю, учителю русского языка и литературы Ольге Ивановне – проверяла тетради после занятий. Я её любила и уважала, с ней могла поговорить на любую тему, просто поболтать или спросить совета. Она практически заменила мне маму, ведь из отца иногда толку маловато в воспитании дочери. Я хотела быть похожей на неё. Золотистые волосы с проседью всегда были убраны в элегантный пучок на затылке. Очень душевная, тёплая, я чувствовала её любовь и уважение к ученикам. Это редкость, в основном от других исходила лютая, но прикрытая ненависть, раздражение или полный пофигизм.

Так вот, это был почерк Сергея Колесникова – блондина с карими глазами, который сидел за соседней партой, справа от меня. Он мне нравился с первого взгляда и с первого класса, но он себя никак не проявлял. А я была в этом плане очень стеснительная и, между прочим, я девочка.

Когда Серёжа заметил, что я на него засмотрелась, он улыбнулся и так забавно покраснел, что я не сдержалась и улыбнулась ему в ответ. От чего он смутился ещё сильнее, и даже его уши покраснели.

В конце учебного дня, когда я выходила из школы, то даже не успела закрыть входную дверь, как он подбежал ко мне и взял меня за руку. Я тогда впервые почувствовала те самые бабочки в моём животе, о чём говорили мои одноклассницы, пережившие непростой период той самой первой детской и такой невинной любви.

Этот трогательный момент в моей памяти до сих пор отзывается чем-то очень теплым и приятным. К тому же Серёжа был самым красивым и крутым мальчиком в нашей школе.

Целую неделю мы гуляли вместе после школы, он провожал меня до дома, неся мою тяжёлую сумку. Мне кажется, занятия спортом она ему заменяла на ура. Да, я была ещё той барахольщицей, помните девочку, у которой было всё, о чём не попросишь? Так вот, этой девочкой и была я.

Если бы я знала, что это были последние счастливые моменты в моей жизни, берегла бы каждую секунду и не пренебрегала бы ничем. Мне было так легко и просто тогда, и эти моменты останутся в моей памяти навечно. И если было бы такое возможно, то я сошла бы с ума и осталась в этих воспоминаниях, как в дне сурка.

– Улыбнись на прощанье, пожалуйста, – попросил он, улыбаясь одними глазами, от чего я смущалась, он вообще заставлял меня это делать очень часто.

– Спасибо тебе, – мне было очень приятно его присутствие, оно вносило в мою жизнь невероятно яркие краски, я чувствовала себя девушкой, в которую влюблены, и это было взаимно.

Я наконец-то вышла из френдзоны, подобного момента ждут многие в этом возрасте. Ведь у каждой из нас был мальчик по соседству или же одноклассник, да, тот самый, первый. Эту влюблённость мы будем помнить до мельчайших подробностей.

– За что? – удивился Серёжа.

– За то, что сейчас рядом, – всё-таки улыбнулась ему на прощание и поспешила в дом.

Ох, эта первая любовь… Ты даже уверен, что у тебя есть крылья за спиной, и тебе подвластно абсолютно всё. Это когда тебе хочется петь и летать. Папа тоже замечал, что я уж слишком счастливая хожу по дому в последние дни, но я отговаривалась тем, что просто был очень хороший день. Да, папы верят всему, и это очень классно.

Сделав музыку погромче, я принялась за уборку и приготовление ужина – суп с фрикадельками, его папа очень любил, а для себя как обычно лёгкий салат и вода с витаминами. Папа на это всегда ругался, но ведь не объяснишь подростку, что худеть ей рано.

Отец дольше обычного задержался на работе, поэтому просто оставила записку на холодильнике: «Меня не беспокоить! Готовлюсь к экзаменам! Ужин на плите, вещи в твоей комнате висят чистые и выглаженные на стуле! P.S. Люблю», и ушла к себе.

Из всех многочисленных комнат в доме, в моей был чердак, так как в нём была стеклянная крыша, которая позволяла мне смотреть на звёздное небо, и глядя на него, я переживала о неприятных поступках или проигрышах, анализируя их и подбирая лучший ответ на чью-либо колкость. Мечтала и строила планы, бывало, даже сама с собой разговаривала вслух.

О чём мечтают девочки, когда они маленькие? Стать принцессами, балеринами, певицами. Ну, а я мечтала о простом и более недостижимом – быть всегда счастливой.

Моя комната была просторной, светлой и уютной, посередине стояла круглая кровать принцессы, мне её сам папа сделал. Справа от двери стояли шкаф с огромными зеркалами и душевая кабинка с непрозрачными стёклами.

Слева от двери туалетный столик, который служил и рабочей зоной тоже. Там же стоял мольберт с моим портретом, подарок подруги на шестнадцатилетие. Она нарисовала его сама, чую, она станет великим художником, ведь делает это с душой, да ещё как.

Ещё одним моим любимым местом в доме была библиотека. Во время стресса я любила убирать эти огромные шкафы с книгами, очень успокаивает. Люблю чистоту.

Гостиная же была сердцем нашего дома, особенно когда приходили гости или соседка Анастасия, мы с ней вместе сажали цветочки. И у нас там уже была небольшая оранжерея, я любила травы и неплохо в них разбиралась. Мы занимались цветами и болтали о нашем, девчачьем. В гостиной было приятно дышать, это был чистый кайф. Папа тоже любил сидеть с нами и пить кофе в кресле-качалке. Это был мой мир и моё довольно таки счастливое детство.

Приняв душ и одевшись в плюшевую пижаму, я села за доклад по биологии. За окнами снова шёл дождь, поэтому пришлось надеть наушники с любимой музыкой. И только заполночь я упала без сил в объятия такой приятной кровати с тяжёлой головой.

Утро настало слишком быстро, почему-то я всегда была тяжела на подъём и тем более в семь утра, тогда у меня включался режим зомби. Провела утренние ритуалы, а куда же без них – душ, перебирание шкафа со словами «мне нечего надеть», лёгкий макияж, плотный завтрак, кофе в термосе.

Учёба, как обычно, прошла без проблем, сдала хвосты по биологии, вот только Серёжи в школе не было. Я его даже по привычке подождала около школы, подумала, что просто у него сегодня тренировка совпала с учёбой. Поэтому впервые за эту неделю домой я шла одна, и было очень непривычно, как же я быстро к этому привыкла.

