В поисках памяти
Книга 3
Мария Филиппова

© Мария Филиппова, 2023

ISBN 978-5-0059-4159-6 (т. 3)

ISBN 978-5-0059-4150-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Мам, когда папа приедет? – снова и снова спрашивали Егор и Никита, лениво ковыряя вилками остывшие макароны. Братья сидели за столом уже целый час, но так ничего и не съели. Еда давно остыла, не спасал ее даже горячий чай, разлитый по кружкам заботливой маминой рукой. Отец уехал три дня назад, важные дела и всё такое… А что может быть важнее того, что завтра уже 27 декабря, а елки в доме до сих пор нет? И о чем они только думают, эти взрослые? Конечно, мальчишкам было совсем не весело. Еще эти макароны… – Мам, ну когда?

– Не волнуйтесь, – успокаивала их мама, которая за последние три дня слышала этот вопрос чаще, чем за весь прошедший год. – Если рейс не перенесут из-за погоды, то завтра утром он обязательно будет дома. И тогда мы все вместе пойдем выбирать елочку! Но только при одном условии – если вы сейчас же допьете свой чай!

– Ура! – хором закричали мальчишки, побросали вилки в тарелки с остывшим ужином и взялись за кружки.

Мама незаметно улыбалась, собирая со стола посуду. Она тоже думала о празднике: о том, как ее мальчишки обрадуются подаркам, надежно спрятанным отцом, о том, чем будет угощать семью в новогоднюю ночь, о том, что сама она, хоть и была мамой, всё равно верила и ждала чуда. Правда, чудеса у взрослых отличаются от детских чудес. Все они какие-то обычные. Ведь не ждут взрослые, что с неба посыплются конфеты. Или, например, у них появится волшебная палочка. Вот это, ясное дело, чудо! А они ждут чудо-работы или, того непонятнее, чудо-любви! Смешно, право слово…

«Да-да, поход за елкой – это самое настоящее приключение! – думал Егор, лежа в кровати. За окном было светло от снега и круглой белой луны. – Конечно, уже никто не берет топор и не уходит в лес в поисках зеленой красавицы, за нас это сделали уличные торговцы. Они нарубили сотни елочек, привезли их на больших машинах в город, аккуратно воткнули в сугробы – чем не лес? Идешь себе между деревьями, выбираешь…

Тут ведь что главное? Чтобы елочка пушистая была, ствол не кривой и иголки не желтые, – вот и вся наука! И ты среди этих елок такой важный, такой взрослый, ищешь ее – единственную и неповторимую, которая будет стоять у тебя дома, вся в игрушках и мишуре, со звездой на макушке. И гости буду говорить наперебой: «Вот это да! Какая елка у вас красивая!» А папа или мама обязательно скажут: «Это Егор выбирал!» Правда, в прошлом году они еще зачем-то Никиту прибавили, мол, это «Егор с Никитой выбирали!» Ну да ладно, ничего страшного, пусть малыш тоже порадуется. Всё равно гости понимают, что Никитка еще слишком мал, и ничегошеньки сам выбрать пока не может!»

В прошлом году Никитка и вправду был совсем маленьким и не понимал, что такое Новый Год. А сейчас он подрос, знает Деда Мороза, ждет подарков и радуется, когда думает об этом, смешно потирая маленькие ручонки.

Егор же был почти взрослый и в Деда Мороза практически не верил. Это только малыши верят, потому что они глупые. Где-то в глубине души мальчишка, конечно, надеялся, что он ошибается, но друзья во дворе приводили уж очень весомые аргументы не в пользу старика с бородой. Да и верить в чудеса в почти взрослом возрасте несолидно… Но все равно Егор говорил маленькому брату, что Дед Мороз есть на самом деле. «Пусть верит, пока верится – думал он. – Повзрослеть всегда успеет».

– Зеленка! – позвал Егор шепотом. – Скоро будем елку украшать!

Зеленый паучок нехотя вылез из своего домика. Зима наводила на него тоску: холода, короткие дни, серое небо… Хорошо, хоть кошка теплая! Проводишь всех утром из дома, темно еще. Заберешься на подоконник, прижмешься к ее мягкой черной шерстке и смотришь на улицу. Глядишь, и день прошел.

Глава 2

Утро следующего дня будто специально было придумано для того, чтобы идти за елкой! Залитое до краев солнцем, морозное, свежее! Снежинки мелкие-мелкие, так и кружатся в воздухе блестящей пылью. Будто кто-то наверху дунул на ладошку, полную перламутра.

Настроение у всех отличное! Папа вернулся домой вчера ночью, когда дети уже лежали в кроватях, выспался, встал довольный и веселый. И мама сразу расцвела, заулыбалась! А когда родители счастливы, дети как-то сами собой счастливыми становятся. Это Егор уже давно заметил.

Позавтракав, отец вытащил кованые сани, доставшиеся ему еще от его деда. Таких саней днем с огнем не сыщешь! У всех ребятишек сани обычные, их даже санями не назовешь, так, санки – две железяки да три деревяшки! «А в наши сани хоть коня запрягай!» – с гордостью повторял папа.

Егор оделся быстро, не то что в школу. Мама еще не успела Никитку собрать, а они с папой уже ждали на улице. Егорка ловко запрыгнул в сани, посадил брата впереди себя, откинулся на железную спинку. Папа потянул за веревку. Снег под полозьями чуть скрипнул, и сани легко покатились по заснеженной дороге.

Как же хорошо катиться вот так, как сейчас, и молчать. Именно молчать. Впереди папина спина, чуть засыпанная пушистым снегом, и одинаковые шаги – раз, два, три, четыре, раз, два, три, четыре… Снег скрипит под его ногами. Мама рядом идет. Никитка тянет к ней руку. Снизу мама кажется какой-то большой. А ведь Егор ей почти по плечо.

«Когда у меня будут дети, – думает он, – я обязательно буду возить их за елкой, вот точно так же!» Егорка представил, что это он впереди, уже большой, уже папа, и это он, Егор, тянет за веревку сани, в которых едут его, Егоркины, дети. Раз, два, три, четыре, раз, два, три, четыре… Ведь и отец ехал когда-то на этих же санях, и точно так же разглядывал спину своего папы и считал его шаги. И дедушкина спина тоже была белой от падающего снега.

Занятый этими мыслями, Егор и не заметил, как доехал до елочного базара.

