Иероглифические знаки
Стихи, 2014
Маша Халикова

© Маша Халикова, 2023

ISBN 978-5-0059-5119-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«ВЕЧЕРНЯЯ СВЕЖЕСТЬ СПУСКАЕТСЯ С ГОР…»

Вечерняя свежесть спускается с гор.
Мерцают подкрылки причудливых штор.
Какой-то томительный час, но
Ты встала, как будто бы и не спала,
Свечу здесь зажгла и глядишь в зеркала,
Не зная, насколько прекрасна.

Ты горечь внутри, ты свобода вовне,
Лиловые шрамы на белой спине,
Японские чёрные знаки.
Ты вышла из гладких холодных палат.
Ты любишь эротику и шоколад.
И вовсе – неправда – не зла ты,

Хоть носишь под платьем старинный кинжал.
Любой бы, наверное, принадлежал
Тебе без сомнений, не споря,
Но мир к перемене ролей не привык.
Смежаешь страницы зевающих книг.
Идёшь к неспокойному морю.

Оно шелестит и ложится к ногам.
Ты знаешь секрет мастеров амальгам.
Всё держишь конфету во рту ты…
А без разговоров ты будешь скучать.
Прозрачная радость ушла под печать
Из сплава металлов и ртути.

Подземные твари выходят из нор.
Никто не целует в нечёткий пробор,
Не скажет «Моя Королева».
И властная плоть равнодушно-сыта,
И гаснет свеча, и лежит темнота
Повсюду – и справа, и слева…

(27—28.08.2014)

«СТРАСТЬ – ХРУПКАЯ, КАК ДОРОГОЙ СЕРВИЗ…»

Страсть – хрупкая, как дорогой сервиз.
Пусть часто наши мнения расхожи,
Но заставляют обрываться вниз
Прекрасная фарфоровая кожа,

Влекущие кофейные глаза
И тронутые сладким блеском губы
(Мне даже жаль тот образ истязать —
Сравнения всегда выходят грубо) —

Сердца поэтов. Ветер кораблю.
А мы цепями ржавыми скрежещем.
Я жадно и порывисто люблю,
Ведь так порой случается у женщин.

Но выбираю лёгкий внешний путь —
Стезя Души была бы непростая.
И утешаюсь тем, что кто-нибудь
Который год мои стихи читает,

Скрываясь маской ложного стыда.
Меня пугают давящие стены,
Но я бываю счастлива, когда
Пишу, опять сильна и вдохновенна,

Владея всем – поток многоголос.
Приятно быть свободным и крылатым.
Плесни волной каштановых волос
И драгоценным тонким ароматом.

Сон – это ключ, не вымысел и бред.
Не уловить движений гибких, лисьих,
Не сохранить нечаянный портрет
Средь синевы и жёлто-красных листьев,

Не исцелить болезненной души,
Вкусившей беспечального порока.
Течёт строка, у ног лежит дорога.
Терпи, поэт: любуйся и пиши…

(28.08.2014)

«СНЫ МОИ ЧАСТО БРЕДОВЫ НА ТРЕТЬ…»

Сны мои часто бредовы на треть.
Трудно пытаться заглядывать впредь.
Как справедливо указывал Фрейд,
В них мы желаниям вторим.
Путь мой надмирен, поскольку высок.
Слабо целую в горячий висок,
Вместе с тобою сажусь на песок
Рядом с колеблемым морем.

Может, ищу перспективы иной?
Но и в любви, откровенно-земной,
Нет ничего, что бы не было мной, —
Страсть меня не обогрела б.
Чувствуешь, каждый спасается сам?
Я прикасаюсь к твоим волосам.
Жук осторожно ползёт по часам
Против движения стрелок.

Вечная жизнь, торжество естества.
Из-под земли прорастает трава.
Я заношу золотые слова
В книгу юродств и пророчеств.
Замкнутый круг испытаний и мук.
Вдруг залюбуюсь сплетением рук
(И расплетением тоже, мой друг) —
Мы не похожи на прочих.

