Сказки хмурого волшебника
Александра Пипейкина

© Александра Пипейкина, 2023

ISBN 978-5-0059-4763-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Заколдованный рыцарь

Жил-был на свете рыцарь. Как и многие рыцари, он ездил на коне, носил плащ – доспехов ему так и не досталось – умело управлялся с мечом и копьём, но, в отличие от других, никогда не боялся грязной работы.

Чем занимаются рыцари? Правильно, ездят по миру, сражаются с драконами и колдунами. Только вот стоит знать, что все эти волшебные существа не так уж часто встречаются на свете. Поэтому многие рыцари один раз побеждают какого-нибудь сильного противника, а потом живут себе припеваючи в своём замке, произносят торжественные речи на праздниках, пользуются любовью народа и надеются, что следующий дракон появится в округе не скоро.

Этот рыцарь был совсем не таким. Он старался помочь всем, кто его об этом просил, какой бы маленькой не была просьба. Он работал без устали. То уговаривал дряхлую ведьму отпустить заблудившихся детей, то прогонял ящера, который таскал овец у пастухов, то расколдовывал пересохший колодец. А награда?.. Какую награду могут дать деревенские жители? Нет у них ни гор золота, что хранятся в драконьих пещерах, ни серебряных монет, чей звон так ласкает слух. Мешок яблок, кувшин молока, пригоршня медяков – вот и всё.

Когда сил у рыцаря совсем не оставалось, он возвращался домой. Там жила его прекрасная жена. Она очень любила своего храброго рыцаря и радовалась ему, но не пыталась удержать, когда он в очередной раз уезжал кого-то спасать. Он был рыцарем – и не мог иначе.

Как-то раз, перешёл рыцарь дорогу хитрой колдунье: помешал ей украсть младшую дочь купца. Разозлилась ведьма и прокляла рыцаря.

– Сделаю я тебя невидимым, но не для всех, а только для твоей жены. Захочешь ты её поцеловать – не сумеешь, протянет она к тебе руки – не дотронется. А расколдовать тебя сможет только поцелуй другой прекрасной дамы.

Захохотала и исчезла.

Вернулся рыцарь домой и понял, что проклятие ведьмы сбылось. Все его видят: и мать, и отец и слуги, а жена – нет. И дотронуться до него не может. И голоса не слышит. Словно и нет его рядом.

Понял тогда рыцарь коварство злой колдуньи – ведь он любил свою жену, а значит не мог позволить другим прекрасным дамам себя целовать. Опечалился, но делать нечего: хоть и заколдованный, а всё равно – рыцарь. Надел плащ, сел на коня да поскакал другим помогать. Что толку дома сидеть? Вдруг встретится на пути волшебник, который придумает, как проклятье ведьмы снять.

Долго он ездил по свету, много чего повидал, много кому помог. До самого края земли дошёл, где кроме моря уже ничего не видно, но и там не нашлось лекарства от его беды.

Как-то раз ехал он по лесу после встречи с гарпией, жуткой птицей с длинными когтями. Победа досталась ему нелегко: рыцарь был ранен, конь его устал, а порванный плащ и вовсе пришлось выбросить: что за рыцарь в дырявом плаще? И вот, когда он сворачивал на широкую дорогу, – а где проезжий тракт, там и постоялый двор, и еда, и ночлег – его настиг чей-то крик.

– Ау!

Кто-то заблудился. Заблудился, совсем недалеко от городской стены. Заблудился, среди бела дня.

«Не поеду, – подумал рыцарь. – Они выйдут из леса сами. Или их выведет кто-то другой. А я ужасно устал. Я ранен. Мне больно. Я хочу отдохнуть. Не поеду».

Но он был настоящим рыцарем, поэтому, когда крик повторился, развернул своего коня и поехал на голос.

Там, в лесу, бродили и не находили выхода маленькая девочка и её мама. Они пошли собирать чернику и потеряли тропинку, а без неё не сумели найти дорогу домой. Вот и пришлось им звать на помощь.

Выслушал рыцарь их историю, посадил девочку в седло, а сам повёл коня под уздцы. До города было рукой подать: скоро вдали показались и развалины крепостной стены, и соломенные крыши первых домиков, но рыцарь не был бы рыцарем, если бы не проводил девочку с мамой до их улицы.

– Спасибо вам, – сказала мама девочки. – Вы нас очень выручили.

– Мама, мама, а можно я поцелую рыцаря? – спросила девочка. – Он же нас спас.

– Если он сам не будет против, – засмеялась мама.

Рыцарь улыбнулся и опустился на колено, а девочка закрыла глаза и поцеловала его в щёку.

И в ту же секунду чары злой колдуньи рассеялись. Ведь прекрасной даме вовсе не обязательно быть взрослой, чтобы совершать чудеса. Рыцарь почувствовал это – ему стало легко-легко, будто с его плеч сняли тяжёлый груз.

Он громко рассмеялся и поцеловал свою спасительницу в лоб.

– Спасибо тебе, юная волшебница, – сказал он. – Большое спасибо.

– Может быть, зайдёте и выпьете с нами чаю? – спросила девочкина мама.

– Благодарю вас, но я тороплюсь домой, – Рыцарь вскочил в седло, взмахнул на прощанье рукой и пришпорил коня.

Девочка смотрела ему вслед, до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Ей было очень радостно. И почему-то хотелось плакать.

Ядовитая колючка

Жила-была на белом свете девочка. Отправилась она однажды в лес, и наступила на ядовитую колючку. Девочка быстро достала её из ноги, выбросила прочь и побежала дальше, но яд уже проник в её кровь. Из-за него девочка стала быстро терять силы.

Вообще-то она была довольно сильной. Не раз проходила лес насквозь, управлялась с хозяйством, побеждала разные неприятности и могла плясать до самого утра, но теперь силы покидали её. С каждым днём девочка становилась всё слабее и слабее, и сама себе казалась всё меньше. Обычная дорога к колодцу за водой, казалась теперь едва ли не дневным путешествием, а чтобы затопить печь, ей приходилось уговаривать себя подняться со стула целый час.

