Максим Лагно
Падение летающего города 2. Путь воина

1. Гряземесы и нелегалы

Заросли сухих кустов зашевелились. Кончик копья с голубым древком раздвинул ветки. В просвете появилось лицо небесного стражника Илиина, закрытое прозрачным забралом шлема.

Я сунул руку за спину и взялся за мочи-ку. Я так и носил её на спине, как это придумал старец Танэ Пахау. Оружие хранилось в стильном футляре из кожи и дерева, который держался на широком кожаном ремне, наискось опоясывающем моё тело. К лицевой части ремня пришиты петли, на которых висели шкатулки с золотыми гранями и кристаллами озарений.

Илиин поднял забрало и утёр с лица пот.

На небе – ни облачка. Яростное солнце палило нещадно. В кустах, где мы устроили засаду, душно, как в сауне. Нет даже холодного ветра, который обычно прошивал улицы Дивии. Ведь сейчас летающая твердь никуда не летела.

– Чё, мальцы? – пропыхтел Илиин, падая на сухую траву рядом со мной. – Чё там?

Хаки Энгатти едва не подскочил и не вытянулся по струнке, но, вспомнив, что мы – в засаде, зашептал:

– Всё то же самое, самый старший. Грязные негодяи снарядили акраб свежими кристаллами и провизией для дальнего полёта. Они кого-то ждут.

– И мы подождём. Помните, мы должны поймать гряземесов с поличным. Иначе Прямой Путь не сможет составить для них безоговорочное Обвинение.

Я кивнул, а Хаки преувеличенно напрягся, изображая решимость изловить всех гряземесов на летающей тверди.

Илиин шумно втянул носом воздух:

– Та-а-ак-ак, мальцы, ну-ка, понюхайте. Чуете?

Я и Хаки шумно засопели, пытаясь унюхать что-то. Запахи пропечённой солнцем травы, пота и нагретой кожи футляра с моей мочи-кой. Ещё пахло жареным мясом, которое я принёс с собой вчера.

– Мясом пахнет, – выдал наконец Хаки. – Самиран отлично умеет его готовить.

– Эх вы, «мясом», – передразнил Илиин. – Да вы тут обмочили все кусты, издалека воняет. Запомните, мальцы, именно запах испражнений и выдаёт расположение засады.

– Но мы тут давно, – жалобно сказал Хаки. – Куда же нам ходить по нужным делам?

– Никуда не ходить, – устрашающе ответил Илиин. – Настоящий воин удерживает в себе все нечистоты ровно столько, сколько ему прикажет самый старший.

– Даже если целый день? – спросил Хаки.

– Даже если целых десять дней. Запомните, мальцы: при основании длительной засады необходимо предусмотреть отхожее место. А так же предусмотреть возможность посещать это место без риска выдать себя врагу. Поэтому лучше всего выкопать ямку, сделать все дела и закопать. Но даже это не спасёт вас, если в отряде противника будет «дикий нюхач».

– Кто это? – спросил я.

– Вы ещё не знаете о них, так как не ходили с небесными воинами на войну с низкими. Низкие берут в свои отряды диких людей, которые обладают звериным нюхом. Они унюхают ваши нечистоты издалека, даже если вы их зароете глубоко в землю.

Илиин достал из своей сумки деревянный кувшин, заткнутый каменной пробкой:

– Вот вам ещё одна военная хитрость – берите с собой в засаду отхожий сосуд. Внутрь него натолкайте ароматных цветков ман-ги или налейте ароматного масла, хотя оно дороже. В этот сосуд и направляйте струю, когда возникнет надобность. Ароматы скроют ваш запах от дикого нюхача.

– А если я хочу не струю, а нечто большее? – спросил Хаки.

– Вот вам, мальцы, ещё одна военная хитрость – не жрите во время засады. Особенно – мясо. Тогда и не придётся искать место, где бы навалить кучу.

Хаки печально оглядел кусты – кажется, именно кучу он и хотел навалить в ближайшее время. Но теперь испугался дикого нюхача.

– Не бойся, – ободрил его Илиин. – Иди смело. Гряземесы, которых мы стережём, беспечны и неосмотрительны. Они даже не выставили стражников вокруг своего лагеря.

Я кивнул:

– Спасибо за науку об отхожих местах учитель Илиин.

Илиин погрозил кулаком:

– Ты думаешь я не ловлю насмешку в твоих словах? Хочешь снова получить этим кулаком в нос?

Я замотал головой.

– То-то же. Ладно, стерегите дальше. Думаю, скоро начнётся.

Илиин снова раздвинул ветки кустов древком копья и уполз, дабы передать свою туалетную мудрость и сортирный юмор другим молодым воинам.

Я и Хаки переглянулись.

– Я даже перехотел, – признался мой друг. – А ты, Самиран, и правда, не приноси на засады своё жареное мясо. Оно такое вкусное, что я не могу не сожрать его.

– Скоро открою едальню, – ответил я, – и буду обменивать приготовленное мною мясо на золотые грани. Это положит конец бесплатным угощениям.

Тут Хаки всучил мне своё копьё:

– Подержи, я сейчас…

И быстро пополз сквозь кусты, на ходу срывая большие листья.

– Не забудь выкопать ямку, – шепнул я вслед.

✦ ✦ ✦

Мы находились на одном из больших пустырей Восьмого Кольца. Впереди, дрожа в солнечном мареве, возвышалась стена Седьмого Кольца. Её тень, к сожалению, ещё не добралась до наших кустов, поэтому солнце жгло сквозь сухие ветки.

Левую часть пустыря ограничивали заросли таких же высохших кустов и деревьев, поливкой которых почему-то пренебрегло ведомство папы Самирана. За ними желтели стены каких-то строений. Справа – тянулись длинные деревянные бараки заброшенных складов. А позади нас, за чертой зелёного леса блестели под солнцем лужи настоящего болота.

Когда-то тут «треснули водяные сосуды Нутра Дивии». Говоря русским языком – прорвало водопровод. Вода вымыла часть земли. Прорванные водяные сосуды перекрыли работники сословия Поддерживающих Твердь, но осушать болото не стали, поэтому оно обновлялось после каждого дождя или шторма.

От папы Самирана я многое узнал о сословии Поддерживающих Твердь. Несмотря на витиеватое название, для меня они были всего лишь коммунальными службами Дивии. И как все коммунальные службы всех городов из моего времени, они не спешили устранять неполадки, которые не мешали жителям. Это болото будет блестеть под солнцем до тех пор, пока владельцы пустыря не обратятся к Поддерживающим Твердь с требованием навести порядок.

А владельцы не спешили.

Почти половину поколения тому назад род Киналла то ли выкупил, то ли отвоевал эту землю у конкурентов. И сдал в аренду сразу нескольким родам из сословия Воздвигающих Стены (то есть – строителям и архитекторам). Они воздвигли здесь склады для хранения небесных камней, обычных камней, стекла, древесины и прочих стройматериалов. То было время очередного строительного бума, вызванного спросом на более просторные и красивые дома в Шестом Кольце. Бум кончился, и сословие строителей переместило склады и их содержимое в другие Кольца. Пустырь и несколько брошенных сараев стали идеальной локацией для перевалочного пункта контрабандистов. В частности тех, которые доставляли на Дивию нелегалов из Низких Царств.

Эта засада – наше первое настоящее дело в качестве подручных небесной стражи. Все ученики Дом Опыта, выбравшие Путь воина, проходили что-то вроде практики, во время которой наблюдали за работой настоящих воинов и тем, как они применяли боевые озарения.

Заодно мы учились основам юриспруденции. Просто изловить преступника недостаточно. Надо ещё правильно составить Обвинение для Прямого Пути. То есть сделать так, чтобы Правда, подкреплённая высоким Моральным Правом обвинённого, не противостояла фактам Обвинения.