Мальчишки соскочили с саней и затерялись между деревьями. Пока родители не спеша прогуливались между рядами елок, братья успели изваляться в снегу, промочить ноги и даже получить нагоняй от продавца.

Наконец, нужная елочка была выбрана и осторожно уложена в сани. Довезти лесное чудо до дома было поручено мальчишкам. Осторожно, чтобы не сломать замерзшие веточки, Егор катил сани, а Никита поддерживал верхушку, которая раскачивалась и задевала своим кончиком заснеженную дорогу.

– Зеленка! – крикнул с порога пауку Егор. – Не лезь на елку! Ей нужно оттаять и привыкнуть к теплу!

Мальчик поймал зеленого паука, который бегал вокруг елки и никак не мог понять, что же это за дерево такое, что у него вместо вкусных листьев холодные и колючие иголки. Это был первый Новый Год в жизни Зеленки, привыкшего к вечному лету и теплу.

Папа установил зеленую красавицу в центр комнаты. От нее веяло морозом и свежестью. Ветви постепенно оттаивали, опускались и распушались, источая тот самый аромат, который все называют новогодним…

– Украшать будем завтра, – предупредила мама, заметив спрятанную еще с утра коробку со стеклянными шарами и мишурой. – Сегодня елочке надо отдохнуть.

Руки у мальчишек, как водится, чесались весь день до вечера. Они то и дело подбегали к елке, чтобы проверить, оттаяла ли она, потрогать пальцем иголки и подышать немного далеким снежным лесом. Маме с папой ничего не оставалось, как отправить всех троих спать пораньше.

– Скоро, – думал Егор, засыпая, – уже совсем скоро Новый Год! Интересно, что нам подарят? Что приготовит мама? Как мы украсим нашу елочку? – мальчик сладко зевнул, улыбнулся. – Зеленка, Никитка, вы уже спите?

Ответом ему были ровное дыхание брата и храп мохнатого паука.

Глава 3

Чем меньше дней оставалось до Нового Года, тем медленнее тянулось время. Егору же хотелось, чтобы время бежало как можно быстрее. Он ждал, не зная, как скоротать день. Мама увезла Никиту на утренник в детский сад, папа еще с утра уехал на работу. Всё утро Егорке предстояло провести дома одному. Ну как одному? С Зеленкой, конечно! Паук так привык к дому, что уже не представлял жизни без этой семьи, без телевизора, кукурузных палочек, шампуней, после которых зеленая шерстка его становилась мягкой и шелковистой, как обещала реклама. Он по-прежнему жил в своем маленьком домике, сколоченном для него Егором и папой, где висели голубые шторы, а на полу лежал уютный кусок маминой шали. С кошкой паук не конфликтовал, потому что вкусовые пристрастия их не совпадали. Кошка любила сырую рыбу, которую ловил и привозил дедушка, а Зеленка не мог переносить даже запаха этих маленьких полосатых ершиков и окуней. Поедание сырой рыбы вообще оскорбляло его эстетические чувства.

Как и раньше, Зеленка помогал маме ухаживать за цветами, собирал Егору карандаши и ручки по утрам, когда мальчик опаздывал, любил, когда отрывались пуговицы. Но привычка жить в квартирном комфорте прибавила ему веса и лени. По лестнице он спускался уже не так быстро, как раньше. А забирался наверх еще медленнее. Однажды ему даже купили такое специальное колесо, которое ставят в клетку толстым хомякам. Но уже к вечеру это самое колесо странным образом исчезло, и никто уже не смог его найти.

Вот и сейчас зеленый паук развалился на диване рядом с Егором и хрустел желтыми кукурузными палочками. Егорка тоже вовсю пользовался отсутствием взрослых: он принес на диван большущую тарелку с бутербродами, что категорически запрещалось папой, и удобно устроился перед телевизором. Когда ты дома один, ты можешь делать всё, что захочешь! Главное, успеть замести следы до прихода родителей…

Но коварным Егоркиным планам не суждено было осуществиться. Стоило ему включить на всю катушку мультфильмы и откусить бутерброд, в дверь настойчиво постучали.

«Ну вот, – рассердился мальчишка. – Очень подходящий момент, чтобы вернуться домой!»

Он быстро спрыгнул с дивана, стряхнул крошки на пол, бегом отнес тарелку на кухню и открыл дверь. К его удивлению, это была совсем не мама, даже не папа.

На пороге стояла какая-то незнакомая старушка.

– Здравствуй, мальчик, – старушка прищурила свои маленькие близорукие глазки, разглядывая Егора с головы до ног. – Ты один дома?

Надежда на то, что бабуля ошиблась дверью, таяла, как снег с ее валенок на теплом кафельном полу. Она бесцеремонно отодвинула мальчишку в сторону и вошла в комнату, не снимая обуви и старой шубы, поверх которой крест-накрест был повязан потертый платок.

– Один, – нахмурился Егор. Ему очень не понравилось, с какой наглостью гостья вторглась в его дом. – Чем я могу помочь? Может, вы зайдете, когда мама будет дома? Она вернется через пару часов!

– Я ненадолго, – не глядя на мальчика, ответила странная бабуля. Снег на ее шубе превращался в капли.

Егор не знал, что и думать. Старушка была вся какая-то скрюченная, непонятная. Из-под вязанной старенькой шапки торчали во все стороны седые волосы. Правый карман ее шубы был набит мятыми серыми тряпками.

Бабушка оглядывалась по сторонам. Она явно что-то искала. Но подслеповатые глаза подводили, и ей пришлось передвигаться по гостиной, согнув и без того горбатую спину и вытянув вперед сморщенное лицо. Со стороны казалось, что она что-то вынюхивает. Бабуля обошла весь первый этаж, оставляя за собой мокрые следы, и снова вернулась в коридор.

– А, вот оно! – обрадовалась она, подойдя вплотную к большому зеркальному шкафу. – А я уж грешным делом решила, что ошиблась домом!

– Чем я могу вам помочь? – вежливо повторил Егор. Ему на миг подумалось, что бедная старушка сошла с ума и потерялась, как это иногда бывает с очень старыми людьми.

– Постой в сторонке, – обернулась на него бабуля. – Не мешай мне, мальчик!

