# Дочь для трона

Ханна Уиттен

Рэдарис и Волк остановили вторжение Королей в мир людей, но дорогой ценой. Любимая сестра Рэд, Первая Дочь Нив, потерялась в Тенеземье, где веками томились в ловушке злобные боги.

Но у Нив есть союзник: король-изгой Солмир. Он хочет уничтожить Тенеземье и уверен, что Нив – ключ к этому. А для этого им обоим придётся пуститься в опасное путешествие на поиски загадочного Сердцедрева…

© Н. Тигровская, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

> Каждому, кто отрастил шипы вместо цветов –

> У вас были на то причины.

> А это порожденье тьмы – мой раб.

> Уильям Шекспир «Буря».

> Добавь второй источник света – и получишь вторую тень, это же справедливо.

> Ричард Сайкен, «Портрет Фредерика в неверном свете».

> Зеркальце, зеркальце…


## Три года назад

Она не могла уснуть.

Ничего необычного в этом не было. Сон всегда давался Нив нелегко, даже в колыбели. Требовался целый вечерний ритуал из сказок и песен, чтобы ее маленькая версия задремала; нянечки сменялись в бесконечных циклах укачиваний и расхаживаний с крошечной Первой Дочерью на руках прежде, чем та наконец успокаивалась и засыпала.

Немногое изменилось, в общем-то. Нив по-прежнему приходилось затирать рассудок до дыр, чтобы он смирился с передышкой, приходилось завязывать его такими узлами, что расходились нитки. Но ее это не сильно беспокоило, ведь сон часто казался ей тратой времени, драгоценных часов, в которые можно было бы работать.

Как сейчас.

Нив постукивала пальцами по одеялу, сотканному из мягчайшей пряжи на карсеканских станках и набитому нежным пухом рильтийских гусей. Плата за молебны в деле. Пожалуй, это была одна из лучших постелей в Валлейде – настоящее расточительство при том, как редко ее использовали.

Расточительство или нет, а сон приходить не собирался. Нив поднялась, бормоча проклятье.

Искать тапочки она не стала, несмотря на холодный пол. Камин в библиотеке никогда не гасят до конца; там будет достаточно тепло.

На прикроватном столике ждали свеча в оловянном подсвечнике и коробок спичек. Нив чиркнула одной – в прохладном воздухе поплыл запах серы – и поднесла огонек к фитилю. Осторожно толкнула дверь, стараясь не скрипеть петлями, и тихонько выбралась в коридор.

По пути она миновала пару стражников, будто бы задремавших в карауле – если те ее и заметили, то промолчали. Первая Дочь опять бродит по дворцу, ничего нового. Да, уже целый год она выбирается ночами из покоев и отправляется в библиотеку. Ищет любые обрывки сведений о Волках, лесах и Вторых Дочерях.

Сейчас она шагала тем медленнее, чем ближе подходила к комнате Рэд, будто бы откладывала решение, принимать которое на самом деле не было нужды. Раньше двойняшка присоединялась к ней в этих ночных вылазках, точно так же страдая от бессонницы. Но в прошлом году, после того, как им исполнилось шестнадцать, после… в общем, после, она перестала ходить в библиотеку с Нив. Перестала искать спасения от кошмарной Сделки, под гнетом которой родилась.

Что-то близкое к злобе закипало в животе у Нив от такой покорности. От того, как Рэд приняла неприемлемое. Возможно, сестра и правда считала, что все это во благо, но в самые темные мгновения Нив казалось, что та просто струсила. Если судьба подбрасывает тебе нечто ужасное, как можно просто согласиться? Как такое вообще может прийти на ум?

Поэтому Нив продолжала ходить в библиотеку, продолжала тащить с полок любые книги, хотя бы мельком упоминавшие о Волках, или Королях, или пророчествах, или Сделках, и читать их от корки до корки. Может, Рэд и изволила шагать прямо в пасть чудовищу, но Нив собиралась заставить это чудовище подавиться.

Она сможет все исправить.

Хорошо зная, какой ее ждал бы ответ, Нив все равно ненадолго замерла у дверей сестры. Тишина в покоях за ними, тишина в коридорах, тишина в мягком сумраке, прорезанном лунными лучами из окна.

Нив вздохнула. И пошла дальше.

Библиотечные двери распахнулись перед ней от легкого толчка; петли на них всегда смазывали до блеска. Библиотека Валлейды была сокровищницей, что королевы пополняли веками, – с редкими книгами и предметами искусства, часть которых и вовсе существовала лишь в одном экземпляре. Нив прошла внутрь, закрыла за собой двери и опустила свечу на стол. Подрагивающий огонек породил на полках затененные ниши, обратил все стулья в длинноногих паукообразных существ.

В камине слева от двери тлели угли, так что написанное маслом полотно над очагом казалось зловещим в их скудном свете. Нив рассматривала его, пока ворошила золу и будила небольшое пламя, посылая волны жара в стылую комнату.

Полотно было огромным, размером почти как пол в ее спальне. Темный фон, усыпанный яркими точками, соединенными бледными линиями. Карта созвездий.

Когда-то ночное небо завораживало Нив. Она и теперь чувствовала определенное родство с ним, хотя уже стала достаточно сознательной, чтобы понимать, как нездорово в ее возрасте мнить себя чем-то столь же темным и непознаваемым.

Нив была очень даже познаваемой. Она хотела простых вещей. Безопасности для сестры. Любящего человека рядом. Немного контроля над жизнью – сколько выйдет заполучить. Хотела выбирать и действовать, а не идти на поводу у внешних сил, меняя направление так же легко, как струйка дыма над погашенной свечой.

Огонь разгорелся; Нив отступила на шаг и прищурилась, глядя на карту. Она знала названия почти всех созвездий, выучила их здесь же, в библиотеке. Левиафан, Чумные Звезды, Сестры, Далекая Королева. Помнила и часть легенд, но сомневалась, что в них есть хотя бы зернышко истины, так сильно они разнились от страны к стране. В Ниохе Далекая Королева считалась вероломной дочерью, захватившей трон и погрузившей весь мир в войну; созвездие полагали дурным знаком. В Валлейде добрая и мирная легенда рассказывала о королеве, что воспитывалась вдали от дома, которому принесла потом годы процветания. А в Альпере люди и вовсе видели в узоре звезд не королеву, а кинжал.

Разрушение и возрождение, мир и война, и все вперемешку, и ни слова правды. Прищур Нив сменился угрюмым взглядом.

Она потерла уставшие глаза тыльной стороной ладони и пошла к стеллажу, который сейчас разбирала. Выбрать три книги, выдернуть с полки, прижать к груди, будто щит, потом бесцеремонно свалить на соседний стол. Нив села, зевнула и открыла первую. Единственное издание, кожаная обложка давно потрескалась, страницы пропахли пылью. Буквы похожи на рукописные, а чернила местами выцвели до призрачной бледности.

Почти весь текст оказался оформлен как стихи. Нив сморщила нос. Конечно, не в ее положении было придираться, и все-таки ей с трудом верилось, будто важная информация может найтись в том, что более всего походит на чей-то старый альбом.

В самом деле, она сочла книгу бесполезной почти сразу, и уже наполовину закрыла обложку, когда ее взгляд выхватил случайную строку: Пронизанной-Золотом, Сплетенной-с-Лесом.

Нив тяжело сглотнула. Открыла книгу и принялась читать.

Я слышала шепот в ветвях, и рассказали они,
Как на месте одной будут две, а две станут тремя.

Одной быть сосудом – Королеве Теней, Держащей-Тьму.

Двум отворять врата – Королеве Теней
и Пронизанной-Золотом, Сплетенной-с-Лесом.

Трем вершить судьбу трона – Королеве Теней,
Пронизанной-Золотом и Святой Изменнице,
Свершившей-Богохульство.

– Бред, – пробурчала Нив в книгу. Захлопнула обложку с такой силой, что древние страницы выплюнули облако пыли. – Да пропади оно, Короли и тени.

В горле у нее пересохло и першило. Нив сложила руки на столе и легла на них лбом, оскалив зубы из-за подступающих разочарованных рыданий. Она была совсем не из плаксивых, но такие вещи всегда доводили ее до слез – трата времени, тщетные усилия, напоминания о том, как мало она способна сделать.

Нив один раз всхлипнула, едва слышно за шепотом очага, и постаралась подавить эмоции. Хотя бы это ей удавалось контролировать.

Немного погодя она встала, опираясь на стол, будто старушка, и направилась к дверям. Сегодня ей больше не поработать, бессонница там или нет.

Половина пути до выхода уже была пройдена, когда вспышка ярости в груди Нив затмила прошлый беспомощный гнев, что вызвал слезы. Она не успела подумать, что творит; просто метнулась обратно к столу, схватила никчемную книгу и швырнула в огонь.

Кожаная обложка пошла пузырями и лопнула, ветхая бумага занялась, комнату наполнила едкая вонь. Книга распахнулась, будто выгнувшись в агонии, и начала таять на глазах, превращаясь в жуткое количество дыма. Разрушительная сила пламени перебирала ворох страниц. Нив успела заметить линии полусожранных букв на задней обложке – Т, Н и А.

Она ушла прежде, чем книга догорела.

Снова проходя мимо покоев сестры, Нив глядела в окно на другой стене и убеждала себя, что это вовсе не от нежелания видеть закрытые двери и думать о том, как за ними спит Рэд, пока часы неумолимо приближают время, когда ее не станет.

Почти везде в городе уже давно погасили свет, полуночное небо раскинулось над улицами темным полотном с дырками звезд. Благодаря ясной погоде были хорошо заметны созвездия, и Нив почти неосознанно замерла, обводя взглядом мерцающие узоры.

Горизонт скрывал половину Сестер. Одна из фигур еще виднелась, тянулась рукой ко второй, спрятанной за выгнутым краем мира.

Под этим углом казалось, будто она пытается достать ту из-под земли.

## Глава первая. Нив

Между деревьями что-то двигалось.

Нив прекратила бежать, врезавшись в ствол с такой силой, что из легких выбило воздух. Она чувствовала себя полубезумной, и выглядела так же, удирая из башни в этот кошмарный пейзаж, в котором деревья росли вверх тормашками и все было черным, белым и серым.

Тенеземье. Тюрьма для чудовищ, тюрьма для богов. Подземный мир, полумир, тьма, закованная под Диколесьем.

В этом виделся свой извращенный смысл. Лес пожрал Рэд, а его изнанка пожрала Нив.

Несколько минут назад она проснулась в стеклянном гробу, проснулась с налитыми чернотой венами и замутненным рассудком. И он был там. И Нив не успела подумать, не стала тратить ни секунды на выяснения и объяснения. Просто выскочила прочь из этого гроба и побежала.

А теперь, конечно, немного об этом жалела.

Она постаралась отдышаться и унять хрип в горле, чувствуя подступающую панику из-за того, что увидела в лесу – можно ли называть это лесом, если деревья все перевернуты? – на своем пути. Оно было слишком большим, чтобы рассмотреть его целиком, только смутные шевеления серости меж белых стволов выдавали медленное тяжеловесное нечто.

У Нив уже почти перестало беспокойно колотиться сердце, когда на ее запястье сомкнулась рука, предваряя резкий шепот на ухо.

– И куда это, – прошелестел Солмир, – ты собралась, Нивира?