Вся эта канитель Обвинения и Правды была мне не понятна, даже после разъяснений опытных небесных стражников. Более того, мне показалось, что они и сами не понимали, как это работало, а просто выполняли то, что придумали задолго до них.

Прислушиваясь, как Хаки пыхтел в кустах, выкапывая ямку для будущего туалета, я поглядывал на акраб подозреваемых.

Они действительно вели себя беспечно: большой деревянный акраб, предназначенный для перевозки слуг и служанок, стоял прямо в центре пустыря, не укрытый ветками или хотя бы той маскировочной сеткой, которой накрывали свои экипажи другие контрабандисты.

Сами преступники развалились в тени акраба. Одни ели или спали, накрыв лица платками. Остальные играли в «Двенадцать Озарений» – настольную игру, в которой нужно передвигать плитки с иероглифами озарений по полю, похожему на шахматное. Игра это популярна среди дивианцев, в неё часто играли и в казарме, и в Доме Опыта, и просто на улицах Дивии. Я пока что не до конца понимал её правила, поэтому играл плохо.

Дозорный был всего один. Сидел на крыше акраба, прикрывшись от солнца квадратным плоским зонтиком. Но и он чаще поглядывал на игровую доску, чем на окрестности.

Я утёр пот и зевнул.

Моё внимание вдруг привлекло пятнышко в небе. Мы сидели в засаде всю ночь и половину дня, поэтому привыкли видеть акрабы, пролетавшие мимо по своим делам. Но этот развернулся и явно направился к пустырю. Кажется, я заметил его раньше дозорного!

Контрабандисты наконец тоже увидели. Бросив игру и коробочки с едой, схватились за копья, ножи и мочи-ки. А дозорный на крыше расправил за спиной треугольные «Крылья Ветра». Они оказались невиданного сиреневого оттенка.

Обычно все «Крылья Ветра», которые я встречал, были белыми или полупрозрачными. Отличались лишь структурой: у одних – треугольная сеточка, у других – шестигранная, у третьих состояла из сегментов хаотичного размера. У дозорного же крылья оказались не только сиреневого цвета, но и непрозрачные.

Продолжая держать над головой квадратный зонтик, дозорный взлетел на двадцать метров и завис, осматриваясь.

Я пригнулся и вжался в траву. С такой высоты нашу засаду можно обнаружить. И тем более – увидеть сидевшего на корточках Хаки.

– Хаки, – зашипел я в его сторону. – Началось… Скорее сюда.

✦ ✦ ✦

Прибывший акраб – тоже пассажирский. Вдоль его бортов висели огромные тюки, корзины и сундуки. На крыше громоздилась пирамида из огромных ящиков и кувшинов размером в человеческий рост, и множества другого хлама, перевязанного верёвками.

При таком явном перегрузе, акраб летел довольно быстро, хотя страшно покачивался словно вот-вот опрокинется пирамидой хлама книзу. В закрытых узорчатыми решётками окнах теснились лица пассажиров, особенно много оказалось детских.

– Вот она, грязь мерзкая, – прошептал за моей спиной Хаки. – Я бы вообще сжёг всех их, не давая коснуться нашей тверди.

– И детей?

– Детей в первую очередь. Грязный помёт не должен жить на славной Дивии.

Я промолчал. Уже привык к тому, что все воины ненавидели низких, при этом не могли толком объяснить – за что.

Развернувшись к нам бортом, акраб медленно опустился рядом с первым акрабом. Часть контрабандистов начала снимать с борта тюки и перекладывать в первый акраб. Остальные открыли широкие двери выпустили из акраба толпу низких жителей.

Женщины прижимали к себе детей. Мужчины настороженно оглядывались. Некоторые нелегалы упали на колени и начали целовать траву.

– Ну же, – азартно прошептал Хаки. – Почему старшие медлят?

Словно послушавшись Хаки, небесные стражи начали атаку. Трое выскочили из ближайшего сарая. Ещё трое примчались со стороны болота. Остальные поодиночке сбежались со всех направлений.

Небесные менты Дивии не ограничены многочисленными правилами и регуляциями ментов моего времени. Им не было нужды выкрикивать: «Небесная стража славной Дивии! Вы арестованы!». Тем более им не надо было делать предупредительные выстрелы.

Небесные менты налетели молча и молниеносно – несколько контрабандистов сразу же оказались на земле, придавленные коленями и копьями. Один из ментов быстро прикоснулся к ним, окутывая их тела «Подавлением Света». Эти контрабандисты были самыми опасными в банде, поэтому их нейтрализовали первыми.

На остальных преступников – быстрыми, отработанными движениями – нацепили вязки, те самые верёвки с кольцами, которые каждый небесный мент носил на поясе.

Нелегалы испуганно зарыдали. Мужчины достали откуда-то кривые, ржавые мечи и приготовились защищаться. Кстати, на Дивии никто не носил мечей. Только копья разнообразной длины, мочи-ки, палицы или топоры с широким лезвием на одной стороне и длинным шипом на другой.

Небесные стражи не обратили на нелегалов никакого внимания. Дело в том, что из контрабандного акраба вдруг вылетел огромный качок в короткой чёрной тунике. На лице его была чёрная маска с раскосыми глазами, сверкающими синим светом. Его крылья были такими размашистыми, что казались длиннее акраба! Обеими руками он сжимал рукоятку длинного топора с широченным лезвием и длинным, как кинжал, шипом на обухе.

Кажется, стражники не предвидели, что с контрабандистами окажется наёмник.

Один из небесных ментов применил «Подавление Света» – оно не произвело на качка ни малейшего эффекта. Он был или защищён каким-то другим озарением, или просто слишком силён для этого небесного стражника.

Взмахнув топором, наёмник ринулся на ближайшего к нему мента. Свист лезвия добрался даже до наших кустов. Потом по моим ушам ударил громовой удар, который сопроводил удар топора.

Оттуда, куда ударил наёмник, поднялся столб земли, но я успел увидеть, как растерянного небесного мента разорвало в клочья и разметало вместе с землёй.

Волна «Удара Грома» раскидала и стражников, и контрабандистов, и несчастных нелегалов с детьми. Один акраб перевернуло набок, придавив кого-то из контрабандистов. Он отчаянно завыл и застонал.

Даже того контрабандиста с сиреневыми крыльями, который висел в небе, унесло, как обёртку от конфеты. Выправив свой полёт, он восстановил симметричность крыльев и сделал два нерешительных круга над полем боя. Потом полетел прочь, благоразумно решив попросту скрыться от ареста.

Дело приняло неприятный оборот для небесных стражников. Обычный арест контрабандистов вдруг превратился в опасную битву с наёмником. Один такой трёхметровый гигант мог нехило потрепать отряд небесной стражи.

Илиин скомандовал своим людям отступить и перегруппироваться. В те секунды, пока наёмник, разгоняя облака пыли, взлетал, размахивая гигантским топором, как пропеллером, стражники спешно готовились к отражению его следующей атаки. У кого были щиты – окружили товарищей. Присев на корточки, те спешно вытряхнули на ладони кристаллы озарений.

Тем временем нелегалы и контрабандисты, которых ещё не успели арестовать, бросились бежать.

– Эх, уходят же! – сжал кулаки Хаки. Но тут же весело рассмеялся и поправился: – Ха-ха, уходят прямо к нам в руки!

В других кустах пустыря сидели в засаде такие же как мы, подручные, молодые воины из Дома Опыта.

Первой покинула укрытие старшая нашего отряда – Маджа Патунга, вооружённая серебристой мочи-кой. За её широкой спиной болталось копьё.

За нею кусты покинули наши соперники из отряда Эрну Кохуру, брата Вишала Кохуру, изгнанного из Дома Опыта за неуважение к учителям и драку с Гианом Атти.