Но случилось чудо, меня отвлёк от домашней работы стук в дверь, и я почувствовала – это Серёжа. Но для приличия я сделала удивлённое лицо, а как иначе, я же девочка и не должна ждать его звонка или прихода. Да, вот он пришёл, блондин с карими глазами, мой, как же здорово это звучало.

– Прогуляемся? – его улыбка любого человека заставит улыбаться ему в ответ.

– Привет. Я только за! Только подожди недолго, я переоденусь.

Собиралась я быстро, словно на пожар, мне не хотелось его заставлять долго ждать. Я даже мечтать не могла о том, чтобы моя любовь «с первого класса и с первого взгляда» наконец-то признается в своих чувствах, но сейчас я просто знаю, что это случится сегодня.

За неделю я чуть с ума не сошла от счастья, ведь вот он, тот, кого я буду любить всю жизнь. И нет, это не юношеский максимализм. Нет! Только не для меня и только не в тот момент.

Подойдя к зеркалу, я накинула невесомую лавандового цвета шаль, провела пару раз по волосам расчёской, губы блеском мазать не стала, а то вдруг первый поцелуй случится именно сегодня.

Мы пошли гулять в парк, который находился через три улицы, разговаривали, шутили, а я улыбалась, как дурочка. Счастливая дурочка.

Как сейчас помню, на нём синяя рубашка поло и голубые джинсы, на мне платье в соцветие лаванды. Солнце и майский ветерок. Мы сели на скамейку, он робко погладил мои пальцы.

– Можно, я попробую? – спросил он неожиданно и замялся.

– Что можно?

– Я очень давно хотел это сделать, только я раньше ни с кем не целовался, – он немного покраснел.

Так, не только со мной случится первый поцелуй.

– Можно. Для меня это тоже будет впервые.

– Закрой глаза, я хочу, чтобы ты почувствовала, что тебе говорят твои чувства, – сказал он, и я послушно это сделала.

И вот он, тот самый первый поцелуй, волшебный, такое больше никогда не повторится. Во мне перевернулось всё, и мне до дикости было приятно, прикосновения его губ были очень мягкими и сладкими. Мёд, да, мёд, мой первый поцелуй был со вкусом мёда.

Неожиданно в моей груди словно взорвалась бомба, мои руки как-будто стали нагреваться, да что там руки, всё тело. Меня охватило чувство неудержимого голода, ощущение такое, что я никогда не ела, или после длительной голодовки, и я на чистых инстинктах, ничего не понимая, прижалась к нему сильнее. Но мне этого показалось мало, и я села к нему на колени, словно взлетела. И всё это не разрывая поцелуй.

Серёжа поднял меня на руки и прижал к дереву, держа на весу, но я этого уже не осознавала. Я чувствовала, будто что-то забираю у него, очень необходимое мне сейчас так сильно, что если остановлюсь, умру.

По моему телу бежали мурашки, а вслед за ними растекалось что-то тягучее и приятное, незнакомое ранее. Сладкое и кислое на вкус одновременно.

Его энергия проходила через всю меня, оставаясь в каждой клеточке, наполняя меня и даже переполняя всю от макушки до пяток. Глаза Серёжи начали мутнеть, его руки ослабли и повисли, но я всё ещё на нём висела, вцепившись в него. Сердце его начало замедляться тук, тук, тук.

Когда я остановилась, то осознала – он не дышит.

Я не понимала, что произошло. Это сделала я? Я убила его?

Вот тут меня накрыло осознание, что я ничего не могу сделать для него, не могу заставить его больше дышать, никогда. Именно эта мысль била отбойным молотком в голове.

Паника и дикое отчаяние охватили меня, я отползла от него подальше, мне стало очень страшно. Единственное, что я смогла сделать, это позвонить папе, он взял телефон сразу после первого гудка.

– Диана, – его взволнованный голос дал мне понять, что он что-то понимает.

– Алло, папа, мы в парке через три улицы от дома, рядом с прудом, – через слово я заикалась от слёз.

– Диана, – прикрикнул он на меня, прекращая мою истерику, – объясни нормально, что происходит?

– Папа, быстрее, умоляю… папа!

Больше я ничего сказать не успела, от стресса я потеряла сознание. Мне казалось, что я умерла вслед за Серёжей и молила об этой смерти.

Когда я всё-таки очнулась, мне не хотелось открывать глаза, возвращаться в реальность. Моё сознание обретало чёткость тяжело и болезненно, тело всё затекло и не хотело слушаться, и было холодно, я чувствовала себя словно в морозильной камере. Ко всему этому в моей груди ещё словно кто-то выл и скреб когтями.

Решила всё-таки открыть глаза, но свет словно обжёг, и я с силой зажмурилась. Это странное ощущение, что во мне что-то поменялось, а точнее изменилось абсолютно всё – моё тело по ощущениям стало легче и одновременно с этим сильнее. Я уже стала иной и все ощущения были иными, на чистых инстинктах что ли.

Когда боль в глазах прошла, я, открыв глаза, чуть с ума не сошла от того, что увидела мир очень чётко, словно через увеличительное стекло – разводы на стеклянном потолке и каждую пылинку. Меня окружали разноцветные потоки, вроде бы энергии, словно в фильме. Слух уловил дыхание человека, который не входил в поле моего зрения, но поняла – это отец. Каждое чувство было обостренно до максимума.

Я почувствовала, как к моей кровати подошёл папа и начал садиться рядом со мной. Посмотрела ему в глаза, а он взял меня за руку так нежно, словно поместил в безопасный кокон мою ладонь. Он очень редко бывает таким нежным, да, отцам очень не хватает такого качества, особенно если ты дочь. Да и мальчику это тоже необходимо для того, чтобы он умел дарить эту ласку другим.

Он приложил свой лоб к моему и зашептал на ухо:

– Прости меня, девочка моя, доченька. Только умоляю, не вини в этом себя, здесь вина лежит только на мне, это я идиот. Ты, правда, ни в чём не виновата.

По моей щеке потекла горячая слеза, почему всё так и за что всё это. Я монстр? Я повернула голову и посмотрела на него, в его глазах плескались боль и сожаление.