Только Егор хотел спросить, чем это он, собственно, может помешать, как старуха засунула руку в левый карман, достала оттуда горсть хлебных крошек и бросила в него! От неожиданности мальчик вскрикнул, но не успел опомниться, как в дверь, неплотно прикрытую бабулей, с шумом влетели голуби, хлопая белыми крыльями. Егор не верил своим глазам! Это были самые настоящие голуби: с черными глазами-бусинами, хвостами-веерами и красными когтистыми лапками. Птиц было так много, что, облепив Егора со всех сторон, они не давали ему пошевелиться. Каждый голубь старался поудобнее устроиться на плече, на руке или даже на голове мальчика, чтобы склевать хлебные крошки. Птицы толкались, падали, цеплялись коготками за одежду и беспрерывно хлопали крыльями, отчего Егор не мог и глаз открыть!

Лишь изредка между белыми перьями он мог разглядеть старуху. Она старательно терла зеркало своими старыми, изорванными тряпками. Не обращая никакого внимания на хозяина дома, она тщательно, не пропуская ни одного миллиметра, оттирала поверхность зеркального шкафа от невидимой грязи.

Через несколько минут бабуля закончила свою странную работу, засунула тряпки обратно в карман, тщательно осмотрела зеркало. Потрогала пальцем: «Горячее… Вот и славненько…» Отошла на два шага назад, рассматривая то ли зеркало, то ли свое отражение. Осталась довольна, даже улыбнулась некрасивым беззубым ртом.

– Спасибо за гостеприимство, добрый мальчик! Прощай!

В то же мгновение голуби как по команде сорвались с бедного Егора и скрылись в дверях так же быстро, как и появились. За ними, согнув спину, вышла старуха и громко хлопнула дверью.

Егор остался в квартире один. Он стоял, не зная, что делать и что думать. Что за сумасшедшая бабуля? Что это за цирк с голубями? Зачем она терла чистое зеркало? Перед глазами до сих пор мелькали белые перья, а по плечам, казалось, всё еще перебирали коготками голуби, оставляя на коже красные точки. Егор стащил с дивана большой мягкий плед, укутался в него, зажмурился, стараясь избавиться от неприятных ощущений. Забрался с ногами на диван и тут же провалился в глубокий сон…

Глава 4

– Ты что, уснул? – ласково потрепала его по голове мама.

Егор вскочил на ноги, быстро огляделся по сторонам. Сердце его колотилось, было жарко и душно. Окончательно проснувшись, он понял, где находится, узнал маму и малыша рядом, немного успокоился.

– Вы уже пришли? – пробормотал он. – Так быстро…

– Как же быстро? – удивилась мама, с тревогой глядя сыну в глаза. – Мы уехали утром, а скоро вечер. Посмотри в окно!

Егор уставился на улицу. В голове гудело, мысли прыгали с места на место, не давая вспомнить что-то важное. Темнело. Было то самое время, когда день встречается с вечером. Солнце село, но ночь еще не опустилась на город. Всё вокруг стало бесцветным, серым. Небо, улицы, дома, люди – все за минуты лишились цвета. Черно-белые фильмы. Цветное кино еще не придумали. Мама рассказывала, почему им пришлось так задержаться, но мальчик слышал ее голос будто издалека.

– Мам, к чему снятся голуби? – ни с того ни с сего спросил мальчик.

– Голуби? – растерялась мама. – Даже не знаю.

«Или это был не сон? – промелькнуло в Егоркиной голове. – Надо спросить у Зеленки, он всё утро был дома со мной».

Не увидев зеленого паука на диване, мальчик побежал на второй этаж – в детскую.

– Зеленка! – Егор щелкнул выключателем на стене. – Ты видел сегодня бабулю с голубями?

Мальчишка оглядывался по сторонам в поисках паука. Недоброе предчувствие коснулось сердца. Он стоял в комнате один, тревожно переводя взгляд с дивана на кресло, с кресла на подоконник, с подоконника обратно на диван. Но паука там не было…

– Зеленка, ты где? – тихо спросил мальчик, всеми силами стараясь отогнать дурные мысли. – Не прячься! – Егору стало трудно говорить. Он уже увидел пустую полку, на которой раньше стоял небольшой домик, сколоченный папой.

– Ма-а-ам! – громко позвал Егор, не отрывая глаз от полки. – Ма-а-ам! Где Зеленка?

– Ты что, порезался? – на лестнице послышались мамины торопливые шаги.

– Да нет же! – рассердился мальчишка. – Мой Зеленка где?

– О чем ты? – не поняла мама. Она стояла рядам с Егором, вытирала горячие от мытья посуды руки о фартук. Вопросительно посмотрела на сына, потом на полку, с которой тот не сводил глаз, потом опять на сына. – Я не понимаю, о чем ты? Если тебе нужна зеленка, я достану из аптечки…

– При чем тут аптечка? – грубо перебил ее мальчик. – Я спрашиваю, где мой паук?! Мой. Большой. Зеленый. Мохнатый. Паук! – еле сдерживая слезы, выговорил каждое слово Егор. – Он жил с нами. Ты сама сшила голубые шторы в его дом, который мы сделали с папой. Паучок, мам? Ну же, вспомни его! – уговаривал Егор, уже понимая, что это бесполезное занятие. Он всё еще тряс маму за руку и заглядывал в глаза, вдруг она шутит? Мама не притворялась и не шутила. По ее лицу видно было, что она действительно не понимает, о чем ее спрашивают. Чудо, о котором молил Егор, не случилось.

Тогда он пулей бросился вниз, вытащил из-за обеденного стола Никиту, развернул за плечи к себе лицом и строго спросил, глядя прямо в глаза:

– Никита, где Зеленка?

– Кто? – удивился малыш, хлопая в ответ большими наивными глазами.

– Паук, Никита, – как можно спокойнее повторил Егор. – Где наш паук?

– Паук? – испугался ребенок. – Где паук?

«Боже мой! – схватился за голову Егор. – Он ведь действительно не понимает, о ком я спрашиваю! Да что с ними со всеми случилось? И где, в конце концов, мой Зеленка?»

Мальчишка ходил из комнаты в комнату, из угла в угол, не обращая ни на кого внимания. Мама молча смотрела на Егора, нахмурив брови. Никитка бегал за старшим братом и тоже что-то искал, хотя и сам не знал, что именно. Просто хотел помочь.

«Что-то случилось, пока я спал, – размышлял Егор. – Может, это старуха его украла? Вдруг все эти голуби мне не приснились?»

– Мам, а где пауковое дерево? – вдруг остановился мальчик, глядя в пустой угол кухни. – Ты переставила его куда-то в другое место?