В отличие от брата Эрну Кохуру был не только почтителен и вежлив с учителями, но избрал другую ветку развития воинского таланта. Он не слишком напирал на Линию Тела, занимаясь утолщением Духа. Я часто встречал его в залах со Скрижалями, где он, как и я, упорно занимался усвоением узоров озарений. Эрну Кохуру был таким же тощим и высоким, как я. Работал над тем, чтобы развивать огромную скорость перемещения, как на ногах, так и на «Крыльях Ветра». Для этого он и его товарищи по отряду ежедневно бегали долгие марафоны по всему Четвёртому Кольцу.

Его избранное оружие – два кинжала из небесного стекла, и два десятка треугольных метательных лезвий, они висели на его поясе, как патроны. Всё оружие Эрну Кохуру озарено боевыми кристаллами.

Пробежав несколько шагов, Эрну подпрыгнул и расправил «Крылья Ветра». Они у него были пока что уровня «тусклого озарения», поэтому состояли из ровной треугольной сеточки и работали не слишком долго.

Но даже на этих крыльях он обогнал Маджу Патунга и первым настиг сбегающего контрабандиста. Несколько едва заметных взмахов кинжалами и мёртвый, исполосованный десяток раз преступник, рухнул на землю. А проворный Эрну метнулся к следующему. Тут его крылья замерцали и рассыпались – озарение иссякло.

Но парень не упал, а ловко спрыгнул на землю, перекувыркнулся несколько раз и полоснул кинжалами по икрам пробегающего бандита.

Когда тот упал, поставил на него ногу, снял с пояса стеклянный штырь – ещё одно особое оружие летающих воинов – и вогнал его в плечо контрабандиста, пригвождая того к земле. Потом сорвал с пояса жертвы коробочки кристаллов, чтобы тот не смог себе помочь или вылечиться. И победоносно посмотрел на Маджу Патунга, которая всё ещё гналась за своей жертвой, размахивая мочи-кой.

– Чё сидишь? – заорал мне в лицо Хаки. – Отряд Эрну уже двоих поймал! Погнали и мы ловить низких! Мы не должны проиграть.

– Но Илиин приказал нам только смотреть…

– Дурак, что ли? – ответил Хаки. – Как мы можем смотреть, когда отряд Эрну обыгрывает нас?

Схватив копьё, Хаки выбежал из кустов. Я нехотя вынул из футляра мочи-ку и поплёлся вслед за ним.

Примерно два месяца назад я пафосно и самоуверенно объявил родителям Самирана, что избрал военное предназначение. И это – мой окончательный и бесповоротный выбор.

Некоторое время я горделиво ходил по Дому Опыта в компании с остальными будущими воинами. Пока… пока не началась настоящая военная учёба.

И всё время этой учёбы я тщательно скрывал от товарищей по отряду свою одну маленькую проблемку… я боялся воевать.

2. Толерантность и инклюзивность

Я боялся драки на озарениях. Боялся дуэлей на мочи-ках, кинжалах и копьях. Противоборства на топорах тоже опасался. Избегал даже обычных кулачных поединков, так как многие ученики использовали озарения, типа «Удара Грома» или «Удара Молнии». А мне было страшно получить удар грома и молнии в лицо. Или в живот. И вообще в любую часть тела.

Именно поэтому я всё ещё не усвоил ни одного боевого озарения, хотя прилежно изучал все их узоры.

Отсутствие усвоенных боевых озарений пока что оберегало меня от участия в дуэлях и драках «отряд на отряд», которые устраивали молодые воины.

Но больше всего я боялся того, что не смогу долго скрывать свой страх. Все воины моего отряда косо смотрели на меня. Спасало только владение легендарной мочи-кой, которую я получил в качестве вознаграждения за ущерб. Это считалось большим воинским достижением.

Но так как я за всё время учёбы не проявил ни храбрости, ни желания биться с другими учениками, то кредит уважения почти исчерпался.

А мой учитель искусства боя на мочи-ке, славный воин Урсаг из рода Намеш, недавно спросил:

– Самиран Саран, ты уверен, что военное предназначение – это твой Путь? Быть может, тебе стоит восстановить хорошие отношения со своим родом и стать лекарем в отряде?

Я помотал головой и ответил:

– Просто я хочу изучить как можно больше узоров и выбрать своё озарение. Вот выучу, потом, как начну драться…

Урсаг Намеш, словно догадываясь о моей излишней осторожности, заметил:

– Лучше отступить, пока никто не видит, чем позорно сбежать у всех на виду. Тебе пора усвоить озарение. Или покинуть наше предназначение с позором.

Я притворно оскорбился:

– Защищать Путь – это моё предназначение!

– Ну, хорошо, хорошо, – с недоверием покачал головой Урсаг Намеш.

Единственным моим успехом за эти месяцы можно считать успешное овладение наследованным озарением «Живая Молния». Я мог использовать все его особенности светлой ступени, которой я достиг благодаря благоволению.

«Живая Молния» считалась целительским озарением только из-за того, что она как бы ненадолго оживляла даже сильно раненного. Действуя как целебный электрошок, «Живая Молния» поднимала на ноги воина с переломанными ногами и заставляла его резво бежать обратно в бой. По крайней мере, мне так сказали учителя. Мне же ещё не приходилось поднимать на ноги настолько раненных. И тем более не представлял, как можно бегать на переломанных ногах?

Целебный электрошок имел дополнительные эффекты. Например, действовал превентивно. Если применить «Живую Молнию» к здоровому и полному сил воину, то на короткое время все его Линии, кроме Морального Права, упрочнялись. Члены приобретали большую гибкость, и получали некоторую степень защиты от воздействия других электрических озарений.

Таким образом, я стал кем-то вроде юнита поддержки, который подстёгивал товарищей целительными электрошоками.

И это была не самая почётная должность.

Презреннее меня считался только целитель. Но отряд Маджи Патунга ещё не обзавёлся собственным лекарем, обходясь услугами целителей со стороны.

Зато эта роль в отряде позволяла мне держаться поодаль от травмирующих тренировок или драк «отряд на отряд».

✦ ✦ ✦

Следуя за Хаки Энгатти, я привычно вызвал озарение «Живая Молния», сложил его узоры в стопку и применил к бегущей фигуре товарища.

Он дёрнулся, бодро вскрикнул, будто его окатили ледяной водой, но даже не поблагодарил за поддержку. Все воины отряда Маджи Патунга считали себя достаточно сильными для того, чтобы обойтись без моей «Живой Молнии».

Мимо меня пробежал Инар Сарит, один из тех двух братьев-качков, которые первыми вступили в отряд Маджи Патунга. Двумя руками он держал топор на длинной рукоятке. У топора довольно редкая для Дивии форма – узкое лезвие и широкий шип на обухе, отчего он больше походил на кирку, чем на топор.

Я хотел подстегнуть качка электрошоком, но он отмахнулся:

– Мне не нужна твоя помощь, трус.

Второй брат-качок, Вибол Сарит, пробежал метрах в двадцати от меня. И держал точно такой же, похожий на кирку топор, что и первый брат.

Инар и Вибол не родные братья. Даже не двоюродные. Но происходили из одного рода, который славился тем, что на протяжении многих поколений поддерживал выбор одного и того же оружия и одного и того же набора озарений для всех своих воинов.

Озарённые мужчины и женщины этого рода одинаково мускулисты, одинаково одеты и одинаково вооружены. Из-за них в Дивии все топоры с узкими лезвиями так и назывались «сарит-топор». И род Сарит лучше всех умел обращаться с этим нестандартным оружием.

Что Вибол и продемонстрировал.

Он уже догнал одного беглого нелегала. Широкоплечий мужчина, одетый во что-то вроде длинной, ниже колен рубахи, решил дать отпор врагу. Перестав убегать, остановился и выставил свой широкий и ржавый меч остриём навстречу Виболу.

