Александр Басалыгин
Таинственный мир Эрлика

Предисловие

«Что есть другие существа разумные, кроме нас и выше нас, – это истина, о которой свидетельствует нам самое древнее и всеобщее верование народов».

Tertull. Apolog.22 Cyprian. de .p 226

На самом краю Черного леса, в старом, давно заброшенном карьере, где когда-то добывали руду и кварцевый камень, можно было заметить подобие каменных ступеней, уходящих в темный раскол, напоминающий вход в пещеру. Сам вход в нее не был заметен ни с высоты края карьера, ни из глубины его. Лишь в полдень лучи солнца на несколько минут освещали небольшую черную дыру, которая и была входом в эту самую пещеру. До ближайшего аила было несколько десятков километров, а больше никаких поселений в округе не было. Как и когда обрабатывался карьер, кто и куда увозил все это, никто не знал.

Как и про вход в неизвестную пещеру…

Хотя был и тот, кто сейчас обитал в ней. И только он знал, как далеко уходила она, и на сколько рукавов разделялась. И можно ли было сгинуть в ней навек или выбраться на белый свет.

Солнечный луч, пронзив черную пустоту, остановился на седых спутавшихся волосах старика, сидящего на пологом камне у входа в пещеру. Голова его приподнялась, и глаза зажмурились от яркого света. Одного этого лучика хватило, чтобы вход и стены пещеры заиграли сверкающими, разноцветными огнями от вкрапленных в них аметистов. Старик улыбнулся, слегка крякнув, привстал с камня и исчез в глубине. Солнце не проникало в глубь пещеры, но он уверенно шел, пригнувшись по узкому проходу, не придерживаясь стен.

Наконец слегка светящийся таинственный сумрак указал резкий поворот. Пройдя еще несколько шагов, старик вошел в небольшой зал, освещенный все тем же светом, только более ярким. Здесь было уютно и чисто. От стен исходил мерцающий слабый свет, позволяющий видеть даже мелкие камешки на ровном песчаном полу.

Выдолбленный лежак в стене был покрыт вышитыми покрывалами алтайских рукодельниц. Небольшой очаг и кухонная утварь, состоящая из большого казана, кружки и ложки, да старого закопченного чайника, и были всем имуществом этого обитателя. Он налил воды в кружку и, сделав пару глотков, прилег на лежак. Скрестив морщинистые, натруженные руки на впалой груди, старик вздохнул и, прикрыв веки, погрузился в воспоминания, о которых не знал никто в округе. Да и некому их было рассказывать, даже при желании. Хотя несомненно было и то, о чем бы стоило послушать.

Вот только кто поверил бы всему услышанному?

Глава первая

Илис

Из вырытой в каменистой почве землянки, покрытой старыми шкурами, наброшенными на кривые жерди, донесся истошный, полный боли и горечи стон. То причитая навзрыд, то угасая в изнеможении, то вновь наполняя пространство плачем, из нее выползла через узкое отверстие молодая, но уже совсем седая женщина. В старом поношенном платье из грубого холста, с растрепанными волосами, она поползла на коленях к стоящим неподалеку людям, протягивая к ним свои руки. Они молча стояли и смотрели на нее, не проявляя никакого сочувствия.

– Как же нам жить теперь? Как же жить… Зачем он оставил нас? – причитала она. – Кто прокормит сыночка моего? Помогите…

От бессилия она уронила голову на грудь, затем без чувств повалилась на землю, неуклюже распластавшись всем телом. Грязные, спутавшиеся волосы раскинулись в стороны и скрыли ее вместе с руками. Никто из находящихся рядом не произнес ни слова. Внезапно женщина изогнулась, оторвала заляпанное в грязи лицо от земли и заплаканными глазами взглянула на небо. Тихий стон вырвался из груди и затих вместе с последним вздохом. Она лежала на спине и глаза ее были устремлены в небо. Один из стоящих неподалеку стариков подошел к ней и прикрыл грязной ладонью застывшие в вечности глаза.

– Меньше ртов, легче зиму переживем, – донесся из толпы чей-то голос. – Вишь как, в одно время ушли.

– Там еще пацан должен быть, если тоже не помер, – сказал кто-то еще. – Жрать всем нечего.

Из толпы вышла худая седая старуха и шатающейся походкой подошла к землянке. С трудом откинув полог, заглянула внутрь, затем почти влезла в нее и что-то стала вытаскивать наружу. Ей помог один из стоящих рядом стариков, и на свет они вытащили слабо упирающегося, худого, со всклоченными волосами и испуганными глазами мальчонку лет пяти. Еще не понимая того, что он остался сиротой, глядя на окруживших его соплеменников, он ощутил, что здесь он никому не нужен.

Холодный порывистый ветер, захватив с собой пепел с погребального костра, с силой бросил его в заплаканные глаза Илиса. Так звали мальчонку, оставшегося сиротой, которого держала за руку старая неопрятная алтайка. По древним законам тюркских народов отца и мать этого мальчонки сожгли в тот же день на прощальном костре, как души их ушли в царство великого Эрлика.

– Все Илис, теперь ты один, – обратилась старуха к озябшему на холодном ветру пацану.

– Сегодня ночуешь у меня, а потом ищи кормежку и ночлег сам, – прошамкала старуха беззубым ртом, раскуривая длинную трубку. Она повернулась и поплелась в свою нору, а Илис, боясь остаться один, голодный и замерзший, побежал вслед за ней.

Забравшиеся в теперь уже ничейную юрту, люди племени, обыскав ее и забрав жалкие пожитки умерших, разошлись по своим норам. Оставшаяся без присмотра хижина через день обретет нового хозяина, благо копать и строить в каменистой почве не придется. Племя вторую осень голодало. Охоты не было, люди вымирали от голода и болезней. Все больше и больше слышался ропот недовольных соплеменников, просящих шамана повлиять на духов, чтобы те, помогли и послали пищи.

Но прошла неделя, потом вторая, а мальчонка все еще жил со старухой, которой уже было жалко его.

– Пропадет один, – думала она. – Да и мне веселей, пусть пока живет со мной.

Но не просто она приютила его. Уже через несколько дней пятилетний Илис принес двух сусликов, которых поймал недалеко от стойбища.

– Ну вот, сейчас сварим похлебку с корешками, а завтра еще пойдешь на охоту, – прошамкала старуха.

С первых лет детства он умел уже многое. Его отец, до того дня, когда сорвался с кручи и перебил ноги и ребра, показывал ему, как ставить травяные петли на грызунов. Мальчонка же, с присущим ему азартом и ловкостью, добился в этом больших успехов. И сейчас он умело использовал свои навыки в добывании пищи. Благодаря ему, они уже не голодали, хотя о сытости и спокойствии говорить было еще рано.

***

Время шло. Минуло почти два года, но племя еще оставалось на старой стоянке. Охотники мужчины разошлись добывать пищу, кто-то ушел искать место для новой стоянки, так как еды не хватало, и племя вымирало. В стойбище оставались в основном дети, женщины, немощные и увечные. Горные селения Алтая были далеко от долин внизу. Племя теленгитов, где происходило все это, охотились в основном в горах, редко спускаясь вниз. Ниже были племена тубаларов и челканцев. Жили мирно, но стычки на охоте иногда происходили кровавые. Бывали случаи, когда загоняли добычу и те, и другие, не видя друг друга, а потом приходилось выяснять, кому она будет принадлежать. Но, в основном, соседствовали дружно. Благоприятствовали этому родственные связи. Мужчины часто приходили в другие племена искать себе невест.

Глава вторая

Переселение

Однажды, сидя на краю обрыва и смотря на вершины гор, куда садилось солнце, Илис вдруг услышал шум камней, падающих в ущелье. Обвалы случались часто. Но этот шум показался ему почему-то подозрительным. Повернув голову влево, он увидел выходящего из-за большого камня огромного медведя. Двигаясь на задних лапах, он задевал нависшие над ним куски острых камней и, негодуя от боли, громко рычал.

Илиса он еще не видел, не то мальчонке было бы несдобровать. Понимая, что шатун в это время года опасен и может задрать многих жителей стойбища, мальчонка, что есть силы, метнулся и исчез за выступом скалы. Он бежал к юртам и кричал, предупреждая всех о грозящей опасности. Его услышали, и почти сразу донесся ответный крик, показались женщины и дети.

Мужчин не было, был в стойбище лишь покалеченный старик, у которого было ружье. Он вылез из юрты, глядя на кричащего Илиса, который от волнения лишь показывал рукой в сторону обрыва. И когда старик увидел шедшего на задних лапах и ревущего медведя, то понял, что от его выстрела зависит очень многое. Тот же шел, не опускаясь на все четыре лапы, думая о легкой добыче. Секунды решали все.

Старик не мог встать на ноги, их по колено просто не было, поэтому, выбравшись на дорогу, он кое-как уселся прямо в дорожной пыли, всего в нескольких шагах от медведя, и быстро, но очень тщательно прицелился. Он знал, если промахнется, то разъяренный шатун разнесет полстойбища и многих покалечит. И вот, когда медведь, уже предвкушая деликатесы в виде ребятишек и женщин, стоящих за стариком, поднял лапы, старик выстрелил.

Шатун взревел, и кровь, хлынувшая из пасти и груди, показала, что стрелок не промахнулся. Но, уже упав на все четыре лапы, медведь еще прополз до старика и, махнув когтистой лапой, порвал ему плечо. Из горла медведя хлестала кровь, и, несколько раз содрогнувшись, он затих. Женщины тут же утащили старика в юрту, где быстро промыли и обработали раны, а затем уже перевязали своего спасителя.