Она инстинктивно дернула локтем назад, рассчитывая попасть ему в какое-нибудь уязвимое место – если таковые существовали; тело мужчины, прижавшего ее к себе – жилистое, все из острых углов и жестких граней, – было будто лезвие ножа. И все же ее тычок заставил Солмира хрипло выдохнуть, скорее от удивления, чем от боли, но Нив это обнадежило достаточно, чтобы выбросить назад ногу в попытке наступить ему на сапог.

– Ради всех бездушных Древних, ты же босая. – В голосе у него звучало прежде всего раздражение. Он все так же едва слышно говорил ей прямо в ухо. – Ты правда думаешь, что…

Шепот прервался новым хрипом, когда кулак Нив врезался в его бедро.

Ей это принесло не меньше боли, чем, судя по звуку, ему, и Нив оскалила зубы в резком злобном возгласе. Он был негромким, но в странной тишине этого места разлетелся эхом.

Солмир застыл и метнул взгляд от нее к существу в глубине леса, что все еще медленно извивалось меж деревьев. Потом резко зажал ей рот ладонью.

Нив забилась в его захвате – она лучше испытает судьбу, минуя ту тварь в опрокинутых деревьях, чем станет терпеть его так близко. Солмир пресек все ее попытки царапаться, обвив ее второй рукой за талию, прижав ей локти к ребрам и резко притянув ее за поясницу к своим бедрам.

– Слушай, – забормотал он ей в ухо, и, тени его раздери, звучало это так, словно он пытался ее успокоить. – Я знаю, что ты меня не выносишь. И пусть. Но, клянусь, вынести то, что с тобой сделает эта тварь, будет намного труднее.

Его ладонь делала тщетными попытки Нив шевельнуть губами, и она уже было решила укусить его, чтобы сообщить, что в этом мире – или в только что ею оставленном – для нее теперь не может быть ничего ненавистнее, чем он. Но тут нечто за деревьями обернулось к ним лицом.

Называть это лицом было бы не совсем верно. На самом деле это была только пасть. Круглая пасть с бесчисленными рядами зубов, острых, как клинки, и длиной в рост Нив.

Она тихо всхлипнула в руку Солмиру. И перестала вырываться.

Зубастая тварь за деревьями выдохнула, окатив их волной смрада, густой, как вонь мертвечины, и лихорадочно горячей в холодном воздухе. Солмир притянул Нив ближе к себе, сжав ее в руках, будто в тисках. Они стояли, не шевелясь, и ждали.

Когда прошла уже целая вечность, чудовище отвернулось. И продолжило свой неспешный извилистый путь сквозь перевернутый лес.

Еще удар сердца, и Солмир ее отпустил.

Нив резко развернулась к нему, тихо зарычав и сжав кулаки. Замахнулась одним, но Солмир оказался быстрее. И перехватил ее руку прежде, чем та достигла его челюсти.

– Ну же, Нивира, – произнес он с тенью злобной ухмылки на губах. – Тебя столько обучали дипломатии, а ты меня даже не выслушаешь?

– Дипломатия – для людей чести. – Их руки подрагивали в воздухе, сцепившись в противостоянии. – К тебе это неприменимо.

– Справедливо. – Быстрое движение, и ее кулак оказался у нее за спиной, зажатый между их телами. – Тогда поступим недипломатично. Думаю, тебе все равно такое больше по душе. Ты же по любому поводу срываешься на насилие.

Нив вздрогнула. Он мрачно рассмеялся.

– Давай так, маленькая королева. Я говорю то, что собирался, а потом ты можешь меня ударить. Так сильно, как захочешь. И туда, куда захочешь. – В голосе его сквозило нечто, не до конца ей понятное. Горькое и гневное, тлеющее былой яростью, как прогоревший костер. – По рукам?

Не то чтобы у нее был богатый выбор.

– Ладно, – ответила Нив. – Говори.

Солмир позади нее расслабился, совсем немного, не разжимая цепкой хватки на ее запястье. Почти на всех пальцах у него были серебряные кольца, что теперь впивались ей в кожу укусами, холодными даже в этом холодном мире.

– Ты в Тенеземье.

– Я догадалась, – огрызнулась она, стараясь злобой стереть любые следы страха из голоса.

– Разумная женщина. – Он перехватил ее руку поудобнее, холодя серебром тонкую кожу на запястье. – Ты в Тенеземье, потому что мне нужна твоя помощь.

– Что, если я не хочу тебе помогать? С чего мне вообще хотеть тебе помогать?

– С того, что, по правде сказать, у тебя нет выбора.

Он развернул ее лицом к себе, очевидно убедившись, что она не станет больше замахиваться, покуда он не договорит.

Красота Солмира была ненавистна ей вдвойне – самим фактом и тем, что она вообще заметила, как он красив. Длинные прямые волосы стекали по его плечам почти до локтей. Оттенок она узнать не могла, потому что бесцветное Тенеземье лишило их красок, но по светлому серому тону догадывалась, что в нормальном месте пряди оказались бы золотыми или русыми. Темные брови на высоком лбу словно начертали взмахами клинков; нос был прямой и правильный, губы – тонкие, с манящим изгибом. Ростом Солмир был намного выше Нив, так что смотрел на нее сверху словно бы взором хищной птицы, уверенной в том, что жертве не уйти.

И его глаза. Синие. Синие среди всей этой серости, черноты и белизны.

– Я не стану пытаться перед тобой оправдываться. – Хотя выражение этих синих глаз и намекало, что ему хотелось бы. – Просто скажу, совершенно искренне, что все мои действия на поверхности были во имя цели.

– И цель эта?

Острая улыбка без проблеска теплоты изогнула его губы.

– Убить Королей.

Нив всегда умела держать эмоции при себе, не меняясь в лице и не допуская дрожи в руках, всегда умела играть в бесстрастность, поэтому и сейчас она застыла изваянием и – пока растерянность и пробирающее до кишок богохульство барахтались в уме – отчаянно пыталась осознать услышанное и найти в нем какой-то смысл.

– Тебе, – произнесла она наконец, – придется объяснить намного больше.

– Брось, Нивира. – Мужчина покачал головой, всколыхнув пряди волос, рассыпанные по плечам. – Ты же не полагала их чем-то хорошим, да? Я это знаю. Я видел, как ты избегала прикосновений к тому обломку дерева. Ты делала все только ради сестры, а вовсе не из слепой набожности.

– Не смей говорить о моей сестре.

Это было приказом, королевским, так что глаза Солмира на мгновение расширились.

– Понял, Ваше Величество.

От титула у Нив почему-то запылали щеки. Она вывернулась из захвата, но атаковать больше не пыталась. Пока.

– Значит, ты хочешь убить Королей. И поэтому пытался их вытащить?

Солмир кивнул со всей серьезностью, так не подходящей к насмешливому обращению с Нив.

Жуткая искаженная роща, кровь на белых ветвях, сочащаяся по капле тьма. Воспоминания о том, что случилось до ее пробуждения здесь, были разрозненными, они не хотели собираться воедино, складываться в цельную картину. Но она знала, в самой глубине себя, там, где кости оплетала холодная магия, что перед тем, как ее затянуло в Тенеземье, Солмир с Кири и другими жрицами пытались открыть проход между мирами. И использовали для этого Нив. Сделали из нее якорь для вывернутой изнанки того леса, якорем которого была Рэд; превратили сестер в кривые отражения друг друга.

Рэд. Проклятые тени, нельзя было сейчас думать о Рэд.

Нив сглотнула, прогоняя горе, уже скребущее в глубине горла.

– А теперь ты будешь пытаться убить Королей здесь?

– Я бы рад. Но не могу. – Снова эта ледяная, изломанная улыбка. – В Тенеземье ничто не может умереть до конца, увы.

Эти слова могли бы даже немного ее обнадежить, если бы не то, с каким видом Солмир их произнес. Словно это был и вызов, и козырь в рукаве – глаза у него блестели, губы стали жестким росчерком на лице.

Времени обдумать, что к чему, Нив не хватило.

Перевернутые деревья задергались из стороны в сторону, протягивая длинные корни к стылому небу, словно костлявые пальцы. Серую муть пронзил звук, с каким мог бы рваться металл, из чащи выметнулось длинное тело чудовища, и зубастая пасть со скрежетом поползла прямо на них.

– Проклятье, – пробормотал Солмир, отталкивая Нив.

Та шарахнулась прочь, споткнулась о переплетенье ветвей в сухой земле и упала на колени далеко от надвигающихся зубов. На ней была белая ночная сорочка – жалкая защита от холода и ударов о грубую кору ветвей. Знай Нив, что придется спускаться в подземный мир, выбирала бы наряд более тщательно.

Эта нелепая мысль – что-то из прежней жизни, в которой она была Первой Дочерью, а не королевой и еретичкой, – вызвала у Нив отвратительный лающий смешок.

Перед ней стоял Солмир, прямо на пути у огромной пасти, и сам скалил зубы в ухмыляющейся гримасе. Бывший на нем темный, почти военного покроя плащ теперь валялся в стороне; рукава тонкой белой рубашки Солмир закатал. По предплечьям его струилась чернота, будто сердце вместо крови перекачивало чернила. Тьма стекалась ему в ладони, заливала пальцы, наполняла запястья. На костяшках блестела тонкая корочка инея.

Скрипящая зубами пасть червеобразной твари была уже так близко, что Нив ощущала зловонное дыхание.

Солмир вскинул руки и разжал кулаки.

Чернота из его ладоней рванулась в воздух, поросла изломами и шипами, будто его кровоток обратился плетьми ежевики, что теперь извергались наружу. Тьма обрушилась на чудовище, стиснула его тушу, вырывая из плоти кровавые сгустки, заставила его взреветь.

И все-таки оно ползло.

Страх казался чужеродным на лице Солмира. Его черты не были созданы выражать это чувство. Синие глаза округлились, обычно злобно изогнутые губы распахнулись, но он лишь на миг позволил себе отдаться потрясению и тут же снова раскинул руки, пытаясь призвать больше теней. Только теперь у него по коже текли не чернила, а что-то менее густое, почти серое.

Его магия истончалась, исчерпывалась. Нив все еще не до конца представляла, как работает то холодное нечто, которое поселилось в ней, когда ее кровь напоила обломок страж-древа; понимала только, что оно связано с этим местом, что это обратная сторона зеленой животворящей магии Рэд. Но она точно знала, что это нечто по-прежнему внутри ее, ледяное и колючее, ставшее даже мощнее оттого, что через нее пытались открыть врата, что ее превратили в якорь для той ужасной рощи.

А еще Нив знала, что не желает быть сожранной чудищем с такой кучей зубов.

Она почти бездумно проделала то же, что Солмир. Руки ее вытянулись вперед, и, опережая сознательные попытки, тьма сама полилась по ее венам, сжала ее пальцы в кулаки, собираясь в ладонях. Нив замерзла, как зимой, как на секущем ветру; ледяная стужа в глубине тела почти обжигала.

Кусачий холод пробежал по рукам, устроился в сжатых кулаках, и, когда его стало невыносимо много, ее ладони раскрылись.

Ее собственная сеть из колючей магии набросилась на червеобразную тварь за миг до того, как та смогла сомкнуть челюсти.