Не сбавляя скорости, Вибол раскрутил топор-кирку, держа его почти за самый кончик рукоятки, и одним ударом не просто выбил меч из рук низкого, но и отрубил саму руку по плечо.

Отрубленная конечность, разбрызгивая вязкую кровь, взлетела в жаркое небо. Мёртвые пальцы разжались и меч со свистом воткнулся в землю недалеко от меня.

Вибол, продолжая вращать сарит-топором, словно лёгкой игрушкой, нанёс ещё два удара по корчащемуся на земле врагу.

Соревнуясь с братом, Инар догнал другого нелегала и тоже рубанул его по шее топором. Рассчитывал одним махом снести человеку голову, но не получилось – мёртвое тело несчастного нанизалось на топор, и Инару пришлось снимать его с лезвия, отталкивая ногой.

Вибол нашёл это комичным и громко засмеялся:

– Тебе нужно больше тренироваться, братец.

Я же, сдерживая тошноту при виде разрубленных людей, побежал дальше.

«Живая Молния» восстановилась. Сложив все узоры стопкой, я искал, кого бы осчастливить электрическим бустом. Но Маджа Патунга, которая была не против моей поддержки, далеко – соревновалась с Эрну Кохуру в ловле контрабандиста. Тот, используя «Проворство Молнии», быстро перемещался от преследователей, не давая себя поймать.

Остальные молодые воины нашего ещё малочисленного отряда – два парня и девушка – были слишком далеко от меня. Но и они уже не раз демонстративно отказывались от моей помощи. Слово «трус» ещё не произносили, но раз Инар Сарит сегодня открыто назвал меня трусом, то это начало моего конца. Я должен буду или вызвать его на поединок, или промолчать, признав его правоту.

Да уж, сегодня не только контрабандисты попали в засаду. Я – тоже.

Хаки «Громобоец» Энгатти тоже ускакал куда-то вдаль, в сторону болота, куда ранее сбежала группа нелегалов. Теперь оттуда донеслись громовые раскаты его ударов, а фигурки несчастных нелегалов подлетали в воздух, будто на батуте. Только падали они на землю, ломая руки и ноги. Кажется, Хаки бил всех без разбору, включая женщин и детей, поэтому туда я тоже не хотел смотреть.

Вот ещё одна причина, по которой я стал бояться воинского предназначения.

Я не трусил, если дело касалось битвы за свою жизнь. Но быть небесным воином – значит не разбирать, кто перед тобой: мужчина, женщина или ребёнок. Воины сословия Защищающих Путь соблюдали в своём деле полную толерантность и инклюзивность – убивали всех, кого считали нужным убить. Особенно, если дело касалось низких, незаконно проникших на летающую твердь.

Я не мог воспитать в себе ту жестокость и кровожадность, которая отличала всех в сословии Защищающих Путь.

Оставив товарищей, я побежал к небесным стражникам, которые, кажется, проигрывали в неравной битве с одиноким супер наёмником.

✦ ✦ ✦

Нечеловечески огромный качок реял над группой небесных стражников, словно некий перекачавшийся в спортзале и пережравший стероидов ангел смерти. Его широкие крылья застилали солнце, преломляли солнечные лучи на тысячи разноцветных спектральных отблесков.

Через равные промежутки времени наёмник, сверкая синими глазами на своей маске, кидался вниз, ударял по стражникам топором и взмывал обратно. Казалось, что достаточно одного его удара, чтобы превратить весь отряд небесных стражников в кашу из тел, но менты слаженно выставляли защиту – редкие щиты, копья, «Порывы Ветра», «Удары Молнии» и другие неведомые мне озарения.

Тем не менее, каждая атака качка-наёмника вносила в отряд стражников смятение. А иногда и выбивала из его рядов одного стражника.

Я совершенно не представлял, что мне делать в этой битве титана с отрядом стражников. Но обвинение в трусости, брошенное Инаром Саритом, жгло меня изнутри.

Не разбираясь в плотной группе тел стражников, я выплеснул на них всех свою «Живую Молнию». Электрический буст помог им не больше, чем баночка энергетика помогла бы команде уставших футболистов.

– Беги отсюда, дурак! – крикнул мне разъярённый Илиин. – Убегайте все! Зовите подмогу!

Но другой небесный мент, облачённый в белые и толстые пластиковые доспехи – толще, чем у остальных – швырнул мне шкатулку с кристаллами:

– Помогай, малец!

Дрожащими пальцами я сорвал крышку – на дне перекатывался одинокий чёрный шарик. Я очень наделся, что это мощный боевой кристалл.

Взял его двумя пальцами:

✦

КРИСТАЛЛ ЯРКОГО ОЗАРЕНИЯ «ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЖИЗНИ».

ТВОРЕЦ КРИСТАЛЛА: МАДХУРИ САРАН.

ДО ЗАТУХАНИЯ ОЗАРЕНИЯ, ЗАКЛЮЧЁННОГО В ЭТОТ КРИСТАЛЛ ОСТАЛОСЬ: ТРИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ.

✦

Неожиданное напоминание о прекрасной маме Самирана! Всё-таки меня вынудили стать лекарем! Надеюсь, не навсегда…

Я позволил чёрным граням кристалла соединиться с Линией Духа.

«Этот яркий кристалл истощит Линию Духа и заставит её опасно колебаться», – предупредил Внутренний Голос.

– Ясненько.

Вереница граней перетекла в линию на пальце. Мой Внутренний Взор был всё ещё привязан к руке и пальцам, хотя Хаки Энгатти, например, утверждал, что уже научился видеть Внутренний Взор прямо перед собой, а не только на руке.

Как это происходило при использовании всех целительских кристаллов, краски мира померкли. Ослепительный и солнечный день превратился в свою собственную тусклую фотографию. Или будто передо мной опустили сильно тонированное стекло. Трава и ближайшие ко мне кусты потеряли объём, превратившись силуэты.

Небесные стражники, которые и так стояли плотной группой, чтобы было проще отражать атаки наёмника, превратились в сплошную чёрную массу, по краям которой торчали копья или тёмные силуэты рук, ног и элементов снаряжения.

Каждую фигуру стражника очертил светлый ореол. Он обводил только тело, проходя сквозь одежду и доспехи. Ореолы постоянно то утолщались, то утончались, то вообще рассеивались точками света, то снова собирались в линию.

Я никогда не применял «Восстановление Жизни», но провёл много времени за Скрижалями Знания, изучая описания озарений, включая все самые важные для сословия Возвращающих Здоровье.

Эти ауры сообщали целителю о состоянии жизненной силы людей и животных. Изменения очертаний или яркости аур происходило из-за химических процессов в организме: изменение сердцебиения, уровня гормонов и прочего. Кроме этого, сильное влияние на ауры оказывали озарения.

Отчётливо увидел, как один стражник применил «Порыв Ветра», чтобы смягчить очередной удар исполинского топора наёмника. Часть его ауры отделилась от него и собралась в размытый широкий световой след, который вылетел навстречу наёмнику. При этом яркость ауры резко уменьшилась, а сама она замигала, как перегорающая лампочка. Но быстро вернулась к прежнему виду – воин отлично владел своим озарением, поэтому оно восстанавливалось почти мгновенно.

Я невольно засмотрелся на висящего в небе наёмника – его аура светила так ярко, будто он превратился в новое солнце. Да такого можно два дня убивать!

Так как все звуки тоже заглохли и как бы замедлились, то не сразу услышал обращённый ко мне чей-то вопль:

– Чего… ты стоишь, как… обосравшийся гракк? Действуй…

Я начал действовать. Сложил все узоры «Восстановления Жизни» в стопку и осмотрелся – кому тут восстановить жизнь?

Три стражника валялись поодаль от основной группы. Ещё один копошился рядом, отсвечивая довольно яркой аурой. В обычном состоянии те трое показались мне мёртвыми. Но сейчас увидел, что аура потухла только у одного. У двух других она ещё слабо очерчивала тело, но заметно быстро рассеивалась в окружающий тусклый мир.