Это был хороший подарок голодным и истощенным людям племени. Жизнь их была нелегкой. Постоянства не было ни в охоте, ни в сборе кореньев и другой пищи, и старейшина на совете племени наконец сказал, чтобы люди готовились к переселению. Разделав тушу медведя, повялив его на зябком солнце и разделив его между всеми, решили готовиться в путь.

После трех лет, «голодных и противных», как говорила старуха, у которой жил мальчонка, давно пора спуститься ниже, там и трава погуще и корней побольше.

***

После того, как Илис предупредил жителей стойбища от беды, неминуемо грозящей гибелью и разорением людей, к нему стали относиться мягче и относительно спокойней. Через два дня после события племя, собрав свои переносные дома и небольшой скарб, приготовилось к переходу на новую стоянку. Это была небольшая долина между ущельем и ледником, переходящим в снежную вершину горы. Ледник слегка подтаивал, и ручей, падающий с горы, стекал в долину, спокойно наполняя влагой зеленеющую траву. Чистая ледяная вода была нужна людям, а в долине могла быть дичь. Это место обнаружили охотники племени, когда спускались за уходившими от них горными козлами. Обследовав долину вдоль и поперек, узнав, что она не принадлежит другому племени, они доложили старейшине, и на общем сборе было решено начать переселение.

Племя насчитывало всего около ста с небольшим человек. Хотя, еще пару десятков лет назад, могло бы похвастаться почти пятьюстами поселенцами. А ведь начался уже девятнадцатый век. Прогресс в мире шагал могучими темпами. И далеко внизу, у подножия старых гор, в которых прозябало племя теленгитов, жизнь шла своим чередом. Алтай уже почти как сто лет входил в состав России. Часто охотники племени сталкивались и с русскими искателями приключений, и с другими людьми разных народностей. Но устои племени были незыблемы. И как бы тяжело людям не было, никто не ушел из стойбища в поисках лучшей жизни. Соплеменники Илиса и видели, и знали о нижних людях, но они были чужды для них. Внизу, у подножия гор и далее в долинах, люди строили деревянные и каменные дома. Топили печи и имели многие блага цивилизации, меняли ружья и водку на кварцевые камни. И постепенно блага цивилизации становились доступны для горцев. У них стали появляться в обиходе спички, посуда, ружья и многое другое.

Старик, убивший забредшего в стойбище медведя, также раздобыл ружье и патроны, отослав двух сыновей к «нижним людям», выменяв их на аметисты. Надо заметить, что кварцевые жилы, хоть и редко, но встречались на пути кочующего народа. И, зная, что «нижние» любят эти магические камни, кочевники меняли их со своей выгодой на эти самые блага.

Почти два года, которые Илис прожил после смерти родителей у приютившей его старухи, были крайне нелегкими в его жизни. Старая хоть и редко обижала сироту, но и не баловала его ничем. Хотя и баловать она могла его лишь тем, что давала ему поспать немного больше обычного, да и то, когда у нее было хорошее расположение духа. В эти минуты она могла погладить его по голове или даже тепло прижать к себе. И в такие редкие моменты, мальчонка испытывал неописуемую любовь и нежность, что даже плакал от чувств к ней. В основном же, суровое и голодное существование из жалости.

***

Стойбище готовилось к переселению и люди складывали свой скарб в тюки. В горной местности, где обитало племя, не было возможности переносить свои пожитки кроме как на себе. Илис, связав два тюка, вынес их из юрты и, вернувшись, захватил еще мешок из козьей шкуры. Затем вытащил жерди, скрепляющие остов юрты над яминой, и, связав их, крикнул старухе:

– Адаш дяэне, все готово, не забудь еще молока в дорогу.

Старуха что-то проворчала, закурила трубку с вонючим, противным дымом и уселась ждать всеобщей готовности. Илис, который с рождения был добрым и общительным пацаном, бегал по стойбищу, помогая то здесь, то там.

В центре аила, на небольшой площадке, с которой были убраны камни и прочий мусор, что-то готовил шаман. Ему помогали несколько человек, молча сглатывая его крики и приказы. Надо заметить, что вера поселенцев, или корневого племени, состояла на две трети из шаманизма и бурханизма. Хотя и о других религиях народ знал.

Иногда старуха, раскуривая трубку, ругалась, когда искры попадали ей в глаза, на каком-то другом языке. Илис не понимал его. Но сегодня он задал вопрос приютившей его старухе:

– Скажи мне, Адаш дяэне, что ты там бормочешь?

На что та ответила ему, поглаживая по голове.

– Это язык моих предков.

Илис удивленно взглянул на нее.

– А разве ты не из нашего племени? Разве это не твой народ?

– Нет, мальчик, – ответила Адаш.

– Я – потомок славных уйгуров. А вы – тюрки, а мои родители были из племени чудь. Про нас говорили, что мы рудознатцы. Мой дед был великим знатоком руды и камней. Но с приходом «нижних», тех, кто называл себя христианами, наша «чудь» ушла в землю.

– Как это? – переспросил мальчуган, заинтересовавшись рассказом старухи.

– Как-нибудь, я поведаю тебе о «чуди». Меня взял в жены парень из этого племени, когда мне было уже четырнадцать лет. Мы только успели сказать об этом старейшине и родителям, когда наши вдруг ушли в горы или в землю…

Внезапно зашумевший огромный бубен шамана и его камлания прервали ее рассказ, и они направились к центру стойбища, где уже почти все собрались.

В центре горел огромный костер, вокруг которого шаман уже созывал своих духов в дорогу, прося их помочь благополучно добраться и обжиться на новом месте. Все больше и больше распаляясь, он входил в экстаз и с выражением гнева и суеверного страха стал выкрикивать имена духов. Многие собравшиеся стали вторить ему, выкрикивая вслед за ним имена этих самых духов, и когда он, вдруг внезапно остановившись, замолчал и упал лицом в землю, все поняли, это пришел сам Эрлик. Бог нижнего мира мертвых.

Шаман поднял голову с земли, затем, заломив руки за голову, уставился в одну точку и тихо прошептал:

– О, Эрлик, о Владыка нижних миров…

Затем понеслась какая-то тарабарщина, и лицо его, исказившись в страшной гримасе, на миг застыло.

Столпившись вокруг, люди в ужасе наблюдали за всем происходящим, лишь безмолвно вращая по сторонам белками вытаращенных глаз. Семя страха перед неизведанным было глубоко посеяно в людях племени. Страха перед ужасным Эрликом. Ибо все знали, что обязательно придет время, когда все встретятся с ним.

Через некоторое время шаман, успокоившись и сняв с себя теперь ненужные уже побрякушки из костей животных, оглядел стоящий в ожидании народ и произнес:

– Духи великого Эрлика помогут нам. Новое место для нас уже приготовлено. В путь!

Таким образом начало было положено и племя продолжило сборы. Теленгиты были готовы выступить в путь.

Первыми, взвалив на себя тюки и что потяжелее, пошли мужчины. Четверо разведчиков уже спустились по тропе и исчезли где-то внизу. За ними шли остальные, с вождем и шаманом. Женщины и дети шли последними, не считая двух охотников, замыкающих переселенцев. Каждый, включая ребятишек, что-то нес. Спускались осторожно, не торопясь и не обгоняя друг друга. Крутой склон был скользким и опасным. Внизу, в глубоком ущелье, был слышен шум бурлящей реки. Это давала о себе знать талая вода ледника. Нависшие вершины гор пугали переселенцев своим мрачным видом, хотя люди всю свою жизнь проводили в этих самых горах.

Прошло много времени, пока откуда-то снизу не донесся крик. Это был знак к остановке на отдых. Люди присели, кто куда смог, а кто-то от бессилья просто повалился на землю, пытаясь хоть немного передохнуть и набраться сил. Внезапно раздался какой-то шум, переходящий в гром и земля содрогнулась. Люди запаниковали, а женщины закричали, созывая ребятишек, вскочили со своих мест и бросились их искать среди переселенцев. Но шум утих, и все успокоились. Обвалы в горах случались часто, хотя это был шум скорее небольшого землетрясения, и многие подумали об этом, посматривая по сторонам. Через некоторое время вновь раздался крик, и племя продолжило свой путь. Два раза они еще останавливались, на отдых и обед, но вот пришло время остановиться на ночлег. Кочевники привычны к переселениям и могут быстро и легко устроиться на отдых. Вот уже поставлены жерди, натянуты шкуры, зажжены костры и запахло едой.

Илис со старухой еще ковырялись с жердями и никак не могли их установить. Наконец подошел молодой парень и помог подержать их, пока старуха натягивала шкуры. Затем он незаметно удалился, не сказав ни слова.

Достав вяленое мясо какого-то зверька, старуха откусила половину его и остальное отдала пацану. Перебирая языком и жуя его, можно было некоторое время ощущать себя почти сытым. Люди племени давно мечтали наесться до отвала, до сытости, но это оставалось только несбыточной мечтой.

Наконец все угомонились. И только звезды на ясном прозрачном небе развлекались, угадывая сны усталых людей племени.

Глава третья

Исчезновение

Илис не спал. Усталость брала свое, но, только сомкнув глаза, он открывал их снова. Мысли его бродили вокруг небольшой тряски, случившейся днем. Он повернулся в сторону лежащей у входа старухи, чтобы посмотреть, спит ли она, но в темноте ничего не увидел. Ровное дыхание говорило о глубоком сне.