Эффект был молниеносным. Шипы Солмира сумели только замедлить чудовище, а вот плетение Нив его обездвижило. Оно скорчилось, взревело в серое небо и стало сохнуть и распадаться в тех местах, куда дотянулась магия Нив. Из его туловища вытекали завихрения теней, повисали сгустками в воздухе, издавая странное верещание – будто бы тонкое эхо воплей чудовища. Короткий треск, еще один вихрь визгливо бормочущих теней, и тварь исчезла.

Оставшиеся тени ринулись в чащу, и Солмир нахмурился им вслед – поднял было руку, но уронил обратно.

– Дерьмо, – проворчал он. – Что ж. Доберемся до них в другой раз. Сила парочки теневых созданий ничего особо не изменит.

Нив огромными глазами смотрела на место, где только что было чудовище, грудь у нее тяжело вздымалась под сорочкой, тьма медленно таяла в венах. Она замерзла, замерзла совершенно вся, с ее ладони капала вода, оставшаяся от тонкой корочки льда.

– Ты вроде бы говорил, будто здесь ничто не может умереть?

– Ты же видела тени? – Солмир выгнул бровь, спокойный и собранный, будто не они только что швырялись магией в громадного червяка, который собирался их съесть. – Ошметки этого малого чудища. Так преобразуется энергия. Все, что здесь будто бы умирает, на самом деле не уходит, а просто меняет форму.

Нив открыла рот, собираясь продолжить расспросы, собираясь ехидно уточнить, нельзя ли ей метнуть магию в него, чтобы он поменял форму на какую-то менее невыносимую. Но вспышка раскаленной добела жгучей боли в голове стерла с ее губ все звуки, кроме стона.

Коленями в грязь, ладонями – к вискам. Нив казалось, что ее тело разом плотно утрамбовывают и рвут на части, она будто сминалась и растягивалась одновременно. Боль горела у нее в голове, в животе, в каждом нерве, холод доселе неведомой мощи свернулся внутри и тяжело пульсировал.

Она смутно сознавала, что Солмир снова выругался и без лишней осторожности обхватил руками ее лицо. В глазах у нее плыло, но она видела подтеки черноты в своих венах, что-то острое скребло изнутри о кожу с каждым ударом сердца.

– Проклятье, женщина! – зарычал Солмир. – Не вздумай сейчас взять и исчезнуть.

Он опустился на землю рядом с ней.

– Тут, внизу, за магию нужно платить, Нивира. – Это прозвучало уже спокойно, но его пальцы все так же крепко сжимали ей виски, будто он пытался удержать ее в целости, не дать раствориться. – На поверхности Тенеземье реагирует слабо, потому что слаба его магия. Если ты используешь его силы здесь, это место запускает в тебя когти. Становится частью тебя. Но тебе такого не выдержать. Эту тюрьму создавали для богов и чудовищ, а ты – ни то, ни другое.

Боги и чудовища. И кто же тогда он сам?

– Я могу помочь. – Солмир заявил это без тени мягкости, разве что не оскалился. – Могу дать тебе другой якорь, другой источник силы, чтобы не приходилось брать у самого Тенеземья.

Нив подняла на него взгляд и процедила сквозь зубы, прорываясь через хаос боли:

– Ты убил Арика. Чуть не убил мою сестру. Использовал меня. – Она содрогнулась, шипы полоснули по венам. – Я не желаю ничего от тебя принимать.

Солмир обхватил ее руку длинными изящными пальцами, потянул Нив вверх, обжигая ее запястье серебряными кольцами. На лице у него застыло резкое выражение, ножевые отметины бровей нависли над этими нечеловечески синими глазами, ухмылка повторяла ее собственный оскал.

– А я не предлагаю, – произнес он.

И накрыл ее губы тяжелым поцелуем.

Нив застыла от потрясения, но ясно осознавала, что это нечто совершенно непохожее на любую близость, какую ей доводилось испытывать. Скорее битва, чем поцелуй – она чувствовала зубы за его губами, напор его рта был беспощаден как клинок.

И, пока он так жестоко целовал ее, что-то в Нив… менялось.

Шипы, разрывавшие вены, отступали, оставляя отдельные укусы, почти покалывание. Чем дольше Солмир прижимался к ее губам, тем слабее становилась пульсация у нее в голове, будто бы вымываясь; эта связь вытягивала из нее всю магию, вытаскивала, словно свернутую тугими кольцами струну. От опустошения было и хорошо, и горько, силы покидали ее в равной доле с болью. Нив чувствовала себя все более телесной, все более собой.

Хрупкой и человечной, беспомощной.

Солмир разорвал их не-поцелуй, но все еще обхватывал ее руками, держал на случай, если она рухнет без сознания. От него пахло еловыми иголками и снегом, далекими землями и чистым небом.

Выражение его глаз вдруг остро напомнило Нив о том, как он месяцами притворялся Ариком. Как разыгрывал доброту, и…

Она отшатнулась прочь, резко ударив его ладонью в грудь.

– Что ты со мной сделал?

– Дал тебе новый якорь. Привязал твою силу к себе вместо Тенеземья. Отныне, когда захочешь применить магию, будешь брать ее у меня. Я – сосуд с твоей магией. – Солмир с невозмутимым видом поймал ее снова взметнувшиеся руки, задержал их в воздухе. – Мы договаривались на один удар, Нивира, а ты собираешься отвесить мне уже второй.

Они так и застыли; у него в ладонях – запястья Нив, у нее на искаженном злобой лице – дорожки слез.

Он уже не казался таким бесстрастным, как издалека. Теперь, когда Нив от свергнутого Короля отделяли считаные дюймы, она снова видела в его синих глазах искры сожаления, гнева и чего-то, похожего на горечь. Наконец он медленно отпустил ее руки и наклонился за сброшенным плащом, накинул его на мощные плечи.

– Я сделал то, что должен был.

Мы делаем то, что должны.

Нив обхватила себя руками, снова вспоминая, как он притворялся на поверхности. Как изображал, будто ему есть до нее дело, и как она оказалась настолько глупа, что поверила. Все это было игрой – теперь она знала. Способом завоевать доверие. Ей захотелось спросить его об этом, спросить, почему он не мог просто носить личину Арика, зачем было делать из этого нечто столь мучительное и ранящее. Из всех людей только Раффи и Арик заботились о ней, и осознание того, что забота Арика не была настоящей – вообще не относилась к Арику, – оставило в ней зияющую дыру.

– Ты убил его! – прорычала Нив. – Не смей повторять его слова.

– Он не говорил этих слов. – У Солмира блеснули глаза. – Их говорил я.

Это звучало, как приглашение. Почти как предложение – расспросить, узнать, к чему были эти доброта и забота. Нив его не приняла. Она не хотела знать.

Она тяжело сглотнула пересохшим горлом.

– Моя сестра жива? – Нив смутно помнила, как смотрела на Рэд через дымчатое стекло, но не могла верить таким скудным воспоминаниям, ей нужно было услышать это из его уст. – Если нет, я тебя убью – по-настоящему убью, а не позволю разлететься клочками тени. И если для этого мне придется вытащить твою задницу на поверхность, я это сделаю.

– Она жива, – коротко кивнул Солмир. – И, думаю, скоро понадобится нам, чтобы все получилось.

Нив нахмурилась.

– Что получилось?

– Убийство Королей, само собой. – Солмир снова криво ухмыльнулся. Отвернулся и легко зашагал между деревьями туда, откуда прибежала Нив, будто бы уверенный, что она его догонит. – Как ни смешно, именно вытаскивать задницы на поверхность мы и собираемся.


Вскоре стало ясно, что убежала она недалеко. Башня уже маячила за тонким кружевом перевернутых деревьев, виднелась сквозь голые ветки.

Хотя называть это ветками было не совсем верно. Деревья росли вверх тормашками, вгрызаясь толстыми сучьями в серую сухую почву, которая вздымалась вокруг них буграми высотой почти по колено. А над головой в бесцветном воздухе простирались застывшие корни; длинные и тонкие, они тянулись насколько хватало глаз и исчезали в тумане.

Зеркально отраженный лес, такой же, как выращенная в Святилище роща, только обширнее, огромнее.

Впрочем, за ним открывалась бескрайняя голая пустошь без единого деревца, хоть перевернутого, хоть какого. Башня, в которой проснулась Нив, устремлялась ввысь на краю этого запустелого простора, выщербленный кирпич стен порос ползучими черными колючками. Солмир шагал ко входу с беззаботным видом, словно они просто вышли на утренний моцион и теперь не спеша возвращались к завтраку.

– Ну и как же ты намерен вытаскивать чьи-то задницы на поверхность? – Нив обхватила себя руками, чтобы не дрожать от холода, проникавшего под кожу. – Ты не сумел провести Королей сквозь врата один раз и будешь просто пробовать снова? Ты что, не только злобный, но и тупой?

Да, не лучшая из ее шпилек, но она только что очнулась в преисподней и спаслась от монстра. Не стоило пока ожидать от своего разума слишком многого.

Солмир глянул на нее, приподняв брови, толкнул двери и отошел в сторону, нарочитым жестом приглашая заходить. Нив стиснула опущенные руки в кулаки и переступила порог, вжимаясь в дверную арку подальше от мужчины. Кожа все еще помнила его прикосновения, так что хотелось ее содрать.

– Очень тупой, – ответил он, когда Нив шагнула мимо. – И очень злобный.

Она выпрямила спину, насколько это вообще было возможно.

Издалека донесся какой-то рокот. Земля дрогнула, каменный пол башни заходил у нее под ногами. Нив непроизвольно вскинула руку к стене и чудом не напоролась на шипы, овивавшие перила лестницы.

Солмир в очередной раз схватил ее за запястье, оттащил назад и задвинул обратно в дверной проем, прижав к себе. Она чуть не уткнулась носом ему в ямку между ключицами.

– Так безопаснее всего при землетрясениях, – проговорил он сквозь зубы, не глядя на Нив и рыская глазами по далекому горизонту. – В дверях. Запомни это – может пригодиться.

Земля еще раз всколыхнулась и успокоилась, все застыло. Нив впилась в дверной откос так, что побелели костяшки.

– Они часто бывают?

– Теперь чаще. – Солмир отвернулся от нее и шагнул на лестницу. – Тенеземье расшатывается. Становится неустойчивым. – Он фыркнул. – Ну хотя бы не нужно почти никого сдерживать, больше не нужно. Осталось совсем немного малых чудищ и только четверо Древних. – Пауза. – Может, даже трое. Надо уточнить у Швеи.

– Ты же осознаешь, что я не поняла сейчас ни слова.

Король одарил ее острой ухмылкой, не коснувшейся глаз.

– Ну и кто теперь тупой?

Нив не смогла найти колючий ответ и только задрожала, холод Тенеземья давно пробрался под ее сорочку. Она как могла старалась не подавать виду, но Солмир заметил, и усмешка у него на губах смягчилась до почти грустной. Он повел плечами и стал снимать плащ.

Нив замотала головой раньше, чем он успел высвободить из плаща руки.

– Я не желаю…

– Да, знаю, ты не желаешь ничего от меня принимать. Очень жаль. Надень чертов плащ.

После недолгого замешательства она приняла одежду. Та была теплой в местах, что прилегали к его телу. Нив постаралась не съеживаться от прикосновений ткани.

Короткое молчание, и Солмир вздохнул.