О, пусть тебя не терзает вина.
Видишь, над городом всходит луна.
Я на морском берегу не одна.
Если бы не было казни.
Если бы вместо рубина – сапфир,
Если бы новый причудливый мир.
Я подаю тебе плед (вечер сыр),
Плод моих странных фантазий…

(29.08.2014)

«МЫ СЯДЕМ ЗА СТОЛИК, ДРУГ С ДРУГОМ НАПРОТИВ…»

Мы сядем за столик, друг с другом напротив.
Посмотришь в окно на пленительный вид,
А я закажу себе чашечку кофе
И влажный от крема бисквит.

Не правда ли, трудно в себе разобраться —
Со мной, впечатлительной и молодой?
Запомню сплетённые тонкие пальцы
И птицу над тёмной водой.

Зачем восхищаться стихами моими,
Прохладными струями медленных строк?
Гроза собирается в Ершалаиме,
Где царствует страшный порок.

Мне нечем, увы, защитить твою душу.
Ты просишь оставить хотя бы тетрадь,
Но я отнимаю её, потому что
Тебе всё равно выбирать.

Никто на земле совершенно не связан,
Хотя иногда направляем судьбой.
Желая избегнуть положенной казни,
Начнешь торговаться с собой.

Мучительный день подступает всё ближе,
Действительно неумолима скрижаль,
Монеты звенят – я всё это предвижу,
И мне тебя искренне жаль.

Ты будешь в растянутой бежевой кофте,
Тебя засосёт отвратительный быт…
Но что же ты? Пей остывающий кофе,
Разламывай свежий бисквит.

Мы рядом пока ещё. Море из окон,
Любимых стихов перечитанный том.
Лишь в небе луны недреманное око —
Но стоит ли, право, о том?

(29.08.2014)

«У ТВОЕЙ МИМОЛЁТНОЙ МУЗЫ…»

У твоей мимолетной Музы —
Кожа цвета слоновой кости.
В тонких пальцах приносит грузный
Сочный солнечный абрикос там.

Что успеешь за миг сказать ей?
Легкокрылый наряд узорен.
Пронизает тебя глазами
Цвета горьких кофейных зёрен.

В бренном мире, леплёном грубо,
Где художник безумцем прозван,
Как-то страшно за эти губы,
Тяжесть бледной старинной розы.

Жизнь случалась, и время шло так
Вдохновенно. Пусты палаты.
Пробудившись, ты видишь что-то
От Иуды и от Пилата

В плавном облике, в самом лике.
Вас связали иные узы.
Ты желал бы не стать великим,
Не коснуться ни строчкой Музы,

Не услышать порочной бронзы
Громкозвучной, остаться косным,
Праздным, властным, бесслёзным, грозным
Для Красавицы с абрикосом…

(30.08.2014)

«РАССЛЫШУ СТРОКУ – И ПРИМЕРНО ЕЩЁ НЕДЕЛЮ…»

Расслышу строку – и примерно ещё неделю
Брожу, повторяя её в голове, как эхо.
А в городе осень, и россыпи ягод спелых,
И жёлтые листья. Тянет куда-то ехать.
Обрывки животных – ваши кусочки меха.

Да вы и друг к другу так же порой жестоки.
Посмотришь на лица спешащих к вечерним парам.
С утра принесли сюда ярких цветов потоки —
Последуй совету и сделай себе гербарий.
Со временем каждый станет ненужным, старым.

А кто-то, отдав свои молодость, силы, время,
Внезапно очнётся вытолкнутым за двери.
Пока же – верхушки пирожных в тяжёлом креме;
В фаянсовой кружке кофе; листы и перья.
Но в их долговечность я как-то, увы, не верю.

Ты хочешь забыться от будущего в сейчас, но
Пульсация белого света в пустых палатах.
Любовь – только образ: тонкий, сквозной, прекрасный,
В разбросанных локонах, в светлом плаще крылатом
На фоне листвы, и неба, и циферблата.