С самого раннего возраста он слышал от матери о духах населяющих этот мир. Были они и добрыми, помогающими в нуждах и делах. Были и такие, которые только вредили людям. Мать, как он помнил немного, часто просила о чем-то божество Ульгеня. Это был кто-то из небожителей. Были еще те, кого мать называла Кудаем, Бурханом и еще как-то, Илис не помнил всех.

В земной сфере, где обитал он сам и племя, были земные божества и духи, хозяева окружающего мира: духи огня, ветра, воды.

А в подземном мире обитали духи, враждебные человеку. Владыкой подземного мира был Эрлик, брат Кудая, бога. Именно ему, Эрлику, молился шаман племени, призывая страшного и непостижимого, помочь ему управлять племенем.

Илис откинул рогожу и вылез на свежий воздух из душной юрты. Небо было ясным и прозрачным и манило к себе мальчишку. Небосвод был усеян мириадами мерцающих звезд, которые невольно приковали его взгляд. Пар от дыхания и ночная прохлада поманили мальчика отойти от юрты, чтобы справить нужду. Он вздрогнул от остывшей одежки, прикоснувшейся к телу, и хотел уже вернуться в юрту, но вдруг увидел в стороне от стойбища какое-то движение. В голове промелькнула мысль, что это баран, козел или еще кто-нибудь вкусный.

Очень хотелось есть. И мясо не помешало бы. А Адаш приготовила бы вкусную похлебку. Он быстро, но очень тихо, боясь спугнуть животное, заглянул в юрту, натянул чарыки, схватил острый кол и метнулся в сторону, где он увидел тень.

Охраны стойбища не было видно. Хотя, как он знал, она была. Ее не могло не быть. Вот он подошел к камню, у которого увидел тень, и понюхал воздух. Обоняние не подвело его. У многих горских племен оно было развито очень сильно. Возможно, это было связано с тем, что воздух в горах был чист, и это отразилось на людях, столько лет живущих в этих условиях. Илис явственно ощущал запах козла. Скорее даже, молодого козленка, отбившегося от своих.

Тихо, почти вися в воздухе и не касаясь каменистой почвы, он заглянул за валун и вдруг увидел черный проем в скале. Еще немного и он уже почти рядом. Запах козленка щекотал ноздри мальчишки, и надо сказать, что он даже не ощущал страха в ночной темноте. Взяв кол поудобней в руку, он подошел ко входу и остановился. Из темноты пахнуло холодом и неизвестностью. Но Илис не боялся темноты. Он вдруг вспомнил про Кудая, которого призывала его мать, и, шепча его имя, медленно стал пробираться внутрь пещеры. Запах козленка усилился, и Илис, напрягшись, только крепче сжал кол. Было очень холодно, но голод был сильнее страха и боязни простыть, ведь совсем рядом была пища.

От вечного голода и темноты, от безумного напряжения в ходе непривычной охоты в пещере, от желания проявить себя перед приемной матерью – от всего этого ноги Илиса внезапно подкосились, и он упал на спину, ощутив под собой ледяную массу. Он попытался встать, упершись острием кола в лед, как вдруг его сшиб пробегающий между ним и опорой козленок. Пытаясь схватить его, он повернулся, но вновь поскользнулся и упал, сильно стукнувшись об ледяной пол. На миг он потерял сознание, а когда, очнулся и открыл глаза, козленка уже нигде не было. Проклятая темнота. Он был уверен: было бы хоть чуточку светлее, козленок точно бы не ушел…

Внезапно раздался гул переходящий в грохот. Все горы будто бы ответили ему, идущему откуда-то из-под земли, и раздался оглушительный треск. А потом он сменился на шуршащий и немного приглушенный звук. Илис не сразу понял, что произошло, как вдруг что-то сильно и тяжело прижало его воздушной силой и отбросило в глубь черной пустоты пещеры.

И хорошо, что мальчишка не видел, как спящее стойбище вмиг накрыл сошедший с гор огромный ледник. Ведь именно на него была надежда племени, как на источник воды. Землетрясение сдвинуло многотысячную массу льда, которая и похоронила под собой людей. Огромная масса льда упала на вход в пещеру и навсегда закрыла выход из нее.

Но это было еще не все. Отброшенный волной Илис, не видя ничего в кромешной тьме, внезапно стал сползать куда-то вниз. Пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, он испуганно закричал и растопырил руки в разные стороны, но это уже не помогало – он неуклонно и всё быстрее катился по ледяному спуску куда-то в неизвестность.

Он ясно осознавал, что скатывается в глубину черной, ужасно холодной и неизвестной пустоты. На миг он подумал, что как-то подозрительно мягко он катится вниз, словно с горки. Вдруг пришла мысль, что это вода за много лет сделала спуск таким гладким. Но ведь он должен когда-то кончиться. А что дальше? Черная, холодная утроба поглотит его? Что там внизу?

Для мальчишки это была неразрешимая страшная загадка. Он даже перестал обращать внимание на небольшие ушибы, когда вдруг встречался изгиб, и он по инерции задевал свод проема или стенки пещеры. Сколько времени он катился, Илис не знал, но окончательно промерзнуть уже успел. Внезапно спуск почти прекратился, ход замедлился и, почти остановившись, он вдруг ощутил под собой лишь пустоту и падение. На миг ему показалось, что стало светлее, но вдруг, упав на что-то мягкое, он ударился головой и потерял сознание.

Глава четвертая

Желтоглазый туман

Как долго он находился в таком состоянии, Илис не знал. Очнувшись, еще боясь открыть глаза, он попробовал пошевелить пальцами правой руки, и ему это удалось. Левую же руку он не ощущал, а проверить ее еще не было сил. Он лежал и боялся открыть глаза. Тишину вокруг нарушало лишь медленное и равномерное падение стекающих сверху капель воды. Илис вдруг почувствовал, что ему совсем не холодно. Наконец набравшись смелости, он приоткрыл глаза и вдруг ясно увидел, что вокруг него почти светло. Желтовато-зеленый сумеречный туман окутывал всё вокруг, включая и его самого. Бешено заколотилось сердце, он – жив! Осторожно приподнявшись на правой руке, он с большим трудом освободил левую, которая оказалась под ним и по-прежнему ничего не чувствовала.

– Как долго я лежал тут? Рука совсем затекла, – подумал он и начал усиленно растирать опухшие предплечье и кисть левой руки, пока не восстановил их чувствительность.

Оглядевшись, он поднял голову и попытался рассмотреть, откуда же он мог свалиться. Чуть выше и метрах в пяти он наконец смог разглядеть черный проем с нависшей снизу наледью, с которой срывались капли и падали в глубокую яму, разделявшую сейчас его и проем наверху. Лишь по счастливой случайности сила инерции перебросила его через эту яму. О том, что могло бы с ним произойти, он по малости лет даже не мог себе и представить. И теперь он стоял на поляне, поросшей мягким толстым мхом, который и спас его от ужасного удара.

Постепенно осознав это, Илис наконец решил хорошенько осмотреться вокруг. Освещённость подземелья исходила не сверху, как на земле, от звезд или солнца, а именно снизу, и кажется, что источником света был именно желтовато-зеленый сумеречный туман. Будто он сам светился и освещал все вокруг.

Илис наклонился, сорвал мшистую, нежную поросль, покрывавшую почву и, вдохнув, почувствовал приятный запах. Сделав несколько шагов, он ощутил, что опускается вниз, остановился и вернулся назад. Оглядевшись повнимательней, он заметил, что стоит на краю долины или большой поляны, окутанной и освещенной плотным желтовато-зеленым туманом. Вверху был ясно виден каменный свод, и ничего не мешало его разглядеть. Рискнув идти дальше, Илис начал спускаться вниз, постепенно погружаясь в этот туман, пока не скрылся в нём с головой. Чем глубже он спускался, тем плотнее становился туман. Однако дышать в нем было легко и приятно, воздух пах какими-то неизвестными травами. При этом туман совсем не мешал видеть. Мальчишка, как зачарованный, в полной тишине продвигался вперед, осторожно ступая по мягкому мху.

– Где я?

– Под землей, в царстве ужасного и великого Эрлика? – вдруг обожгла его мозг неизвестно откуда взявшаяся и пугающая мысль.

– Это значит, что я умер? Но ведь я – живой. Я вижу, двигаюсь, дышу и ощущаю запахи, я…

Внезапно Илис почувствовал, что почти не ощущает под ногами землю, как будто он парил в воздухе, совсем как птица. Взглянув себе под ноги, он увидел, что ноги его лишь слегка прикасались ко мху, покрывавшему всю поверхность подземелья. Какая-то неведомая сила будто приподнимала его, помогая передвигаться так легко и быстро.

– О Великий Ульгень, помоги мне. Скажи мне, где я? Я редко обращаюсь к тебе, и ты, Бог Кудай, и вы все, духи добрые, не оставьте меня, – шептал он, вспоминая заклинания то ли умершей матери, то ли старухи, приютившей его.

Мальчонка вдруг почувствовал необъяснимый страх. Страх неизвестности. Ведь ему было всего восемь лет от роду. И оказаться совсем одному глубоко под землёй в незнакомом и необычном месте для него было равносильно уходу в мир иной, мир теней и смерти. В ужасе он остановился и крикнул, но не услышал своего голоса. Он крикнул еще раз, но опять ничего не услышал. Тогда Илис резко оглянулся назад, затем вперед, потом медленно-медленно осмотрелся вокруг, и не увидел ничего, кроме небольшого участка мшистой поверхности и светящегося и совсем не злого тумана. Неизвестность, пугавшая его еще некоторое время назад, постепенно сошла на нет.