– Я тоже далеко не в восторге оттого, что ты здесь, Нивира. Не этого я хотел.

– Да, ты хотел выпустить Королей на поверхность и убить мою сестру.

– Не вполне, – произнес он, стиснув зубы, будто изо всех сил избегая перепалки, на которую Нив его снова провоцировала. – Я сказал тебе, чего я хотел. Уничтожить Королей.

Выказать эмоции значило открыться ему, а Нив и так уже стала перед ним слишком уязвимой. Он этого не заслуживал, она не могла себе такого позволить. И потому взяла себя в руки и не дала своему лицу скривиться от гнева. Нацепила привычную маску, а если он и сквозь нее все увидит – что ж, Нив хотя бы попыталась.

– Думаешь, я тебе поверю?

– Повторюсь, не то чтобы у тебя был выбор. Может, я и лжец, и убийца, и воплощение прочих грехов, но, помимо этого, я – единственный во всем подземном мире, кому есть до тебя хоть какое-то дело. – Солмир сверкнул зубами. – Мы хотим одних вещей, я и ты. Я знаю, что тебя это бесит.

Он стоял слишком близко. Ей хотелось попятиться, но это означало бы поражение, а она не желала показывать ему, что он победил хотя бы в чем-то. Нив сузила глаза.

– Весьма самонадеянно.

– Ты хочешь, чтобы все закончилось. А к этому всегда было лишь два пути. Либо Королей уничтожают – и души, и то, что осталось от тел, – либо они освобождаются из Тенеземья, как только оно полностью распадается. – На лбу у него виднелись отметины шрамов, самые жуткие – ближе к вискам, чуть менее страшные – в середине. Солмир поднял руку и бездумно потер их. – Можешь верить или нет, но я пытался пойти самым легким для всех путем, когда оказался на поверхности.

– Когда использовал Арика. – Ничто в его чертах не выдавало раскаяния, и Нив едва ли могла что-то изменить, но она не собиралась позволять ему прятаться за такими полупризнаниями. – Когда использовал меня.

– Не так уж и много пришлось делать, Ваше Величество. – Его синие глаза горели в тусклом сером свете. – Достаточно было слегка вас подтолкнуть.

Нив проглотила стук сердца в горле. Она не опустит подбородок, не станет избегать этих глаз.

Солмир первым прекратил игру, хотя от того, как легко он отвел взгляд, победа Нив сразу показалась ей менее весомой. Он еще раз потер шрамы на лбу и опустил руку, коснулся рукояти клинка на боку.

– Я мог бы сделать все необходимое, всем нам необходимое, Нивира, и ты бы сказала мне спасибо – но надо же было твоей сестре взять и все усложнить. – Он помолчал. – Мне стоило ожидать чего-то подобного, пожалуй. Судьба та еще сука.

Нив уже открыла рот, желая снова сказать ему, чтобы не смел даже упоминать о Рэд, но тут земля опять заколебалась.

Нив мотнуло в сторону, и она рухнула коленями на ступени, хотя это землетрясение было слабее первого. Солмир не стал возвращаться к дверям, а просто присел отточенно плавным движением. Как же долго Тенеземье растрясает на части, если ему это, похоже, давно привычно?

Когда земля снова успокоилась, Солмир встал, поднялся по лестнице и повернул к той круглой комнате, в которой проснулась Нив.

– Наверное, ты уже догадалась, что времени мало, – бросил он через плечо. – Так что советую не отставать.

## Глава вторая. Рэд

Иногда лес приносил ей сны.

Это казалось естественным. Принимая в себя магию настолько полно и глубоко, следовало ожидать, что та оставит свои метки внутри ее так же, как и снаружи, прорастет золотыми жилками в разум Рэд, как обвела ей зеленью радужки и вплела в волосы плющ. Не менее тревожащий побочный эффект, но довольно мягкий, учитывая обстоятельства.

Все началось сразу после того, как она стала Диколесьем. Сразу после того, как Нив затянуло под землю. Эти сны отпечатывались золотыми образами в глазах, казались реальнее всех обрывочных усталых мыслей, что Рэд крутила в голове прежде чем наконец уснуть. Они были простыми и совсем короткими. Зеркало без отражения. Звезды, плывущие по небу друг к другу, будто бы готовые сложиться в слова, но рассыпающиеся искрами прежде, чем она их прочтет.

Сегодняшний сон был другим, самым цельным из тех, что Диколесье преподнесло Рэд; ей снилось дерево. Белое страж-древо в море тумана, такого густого, что скрывал от глаз весь остальной пейзаж. Сначала оно было лишь побегом, потом подросло – медленно, насколько это возможно во сне; и вдруг мгновенно рвануло вверх и раскинуло у Рэд над головой ветви, увитые сплетениями черных и золотых линий.


Потом в руке у Рэд оказалось яблоко. Теплое и золотое, намного тяжелее положенного. Она поднесла его к губам и надкусила. Ее рот наполнился вкусом крови, а грудь пронзило жуткой болью, словно она каким-то образом вырвала и съела кусок самой себя.

Рэд распахнула глаза, внутри все скрутило, во рту остался медный привкус. Сердце гулко стучало где-то под горлом, пока ее вены оплетала яркая зелень, потом понемногу успокоилось, когда она вспомнила, где находится.

В Черной Крепости. С Волком.

В открытое окно их спальни подул легкий ветерок, принеся с собой ароматы листвы, земли и корицы – напоминания о вечной осени. Тусклый утренний свет струился на кровать, золотил темные волосы Эммона, делал заметнее полосы шрамов на его обнаженных плечах и груди.

Рэд улыбнулась этой картине, отгоняя остатки кровавого сновидения, и устроилась у Эммона под боком, провела пальцем по одной из трех белых отметин у него на животе. Лес вернулся к нормальному ходу времени вместо нескончаемых сумерек, и никогда она не радовалась этому так сильно, как по утрам. Волк восхитительно смотрелся в бледных рассветных лучах.

Протянутая рука Рэд погладила его шрамы, спустилась к низу живота. И еще ниже. Он чуть вздрогнул и запрокинул голову с низким блаженным вздохом, когда она обхватила его пальцами, но не проснулся.

Рэд коварно ухмыльнулась и заменила пальцы губами.

Этого оказалось достаточно, чтобы его разбудить. Эммон открыл глаза, янтарные с изумрудной каймой, которая тут же растаяла. Запустил одну покрытую шрамами руку ей в волосы.

– Доброе утро.

– Очень доброе, – прошептала Рэд, не отрываясь от него, прежде чем перебралась к нему на бедра.

Позже, когда в ее голове рассеялся жаркий туман и Рэд уже одевалась к завтраку, она вспомнила свой сон. Он казался каким-то особенным. И тяжелым.

Впрочем, сейчас все было тяжелым. Вся эта неделя со дня в теневой роще, со дня, когда разверзлась земля, когда Солмиру не дали вытащить на эту сторону остальных Королей, когда они с Эммоном приняли в себя все Диколесье, заключили его в двух телах и двух душах.

Неделя без Нив.

Неделя без малейшего представления о том, откуда хотя бы начинать искать. Зеркало в башне ничего ей не показывало с того раза, когда она заглянула в него и увидела Тенеземье – прежде чем они побежали к границам леса и узнали, что те разрушены. Скрытый в ее костях лес тоже не давал подсказок; он замолчал, получив свой новый якорь, и больше не говорил так дорого обходящимися ему словами, а тихо улегся у нее в сознании, будто мох на камне. Лес снаружи – лишенный страж-древ и нечеловеческого разума, хотя и все еще пронизанный магией, – дарил только золотую осень.

Рэд была сильнее, чем когда-либо. И совершенно беспомощна.

Родное прикосновение грубоватых рук Эммона к основанию ее шеи вернули Рэд мыслями в настоящее. Погрузившись в раздумья, она забыла про косу, и сейчас он взял брошенные пряди в ладони и продолжил их заплетать.

– О чем ты теперь беспокоишься? – Голос у него был низким и хриплым спросонья. – Или все о том же?

– О том же, – пробормотала она.

Эммон тихо понимающе хмыкнул. Коса у него получилась неровной, но концы прядей он завязал крепко, а потом аккуратно потянул за них, так что Рэд запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх. Он коснулся ее лба поцелуем.

– Может, Раффи скажет Файфу что-нибудь новое.

Рэд вздохнула и подалась назад, прижимаясь к Эммону затылком.

– Может.

Файф уже второй раз отправлялся в столицу Валлейды, больше не скованный границами Диколесья, хотя и связанный с ним теперь иным способом – той Сделкой ради жизни Лиры, что он успел заключить за недолгое время, на которое Эммона затмили магия и лес. Файф встречался в таверне с Раффи, одетым в самые неброские наряды, какие удавалось достать, и они вдвоем пытались придумать, что из доступных Раффи вещей способно помочь в поисках Нив.

Ну. Пока еще доступных. Пока никто не узнал, что на самом деле Королева отнюдь не оправляется от болезни во флорианском именье, что ее нареченный не отбыл с визитом в Альперу, а Верховная Жрица не поехала его сопровождать.

Если – когда – все это всплывет, Раффи будет уже далеко не так просто пользоваться дворцовой библиотекой и пристально следить за Святилищем.

Но пока изолированность Валлейды играла им на руку. Все, чем страна была примечательна, ограждало ее от чьих-либо посягательств на земли и трон: Диколесье на северной границе, долг Вторых Дочерей, неплодородная почва и скудные месяцы теплой погоды. Два первых пункта уже перестали что-то значить, но новости расползались медленно, особенно с наступлением холодов, когда придворные имели обыкновение отсиживаться по домам или разъезжаться, пережидая зиму в чужих краях.

Если действовать тихо – и быстро – не будет причин даже сообщать знати Валлейды о том, что Нив пропадала. Рэд была слишком занята попытками вернуть сестру из-под земли, чтобы ввязываться в борьбу за трон.

Она подумывала и вовсе от него отказаться, если до такого дойдет. Что хорошего они обе видели от этого трона? Рэд его точно не желала.

Она беспокойно прикрыла глаза, прислоняясь спиной к Эммону и вдыхая запах библиотеки. Все тот же, хотя теперь и с сильной примесью аромата листьев.

– Мне снился сон. Из тех, что от Диколесья. – Она открыла один глаз и глянула вверх. – А тебе?

Эммон нахмурил брови и попытался вспомнить прерванный сон, бездумно перебирая ее волосы и заправляя за уши выпавшие пряди.

– Ничего такого, нет. – В глазах у него блеснул огонек. – Но ведь проснулся я от нападения, так что память может и подводить.

Губы Рэд тронула улыбка, и она ткнула Эммона в живот. О лесных снах она рассказала ему сразу же, как те начались. У него они тоже случались – короткие вспышки образов или чувств, слишком быстрые, чтобы что-нибудь понять. Обычно, когда лесной сон приходил к Рэд, он снился и Эммону тоже, пронизывающая их обоих магия разгоралась в них синхронно.

Но этот, судя по всему, предназначался только ей. Рэд нахмурилась.

– Он был намного страннее, чем другие. И длиннее. Там было дерево. Страж-древо. И яблоко. Когда я от него откусила, полилась кровь.