Я подбежал к одному и положил обе руки на нагрудник его разбитых доспехов. Ничего не произошло. Неужели я не могу использовать это озарение? Но в чём проблема? Ведь моя Линия Духа уже достаточно толстая для ярких озарений! Пусть и на одно использование…

Тут я вспомнил, как старец Танэ Пахау прочитал Пути одного из воров граней – нужно добраться до голой кожи. Но стражники были хорошо упакованы: руки обмотаны плотной тканью с накладками из небесного камня, заменявшей им перчатки, лица закрыты прозрачными забралами из небесного стекла, даже зона шеи и горла защищена специальными накладками. Штанов они, как и все жители Дивии не носили. Нижнюю часть тела закрывал длинный подол доспеха, похожего на юбку, На ногах – высокие сапоги на тонкой подошве. Некоторые воины носили сандалии, но ноги всё равно оборачивали такой же защитной тканью, как руки.

Конечно, стражники носили такую глухую защиту, только если предстояла схватка. Тем круче выглядели те воины, которые не носили никакой защиты, доверяясь своей мощной Линии Тела и озарениям.

Я просунул обе ладони под разбитый доспех, потом умудрился раздвинуть пальцами складки мокрой от пота и крови туники.

После соприкосновения с кожей умершего, по моим ладоням разлилось тепло, даже стало горячо. Достигнув обжигающей силы, тепло резко сменилось холодом.

Аура небесного стражника вспыхнула с новой силой, а сам он задёргался, как в конвульсиях. Я услышал звонкий хруст костей и хлюпающий скрежет сращивающихся мускулов.

В Скрижали Знания я вычитал, что после «Восстановление Жизни» нужно сразу использовать «Обновление Крови», которое наращивало объём потерянной крови. Понятия не имею, откуда эта кровь бралась. Описания в Скрижалях никогда не вдавались в такие подробности.

Но у меня не было такого кристалла. А если бы и был, то не смог бы его использовать – моя Линия Духа истончилась и задрожала.

Миру вернулись прежние краски и звуки. И в первую очередь меня оглушили стоны спасённого мною стражника. Он корчился, рвал траву руками и вгрызался зубами в землю, глухо завывая:

– А-а-а, больно-то как! Почему не унял мою боль? Скорее, уйми её!

Но я развёл руками:

– Извините, я не целитель…

– А-а-а! Сожри тебя грязь, раз ты не целитель, то зачем полез лечить меня? О Создатели, как же больно!

– Простите, в следующий раз не буду возвращать вас к жизни, – ответил я.

Воин, который ещё минуту назад был мёртвым, встал на четвереньки. Постанывая, потянулся к своему копью, валявшемуся в траве.

Испытывая вину за своё неудачное излечение, я спешно подтолкнул к нему оружие.

Это было короткое, но очень толстое, как противотанковый гранатомёт, копьё. В центре оно сужалось, чтобы можно было обхватить пальцами, а в сторону наконечника, наоборот, расширялось ещё сильнее – вместо одного наконечника там набухла целая гроздь наконечников листовидной формы. Из-за них оружие напоминало стебель и бутон какого-то нераскрывшегося цветка.

Обхватив узкую часть древка этого необычного оружия, воин, продолжая стонать и охать, прицелился бутоном наконечников в висевшую в небе фигуру наёмника. Тот как раз приготовился атаковать стражников и начал снижаться, разгоняясь и вращая над головой топором.

– Х-э-эх! – выдохнул воин и бросил своё несуразное копьё навстречу наёмнику.

В полёте бутон наконечников раскрылся, и они, как боеголовки, отделились друг от друга, а потом и от самого копья. Между ними сверкнули золотые искры какого-то озарения. И рой наконечников, оставляя за собой золотистый след, улетел вперёд.

Заняло это всё какие-то мгновения, но наёмник успел дёрнуться в сторону, рассчитывая убраться с пути золотистого роя. Его огромные крылья свернулись и затрепыхали. Но фигура качка и размах его крыльев – слишком большая мишень, чтобы промахнуться. Десяток золотых росчерков прошил насквозь крылья, разбивая их на треугольные обломки, которые посыпались, разлетаясь на более мелкие треугольнички.

Те наконечники, которые попали в тело гиганта, взорвались золотыми облачками, отбрасывая наёмника назад. «Крылья Ветра» больше не держали его в воздухе. Описав в небе большую дугу, словно нокаутированный боксёр, наёмник рухнул в траву, далеко от группы небесных стражников. Его огромный топор отлетел ещё дальше и плюхнулся в болото.

Небесные стражники радостно закричали. Растянувшись цепью, побежали на барахтающегося на земле качка, всё ещё окутанного золотистой дымкой. Илиин метнул в него копьё. Попал прямо в лицо и разбил маску. Её синие глазницы потухли, а в трещине открылось окровавленное лицо наёмника.

Стражники начали смыкать кольцо окружения вокруг поверженного наёмника. Прикрыв голову руками, он взревел и побежал на прорыв окружения. Ударом мощного плеча отбросил сразу трёх стражников.

Делая огромные прыжки, наёмник помчался прочь с пустыря. Я был далеко от него, но даже сквозь подошвы сандалий ощутил лёгкое сотрясение почвы от его тяжёлого тела.

Небесные менты хотели броситься в погоню, но Илиин остановил их:

– Оставьте его, братья. Мы увидели его лицо. Позже найдём его на Ветроломах и поймаем.

3. Общее порицание и отдельная похвала

Возрождённый мною воин, продолжая стонать, охать и ругаться на «тупых мальцов, возомнивших себя целителями», поплёлся к древку своего копья, которое упало поодаль.

Я назвал это странное оружие «копьём» по привычке. Ведь применялось оно как копьё. Им можно колоть – сомкнутый бутон наконечников наносил обширные и проникающие раны.

Военные профессионалы Дивии называли это оружие «Цветок Деррида». В честь имени его изобретателя, оружейного мастера Деррида из рода Шерум. Но для краткости военные называли это оружие просто «деррид».

Насколько я знал, «Цветок Деррида» стоил очень дорого, даже дороже моей мочи-ки. Ведь его создание занимало много месяцев работы мастера и подручных.

Чтобы использовать «деррид», нужно изучить специальную технику боя и приготовиться к сильному расходованию Линий Тела и Духа, так как деррид опустошал не только озарения кристаллов, встроенных в гнёзда на его древке, но и ресурсы самого воина.

Из-за этих ограничений и дороговизны деррид не получил большого распространения у сословия Защищающих Путь.

Для повседневной службы в небесной страже он слишком тяжёлый и слишком мощный: его многочисленные наконечники, выпущенные в людном месте, могли задеть невинных.

У небесных воинов деррид не снискал популярности, ведь выпущенные наконечники взрывались и оружие превращалось в просто толстую палку. А чтобы оснастить его новыми наконечниками, нужно снова идти в оружейную мастерскую. Да и не к любому оружейнику, а к тому, кто умел чинить именно деррид.

Но именно сейчас это оружие спасло всех нас. Точнее нас спас воин, носивший деррид. Вероятно, наёмник знал, что будет уязвим для поражающей мощи этого оружия, поэтому вырубил вооружённого дерридом воина в первую очередь.

Ну, и я отличился: сделал правильный выбор, вернув к жизни именно этого воина, а не другого.

После использования кристалла «Восстановления Жизни» я очень ослаб. Меня подташнивало, в ушах шумела прибоем кровь, а внутри черепной коробки возникла распирающая тяжесть, будто меня подвесили вверх ногами.

Зрение тоже ослабло, будто я много лет носил очки, а теперь снял их.

Возникло желание лечь в траву и заснуть.