Сначала Илис услышал шум и плеск воды, а затем уже явственно различил впереди небольшой ручей. От неожиданности ощутив невиданный прилив жажды, он бросился к ручью и, набрав в ладошки немного холодной и прозрачной воды, стал ненасытно и жадно пить эту самую вкусную воду в его новой жизни.

– А ведь, если я пойду по ручью, то наверное, могу кого-нибудь и встретить из людей, – вдруг промелькнула мысль. – Только вот вниз по течению идти или направиться вверх?

Внезапно голову мальчонки повело, как будто кто-то сдавил ему виски, а туман вокруг вдруг стал быстро сгущаться. Илис вдруг увидел, как прямо из тумана сгустились глаза. Самые обычные человеческие глаза, но взгляд их словно пронизывал тебя насквозь, до самых потаённых уголков твоей души. И эти одновременно живые и суровые глаза светящегося тумана теперь глядели прямо в душу мальчика.

– Иди вверх и отвечай, если я спрошу, – ясно услышал он в голове чужой и грозный голос.

Илис повернул влево и, дрожа от страха и неизвестности, направился вверх по течению ручья. Лишь после того, как он услышал голос в голове, слух вернулся к нему, и вновь стало слышно журчание ручья. Тишина, которая скрывала от него даже шаги, больше не давила на него. Тяжесть в голове ослабла, но ощущение того, что за ним следят, не покидало его, пока он шел. В нескольких метрах впереди показался небольшой пологий камень и, не успев подойти к нему, Илис вновь услышал в голове голос:

– Остановись. Поешь и расскажи, как ты здесь оказался, и кто привел тебя сюда?

Оглянувшись, Илис вновь увидел желтые глаза из тумана и, уже не боясь их, открыл было рот, чтобы рассказать о себе, но вдруг с ужасом обнаружил, что губы его словно склеились, и он не в силах их разжать.

– Не бойся, говори молча, – услышал он вновь.

– Но я не могу, – хотел было он сказать, как в голове уже вновь звучал голос:

– Думай.

– Я упал в яму. Когда я пошел за козленком, всё вдруг затряслось, раздался гул, потом грохот, а после меня сбросило в яму, и вот я здесь, – подумал он, вспоминая происшедшее, и вновь услышал голос в голове:

– Ты говоришь правду. Поешь, мальчик. Вот пища на камне. Когда отдохнешь, иди вверх по ручью, там тебя встретят. Не бойся, тебя никто не обидит.

Глаза растворились в тумане, и Илис увидел на камне лепешку с намазанной на ней зеленой кашицей. Голод не заставил себя долго ждать, и Илис быстро расправился с угощением и, попив чудесной холодной водицы, вдруг захотел спать. Незаметно для себя, безмерно уставший от всех переживаний и происшествий мальчонка сладко потянулся, а затем свернувшись калачиком, мгновенно уснул.

А желтый туман лишь ласково укутал его в своих объятиях и проник в его голову.

Глава пятая

Чудь белоглазая

Эва лежала на выдолбленном в скале лежаке, покрытом сплетенными из трав циновками, и дремала. За все время прошедшей накануне оргии, когда только и делаешь, что ешь и пьешь, ей не удалось даже немного поспать. Племя, зовущие себя «чудь», всегда было голодным. Исстари повелось, как гласила легенда и как велели боги, чудь жила почти впроголодь. Дабы люди были покорными и почтительными к богам. Когда-то, еще живя на поверхности земли, племя составляло почти тысячу человек. Это было племя знатоков руды и камнетесов. Вождь всякий раз упоминал при гульбе, что племя ушло от белых людей под землю, дабы укрыться на время. В некоторых преданиях, Эва не раз слышала, говорилось о том, что раньше чудь были высокими и красивыми людьми. Знали все секреты кузнечных дел. Их язык был непонятен другим племенам, встречаюшимся по земле, поэтому и звали их чудными. Еще Эва слышала и о том, что когда-то, пришедший от белого царя завоеватель, решил покорить таинственное чудное племя и собрал для этого огромное войско. Однако чудские не пожелали подчиняться царю и спустились глубоко под землю.

Племя было не одно, но места всем не хватило, и общины ушли в другие места подземелья, благо места было предостаточно. С тех пор и повелось в чудском народе жить лишь преданиями да пугать иногда людей, живущих под солнцем, внезапным появлением и также внезапным исчезновением. Наводить порчу, да красть маленьких детей для обновления крови людей племени.

Внезапно размышления Эвы были прерваны шумом и криками людей, исходящими из большой, главной пещеры вождя племени.

Как долго спали или просто отдыхали жители пещер, никто не знает. Для жителей подземелья время не имело значения. Для них его просто не было. И когда внезапно появился Сурр, девушка уже знала, о чем он ее спросит или расскажет. Она одна из племени осталась умеющей «видеть» мысли.

– Ну, что, красавица, проснулась? – с восхищением обратился юноша к девушке.

– Я не смогла уснуть, Сурр-а-лур. Боги не дали мне спать. Нас ждет, что-то. Они не говорят, но я думаю, вождь и шаман сейчас соберут всех.

– Это и мне понятно. Слышишь шум?

По всему подземелью прокатился необычайно низкий звук и растворился в тишине.

– Пошли, всех собирают в гроте аметистов.

Девушка встала и взяв за руку парня вышла в просторный проход.

Сумеречный свет, исходящий от стен, покрытых аметистами и другими кварцевыми вкраплениями, освещал черноту подземного мира. В большом зале, где по зову сигнала собралось племя, было немного тесновато. На камнях расселись, кто как мог, множество народа. Почти все люди племени, называющие себя «чудью», были маленького роста. Седые космы стариков украшали повязки, украшенные вшитыми в них разноцветными камушками. У женщин же в волосах не было ничего. Зато на груди висели медные полумесяцы. Ребятишек не было вовсе. Стены «грота аметистов» чернели множеством отверстий, способных пропустить туда взрослого человека. Видимо, это были входы в жилища пещерных людей. В середине зала, в высеченной в скале нише, сидел вождь. Рядом сидел, чуть ниже, шаман племени. Надо ли говорить о том, что племя были язычниками и поклонялось своим богам.

У всех людей племени кожа, от недостатка света, имела какой-то пурпурный оттенок, почти трупного цвета. Глаза же людей, почти у всех жителей племени, были белыми. Лишь зрачок указывал куда смотрит тот или иной человек. Рост взрослого человека не превышал полутора метров.

Внезапно, перекрывая звуки голосов, раздался знакомый звук большого горна, и наступила полная тишина.

– Я собрал вас, – обратился наконец вождь к соплеменникам, – простите, что потревожил вас после большого обеда, чтобы сказать вам, что духи предупредили шамана о пришельце сверху.

В зале поднялся шум, люди повскакивали с мест и что-то стали кричать и размахивать руками. Но вот шаман встал с места, и вновь воцарилась тишина

– Великий Эрлик поведал мне, что в Черном колодце образовалась ледяная капель, по которой из Внешнего мира пришел чужой человек. Как вы все знаете, это – запретная местность. Она находится во владениях Желтоглазого. Но он направил его к скиртам, повелев его встретить и приютить. Он должен пойти через Долину Теней. Как я уже сказал, рядом есть полоса и наших владений. И мы возьмем его там же. Никуда он от нас не денется.

Шаман повернулся к вождю, и что-то сказал ему, но так тихо, что даже сидящие рядом ничего не расслышали.

Вождь, поискав глазами среди людей «ту, что ведает», позвал Эву к себе. Девушка подошла, склонив голову, немного присела и обратила взор к вождю.

– Эва-а-лар, – вождь привстал, чтобы обратиться к стоящей перед ним. – Ты – «та, что ведает» мысли любого жителя нашей страны. Ты сможешь привести сюда чужака? Впрочем, зачем я спрашиваю? Это повелевает тебе сам Великий Эрлик. Нам нужен этот мальчик. Нам нужна его молодая кровь для выживания племени. С кем ты пойдешь? Я дам тебе воинов и людей шамана. Они призовут духов, и вы возьмете его, пока Желтоглазый не проник в него. Надо выступать немедленно. Ты готова?

– Как повелишь Шии-а-лур, – девушка поклонилась вождю и повернулась к людям племени. – Со мной пусть никто не идет. Я одна приведу его. Со мной – духи тьмы.

И Эва, «та, что ведает», направилась к выходу из главного зала. Ее догнал Сурр и, взяв за руку, остановил ее

– Ты хочешь идти одна? А как же я? В дороге всякое может случиться.

Девушка зло ухмыльнулась.

– Ты хочешь сказать, что я не смогу одна привести чужака? Ты забыл, что я могу сделать с кем бы то ни было? Оставь, Сурр-а-лур. Моя бабка была кем? А мать? Мы все – потомственные ведьмы Великого Эрлика.

Лицо ее вдруг исказилось и, страшно вращая своими белками глаз, она расхохоталась.

– Уж мужчину-то, хоть и чужака, сумею уболтать.

И, продолжая хохотать, она удалилась, не оглядываясь, по направлению к Долине Теней.

Вот уже около пяти поколений, с тех пор как племя ушло с поверхности земли под землю, род колдуний, по материнской линии Эвы, наводило страх на подземных жителей. Их боялись не только люди племени Шии-лура, но и жители соседствующих племен чуди. Когда-то, на поверхности, это были обыкновенные язычники, поклоняющиеся духам и богам. Но после ухода под землю, окончательно отрекшись от солнца и Внешнего мира, люди как-то изменились. Не только внешне, но и внутренний мир их стал бедным и неприглядным. Великий Эрлик, бог подземного нижнего мира, полностью подчинив их разум, сурово управлял ими через ведьм и шаманов. А может это только казалось?