– Папа, что произошло? Что с Серёжей? Это ведь я? Я монстр?

– Надо было тебе давно всё рассказать про нашу семью.

Что рассказать? Он издевается? Что с Серёжей?

– Мы что в американском фильме о супергероях?

– Нет, мы демоны, я – инкуб, а ты – суккуба. Мы питаемся человеческой энергией, в основном это похоть, человеческие пороки, что вызывают возбуждение у людей и проявляются особенно сильно.

Всё, что он говорил, я приравнивала к бреду сумасшедшего. Демоны? Похоть? Я не фантазёрка и не сильно люблю фэнтези.

– А мама? Если она демон или демоница, как она могла умереть?

– Нет! Мама обычный человек, именно поэтому она не пережила роды.

– Так это ты виноват в её смерти? – взять на себя ещё и вину за смерть мамы я бы не выдержала.

– Нет… да. Но мы любили друг друга и не могли подумать о таких последствиях. Когда она забеременела, мы были слишком счастливы. Я любил её, как и тебя, мой огненный цветочек, ты согрела меня, когда я потерял маму, когда я потерял смысл жизни.

– А демоны – это же миф! Я не хочу в это верить.

– Мы очень древний род, почти королевский. Да, наши тела стареют, но для нас это не проблема, мы умеем переносить себя в тела новорожденных и проживать жизнь снова и снова, помня всё от и до. Мы существуем с начала рождения этого мира, многих из нас сюда отправили в наказание. Кто-то родился как ты, кто-то сбежал из нашего родного мира. Большинство наших истребили ещё в XVII веке, всех пугало, что кто-то может быть сильнее и могущественнее них. Люди не терпят того, что кто-то выше них в пищевой цепи, они подавят количеством, словно муравьи великана.

– Папа, ответь мне на мой вопрос, – я уже начинала злиться.

– Я не знал, и это невозможно, что твоя инициация силы прошла в шестнадцать, а не в восемнадцать, как у всех остальных. Ведь чаще всего развитие всех способностей идет с задержкой. Прости меня, Диана.

– Папа, что с Серёжей? Папа, не скрывай? Говори, ведь всё равно я узнаю всё сама. Он мёртв? Точнее, я его убила?

Я вспомнила когти на своих руках, и меня передёрнуло от омерзения к самой себе.

– Когда ты позвонила, я торопился, но всё равно не успел вдохнуть энергию обратно, он был уже не то, что мёртв, а даже без души. Я должен был тебя научить, как правильно питаться, но ты была такой беззаботной, что я не хотел тебя расстраивать. Да ты бы и не поверила мне или испугалась.

– Как долго я была без сознания? – не унималась я.

– Три дня, сегодня утром его похороны, врачи поставили диагноз «остановка сердца».

Жгучие слёзы хлынули из моих глаз, а тело ещё более становилось для меня некомфортным, его сковало судорогой.

И я поняла, что сегодня умерла вместе с Серёжей, не хотела жить как монстр.

– Папа, скажи, что это просто сон, кошмарный сон. Это неправда, я не могла такое сделать с Сергеем, просто не могла. Слышишь?

Папа почти спеленал меня в объятиях, не давая моей истерике вылиться через край. И прямо из его глаза в мой скатилась скупая мужская слеза.

– Мередиана, – прошептал он мне в макушку, покачивая при этом в руках.

Это было моё полное имя, но я всегда его стыдилась и не любила, когда меня так называли, хоть и мало кто его знал. В курсе были лишь те, кто видел мои документы, а с учителями я договорилась, чтобы называли меня просто Дианой. Да и фамилия у меня, если честно, не очень.

На могилу Серёжи я пошла в тот же день, там застала его маму, но не посмела к ней подойти, поэтому очень долго пришлось ждать, пока она уйдёт. Сидя около его могилы на холодной земле, не могла поверить в происходящее.

И в тот момент я возненавидела отца, ведь нам всегда нужно кого-нибудь винить. И я решила покинуть его дом навсегда, не могла больше здесь оставаться, иначе не смогу жить, хотя ни о какой спокойной и счастливой жизни речи уже не идёт. Теперь я буду только выживать и прятаться.

– Прости меня, Серёжа, – это всё, что я могла ему сказать.

Сдав все экзамены за девятый класс, я собрала свои вещи и улетела к прапрабабушке Эльвире Рейс в Израиль, в Тель-Авив, на родину отца. Правда, раньше они жили в Иерусалиме. Прапрабабушка приняла меня хорошо – шоппинг, новая одежда по местной моде, экскурсии к Стене Плача, поездки на Мёртвое море, источники и многое другое.

Времени я зря не теряла, и, чтобы не сидеть у бабушки на шее, устроилась в русскоязычный бар официантом. Зарплата была более чем высокой, что меня удивило. Тут я закончила десятый и одиннадцатый класс и выучила иврит, а следом испанский. Английский я хорошо знала ещё в школе, так как у нас был хороший преподаватель, что редкость.

Через три года Эльвира умерла, точнее покончила жизнь самоубийством, перестав питаться. Душе Эльвиры было почти двести восемьдесят лет и «за плечами» три перерождения. Жить ей больше не хотелось, ведь тело её мужа было слишком холодным и находилось глубоко под землёй, магия их бы уже не спасла.

От Эльвиры же я узнала, что мой отец – Дориан Рейс, до этого был Дорианом Греем, с которого и написал роман Оскар Уайльд в 1890 году. От такой информации я чуть с ума не сошла.

Я старалась заботиться о родителях Сережи. Ведь я забрала у них сына и больше о них некому было позаботиться, Сережа был их единственным ребенком, надеждой и опорой. Раз в год на родительский день я прилетала в Питер к маме и Серёже – ухаживала за их могилами, когда подходило время, чистила территорию около них, поставила оградки. На маминой могиле поменяла памятник и поставила такой же на могиле Серёжи, его первый памятник. Заплатила денег бабушке торгующей цветами около кладбища, чтобы носила им каждую неделю свежие цветы, что она исполняла. Оплачивала всевозможные счета отца и родителей Серёжи, стараясь не выдать себя.