– Ты сегодня сам не свой, – мама положила руку ему на лоб. Взгляд ее был очень тревожный. – Не заболел бы перед праздником…

– Мам, – стараясь казаться спокойным, заговорил Егор, – помнишь, у тебя было любимое деревце? Красивое такое, ты еще говорила, как из сказки, неужели ты забыла? Вспоминай: ты купила его на рынке у рыжеволосой старушки, а название спросить не успела!

– Вот тебе градусник, измерь температуру, – мама подала Егору длинную стеклянную коробочку. Потом взяла его щеки в свои ладони, внимательно посмотрела в глаза. – Никакого дерева тут никогда не стояло… Я волнуюсь за тебя, сынок…

У Егора словно земля ушла из-под ног!

«Как же так? – не мог поверить мальчик. – Почему никто ничего не помнит? Что случилось с мамой? С Никитой? Куда подевался Зеленка? Может, я просто схожу с ума? – испугался он. – Вдруг никакого паука и в самом деле не было? И пауковое дерево я выдумал?»

Егор убежал в свою комнату, закрыл дверь, выключил свет. За окном медленно падал снег. Свет от высоких фонарей большими треугольниками упирался в землю. Снежинки, подгоняемые ветром, то появлялись в желтых треугольниках, то пропадали в темноте.

«Как мысли в моей голове, – подумал мальчик, прижав лоб к холодному стеклу, закрыв лицо с обеих сторон ладошками, чтобы было лучше видно. – Но ведь я точно помню – был Зеленка! Было деревце на кухне в углу! Был Ти… Как его? Тирун? Нет, Тирук? И Братьев помню – Светлого и Темного! Вот только забыл, как их зовут…»

Но, как ни старался Егор вспомнить имена, они ускользали от него, словно рыбки, которых пытаешься поймать руками.

«Нет, нет, нет! – испугался Егор. – Нельзя их забывать! Если я сейчас не вспомню своих друзей, то не вспомню уже никогда! Ведь и мама с Никитой точно так же забыли Зеленку, будто его и не было вовсе!»

Мальчишка быстро спрыгнул с окна, щелкнул в темноте настольной лампой. Схватил лист бумаги, карандаш и начал быстро записывать всё, что еще оставалось в его памяти: о Мире Природы, Тируке, Лату (кое-как смог его вспомнить), два брата, Берег Без Времени, Комнаты Памяти, еще был, кажется, какой-то король… Или рыбак? Пчелы… Серебряные часы на цепочке (должны быть где-то в комнате) … Олегос. Имя знакомое, кто – не смог вспомнить. На всякий случай записал и его. Девочка была, это Егор точно знал. Имя не помнил, оставил место на бумаге. Лабиринт и собака… Рыжая, хромая… Нет, злая, черная…

Мысли в голове Егора перемешались, словно лотерейные билетики в стеклянном барабане по телевизору в субботу утром. Он всеми силами пытался остановить этот безумный барабан, разложить все воспоминания по полочкам, чтобы не забыть хотя бы эти крохи, но не тут-то было…

С ужасом мальчишка наблюдал следующую картину: чем быстрее он записывал последние строки, тем быстрее исчезали с листка первые… Не зная, что и делать, он попытался удержать их руками, глупо хлопая ладошками по белому листу. Он снова начинал писать на этом месте, но теперь не успевал дописать даже до конца строки…

– Что делать? – схватился за голову мальчишка. – Еще немного, и я забуду всё, что со мной случилось! С каждой минутой память становится хуже и хуже! Будто утекает куда-то из моей головы… Думай, Егор, думай!

Он повторял всё, что только мог вспомнить, но чувствовал, что это только маленькие обрывки его воспоминаний. Имена и события предательски исчезали, оставляя после себя глухую пустоту.

– Часы! – вспомнил мальчик. – Надо завести часы, пока я не забыл, что они у меня вообще есть!

Егор вскочил и начал быстро выбрасывать из ящиков всё, что попадалось под руку. Временами он действительно забывал, что ищет. Только собрав волю в кулак, он мог ненадолго вспомнить серебряную коробочку на цепочке, ту самую, что нашел когда-то в яме.

Через несколько минут часы были благополучно найдены. Точнее, то, что от них осталось… Цепочки не было, иероглифы и знаки будто кто-то стер с поверхности. Егор нашел небольшую кнопочку сбоку, коробочка открылась. Повторяя имена друзей, он завел часы.

С тревогой мальчик смотрел на черную стрелку, которая никак не хотела сдвинуться с места. Словно какая-то невидимая сила удерживала пружинку внутри. Ту, которая давала часам жизнь. Стрелка дрожала, пытаясь сделать хоть шажок, но сдвинуться с места никак не могла. Не вытерпев, Егор осторожно, на свой страх и риск, пальцем подвинул стрелку вперед. Маленькая стрелочка, казалось, только этого и ждала! Она стала жадно отсчитывать секунды, освободившись от невидимого плена.

Егор облегченно выдохнул, закрыл глаза. «Что же это происходит? – думал он. – Или я схожу с ума, или весь мир вокруг свихнулся…»

Глава 5

Егор основательно приготовился к предстоящей ночи. Поставил рядом с кроватью кроссовки, на стул положил джинсы и футболку. Остановился, пытаясь понять, почему вдруг стало так грустно. Не сразу, но вспомнил про зеленого паука. Он всегда сопровождал мальчишку в его приключениях. А сегодня… Ему даже думать не хотелось об этом. Было страшно. Но это был единственный шанс понять, что происходит, куда пропадает вся память и где Зеленка, его верный маленький друг.

Проспать Неподвижные Часы было никак нельзя. Любые разговоры с родителями или игры с братом совсем сбивали его с толку и стирали драгоценные воспоминания. Поэтому Егор притворился ну очень уставшим, весь вечер держался за лоб и не вставал с дивана, чем сильно напугал маму. Отец сам проводил его в детскую, укрыл до подбородка одеялом, выключил свет и закрыл за собой дверь. Егорка мысленно попросил у него и мамы прощения за обман. Он всегда так делал, когда приходилось врать. Обман был неприятен его детской душе. Совесть потом долго мучала, и он всегда боялся разоблачения. Но сейчас по-другому было нельзя. Если он проспит Неподвижные Часы, то больше никогда не вспомнит ни Зеленку, ни своих друзей из Мира Природы…

Егор отвернулся к стене, завернулся в одеяло. Он слышал, как мама привела в детскую Никиту, уложила его спать. Потом осторожно потрогала Егоркин лоб. Мальчик изо всех сил старался выглядеть спящим. Мама постояла еще немного и ушла.