А я?.. О, боюсь, что останусь такой же самой,
Что необустроенность будет всегда точь-в-точь, как
Сегодня. И я буду слать тебе телеграммы.
Прохладная осень. Отбрось опасенья прочь-ка.
Взгляни, как по кругу без выхода бьётся строчка…

(31.08.2014)

ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ ЧИТАЛИ…

Не надо нас ни с чем соединять.
Мы сами по себе – за снегом талым,
За лиственным дождём, за гранью дня.
Я эти строки много раз читала —

Увы, в стихах всего не передашь.
Уже не припадёшь к моим устам ты.
В окне преображается пейзаж.
Ты тоже не останешься константой.

Нелепо это вечное «а вдруг?».
Уедешь к морю – значит, так и надо.
Под южным солнцем кожа тонких рук
Приобретёт оттенок шоколада.

В холодных зеркалах чужих квартир
Мне больше не бродить и на губах у
Кого-нибудь не таять, как зефир.
Поглажу задремавшую собаку,

От скуки выпью кофе. Только миг
Мне будет как-то тягостно и пусто.
Так сладко целовать страницы книг,
Где выражено родственное чувство.

Дешёвый пупс, тряпица и тесьма,
Картинка нераскаянного детства,
Есть образ моего к тебе письма,
Придуманного сердцем, – не надейся.

Жук осторожно бродит по часам,
А сны и явь расчерчены нерезко.
Погладить бы тебя по волосам.
Разбив сервиз, я склеила лишь фреску.

Собака, огрызаясь на шнурок,
Забавно прикрывает лапой морду.
Мне остаётся пытка вещих строк —
И я приму её, сказавшись гордой.

Останусь здесь одна, зажгу свечу.
Все, по большому счёту, одиноки.
Но, глядя ввысь, пойму, как я хочу,
Чтобы и вы читали эти строки…

(3.09.2014)

«В ДОМЕ НИ ЗЁРНЫШКА КОФЕ, НИ КРОШКИ ПЕЧЕНЬЯ…»

В доме ни зёрнышка кофе, ни крошки печенья —
Нечем унять затяжную осеннюю скуку.
В городе дождь. Состояние зданий плачевно.
Он бы хотел тебя взять за усталую руку.

Стал бы браслетом на тонком запястье, по цвету
Близкому к айвори. Ты ему снилась – не вдруг ли?
Чудных ореховых глаз не хватает поэту,
Как и изящной улыбки фарфоровой куклы.

Тонкое платье из бежевого крепдешина.
Слабый – едва уловим – аромат флёрдоранжа.
Может быть, ты не подумала и поспешила?
Жизнь – зазеркалье, иллюзия, просто игра же.

Он постоянно спасался бессмысленным «если».
Все в этом мире – как капли на тёплом стекле мы.
Он не желает искать наслаждений телесных —
Лишь нанесёт на плече и лопатке эмблемы.

Как не хотелось ему б никуда торопиться.
Сладкие взгляды подруг ожидают внизу, и
Он напряжённо глядит в миловидные лица —
Что под румяной эмалью, молочной глазурью?

Вечером, в кресле, за книжкой, укутавшись в шали,
Смотришь на яркое пламя в камине. Принцесса,
Ты ещё спрашиваешь у него, хороша ли.
Просто стреляй – всё получится, больше не целься.

Ты ошибёшься, решив, что впервые так сильно
Кто-то влюблён. Он поэт – и в реальности серой
Черпает строки. Устало глядишь на часы, но
Он наделит тебя в мыслях картонной герберой —

Ты никогда уже более не постареешь.
Он же выходит в кафе через пару кварталов,
Чтобы забыться и освободиться скорее,
Чтобы рассеяться в листьях и ягодах алых —

И возродиться. Он точно не знает, готов ли
К этому разум, достаточно крепок ли дух – но
Слишком печально глядеться в жестянку от кофе
И любоваться дождливым пейзажем из кухни…

(3.09.2014)

«ЭТИ ЧУВСТВА ЕДВА ЛИ РАЗДЕЛИШЬ ТЫ…»

Эти чувства едва ли разделишь ты,
Но спасаешь меня от тоски.
Я не знаю пока, что мне сделать, чтоб
Мы действительно стали близки.