Однажды утром девочка не смогла встать с кровати.

Её друзья – а у девочки было много друзей – забеспокоились и пришли её проведать. Их голоса придали ей сил. Девочка села на кровати, улыбнулась и махнула рукой.

«Она в порядке, – подумали друзья. – Она улыбается и машет нам. Наверное, просто хочет, чтобы мы оставили её одну».

И ушли. А девочка снова опустилась на кровать без сил.

Но был в деревне ещё один человек, который беспокоился о девочке: старый хмурый волшебник, живший на краю деревни. Он ни с кем не общался просто так, но девочка всегда уважительно здоровалась с ним и не переходила на другую сторону улицы, завидев его, как делали другие жители. Ему давно уже стало понятно, что с ней творится что-то неладное. Когда она перестала выходить из дома, он отправился в лес, отыскал окровавленную колючку и понял, что случилось.

Волшебник не мог войти в дом без приглашения, поэтому, когда стемнело, он набросил на голову капюшон и стал стучать в окно.

– Помогите! – кричал он тоненьким голосом. – Помогите мне! Впустите меня!

Но девочка не открыла ему. Она не могла подняться, не могла даже ответить. Она лежала, и слёзы текли по её щекам. А когда волшебник умолк, она уснула, и всю ночь видела чёрные сны.

На другой день друзья опять пришли проведать девочку. Их голоса придали ей сил, она села на кровати и улыбнулась.

– Мы оставили тебе еду на крыльце! – крикнули друзья. – Выходи.

Но девочка не могла даже дойти до крыльца. Это не сильно её огорчало, аппетита всё равно не было. Она опустилась на кровать и закрыла глаза.

В эту ночь волшебник снова пришёл к её окну. На этот раз он решил вести себя по-другому.

– Грубиянка! Лентяйка! Глупышка! Выходи, и я с тобой разберусь. У тебя ведь нет сил справиться со мной.

Он надеялся разозлить девочку, но она лежала в темноте и молча кивала каждому его слову. Да, лентяйка. Да, глупышка. Да, нет никаких сил.

Но старый волшебник не ушёл. Он развёл костёр прямо в саду у девочки, и его живые отблески сияли на потолке. Девочка уснула, и ей приснился всего один кошмар, да и тот уже под утро.

Когда друзья пришли на третий день, девочка услышала их голоса, но подняться уже не смогла.

– Нет её.

– Наверное, ушла.

– Раз ушла, значит всё хорошо.

– Пойдём, поищем её в лесу.

«Я здесь, – хотела сказать девочка. – Я прямо здесь, разве вы не видите?»

Но они не заметили её.

Когда наступила ночь, тени вышли из своих углов, и сгустились прямо над кроватью. Девочка поняла, что это приближается её смерть: чего ещё ждать, когда нет сил продолжать жить? Она закрыла глаза и стала думать о благородных вещах.

Но думать получалось плохо. Сосредоточиться мешал негромкий, но противный звук, вонзающийся в уши не хуже комариного писка. Девочка прислушалась.

Прямо под её окном кто-то смеялся мерзким визгливым смехом. Кто-то упивался злорадством, мелочной и жестокой радостью.

Девочка перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. Смех стал тише, но совсем не исчез.

Умирать под такой смех было бы обидно.

Девочка собрала остатки злости, скрепила их чувством собственного достоинства и села, отбросив одеяло. Затем встала с кровати, сняла со стены тяжёлый меч, доставшийся ей от деда, сдула с него пыль, открыла окно и выглянула во двор.

Возле яблони стояла, опираясь на клюку, ведьма в широкополой чёрной шляпе и гнусно хихикала.

– Извините, – вежливо сказала девочка. – Не могли бы вы не смеяться? Я занята серьёзным делом.

– Серьёзным делом? – голос у ведьмы был ещё визгливее, чем её смех. – Ты?

– Да, я, – девочка вылезла во двор через окно и расправила плечи. – И если вы не перестанете смеяться, я проткну вас вот этим мечом.

– Мечом? – ведьма смерила девочку взглядом с головы до ног. – У тебя не хватит сил, чтобы победить даже лягушку.

– Я слишком слаба, чтобы жить, но на сражение со злом сил мне хватит.

Деревянная палка в руке у ведьмы взметнулась вверх и блеснула сталью.

Что это была за битва! Искры летели во все стороны, звенел металл, тряслась земля, и во՜роны с карканьем слетелись поглазеть на удивительное сражение. У ведьмы явно было больше опыта, зато девочке помогали молодость и ловкость. Они сражались как равные, пока девочкин меч не сбил шляпу с головы ведьмы.

И тогда она остановилась и опустила меч, потому что увидела знакомое лицо.

– Вы!

Оружие старого волшебника растворилось в воздухе. Он склонился в поклоне.

– Ты поймала меня. Я бы снял шляпу, но ты уже сшибла её с моей головы.

– Я не понимаю… Вы обманули меня. Вы посмеялись надо мной. Посмеялись, когда я лежала там, внутри, умирая от отсутствия сил…

– Для человека, умирающего от бессилия, ты слишком хорошо сражаешься, – волшебник поднял из травы свою шляпу и по локоть засунул в неё руку. – Лучше скажи, чего ты сейчас хочешь?

Девочка задумалась.

– Еды. Еды и молока. Я умираю с голоду.

Волшебник немедленно достал из шляпы кувшин, полный белоснежного, холодного молока.

– Полагаю, у тебя в доме найдётся пара кружек для этой волшебной жидкости? А что касается еды… Я могу ошибаться, но, кажется, вон там, на крыльце стоит целая корзина, полная самых разных кушаний. Ты не могла взять её раньше, но можешь теперь.

В эту ночь девочка спала без кошмаров. А о том, что именно ей приснилось, она не рассказывала никому. Даже старому волшебнику.

О принце и принцессе

Жили-были на свете принц и принцесса.