Я рада, что переехала из Питера, этот город давил на меня воспоминаниями. А на данный момент за семь лет жизни в Израиле я добилась многого, конечно, не без помощи, но я справилась. Майкл отправил меня учиться, даже помог с оплатой, и теперь у меня две профессии: «отраслевая коммерция: менеджер по продажам» и «бухгалтер». Так из официантки я быстро стала администратором. Подняла бар на новый уровень – до класса люкс. Помимо работы занимаюсь саморазвитием, работаю с психологом, даже в гипноз меня пытались ввести, но ничего не получилось.

Я овладела своим разумом и научилась питаться правильно, не допуская жертв, это было очень тяжело, и, бывало, месяцами я морила себя голодом.

Майкл Хоулдберг, мой начальник, не дал мне упасть, стал для меня другом, наставником, партнёром, сексуальной фантазией. Я прятала свои чувства от него как можно глубже, боялась перейти черту и даже уже свыклась со своими чувствами. Я не имею права на любовь, и осознаю, что мне мешает вина за смерть Серёжи, но не могу ничего с собой поделать, я будто действительно умерла.

Всё же жизнь сложилась как нельзя лучше – любимая работа, уютный дом, друзья, приличная машина, наша русская целика 2000-го года, привлекательного красного цвета. Есть всё, о чём мечтают многие, но счастья нет. Каждый новый день похож на предыдущий, день сурка, блин. И каждую минуту меня душит страх, что меня вот-вот раскроют, и снова придётся бежать, как и семь лет назад.

Я пропустила дрожь по всему телу и встряхнула головой, прогнав кошмарные воспоминания, которые мне приносят нестерпимую боль, которая, кажется, уже сроднилась со мной.

Направилась в ванную комнату, мне срочно нужно смыть с себя этот день, на мне запах этих уродов, и он сводит меня с ума. Пока наливалась вода нужной температуры, почти кипяток, я со злостью швырнула вещи в мусорку, села на крышку унитаза и закурила ментоловую сигарету. Курить начала ещё в семнадцать лет во время очередного голода, точнее первой голодовки, и это очень успокаивало.

Докурив, я забралась в ванную с головой так резко, что немного пришлось потерпеть, пока тело не привыкло к кипятку, и начала расслабляться, а голова светлеть – все ненужные мысли улетучились. Не знаю, сколько я просидела в ванной, но, когда я вылезла, вода уже стала ледяной.

Быстро высушила волосы, от чего они завились, выпрямлять сил не было. Нанесла на лицо ночной крем, без него никак, иначе синяки под глазами вообще не проходят. Взяв лавандовое масло для тела, начала втирать его массажными движениями.

Поглощенная энергия в моём теле наконец до конца усвоилась. О, нет. Меня охватило дикое возбуждение, вспыхнули чувства и обострились все рецепторы.

Мне срочно требовалась разрядка, возможно и не одна. Сев на край ванны, я представила Майкла. О!

Перед внутренним взором были его серые бездонные глаза, в которых я постоянно тону. Я начала гладить себя, представляя его руки вместо своих. Дыхание участилось, соски кололо от напряжения, а сердце усилило стук и гулким эхом било по ушам.

Разрядка разлилась по всему телу сладкой истомой. Это хоть немного, но успокоило меня, как вместо мяса есть тофу. Мне нужен секс, просто необходим, особенно после утоления голода. Я с дрожью в ногах пошла в комнату, дикое желание окунуться в уют и спокойствие. Моя кровать огромная, почти на полкомнаты, в ней реже снились кошмары, она – мой маленький мирок, ну да, я люблю поспать.

Кроме кровати, зеркальной стены и прикроватной тумбочки в комнате больше ничего не было, всё остальное находилось в гостиной – шикарный шкаф с зеркальными дверцами, журнальный столик и маленький диванчик, напротив которого на стене висел телевизор. Так же стеллаж с книгами, но там были только учебники и кипы документов. На диванчике стояла подставка с ноутбуком. Почти в каждой комнате висел кондиционер, да, жара иной раз в Израиле стояла как в аду.

Домой я приезжала только для того, чтобы поспать и переодеться, моё расписание пустым не бывает и в основном из-за того, что я люблю себе подкинуть геморрой. Так, для профилактики, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Я подошла ближе к зеркальной стене, оттуда на меня смотрела сногсшибательная рыжеволосая девушка, цвет волос очень насыщенный с рубиновым отливом, такими они становились после хорошего кормления.

Волосы очень сильно вились, и это было бы не красиво, будь мои волосы короткие, тогда они смахивали бы на клоунский парик. А так кудри ниспадали до поясницы и из-за тяжести не казались такими частыми и мелкими.

Глаза мерцали диким изумрудным огнём, папа говорил, что я копия мамы, а мне всегда казалось, что я похожа на стандартную ведьму. Глаза у меня не только красивые, но и пугающие, в них плескается одиночество и боль, всё это ещё и смешивается с пустотой, этот коктейль я не могла ничем заглушить. Медная кожа сияла в свете луны, и у тела идеальные формы по нынешним стандартам красоты – девяносто, шестьдесят, девяносто, лишь рост подкачал – метр шестьдесят семь. Ну их, эти пропорции, я даже, если буду весить под сто кило, всё равно буду шикарна, ведь я очень люблю себя. Но иногда и люто ненавижу.

Я взяла деревянный гребень, села на край кровати и, бурча под нос незамысловатую песенку, принялась прочёсывать волосы и заплетать их в лёгкую косу, таким образом медитируя и отпуская стресс и агрессию этого дня.

Залезть под одеяло моих сил уже не хватило, поэтому, закончив с косой, я просто плюхнулась на кровать и сразу же провалилась в сон, даже без медитации на ютубе.

Глава № 3

«Время ничего не лечит, твои кошмары навсегда с тобой. И ни конца, ни края не видно»

Эта ночь, как и день, не дали мне выдохнуть спокойно – моим разумом овладел кошмар, всё тот же, не новый, и от того ещё страшнее.

Я бегу по лесу и очень знакомому, но вспомнить место не могу, словно дежавю. Бегу, очень быстро бегу. А позвоночник оплетает чувство опасности, смертельной опасности, нервы натянуты до предела. Я не знаю, кто гонится за мной и что происходит, в голове только одно: беги, не останавливайся, беги, должна выжить. Инстинкты хлестали плетью, гоня вперёд.