Я хочу к тебе страстно, безудержно.
Ты мне снишься опять и опять.
Силой воли себя и разбудишь, но
Невозможно же вовсе не спать.

Брежу внутренними разговорами —
Наслаждения не передашь.
Наяву же столкнёмся нескоро мы —
Ты мой вымышленный персонаж.

Ты сгораешь во мне этой осенью,
Освещаешь и греешь, но дым
Так горчит. Мы становимся взрослыми —
Муки свойственны не молодым.

Почему я ещё не отправила
Ни письма, хоть обычно пряма?
Мне казалось, что это отрава, а
Это игры больного ума.

Любоваться волнистыми прядями,
Замирая на тёплом плече.
Я бы очень хотела быть рядом, но
Совершенно не знаю, зачем…

(4.09.2014)

«СУМРАЧНО, ХОЛОДНО. ВРЕМЯ ЛОЖИТЬСЯ В КРОВАТЬ…»

Сумрачно, холодно. Время ложиться в кровать.
Тронуть волнистых волос шелковистую прядку.
Может быть, я перестану тебя ревновать
Или писать о тебе. Но давай по порядку.

Пусть наша грустная осень придёт в свой черёд.
Снимок на фоне заката у моря – совместный —
Тихо остынет под рамкой. Его уберёт
Старый слуга, напевающий плавную песню.

Что почитать тебе на ночь? Занятный рассказ?
Добрую притчу? А птицы сбиваются в стаи,
Горько кричат и легко улетают от нас.
Только печальных стихов никогда не читаю.

Или давай поболтаем, сердца обнажив.
Что тебе снилось, кого ты теперь обнимаешь?
Я не хочу уходить в королевство чужих
Масочных лиц, где царит ледяная зима лишь.

Снов тебе ласковых. А для поэта – табу
Эти душевная близость, сердечная нега,
Прикосновения сладких коралловых губ.
Мне – целый город фонарного света и снега…

(5.09.2014)

«Я РАСТЯГИВАЮ ФРАЗЫ, КАК ТИПИЧНАЯ ЮЖАНКА…»

Я растягиваю фразы,
Как типичная южанка.
В незатейливых браслетах —
Обнажённая рука.
Я хочу всего и сразу.
Ты меня коснёшься… Жалко,
Всё почти случайно – летом
Трудно знать наверняка.

А тем более – у моря,
Над которым реют чайки,
Наслаждаясь солнцем. Парус
Путь прокладывает свой.
Мы уже почти не спорим
За пирожными и чаем.
Золотистого загара
Безмятежно-ровный слой,

Стайка беглых строк в блокноте,
Фотография в обнимку,
Штрих надрыва на билете
Горсть ракушек – общих тем,
Близких мыслей – для чего-то
В городской осенней дымке
Станут памятью о лете.
Что последует затем?

Предугадывать не трудно:
Сны – предшественники муки,
Разукрашенные клёны,
Пара бликов на стене.
А ещё дожди пойдут, но
Есть зонты. Тогда поймут, как
Мой поэт самовлюблённый
Прорывается вовне.

Ты заглянешь на страницу —
Слушать аудиозапись,
Что вынашиваю в сердце
С этих самых пор – как дар.
А потом тебе приснится
Взгляд короткий, смех внезапный.
Ты очнёшься – город сер, всё
Так же мелочен и стар.