Жили они в соседних государствах и, как полагается, были друг в друга влюблены. Отец принцессы удовлетворённо потирал руки – он мечтал о союзе с соседом с тех самых пор, как королева родила дочь. Отец принца только хмыкал себе в усы. Он-то задумывался о возможном союзе с самого дня собственной свадьбы.

Жили два королевства не то чтобы очень богато, но и бедными назвать их было нельзя. Крестьяне возделывали землю и растили скот, сапожники мастерили разного рода обувь, переживая только о том, что никак не выходят у них сапоги-скороходы, звездочёты считали звёзды, сплетницы судачили обо всём на свете – каждый занимался своим делом. Принца учили фехтовать, скакать на лошадях и управлять государством, а принцессу – ходить в красивых платьях, петь тоненьким голосочком и вести разговоры ни о чём. Впрочем, она всё же выучилась кататься на коне и иногда вместе с принцем разъезжала по Королевскому лесу. Жизнью своей оба они были довольны и мечтали поскорее пожениться.

Уже назначали дату свадьбы и написали сотни писем в соседние государства. Уже кондитеры соревновались за право испечь огромный свадебный торт, а портные и портнихи шили платья для всех приглашённых девушек. Уже хоры учили хвалебные гимны, а звонари так усердно тренировались звонить в колокола, что гул стоял над городом с утра до вечера.

И вот, когда до свадьбы оставался всего лишь месяц, пришёл со своим войском правитель третьего государства, сверг королей и королев, захватил в плен принцессу и принца, объявил себя королём захваченных земель, а сам сел на трон в одном из дворцов и стал советоваться со свитой: что делать с чужими наследниками.

– Их надо убить, – сказал палач.

– Их надо навсегда заточить в высокой башне, – сказал министр обороны.

А третий, волшебник, только недобро усмехнулся.

– Это было бы слишком просто, Ваше Величество.

Новый король, со скучающим видом сидящий на троне, встрепенулся и посмотрел на волшебника с интересом.

– Я не самый сильный маг, но кое-что всё-таки умею. Я смогу отнять у принца зрение, а у принцессы – её чудесный голос. Оденьте их в самую дрянную одежду да выпустите в разные стороны. Никто их не узнает, никто не поверит им, если они и захотят кому рассказать о своей королевской крови. Они не смогут даже найти друг друга. Пусть бродят по этой, единой теперь стране, пусть просят милостыню. А вы в любой момент сможете встретить их и насладиться как своим величием, так и их падением.

Послушался король совета своего волшебника. Он лишил принцессу голоса, отрезал красивые волосы, нарядил в мешковину, выпачкал лицо золой и велел страже отвезти её в лес на северной границе. Принца же король приказал ослепить, одеть в рубище, годившееся только для свинопаса, и отвезти к далёкому побережью.

Покончив со всеми делами, новый король отправился в покои, чтобы как следует отдохнуть перед торжественным ужином, в то время, как две телеги увозили немую принцессу и ослеплённого принца всё дальше друг от друга.

Оставшись одна в лесу, принцесса первым делом вытерла слёзы и пошла искать ручей или хотя бы лужу. Неважно, что вокруг тебя: расшитые золотом платья или весенняя распутица – если ты принцесса, будь добра, приведи себя в порядок. Умойся и расчеши обрезанные волосы. Выпрями спину. Пусть впиваются в нежные ноги сосновые иголки, пусть идти мешают сучки и шишки, идти всё равно куда-то надо. На помощь ведь теперь не позовёшь.

Шла принцесса до самого вечера, а потом с утра ещё немного, пока не вышла к деревне. Там её, конечно, не ждали. Удивились, окружили, стали задавать вопросы, мол, кто она и как здесь очутилась. А она и ответить не смогла. Попыталась было написать на земле, что принцесса, да никто в этой деревне и читать не умел. Снова расплакалась принцесса, на этот раз от обиды. Тут крестьяне её пожалели, дали кусочек хлеба да кружку молока, а потом и вовсе предложили пойти жить к старику-лесничему. У него как раз дочка недавно замуж вышла, а он старый уже, не справлялся с хозяйством.

Кто из них кому больше помог – тот ещё вопрос. Принцесса и рада была бы поработать, да ведь она до сих пор никогда за козами не ухаживала. Она их и не видела-то толком – разве что из окна замка, издалека. Никогда она, королевская дочь, не кормила кур, не пекла хлеб, не носила воду из колодца. Много чего не делала она. Лесничему пришлось обучать её самым простым вещам. Изящные ручки принцессы скоро огрубели от тяжёлой работы, её лицо обветрилось и загорело, но она работала и не теряла надежды, ведь где-то там был её принц, который, несомненно, когда-нибудь должен был её найти.

Но дни проходили за днями, месяцы за месяцами, а принц всё не приходил. Тогда принцесса почистила платье, которое подарила ей дочь лесника, надела туфельки, что смастерил сапожник, покрыла голову сереньким платком, поклонилась жителям деревни и отправилась в путь.

А что же принц?

Когда его оставили одного, он долго сидел на морском берегу, слушая шум волн. Затем поднялся, попытался немного пройти, запнулся о камень и упал. Но он был принц. Он поднялся снова и снова пошёл вперёд. Ночь была или день, он не знал и знать не мог, но шёл до тех пор, пока не выбился из сил.

Он ничего не видел, но мог попросить о помощи. Встречный крестьянин смастерил ему посох, другой поделился кусочком хлеба, третий отвёл в ближайшую деревню.

Принц не стал говорить, что он принц – его бы подняли на смех. Он не видел, а значит, не мог ни скакать на лошади, ни фехтовать – ничего не мог делать из того, что хорошо умел. Никто не хотел принимать его даже на самую простую работу. Что может сделать слепой?

Когда люди разошлись, принц сел на край дороги. Ноги не держали его. Куда идти? Где искать принцессу? Да и как может он найти её, не видя?

И в этот миг откуда-то издалека раздались прекрасные звуки. Незатейливая мелодия заплясала в воздухе весёлым ручейком, заплакала горючими слезами, поднялась вверх надеждой. Но главное – она приближалась.