Эва была исключением, как и мать ее, и бабка, и все ее прародители по женской линии. И, хоть ростом она, как и вся чудь, была невысока, но длинные русые волосы, красивые глаза, лишь немного светлее глаз обычного внешнего человека, да стройный стан – украшали ее, и заставляли биться сердца молодых парней племени. Но, если кто узнавал ее поближе, с ужасом убегали от нее. Эва была ведьмой, и этим все сказано. Хотя, где-то в глубине ее сердца, жила потребность в общении с людьми. Она часто, пообщавшись с духами и демонами, уходила в свою пещеру и лежала, глядя в темноту свода. О чем она думала, какие мысли будоражили ее голову, никто не знал.

Из преданий, передающихся из поколения в поколение, она знала, что, когда чудь пришла под своды Эрлика, здесь уже жили люди Желтоглазого. Кто был Он, никто не знал. Но Желтоглазый разрешил пришедшим жить здесь, строго определив место, куда им нельзя было даже показываться. Но постепенно чудь вымирала. Потому и решено было, отправить Эву, чтобы она, пока Желтоглазый не проник в сознание чужака, смогла очаровать его и привести в племя. Оставшись жить в нем, став равноправным, он смог бы разбавить старую кровь чуди.

Время текло здесь неопределенно, будто его здесь и не было. Не было закатов и рассветов, ибо и солнца здесь не было. Лишь иногда, когда была в том необходимость, шаман отправлял на поверхность людей. Да и то тайными тропами, известными лишь ему и вождю. После того, как люди приносили солнечную траву с поверхности, за которой и ходили они, их почему-то больше никто не видел. Пропадали неугодные часто, но их и не думали искать. Никто о них даже не помнил. И шаман, и вождь, и, конечно, Эва умели наводить тень на сознание. И сейчас, идя в сумеречном ущелье в сторону Долины Теней, Эва шла, читая заклинания, чтобы духи помогли околдовать чужака. Она торопилась, так как знала, что, если Желтоглазый туман проникнет в голову кого бы то ни было, чарами и колдовством его уже не одолеть. Чудные, им и в голову не могло прийти, что любовь и доброту не одолеть никакими заклинаниями.

Глава шестая

Скирты

Это было не солнце. Ибо глубоко под землей его не могло быть в том виде, в котором оно радовало все живое на поверхности Земли. Но оно светило и радовало, оно давало жизненную энергию пусть небольшим, но нужным людям растениям, злаковым и прочим, растущим в этом мире и живущим. Светило, находящееся под сводами этого подземного мира, освещало и согревало своими невидимыми лучиками все живое, что дышало прозрачным и ароматным воздухом этого мира. Где-то далеко вверху, были и гигантские горные вершины, с которых стекали прозрачные и холодные ручьи, и страшные горные ущелья, из которых тянуло ужасом и холодом. И все это было не на поверхности. Это был подземный мир Великого Эрлика. На многие тысячи километров растянувшийся под коркой планеты Земля.

Желтовато–зеленый туман, окутавший все вокруг, казалось, жил своей жизнью. Вот он захотел сгуститься, и все вокруг растаяло в нем. Вот он захотел растаять, и все вновь появлялось вокруг. Именно он управлял здесь всем и вся. Именно он давал жизнь здесь всем живущим. И имя его было – Эрлик.

Народ, живущий в нем, любил своего господина. Хоть иногда он бывал строг к провинившимся. Но это было так редко, что почти никто не помнил этого. А может люди не помнили плохого и жили в любви и сострадании к ближнему только потому, что даже мысли их были известны Великому Эрлику? Может он управлял ими как хотел? Может и было так. Только мир и спокойствие царило в этом странном мире.

А там, в холодном и мрачном мире, соседствующем со скиртами, жил народ, которого прозвали «чудь белоглазая». Ей было строго-настрого указано место обитания. После того, как этот народ, поклоняющийся демонам, спустился под землю, убегая от людей, зовущими себя христианами, им было отведено место в холодных и мрачных пещерах. Они находились в угрюмом ущелье, растянувшемся на сотни километров. Озлобленные и дерзкие, колдуны и ворожеи, вечно голодные и ненавидящие всех. Лишь иногда выползающие на поверхность земли, чтобы поохотиться ночью, собрать кореньев, или, если повезет, охмурить гипнотическими чарами встретившихся людей из Внешнего мира.

Чудь белоглазая. А ведь по преданиям, когда-то они были просто людьми. Высокие, стройные, красивые и умные, мастера рудных дел. И пряли, и ткали, и торговали с тюрками, индусами, хазарами и уйгурами. Поговаривали, что сами они произошли из уйгуров. И ведь могли они под землей жить как люди, и быть ими, и любить, и жить в мире. Если бы…

Если бы они, отрекшись от своих демонов, управляющими ими, поклонились Великому Желтоглазому Эрлику. Но этого пока не случилось. Чудь, наоборот, озлобилась еще больше. А насильно обратить их было нельзя. Человек сам должен был выбрать себе, кому поклоняться.

***

– Матушка, мне приснился сон, будто я встретилась с чужаком из Внешнего мира. И знаешь, он полюбил меня, – хорошенькая и совсем юная девушка с большими красивыми глазами и густыми длинными волосами, заплетенными в тугую косу, привстав с лежака, обратилась к женщине, сидящей напротив нее.

– Это не сон, Ия-а-лар. Это повелевает так Великий Эрлик. Ты же знаешь, все наши сны, это – повеления нашего…

Женщина не успела договорить. Все вокруг окутал внезапно появившийся желтый туман, и уста матери и ее дочери сомкнулись. Ибо все в этом странном, для внешних обитателей Земли, мире, делалось по повелению правившего в подземном царстве Эрлика. А когда он хотел, чтобы его слышали, он закрывал рты своим подданным.

– Он спит, я вошел в него. Он – ваш друг, встретьте его и приютите. А когда придет время, я скажу, что будет дальше. Он – гость. Любите его. Да будет так.

Туман рассеялся, но все услышали Всеведущего.

– Он пойдет через Долину Теней. А там Аруаки и Чудь правят. Как он перейдет ее? – девушка встала с кровати и вопросительно посмотрела на матушку.

– Не переживай. Все в Его власти. Ты же знаешь, Он укажет, что делать.

Все люди большого племени скиртов, живущего под сводами огромного подземного царства Желтоглазого, были мысленно осведомлены о появлении чужака из Внешнего мира. Это случалось крайне редко, когда появлялся кто-то чужой. И это было целое происшествие для небольшого города.

Ия-лар, так звали молодую княжну царства Желтоглазого, прошла под своды зала, увенчанного золотым полумесяцем из светящихся аметистов и других драгоценных камней, и вышла к собравшемуся народу. С возвышения подобия трона, где сидела ее матушка Тина-лар было хорошо видно всех. Тумана не было. И люди могли разговаривать и общаться друг с другом обычным для любого человека способом.

При появлении ее люди склонили головы в знак любви и уважения к юной княжне. Ибо в мире, где главным было уважение и любовь к ближнему, все было пронизано этим. Это может показаться странным, что рядом соседствовали те, кому это было чуждым. Но здесь, в этом мире, каждый был волен сам выбирать, любить или ненавидеть.

– Приветствую вас, мои дорогие подданные, – поклонилась в ответ княжна. Она показала на расставленные, украшенные драгоценными камнями и золотом скамьи и попросила всех присесть. И только, когда все разошлись по своим местам, юная княжна присела сама. Княгиня же, осмотрев всех присутствующих, привстала, поправила сползшую накидку из меха горностая и проговорила тихим приятным голосом.

– Великий и Всеведущий, как вы все знаете, сообщил нам, что у нас – гость. Это – мальчик, совсем юный и несведущий. Из племени внешних. Оно, к сожалению, перестало существовать на земле. Все погибли под толщей ледника, сползшего на него. Но мальчик уцелел. Великий Эрлик взял его под свою опеку. И наша задача – воспитать его в духе скиртов. Дать ему знания, умение и веру. Пока он находился в покое, Великий вошел в его сознание и многое внушил ему. Он вырос, возмужал и из мальчика превратился в юношу. Мы встретим его, полюбим и постараемся сделать его полноправным скиртом.

Княгиня закончила и присела. Под сводами зала стояла тишина. Все молчали. Но вот юная княжна, обведя всех присутствующих своими красивыми глазками, произнесла тихо, пожав немного плечиками:

– Как вы думаете? Кто встретит его в Долине Теней?

– Чудь может вмешаться. Хотя и Аруаки там хозяева. Там Желтоглазый не правит, – произнес старенький, но еще с отличной выправкой дворецкий. – Надо бы помочь. Великий же сказал – встретить и приютить. Кто может пойти? Более двух снов идти. Он уже проснулся или нет?

И вновь, внезапно окутавший всех желтый туман, сомкнул уста и все услышали голос: «Я буду с вами. Пусть пойдет одна княжна. Я так сказал! Пусть вас хранит любовь. Ибо только в любви побеждается зло».

Через мгновение туман рассеялся, и вновь все заговорили.

«Да будет так, Великий и Всеведущий», – Ия-лар поклонилась невидимому, и вслед за ней поклонились все присутствующие. Все знали и чувствовали, что Он рядом и везде.

Сборы были быстрыми, и княжна уже была почти готова отправиться в путь, когда вдруг услышала оклик: «Ия-а-лар, позволь мне подарить тебе немного радости».

Княжна оглянулась и увидела высокого юношу с темными вьющимися волосами, украшенными ободом с красивыми камнями. Она узнала его. Это был сын одного хорошего охотника, живущего недалеко от дворца. Все в этом мире было просто. Не было зависти и злобы. Не было деления на знатных и простых. И такое обращение к княжне не было зазорным.