Рука Эммона замерла. Упоминания о крови заставляли его напрягаться даже теперь, когда лес больше ее не требовал. Лира дразнила его, называя неженкой, но всегда с теплотой и сочувствием во взгляде. Волк повидал и отдал крови на несколько жизней вперед.

Краткий миг оцепенения прошел, и он провел большим пальцем по подбородку Рэд, прежде чем опустить руку. Спросил:

– Думаешь, это что-то значит? Обычно принесенные Диколесьем сны ни о чем не говорят, по крайней мере мне, но если тебе кажется, что этот может…

– Может, – вздохнула Рэд. – А может, это просто вчерашние пряности, которые принесла Лира, задурили мне голову.

Эммон фыркнул.

– Я поищу в библиотеке. Проверю, не написано ли о чем-то похожем в хрониках, на всякий случай. Думаю, упоминаний о кровавых яблоках будет не так уж много.

– Я помогу, как только найду Файфа. Надо передать письмо Раффи.

– Еще одно?

Рэд пожала плечами, теребя торчащую из края блузки нить.

– Если бы я оказалась на его месте, я бы хотела все до мелочей знать о том, как идут поиски. Если бы это ты вдруг пропал.

Волк тихонько заворчал, соглашаясь.

Рэд нерешительно постукивала пальцами по ноге.

– Если от него не придет новостей, – сказала она наконец, – нам нужно будет обсудить, что делать дальше.

Она не подняла глаз, но услышала возражение во вздохе Эммона. Все опять оказалось на грани этой не-совсем-ссоры, уже несколько дней висевшей над ними. Они перерыли две библиотеки и все еще не нашли ни строчки, что помогла бы отыскать Нив. Терпение Рэд, и без того почти отсутствующее, трещало по швам. Кто знает, что приходится выносить Нив, пока они тратят время на древние книжки и осторожность?

В воздухе сгустилось напряжение, она ждала. Наконец Эммон кивнул.

– Обсудим, – произнес он. Еще раз поцеловал ее в лоб и поспешил вниз по лестнице.

Рэд еще постояла, вытягивая руки над головой и прогоняя остатки ночного оцепенения. С кухни уже веяло аппетитными ароматами; прошлым вечером Лира вернулась после короткой вылазки на юг – первого из многих путешествий по континенту, что она собиралась предпринять теперь, когда больше не принадлежала Диколесью. Файф как мог расстарался тогда к ужину и, судя по всему, к сегодняшнему завтраку тоже.

Письмо для Раффи лежало на столе, одна страница, маленький листок. Рэд посмотрела на него, закусив нижнюю губу. Там было кое-что кроме признаний в том, что они пока ничего не добились. Несколько строчек, добавленных в конце. Скоро день рождения Арика. Раффи вспомнил бы о нем и сам, без ее слов, но Рэд чувствовала, что она все равно должна об этом написать. Показать, что тоже помнит.

Тоска по Арику была странной; пожалуй, самой странной среди всех горестей и печалей Рэд. Она не сожалела о том, что его убила; среди всех запутанных эмоций, что он вызывал, чувства вины не было. Она бы совершила и худшее, чтобы спасти Эммона и Нив. Арик сам сделал выбор, когда призвал Солмира и отдал тому свою тень и свою жизнь.

Но Рэд все равно сожалела о том, что его больше нет.

Она сжала губы в тонкую жесткую линию, сложила письмо и опустила его в карман. Когда она снова встретится с Солмиром, она убьет его. Гораздо медленнее, чем убила Арика.

Спускаясь по лестнице и слушая летящие из столовой голоса, Рэд отвлеклась от этих тяжелых мыслей на более насущные заботы. Эммон уже говорил Файфу, что тот может отправляться с Лирой в ее путешествия по континенту, если хочет; теперь, когда Диколесье было в Рэд и Волке и никаких границ не осталось, ничто не мешало Файфу, как и Лире, выбираться далеко и жить где угодно. Но он не стал пробовать и уходил только в столицу Валлейды на встречи с Раффи. Рэд не вполне понимала, что его удерживает, и не решалась спрашивать, пока все происходящее с ними было таким новым и незнакомым. Пока никто из них еще толком не разобрался, на что подписался Файф, заключая Сделку с богом, которым ненадолго обратился Эммон.

Эта новая Сделка с Диколесьем – с Эммоном – точно была другой. Рэд чувствовала это своим внутренним лесом, хотя и не до конца понимала как. Диколесью было что-то нужно от Файфа, но не кровь и не верность. Знак у него на руке стал больше и затейливее, чем раньше, сплетение корней под кожей тянулось от локтя почти до середины предплечья. Но лес ничего не требовал; не было больше теневых тварей или разрывов, которые приходилось бы поливать кровью в попытках закрыть.

Даже в глубине сознания леса, так тесно переплетенного с ее собственным, что она едва могла их разделить, Рэд не находила даже намеков на то, что же должна значить новая Сделка Файфа.

Неизвестность тревожила их, всех троих. Вынуждала осторожничать друг с другом. И если даже Рэд это мучило, то каково должно было быть Файфу и Эммону, так долго прожившим бок о бок в их маленьком замкнутом мире.

Когда она зашла в столовую, Лира уже сидела на своем месте с дымящейся кружкой кофе в руках и улыбкой на прекрасном лице. Время, проведенное под солнцем за пределами леса, высветлило кончики тугих завитков ее волос, одарило их медным блеском. Женщина приветственно подняла сколотую кружку, как только Рэд вошла в дверь.

– Ты-то хоть посидишь и поешь нормально, или повторишь за супругом и утащишь кусок тоста, едва поздоровавшись?

– Посижу. – Рэд опустилась на свой стул, взяла протянутую Лирой чашку и благодарно улыбнулась, обнаружив, что в кофе ей уже долили сливок. – Пахнет намного лучше обычного.

– Ты представляешь, кофе не всегда на вкус как жиденькая водичка из-под бобов! Я вот узнала об этом только благодаря тому, что заглянула в Медусию. Они там разбираются в напитках, будь то вино или кофе.

– Я предпочту не обижаться. – Файф вынес из кухни кусок ветчины размером с добрый окорок и опустил его на стол рядом с тостами. – Предпочту никак не реагировать на то, что ты назвала мой кофе водичкой из-под бобов.

Лира сморщила нос и потрепала Файфа по рыжей шевелюре.

– Самая лучшая водичка из-под бобов.

Файф улыбнулся ей. Рэд подумала, что это первая за неделю настоящая улыбка на его лице. Он не закатывал рукавов, потому что прятал Знак Сделки, и сейчас, как только Лира вернулась к завтраку, тоже поправил манжету, чтобы та точно скрывала запястье.

Похоже, он почувствовал взгляд Рэд. Встретил его своими карими глазами, едва заметно уныло пожал плечами.

Значит, так и не рассказал Лире о новой Сделке, не показал ей свой новый Знак. А стоило бы, и поскорее – Лира помнила достаточно о битве с Солмиром в перевернутой роще и знала, как сильно ей досталось. Рано или поздно она поймет, что ее спасло.

Они ели в уютной тишине, Файф рядом с Лирой, и Рэд напротив. Их завтраки, обеды и ужины были намного разнообразнее теперь, когда перестали зависеть исключительно от продовольствия с Края. Жители деревни за лесом пока только готовились основательно перебираться на юг – пережидали нынешнюю неразбериху в Валлейде – но Вальдрек и Лир уже ездили в столицу разведывать новый мир, в который им предстояло вернуться.

Если они смогут найти Нив – когда они найдут Нив, поправила себя Рэд почти яростно, стискивая чашку в пальцах, – сестра обязательно поможет с переселением деревенских. Но сейчас, пока Раффи держал все в тайне и один на пределе сил справлялся с делами в Валлейде, было неразумно пытаться переместить целую маленькую страну. Жители Края с этим согласились, тем более что многие вообще решили никуда не уходить. Теперь, когда путь через лес был открыт и они могли налаживать торговлю с остальным миром, земли за Диколесьем больше не казались людям тюрьмой.

– Можешь передать это Раффи при встрече? – спросила Рэд, выуживая из кармана письмо.

Файф взял его, вскинул бровь, оценив толщину единственного листка бумаги.

– Есть что сообщить?

– Нет. – Она вздохнула. – Но он все равно хочет знать. Отсутствие новостей – плохие новости.

Лира взяла еще кусочек тоста.

– Мне казалось, там говорится «отсутствие новостей – хорошие новости».

– Сойдемся на «отсутствие новостей заставит Раффи нервничать больше обычного».

На самом деле, кроме короткого упоминания о дне рождения Арика, в письме почти ничего не было – Рэд только снова писала, что каждый день обращается к зеркалу, но оно по-прежнему не показывает ее сестру. И говорила Раффи, в очередной раз, что они с Эммоном ищут любые возможные способы открыть Тенеземье и вытащить Нив.

Ну. Любые безопасные способы.

До того, как Рэд и Волк стали Диколесьем, открывалось бессчетное число случайных проходов в Тенеземье. Разрывы – пятна гнилой почвы вокруг умирающих страж-древ – исторгали теневых тварей и то малое чудище, с которым им пришлось сразиться после первой совместной вылазки к Краю. И это, думалось Рэд, могло быть подсказкой в их тщетных поисках.

Что, если существует способ воссоздать проход в Тенеземье? Что, если можно как-то вытащить страж-древо из одного из них, будто расшатанный зуб, посадить его обратно в землю и позволить черной гнили – которая наверняка захватит его вдалеке от них и леса – проявиться ровно настолько, чтобы открыть разрыв между мирами?

Один раз она попробовала поделиться этой идеей с Эммоном. Он не одобрил. Или, вернее сказать, разъярился – навис над ней с пылающими глазами, будто мстительное божество, и низким хриплым голосом вопросил, что на хрен такое она себе выдумала.

Только в этот момент Рэд осознала, что именно так погибла его мать. Гайя пробовала открыть проход в Тенеземье, чтобы вытащить Солмира, и Диколесье поглотило ее, отчаянно пытаясь избавиться от зияющей раны.

Но в этот раз все могло пройти иначе. Весь лес был укрыт внутри их, не привязанный больше к земле. Значит, он бы наверняка не стал бунтовать, он бы все понял. Но Эммон был непреклонен и явно пришел в ужас от ее замысла, так что Рэд пришлось отказаться от разговоров об этом.

Но сама идея никак ее не оставляла.

А письмо Раффи получилось таким тонким.

– Погоди минутку, Файф. – Рэд встала и принялась искать по карманам ручку; с недавних пор она взяла привычку всегда носить их с собой, потому что Эммону постоянно требовалось что-нибудь записывать. Обычно у него и самого была одна за ухом, но Рэд нравилось позволять ему одалживать их, а уже потом обнаруживать собственные. – Мне надо кое-что добавить.

Может быть, ее сон как-то займет мысли Раффи, раз больше сообщать все равно нечего. И библиотека в Валлейде громадная; они с Волком в своей вряд ли найдут что-нибудь примечательное, а вот Раффи может повезти.

Рэд настрочила сухой пересказ сна в конце письма, подула на чернила, чтобы те скорее высохли, и вернула листок Файфу.

– Скажи ему, пусть пишет, если захочет что-нибудь уточнить.

Файф кивнул, убирая бумагу в карман куртки.

– Пойдешь со мной? – спросил он у Лиры, не очень успешно притворяясь равнодушным. – Раффи всегда устраивает мне ужин и ночевку в лучших гостиницах.