Слеповато щурясь, я стоял на месте и смотрел как небесные стражники собрали всех арестованных контрабандистов в одну группу, а выживших нелегалов во вторую.

Тот преступник, которого Эрну Кохуру пригвоздил к земле стеклянных штырём, лежал неподвижно. На лице его застыл оскал мёртвого человека.

Илиин присел над трупом и одним движением вытянул стеклянный штырь и прокричал:

– Кто убил прирождённого жителя?

– Ученик из рода Кохуру, – ответил другой стражник. – Малец не подумал, что если проткнуть человека насквозь, он умрёт от потери крови.

Илиин отбросил штырь и огляделся.

Все молодые воины отрядов Маджи Патунга и Эрну Кохуру разбрелись по пустырю, вылавливая спрятавшихся в кустах нелегалов. Сухая трава пустыря усеяна трупами тех низких мужчин, которые посмели поднять оружие на прирождённых жителей.

Тех, кто не поднял оружие и на ломаном дивианском просил пощады – тоже убили.

Со всех частей пустыря доносился вой и визг женщин. Некоторые из них – заметно беременные. Молодые воины выволакивали их из укрытий и…

Господи, хорошо, что моё зрение ослабло!

– Эй, эй! – заорал вдруг Илиин. – Эй, подручные! Все ко мне! Быстро!

Воины обоих отрядов нехотя прекратили гонять нелегалов и побрели к Илиину.

– Зачем вы убили этих людей? – набросился на них Илиин.

– Каких людей, светлый господин? – отозвался издалека Хаки Энгатти. – Низкие – не люди.

– Я тебе сейчас дам по шее, мелкий ублюдок, – заявил другой воин, тот, который бросил мне шкатулку с озарением. – А ну, прекратите убивать без нашего на то приказа или одобрения.

– Но мы же… это… – оправдалась Маджа Патунга, – мы же помогаем вам… мы подручные…

– Поэтому не вам решать, что делать с грязью, незаконно попавшей на Дивию! – приказал Илиин. – А ну-ка, мелкие ублюдки, выстроились линией! Я сказал – выстроились!

Еле передвигая ноги, я тоже встал вместе со всеми.

– Ты, отпусти немедленно эту женщину и убери кинжал.

Эти слова предназначались Эрну Кохуру, единственному, кто не выполнил приказ Илиина, и продолжил волочить за волосы какую-то женщину, которая была без сознания.

В соревновании «кто больше убьёт» он намного превзошёл Маджу Патунга. Даже своим расстроенным зрением я видел, что руки парня в крови по самые плечи, а с кинжала стекали потоки крови, будто там открылись некие краны.

– Ты оглох, мелкий ублюдок? – проорал Илиин и быстрым шагом направился к Эрну Кохуру.

Тот вздрогнул и огляделся. Увидев разъярённого Илиина, неторопливо провёл кинжалом по горлу женщины и отпихнул её ногой её. Потом прицепил сочившийся кровью кинжал на пояс. Почтительно поклонился Илиину:

– Прошу меня простить, светлый господин. Я увлёкся и потерял счёт времени.

Но Илиин, не соблюдая церемоний, ударил юношу по шее. Потом сильно толкнул в плечо:

– В строй, мелкий ублюдок!

Сохраняя достоинство Эрну Кохуру встал рядом с Маджей Патунга.

А Илиин начал ходить вдоль нашего строя, покусывая кончики своих усов.

Остальные небесные стражники погрузили пленных контрабандистов в акраб и улетели. Осталось двое стражников, которые стерегли толпу нелегалов. В основном это были беременные женщины и раненные в бою с подручными мужчины. Никто не собирался их лечить или хотя бы остановить кровь. Поэтому некоторые мужчины уже упали, а женщины пытались им помочь, обматывая раны тряпками.

✦ ✦ ✦

Илиин Раттар минуты три молча ходил вдоль шеренги. Наконец остановился напротив меня и сказал:

– Вы считаете себе подручными, – начал он, глядя мне в глаза. – Вы считаете, что начали свой путь воина во славу Дивии. Но в день своего первого дела вы допустили все ошибки, которые допускают мелкие ублюдки.

По строю молодых воинов прокатился ропот.

– Молчать, когда говорит самый старший! – гаркнул Илиин. – Вы стали подручными, чтобы учиться. Ответь мне, Эрну Кохуру, чему ты научился сегодня?

– Биться во славу Дивии, – без запинки ответил молодой убийца, смело глядя в усталые глаза Илиина.

– Болван, – вынес вердикт Илиин. – Посмотри вокруг себя ещё раз. Кого ты видишь?

– Мёртвую грязь, – так же уверенно ответил Эрну Кохуру, даже не повернув головы.

– Мелкий ублюдок, ты научился резать глотки беременным женщинам. Вот все твои заслуги на сегодня.

– Нет, – дерзко ответил юноша. И поспешно добавил: – О, светлый господин.

Илиин нахмурился:

– Дерзишь?

– Я предлагаю вам тоже посмотреть и сказать, что вы видите?

Илиин сильнее нахмурился и покусал кончики усов.

Эрну Кохуру продолжил:

– Вы увидели беременных женщин, но я увидел грязь, которая обманом перетекла на летающую твердь, дабы родить здесь новую грязь, которая отнимет у прирождённых жителей Дивии право на Двенадцать Тысяч Граней.

Один из воинов усмехнулся:

– А чё, Илиин, мелкий ублюдок прав. Низкие лезут к нам на небеса, чтобы размножаться. Их уже как грязи тут…

Эрну Кохуру уверенно продолжил:

– И то, что увидел я, должен увидеть любой воин.

– Ах ты, мелкий ублюдок, – прошипел Илиин. – Поучаешь меня?

– Ни в коем случае, светлый господин. Быть может, для вас я и мелкий ублюдок, но я происхожу из славного рода Кохуру. Наш род на протяжении многих поколений защищает Путь Дивии. Мои озарённые предки всегда видели грязь в тех, в ком вы ошибочно увидели беременных женщин.

Во время пылкой речи юноши, лицо Илиина вытянулось. Злоба и презрение сменились лёгкой растерянностью. А юный славный убийца победоносно завершил:

– Вы начали с обвинения в том, что я допустил ошибку. Но я тоже вижу вашу ошибку, светлый господин.

– Это какую ещё, мелкий ублюдок?

– На Дивии не может быть никаких беременных женщин, кроме прирождённых жительниц Дивии. Мы, воины сословия Защищающих Путь, должны защищать не только тех, кто жив, но и тех, кто ещё не родился. А любая грязная самка, которую обрюхатили в грязи такие же грязные животные, отнимает жизнь у светлого младенца Дивии. Всем известно, вероятно, даже вам… что рождённый на Дивии грязный младенец занимает чужой Путь.

После этих слов даже Маджа Патунга одобрительно посмотрела на соперника. Остальные молодые воины загомонили, поддерживая залитого кровью Эрну Кохуру. Тот стражник, который ранее поддержал Эрну Кохуру, одобрительно кивнул:

– Слова отпрыска воистину славного рода.

Эрну Кохуру улыбался, наслаждаясь победой в словесном поединке с самым старшим.

Илиин Раттар взял себя в руки и принял обычное свирепое выражение лица:

– Ладно, мелкий ублюдок, ты прав в том, что мы должны счищать грязь со светлого лика нашего города. Но ты не услышал меня. Я не обвиняю тебя в убийстве каких-то грязных и брюхатых.

После этих слов усмешка Эрну Кохуру угасла.

Теперь победоносно продолжил Илиин:

– И раз ты, юноша, происходишь из рода, чью славу я не подвергаю никакому сомнению, а наоборот – превозношу, то ответь мне: что является основной заповедью воина в отряде?

– Доблесть… смелость… отвага… – залепетал Эрну Кохуру.

– Нет!

– Защита Пути во славу…

– Нет, мелкий ублюдок.

