Анна Гуринович
Мама, не кричи! Терапевтическая история для тех, кто не может простить родителей

Глава 1

Саша закинула рюкзак на плечо и медленно пошла в сторону лестницы. Наверное, дома снова будет скандал. Со вчерашнего дня мама не в духе.

На первом этаже Сашу догнала Лана. Она потянула подругу за рукав и спросила:

– Чего кислая? Родоки опять?

Саша молча кивнула. Она боялась говорить, чтобы не заплакать. Как стыдно, когда голос дрожит и преломляется. Лучше накинуть капюшон и спрятаться ото всех.

– Ну что, Санча, пойдём вечером «на место»? – спросила Лана. – Муженёк, муженёк.

Лана дразнила подругу и смеялась. Саша засмеялась тоже, она скинула капюшон и повернулась лицом к Лане. Муженьками девочки называли парней из старших классов, которые им нравились. Два друга. Один из них был так называемый муженёк Саши, второй – муженёк Ланы. А «местом» была скамейка на школьном дворе, где ребята собирались компанией.

– Лана, зайди за мной около шести, – попросила Саша и поцеловала подругу в щёку на прощание.

Идти от школы до дома предстояло около пяти минут. Саша пошла дворами, чтобы найти тихое местечко и покурить.

Девочка жила в девятиэтажном доме на третьем этаже. Подъезд их дома был грязным и изрисованным граффити, исписан детскими надписями и матами.

Саша встала за вишню, которая росла около соседнего дома, и достала сигареты «LD ментол». Девочке было пятнадцать лет, и училась она в девятом классе. Саша отковыряла облезающий лак с ногтя и отломила с вишни две тонких веточки. Она зажала ими сигарету, чтобы та не касалась пальцев, и закурила.

Как идти домой? Напряжение побежало по спине и задержалось в области шеи. Теперь оно там жило постоянно. Вчера Саша снова поругалась с мамой. Хотя, правильно сказать – мама снова поругалась с Сашей. Это происходило каждый раз, когда мама была не в духе. Под горячую руку попадал любой, кто оказывался в этот момент рядом. Но каждый в их семье имел свои способы пережить скандал: папа молчал, выжидал, пока мама успокоится, брат Серёжа уходил из дома к друзьям. Но Саша не молчала и не уходила. Она хотела справедливости, любви, уважения. Её отпор каждый раз делал из неё врага, виноватого, совершенно во всем виноватого человека.

Девочка затушила сигарету и поплелась домой. По пути она положила в рот подушечку мятной жвачки и на всякий случай понюхала волосы.

Саша поднялась на третий этаж, повернула ключ в замке и тихо вошла. Девочка надеялась, что никто не услышит её прихода, она надеялась прокрасться в свою комнату без привлечения внимания.

Но мама была на кухне и увидела дочь. Она сделала недовольное выражение лица, показывая тем самым, как сильно она обижена на Сашу и как сильно та перед ней виновата.

– Привет, – сказала девочку с усилием, зная, что не скажи она этого первая, новая порция обвинений в неуважении матери посыплется на неё. Она должна была поздороваться первой.

Мама поздоровалась в ответ холодным голосом и отвернулась. Это значило, что Саша всё сделала правильно и может идти в комнату. Это значило, что сегодня мама, может быть, не будет говорить о ней плохо отцу громким голосом, чтобы дочь услышала её.

Саша зашла в свою маленькую комнату с зелёными обоями и закрыла за собой старую дверь. Дверь была обклеена самоклеящейся плёнкой. Плёнка была приклеена криво и отходила в нескольких местах, но родители были рады тому, что можно дверь не красить, а потому и Саша думала, что так надо, что это очень хорошее решение. Дверная ручка не работала, и, чтобы закрыть дверь, девочке приходилось подкладывать между косяком и дверью тряпку, которая при открытии двери каждый раз падала на пол. Саша нашла тряпку на полу и закрыла дверь.

В комнате было грязно, точнее, в комнате был полный беспорядок. Как и в мыслях её хозяйки. Сложно содержать своё пространство в порядке, когда не можешь справиться с собственной жизнью.

Девочка скинула кучу вещей с дивана на пол и села. До шести часов надо успеть накраситься и сделать уроки на завтра. Она повернула голову к зеркалу, которое висело на шкафу прямо напротив дивана.

Её желтые волосы выглядели плохо. Точнее, сказать, что они жёлтые, значит, сказать о них лучше, чем есть на самом деле. Девочка пыталась самостоятельно выкрасить отросшие чёрные волосы в белый цвет. И вместо этого получила неравномерно подгоревшего цыплёнка на голове. Ну и что. Пусть все думают, что так и задумывалось.

Саша встала с дивана, чтобы найти на полу косметичку, но замерла, услышав приближающиеся шаги за дверью.