– Конечно. – Лира откусила еще кусочек тоста и встала, потягиваясь. В Валлейде она купила новый наряд – платье цвета льда восхитительно оттеняло ее золотисто-смуглую кожу, – но по-прежнему носила за спиной свой тор. И выглядела из-за этого сочетания одновременно опасно и изысканно. – Заодно можем обсудить, куда еще тебе хотелось бы отправиться.

Мы будем держаться вместе, он и я. Лира говорила это давно, задолго до того, как кто-то из них мог предположить, что лес их вскоре отпустит, что Рэд и Эммон наконец его исцелят и все исправят. И в первый раз Лира ушла одна только потому, что Файф отказался; Рэд гадала, сможет ли он отговориться и от второго раза. И даже понимая его опасения – понимая, как беспокойно ему будет покидать лес после их новой Сделки – она все же надеялась, что на следующее предложение Лиры Файф согласится.

Хотя иногда ей казалось, что более всего прочего он тревожится из-за того, что Лира может увидеть новый Знак.

Все они до сих пор пытались сориентироваться в запутанном незнакомом мире, который создали; каждый не до конца понимал, где рамки дозволенного. Рэд и Эммон тоже больше не были заперты в своем лесу. Они носили Диколесье в себе, и оно больше не могло удерживать их внутри границ – тех просто не было. Но из-за пропажи Нив и из-за этой их новой силы пока не могло быть и речи о том, чтобы куда-нибудь уйти. Особенно потому, что магия так очевидно и заметно воплотилась в их телах. Рэд не хотелось попадаться на глаза кому-нибудь из Валлейды, где ее помнили лишь как Вторую Дочь, которая уже единожды возвращалась, прежде чем снова исчезнуть – прямо перед тем, как ее сестра, новая королева, слегла с болезнью. Простор для нежелательных вопросов был огромным, а истина – слишком хрупкой.

И если уж она так обо всем тревожилась, то что должен был чувствовать Эммон? Эммон, который с трудом пришел в себя после единственной попытки вырваться за южную границу Диколесья; который не знал внешнего мира долгими веками.

Что ж. Всему свое время. Они отыщут Нив, и можно будет вспомнить о том, как Рэд хотелось бы снова увидеть океан.

Она проводила Файфа и Лиру до двери и постояла на пороге, глядя, как они вдвоем легко шагают сквозь золотой простор исцеленного Диколесья. Эммон ждал ее в библиотеке. Стоило принести ему еще кружку кофе, первую он уже точно допил.

Но вместо этого Рэд направилась к башне.

С тех пор, как Диколесье исцелилось, лозы плюща на ее стенах густо расползлись и покрылись пышными листьями и белыми цветами размером с голову Рэд. Это было потрясающе красиво – кусочек весны среди всей этой осени. И магия буйно растущего леса под ее кожей по-прежнему была сильнее всего именно здесь.

Хотя и не настолько сильнее, чтобы зеркало работало.

Одна попытка. Сегодня она попытается один раз, принесет одну жертву, моля, чтобы зеркало все-таки сдалось и хоть мельком показало ей сестру. А потом пойдет к Эммону и будет вместе с ним искать в старых томах что-нибудь пока еще неизвестное о них самих, о Диколесье и Тенеземье. Что-нибудь, что позволит им вытащить Нив из поглотившей ее тьмы.

Одна попытка.

Шагая по мху, Рэд блуждала взглядом – темно-карие радужки ее глаз сейчас были окружены кольцом зелени, как у Эммона – по железным воротам и деревьям за ними. Желтым и рыжим деревьям с коричневой корой, без следа раскиданных между ними белых страж-древ.

– Должен быть проход, – прошептала Рэд своей осени; произнесла слова вслух, но обратила их и внутрь тоже, к тому лесу, что хранила под кожей. – Должно быть хоть что-нибудь.

Ответа не прозвучало. Но поднялся легкий ветер, закружились желтые листья, и она вдруг почувствовала ответ в легкой дрожи вдоль позвоночника.

Рэд помчалась вверх по ступеням, на бегу вытягивая пряди из кривой косы, что заплел ей Эммон. Тонкие усики плюща росли вперемешку с ее золотистыми волосами, совсем как родные; она прихватила и один из них тоже. Теперь кровь – крошечная капля проступила оттого, что она впилась ногтем в подушечку большого пальца. Это напомнило ей о тех первых днях в Диколесье, вечность назад, когда она отрывала себе заусенцы, чтобы не пользоваться магией.

Как странно, что она раньше ее боялась.

Рэд размазала кровь по оловянной раме зеркала, намотала плющ и волосы на завитки.

– Покажи мне мою сестру, – приказала она голосом, в котором сплелись стук ветвей, шелест раскрывающихся лепестков и свист ветра.

Ничего. Снова. С тяжелым прерывистым вздохом Рэд поднялась с пола.

И заметила нечто в непрозрачной серой поверхности. Какое-то движение, пересечение двух разных кусков черноты, словно что-то шевелилось в темном, неосвещенном пространстве. Рэд подалась вперед так, что чуть не коснулась стекла кончиком носа, и вгляделась внутрь.

Тьма в зеркале выглядела почти как переплетенье корней.

## Глава третья. Раффи

Когда убийца наконец явился, Раффи был готов.

Он давно был готов. С той самой ночи на краю Диколесья – ночи, в которую пропала Нив, – он постоянно ждал, когда же грянет гром. Казалось чудом, что это не случилось много раньше.

Неделю назад он явился в деревню с бесчувственным телом Кири на плече. Думал, что сразу нарвется на неприятности, что жителей перебудило кошмарное противостояние на границе Диколесья – столкновение леса в облике человека с воплощенной тенью – и в испуге они могут накинуться на Раффи. Но все деревенские загадочным образом спали. Может быть, под влиянием магии, а может быть и потому, что люди, выбравшие жизнь так близко к Диколесью, давно научились не видеть странностей; так или иначе битва богов на границе чащи, похоже, прошла незамеченной.

Кроме того, самая северная деревня Валлейды, по счастью, не отличалась излишней законопослушностью. Раффи быстро отыскал человека, что без раздумий помог ему пересечь границу Флорианы с раненой женщиной на руках и даже глазом не моргнул, когда Раффи заплатил чистым золотом за отправку ее в Рильт. Это обошлось недешево, хотя путь и был близким. Переход по морю на восток, к скоплению островов, на которых располагался Рильт, обычно занимал три дня, однако Раффи смог отыскать моряка, готового совершить его за два. Он заплатил достаточно, чтобы Кири обеспечили едой, но не более того, и выдал ее капитану корабля за свою дальнюю тетушку, страдающую помешательством. Оставалось гадать, поверил ли тот в его историю. Как бы то ни было, в золото он поверил точно.

По возвращении в столицу Раффи почти без труда удалось заставить остальных женщин из ордена Кири отбыть за море к их Верховной Жрице. С ними в путь отправилось и послание в рильтийский Храм; от стоимости всего этого и от того, как быстро пустел его кошелек, у Раффи ныло в животе, но избавиться от жриц было необходимо. Ненамного сложнее оказалось обмануть Храм и весь двор, рассказав, будто королева Нивира так впечатлилась набожностью Рильта, что отправила весь Орден Валлейды набираться там мудрости.

Раффи оставалось лишь уповать на то, что высланным жрицам хватит ума не болтать о произошедшем и что любые россказни Кири сочтут бредом и последствиями увечий. Пока ему сопутствовала удача. Но он был достаточно благоразумен, чтобы не верить, что так будет всегда.

Несколько раз он даже думал, что стоило их всех просто убить. И Кири, и остальных жриц. Но он не был таким кровожадным. Пока.

Хотя именно так наверняка поступила бы Нив.

Нив. Арик. Раффи закрылся от горя, отчаяния и вороха других, перемешанных с ними эмоций, отодвинул все чувства подальше от себя и удерживал их там усилием воли – и вином, когда воля не справлялась. Вчера он вспомнил о скором дне рождения Арика, разум вытолкнул информацию будто бы случайно; но, хоть он и опустошил почти сразу после этого целую бутылку вина, в действительности Раффи почти не горевал. Ему не хватало времени. И сил. Когда все это разрешится, когда он наконец вернет Нив, тогда они смогут горевать вместе.

Хотя мысль о вместе и казалась ему безумно странной.

Он любил Нив. Любил с самого их детства. Но уловить суть этой любви было намного труднее, чем осознать сам факт, – уловить ее природу и форму, понять, какое место это чувство занимает в его груди. Раффи любил Нив, но знал ли ее вообще? До всего этого ему казалось, что знал. До леса и Рэд, до белых деревьев в Святилище, до того, как она втянула в себя тьму и исчезла под землей.

Увидев, на что она способна, на что она готова пойти, Раффи понял, что все-таки не знал ее совсем.

Сейчас весь рой нескончаемых мыслей отступил далеко – когда убийца, которого он готов был встретить со дня возвращения в столицу, наконец пробрался в его комнату.

Раффи лежал без рубашки в кровати и щурился в темноту, глядя на того, кто скрывался в тенях. Перед тем, как убийца его разбудил, Раффи снился сон: огромное белое дерево, увитое сплетениями черных и золотых линий.

Остатки сна еще плавали в уголках его сознания, пока он следил за крадущейся по комнате фигурой сквозь опущенные ресницы, едва приоткрыв глаза. Раффи старался дышать глубоко и ровно и лежать расслабленно. И руку под подушку, где всегда держал наготове короткий кинжал, запустил так, словно просто заворочался во сне.

Убийцу это движение не спугнуло. Он и одет-то был как будто не для такой работы – весь в черном, да, но его наряд казался то ли робой, то ли платьем. Впрочем, это наверняка была игра света.

Темная фигура подобралась ближе. Блеска клинка не видно, но есть и другие способы убить. Раффи покрепче стиснул рукоять кинжала под подушкой. Надо узнать, кто его подослал, прежде, чем прикончить. Сейчас почти все вокруг виделись Раффи возможными врагами, но было нелишним узнать, кто именно оказался самым смелым.

Когда человек подкрался достаточно близко, чтобы заметить его прищур, Раффи опустил веки. Глубоко вдохнул через нос, стараясь успокоиться и вспоминая навыки, освоенные за год тренировок с тором. Щеку ему чуть обдало теплым дыханием – убийца склонился вплотную.

Раффи зарычал и резко сел, рассекая кинжалом воздух и задерживая острие клинка прямо под горлом темной фигуры.

– Короли и тени, Раффи! – Звонкий смех. Знакомый. – Ты проворнее, чем я думала!

Он сузил глаза, привыкая к сумраку и вглядываясь в игривую улыбку той, кому приставил к шее кинжал.

– Каю?

Окада Каю, третья дочь императора Ниоха, блеснула зубами в лунном свете, поднимая руку и сбрасывая капюшон. Длинные прямые волосы водопадом рассыпались у нее по плечам, и она раздраженно тряхнула головой.

– Скажу честно, ты меня впечатлил. – Девушка подчеркнуто аккуратно оттолкнула лезвие его кинжала пальцем, отошла к столу, чиркнула спичкой и зажгла наполовину оплывшую свечку. Скрестила руки и обернулась к Раффи, глядя на него скрывшимися в тенях глазами. – Когда мне оставались до тебя считаные дюймы, а ты все спал, я уже решила, что тебе конец.