Егор прислушался. Кажется, все в доме уснули. Стараясь не шуметь, он медленно достал из-под одеяла термос с крепким кофе, который приготовил заранее. Сел на кровати, открутил крышку. Аромат был приятным, а вот вкус не очень. Кое-как сделал пару горьких-прегорьких глотков, поморщился, закрутил крышку и снова залез под одеяло. Теперь мальчик лежал с открытыми глазами, уставившись в черный потолок.

«Как же так? – думал мальчик, провожая взглядом белые полосы от проезжающих машин на потолке. – Разве можно за один день всё забыть? Я понимаю, старые люди. Они забывают даже то, что было вчера. Но ведь помнят же они свою молодость, во всех деталях помнят, со всеми мелочами, как кого звали пятьдесят лет назад! Улицы, номера домов… Мама иногда забывает, зачем пришла в комнату. Но это очень редко. И очень смешно! Папа вот забывает, что обещал отвезти нас в кафе на выходных. Правда, я сам до этого забываю, что надо прибрать в своей комнате… Никитка, так он вообще не помнит своего детства! Вот я замечательно помню свой прошлый День Рождения, а он совсем не помнит свой».

Плавая между своими размышлениями, как рыба между кораллами, Егор постепенно приплыл к сегодняшним событиям. А именно к тому, что предшествовало этой странной частичной потере памяти. И все мысли его сходились к одной – старушка со своими голубями приложила к этому делу свою костлявую сморщенную руку. С тряпкой. И хотя образ старухи стирался из памяти медленно, но верно, Егор смог прочно связать эти события между собой и крепко-накрепко запомнить.

В попытках воскресить в памяти имена и события, происходившие с ним по ту сторону зеркал, Егор провел, наверное, добрую половину ночи. Время от времени мальчишка проверял, не наступили ли уже Неподвижные Часы. Он вытаскивал руки из-под одеяла и делал ими в воздухе большие круги. Иногда он даже забывал, зачем всё это делает и чего ждет, но повторял про себя как заклинание: «Неподвижные Часы… Мир Природы… Зеленка… Тирук и Лату…»

Наконец, когда Егорка в очередной раз вытащил руку из-под одеяла и поднял ее вверх, он почувствовал, что рука его будто застряла в воздухе. Словно кто-то придерживал ее, не давая завершить движение. Ощущение было знакомым, когда-то он уже чувствовал его. Этот воздух, тяжелый и плотный, как кисель, был для Егора не в новинку.

«Наверно, этого я и ждал, – обрадовался мальчик. – Нужно вставать!»

Егор быстро слез с кровати и оделся. Стараясь не шуметь, он осторожно спустился на первый этаж спящего дома, напрочь позабыв о том, что в Неподвижные Часы никто проснуться всё равно не сможет…

Вытащив из кармана фонарик, мальчик посветил им на зеркало.

«Что дальше? – нахмурился он. – Что мне делать?»

Егор зажмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то подходящее. Воспоминание быстро вспыхнуло в голове и так же быстро погасло, оставив после себя мучительную пустоту. Но Егору хватило и этих мгновений. Он вплотную подошел к зеркальной поверхности шкафа, медленно выдохнул и написал на запотевшем пятне:

ЫДОРИРПРИМ

Мальчик отступил на шаг. Что-то должно было произойти, это он знал. Но вот что? И почему это что-то никак не происходит? В комнате тишина и темнота. Егор стоит один посреди прихожей и смотрит, как в свете маленькой желтой лампы медленно исчезают с зеркала буквы.

Фонарик подмигнул мальчику пару раз на прощание своим единственным глазом и потух. Не включая свет, Егор поплелся наверх, в детскую. Голова гудела от выпитого кофе и от мучительных попыток вернуть память обратно в голову.

Глава 6

В предпоследнее утро старого года мальчик проснулся уставшим и измученным, как помятая подушка, терпевшая всю ночь его беспокойные метания. И мысли в голове были такими же помятыми и скомканными. Всё, что не касалось зеркал, зеленого паука и Мира Природы, он помнил замечательно. Но стоило мальчику подумать о своих друзьях, так в мыслях появлялся такой непроходимый туман, что даже голова начинала болеть. Словно какая-то неведомая сила не позволяла ему помнить то, что происходило по ту сторону зеркала.

«Думай, думай, – заставлял сам себя Егор. – Соображай, что делать, пока не позабыл всё на свете!»

Решение пришло само собой, как это иногда бывает, неожиданно и очень удачно. До Нового Года оставалось всего ничего. Это значит, пора ехать в магазин и стоять в километровых предпраздничных очередях. Как ни старались продавцы привлечь покупателей цветными гирляндами вдоль прилавков и музыкой из зимних сказок, Егор не любил в этот день идти к ним. Ему не нравилось смотреть на веселых, хлопотливых людей, будто еще верящих в чудо. Даже как-то неприятно становилось. «Зачем они друг друга обманывают? – не понимал мальчишка. – Зачем сами себя обманывают? Никакого чуда не случится, это же всё только для маленьких детей, таких, как Никита…»

От этих мыслей ему было немного стыдно, и совсем не хотелось рассказывать, когда мама спрашивала, почему он грустит.

Вот и сегодня, как всегда, родители собирались ехать по магазинам. Никитка радовался и уже натягивал теплые штаны. Егор даже немного позавидовал младшему брату – его наивности и безграничной вере. Тому, что он еще совсем маленький и многих вещей не знает и не понимает. Егор же сейчас был в том самом возрасте, когда начал во всем сомневаться и ни во что не верить.

– Можно я поеду к бабушке с дедушкой? – спросил он у родителей. – Эти дурацкие очереди наводят тоску.

– Конечно, – пожал плечами папа, – как хочешь…

– И останусь там ночевать? – добавил мальчик, потому что настроение его совсем испортилось, в голове был туман. Ему нужно было обязательно собраться с мыслями, а сделать это дома было практически невозможно. Никитка так радовался Новому Году, что ни минуты не сидел спокойно: всё бегал, суетился, рисовал картины в подарок, перебирал свои игрушки и заставлял Егора ему помогать.

– Конечно, – повторил папа. – Собирайся, я отвезу тебя.

Собрался Егор быстро. Проверил серебряные часы в кармане, оделся и вышел на улицу. Машина была еще совсем холодная, стекла замерзли белыми еловыми ветками. Только впереди, там, где зеркала, дул теплый воздух, оставляя темные оттаявшие круги. Егорка уселся на заднее сидение, сжался в клубочек. Приложил палец к стеклу, надавил. Остался небольшой след. В машину сел папа. Говорить не хотелось.