Мама открыла дверь в комнату, и тряпка, которая её держала, упала на пол. Девочка почувствовала знакомое напряжение в шее. Но мама спросила, не глядя на дочь:

– Есть будешь?

– Да, – ответила Саша и облегчённо вздохнула – прощена!

За что её простили, девочка не разбиралась. И кто виноват, и в чём её обвиняют – тоже. Она лишь знала, понимала интуитивно, что когда мама на неё в гневе, то Саша попадает в изоляцию, становится изгоем в семье. А это, знаете ли, не очень приятно. Это то же самое, что смерть, когда тебе пятнадцать лет.

Саша поела, накрасилась и посмотрела, какие уроки нужно сделать на завтра. Часть домашней работы она выполнила сразу, что-то оставила на завтра, чтобы сделать на перемене или списать у Ланы. Ещё можно списать у Игорька, мальчика, с которым Саша сидела за одной партой. Он тоже неплохо учится.

Девочка закинула книги в рюкзак и вышла из комнаты.

– Я гулять! – выкрикнула она из прихожей и вышла из квартиры.

Около дома уже ждала Лана.

Саша взяла подругу под руку, и они зашагали по дороге в сторону школы. Клёш на джинсах шевелился при каждом шаге, волосы то и дело попадали в глаза. Девочки смеялись и крутили головами, пытаясь прогнать волосы с лица. Снаружи была зима, но внутри – юность.

Глава 2

Этим вечером Виктор Петрович, начальник отделения почты, возвращался домой после смены. В руке он нёс кожаный портфель, который носил с собой не из-за необходимости, а из любви к кожаным портфелям.

Виктор Петрович был мужчина сорока-сорока пяти лет, имел невысокий рост и седину в волосах. Под тёплым шерстяным пальто он носил старый коричневый пиджак, который не подходил ему и старил его. Стройное тело его с годами ссутулилось, словно нести бремя жизни было ему не просто. В чертах лица угадывалось, что в молодости Виктор Петрович был красивым мужчиной, но сейчас строгость и отчуждённость поселились на его лице.

Мужчина шёл по улице не спешно и обдумывал, чем занять этот вечер. Дома его никто не ждал.

Здание почты находилось в нескольких метрах от городского парка. Мужчина решил пойти длинной дорогой, а потому свернул в парк, где в это время уже было темно, и лишь несколько фонарей освещали голые деревья и грязные снежные тропинки. Мужчина замедлил шаг и оглянулся по сторонам. Людей в парке не было, вокруг стояла тишина.

Пройдя неспешной походкой парк, Виктор Петрович вышел на школьный двор, и взгляд его упал на компанию молодёжи. Среди подростков он заметил девочку, которая стояла без шапки и поправляла волосы цвета неравномерно прожаренного цыплёнка. Рот Виктора Петровича нечаянно расплылся в улыбке. В этот самый момент девочка заметила и его самого, и его улыбку и кинула на мужчину недовольный взгляд. Тот опустил глаза и пошёл дальше.

Через десять минут он был уже около своего дома. Виктор Петрович жил в частном секторе, в довольно ветхом деревянном доме. Он открыл дверь ключом, разулся и прошёл на кухню. Поставил сковороду с яичницей на огонь, налил себе чай и сел на табуретку около стола.

После ужина мужчина переоделся в домашнюю одежду и повесил старый коричневый пиджак в шкаф. На пиджаке висел бейджик с названием должности и именем, и Виктор Петрович заметил, что один край его дал трещину.

– Надо заменить, – подумал он, аккуратно снял бейджик с пиджака и положил на прикроватную тумбочку.

Затем Виктор Петрович подошёл к комнате, которая была всегда закрыта. Отворил её и заглянул в холодное пространство. Он тихо вошёл внутрь, сел на диван и окинул взглядом всё, что находилось внутри.

– Интересно, – сказал он вслух, обращаясь как будто к стенам. – Неужели ты был бы таким же взрослым. И красил бы волосы?

Мужчина протянул руку к фотографии, стоявшей на письменном столе около окна, и долго рассматривал её. В тишине был слышен ход часов: тик-тик, тик-тик.

– Я люблю тебя, – сказал он наконец, поставил фото на место и вышел из комнаты, плотно заперев дверь за собой.

Виктор Петрович прошёл в зал и окинул взглядом книжный шкаф, который ломился от книг по психологии. Это всё, что осталось от прошлой жизни. Тогда Виктор Петрович был успешным психологом и любимым, как ему хотелось верить, мужем и отцом.

Мужчина выбрал одну из книг, затем удобно устроился на диване, подложив подушку под спину, и принялся читать.

Глава 3

Сегодня Саша не ночует дома.

Она ночует у лучшей подруги Ланы. И хоть мама всем рассказывает, что Саша трудный подросток, девочка не забыла предварительно позвонить родителям и сказать в трубку:

– Ночевать дома не буду, со мной всё хорошо, – после чего трубку положила.