– Мастерство в озарениях и выбранном оружии… Честность… вера в Создателей…

– Не мели чепухи! – гаркнул Илиин. – Отвечай или признай ошибку.

– Воин должен не щадить живота своего… – пролепетал Эрну Кохуру, оглядываясь в поисках поддержки.

Маджа Патунга вдруг выступила из строя:

– Уважаемый Илиин Раттар, позвольте сказать мне.

– Давай.

– Видят Создатели, я не считаю род Кохуру самым славным. Род Патунга славнее их во всём. Но… но я знаю, о какой ошибке вы говорите. Мы нарушили ваш приказ и покинули засаду.

– Вот именно, Маджа Патунга. И ты, насколько я знаю, покинула засаду первой.

– Признаю свою ошибку, и больше не допущу её, – просто ответил Маджа.

В её ответе было столько уверенности, что стражник, комментировавший происходящее, снова подал реплику:

– Истинные слова истинного воина из славного рода. Даром, что баба.

Илиин Раттар закрепил свою победу в словесном поединке с Эрну Кохуру:

– Грязь стремится в небеса, а в этом ей помогают некоторые прирождённые жители Дивии. Таких мы ловим и отправляем в Прямой Путь. Это предназначение небесного стражника. Но запомните: всякий прирождённый житель, поднявший оружие и убивший другого прирождённого жителя, предстанет перед судом Прямого Пути. Ослушавшись меня, Эрну Кохуру взял на себя ответ за смерть прирождённого жители Дивии. Так что он будет отвечать у скрижалей Обвинения и Правды.

Эрну Кохуру обидчиво спросил:

– А что я должен был делать, когда преступник почти сбежал с места преступления? Отпустить его?

Илиин показал на свой пояс, где висели верёвки с металлическими кольцами на концах:

– Ты должен был использовать вязки! Мы учили вас, как ими пользоваться. Ты должен был связать преступника, а не протыкать насмерть.

– Вязки, – усмехнулся Хаки. – Это же верёвки, а не настоящее оружие.

Илиин Раттар повернулся к Хаки:

– Вязками тоже можно убить. Но можно и просто связать. Так что это оружие, мелкий ублюдок.

– Разве что для небесных стражников…

Это Хаки сказал шёпотом, чтобы Илиин не услышал. Ибо стражники сердились, когда их ставили ниже небесных воинов.

✦ ✦ ✦

Илиин Раттар ещё долго распинался о том, что нарушение приказов – это битва на стороне врага. Даже хуже.

– Нет ничего позорнее, чем воин, который проносит мимо ушей приказы самого старшего, – вещал Илиин, шагая вдоль нашего строя. – Но если вы допустили ослушание, то вы должны исправить его верными поступками. А что сделали вы?

Молодые воины больше не роптали, а виновато смотрели в глаза Илиина.

– Вы начали состязаться друг с другом в том, кто убьёт больше грязи, – сказал Илиин. – Вы забавлялись своим озарённым превосходством над ними, и позабыли о том, что вы – подручные! Ведь что такое подручный? Это…

Илиин замолчал, чтобы набрать воздуха, а Хаки воспринял это за паузу для ответа на вопрос. Поэтому бодро доложил:

– Подручный, это тот прирождённые житель Дивии, который недавно вступил на Путь воина. Подручный всегда находится под рукой у старшего, впитывает опыт и мудрость его. Подруч…

– Ма-а-алчать! – рассвирепел Илиин. – Ты, болван, выучил много определений воинского ремесла и запомнил тысячи историй о великих воинах прошлого, которые погибли много поколений назад. Но ты не смог запомнить приказ, который я отдал вчера!

Хаки Энгатти виновато втянул голову в плечи.

Илиин продолжил отчитывать:

– Пока вы занимались детскими играми, наперегонки убивая низких, ваши старшие подверглись настоящей опасности.

«Ага, – шепнул Эрну Кохуру. – На отряд небесных стражников напал один единственный наёмник…»

Илиин не расслышал этой насмешки, но расслышали мы. Маджа Патунга снова не удержалась от улыбки.

– Ваш первый урок закончился вашим позором. Я выношу всем вам порицание. Только подручный отряда Маджи Патунга, будущий воин Самиран Саран, кроме общего порицания, заслуживает похвалы. Самиран Саран не принял участия в ваших детских играх, а сделал то, что предназначен: он был подручным в нашем противостоянии с врагом. Его помощь помогла нам победить.

Из строя вдруг выступил Инар Сарит:

– Позвольте сказать, светлый господин. Самиран не принял участия в наших, как вы сказали, «детских играх» только из-за того, что… что мы не хотели играть с трусом.

– Ого, – вырвалось у Эрну Кохуру. Он посмотрел на Маджу Патунга. – Воины твоего отряда называют товарищей трусами? Вот это я понимаю – сплочённость и дружба!

Маджа Патунга сжала огромные кулаки:

– Не лезь в дела моего отряда, червяк.

Эрну Кохуру и впрямь был похож на червяка. Только на очень проворного. Он отскочил от Маджи и положил руки на пояс, где висели кровавые кинжалы.

Ровный строй нарушился, отряды быстро встали друг напротив друга. Но дальше никто ничего не успел сделать. Всех нас сорвало с места мощнейшим «Порывом Ветра».

Ветер протащил наши тела по сухой траве с десяток метров и превратился вихри, которые придавили нас к земле.

Наславший на нас «Порыв Ветра» стражник не ставил своей целью покалечить. Просто продемонстрировал, что нам ещё далеко до настоящих воинов.

Оглушённые и придавленные вихрями к земле, мы лежали и слабо шевелились.

Инар Сарит растерянно повторял:

– Мой топор пропал… Надо бы найти…

Но все мы лишись оружия: копья, мочи-ки и кинжалы разбросало по всему пустырю. Только мастер умел направлять отдельные порывы ветра так, чтобы обезоружить сразу множество противников. Ещё одна демонстрация того, насколько мы слабы.

Футляр с моей мочи-кой тоже сорвало со спины, хотя он и остался рядом со мной. Преодолевая давление вихря, я ухватил футляр за порванную лямку и подтащил к себе.

Илиин подошёл к нам:

– На сегодня урок закончен. Собирайте свои вещи и бегите отсюда, мелюзга.

А небесный стражник, наславший на нас «Порыв Ветра», усмехнулся:

– Я ещё вот так могу. Учитесь.

После этих слов, вихри, придавливавшие нас к земле, подняли всех нас на несколько метров и резко хлопнули об землю. Потом ещё раз и ещё раз.

Мы кричали и барахтались в поднятой нашими телами пыли. Хаки пытался как-то сгруппироваться, чтобы смягчить удары, но стало только хуже – во время очередного удара, его рука подвернулась под тело и он страшно заорал:

– Ай, рука! Моя рука!

Мне показалось, что воин бил нас об землю очень долго. У многих из нас развязались пояса – шкатулки с золотыми гранями и кристаллами разлетелись по всему пустырю.

Я даже перестал обращать внимание на боль в спине и плечах. Только сжимал лямку от футляра мочи-ки, хотя из-за пыли не видел – уцелел ли этот футляр вообще?

Паузы между ударами становились всё длиннее, а сами удары слабее. Наконец нас бросило на землю в последний раз. Но мы продолжали лежать, опасаясь, что наказание продолжится. Над нами клубилось облако пыли, мы чихали и тёрли глаза.

– Да уж, – раздался голос Эрну Кохуру. – Теперь представьте, как был силён тот наёмник, если все наши старшие едва справились с ним.

Ему ответила Маджа Патунга:

– Старшим повезло, что воин моего отряда пришёл на помощь. Самиран Саран спас их от бесславного поражения.

– Это… ничего не меняет, – возразил Эрну Кохуру. – Твой воин назвал Самирана трусом. И, насколько я понимаю, на то есть основания.