Принц вскочил на ноги. Его охватила дрожь. Он бросился навстречу этим звукам и чуть не сбил с ног маленького пастушка. Музыка оборвалась.

– Мальчик! – воскликнул принц. – Прошу тебя, помоги мне сделать дудочку, такую же, как у тебя. Мне нечего отдать взамен, у меня ничего нет, но моя благодарность тебе будет безгранична.

Мальчик хотел было отказаться, но понял, что перед ним слепой человек. Он сделал дудочку.

Принц ушёл в лес, и стал учиться играть. Сперва у него получалось не очень: откуда ему, королевскому сыну, знать, как играть на таком неблагородном инструменте. Но он был упорным и терпеливым, кроме того, это был его единственный шанс.

Три дня он провёл в лесу и так ослаб, что с трудом вышел к людям, зато дудочка его издавала теперь благозвучные трели. Он даже смог заработать себе кусок хлеба.

Теперь он знал, что делать.

Время от времени новый король просил волшебника показать в зачарованном зеркале принца и принцессу. Он смотрел, как неуверенно бредёт по дороге слепой принц, как работает за стакан молока принцесса, и довольно потирал руки. А волшебник усмехался и молчал на все расспросы короля.

Не меньше года бродили по своим землям принц и принцесса. Не два и не три раза проходили они по соседним улицам, расходились по двум близким тропинкам. Нелегко пришлось им осенью, совсем трудно стало зимой. Но вот, наконец, снова наступила весна: растаял снег, пригрело как следует солнце, проснулась молодая трава, а дороги привели принца и принцессу в тот город, где сидел король.

Принцесса не собиралась оставаться здесь долго: ей не хотелось попадаться на глаза новому королю. Она надеялась только купить на городском рынке немного еды подешевле, и заночевать в парке, где должен был остаться шалаш, который когда-то построил для неё принц.

Наклонив голову, медленно шла она в толпе, никем не замеченная, никем не узнанная, и печаль тяжким грузом лежала у неё на сердце, когда сквозь шум толпы пробился к ней знакомый мотив.

Музыка, которую должны были играть на её свадьбе! Затейливая мелодия для хора и десятка музыкальных инструментов, теперь игралась на обыкновенной дудочке и плыла над рынком. Но кто посмел играть её? Кто вспомнил о ней?

Вокруг музыканта собралось так много людей, что к нему было не пробиться. Принцессе пришлось взобраться на подножку чьей-то повозки, чтобы разглядеть его, и сердце её забилось сильнее. Это же принц! Её принц!

Но она не могла даже крикнуть, чтобы привлечь его внимание. Тогда принцесса развязала платок, под которым прятала отросшие волосы, и стала размахивать изо всех сил, чтобы принц заметил её. Она не знала, что он вот уже год как ничего не видит, что он не может её заметить.

Он продолжал играть в привычной уже темноте, когда чей-то голос воскликнул:

– Смотрите, это же наша принцесса!

И другие немедленно подхватили:

– Принцесса!

– В самом деле!

– Она!

– А говорили, что умерла!

– А говорили – уехала!

– Ура Её Высочеству!

– Ура!

Принц бросил играть и вытянул руки вперёд.

– Принцесса! Где ты?

И вновь ахнула толпа, узнав в слепом оборванце принца. Ахнула – и расступилась, чтобы дать влюблённым соединиться после долгой разлуки: переплести руки, услышать стук сердца, почувствовать дыхание.

И всё же этот счастливый миг омрачало то, что принцесса не могла сказать ни слова, а принц не мог увидеть её. Он говорил ласковые слова, а она молча смотрела на него, и крупные слёзы текли по её щекам.

Тогда принц повернулся к людям.

– Нас не так уж и много, – сказал он. – И у нас почти наверняка ничего не получится. Но разве это значит, что не стоит пытаться? Мы идём во дворец, чтобы вернуть себе то, что у нас отняли. Веди меня, моя принцесса, а я буду играть.

И принцесса пошла вперёд, ведя за собой принца, а за ними шла толпа, шумная, встревоженная, но решительная, как никогда.

Тем временем, король, не зная ни о чём, сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и предавался мечтам. Он мечтал, что через пару месяцев, собравшись с силами, захватит следующее государство, а за ним ещё одно, и ещё… Он наслаждался теплом и уютом, пребывая в том дремотном наслаждении, когда мечты кажутся уже исполнившимся, а настоящее утопает в дымке. Вот и шум за окном, он принял сперва за овации. Слава победителю, слава правителю, слава осво…

И в этот миг кресло его пошатнулось.

Принц играл. Он играл негромко, но от звуков его маленькой дудочки рушились многовековые камни, раскачивались намертво скреплённые своды, покрывались трещинами стены, что когда-то служили символом защиты, но вот уже год как стали тюрьмой для двух стран.

А потом принц вывел особенно высокую ноту, и стены рухнули, рухнули с шумом и грохотом, а король так и остался сидеть в своём кресле, в халате и полосатых носках.

– А? – спросил он. И хриплым голосом позвал. – Стража!

Но стража не пришла. То ли не могла пробиться к нему сквозь завалы, то ли торопилась скрыться в надёжном месте, и избавиться от всех свидетельств своего служения самозванцу.

– Уходи, – крикнул королю принц, а принцесса ничего не сказала, но посмотрела так, что король поёжился. – Это больше не твой дворец. Ты больше не король. Мы вернулись.

Король поднялся и постарался как можно более незаметно подтянуть сползающие панталоны (это получилось у него не очень хорошо, однако заметить неловкость успела только половина толпы, потому что другая на всякий случай привычно опустила глаза).

– Вы можете возвращаться сколько угодно, – крикнул король в ответ. – Но кто даст вам править? Слепой король и немая королева – представить не могу, сколько добра вы сделаете людям.

Принц взял принцессу за руку.