А то вдруг родители будут волноваться.

– Всё, – сказала Саша, – предупредила. А джин-тоник? – спросила она, обводя взглядом стол.

– Эй, Санча, тише, мама ж дома! – ответила Лана со смешком в голосе.

Лана поправила длинные волосы, которые она красила в блонд осветлителем «Blondex». Её небольшие голубые глаза смотрела на Сашу с задором. У Ланы были круглые щёки, которые придавали ей миловидности, но которых она стеснялась, мечтая о точёных скулах. Девочка уже вовсю пользовалась косметикой и завивала волосы в кудри для объёма. Делала она это так: с вечера мочила волосы водой и заплетала их в четыре косы. Утром косы расплетала и получала кудряшки. Ещё у Ланы была плойка, но с ей возиться дольше, а эффект на волосах держится по времени меньше.

Лана достала из сумки пластиковую бутылку с яблочным джин-тоником и открутила крышку.

– С горла по три глотка?

Саша оглянулась на дверь. Затем она сделала три глотка и сказала, причмокивая:

– Форточку открой, чтоб родоки не запалили по запаху.

Лана кивнула и подошла к окну. Вернувшись на место, девочка спросила:

– Так что там твоя мамка?

Саша подняла одну бровь и сжала губы. На её лице было написано, что она не понимает происходящего, а тем более, что со всем этим делать.

– Она скандалила с папой, – сказала девочка. – Бросила в него тарелку…

– Ого, – перебила Лана. – Вот бешеная!

– Папа схватился за висок, лёг на пол, кричал.

Девочка посмотрела в окно. Картинка, которую она описывала, стояла сейчас как будто перед глазами. Вот папа сидит на диване и огрызается, но в конфликт открыто не вступает. Мама ходит по залу и кричит. Саша то и дело говорит: «Мама, не кричи!» Но мама игнорирует просьбу раз за разом. В какой-то момент мама вспоминает что-то особенно обидное про своего мужа, не выдерживает эмоций и хватает грязную тарелку с журнального столика. Запускает её в мужа и попадает в голову.

Сашины губы сжаты. Задумчивость девочки прерывает Лана.

– А ты что?

– Я испугалась, думала, она папу убьёт. Подбежала к нему и прижала к виску полотенце.

– А он что? – Лана слушает внимательно.

– А он закричал, что ему больно.

– А мама что?

– А она сразу успокоилась и побежала доставать с морозилки что-то холодное, чтоб приложить.

Девочки помолчали.

– И я сказала маме, что, когда она умрёт, я не приду к ней на могилку, – закончила Саша приглушённым голосом.

Девочки пили джин-тоник и прятали бутылку за подушками. На фоне играла лирическая музыка о несчастной любви плохого пацана к хорошей девчонке, девочки включали её по кругу, подпевали. Лана смеялась и шутила, а Саша грызла семечки.

Когда Лана постелила постель и легла спать, Саша пошла на балкон. Она плотно закрыла за собой дверь и аккуратно курила в форточку, чтобы родители Ланы не учуяли запах. Выход на балкон находился в комнате Ланы, а потому шансов, что Сашу застукают, было немного.

Девочка закурила и кинула грустный взгляд на огоньки ночного города. Чувство вины поглощало её. А ещё – бунт! Интуитивно она понимала, что что-то не так, что не может она одна быть виновата во всем, быть крайней и безоговорочно трудной!

– Я нормальная! – хотела думать она. Но вспоминала, что мама после Сашиных слов облила дочь стыдом.

– Когда я умру, ты вспомнишь свои слова и пожалеешь о них! Матери такое сказать! Я тебе всегда помогала! Когда ты болела, над тобой сидела! Всё тебе покупала, работала на износ! А ты! Неблагодарная какая, а?! – мама возмущалась и кричала.

А потом взяла телефон и стала обзванивать всех своих подруг и демонстративно громко, чтобы Саша услышала, обсуждать, какая Саша трудная и неблагодарная.

Слушать это было больно и стыдно. Теперь все на свете, все на свете будут думать о ней плохо! И никто никогда её не полюбит!

Девочка вялым движением затушила сигарету и вышла с балкона. Она нашла свою сумочку, достала из неё тетрадь и ручку. Включила настольную лампу и вырвала из тетради лист. На полке с книгами Саша выбрала себе небольшой томик и подложила его под листок бумаги. После этого девочка начала писать: «Дорогой Бог…».

Она задумалась. Почесала нос, кинула взгляд в темноту. Потом продолжила.

«Я очень плохая? Я не знаю, правда ли я во всём виновата. Я думаю, что всё нечестно, что мама меня не любит. И сделай так, чтобы родители не ругались больше…».

Саша снова задумалась. Последний пункт письма беспокоил её больше всего. Поэтому она дописала.

«Взамен забери мои мечты. Их можно не выполнять».