На этом мой сон всегда заканчивался, но не в этот раз. Я осознаю, что в боку колет жгучей болью. «Ранена», – приходит ко мне осознание. Руки в крови, моей крови. Мои инстинкты притупились, а вокруг темнота, теряю четкость картины, и из-за этого мой бег замедляется, я теряю силы, не смогу долго бежать, но бегу, пока могу, и не сдамся просто так, никогда.

Моё тело подбросило на кровати, я не понимала, где я, ведь только что бежала в лесу. Этот кошмар был очень ярким, словно всё происходило наяву.

– Боже мой, так и свихнуться недолго, – пробурчала я себе под нос.

От осознания, что это всего лишь кошмар, меня начала отпускать дрожь. Всего лишь сон, игра моего больного подсознания. Я достала блокнот из тумбочки и записала сегодняшний кошмар. Я всегда записываю свои сны, даже не знаю почему, но это помогает мне осознавать, что это всего лишь сон, и так я отслеживаю все закидоны моего подсознания.

О боже, вся кровать мокрая от пота и постельное белье с одеялом раскурочены, будто я наяву бежала, даже голова мокрая, снова мыть придётся, ещё и уборку нужно делать.

Холодный душ не помог прийти в себя. Ещё только утро, а я словно разбитая кружка, голова гудела, страхи одолевали, не давая покоя. Кто бы знал, как я устала бояться всего!

Вдруг раскроют. А что, если ночью плохо замела следы в головах этих нелюдей?

Вспомнив о них, меня снова замутило, ну и мысли у них были, а воспоминания ещё хуже, по ним можно фильмы ужасов снимать. Да, я была не первой их жертвой, но успокаивало одно – все они живы, но после того, что они с ними творили, как же тяжело этим девушкам! Ещё неизвестно, может для некоторых смерть стала бы благословением.

В животе заурчало, я редко завтракаю, но ночной кошмар потрепал меня изрядно. И, чёрт, холодильник пуст, словно мышь там всё-таки повесилась. Один плюс, еды мне нужно очень мало, в принципе она мне вообще не нужна, особенно после кормления. Но если ущемлять себя нормальным питанием, для моей сущности еды будет нужно очень много.

Ну что, забег до магазина, тем более у меня сегодня почти выходной – пятница, с вечера пятницы по вечер субботы шаббат, у евреев выходной, у всех выходной. Только к восьми вечера в субботу всё и откроется. Нужно провести это время с пользой, составила список продуктов и пошла одеваться.

Надела бежевый шикарный комплект нижнего белья, очень приятный цвет, белое платье-футляр, красный тонкий поясок. Красные туфли лодочки и миниатюрная сумка из новой коллекции моего любимого бренда, тоже классического красного цвета. Идеально.

Перед выходом улыбнулась своему отражению в зеркале.

В магазине было полно народу, все пытаются закупиться перед субботой. Но даже это мне не испортило настроение, я не остановилась только на продуктах, а ещё и нехилый шоппинг себе устроила. Особенно надолго застряла в магазине нижнего белья, это моя слабость. У каждого из нас есть маленькие слабости, не так ли, девочки?

Моя машина была забита до отказа, но я даже и не планировала останавливаться, вошла в раж так сказать. Меня ждал книжный, в этот раз нужна классика, под неё легче засыпать, даже снотворное рядом не стояло.

Когда я уже подъезжала к дому, моё настроение испортил телефонный звонок. «Катерина» высветил экран телефона. Меня охватило чувство тревоги, что-то случилось, отец.

– Алло, Катерина. Что-то случилось с папой? Не молчи! – моя тревога ещё ни разу не подводила меня.

– Привет, Диана, срочно приезжай домой.

Это было всё, что она мне сказала, так как потом в трубке были лишь гудки отбоя вызова.

Я со злостью ударила по рулю. В прострации занесла все покупки домой и быстро разобрала. Что это было, твою мать? Столько лет молчания и тут на тебе, такое! Вылетела из дома пулей и быстро поехала до работы, где на входе меня встретил Саша с приветливой улыбкой.

Охранник Саша был спортивного телосложения и очень красив, его все за глаза Алешей называли. За немеренную силу и такую же глупость, а что? Мастеру по боксу ум не всегда пригоден, прям русский богатырь.

– Привет, я к Майклу, он у себя? – спросила я на бегу.

Его сонный и потрёпанный вид красноречиво говорил о бурной ночи, да, он тот ещё шалопай, ещё и без грамма ответственности.

– Здравствуйте, Диана, у себя, но не в духе. Утром камеры проверял и отчётность, что-то, наверное, не так. Солнце, может ты его успокоишь? Он с тобой шелковый становится, да ещё как, – его выражение лица было умоляющим.

Лютует, значит.

– Саша, не переживай, я разберусь, если проблемы в работе.

Пошла в сторону кабинета и резко остановилась. Камеры… о нет! Да, блядь. Как я могла забыть про камеры? Всё кончено, нужно бежать, я развернулась к выходу. Так, срочно покупаю билет на ближайший рейс и сваливаю. У меня зарябило в глазах, мимо Саши я просто пролетела и, ускоряясь, побежала к машине.

Я уже заводила трясущимися руками машину, когда резко зазвонил телефон, чуть не доведя меня до икоты. Майкл.

Около минуты я просто смотрела на телефон, не решаясь принять звонок. Может стоит с ним поговорить? Он хороший друг, а может это из-за моих чувств к нему так кажется. Ведь все мы девушки одинаковые, когда влюбляемся или испытываем симпатию. Хорошо, я попробую ему довериться, а как ему всё объяснить? Да, как такое вообще можно сказать человеку?

Но нужно ответить на звонок и попробовать объяснить, прося его сохранить всё в тайне. Я не хочу бегать всю жизнь.

– Да, – нервным голосом ответила я.

– Не вздумай сбежать, сейчас же иди ко мне, – и он скинул вызов.

По его голосу я поняла – сделаю ещё хоть шаг, и мне нужно будет заказывать гроб, я чувствовала его силу. Есть такие люди, которые взглядом могут к месту пригвоздить.