А попробуй убежать-ка
От морали, склейки вазы,
Узких будней. Тот, кто против,
Не спасётся в лжи и рже.
Но пока светло и жарко.
Ты растягиваешь фразы,
И они звучат, как строки, —
Для меня
звучат
уже…

(10.09.2014)

«СУМАСХОЖДЕНИЕ НА ДАЧЕ…»

Сумасхождение на даче…
Мечты и чувства погребя
Под маской, от тебя я спрячусь —
Куда мне деться от себя?

Мой ум остёр и желчен, въедлив —
Но и душа ему под стать.
Уже от мысли, что уеду,
Я успеваю подустать.

Дойти б до крика, до предела
В тоске, в отчаянье, в строке —
И исцелиться. Что мне делать
В провинциальном городке,

Где, как жуки по зимним рамам,
Ползём, не зная, что умрём?
Я задохнусь там тем же самым
Дождливым серым сентябрём.

Пусть семинар, потом фуршет – но
Я не рассеиватель смут.
Боюсь, меня там совершенно
(Хоть дружелюбно) не поймут.

Ведь у меня так долго здесь всё:
И стол, и жёсткая кровать.
Придумать персонажа действа
И этим именем назвать,

Чтоб повторять без счёта… Повесть
Не открывала (что ж, среда?).
Не бойся, я не сяду в поезд
И не уеду никуда.

А так и буду – не иначе:
Я родилась уже такой —
Сходить с ума на старой даче
Да рисовать тебя строкой…

(10.09.2014)

«ВЕЧЕР. РЕДКОСТНАЯ КНИГА. ПРИГЛУШЁННЫЙ СВЕТ…»

Вечер. Редкостная книга.
Приглушённый свет.
А зимы со снежным игом
В этом мире нет.

Не отвечу, враг ли, друг ли.
Смотришь, чуть дыша.
Я фарфоровая кукла —
Слишком хороша:

Щёки тронуты румянцем,
Губы (прочь, толпа).
Слабо шепчешь мне: «Останься».
Я не так глупа

И предвижу всё, что будет.
Рассказать? – Увы:
Парки, сумрачные люди,
Ворохи листвы;

Поцелуи, слёзы; платья,
Тени из угла.
Не желала б передать я,
Если б и могла,

Жадной муки слушать Грига,
Вечно жить тая.
Наслаждайся этим мигом:
Рядом ты и я.

Сладость сна, стыда и страха,
Если я приду.
Белоснежные, как сахар,
Лебеди в пруду.

Легкокрылые качели.
Вот и редкий том
В круге лампы. Ах, зачем я
Думаю о том,

Что случается с форелью,
Как струится след,
Почему тебе в апреле
Будет сорок лет;

Для чего сама, внезапно
Глянув в зеркала,
Вижу: нет садов и замков —
Вся земля бела.

Пустоты не перепрыгнуть.
В сером небе ряд
Чёрных птиц. И только книги
Так и не горят…

(10.09.2014)

«ПОТОМ МЫ ПОВЗРОСЛЕЕМ, А ПОКА…»

Потом мы повзрослеем, а пока
Жизнь кажется приятна и легка —
Поэту не пристало быть серьёзным.
Прекрасны эта тонкая рука,
И эти щёки цвета молока,
И эти губы – алые, как розы.

И самый мир, что, грезится, таков,
Как будто воплощён из дневников,
От внешних обстоятельств независим.
Затем, когда ты станешь далеко, в
Мечтах я буду ждать твоих звонков,
Твоих коротких электронных писем

С инициалом в подписи. К тому ж,
Писать придётся редко. Сохнет тушь.
Я посмотрю в Сети прогноз погоды.
Что дождь для двух влекомых чувством душ?
Но нам не обещают серых луж —
Сентябрь будет ясным и холодным.

Проснусь среди огарков и бумаг.
Опять я что-то делаю не так —
И пусть, упьюсь страданием и мукой.
А ты молчишь, чтоб слышать каждый шаг;
Ты добавляешь в булки синий мак
И запиваешь горьким кофе. Ну-ка,

Скажи, у сигареты тонкий вкус?
Я в чёрном платье с ниткой красных бус?
Ты всё живёшь случайной встречи ради?
Ты всё гуляешь в парке на ветру с
Собакой? Извини, ты просто трус.
Сожги мои тяжёлые тетради.