Девочка задумалась и представила себя в сапогах на платформе. А ещё в майке «Титаник» с портретом Леонардо Дикаприо. И серебристый карандаш для глаз, который она так хотела. От своих мечтаний она готова отказаться, обмен казался равным.

Девочка подписала письмо словами: «Извини, что я не хожу в церковь. И что я курю. От Саши» и положила письмо в сумочку.

На следующий день после школы Саша купила в киоске конверт. Она вложила внутрь своё письмо и подписала на конверте адресата: «Богу». В графе «От кого» девочка указала свой адрес и имя, потому что в душе надеялась, что это пригодится.

А вдруг?

После школы Саша нашла в городе ящик для писем и кинула свой конверт внутрь.

Глава 4

На дворе стоял мороз, была зима. Новогодние праздники прошли, украшения постепенно исчезали с витрин магазинов и окон домов. С заморозками грязный снег под ногами превратился в лёд. Находиться долго на улице было некомфортно. Мороз щипал нос и щёки.

Виктор Петрович пришёл на работу раньше времени, потому что сегодня ночью ему не спалось. Говоря откровенно, оставаться одному дома по ночам мужчина не любит вот уже несколько лет, а время от времени его даже мучили панические атаки. Но искать помощи Виктор Петрович стеснялся, потому что не хотел признавать, что он, взрослый самостоятельный мужчина, испытывает трудности, когда ночует один. А потому он глотал таблетки успокоительного каждый вечер и делал дыхательные практики.

Вид у Виктора Петровича был помятым. Он скинул шерстяное пальто и заварил кофе. Затем развернулся, чтобы пройти в свой кабинет, но задел рукой сахарницу, и та полетела на пол.

– На счастье! – подумал мужчина, оглядывая осколки, которые теперь разлетелись по всему полу.

Он отыскал веник и совок, подмёл осколки и остатки сахара. Взглядом нашёл мусорное ведро и подошёл к нему, чтобы высыпать содержимое совка. Но замер.

В мусорном ведре лежал смятый пополам конверт, который был не распакован и не доставлен адресату. Такое обращение с письмами было недопустимо и никогда ранее в их отделении не случалось. Мужчина протянул руку, достал конверт и отряхнул его. Развернул и внимательно посмотрел на надпись в строке адресата. Там было написано: «Богу».

– Кто выбросил тебя? – сказал мужчина вслух и стал в голове перебирать фамилии сортировщиков, которые работали в последние дни. Потом он поспешил проверить, распечатан ли конверт и есть ли в нём что-то.

Конверт был не распечатан.

Виктор Петрович положил находку в задний карман штанов, чтобы разобраться с письмом позже, сразу после того, как разберётся с разбитой сахарницей.

Но этой ночью мужчина почти не спал, он был рассеянным и сонным. А потому о письме он вскоре забыл.

Начинался рабочий день.

В отделение зашла молодая женщина, это была коллега Виктора Петровича. Она сказала: «Здравствуйте», улыбнулась и скинула с плеч пальто с меховым воротником.

– Здравствуйте, – ответил Виктор Петрович, и потёр друг о друга вспотевшие руки. Волнение пробежало по его спине и ударило в голову.

Он хотел было вернуться в свой кабинет, сесть за рабочий стол и выпить кофе, пока работала не закипела полным ходом. Но передумал.

Виктор Петрович посмотрел на свою коллегу по имени Наташа и отметил, какая она красивая сегодня. Как и всегда. Но сказать этого вслух мужчина не мог.

– Кому я нужен? – думал он. – Старый одинокий скучный человек. Даже жена у…

В эту минуту Наташа почувствовала на себе взгляд Виктора Петровича, повернулась к нему лицом и вопросительно посмотрела на него наивными голубыми глазами.

– Что? – спросила она мягким голосом. В её глазах читался вопрос и интерес.

– Задумался, – ответил Виктор Петрович и поспешил отвести взгляд.

– Старый дурак, – думал он про себя.

– Вам очень идёт этот пиджак, – сказала Наташа, улыбнулась и пошла открывать отделение.

Виктор Петрович поднял на неё удивлённые глаза, потом перевёл их на пиджак. В эту минуту он заметил, что забыл заменить бейджик, а старый оставил дома на прикроватной тумбочке в спальне.

Тогда Виктор Петрович вернулся в свой кабинет, нашёл клейкую ленту и отрезал от неё небольшой кусок. Он написал от руки своё имя на ней, после чего приклеил на пиджак.

– Ну хоть так, – подумал мужчина и сел на своё рабочее место.

Глава 5

Саша включила магнитофон. Она вставила кассету с записями песен «Отпетые мошенники» и нажала кнопку «play».

Уже неделю мама не разговаривала с ней. Всё из-за слов «когда ты умрёшь, я не приду к тебе на могилку». Вместе с мамой игнорировать девочку начал и старший брат Серёжа.