Подходила я к его двери с очень печальными мыслями, нервы сдавали свои позиции. Может всё-таки сбежать? Ему меня всё равно не догнать, если что, ведь он человек, хотя от него и исходит что-то странное.Смысл, не смогу же я постоянно от него бегать, и теперь мне даже интересно, что он увидел. «Идиотка, идиотка, идиотка», – ругала я себя.

Я постучалась и услышала злобное:

– Войди.

Я открыла медленно дверь, вошла, боясь поднять на него глаза.

Его кабинет был обставлен со вкусом, в классическом стиле, ничего лишнего, мебель из добротного дерева, сделанная на заказ, и ничего вычурного. У него не было мании величия, и он не пытался казаться лучше, чем он есть, хотя куда ещё лучше-то.

Костюмы тоже не брендовые, но качественные, сделанные на заказ, хотя он будет и в балахоне выглядеть великолепно.

– У тебя сегодня выходной. Что-то случилось? А то тебя иной раз отсюда и поганой метлой не выгонишь, – ничего угрожающего и намёка на камеры.

Решил делать вид, что ничего не знает или может он не знает? Хотя, зачем ему тогда звонить мне и говорить, чтобы не сбежала? У него окна выходят на парковку, может увидел, что я приехала, а к нему не зашла? Мыслей и вариантов в голове был целый рой.

Я взяла себя в руки и начала вести себя как обычно, ведь лучшая тактика – включить дуру. А то, что двоих вырубила, так я уже это не раз проворачивала в баре, да, факт, у страха глаза велики.

– Ну, сначала, привет, суровый босс. Снова страх на подчинённых наводишь? И не стыдно тебе? – с кокетливой улыбкой произнесла я.

– Привет, – получила я такую же улыбку в ответ.

– А, во-вторых, по тебе соскучилась вот и приехала. Да и позвонили, нажаловались на тебя.

Майкл усмехнулся.

– Ну, ладно тебе. А какая реальная причина твоего приезда?

– Мне жаль тебя огорчать, но мне нужен отпуск на неопределённый срок.

Его глаза нахмурились, жестко сдвинулись брови, этот всегда приветливый и улыбчивый мужчина немного вселял страх. Если бы увидела его впервые, подумала бы, что он демон, но рядом с ним я всегда чувствовала себя под защитой.

– Напарник, ты меня удивила, браво, – он мне зааплодировал. – Сегодня первый выходной за пять месяцев, и то из-за учёбы, если не считать каждую субботу, но это всеобщий выходной. И первый отпуск за семь лет… Я, если честно, думал ты робот. Ах да, каждый год ты пропадаешь на три дня, а возвращаешься как будто с каторги, – он посмотрел на меня так, что я чуть как на духу ему всё не выложила.

– На этот раз недели на две, может больше, как только сама узнаю, сообщу сразу же. Мне ещё нужен твой самолёт, нужно вылететь срочно, а ближайший рейс до Питера только через два дня.

Мне нужно было занять себя чем-либо, и я пошла налить себе кофе, этим я старалась скрыть нервное напряжение.

– Это замечательно, поедем вместе, мне тоже нужно в Питер.

Я моментально напряглась, а вот он, наоборот, расслабился и вытянул ноги под столом, откинулся на мягкую спинку стула и с хищной улыбкой стал меня разглядывать.

– Я не говорила, что конечная точка Питер, а лишь то, что мне там нужно быть уже завтра. Так что там наши дороги разойдутся.

Я засмотрелась на его большие и сильные плечи.

– Может хватит врать? У меня есть твоё личное дело и полное на тебя досье, – вмиг посерьезнел Майкл, его глаза сузились.

– Ты следил за мной? – кружка в моих руках чуть не лопнула.

– Ты никогда не рассказывала о себе, сколько бы я не пытался тебя разговорить. Первый твой отъезд стал для меня неожиданным сюрпризом, думал ты решила оставить меня одного вариться в этом дерьме. Твой отец и сестра, почему ты никогда мне не рассказывала о них? Я думал у тебя только бабушка?

Сестра? Что за бред?

– Кое в чём ты ошибаешься, у меня нет сестры. Плохо работаешь.

– Так ты не знаешь? Или дурака из меня делаешь? Хотя, скорее всего дуру делают из тебя.

Майкл прищурившись посмотрел на меня, что-то решая для себя, достал из ящика в столе папку с документами и протянул её мне.

– Екатерина Возницкая. Мать – Валерия Возницкая, написала отказ от дочери, причина неизвестна. Ничего подробнее выяснить не удалось. А следом у Валерии и Дориана появилась ты – Мередиана Рейс.

– А кто отец Катерины? – нашла в себе силы спросить я.

– Неизвестно.

Я достала из папки фотографии, на которых была вся моя семья. В горле появился ком, руки затряслись, словно у алкаша, мне хотелось разрыдаться, ведь у меня была всего одна единственная мамина фотография.

Медно-рыжие волосы Катерины, только тусклее, чем мои, обычные зелёные глаза, словно мамины, смотрели на меня с фотографии. Милые морщинки в уголках глаз и губ делали её сходство с мамой невероятным. Я почувствовала себя идиоткой. Почему я раньше не заметила сходство Катерины с мамой? Её взгляд обжигал меня через фотографию, словно в душу посмотрела и укорила меня, говоря ай-яй-яй, как же ты меня не признала.

И вот ещё один вопрос, почему отец скрыл от меня родную сестру? Он не поставил меня в известность.

Когда я приезжала ненадолго в Питер, я даже не здоровалась, заходя домой и забирая почту или вещи. Я думала, что Катерина сожительница Дориана, а всё вот как оказалось. Он заставил меня испытывать к ней злость и неприязнь. Папа никогда не изменится.

Мысли путались так, что аж голова заболела, снова боль и дикая обида на самого родного мне человека, ведь это больно ненавидеть человека, которого любишь, и наоборот. У меня все слова застряли в горле, и Майкл взял всю инициативу на себя, разрушая мой шок.

– Утром вылетаем в семь, но за тобой я заеду к пяти, ты пока подготовь все документы и назначь управляющего на время нашего отъезда. И прошу, выспись, а то у тебя такой вид, словно только что переболела гриппом.