– Она будет моими глазами. Я буду её голосом. Мы знаем теперь, как живут беднейшие люди, а значит сможем помочь им. Мы прошли по самым узким тропинкам, мы мокли под дождями и узнали зимние морозы. Мы встречались и с добротой, и с жестокостью. Мы поодиночке справились с такими трудностями, что вдвоём точно сумеем управиться с государством.

Посмотрел король на толпу, что собралась у дворца, на пустую комнату, на отсутствие стражи. Посмотрел и плюнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я уйду. Не могу же я с вами всеми сражаться. Но уходить одному мне не хочется.

И схватил тяжёлую золотую вазу, чтобы сбросить на принца. Он поднял её над головой и размахнулся как следует, но ваза выскользнула из его рук и упала прямо на полысевшую макушку.

Бывший король рухнул на красный ковёр.

И тогда в воздух взмыли неизвестно откуда цветные огни фейерверков, закричали, зашумели, заплакали люди, что-то затрещало, затрепетало, и прямо перед принцем и принцессой появился волшебник.

– Вы освободили меня, Ваши Высочества, – воскликнул он, забыв про свою привычную вкрадчивость и неторопливость. – Вы выжили и вернулись. Мои поздравления – и моя благодарность.

– Ты?! – воскликнул принц. – Это же ты ослепил меня, я узнаю твой голос! Это ты лишил дара речи мою принцессу!

– Я, – не стал спорить волшебник. – Я убедил короля сохранить вам жизнь, ценой голоса и зрения. Мне удалось спасти вас, а вы вернули мою свободу, которую я несколько лет назад проиграл в карты. Можно было бы счесть, что мы в расчёте, но я буду щедр сегодня. Я верну вам ваше зрение, принц, а вам, прекрасная принцесса, верну ваш чудесный голос. Я не зря хранил их весь этот год. Ну а вы, сделайте милость, будьте счастливы и свободны.

Он развёл руками в разные стороны и исчез в яркой вспышке пламени, такой сильной, что принцесса громко ахнула, все вокруг зажмурились, а принц, напротив, открыл глаза. Он увидел расцвеченное салютами небо, разрушенный дворец и свою принцессу.

Замок они, конечно, отстроили лучше прежнего.

И, хотя прежняя беззаботность никогда уже не вернулась в их сердца, там всегда было место доброте и надежде.

Добрый день

Жил-был на свете старый и не очень добрый волшебник. Скорее даже просто недобрый. Злым его, правда, тоже нельзя было назвать, не покривив душой – проще говоря, жители окрестных деревень и городов с трудом могли сказать о нём что-то определённое.

Ходили слухи, что в молодости он участвовал во всякого рода тёмных делишках, но достоверно знали только одно: он живёт посреди леса и может творить самую разную магию. Обращаться к нему, однако, почитали себе дороже: просьбу выполнит, но заломит такую цену, что мало не покажется.

Поговаривали, что однажды, пришла к нему женщина в слезах: её ребёнок потерялся в лесу. Упала на колени перед старым волшебником и пообещала отдать ему всё, что имеет, лишь бы он нашёл её дитя.

Ребёнка волшебник нашёл вовремя, тот как раз спускался к реке, неподалёку от Медвежьего брода. И если вы думаете, что брод назвали Медвежьим просто так, то очень ошибаетесь.

Поблагодарила женщина волшебника, схватила ребёнка, бросилась домой. Пришла, а дома-то и нет. Только печь стоит, что её муж построил, и сам муж рядом корову за верёвочку держит.

И всё равно к волшебнику ходили, если совсем прижимало. Может, за то и не любили, что он знал про всех самые мрачные тайны. С ним боялись встречаться глазами, да и просто боялись встречаться.

За долгие годы жизни волшебник привык к подозрительным взглядам, шепоткам за спиной и редким притворным улыбкам. Потому так озадачило его услышанное в первый раз сердечное «Доброго дня!» от девочки с косичками, что торговала на рынке укропом. Наверное, ещё не знала, кто он.

«К следующему базарному дню расскажут», с досадой подумал он.

Но и через две недели, и через месяц, и через два, девочка приветствовала его с неизменной радостью в голосе.

Было ей тогда лет пятнадцать или немногим больше.

Он встречал её не только на базаре: на улицах города, возле колодца, на каменном мосту, – и всегда, всегда она желала ему доброго дня, а он коротко кивал в ответ. Но однажды они встретились в лесу, где девочка собирала грибы.

– Доброго дня! – привычно уже улыбнулась она.

Рядом не было никого, поэтому волшебник счёл возможным ответить.

– Доброго.

Девочка улыбнулась ещё шире.

– Известно ли тебе, кто я такой? – спросил волшебник, в общем-то зная ответ. – Почему ты меня не боишься?

Девочка поставила корзинку на землю.

– Говорят, что вы не делаете ничего, что не приносит выгоды. А какая выгода в том, чтобы меня пугать?

Волшебник растерялся. Ему, как, очевидно, и другим людям, эта простая мысль в голову не приходила.

Девочка наклонилась, чтобы срезать небольшой гриб, спрятавшийся в густой траве.

– Кроме того, если бы у вас была причина желать мне вреда, вряд ли вы бы стали тратить время на разговоры, – она убрала со лба выбившуюся прядь волос. – А вы разговариваете. Значит всё хорошо.

Звучало в самом деле вполне логично. Но как же странно было это слышать.

– Если пройдёшь на запад, найдёшь поляну, где больше съедобных грибов, – сказал он. И развернулся, чтобы уйти.

– Спасибо. – Раздалось ему вслед. – Доброго дня вам!

Так продолжалось ещё два года. Только однажды она не пожелала доброго дня – когда поцарапала ногу ядовитой колючкой. Волшебник и сам себе не мог объяснить, почему тогда так испугался. Кажется, что за мелочь, два слова, всего два слова – но без них стало так тоскливо, что он готов был в лепёшку расшибиться, лишь бы помочь девочке вернуться к обычному жизнелюбию.

История с колючкой случилась летом, а осенью девочка пришла к нему сама: с пирогом, чаем и усталым, расстроенным лицом.