Сергей не разговаривал с сестрой потому, что таким образом он маму «защищал». А всё дело было в том, что мама любила делать в семье общественные «суды». И искала защиту в них.

Заключались «суды» в том, что если кто-то маму обижал или вёл себя так, как для неё было оскорбительно, она звала всех членов семьи в зал, эмоционально рассказывала о провинностях «подсудимого», о том, что она всё для него делала, а он не благодарный или поступил с ней плохо, предосудительно. Для того, чтобы втянуть в «суд» всех участников процесса, мама то и дело говорила, обращаясь по очереди лично к каждому, кроме виноватого:

– Серёжа, ну разве так можно с матерью?!

– Саша, вот он, твой «хороший» отец. Опять его защищать будешь?!

После такого «суда» всем членам семьи полагалось осуждать виноватого, чтобы не подвергнуть себя гневу «судьи». Но такая схема никогда не работала между Сашей и папой.

Саша и папа продолжали общаться и поддерживать друг друга, несмотря на любые обвинения.

Иван Андреевич был добрым и спокойным человеком. У него были ясные глаза и желание избегать конфликтов. Папа разговаривал медленно, задумчиво и любил помечтать.

– Моё любимое занятие, – делился он как-то с дочкой, – это погулять одному и подумать о жизни.

В подтверждение его любви думать о жизни у папы была собрала небольшая коллекция книг по философии, которую он время от времени читал. Один такой томик лежал на полке в туалете для приучения всех членов семьи к философии, так сказать.

Дни, когда Саша проходила через подобное «наказание» за свои провинности, давались девочке крайне тяжело. Она чувствовала себя в опасности. В такие дни в голове у неё играла самая настоящая война. Саша засыпала с тревогой и чувством того, насколько она отвратительная и недостойная любви. Это чувство мешало ей учиться и концентрироваться на других вещах.

Одним единственным лучом света оставался папа. Он продолжал любить дочь, относиться к ней хорошо и внимательно, но осуждал сам поступок. Папа всегда выслушивал позицию Саши, не перебивал и даже, казалось, понимал её. За этот единственный луч света в тёмном царстве осуждения девочка была привязана к папе особенно сильно. И всегда оправдывала его, когда «суды» вершились над ним.

Саша сделала музыку потише и прислушалась к звукам за дверью своей комнаты. Она теперь делала это часто, потому что ждала чего-то плохого. Что её будут громко обсуждать в зале или по телефону со всеми на свете.

Так и оказалось.

– Ты понимаешь, Лен, ну что это такое. Мать вообще не жалеет. А если я умру завтра! Вот она меня сама в могилу и сведёт. Ты меня точно понимаешь! – говорила Ольга Владимировна своей подруге по телефону и, казалось, смакует собственное несчастье.

Жар ударил в лицо Саше. Сердце забилось бешено. Девочка схватила сумочку и кофту, выбежала из комнаты и со всей силы хлопнула дверью. Она вбежала в зал, где мама говорила по телефону, и закричала:

– Да сколько можно! Как уже меня это достало! Ты ужасная, ты ненавидишь меня! Вот лучше я сама умру! Это ты меня в могилу сведёшь!

Перед глазами пелена. Ярость, обида, стыд! Никогда, никогда в жизни она не будет больше разговаривать с мамой, даже если та захочет! Она уйдёт навсегда! Или умрёт! Зачем такому плохому человеку, как она, жить на свете?!

Саша схватила в прихожей сапоги и куртку, открыла входную дверь и кинула свои вещи на пол в тамбур. Выбежала следом и хлопнула за собой дверью. Та с грохотом ударилась и задребезжала. Саша второпях обулась, накинула куртку и вышла в подъезд. Куда идти, девочка не знала. Ей было страшно, ведь идти некуда. А вдруг назад не пустят? Что с ней будет тогда? Снова ночевать у Ланы? Но папа не может не пустить назад…

В это время Ольга Владимирова смотрела дочке вслед. И когда та вышла из квартиры, сказала вслух:

– Она что, дурная?

После чего продолжила говорить в трубку:

– Лен, ты слышала, слышала? Как она мне тут орала!

Глава 6

Несколько минут Саша соображала, куда пойти. Наконец она решила идти к школе в надежде встретить там кого-то из своих. Но школьный двор оказался пуст.

На улице холодно. Сердце девочки сжимается от одной мысли, что домой идти всё равно придётся. Но сейчас она хочет найти место, где её любят и не осуждают. Где её понимают и принимают.

Делать нечего, и Саша решает идти к Лане. От школьного двора до Ланы довольно далеко, а Саша без шапки. Её короткая куртка едва прикрывает живот, девочка чувствует, как мёрзнет копчик. Она идёт быстрым шагом, погрузившись в свои мысли. Холод не сильно смущает её, важнее то, что она выглядит круто. Кто вообще носит шапки, кроме старушек в тридцать?