– Так ты собиралась меня убить?

– Конечно нет. Просто хотела проверить, смогу ли.

– Это не очень утешает, знаешь ли.

– Мне хотелось испробовать одну технику, о которой я сегодня прочитала. Короли Элкирата обучали своих стражей двигаться почти бесшумно, перенося вес только на пятки. Понимаешь, поначалу кажется, что разумнее идти на носках, мы же всегда крадемся на цыпочках, пытаясь быть тише, но на самом деле так легче потерять равновесие и споткнуться…

– Ты шла не бесшумно. Я проснулся.

– Ну, короли Элкирата не обучали меня.

Раффи провел рукой по лицу. Официально Каю прибыла в Валлейду, чтобы пользоваться библиотекой, и тем самым пополнила строй книжных девиц, ставших для него занозами в заднице. Сначала близняшки Валедрен, а теперь и Окада. Похоже, он обречен иметь дело с таким типом женщин.

Она приехала три дня назад, без свиты и почти без вещей. Предъявила письмо, подписанное Айлой – тоже тот еще удар под дых, – в котором принцессу Ниоха приглашали оставаться в Валлейде, сколько она пожелает, и заверяли, что двор будет бесконечно рад ее принимать, пока она обучается навигации.

В четырнадцать лет Раффи сам получил почти такое же послание и прибыл сюда изучать торговые маршруты.

Явившись в начале осени, Каю не могла рассчитывать немедленно приступить к учебной программе с кем-то из преподавателей Валлейды, потому что все они разъехались по своим имениям и готовились к быстро наступающим холодам. Но ее это, кажется, не беспокоило.

Каю облизнула кончик пальца и лениво провела им сквозь пламя свечи. Она старалась держаться беспечно, но все равно выглядела напряженной, будто ей было намного неуютнее находиться в мужской спальне среди ночи, чем она желала ему показать.

Раффи прищурился, глядя на пляшущий огонек.

– Не подумал бы, что, приехав изучать навигацию, ты станешь тратить время на чтиво о техниках элкиратских убийц.

– Мне многое интересно.

– Однако именно это может быть интересно тому, кто замыслил захватить трон.

От этих слов Каю как будто немного расслабилась, словно такая прямота ее даже подбодрила. Но лицо ее по-прежнему ничего не выдавало, она не отрывала глаз от свечи и продолжала водить пальцем через огонь.

– То есть ты мне не веришь.

– Твоя семья отправила тебя сюда учиться, как только королева заболела. И это никак не связано с тем, что ты следующая должна наследовать трон Валлейды? Конечно, я тебе не верю.

Девушка снова напряглась, но ответила легкомысленно:

– Я тебя умоляю. Считаешь, Валлейда стоит того, чтобы затевать войну? Да на некоторых похоронах бывало поживее, чем при этом дворе. – Она пожала плечами, накручивая на палец прядку волос. – И я не знала, что королева больна. Последнее, о чем я слышала, – что она влезла в дела Ордена и принялась менять то, что не менялось веками. Нужно крепкое здоровье, чтобы заниматься подобным.

Упоминать Нив было ошибкой. В груди у него одновременно разверзлась пустота и закипела злоба.

– Она скоро поправится, я уверена, – продолжила Каю. – Может, тогда будет бал. Я люблю балы. Сто лет уже не танцевала.

– Может, тебе стоит вернуться домой и уговорить отца устроить парочку?

Палец Каю замер, обмотанный черной прядью по костяшку. Любое упоминание об отце словно окатывало ее ведром ледяной воды в морозное утро.

– Мой отец охотнее утопит меня в море, чем устроит мне бал. – Она наконец отпустила волосы, отвела глаза. – И сколько еще раз напоминать тебе, что мои старшие сестры уже состоят в браке, одна с аристократкой из Элкирата, а вторая с отцовским казначеем, так что обе не годятся на роль королевы?

– Ты еще не в браке. – Любой претендентке на трон Валлейды полагалось быть незамужней или замужем за кем-то из придворных внутри страны. Каю приходилась четвероюродной сестрой Рэд и Нив по хитрому стечению обстоятельств – из-за чьей-то двоюродной тетки, что уже в почтенных годах развелась, вступила в новый брак с дворянином Ниоха и родила ему детей. Цепочка наследования была запутанной, но завершалась как раз на Каю, незамужней и потому подходящей на роль следующей королевы Валлейды.

Девушка скривила пухлые губы с непонятным Раффи выражением.

– Да, я не в браке. – Она помолчала, потом пренебрежительно махнула рукой. – Но и не свободна, поверь. И я его не хочу.

Непривлекательность трона Валлейды поистине была единственным, что играло им на руку сейчас, пока никто еще не знал, что долг Вторых Дочерей остался в прошлом. Раффи решил, что просто обязан держать это в тайне как можно дольше.

Тем не менее, хотела Каю этот трон или нет, прибытие возможной претендентки на корону буквально через несколько дней после пропажи Нив его встревожило.

Раффи задумался, уже в который раз, не поздно ли ему вернуться к былому изучению торговли и особенно поставок вина.

Небо за окном едва заметно окрасилось рассветными лучами, ночь разжимала кулаки и раскрывала пальцы нового утра. Раффи окончательно проснулся; пытаться засыпать снова было бессмысленно. Он сердито нахмурился, встал и замотал вокруг пояса одеяло, чтобы дойти до шкафа.

– Зачем еще ты сюда влезла ни свет, ни заря? Кроме отработки на мне твоей техники убийства. Что меня до сих пор огорчает, между прочим. Я ведь мог убитьтебя.

– Я знала, что не убьешь – считай это плодом твоего очевидного благородства. – Каю села на деревянный стул у стены и подперла подбородок кулаком. – Ты до боли благороден, Раффи. До такой степени, что это не столько привлекает, сколько выводит из себя.

– По счастью, я не особо стремлюсь быть привлекательным. – Он распахнул шкаф так, чтобы скрыться от ее глаз за широкой дверью.

– Ни для кого, кроме королевы, хочешь сказать?

Раффи застыл со штанами в руках. Но уже через мгновение надевал их, стараясь двигаться как можно непринужденнее.

– С чего ты это взяла?

– Ну, например, у меня есть глаза. А ты, Раффи, ходишь с таким видом, будто у тебя на плечах целый мир. Ради кого еще ты стал бы таскать такой груз?

Он дернул рубашку слишком резко, чуть не разорвав шов.

Когда с одеванием было покончено и Раффи закрыл шкаф, Каю уже сидела на стуле, как положено принцессе – изящно скрестив щиколотки. Пламя свечи золотило кончики ее длинных прямых волос, почти иссиня-черных.

– Жду не дождусь встречи с ней, как только она поправится, – произнесла девушка. – Ужасно хочется познакомиться с дальней родственницей, что так тебя покорила.

От этих слов Раффи крепко стиснул зубы.

– Королева восстанавливает силы во Флориане и едва ли вернется прежде, чем ты уедешь. Жертва сестры тяжело ударила по ее здоровью.

По крайней мере, тут он не лгал.

– Во Флориане? – В полутьме мелькнуло что-то белое: Каю вытащила плотно сложенный лист бумаги из кармана, скрытого в складках юбки. – Как странно, в таком случае, что письмо о ней прислали из Рильта.

Рильт. Кири.

Проклятье, она не теряла времени даром.

Не было смысла играть в непонимание, да Раффи и не умел играть. Он быстро пересек комнату и требовательно протянул руку. Каю с улыбкой отдала ему письмо.

– Могу рассказать тебе, что там, если хочешь. Это несложно. Я даже почти расстроилась – только вчера читала о шифрах и подумала было, что выйдет попрактиковаться.

– Как я от тебя устал.

Он быстро просмотрел послание, бросил взгляд на подпись внизу листка прежде, чем вчитаться в основное содержание. Да, от Кири, конечно.

Черт, черт, черт.

– Откуда оно у тебя?

Каю ответила не сразу, сперва подняла на него взгляд, в котором будто промелькнула нерешительность. А может, ему просто показалось, слишком быстро все исчезло.

– Встретила посыльного на подходе к твоей комнате и сказала, что могу передать тебе письмо. – Она сверкнула улыбкой. – Думаю, он решил, что мы встречаемся в такой ранний час ради плотских утех.

– Чудесно, – пробормотал Раффи и вернулся к письму.

Зря он так надеялся, что бывшая Верховная Жрица окажется более не способной действовать, что травмы могут и правда лишить ее рассудка. Кири писала вежливо и сдержанно, давала понять, что разгадала его действия, но напрямую ни в чем не обличала. Благодарила за то, что он обеспечил ей дорогу, за отправленных следом сестер, она уверена, что ему это многого стоило. Говорила, что размещение их в Рильте было донельзя удачным решением; от этих слов у него мурашки побежали по шее.

Здесь, за морем, вдали от гула проклятого леса, проще слышать, писала Кири. И многие из прежде сомневавшихся сестер наконец обратились.

Ерунда. Раффи хотелось верить, что все это ерунда. Но не получалось, не до конца.

Помимо прочего, Кири советовала не жалеть денег на то, чтобы обеспечить жрицам Валлейды покой, и от этой очевидной попытки вымогательства – пустячной угрозы в сравнении со всем остальным содержанием послания – ему пришлось проглотить усмешку.

А дальше, в самом конце – Королева в добром здравии, спешу вас обрадовать. Ей предстоит отыскать свой ключ и пройти необходимый путь. Звезды хранят много историй, но у каждой в развязке Сердцедрево.

Она все-таки оказалась безумной. Отлично. Просто изумительно.

Раффи сложил письмо и сунул его в карман, с трудом сдерживая кривую ухмылку.

– Верховная Жрица со своим Орденом отправилась в Рильт молиться за королеву. Молебны тем плодотворнее, чем больше жриц их возносит. – Это было высосано из пальца; Раффи не видел смысла в религии и знал лишь азы. Но эти слова он произнес тем поставленным вежливым тоном, который обычно берег для визитов родни, надеясь и сейчас придать вес явной чепухе. – Очевидно, Верховной Жрице нелегко под бременем такой ответственности.

– Очевидно, – согласилась Каю сухо и сдержанно. – Но зачем ей писать тебе?

– Королева доверила мне вести все дела, пока она поправляется.

Каю прищурилась.

– Доверила тебе, медусийцу, а не кому-либо из придворных Валлейды?

– Ты ничего не знаешь об этом дворе. – Раффи покачал головой. – Никому из них нет дела до проклятого трона.

Каю горько усмехнулась.

– Видишь? Править холодной и бедной страной, которая может заставить тебя принести своего ребенка в жертву, – не самая заманчивая возможность. Ни для меня, ни для других.

Из тела Раффи ушло привычное напряжение.

Это давало немного выдохнуть, пусть и осторожно, пусть и под гнетом всего, что могло ждать впереди. Раффи снова приблизился к шкафу, достал из его недр камзол и стал неторопливо надевать. Выжидая, что же предпримет дальше эта, тени ее раздери, девица, явно настроенная ему досаждать.

Все такая же прямая и чопорная, Каю кивнула, будто что-то уразумев.

Потом с характерной плавностью движений поднялась, скользнув черной юбкой по полу, и подошла к нему. Раффи был высокого роста, а Каю – совсем небольшого. Тем не менее, даже глядя на него снизу вверх, она не выглядела неуверенной.