Волшебник только пожал плечами: мало ли какие у людей причуды. Захотелось поговорить, доказать самой себе, что смелая, что пирог защитит её от тёмных чар – пусть. Можно и поговорить один раз.

Через неделю она пришла снова.

– Вы не против?

Волшебник, обычно коротающий вечера за книгами, посторонился. Книга подождёт, а вот пирог…

Она говорила не так уж много: отвечала на вопросы, рассказывала про своё житьё, ничего не скрывая и ничего не выпытывая, но ему самому захотелось вспомнить былое. Он и не заметил, как поведал ей длинную историю, чужую историю, одну из тех, в которых ему довелось принять участие за его долгую жизнь.

Она пришла в третий раз.

Волшебник уже не удивился. Он ждал её, хоть боялся признаться в этом самому себе. Не хватало ещё привязаться, вовлечься, в очередной раз оказаться преданным. Нет, пусть всё остаётся как есть: редкие чаепития, медленные беседы, молчание у камина.

Однажды – была уже весна – девочка пришла к нему в дурном настроении, и оттаяла только после целой кружки чая.

– Я навещала маму недавно. Она сказала, что мне не стоит с вами общаться. Что это опасно.

– Это правда, – сказал волшебник, стараясь не выдать ничем взметнувшегося факелом страха.

– Но мне так нравится разговаривать с вами! – заспорила девочка. – Я столько всего узнаю! Я вижу больше и больше понимаю. Я взрослею.

– Когда подходишь к магии слишком близко, рано или поздно меняешься, а люди… Люди боятся колдовства. Приходится делать выбор между магией и обычной жизнью: никто не может иметь и то, и другое. Волшебник обречён на одиночество, – «Пока, конечно, к нему в дверь не стучит какая-нибудь девочка с пирогом», – мысленно продолжил он. – Кажется, для тебя этот день наступил сегодня. Выбирай.

Впрочем, что тут выбирать? Она много с кем может выпить чаю, это для него теперь каждый вторник – праздник. Будет одиноко, конечно, особенно первое время. Уехать, что ли? Может же он хоть раз в жизни уехать?

Девочка некоторое время молча пила чай, затем подняла на волшебника глаза.

– Знаете, соседки называют меня ведьмой, просто за то, что я часто хожу к вам.

– Понимаю.

– Пора дать им более веский повод, как думаете? Возьмёте меня в ученицы?

Жил-был на свете старый, недобрый, но очень счастливый волшебник.

Пекарь

Жил-был на свете пекарь.

Он держал свою пекарню: небольшую лавочку на углу Парковой и Лесной в Старом городе на краю света.

Он вставал до первых петухов, и когда те только сонно поглядывали на небо: пора? Или ещё не пора? – в его пекарне уже жарко топилась печь, а на печи томились в ожидании булочки. Как только первый петух осторожно выкрикивал своё первое «кукареку», пекарь надевал толстые перчатки, открывал заслонку и с грохотом ставил внутрь широкий поднос.

Булочки поднимались, покрывались золотистой корочкой, хорошели, и, когда пекарь снова открывал заслонку, их запах вырывался из печи и разлетался по всему городу.

Немудрено, что в пекарне отбоя не было от покупателей. Булочки с кремом и с мёдом, пышки и пончики, баранки и бублики, печенья и пряники, свадебные караваи и поминальные пироги – казалось, что всё на свете мог испечь этот пекарь.

Надо сказать, его самого покупатели толком и не видели: за прилавком стояла его сестра, а пекарь почти не выходил из-за перегородки, разве только, чтобы вынести поднос с горячим печеньем. Его ловкие пальцы придавали тесту любую форму, его чуткие ноздри по запаху отличали недопечённую булочку от той, что в самый раз, острые глаза с первого взгляда определяли, свежие ли яйца принесла птичница. Но торговать он не хотел, да и не мог. Он был немым.

По вечерам, когда витрины пустели, а покупатели расходились, они с сестрой садились считать монеты. Одна ей, одна ему, две на продукты: муку, яйца, масло, мёд, пряности… Много ли можно испечь, если печь не из чего?

Когда и эта работа была сделана, молодой пекарь стряхивал с себя муку, брал тележку и выходил на улицу. Медленно шёл он сквозь сумерки, и пустая тележка дребезжала всю дорогу: от пекарни до дома мельника. Там его встречала мельникова дочь. У неё были волосы цвета спелой пшеницы и бледное лицо.

– Здравствуй, Ганс, – неизменно говорила она. – Хорошая сегодня погода, правда?

Или наоборот:

– Ну и дождь сегодня, давно такого не было.

Он краснел, спотыкался, кивал или мотал головой, торопился погрузить на тележку мешок муки, отсчитать дочери мельника нужную сумму, и уйти, уйти прочь, спрятаться в своей пекарне, между тонкой перегородкой и печкой.

Как-то раз, когда пекарь и его сестра уже собирались спать, в дверь постучали. Это был волшебник, он стоял у порога – высокая тёмная фигура в плаще – и низко поклонился, когда дверь открылась.

– Доброго здоровья, хозяйка, – сказал он. – Не дадите ли вы мне кусочек хлебушка?

Сестра пекаря оглянулась на пустые витрины, прошла взглядом по пустому столу, затем зашла за перегородку, и там, в самом углу, нашла подсохшую уже булочку с язычком подгоревшего крема.

– Вот, – сказала она. – Два медяка.

Волшебник сунул руку в мешок на поясе и с досадой щёлкнул языком.

– Боюсь, я не взял с собой ни одной монеты.

– Тогда не получите ни одной булочки, – пожала плечами сестра пекаря и захлопнула дверь прямо перед лицом волшебника.

Её брат всё это время стоял на лестнице. Но как только закрылась дверь, он бросился вниз, выхватил у сестры эту несчастную булочку, схватил горсть орехов, которые очистил от скорлупы для завтрашнего пирога, и выбежал на улицу – догонять ночного гостя.

– Какая приятная неожиданность! – обрадовался волшебник. – Ты славный мальчик.

Ничего не сказал пекарь: улыбнулся грустно да повернулся к дому.