– Тан-а-лур, это ты? Что ты хочешь мне сказать?

Княжна увидела красивого молодого жеребца, которого вел под уздцы Тан-лур.

В мире Желтоглазого существовал обычай, обращаться к друг другу с почтением. Приставка «-а-лур» употреблялась при обращении к лицу мужского пола, а приставка «-а-лар» – при обращении к лицу женского пола. Других различий не было. Какое бы положение человек не занимал. Что скирты, что чудь, что другие племена и княжества не нарушали этого обычая, это давно вошло в повседневный обиход.

– О княжна, тебе надо идти два сна до встречи с чужаком. И хотя я знаю, что под покровом Великого Эрлика с тобой ничего не случится, пусть это будет тебе подспорьем. Он поможет тебе сберечь силы. Доброго тебе пути, – юноша, встретившись глазами с княжной, смущенно опустил голову и улыбнулся.

– Спасибо тебе, Тан-а-лур, ты же знаешь, если тебе тяжело идти, Великий сам понесет тебя, – засмеялась она, – Но, все равно, мне будет веселей.

И княжна, быстро вскочив на коня, помахав всем присутствующим, ускакала в направлении Долины Теней.

Глава седьмая

Предчувствие

Где-то, совсем рядом, послышался хлопающий шум крыльев, и Илис, находящийся еще в сладкой истоме сна, окончательно пробудился и приоткрыл глаза. Не сразу поняв, где он находится, но сразу же ощутив, что на него что-то давит и ему больно, он оглядел себя и с удивлением обнаружил, что его одежка стала какой-то маленькой. Лямки дерюжки впились в грудь и не давали вздохнуть полной грудью. Его сапоги, чарыки, страшно давили, и Илису стоило больших усилий стащить их с ног. И, только сняв свою одежду и обувь, он вдруг понял, что все стало маленьким. Он же сам вдруг вырос и окреп. Окончательно освободившись от ненужной уже старой одежды, он встал и оглянулся вокруг. Моментально вспомнив, что произошло, и как он оказался в этом месте, Илис вдруг увидел сидящего на краю валуна, у которого он спал красивого почти белого сокола-балобана. Тот сидел, глядя на него, и не думал улетать. Илис еще раз оглядел себя, убрал длинные волосы со лба, потрогал свои мышцы, удивился внезапной силе и, оторвав от одежки кусок ткани, сделал себе набедренную повязку. Инстинктивно подняв левую руку, как будто он делал это много раз, он крикнул неожиданно произнесенное в голове слово, и сокол, послушно взлетев, уселся на его руке. Их взгляды встретились, и юноша, а это теперь и был юноша, стройный, сильный и очень привлекательный, подсознательно понял, что сокол навсегда останется с ним. Илис решил проверить, как он отнесется к его приказам, и мысленно велел ему переселиться на плечо. Один взмах крыльев, и сокол уже сидел у него на левом плече.

– Как тебя буду звать, друг ты мой? – обратился он к птице, осознав, что мысли его также изменились, и рассуждать он стал по–другому.

– Самал. Пойдет? Самал – значит Быстрый, – Илис сам не понял, почему он так сказал, но что-то подсказало ему, что именно так надо назвать своего друга. Он вытянул руку и только хотел сказать птице, чтобы она пересела на руку, как сокол, будто вновь прочитав его мысли, сам переместился на руку и взглянул на хозяина. Их глаза встретились, и оба поняли, что они понимают друг друга без слов.

– Ну, что Самал, в путь? Сам Желтоглазый сказал, что меня, – он взглянул на птицу, – теперь уже нас, примут и накормят.

– Ты знаешь, мне кажется, я не только вырос, не только возмужал и стал взрослым. Такое ощущение, что и думаю я по–другому. И мысли мои стали другими, многое, ранее неизвестное, стало понятным и обычным. Я помню и жизнь на земле, я помню даже, как умерли мои родители, как жил со старой Дяэне. Помню до мелочей, как попал сюда, скатившись, как по горе. Представляешь?

И еще долго они шли, а Илис все говорил и говорил…

Он плавно, почти не ощущая мягкого шелкового мха, шел вдоль ручья, разговаривая и любуясь окружающим его неизвестным таинственным миром, как вдруг сокол встрепенулся и, взлетев, мгновенно исчез где-то в высоте. Илис остановился и поднял голову, пытаясь проследить полет Самала. То, что юноша увидел, заворожило его своей необычностью. Где-то высоко, он даже не ожидал, что такое возможно, было небо. Не такое, как во внешнем мире, но небо. Светило солнце, но необычное солнце. Были облака, но другие, не такие, как привык видеть Илис. Все было необычным и таинственным.

Сокола не было видно, и юноша решил остановиться и передохнуть, пока тот не вернется. А в том, что он вернется, Илис даже не сомневался. Он прилег на землю и уставился в небо. Где-то далеко за облаками угадывался свод. Но явно он не проступал, и, если бы Илис не знал, где он находится, можно было подумать, что скоро наступит ночь, и небо усеется мириадами сверкающих звезд.

– Интересно, я не видел здесь ночи, она здесь вообще бывает? – поймал он себя на мысли, – И, что это за солнце такое? И разве может быть то, что со мной происходит?

И еще множество мыслей приходило ему в голову и он, лежа и глядя в неизвестный и такой необычный мир, вдруг вспомнил об Эрлике.

– О Великий Эрлик, если ты именно такой, каким мы тебя представляли на земле, – великий и страшный бог подземного мира мертвых, значит все же я умер и теперь нахожусь в твоих владениях? Но кто ты, Желтоглазый и добрый, спасший меня и велевший приютить. Ты, наделивший меня знаниями и силой? Кто ты? Ответь мне…

И ответ пришел незамедлительно.

– Я – тот, кому ты поклоняешься. Я – тот, чем ты дышишь и как думаешь. Я – отражение твоего сердца. Я все сказал!

Илис был явно озадачен, вдруг услышав в своей голове голос. Он явно его слышал. Где-то в голове. И не ушами. И голос был негромкий, приятный и пронизывающий до дрожи. Юноша даже привстал и огляделся. Вокруг были небольшие холмы, поросшие все тем же мягким мхом, и ручей, от которого он не посмел далеко отойти. Самала не было видно, и Илис подошел к ручью, чтобы напиться. Журчащий и прозрачный ручей манил прохладой, и он решил окунуться, чтобы освежиться. Он растянулся вдоль ручья и скатился в него. Холодная вода вмиг освежила его, и он с громким смехом выскочил из нее.

– Ты чего такая холодная?

Он вздрогнул, играя мышцами, и наклонился попить. Сделав несколько глотков и ощутив приятный вкус напоминающий запах какой-то знакомой травы, он вдруг услышал хлопанье крыльев и обернулся.

– Самал, ты где был? – спросил он, увидев своего друга. Тот держал в лапах гнездо какой-то большой птицы, судя по яйцам, в нем находящимся.

– Ты принес нам завтрак? Или обед? А может ужин? – он подошел и взял из гнезда яйцо, – Здесь их четыре, тебе два и мне два. Спасибо, друг.

Илис вновь поймал себя на мысли, что разговаривает с птицей, как с человеком.

– А может здесь все так делают? Если здесь вообще кто–нибудь есть? Самал, ты меня ведь понимаешь? – Илис взглянул на сокола, который проклюнув скорлупу яйца, пил содержимое. Самал, подняв голову, перестал пить, и Илис увидел, и это ему не могло показаться, как тот мотнул головой и опять начал возиться с яйцом.

Юноша пожал плечами, на миг остановился, затем, взяв яйцо и сделав в нем дырку, высосал содержимое. Второе было уже немного другое. В нем могла зародиться жизнь, но голод взял свое, и через некоторое время четыре опорожненных яйца лежали на земле.

– Ну, спасибо, накормил. Идем дальше?

Илис направился вдоль ручья, глядя себе под ноги, а Самал вновь взметнулся ввысь, и юноша интуитивно, а может и явно, услышал:

– Я скоро. Иди, догоню.

Все больше и больше Илиса обуревало предчувствие, что должно что-то произойти. Что это будет, он не знал. Но то, что это обязательно произойдет, уже знал точно.

Мох под ногами его как-то поредел и временами вообще стал пропадать. Идти стало немного труднее, и Илис ощутил, что начал подниматься в гору. Стали встречаться россыпи камней, и вскоре он уже тяжело дышал от крутого подъема. Он остановился передохнуть, оглядеться и напиться. Ручей превратился в небольшой, но бурлящий поток воды, падающий откуда-то сверху. Он прилег, чтобы сделать несколько глотков и вдруг услышал знакомый крик своего друга. Самал, круто спланировав, аккуратно сел на правую руку юноши и начал неспешно и грациозно, запрокидывая голову, утолять жажду. Потом он вдруг, резко повернув голову, пристально уставился на Илиса. Юноша замер, чтобы не спугнуть сокола, кроме того, он почувствовал, что Самал, что-то хочет сказать ему мысленно. Илис уже почти привык ничему не удивляться в этом мире.

– Недалеко отсюда я видел несколько коз, если хочешь, давай поймаем их…

– Но у меня даже палки никакой нет, я их голыми руками не смогу поймать.

– Но ты же человек, придумай, камней здесь много.

– Самал, ты молодец. Там есть какой–нибудь уступ или что–нибудь подобное? Пойдем, посмотрим. Я спрячусь за ним, прикатив к краю большой камень, ты погонишь коз на меня, когда они будут подо мной, я сброшу камень, вот тогда и пообедаем или поужинаем. Я вообще запутался, что сейчас, день или вечер?