«Радовался бы сейчас празднику, ни о чем не думал, – размышлял Егор, прижавшись лбом к ледяному окну машины. – Ну и что, что всё забыл… Кому нужны эти воспоминания? Зачем человеку помнить всё, что с ним было? Было и было, прошло ведь… Кое-что я бы и хотел забыть, да не получается, – Егор проводил взглядом бездомного лохматого пса, хвост которого совсем повис от холода и голода. Пес шел медленно, принюхивался, иногда лизал снег. – Я бы хотел, например, забыть рыжего лохматого пса, его шрамы от собачьих боев, потому что от этого сжимается сердце, щиплет в носу и хочется плакать. Хотел бы забыть, как заплакала мама, когда они с папой поругались. Как я рассердился однажды и стукнул Никиту. Он просто соскучился, хотел обнять меня, а я… Еще хотел бы забыть передачу по телевизору про больную девочку… И про то, как обманул меня Мишка в школе, и я больше не могу с ним как раньше дружить. Вот забыл бы его подлость, и играли бы вместе как раньше… Ага, – нахмурился Егор, – а он бы меня опять обманул! Нет, вот тут как раз и хорошо, что помню! И про Никитку хорошо, что не забываю. Я же понимаю, что плохо сделал, значит, больше так не буду. И про собаку не забуду никогда, чтобы жестоким не вырасти! И вообще, – вдруг решил Егорка, – я не хочу ничего забывать! Всё, что со мной в жизни случалось, плохое или хорошее, меня чему-то научило. Может, даже сильнее сделало! Может, и умнее! – он так загорелся внутри от этих мыслей, что даже жарко ему стало в холодной машине. – Нельзя забывать! – повторял он про себя, как клятву. – Нельзя забывать! Нельзя! Моя память – это моя совесть! – будто доказывал он кому-то в своей голове. – Моя душа, если хотите! Что же это получится, если каждый вот так всё забывать станет?! Ведь ничего же хорошего не выйдет! Сделал плохой поступок – и забыл? Можно и дальше так делать? Нет уж, извините! И девочку больную по телевизору не хочу забывать! Может, я даже доктором стану, если про нее помнить буду! Или ученым, лекарство придумаю такое, чтобы от всех болезней…»

Воодушевленный этими мыслями, он не заметил, как отец довез его до дома бабушки и дедушки.

Егор любил этот старый пятиэтажный дом и небольшую уютную квартиру на последнем этаже, заставленную разными и уже не новыми вещами. Вся их прелесть была как раз в том, что они не новые: каждая со своей историей, обязательно связана с каким-то событием, днем рождения или каким-то другим праздником. Фотографии в простых рамках, сувениры, пирамидки и книги – все такие разные, но не спорят друг с другом, а как будто даже и существовать отдельно не могут. И запах здесь был особенным, вкусным, что ли…

Егорка сам не знал, что тянуло его сегодня в этот дом. Просто чувствовал, что должен быть здесь, и всё тут.

Глава 7

Снова ночь. Не такая, как дома. Под окнами дорога, гул машин не дает уснуть. Егор и не спит. Он перебирает как сокровища обрывки воспоминаний. Всё-всё, что только может вспомнить. Бабушка зашла в последний раз в комнату пожелать спокойной ночи. Они с дедом еще пьют чай. Тонкая полоска желтого света из-под закрытых дверей.

– В этом доме тоже есть зеркала, – раздался тихий голос прямо над ухом мальчика. Егор вздрогнул и затаил дыхание. Сердце запрыгало, как заяц! В темноте мальчишка чувствовал, как горели его щеки.

«Как же я мог забыть? Ведь отец рассказывал мне как раз об этом самом зеркале на стене! Так вот зачем мне нужно было приехать в гости и остаться на ночь! – догадался мальчик. – Это последняя ночь в старом году, еще есть шанс во всем разобраться!»

С этими мыслями Егор осторожно, чтобы никто не услышал, встал с кровати и нашел в темноте свою одежду, аккуратно сложенную на стуле у окна. Вытащил из кармана часы, приложил к уху. Идут. На ощупь натянул на себя джинсы. Но что делать с обувью? Как незаметно принести ее? «Дождусь, пока все уснут, – решил мальчик, – и тихонько проберусь в коридор».

Он затаился, как лев в джунглях, и ждал. Лежал тихо-тихо, пока не щелкнул выключатель. Желтая полоска света под дверью пропала. Чьи-то последние шаги по коридору до спальни.

Боясь уснуть, Егорка сел в темноте на кровати. Он снова раз за разом поднимал руки, чтобы не пропустить Неподвижные Часы. Надеяться можно было только на себя. Кто теперь придет разбудить его в нужный момент? Если сам он забывает всех, кого знал когда-то, возможно, и о нем совсем позабыли?

Вдруг рука его словно попала в невидимый кисель. Может, показалось? Егор слез с кровати. Нет, ошибки быть не может! Воздух плотный, почти тяжелый, идти в нем непросто: все движения словно в замедленной съемке.

Мальчик громко кашлянул и прислушался. Тишина. Из обуви – только зимние теплые сапоги. «Ну, сапоги так сапоги», – решил мальчик, пробираясь в темноте по длинному коридору.

Зеркало висело почти напротив кровати, чуть дальше, чтобы спящий в нем не отражался. Говорят, нельзя. А почему нельзя – никто не объяснил. Такое привычное при дневном свете старое зеркало сейчас казалось мрачным и пугающим. Но Егор строго-настрого запретил себе бояться этой ночью. Что бы ни случилось, он должен вернуть свою память!

– Надеюсь, бабуля со своими голубями сюда еще не заглядывала, – сам с собой говорил мальчишка, чтобы хоть немного успокоиться… Он старался не смотреть по сторонам, лишние мысли сбивали его с толку, прерывали хрупкую цепочку выстроенных и заученных имен и событий.

На этот раз Егору повезло. Стоило ему только написать на запотевшем светлом пятнышке буквы, поверхность зеркала заволновалась. Егор терпеливо ждал, пока пропадет последний круг, и он не увидит своего отражения.

Сквозь туман мальчик разглядел знакомые места. Но это была не поляна, как раньше. Скорее, комната из деревьев, сомкнувших свои ветви вверху.

– Кажется, я уже был здесь, – обрадовался мальчишка и шагнул в зеркальный туман.