– Благодарю, Майкл, за помощь, до завтра.

Из его кабинета я вышла в полной прострации и еле как взяла себя в руки, нужно очень многое сделать перед отъездом. На подготовку документов, приказов, списков, накладных и инструкций у меня ушло около трёх часов. Я позвонила Оксане, чтобы приехала на работу, нужно с ней поговорить, и вот я, дура, напугала её, не объяснив всей ситуации. Это я поняла, когда в мой кабинет входила эта миниатюрная брюнетка с настороженными карими глазами и с поджатыми губками, которую всю трясло. Она сильно нервничала, и я это не только видела, но и хорошо чувствовала.

– Присаживайся, Оксана, у меня к тебе есть большая просьба.

– Диана, что-то случилось? У меня проблемы по работе?

– Нет, успокойся, всё хорошо. Я могу даже сказать, что всё у тебя замечательно с работой. Я с Майклом улетаю в Питер на пару недель по бизнесу, на время нашего отсутствия хочу поставить тебя администратором, – от моих слов у Оксаны открылся в изумлении рот. – Ты во многом разбираешься и имеешь соответствующее образование. Работаешь ты здесь давно, и все тебя уважают, как и ты других.

– Диана, а ты уверенна, что я справлюсь?

– Я бы не предлагала тебе эту должность, и тем более это временно. И не переживай, все инструкции я тебе расписала и подготовила, все документы и графики поставок и заказов, с номерами телефонов. Твоя работа будет оплачена в тройном размере, это хорошие деньги. И с разносом бегать не придётся к тому же. Всю бухгалтерию пришлёшь мне на почту, если в этом будет такая необходимость.

Я разложила перед ней папки с документами.

– А теперь ознакомься с документами, тут ты найдёшь всё, что тебе необходимо. Все способы связаться со мной или с Майклом я тоже расписала. Олли придёт утром в воскресенье, и как снимать кассу он тебя научит. Если есть вопросы, задавай.

– Нет, Диана, я всё поняла. Не переживай.

– Вот и отлично, иди домой и высыпайся, малышке нужна здоровая и отдохнувшая мама.

– Она? Ты думаешь, будет девочка? – её лицо просияло счастьем, а до меня вот дошло, что в последнее время я слишком часто туплю и болтаю, ну очень много лишней информации.

– Ах да, чуть не забыла, – решила перевести я тему, – тут номера счетов для оплаты и расписание, когда и куда вносить тот или иной перевод.

Я протянула ей банковскую корпоративную безлимитную карту, она не именная.

– Это рабочая карта для хозяйственных и представительских расходов.

Мы болтали ещё около часа, и я понимала, что не ошиблась в своём выборе. Она точно справится, и тем более, я хоть и неостро чувствую эмоции и энергетику людей, но в Оксане сразу видна невероятная сила.

Домой я приехала почти заполночь – давала распоряжения, обзванивала всех и устроила собрание, небольшое, чтобы ввести всех в курс дела. Работа помогла отстраниться от переживаний, но, стоило мне лишь переступить порог квартиры, меня словно силы покинули.

Раздевшись прямо на пороге, я направилась в ванную комнату, мне нужно выпустить эмоции. Высыпала в ванную половину упаковки сушёной ромашки и открыла кран только с горячей водой.

Пошла собирать вещи, это недолго, возьму с собой только базовый гардероб. Синие джинсы, две белые футболки без дизайна, классический костюм чёрного цвета, брюки плюс пиджак, к нему блузку. Следом платье-футляр. Ночная сорочка с халатом и удобный комплект для дома, велосипедки и майка оверсайз, спортивный костюм. Удобные и, что немаловажно, модные кроссовки, лоферы и туфли-лодочки чёрного цвета. Три комплекта нижнего белья: чёрный, бежевый и белый.

Дорожная косметичка, небольшая, только с теми средствами, без которых действительно не обойдусь, в основном это уход за кожей. Рабочий ноутбук и документы.

А всё остальное можно и в магазине купить, если уж что-то действительно будет необходимо. В сумку – российский паспорт, пару тысяч долларов, резинка для волос, маленькая расчёска, мини-упаковка влажных салфеток и дорожная маска для сна. Самолёты я не люблю, а лететь долго – до аэропорта Пулково в Питере около семи часов.

Приготовив всё для завтрашнего дня, пошла в ванную, вода уже настоялась с травами, я залезла в неё и, закурив сигарету, дала волю слезам. Они текли, но истерики или даже всхлипов не было.

Как меня мог снова обмануть отец? А если и Катерина об этом не знает? Впервые я её увидела четыре года назад, когда неожиданно нагрянула, но я тогда с ней и словом не обмолвилась. В общем, не удалось у нас общение, мягко говоря.

Успокоившись немного, я еле как вылезла из ванны и даже не вытерлась, бухнулась на кровать. Люблю, когда тело само высыхает и бегут мурашки по телу. Уснула почти сразу, что меня очень сильно порадовало.

«Майкл Хоулдберг»

Я стоял, прислонившись к стене, и смотрел на спящую Мередиану, а её нагота чуть ли не сводила меня с ума. Не часто так делаю, только когда беспокоюсь за нее сильно.

Раньше, пока была жива её бабушка, близко не мог подходить к её дому, иначе всё закончилось бы плачевно. Ещё с демонами мне только разборок не хватало плюсом ко всем проблемам, благо, что они хотя бы в человеческие тела заключены. А у Дианы всё ещё лучше – молодая и неопытная, первая жизнь, да и не обучали её ко всему, она недавно о себе узнала.

Придушил бы её родственников за то, что не оберегали её, она совсем одна. Такая маленькая и напуганная, такая хрупкая, словно хрустальная.

Да и мне ночами снятся кошмары, что она пропадёт, а я не смогу её отыскать, мою демонессу. Чуть вслух не рассмеялся, я и демоница. Боги любят шутить, да и, сука, судьба не дремлет, я не жалуюсь, но получилось очень интересно. До чего меня довела жизнь, стою и гляжу на девушку, которая так близко и так далеко одновременно. И, кажется, я никогда не смогу ей признаться, кто я и что люблю её, что моя жизнь зависит только от неё.