– Недалеко отсюда есть то, о чем ты спрашиваешь. Идём за мной.

Самал, взмахнув крыльями, взлетел и завис над Илисом, ожидая пока тот встанет.

– Вперед, мой друг.

И сокол полетел вправо, а Илис побежал за ним. Бежать пришлось недолго, и вскоре он увидел ровную площадку перед входом в небольшую пещеру. Чуть выше, на краю выступа, его уже ожидал Самал. Как только Илис забрался к нему, сокол исчез в вышине.

Илис, запыхавшись после крутого подъёма, немного отдышался, обошел площадку и наконец рассмотрел место для охоты. Прямо под ним проходила узкая тропинка, очевидно, проторенная дикими козлами, баранами или другими животными. Место для охоты было подобрано как нельзя лучше. Да и камней не надо было искать, их вокруг было предостаточно. Оставалось лишь подкатить их к краю выступа и дожидаться сигнала от сокола.

Наконец, подготовив всё для охоты, Илис остановился передохнуть и, как завороженный, уставился вниз. Только сейчас он смог по достоинству оценить увиденное. Вокруг, на сколько мог разглядеть его взор, была видна уходящая вдаль долина, зажатая с двух сторон горными хребтами, прорезанная мелкой речушкой на небольшие изумрудные полянки. С высоты, на которой находился Илис, было очень хорошо видно раскинувшуюся внизу красоту. Он удивился, как высоко он смог забраться.

– И ведь это все находится под землей! Какие еще загадки скрываются здесь? Какой размах, целый внутренний мир. И, если меня должны встретить и приютить другие люди, то, что я еще смогу увидеть здесь?

Он посмотрел вниз на тропинку, но ничего не увидел. Сигнала от Самала не поступало, и Илис стал разглядывать раскинувшуюся внизу долину. Скалы, когда он пригляделся, оказались невысокими и утолщенными книзу. Что-то около пяти–семи метров в высоту. Трава или мох, покрывавшая дно долины, казалась почти зеленой. И ему нестерпимо захотелось спуститься вниз, чтобы обследовать ее. Внезапно, он увидел далеко внизу какую-то тень. Она быстро пронеслась из одной расщелины в другую и исчезла в каком-то гроте. Как будто какое-то животное, с большого марала, играло с ним в прятки. Солнце, или как окрестил его Илис, – Светило, не могло дать тени, оно стояло вверху по центру, и тени не могло быть. Да и яркости, как на поверхности Земли оно не давало, хотя еще пару снов назад он мог утверждать, что подземное Светило по яркости не уступало внешнему.

– Ладно, увидим. Сейчас бы только не упустить пищу, – он вновь подошел к краю, и вдруг услышал в голове:

– Приготовься, их четверо, не промахнись.

Илис увидел бегущих по тропинке трех коз и наседающего на них Самала, который умудрялся царапать их и клевать.

– Он же сказал четверых?..

Но приготовился и стал ждать, когда можно будет сбросить на них камни. Вот первая уже под ним, и камень полетел вниз, но, ударившись о нижний выступ, отскочил и сорвался вниз. Вторая коза, услышав шум, увернулась и прошмыгнула мимо. Илис, поднявшись во весь рост, прицельно бросил второй большой камень, и удача улыбнулась ему. Камень попал козе в спину, но она, вслед за камнем, по инерции устремилась вниз, оставив горе–охотников без обеда. Илис посмотрел по сторонам и, ничего больше не увидев, отошел от края выступа и присел возле входа в пещерку.

– Ну, что же. Нет, значит – нет! А где Самал?

Прошло некоторое время и юноша услышал тяжелый шум крыльев. Ему показалось, что какая-то большая птица сейчас появится и, увидев его, нападет. А он – без оружия, даже защититься не сможет. И, лишь увидев Самала, тяжело взмахивающего крыльями и несущего в лапах небольшого козленка, Илис успокоился и радостно подхватил его тяжелую ношу.

– Друг ты мой, наджы. Ты вновь спасаешь нас от голодной смерти, что бы я без тебя делал? Прости, я попал в козу, но она сорвалась в пропасть. Может потом мы спустимся и найдем ее? А сейчас давай поедим. Я страшно голоден.

Козленок был еще теплым и Илис, зубами надорвав кожу с помощью клюва и когтей Самала, добрался наконец до свежатины, и оба стали жадно поглощать сырое, молодое мясо. Наевшись досыта, оба ощутили жажду и, решив спуститься вниз и найти ручей, отправились туда, где Самал нашел Илиса в последний раз. Ручей радостно приветствовал путников своим веселым журчанием, и наконец утолив жажду, они обессиленные уселись около него немного отдохнуть.

– Великий Желтоглазый сказал идти вверх по течению, там должны встретить, но ручей не может идти снизу. А вон за тем уступом, обрыв. Кстати, а где берет начало ручей? Пошли посмотрим. Высоких вершин со снегом я не вижу. Что, наджы, пойдем?

Илис посмотрел в сторону сокола и, увидев его вопрошающий взгляд, юноша поймал себя на мысли, что разговаривает со своим другом мысленно, не открывая рта.

– Ты, что-то хочешь сказать мне? Или спросить?

– Почему ты называешь меня разными именами? Ты назвал меня – Самалом, объяснив, что я – быстрый. Потом назвал меня – Другом, и вот, уже второй раз, ты называешь меня – Наджы, кто я в твоем понимании?

Илис улыбнулся и, приблизив свое лицо к соколу, мысленно, не торопясь и глядя ему в глаза, произнес:

– Друг ты мой, Самал, я попытаюсь объяснить тебе, кто я, откуда, и почему я так называю тебя.

– Там где я жил, а жил я во Внешнем мире под живым ярким солнцем и голубыми небесами. Там где я жил, до того как попал сюда по воле богов и возможно самого Великого Эрлика, другом называли самого близкого человека, за которого ты мог отдать свою жизнь, чтобы спасти его от смерти. Друг, в моем понимании – самый близкий и дорогой. Я не могу объяснить всю глубину этого понятия, у меня не хватит слов. Просто друг, это тот, кто поднимет тебя, когда никто не заметит, что ты упал. А Наджы, это и есть – друг, только на языке нашего племени. Я заметил, что могу разговаривать с тобой мысленно и, в тоже время, могу и по нашему, и даже кричать.

Илис набрал полную грудь воздуха и громко протяжно крикнул. Эхо отразилось от гор, от скал, и еще долго было слышно этот необычный звук в мире Великого и таинственного Эрлика. Для кого-то – доброго и желанного Покровителя, для кого-то – злого, коварного и страшного повелителя мертвых, хозяина подземного мира.

Самал смотрел на Илиса долго и внимательно. Затем взмахнул крылом, уселся на его плечо и, потерев головой о щеку юноши, вдруг поцеловал его.

– Значит и ты мой друг, я верю тебе, Илис. Я все про тебя знаю, что знает про тебя Эрлик. Это он поручил следить за тобой и помогать тебе. Не бойся, я с тобой. Желтоглазый, это и есть Великий Эрлик. С этого момента, я постараюсь быть неотступно с тобой. По возможности. Ручей нам больше не нужен. Его нет!

Илис посмотрел в сторону ручья и не увидел ничего. Журчащий, радостно поющий ручей исчез.

– А как же люди, которые встретят нас? – хотел было он спросить у Самала, но друг опередил его и, взмахнув крыльями, крикнул сверху:

– Нам предстоят опасные и радостные времена. Чем могу, я помогу тебе. Надо тебе добыть оружие и одежду. Будет время, когда ты не услышишь меня, но не падай духом. Да, ты можешь и погибнуть. Все зависит от тебя, но я верю – ты справишься. Не теряй меня. Иди прямо и спускайся вниз. Это Долина Теней. Будь осторожен. Чувствуй всякие изменения. Это – зло! Но помни, добро и любовь спасут тебя. Не ожесточайся!

Самал перевернулся в воздухе и, громко крикнув на прощанье, стремительно исчез в вышине.

Илис поежился.

– Странная жизнь, странная страна. Я разговариваю с птицей и понимаю ее. Рот мой смыкается при появлении Желтоглазого, и я понимаю мысли его и слышу их. Странное предчувствие одолело меня. Я страшусь его и верю, однако, что все будет хорошо.

Он двинулся вперед, рассуждая об окружающем его мире, но предчувствие чего-то неведомого всё не отпускало. А наоборот, наполняло его. Он поднял голову, посмотрев в небо. Светило – светило. Он улыбнулся мысленному словосочетанию и подошел к краю пропасти. Перед ним, под ногами, разверзлась бездна под названием – Долина Теней.

Глава восьмая

Долина теней

Илис остановился и огляделся, поискав глазами, где можно спуститься. Нигде не было видно даже намека на тропинку или пологую поверхность. Он отошел от края и пошел вдоль обрыва, ища место, где бы он мог дерзнуть начать спуск. Идти пришлось недолго. Уже через пару десятков шагов он увидел подобие тропинки, спускающейся в долину. Он осторожно, одной ногой ступив на осыпающийся край выступа, проверил прочность и начал спуск.

– Если тропка есть, значит, по ней кто-то ходит. Значит, и я смогу, – подумал юноша и уже смелее продолжил спускаться в долину. Чем ниже он опускался, тем явственнее слышались необычные звуки, напоминающие то ли пение птицы, то ли вой «ветряной трубы», которые он часто слышал возле стойбища, когда еще жил на поверхности.