Лана живёт в новом районе на окраине города. Из окна её дома виднеется продуктовый магазинчик и пустырь. Саша подходит к дому подруги и останавливается возле домофона. Набирает номер квартиры и заходит внутрь. В подъезде тепло.

– Есть будешь? – спрашивает Лана подругу, когда та заходит в квартиру.

– А что есть?

– Папа картошку потушил с мясом, я сейчас сама поем.

– Я тоже буду, – отвечает Саша.

Девочки садятся за кухонный стол и начинают есть.

– Вкусно, – говорит Саша.

– Так вкусно только папа может. Мама картошку не тушит у нас. Папа говорит, что сначала надо сковородку раскалить, а когда продукты закинул, то сделать огонь потише. Тогда будет вкусно.

Слова Ланы производят на Сашу впечатление. Вот, значит, как надо. Девочка решает это запомнить.

После еды подруги остаются на кухне и заваривают чай.

– Тебе нравится жить? – спрашивает вдруг Саша.

– Нормально в целом. А что?

В этот момент на кухню заходит мама Ланы. Она здоровается с Сашей и говорит дочке:

– Зайчик, идите в твою комнату.

Её слова режут Саше слух. Зайчик… Невероятно, что кто-то называет своего ребёнка ласковыми словами. Саша смущается.

Девочки убираюсь за собой тарелки и уходят в комнату.

– Так чего ты спросила? – уточняет Лана, когда девочки оказываются наедине.

– Я думаю, а вдруг лучше умереть.

– В один день, – заключает Лана в шутку.

– А давай! Это прикольно! – подхватывает идею Саша.

– И мне нравится! Давай под песню «Тату». Только как?

Девочки задумываются.

– Не хочу кровищу. Хочу лежать красивой, – говорит Лана. – Поэтому не будем прыгать с крыши и резать вены тоже не будем.

– Ещё таблетки можно, – отвечает Саша.

– Ну, давай, – соглашается подруга.

– А представляешь, как нас увидят мужья мёртвыми?

– Давай макияж сделаем, – говорит Лана. – Одежду красивую. И лечь красиво надо перед смертью. Нельзя, чтоб муж меня увидел страшной.

Лана улыбается. Саша тоже. Она говорит:

– А давай держаться за руки? А ещё прикинь, портреты наши в школе повесят. Гордость школы, здесь учились Саша и Лана.

Девочки хихикают и решают, что нужно написать предсмертную записку. Идея умереть в один день их так вдохновляет, что подруги решают написать предсмертную записку прямо сейчас.

Каждая из них берёт листок бумаги и пишет. Между собой они решают, что свои записки показывать друг другу не будут – это личное.

Саша кусает губы и щурит глаза – думает. Она не хочет обвинять в своей смерти маму, не хочет, чтоб мама из-за этого огорчалась.

Тогда она решает написать кратко: «Я не хочу больше жить. В моей смерти никто не виноват».

Девочка сворачивает записку и кладёт её в карман штанов. Лана тоже готова. Она прячет свой лист с предсмертными словами среди книг.

– Я ещё хочу на прощание муженька увидеть, – говорит Лана.

– Я ходила к школе, там никого из наших нет.

– А давай им в любви перед смертью признаемся! – предлагает Саша.

– Классно! Давай!

– Только давай накрасимся, а то будет «встречачный» день.

«Встречачный» день – это день, когда Саша и Лана выходят на улицу не накрашенные и встречают много знакомых. Особенно «встречачный» день – это когда они встречают ещё и «мужей».

Лана достаёт из тумбочки косметичку.

– Тебе что дать? – спрашивает она Сашу.

– Тональник дай, я опять в прыщах вся, – отвечает Саша.

Лана протягивает подруге тональный крем «Балет». Это лучший тональный крем по мнению девочек. Удивительно, что он такой дешёвый.

– Самое главное в девочке – это глаза, грудь и попа. У меня с этим всё в порядке, – говорит Саша.

Лана хмыкает и не отвечает. У неё с этим в порядке не всё.

Закончив сборы, девочки идут в прихожую, одеваются и выходят на улицу.

Глава 7

Саша и Лана приходят на «место», и на этот раз их уже ждёт небольшая компания парней, которых трое.

Рома повернулся в сторону приближающихся девочек, и сердце Саши ускакало в пятки. У Ромы голубые глаза и светлые волосы. Нельзя назвать его красивым. Но его спортивная фигура, спокойствие и уверенность в себе заставляют других девочек из школы в него влюбляться. И Сашу тоже.

Рядом с ним стоит Сеня. Сеня выглядит противоположностью Ромы. У него чёрные волосы и карие глаза. Его плечи немного опущены вниз, словно он готов уступить, если надо. На Сене тонкая куртка и туфли не по погоде. Потому что по погоде нормальные пацаны не одеваются.