Глава 8

О, это забытое ощущение перехода! Словно на тебя вылили ведро воды, а ты остался сухим!

Егор открыл глаза. Он стоял посреди комнаты, образованной стволами толстых деревьев. Ветви их причудливо вились вдоль стен, под ногами мягким ковром росла трава. Солнце почти не проникало сквозь сомкнутую в зеленый купол листву. Царил приятный полумрак.

– Дом Мудрого Килиота! – узнал мальчик и улыбнулся теплым воспоминаниям. С последнего визита ничего не изменилось. Дом по-прежнему производил сказочное впечатление.

Сильный удар по ногам вывел его из ностальгии. Он рухнул на траву, как подкошенный. В следующее мгновение кто-то очень сильный выбросил Егора из дома на улицу. Хотел было вскочить, но не тут-то было – он и пальцем пошевелить не мог!

– Тирук! – прохрипел мальчишка, пытаясь высвободиться из железных объятий воина. – Это же я! Егор!

Юноша с рыжей копной волос, собранной в высокий хвост на затылке, нахмурил брови и внимательно разглядывал незваного гостя. Егор, изловчившись, перевернулся на спину.

– Ты что, не узнаешь меня? – продолжал мальчик, выставив перед собой руки ладонями вперед, давая тем самым понять, что ничего плохого он не собирается делать. – Ты забыл меня, дружище?

Лицо молодого воина становилось всё более серьезным. Он не понимал, как ему может быть знаком человек, которого он никогда и нигде не видел. Тирук молча разглядывал своими изумрудными глазами странного незнакомца и, кажется, совсем не собирался его отпускать.

– Если я поднимусь на ноги, то смогу всё объяснить, – как можно убедительней сказал Егор.

Эти слова немного успокоили воина, и он позволил мальчишке встать.

– Спасибо, – улыбнулся Егорка. – Я знал, что ты меня вспомнишь!

– Я не помню тебя, – резко оборвал его Тирук. – Немедленно говори, кто ты? Зачем пришел в этот дом?

Егор растерялся. Действительно, как объяснить, кто он такой и зачем явился сюда? Тирук смотрел на него совсем не по-дружески. «Растет не по дням, а по часам, – невольно подумал Егор, глядя на возмужавшего друга. – Такой и прибить может, если не узнает… Думай! Думай, что делать дальше!»

– Я могу поговорить с твоим отцом? – вдруг спросил мальчик. – Мудрый Килиот точно узнает меня, он же самый умный в твоем мире!

– Нет, – резко ответил воин. – Отец и мать отдыхают. Говори со мной!

– Ладно, – медленно выдохнул Егор. – Я попробую всё тебе рассказать, только давай успокоимся для начала.

Тирук позволил ему встать, но закрыл своим телом вход во внутреннюю часть дома.

Егор говорил, тщательно подбирая каждое слово:

– Меня зовут Егор. Я из Мира Науки. Мы с тобой друзья. Не знаю причины, по которой ты меня не помнишь. Я тоже чуть не забыл тебя, Тирук. Я пришел, чтобы вернуть свою память, потому что я совсем не хочу ничего забывать. Если бы ты только смог хоть немножечко вспомнить меня…

– Мне кажется, я видел тебя когда-то, Егор, – вдруг ответил воин. Он смотрел на гостя, чуть прищурив глаза. – Только никак не могу вспомнить, где это было.

– Я тоже не помню всего, – грустно улыбнулся Егорка. – Может быть, вместе мы сможем что-то придумать?

К сожалению, Егор и сам знал очень мало. Что он мог рассказать? Что-то невнятное про ураган на холодном берегу? Или про лохматую собаку и маленькую девочку, имя которой он не помнил. Про двух Братьев, одного Светлого, другого Темного? Это больше похоже на бред сумасшедшего. Вот почему Егор попросил о встрече с Килиотом. Старик обладает огромной мудростью, он бы смог разобраться…

– Я же говорил, что он придет! – вдруг раздался знакомый голос прямо за спиной Егора. Высокий мужчина подошел ближе, улыбнулся и протянул руку, сверкнув на солнце перстнем с большим синим камнем. – Привет!

– Здравствуйте, – растерялся Егор, отвечая на рукопожатие.

– Забыл меня? – мужчина внимательно посмотрел мальчику в глаза. Его лицо, приятное, даже красивое той особенной, породистой мужской красотой, было знакомо. Хоть он был еще не стар, седые волосы мягкими волнами спускались до плеч. – Вижу, что не помнишь. Остался только факт моего существования, но держится в твоей голове он исключительно силой воли. Ты очень не хочешь забывать, что с тобой было! – мужчина, казалось, был сильно удивлен. – Надо же…

– Вы – Брат? – понял, наконец, мальчик.

– Светлый Брат, – мягко улыбнулся мужчина. – Рубенскоф. Тирука ты, кажется, узнал, – кивнул мужчина на воина. – Помнишь кого-то еще?

У Егорки на мгновение закружилась голова. Словно вспышка – история старика, вот прямо здесь, в этом доме, он рассказывает о своем пропавшем сыне, слезы бегут по морщинистому лицу и прячутся в серебряных нитях бороды. Вспышка – красавица Сибирь, ее теплая ладонь на груди мальчика, там, где сердце. «Тепло души… – говорит она. – Береги себя и береги тех, кого любишь. Они и есть твое счастье. Никогда не забывай этого!»

– Неплохо, – казалось, мужчина разговаривал сам с собой. – Это уже кое-что…

– Тирук, – обратился Светлый Брат к воину. – Всё, что говорит Егор, это правда. Вы друзья, просто ты забыл об этом. Ты можешь доверять этому парню, он никогда не подводил тебя. И не подведет. Так же, как и ты его. Что произошло и почему память уходит, я не знаю. Вернуть вам воспоминания я тоже не могу. А вот вы можете, – его красивое лицо стало серьезным. – Если вы готовы найти и вернуть свою память, я помогу вам. Если нет – попрощайтесь. Вы никогда больше не увидите друг друга.

Воин молчал. Молчал и Егор. Совсем не за этим он пришел в Мир Природы. Только узнать, в чем дело, и всё! Просто спросить, куда пропала его память! Но самому идти на поиски в его планы не входило. Да завтра Новый Год в конце концов!