«Ветряной трубой» люди племени Илиса называли ветер, который, попадая между скал, завывал и пугал их ночами. Поговаривали, что это выли злые духи, пытающиеся выбраться из–под земли, чтобы украсть и утащить маленьких детей в царство Великого Эрлика. Понадобилось немало времени, когда Илис, уже порядочно выбившись из сил, увидел, что осталось совсем немного. Звуков уже не было. Наоборот, остановившись передохнуть, он ощутил какую-то зловещую тишину. Ни пения птиц, ни звука «ветряной трубы». Только холодная мрачная тишина. И все.

Юноша огляделся. Он был почти на дне. Вокруг небольшими нагромождениями стояли невысокие столбы скал. Вокруг них зеленела трава, местами проступал желто–зеленый мох. Казалось, что это была славная и благословенная долина, но Илис помнил, что могло его здесь ожидать. И, как бы, напоминая ему об опасности, мимо него вдруг промчалась огромная тень. Илис едва успел отпрянуть назад и немного увернуться, совсем оторопев от неожиданности. От тени повеяло каким-то пронизывающим холодом и леденящим страхом. Она скрылась за стоящим в нескольких метрах столбом, и внезапно оттуда раздался стон, напоминающий тот, который Илис уже слышал, когда еще спускался в долину.

– Мне нечего бояться, надо быть просто осторожным, – подумал он. – Надо сделать оружие на всякий случай.

Наконец Илис ощутил под ногами твердую, не осыпающуюся поверхность, мягко пружинящую под ногами из–за толстого покрова мха.

– Наконец-то.

Оглядевшись и пройдя немного, он прилег на мягкий ковер из мха и густой, приятно пахнущей, неизвестной травы. Затем взглянул туда, откуда начал спуск в долину.

– Высоко. А где же мой друг Самал? Он что, не прилетит ко мне? И куда мне теперь? – Илис, казалось, был немного растерян. Множество вопросов ему хотелось задать, но кому? Желтоглазого не было, Самала тоже нигде не было видно, и, немного отдохнув, юноша встал, оглядел себя, поправил повязку и пошел прямо. Ибо ему казалось, что нужно идти прямо, в том же направлении, в котором он шел до этого, спускаясь в долину. Но, в действительности, это было не так. Вместо того, чтобы пересечь долину, находящуюся в ущелье, он пошел вдоль нее, в ту сторону, где его ожидала «та, что ведает».

И, хотя, они были на расстоянии одного сна, Эва точно знала, что чужак, рано или поздно, встретится с ней.

Ведьма остановилась и огляделась. Нестерпимо хотелось пить, но поблизости не было даже малейшего намека на ручей или водоем, пусть даже совсем крошечный. Да и долгий переход, который она совершила из урочища, где в пещерах жило ее племя, порядком лишил ее сил. Поэтому она решила остановиться на отдых.

– Похоже, что скоро будет уже Долина Теней, мне надо немного отдохнуть, – подумала она. Увидев недалеко от себя небольшую полянку с мягким мхом, устало облизав сухие губы, Эва растянулась недалеко от столба из базальта и, сладко зевнув, тут же погрузилась в сон.

В это же время Илис уже отошел на некоторое расстояние от места спуска в долину и, следуя по мягкому мшистому дну, вдруг вновь увидел впереди себя небольшую тень. Он остановился, а потом, внимательно осмотревшись по сторонам, обратил внимание, что она, как бы приросла к тому месту, где находилась. Рядом не было никакого другого предмета, который бы мог дать тень. Да и «Светило» стояло прямо над головой. Было совершенно непонятно, что бы это могло быть? Тогда он решил подойти поближе и направился к тени, не сводя с нее глаз. Когда до неё оставалось совсем немного, она, словно живая, вдруг оторвалась от земли и медленно стала перемещаться в сторону. Затем, достигнув столба, просто исчезла за ним, оставив в недоумении юношу.

Илис решил рискнуть и посмотреть, куда же она исчезла, но, когда он быстро обежал каменный столб, то с удивлением ничего за ним не обнаружил. Тогда, рассматривая каждую пядь каменной поверхности более внимательно, он вновь обошел его, но так ничего и не нашел. В раздумье он сел, прислонившись спиной к столбу. Усталость взяла свое, и через некоторое время лишь ровное дыхание свидетельствовало о том, что Илис заснул.

Долина Теней в мире Великого Эрлика была местом покоя умерших. Это было своеобразным местом для захоронений. Долина Теней находилась в центре глубокого длинного ущелья, протянувшегося на сотни километров. С тех давних пор, как под землей появились первые люди, сюда постоянно сносили умерших. Сколько их всего снесли сюда за все это долгое время никто не ведал. Куда исчезали мертвые, почему не исходило зловоние от места их погребения, также никто не знал, да никому особо и не хотелось об этом знать. Аруаки, племя, которое здесь обитало, свято берегли свои тайны. Так было давно, и так повелел Великий Эрлик. И не надо много знать о планах своего Господина. Именно так думали все люди, живущие в подземном мире.

Глава девятая

Аруаки

Монотонные звуки, исходившие откуда-то сверху, неприятно прервали сон уставшего Илиса. Недовольный, почти не отдохнувший, он приоткрыл глаза, но так ничего и не разглядел. Немного привстав, он попытался на ощупь определить, где он находится, но в полной темноте сделать это оказалось невозможно. Илис протер глаза, ощупал себя с ног до головы и, не найдя каких-либо повреждений, немного успокоился. Подняв обе руки над головой, он попытался достать до верха, но его попытки оказались безрезультатны. Затем Илис прошел немного вперед, влево, вправо, но кроме пустоты так ничего и не нашел.

– Когда я прилег отдохнуть, был день или утро? Я совсем запутался в этом безвременье. Когда я остался совсем один, то меня просто окружили трудности и непонятности. Где я? Почему так темно? – поток мыслей и вопросов, остающихся пока без ответов, непрерывно заполнял голову юноши.

– Но, не будем отчаиваться. Все, что не делается – ведет к завершению. Жаль, что тебя рядом нет, друг мой белокрылый, – подумал он о Самале. – И ты, Великий Желтоглазый, обещал помогать мне, но тебя тоже нет. Ну, да ладно, попробуем разобраться как-нибудь сами.

Илис вновь прислушался к звуку. Казалось, что тот исходит откуда-то сверху, но когда он встал на ноги, то звук раздавался уже не сверху, а откуда-то со стороны. Тогда он решил идти на звук. Вытянув руки вперед, он начал двигаться мелкими шажками, осторожно ощупывая пространство перед собой. Хотя ни просвета, ни проблеска в глубокой тьме ему разглядеть так и не удалось, Илис упрямо двигался дальше.

***

Ия, натянув поводья, остановила коня и, спрыгнув на землю, сладко потянулась. Затем, освободив своего друга от узды и седла, отпустила его отдохнуть и пощипать травку и мох. Сама же, попив воды из прочного бурдюка, расшитого яркими узорами, перекусила. Затем, решив немного передохнуть, спросила мысленно Желтоглазого:

– О Великий мой Господин. Пришло время покоя. Я хочу отдохнуть. Позволь мне это. Будь со мной. Как долго еще мне добираться? Или мне продолжить свой путь?

– Ия, отдохни. Я укажу твоему быстрому другу, где он сможет утолить жажду. Отдохнув, ты продолжишь свой путь. Осталось немного. Но помни! В долине аруаков или, как вы ее называете Долиной Теней, на меня не рассчитывай. Это будет большое испытание не только для тебя, но и для чужака и для других людей. Но я думаю, что то, чего я хочу, непременно сбудется. Если пойдешь другим путем, обращайся, всегда помогу.

Юная княжна, бросив под голову попону с седла, внимательно осмотрелась и, убедившись, что вокруг все в порядке, наконец сомкнула уставшие веки и мгновенно погрузилась в сон.

***

Илис ощупью медленно продвигался вперед. Монотонный звук то приглушался, то вдруг вновь колотил по голове юноши.

– Может крикнуть? А вдруг? Нет, пока я не знаю, где я нахожусь. Как же мне тебя не хватает, друг мой Самал.

Внезапно он не ощутил опоры и, чуть не упав вперед, резко остановился. Илис опустился на колени и протянул руку вперед. Земля была под ногами, просто резкий уклон чуть испугал его.

– До чего же темно, хоть бы просвет какой.

Медленно, уже почти на коленях, он продвигался вперед. И вдруг впереди забрезжил свет. Или может показалось? Монотонный стук прекратился. Если бы это случилось в полной темноте, Илис бы не знал, куда идти. Но он интуитивно, выбрал правильный путь, так как совершенно явно различил далеко впереди слабый свет и, повеселев, более уверенно двинулся ему навстречу.

Находясь в чужой стране, в неизвестной местности и при таинственных обстоятельствах попавший сюда, юноша ощущал тревогу. Нет, страха, как такового, не было, но неизвестность настораживала его. Он уже более уверенно продвигался в пустоте. Ни стен, ни свода не было видно. Свет, который был впереди, казалось, исходил от самих стен, и Илис убедился в этом, когда наконец-то смог оглядеть все вокруг. Хоть было и не совсем светло, но он разглядел впереди высокое сооружение, состоящее, если не из бревен, то из чего-то искусственного. Он огляделся, прежде чем подойти к нему, и увидел невысокий узкий коридор, уходящий куда-то вдаль. Именно из него и проникал свет в огромную пещеру, где он и находился.

Остановившись и прислушавшись, он услышал негромкий гул, который шел как раз из этого рукава пещеры. Оглядевшись еще раз и поняв, что нигде не спрятаться, Илис приготовился к встрече. Ждать пришлось недолго.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.