Третий мальчик из компании – невысокий, но очень добрый парень по имени Максим. Его положительность, однако, не играет ему на руку, потому что в нём девочки видят только друга. Кто вообще влюбляется в хороших парней в пятнадцать лет?

– Приветики, – сказала Лана парням, когда они с Сашей подошли ближе. Она поправила свои длинные белые волосы и спрятала руки в карманы чёрной куртки, на воротнике которой виднелись следы от тонального крема «Балет».

– Привет, – ответили Сеня с Максимом.

Сеня по своему обычаю говорил негромко. Максим, как всегда, улыбался.

– Привет, – сказал Рома и посмотрел на Сашу.

Девочка сделала деловое выражение лица и задрала нос кверху. А то вдруг Рома догадается, что она в него втюрилась.

Несколько часов ребята провели на школьном дворе, но вскоре окончательно замёрзли и переместились в подъезд дома, в котором жили мальчишки. Все три друга из этой компании жили в одном доме неподалёку от школы.

В подъезде было тепло и комфортно. Ребята поднялись на один из верхних этажей, чтобы жильцы дома не мешали им, уселись на ступеньки и болтали. В какой-то момент Рома засобирался уходить.

– Ну всё, пацаны, пора мне. Саша, Лана, пока, – сказал он и протянул друзьям руку для рукопожатия.

– Вай, вай. Инночка ждёт, – сказал Сеня с издёвкой.

Саша подняла глаза на Сеню, потом на Рому. По выражению лица Ромы она поняла, что это не шутка. Рома действительно уходит на встречу с какой-то девушкой по имени Инна.

Рома попрощался и ушёл собираться на свидание. Саша осталась сидеть на ступеньке подъезде, шутила с Максимом, изображая из себя королеву безразличия, но в душе её стало грустно и холодно. У её «мужа» появилась девушка, а он даже не знает, что он «муж».

Возвращаясь домой этим вечером, Саша меньше всего хотела думать про маму. Она вошла домой спокойно, разулась и проследовала в свою комнату. На диване в её комнате всё так же лежали вещи и одежда в одной куче.

– Пора бы разобрать эту кучу, – подумала девочка.

Она сняла джинсы, увидела, что те запачкались сзади от грязных ступенек, на которых ребята вечером сидели, скомкала их в клубок и бросила в корзину с грязным бельём.

После этого Саша переоделась в другие джинсы, потому что домашнюю одежду она не признавала, да никто и не учил её переодеваться после улицы в домашнее.

Девочка взяла в руки коробку с кассетами и стала выбирать, какую включить. Она покрутила в руках «Отпетых мошенников» и «Enigma», но потом заметила кассету, с одной стороны которой была надпись «Eminem», а с другой «Руки Вверх». Эту кассету подарил ей Рома в прошлом году.

В то время Саша не обращала на него никакого внимания. Девочка училась во вторую смену в школе, а Рома был старшеклассником и учился в первую. Саша не замечала голубоглазого спортсмена до определённого момента.

Глава 8

Итак, кассета с записью песен «Eminem» на одной стороне и «Руки Вверх» на другой унесла девочку в воспоминания годичной давности.

Тогда Саша училась в восьмом классе и только начала превращаться из ребёнка в девушку, но мальчики всё ещё интересовали её в последнюю очередь. Она не смотрела в школе по сторонам и не знала местных звёзд. Откровенно говоря, Саша не всех детей из параллельных классов знала в лицо. А по именам и подавно. Случалось, что с ней здоровался кто-то на улице, но девочка и представить не могла, откуда этот человек её знает.

– Может, в общей компании пересекались, – думала она каждый раз.

В один из весенних дней, когда летние каникулы были уже на носу, Саше позвонил неизвестный мальчик на домашний телефон, ведь мобильного ни у Саши, ни у её одноклассников тогда ещё не было.

– Привет, узнала? – сказал мальчик в полной уверенности, что Саша понимает, с кем говорит.

Но Саша не понимала.

– Не узнала, – ответила она.

– А если подумать? – спросил мальчик.

Рома был довольно популярным парнем в школе на тот момент, а потому к такому конфузу был не готов. А тем более к нему была не готова Саша.

– Я тебя не знаю, – сказала она и фыркнула. Это ж надо быть таким самоуверенным!

Тогда разговор не закончился ничем конкретным. Потому что, узнав имя звонившего, девочка ответила, что никаких Ром из школы не помнит.

А через месяц Саша с подружками гуляла на улице, и когда пришло время расходиться по домам, девочки остановились около куста и стали срывать с него листики, подфутболивая их ногой. У Саши получалось очень хорошо несмотря на то, что она была в юбке и босоножках на платформе. Дружный смех девочек вдруг прервала компания из трёх парней, которых Саша видела впервые.

Светлый и голубоглазый сказал:

– Привет, Саша.

– Здрасьте, – ответила та.

Лана стояла рядом и всячески подмигивала. Но Саша этих миганий не поняла.