Казалось, и Тирук не знал, что ответить. Он молча смотрел на Егора, пытаясь вспомнить, действительно ли это его друг, или его обманывают. Стоит ли что-то менять? Или оставить всё, как есть? Воин нахмурил брови, задумался. Глянул на незнакомого мальчишку, потом на Рубенскофа.

– Я могу посоветоваться со своим отцом? – спросил Тирук.

– Решать тебе, сын, – тихо произнес Мудрый Килиот, который всё это время стоял на пороге своего дома, невидимый за листьями деревьев. – Это твоя жизнь. Могу только сказать, что этот мальчик не врет. Не понимаю, что происходит вокруг, и почему память покидает нас, только это очень неприятное чувство, – признался старик. – Но еще неприятней быть пешкой в чьей-то игре.

Егор при этих словах насторожился. Ему тоже казалось, будто его против желания сделали актером в какой-то непонятной пьесе, и роль его прописана хитрым и умным сценаристом. Только вот своего согласия играть в эти игры мальчишка не давал!

В голове одно за другим проносились воспоминания. Вот Рубенскоф закрывает их от чудовищной бури своими солнечными крыльями, кричит: «Бегите!», и страшные черные тучи, опустившись почти до земли, проглатывают мужчину. А вот он уже на кухне, в мамином фартуке, колдует над мясом, пританцовывая.

– Что ты решил, Тирук-воин? – прервал общее молчание Светлый Брат.

Тирук в нерешительности смотрел на Егора. Этот странный мальчик был ему, безусловно, знаком, но когда и где они успели стать друзьями? Это тебе не шутки, для этого нужно время… Изо всех сил он пытался собраться с мыслями, но они разбегались, как тараканы от тапка. Как только какое-нибудь стоящее воспоминание приходило ему на ум, оно тут же пропадало, оставляя после себя пустоту.

Тирук сжал виски руками и зажмурился. От безуспешных попыток закружилась голова.

– К сожалению, время не на нашей стороне, – напомнил Рубенскоф.

Сомневаться в словах Светлого Брата и своего отца Тирук не мог. Это единственное, чему сейчас верил воин. Если Рубенскоф говорит, что они с Егором друзья, значит, так оно и есть. Видимо сам он, Тирук, по какой-то причине забыл об этом. Или кто-то очень хочет, чтобы он никогда об этом не вспоминал. «А если это правда, то какое этот кто-то имеет право распоряжаться моей памятью?!» – рассердился Тирук. Руки его сжались в кулаки, глаза блеснули яростью.

– Я никому не позволю решать за меня, что помнить, а что забывать! – сказал он сквозь зубы. – Я хочу всё вернуть!

– Я в тебе не сомневался, – улыбнулся Светлый Брат и продолжил уже серьезно. – Происходит что-то странное. Ни я, ни Темный Горомах пока не знаем, что это. Не могу даже предположить, чем это может обернуться для всех нас.

– Что нам делать? – спросил Егор.

– Для начала нужно позвать Лату, он был участником тех событий. Тирук, прошу тебя!

– Лату? – не поверил своим ушам воин. – Никогда бы не подумал… Конечно, через пару минут он будет здесь! – Тирук быстро спустился с опушки, на которой стоял дом Мудрого Килиота. Природа помогла своему сыну и прямой дорогой вывела его к лесу.

– Почему я попал в этот дом? – спросил Егор Рубенскофа, когда Тирук совсем скрылся из виду. – Ведь на опушке должно быть зеркало!

– Оно больше не является проводником, – ответил Рубенскоф.

– Как и зеркало в моем доме, – сообразил мальчик. – Это как-то связано со старушкой, которая недавно приходила к нам и натирала его до блеска?

– Какая такая старушка? – нахмурился Светлый Брат. – Расскажи подробнее.

– Я был дома один, точнее, с Зеленкой, когда она пришла. Потом эти странные голуби налетели на меня и не давали пошевелиться. А бабуля эта всё терла и терла своей старой тряпкой наш зеркальный шкаф. После этого она ушла, а дальше… Ничего не помню… Кажется, я уснул… Когда проснулся, Зеленки уже не было. А самое страшное, что ни мама, ни папа его не помнили, будто паучка и вовсе не существовало! Я уж думал, что с ума схожу… И тут вдруг стал замечать, что не могу вспомнить некоторых вещей, особенно про Мир Природы. Точнее, именно про Мир Природы я почти всё и забыл. Решил записать на листочек то, что еще помнил, но не тут-то было! На бумаге ничего не оставалось! Тогда мне пришлось заучивать наизусть все имена и события, которые еще были в памяти. Вот, собственно, и вся история. К вам я попал через зеркало в доме бабушки и дедушки. Наше зеркало больше не работает.

– И тут то же самое, – кивнул головой Рубенскоф. – Зеркало на опушке вообще пропало.

– Так вот почему я сразу попал в дом Мудрого Килиота! Льдина! – вспомнил Егор.

– Точно, – улыбнулся Светлый Брат.

– Ты знаешь, кто эта старушка? – спросил у Рубенскофа старый мудрец. – Ведь это из-за нее мы теряем память, если я правильно понял?

Рубенскоф немного помолчал, будто сомневаясь в чем-то, потом пристально посмотрел на Килиота.

«Думаешь, она?» – одним только взглядом спросил старик. Рубенскоф кивнул.

– Я догадываюсь, кто эта женщина, – сказал Рубенскоф вслух. – Судя по тому, что рассказал нам Егор, это Хранительница Зеркал. Голуби – верный признак. Хранительница следит за теми зеркалами, через которые можно совершать переходы. Их количество всегда должно быть одинаковым, иначе, сами понимаете, получится просто метро какое-то… Иногда новые зеркала открывают переходы сами по себе, случайно. Вот такие зеркала Хранительница как бы затирает, пока они не станут горячими, обычными. Бывает, наоборот, переходные зеркала выходят из строя – трескаются или даже разбиваются. Пропавший переход необходимо восполнить, чтобы не закрыть кого-нибудь в чужом мире навсегда. Вот тогда Хранительница маркирует новые зеркала. Так они становятся переходными. Кроме нее никто не способен изменить проходимость зеркал. Только я никак не могу взять в толк, что случилось. Почему вдруг Хранительница начала затирать все зеркала подряд? Зачем лишает их пропускной способности? Наверное, с этим связана потеря воспоминаний о чужих мирах… Все это очень странно! В том мире, где живет Егор, зеркал очень много. Поэтому, видимо, ты еще не всё забыл, – обратился Рубенскоф к мальчику. – А в Мире Природы было всего одно зеркало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.