Тоска распространяется, как яд.
Ты не решишься сотый раз подряд.
Я трепетная, тёплая, живая —
И не с тобой. Расставлю снимки в ряд.
Лишь рукописи так и не горят —
Я постоянно это забываю…

(11.09.2014)

«КОРИЧНЕВОЙ ТУШЬЮ ПОДКРАСИТЬ РЕСНИЦЫ…»

Коричневой тушью подкрасить ресницы
Над серой поверхностью льда.
Но ты обещаешь хотя бы мне сниться —
Пусть бегло и лишь иногда?

Без этих минут – долгожданных, искомых,
Без едких чернил для письма
Я буду среди остывающих комнат
Сходить постепенно с ума.

Останься… На улице холод, и ветер,
И мороси мелкая сеть.
А я постараюсь найти, что ответить,
Куда поудобней присесть,

Чтоб видеть друг друга, особенно лица
И нервные пальцы. Прости…
Ну, надо же было так страстно влюбиться
К своим двадцати девяти.

А думала, что исцелилась, – но где там.
Которую муку подряд
Склоняешься к влажным душистым букетам,
Изящно берёшь шоколад,

Несмело бросаешь короткие взгляды,
Оттискиваясь, как печать,
Мне в сердце. Стирать ли из памяти кадры,
Когда нестерпимо молчать,

Когда, как лиса под туникой спартанца,
Обида вгрызается в грудь?
Скрывайся… Ну что же, пусть дверь отперта – всё
Равно мне сейчас не уснуть.

Какая теперь уже разница, чем я
Займусь, как замру у стекла.
Случайным и очередным увлеченьем
Я только-то здесь и была.

Попробовать волосы, кстати, не стричь-ка —
Пусть будут чуть ниже плечей.
О мир мой, давай огоньки, электричку
Да пару весёлых ночей,

Чтоб вновь поскорее ничьей, чтоб и след не
Остался, чтоб падали ниц
Преграды. Не жалко ни губ этих бледных,
Ни этих дрожащих ресниц,

Которые крашу коричневой тушью,
Глядясь в отражающий лёд.
Послушай, внутри – утомлённые души.
Но нет, этот мир не поймёт…

(16.09.2014)

«ОНИ ТЕБЕ ВЛОЖИЛИ В РУКУ КАМЕНЬ…»

Они тебе вложили в руку камень
И приказали коротко: ударь.
Всё выглядит так буднично, пока мы
Сидим вдвоём. Качается фонарь

На улице, поскрипывая ржаво,
И тусклый конус выявляет дождь.
Как я тогда отчаянно бежала…
Причудливая память, уничтожь

Ненужные засвеченные снимки.
Здесь, в этой кухне, страсть ещё жива.
Осенний город тонет в сизой дымке,
На стёкла липнет жёлтая листва.

Ты расставляешь глиняные чашки —
Нам нравится чаёвничать до двух.
О, разве труд, а если труд, то тяжкий ль —
До хрипоты зачитываться вслух

Излюбленными строчками твоими,
И одухотворяя и губя?
Я не могу назвать простое имя,
Чтоб невзначай не выдать им тебя.

Они тебе то вкрадчиво, то прямо
Внушали: «Мы простим, да ты постой;
Ты понимаешь, вырытая яма
Страшна неумолимой пустотой,

В которой всех людских грехов истоки.
Верни покой и радость в наши дни…»
Зачем их речи были так жестоки,
Зачем тебя измучили они?

Ты вздрогнешь под уютным тёплым пледом,
Ладонями упрёшься в край стола
И, как обычно, резко спросишь следом:
«Пожалуйста, скажи мне, казнь была? —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.