Сегодня утром проверяя камеры, смотрел, чем она тут занималась без меня, чуть комнату охраны не разнёс, увидев двух выродков, напавших на неё. Меня не было всего сутки, а она уже на свою попу проблем нажила. Я с большим трудом обуздал желание разорвать их, найти и казнить без суда и следствия.

Но если бы Диана хотела их убить, они бы уже были мертвы, значит приняла решение, с которым я не хочу спорить.

Пока смотрел на неё, на меня нахлынули воспоминания, точнее мой постоянный кошмар. Моя демоница очень похожа на мою мать, Меделин, нет, не внешностью, а характером, мама была шатенкой с карими глазами и очень сильной, как физически, так и морально. О боже, а её улыбка обладала магией теплоты, доверия, спокойствия, уюта и ласки.

Меделин была необычной женщиной, способной переворачивать горы и переплывать океаны. Она была вожаком стаи, а папа был шаманом, видящим, и не из слабых.

– Мы одно целое, – это были его единственные слова, что я помню, даже не помню, как он выглядит.

Однажды я и мой брат Кит, честно говоря, он ещё та заноза в заднице, убежали из деревни в лес играть, мне тогда было около пяти. В это время на нашу стаю совершили нападение бурые медведи.

Мама с отцом сражались до последнего, и им удалось спасти некоторых. Мой дядя говорил, что их любовь была безумной, и после смерти мамы отец сам себя убил, не смог без неё жить. Я ненавижу отца, ведь даже дети его не остановили, он думал лишь о своём горе. Хотя начал его понимать, когда встретил Мередиану, ведь я начал ей дышать и жить, следил за ней, ловил каждое её движение.

Моя мама после смерти дедушки смогла всем доказать, что женщина может стоять наравне с мужчинами. Я о ней в основном слышал от дяди, он правил стаей двадцать лет, а потом передал её мне.

Кит был старше и из-за такого решения дяди возненавидел меня, даже на бой вызывал. Вот и вся моя жизнь, в общем, уложилась в пару минут размышлений.

В Израиле я оказался почти случайно, захотел попутешествовать, тут и остался, а через пару лет встретил это чудо, и даже раньше, чем она думает. И бар этот из-за неё купил, узнав, что она ищет работу. Меня поразила её работоспособность и тяга к учёбе, и помогал ей, как мог, ведь напрямую так ни разу и не решился, чтобы не выдать своего отношения.

Единственное, что мне не нравится, что она курит, эта дрянь перебивает её запах, такой манящий и сводящий с ума. Да и пугает меня то, что она сильно закрыта и ночами кричит от кошмаров, а я бешусь от того, что ничем не могу помочь. Боюсь сделать первый шаг и спугнуть её.

Я подошёл к ней и невесомо погладил по голове, нужно уходить, она скоро проснётся.

Глава № 4

«Возвращение домой».

Мередиана Рейс

Просыпаться не хотелось, а вставать тем более, сон всего два часа это очень мало, но ничего, в самолёте высплюсь. На часах полпятого, проспала, поэтому придётся бегать по дому, как ужаленной. Холодный душ, сигарета плюс кофе, любого заставит проснуться ух … бр.

Ну, хоть перед сном собрала вещи, пусть это и заняло всего двадцать минут, у меня всегда всё под контролем, жизнь в бегах и страхе научит многому.

Одежду выбрала простую, белые джинсы и серую рубашку мужского кроя, и чёрную куртку, мою любимицу. Она досталась мне от очень хорошего человека и друга. Я спасла одного байкера, он умирал, а я влила в него почти всю свою энергию. Только поэтому он дожил до приезда скорой помощи. Диме эта куртка была очень дорога, не в плане цены, а в плане того, что считал её талисманом, но он отдал её мне три года назад.

– Пусть эта вещь хранит тебя, как и меня.

– Не очень-то она и счастливая, раз ты попал в аварию.

– Но ты же меня спасла! Правда, не знаю как, да и знать не хочу.

От этой куртки до сих пор исходила его энергия, добрая и бодрая, что редко встретишь в этом мире.

Без одной минуты пять в мою дверь уже стучался Майкл.

– Доброе утро, ты вообще спала, сумасшедшая?

– Я смотрю, ты слишком бодрый, не подскажешь, на чём сидишь? Ты словно с обложки сошёл. Даже глазюки твои горят, словно в лотерею выиграл.

Он рассмеялся так беззаботно и легко, что я не удержалась и рассмеялась вместе с ним.

– А не мало ли вещей на две недели? Даже у меня больше.

– Если что докуплю, не люблю с базарными тюками таскаться.

Этот несносный брюнет с идеальными белыми зубами мне подмигнул, подхватил мои чемоданы так, словно они ничего не весили, и, присвистывая, пошёл их укладывать в машину. Позёр. Тут я заметила около двери пакет с маленькой открыткой: «В Питере дождливо сейчас, обувка в самый раз».

В пакете были чудесные сапожки из мягкой кожи и шнуровкой, каблук почти десять сантиметров с металлической набойкой. Они, наверное, безумно дорогие и, посмотрев на название бренда, подтвердила свою догадку. На ногу они сели как влитые.

Моё настроение резко подскочило вверх, и на моём лице засияла улыбка, что редкость для меня, и как ему всё время это удаётся? Вот повезёт кому-то, от этой мысли настроение снова испортилось, вот люблю я сама себя довести, а как же без этого.

Всю дорогу до самолёта я спала, в этом виноват Майкл, включил, как обычно, успокаивающую медленную музыку, и меня унесло, даже точнее снесло в царство Морфея. Слава богу, что сон не вспомнила, да и как оказалась в самолёте тоже. И жаль, что проснулась всего через час полёта, и Майкл спал, но ничего, я сама себе подняла настроение и успокоила. Правда, видно очень перестаралась, выпив весь бар в самолёте.

Рыцарь же рядом, значит, в этот раз ничего не натворю, к примеру, как в последние полёты. Да, я демоница и боюсь полётов, это что самая страшная вещь в вашей жизни?

Правда иногда потом бывает обидно за содеянное, но я делаю вид, что ничего не помню, и сама верю в это. В общем, стираю воспоминания, и таким не делятся, между прочим.