– Погоди! – остановил его волшебник. – Ты что же, совсем не говоришь? Дай-ка мне взглянуть на тебя поближе.

Он ссыпал орехи в свой поясной мешок, сунул туда же булочку, а сам принялся разглядывать пекаря со всех сторон.

– Да, тяжёлый случай, – сказал он, наконец. – Вылечить я тебя не смогу. Вернуть дар речи, дар свободного слова – это не всякому удаётся. Но подарить несколько слов мне под силам. Сколько слов тебе нужно, мальчик?

Подумал пекарь и показал волшебнику три пальца.

– Всего три? – удивился тот. – Ну, как скажешь.

И дунул прямо в лицо юному пекарю. Тот открыл от изумления рот – и тут же закрыл рукой, словно боялся, что слова выскочат сами собой.

Волшебник хлопнул его по плечу и отправился по своим делам.

Целую ночь не спал юный пекарь: он готовил свадебный пирог. Днём он работал как обычно, а вечером, когда покупатели разошлись, обернул пирог полотенцем, положил в тележку и пошёл к мельнице.

Он шёл не быстро и не медленно, наслаждаясь сумеречной тишиной и ароматом летних цветов. Улицы были пусты и воздух почти неподвижен. Ноги сами вели пекаря по знакомой дорожке, а он думал о своём да посматривал по сторонам. Именно поэтому он заметил пожар в доме поэта.

Сам поэт спал на крыше: наверное лежал и наслаждался звёздами, пока сон не сморил его, а внутри, на чердаке, осталась гореть свеча, которая сейчас упала прямо на незаконченную рукопись.

Пекарь замычал, замахал руками, но поэт спал и не слышал его, а огонь разгорался всё сильнее.

И тогда пекарь закричал:

– Пожар!

И поэт проснулся, и прибежали со всей улицы люди, с вёдрами и кувшинами. Под окнами поэта собралась целая толпа, и никто не заметил грустного немого пекаря.

Он отдал пирог бродячим собакам, и пустая тележка его снова поехала по камням мостовой. Он ничего не сказал дочери мельника.

Но у него оставались два слова, ещё два слова. И двух слов иногда может быть достаточною

Через неделю юный пекарь решился. Снова он всю ночь пёк свадебный пирог, снова обернул его в белоснежное полотенце и повёз к дому мельника. На этот раз он решил обойти дом поэта стороной, а потому пошёл длинной дорогой, вдоль берега моря.

Он шёл и вдыхал полной грудью солёный морской воздух, когда из этой шумной темноты донеслось едва слышное:

– Помогите!

Он вгляделся и увидел на волнах лодку, которую оторвало от пирса, а в лодке двух крошечных детей. Течение уносило их всё дальше и дальше. Сам он не смог бы помочь, потому что плохо плавал. Пекарь бросился к ближайшему дому, замолотил в окно. Из окна выглянула сонная женщина:

– Господин пекарь? Что случилось? Почему вы машете в сторону моря? Что там?

– Дети! – не выдержал он.

Женщина ахнула, и уже через мгновение выбежала на берег вместе с мужем. Он бросился в воду, она принялась кричать, откуда-то появилась целая толпа рыбаков, пловцов, простых людей. Скоро лодка с детьми была на берегу.

Никто не обратил внимания на немого пекаря. А он выложил свой пирог на подоконник отозвавшейся женщины и повёз тележку к дому мельника.

Одно слово осталось у него. Всего одно слово. Но и его могло бы хватить.

Через неделю слегла с простудой его сестра.

Весь день она работала через силу, всю ночь ворочалась без сна, а с утра не смогла подняться на ноги.

Пекарь сбегал за доктором, а сам целый день разрывался между прилавком и печью. Его печенья подгорели, вафли остались сырыми, у троих покупателей он забыл взять деньги, у одного чуть не взял плату дважды. Он устал как никогда, и, стоило людям разойтись, без сил сел на крыльце, привалившись спиной к двери. От слабости кружилась голова. Нужно было идти за мукой, нужно было проведать сестру, а он всё сидел и смотрел в звёздное небо.

Странный звук отвлёк его внимание: тихий и равномерный. Ровный гул, с которым крутятся колёса у тяжёлой тележки, везущей мешок с мукой.

– Добрый вечер, Ганс, – сказала дочь мельника, останавливаясь возле его крыльца. – Хорошая погода сегодня.

Он поднялся ей навстречу.

– Я привезла молока для вас и вашей сестры: вы, наверное, сегодня и пообедать не успели. Я могу помочь. С утра буду работать с отцом, но к полудню наверняка приду. Я умею печь хлеб, честное слово. И торговать. И ухаживать за больными тоже.

Он взял её за руку и впервые посмотрел прямо в глаза.

А слово, единственное оставшееся слово, он ещё непременно использует. Когда-нибудь потом. Например, когда решит позвать со двора заигравшуюся дочь или окликнуть задремавшего сына.

Мало ли в жизни случаев, когда стоит сказать слово?

Мышка

Жил-был на свете старый и недобрый волшебник. Долгое время он жил спокойно: собирал себе травы, читал книги, раз в неделю ходил в соседний город и время от времени колдовал, выполняя просьбы местных жителей или дальних гостей.

После того, как девочка стала его ученицей, забот у волшебника прибавилось, но он не жаловался. Рассказывал ей о чудесах, да заклинаниях, помогал разобраться в запутанных книгах, и потихоньку учил превращать сосновые шишки в еловые. А что, надо же с чего-то начинать?

В то время их страной правила могущественная и злая королева. То и дело бесследно исчезали люди, налоги стали безжалостно высоки, а на улицах развелись полчища крыс. Некоторые учёные пытались было утверждать, что число крыс подозрительно похоже на число пропавших людей, но сразу после подобных утверждений бесследно исчезли. «Не иначе как провалились под землю от стыда за свою ложи» – кивали головами другие, более умные учёные, и торопились куда-нибудь уйти, чтобы никто не разглядел, как краснеют их лица.