– Можно я проведу тебя? – спросил голубоглазый.

– Сама дойду, – сказала Саша.

– Но я всё-таки проведу, – ответил голубоглазый.

Он попрощался со своими друзьями, а Саша со своими подругами. Девочке хотелось отделаться от незнакомого парня, который не очень-то ей понравился с первого взгляда, но как отделаться, она пока не знала.

И они медленно пошли в сторону Сашиного дома.

– Ты меня теперь узнала? – спросил голубоглазый.

– Я не знаю тебя, – ответила Саша.

– Это я, Рома. Я звонил тебе месяц назад.

– Да? Это ты? Я не знала.

Рома как будто огорчился. И удивился. Но с Сашей не забалуешь, обижайся-не обижайся.

Когда молодые люди подошли к дому, Рома спросил:

– Могу я позвонить тебе ещё раз?

– Нет, – ответила девочка и пошла домой.

Вечером ей позвонила Лана на домашний и спросила:

– Ну что вы, целовались?

– Что? Нет, конечно. Он мне не понравился. А чего ты вообще моргала мне? – спросила девочка.

– Это ж Рома из первой смены. Ты что не знала, он звезда! С ним все девочки хотят встречаться!

Саша впечатлилась тем, что такая персона обратила на неё внимание, и решила быть помягче с мальчиком на всякий случай.

И Рома не сдался.

Саша то и дело встречала его с друзьями в своём дворе, где ребята «случайно» прогуливались или приходили к однокласснику Ромы в соседнем от Саши доме.

Увидевшись, Саша и Рома останавливались поболтать, иногда эти беседы превращались в идею погулять вместе, и ребята отправляли друзей Ромы восвояси, брались за руки и уходили гулять через весь город к железной дороге.

Рома оказался хорошим парнем, ухаживал за Сашей, как умел, называл девочку своей «Принцессой» и казался романтичной натурой. Однажды он принёс девочке кассету и сказал:

– Я решил сделать тебе сюрприз. Ты любишь слушать «Eminem», а я люблю «Руки Вверх». Теперь у нас есть кассета с тем, что любим мы оба.

Но Саше не нравились романтики и хорошие спортивные парни. Она мечтала, чтоб в неё влюбился рэпер с трудной судьбой. У него должны быть широкие штаны и обязательно красная модная байка.

Один раз во время прогулки Рома сказал, что ему надо поговорить с девочкой серьёзно.

– Я хотел спросить… Ох, волнуюсь, сейчас, – он потёр руки и продолжил. – Ты будешь встречаться со мной?

Саша видела, что Рома волнуется. Девочка не знала, зачем гуляет с Ромой, не имея к нему чувств, но решила согласиться. Поэтому ответила:

– Мне надо подумать.

– Хорошо, а сколько? – спросил парень.

– Месяц или неделю, – ответила Саша.

Но уже через пару дней девочка ответила, что согласна.

Ребята гуляли за ручку половину лета, но в августе Саша собралась уезжать до конца лета в деревню к бабушке.

– У меня там друзья, мы на мотоциклах ездим. Там очень весело! – сказала она.

Рома насупился. Он давно понимал, что у Саши нет к нему чувств, но спросил.

– Тебя что, ничего не держит в городе?

– Ничего не держит, – ответила девочка искренне.

Надо заметить, что Саша не была плохой девочкой, и обижала Рому не со зла. Саша не понимала, как и зачем строить отношения. А встречалась с Ромой только потому, что и другие девочки её возраста встречались и ходили за руку с мальчиками.

На следующий день Рома пришёл к Сашиному дому и позвонил в домофон:

– Спустись на минутку, – попросил он.

Саша вышла на улицу, Рома обнял её, а потом сказал:

– Я решил, что нам нужно расстаться. Ты не обиделась?

– Нет, мне вообще всё равно, – ответила девочка, которая, к своему удивлению, обиделась.

– Ну, хорошо. Тем более, тебя мотоциклисты ждут в деревне, – сказал Рома и ушёл.

Закончилось лето, девочка вернулась после каникул в школу. Теперь Саша училась в девятом классе и ходила в первую смену. Рома перешёл в одиннадцатый, и уроки у ребят были в одно время.

Саша увидела своего голубоглазого знакомого в школе, окружённого славой и вниманием девчонок. Это больше не был парень, который тягается за ней. Это был парень, знающий себе цену. Саша посмотрела на него и влюбилась.

Ребята продолжили общаться в одной компании. А теперь у Ромы появилась новая девочка.

Глава 9

Виктор Петрович вернулся домой вечером в полной задумчивости. Он думал о своём пиджаке и о том, что сказала Наталья. Мужчина остановился около зеркала в прихожей, осмотрел себя с ног до головы. Но, видя отражение в зеркале, нахмурил нос и махнул рукой. Ну его. Какие глупые мысли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.