– Если ты рассчитываешь все это провернуть, – произнесла она тихо, – тебе понадобятся деньги.

Это было так неожиданно, что у Раффи на миг отвисла челюсть.

Каю продолжила говорить, пользуясь его удивлением и на глазах превращаясь из легкомысленной принцесски-книгочейки в нечто иное, жесткое как сталь.

– Путь до Рильта обходится дорого, и, похоже, сколько бы золота ты ни отправил с Кири, ей этого показалось мало. За зимние поставки припасов тоже будет нужно платить – я знаю, что Валлейда почти все завозит из-за границы, а если какие-то страны решат, что в отсутствие королевы цены можно задрать, все станет еще дороже обычного. Не говоря уже про некоторые перебои с платой за молебны. – Она помолчала. – И лекари для королевы тоже обходятся недешево, я уверена.

Это было проверкой; секундная заминка – и он ее не прошел. Каю снова кивнула.

– Так и думала. Тогда где она?

– Во Флориане.

– Да брось уже, Раффи.

Он стиснул губы в тонкую линию.

Каю закатила глаза.

– Ладно, не говори мне. – Она сдалась быстрее, чем можно было ожидать. – Во всяком случае, королева жива.

– Жива. И скоро вернется.

Это должно было прозвучать с вызовом, но она только опять кивнула, будто он лишь подтвердил что-то ей известное.

– Твое молчание, – он почти ощерился, – уверен, тоже обойдется недешево.

Она нахмурила резко изогнутые брови.

– За это платить не придется.

Растерянность лишила его дара речи.

Каю пожала плечами и отвела глаза.

– Я уже говорила, что ты до боли благороден. Благородство может погубить, особенно человека в чужой стране с пропавшей королевой. Я правда хочу помочь тебе, Раффи. – Она коротко печально улыбнулась. – Ты просто не справишься с таким в одиночку.

Раффи отчаянно старался снова не разинуть рот. Пришлось изо всех сил стиснуть челюсти.

Каю легонько постучала ему по груди там, где под камзолом в кармане рубашки скрывалось письмо.

– Подумай об этом.

Она уплыла к выходу и выскользнула из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Раффи какое-то время смотрел ей вслед, нервно проводя рукой по коротко остриженным волосам.

– Тени раздери всех пятерых королей на пяти сраных лошадях.

## Глава четвертая. Нив

В башне было красиво. Грубой и резкой красотой, но тем не менее. Этого Нив не могла не признать.

Четыре окна открывались на все стороны света, по деревянным подоконникам вилась затейливая резьба, напоминающая завихрения теней. К одной стене прижимался почти пустой стеллаж, хранивший лишь строй сколотых глиняных горшков. В очаге рядом с ним неярко мерцали угли, рождавшие слабые язычки пламени. Бесцветный огонь выглядел странно. Порой он едва отличался от дыма.

Кроме стеллажа, из мебели в комнате были только стол, стул и узкая койка у дальней стены.

И ее гроб.

Нив застыла наверху лестницы, огромными глазами неотрывно глядя туда, где недавно пришла в себя. Крышка гроба – дымчатое стекло с прожилками тьмы – так и лежала наполовину сдвинутой с возвышения.

Здравствуй, Нив. Ты проснулась.

Первые слова, что встретили ее тогда, и даже на миг – совсем короткий – почти успокоили. Услышав человеческий голос в этом чужеродном мире, Нив поняла, что не одинока.

Теперь это совсем не успокаивало.

Солмир подошел к стеллажу, взял один из горшков и нахмурился, заглянув в него. Пробормотал себе под нос:

– Негусто. Но должно хватить.

На одной стенке стеллажа висела холщовая сумка; Солмир перекинул ее через плечо и засунул внутрь горсть чего бы там ни было из горшка. Заговорил уже громче:

– Что удобно в этом месте – так это отсутствие необходимости есть. Хоть какая-то польза от того, что ты в общем понимании не живой. И спать тоже нет особой нужды, хотя я все равно сплю. – Он дернул подбородком в сторону койки у стены. – Старая привычка, наверное. И делать больше почти нечего.

Нив его не слушала. Так и стояла в оцепенении.

Он заметил. Проследил синими глазами за направлением ее взгляда, посмотрел на гроб и изогнул губы.

– Что ты помнишь?

– Достаточно, – сипло ответила Нив. – Я помню рощу. Страж-древа. И…

Она подняла руку; согнула пальцы, сейчас бледно-серые, вспоминая, как тогда они были пропитаны тенями.

Договорить она не смогла, но Солмир кивнул. Что-то резкое и яркое мелькнуло у него в глазах.

– А как сделала этот выбор – ты помнишь?

Это был почти вызов, будто он ожидал, что она не признается. Но Нив просто пожала плечами.

– Да, – прошептала она. – И это помню.

И то, как она открыла глаза и увидела по другую сторону дымчатого стекла родное лицо. Рэд. Исцарапанную, испачканную землей, рыдающую. Колотящую кулаками по гробу в попытках достучаться и докричаться до сестры. Что-то внутри Нив даже мелко позлорадствовало при виде этой картины, при виде Рэд, так же отчаянно пытавшейся вытащить сестру, как сама Нив в эти долгие месяцы. Когда все еще казалось простым.

Помнила она и то, как посмотрела на свое тело. На раздутые пульсирующие вены, качавшие тьму, соединившие ее с перевернутой рощей страж-древ. Сделавшие ее вратами в подземный мир.

По ту сторону стекла было и другое лицо. Раффи. Даже сейчас от этого воспоминания грудь Нив будто пронзило стрелой. Раффи тоже кричал, Раффи пытался спасти ее. Всегда пытался, даже когда она уже сделала выбор, с головой окунулась во мрак Святилища Валлейды и напоила кровью белые ветви.

Ради своей сестры, да. Но и ради других целей тоже.

Вот почему тогда в роще, даже имея другой выбор, она все равно втянула всю черноту в себя.

Нив снова подняла руки, наконец оторвала взгляд от гроба и посмотрела на свои ладони. В них по-прежнему не было ни следа черноты, но если попробовать призвать магию, как там, снаружи…

– Не выйдет. – Солмир подошел совершенно бесшумно и теперь стоял перед ней с непроницаемым лицом. – У тебя больше нет магии.

Нив сузила глаза.

– Если ты рассчитываешь меня контролировать, убедив в беспомощности, придется поискать другой подход. Я не была беспомощна ни единого дня в своей жизни, не стану и сейчас.

Солмир изогнул бровь и скривил губы в злой усмешке.

– Я бы никогда не посмел называть тебя беспомощной, Нивира.

Не стоило придавать этим словам значения, и все же внутри она торжествовала победу.

– Тем не менее, – продолжил Солмир, – отныне тебе придется обращаться с этой силой более продуманно. Потому что теперь она вся во мне.

Нив так и стояла, держа поднятые руки между ними, будто ждала, когда он вложит что-нибудь в ее раскрытые ладони.

– О чем ты говоришь?

– А ты уже забыла тот поцелуй? – У него блеснули глаза. – Я уязвлен.

Тот поцелуй, поцелуй без капли тепла и нежности – лишь дерзкий и просчитанный ход в замысловатой игре. Нив помнила опустошающую волну, прокатившуюся через все ее нутро.

Солмир постучал кончиком изящного бледного пальца ей по ладони.

– Тянуть магию прямо из Тенеземья слишком опасно. Оно тебя меняет, вплетается и вцепляется в тебя, привязывает к себе. Лучше брать силу из другого источника. Такого, что способен держать ее внутри и отдавать тебе по мере надобности.

– Ты. – Нив почти выплюнула это слово. – Ты – этот источник.

Солмир стиснул челюсти так, что проступили желваки, но улыбаться не прекратил.

– Точно.

Она сжала руки в кулаки.

– То есть я должна целовать тебя каждый раз, когда мне нужна моя магия?

Говорить, насколько ей ненавистна эта мысль, не пришлось; жгучая ледяная ярость в голосе Нив сказала все за нее. Да она скорее поцелует ту неведомую зубастую тварь из леса.

– Это не твоя магия, Нивира. Она не принадлежит никому и ничему, кроме себя самой. – Солмир вернулся к стеллажу, докинул в сумку еще несколько горстей чего-то из горшка. – И необязательно именно целовать, хотя это и наиболее действенный способ; уж не знаю почему – вероятно, просто в силу склонности Диколесья, Тенеземья и всех их порождений к дешевой драме. Но для передачи силы достаточно и прикосновения к коже.

Это было уже лучше, но ненамного.

Бросив последнюю пригоршню неизвестно чего в сумку, Солмир закинул ее за спину.

– Я оказал тебе огромную услугу, честно. Поверь, не стоит позволять Тенеземью изменять тебя сильнее, чем необходимо.

– И поэтому ты позволяешь ему изменять тебя?

– Я знаю, что делаю, – ответил он, благополучно избежав настоящего ответа. – И мне кажется, или ты за меня волнуешься?

Нив скрестила руки, с недовольством думая о том, что одета в его плащ. От ткани пахло хвоей, морозом и снегом.

– Волнуюсь, как бы ты не отрастил клыки.

– Пока не собираюсь. – Солмир развернулся и исчез в сумраке ступеней, вынуждая ее идти следом. – Увы, метки Тенеземья во мне глубже и неприметней.


Когда она смотрела только на стволы деревьев, ей почти удавалось представить, будто они вышли на обычную прогулку в нормальном лесу. Не то чтобы Нив часто гуляла в лесах – ей хватало всю жизнь нависавшего над ней призрака Диколесья – но сейчас эти фантазии занимали мысли и сдерживали вспышки паники, притаившейся где-то у нее под ребрами.

Впереди шел Солмир, даже не пытаясь подстроиться под ее скорость. Нив шаркала босыми ногами по утоптанной пыли, цеплялась за вросшие в нее ветки и мертвые растения и едва поспевала за ним, стараясь не терять из виду длинные волосы. Солмир двигался, будто солдат в строю, уверенно и четко, держась прямо даже на неровной лесной почве. Что бы ни наполняло его сумку, оно неприятно похрустывало в такт шагам.

Ей стоило бы идти к нему поближе. Чтобы только протянуть руку, если понадобится магия.

Будь ты проклят, подумала Нив ему в спину. Провались ты, короли и тени, в преисподнюю.

Проклятье обернулось насмешкой. Невозможно было низвергнуть Солмира глубже, чем он уже оказался.

Нив бросила взгляд на свои руки, бледные, замерзшие и пустые. Попробовала сжать пальцы. В венах едва ощутимо кольнуло, но не появилось ни черноты в запястьях, ни льда на ладонях. Ей стало гадко от того, какой пустой она себя чувствовала без магии.

Она сказала Солмиру, что никогда не была и не будет беспомощной. И не солгала: она – Первая Дочь, она – королева. А Валлейда, при всех своих бесчисленных недостатках, хотя бы признавала, что не только тот, кто родился мужчиной и принимает эту роль, имеет право выбирать свой путь в жизни. Даже сейчас, когда магия – которую она не могла перестать считать своей – была скрыта в том, кого она так ненавидела, Нив не была беспомощной.

Но владеть силой и контролировать ее – разные вещи, а Нив хотела именно контроля.