– Почему вы не сразитесь с королевой? – спросила как-то раз девочка у волшебника. – Вы же точно сильнее её. Вы могли бы победить.

– Это не моя битва, – спокойно ответил волшебник. – Я уже сражался однажды.

– И как?

– Я проиграл, – он пожал плечами. – И не горю желанием сражаться снова.

– Но ведь королева делает столько зла!

– Разве я несу за это ответ? – удивился волшебник. – Кроме того, мы давным-давно заключили договор: она не трогает меня, а я её. Я поздравлю рыцаря, который её победит, но сам не шевельну и пальцем, чтобы приблизить его победу.

На следующий день девочка не пришла. И на следующий тоже. На третий день волшебник отправился в город, чтобы разузнать о ней. Там ему рассказали, что как раз третьего дня проезжала мимо королева со своей свитой, и девочка вышла из толпы, чтобы воззвать к королевской совести. Стражники схватили её и увезли в чёрной как ночь карете.

Ничего не сказал волшебник: развернулся и отправился в дом.

Всю ночь он провёл за работой, а ранним утром надел лучшую свою одежду и отправился в столицу.

Он прошёл мимо стражи как тень и вошёл в покои королевы. Она отвлеклась от карты, которую изучала.

– Ты? – ахнула она. – Я не ожидала тебя.

– Разве настоящему волшебнику пристало приходить, когда его ожидают, дорогая? Волшебство непредсказуемо, как снег зимой. Потому оно и является волшебством.

– Не заговаривай мне зубы, – поморщилась королева. – Чего ты хочешь?

– Ты забрала кое-что не своё. Кое-что дорогое для меня. Вот я и пришёл вернуть это.

– О чём ты?

– О девушке из городка на краю света. Ты была там три дня назад. Эта девушка печёт пироги от которых я не намерен отказываться.

Королева задумалась на минуту, затем громко фыркнула.

– Эта? Ни кожи ни рожи. И как тебя угораздило… Она осмелилась дерзить, а значит теперь принадлежит мне.

Волшебник расстегнул свой поясной кошель и достал оттуда чудесные бусы. В комнате королевы не было солнца, но казалось, что бусы светятся сами: такие яркие отсветы задрожали на потолке и стенах.

– Ах! – воскликнула королева и протянула руку, но тут же отдернула её. – Я знаю тебя слишком давно, чтобы попасться на простую уловку. Что за магия на этих бусах?

– Каждый раз, когда ты будешь совершать то, что сама в глубине души считаешь плохим, бусы будут терять прозрачность, станут понемногу краснеть. Но красный всегда подходил к твоим глазам.

Королева помедлила ещё немного, затем выхватила бусы у волшебника, надела их на шею и бросилась к зеркалу.

– Какая прелесть… И всё это ради какой-то девчонки! Кто бы знал, что с возрастом ты станешь таким сентиментальным.

Она щёлкнула пальцами, и на полу перед волшебником появилась крошечная серая мышка.

Он протянул ей ладонь, и она проворно спряталась у него в рукаве.

У самого выхода волшебник обернулся.

– Да, ещё кое-что о бусах. Во-первых, с каждым твоим плохим поступком они будут затягиваться всё туже. Во-вторых, ты не сможешь их снять.

И исчез, прежде чем королева успела послать в него проклятье.

Дома волшебник посадил мышку на стол и посмотрел на неё, прищурившись.

– Ну что, дорогая, понравилось тебе твоё приключение?

Он отвернулся, чтобы развести в камине огонь, а когда посмотрел снова, на краю стола сидела не мышка, а настоящая девочка.

– Вы, наверное, считаете меня очень глупой? – спросила она, обхватывая себя за плечи.

– Ну что ты, милая, всего лишь очень молодой.

– Спасибо вам, спасибо за всё, – она спрыгнула со стола. – Маме, полагаю, уже рассказали: она с ума должна сходить. Надо мне отправиться к ней.

– Я провожу тебя. Но чуть позже, после того, как ты расскажешь мне обо всём, что видела и слышала в своём мышином виде.

Домой волшебник возвращался в густых сумерках. Он шёл по знакомой тропинке и внимательно смотрел вперёд. А когда вышел к лесному озеру, в котором уже отражались первые звёзды, остановился и посмотрел на небо.

Это сражение он выиграл.

Невоспитанный принц

Однажды волшебник сидел у окна, раздумывая над своими колдовскими делами, и вдруг почувствовал, что пора ожидать гостя. Поэтому он развёл в камине огонь, поставил чайник, заварил ароматных трав и уселся обратно.

Вскоре к дому его прискакал ладный конь, на котором сидел весьма неплохо сложенный всадник.

Всадник спешился, снял шляпу, и оказался всадницей: да не простой, а принцессой.

– День добрый, господин волшебник, – сказала она, увидев его через окно. – Позволите ли вы мне войти в ваш дом?

Волшебник поклонился в ответ и пошёл открывать дверь.

– Отец хочет выдать меня замуж, – сказала принцесса, получив свою чашку чая. – За принца из соседнего королевства. За принца, о котором ходят самые ужасные слухи. Говорят, например, что он ужасно рассеян, то и дело теряет свои вещи, а потом кричит на слуг. Мне рассказывали, что он так часто падает, поскальзывается и ударяется, что королева приставила к нему отдельного врача. И самое главное: он совершенно не умеет танцевать, а я так люблю танцы! Как я могу стать женой человека, который не может пройтись даже в простенькой паване?

– И ты, конечно, хочешь, чтобы я расстроил эту свадьбу?

Принцесса подняла на волшебника блестящие глаза.

– Нет. Я хочу, чтобы вы научили меня любить принца.

Волшебник присвистнул: за всю его бытность волшебником ещё никто не приходил к нему с подобной просьбой.

– Отец ведь не просто так решил нас поженить, – поторопилась объясниться принцесса. – В нашем королевстве много хлеба, это правда, но совершенно нет золота. А у них земли неплодородные, зато золота, железа и драгоценных камней в избытке. Всем будет выгодна эта свадьба.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.