– Не лезь… – вяло отозвалась Маджа, постанывая. – Червяк.

– Буйволица, – не остался в долгу Эрну Кохуру. И тоже застонал. Потом закашлял. – О Создатели, как же нас отделал один единственный стражник!

– А мне руку… руку сломал, – пропыхтел Хаки. – Кто может вылечить? Самиран?

– Я не целитель, – сквозь зубы прошипел я. – Пора бы запомнить это.

– А жаль, – вздохнул Хаки. – Очень болит рука. Как я теперь буду бить «Ударом Грома»?

– В моём отряде есть целитель, – слабо отозвался Эрну Кохуру. – Ты цел, Шигеро?

– Цел, скоро помогу вам.

Пыль постепенно осела. Мы все лежали как попало, стонали и тихонько шевелились. Некоторые сели, оглядываясь в поисках своего оружия.

Я тоже сел и подтянул к себе обрывок лямки от футляра. Сам футляр превратился в груду обломков.

Моя драгоценная мочи-ка!

Преодолевая боль в ушибленных и растянутых мускулах, я пополз в сторону разбитого футляра.

«Его изготовление обошлось мне в триста золотых граней, – зачем-то вспомнил я. – А ведь мастер предлагал использовать железо или небесное стекло вместо дерева… Надо было не экономить и слушать мастера».

✦ ✦ ✦

Пока мы кряхтели и приходили в себя, небесные стражники погрузили в акраб арестованных нелегалов и трупы двух небесных стражников, убитых наёмником. И улетели.

На месте преступления осталось только два молодых, почти нашего возраста, небесных стражника. Их задача: собрать улики для будущего Обвинения и Правды.

Не обращая на нас внимания, первый стражник ходил от трупа к трупу, переворачивал его и вглядывался в лицо. Потом тщательно обыскивал и осматривал его вещи. Второй стражник изучал перевёрнутый акраб и разбросанные по пустырю контрабандные товары.

Им не надо было ничего записывать или даже запоминать, ведь Внутренний Голос сам передаст в скрижали Обвинения и Правды все факты и улики.

Воины отряда Эрну Кохуру собрались вокруг своего предводителя. А воины отряда Маджи Патунга – вокруг неё. Получалось, что я сидел на земле отдельно от всех. Ко мне даже не подошёл кто-либо из нашего отряда, чтобы помочь.

Молодой целитель, Шигеро из рода Саран, мой дальний родственник, сначала помог воинам своего отряда. Поочерёдно наложил на них «Унятие Крови» и «Мягкие Руки». Но он был таким же юным учеником Дома Опыта, как мы все, поэтому его озарения быстро иссякли. Шигеро отыскал в пыли и траве свои шкатулки и начал применять кристаллы целительских озарений.

Вылечив своих товарищей, Шигеро предложил помощь и воинам отряда Маджи Патунга, но они с гордостью отказались. Принять помощь от соперника было унизительно.

Только Хаки Энгатти не отказался и пробурчал:

– Пора бы нам взять в отряд своего целителя. Или заставить Самирана…

Шигеро даже не посмотрел в мою сторону. Род Саран отвернулся от меня из-за того, что я выбрал воинское предназначение. Но имени лишить не мог, поэтому я продолжал его носить, хотя и не получал преимуществ от этого родства. А они были неплохие. В первую очередь – огромная скидка на кристаллы озарений, созданные не только представителями рода Саран, но и вообще всеми родами сословия Возвращающих Здоровье.

Хаки тоже сел на землю, прижимая к груди вылеченную руку, копьё зажал в подмышке.

Братья Инар и Вибол стояли ко мне спиной и что-то по очереди говорили Мадже. Могучая девушка, потирая плечо, иногда быстро взглядывала в мою сторону. Остальные товарищи стояли рядом и тоже посматривали на меня. У большинства во взглядах читалось презрение.

Даже Хаки с сожалением посматривал на меня, но было не понятно – он жалел меня или свою поломанную руку.

Я более не мог оттягивать выбор: пойду ли я путём воина или сверну на другой путь. Я всё ещё мог стать целителем, животноводом, садовником или, прости господи, священником… Всё проще, чем учиться без зазрения совести убивать беременных женщин, как это только что сделал Эрну Кохуру.

Я высвободил свою мочи-ку из под обломков футляра. Оттёр её от пыли и вынул камешки, застрявшие в её изгибах и гнёздах для кристаллов.

Сильно хромая, я зашагал по сухой траве, не отводя взгляда от спины Инара.

4. Саран и Сарит

– Инар Сарит, – крикнул я. – Слышишь меня?

Парень стоял спиной ко мне, держа окровавленный топор на плече. С тонкого лезвия ещё тягуче капала кровь, а на шипе налипли пучки волос и подсыхающие куски плоти зарубленных низких жителей.

– Как ты посмел громко назвать моё имя? – тут же обернулся он, словно ожидал меня.

Я знал, что нужно говорить во время вызова на поединок. Эти вызовы молодые воины нашей казармы бросали друг другу по любому поводу – лишь бы устроить бой. Кроме того, Хаки Энгатти прожужжал мне все уши рассказами о Ротте Громобойце, который якобы провёл двенадцать тысяч схваток, и из всех вышел чистым победителем.

– Вызываю тебя на поединок, Инар Сарит, – крикнул я. – Ты, грязь из под ногтей, ответишь за свои лживые слова.

Все воины одобрительно засмеялись – ругательство «грязь из-под ногтей» оказалось им в диковинку. Словесные поединки, состоящие из сложно построенных и завуалированных оскорблений, были не менее популярны у воинов, чем поединки на озарениях или оружии. «Грязь из-под ногтей» оказалась реально убийственной фразой.

– Принимаю твой вызов, – ответил Инар Сарит. – И я докажу, что ты – трус, который уже много времени отказывается принять боевое озарение. Тебе не место в отряде славной Маджи из рода Патунга.

Вокруг нас собрались воины обоих отрядов. Даже молодые небесные стражники перестали изучать место преступления и наблюдали за нами.

Инар Сарит размял шею, будто ему было мало разминки, когда «Порыв Ветра» бил нас о землю. Потом снял с плеча топор и поднял над головой:

– Я готов.

Я взялся за свою мочи-ку двумя руками:

– Я тоже.

Последнее слово оставалось за самой старшей нашего отряда. Только Маджа Патунга могла одобрить или запретить поединок. Могучая девушка не спешила давать разрешение.

Эрну Кохуру встал рядом с Маджей Патунга и открыл коробочку с едой. Вынул из неё два каких-то горелых питательных корешка. Один дал Мадже, второй положил в свой рот.

– Если воины твоего отряда будут убивать друг друга на поединках, – сказал он, плюясь непрожёванными корешками, – то моему отряду не надо даже соревноваться с вами. Достаточно просто подождать, когда поубиваете друг друга.

– Можно подумать, что твои воины не выходят на поединки? – огрызнулась она. – Все воины дерутся друг с другом.

– Дерутся, – согласился Эрну Кохуру. – Но не мои. Мои воины дерутся не друг с другом, а друг за друга. Поэтому род Кохуру добился большей славы, чем Патунга.

Маджа не нашла, чем крыть такое красивое изречение.

– Червяк, – фыркнула она.

– Буйволица, – не остался в долгу он.

Маджа задумчиво дожевала питательный корень и выплюнула шелуху:

– Опусти топор, Инар. Убери мочи-ку, Самиран.

– Но почему? – плаксиво вскрикнул Инар Сарит. – Вызов был брошен и принят!

– Потому что Самиран Саран ещё не усвоил ни одного боевого озарения. Его нельзя назвать настоящим воином. Тебе не с кем биться.

Инар Сарит презрительно плюнул в мою сторону:

– Опять тебе повезло, трус.

Маджа Патунга подошла ко мне:

– У тебя есть три дня, Самиран из рода Саран, чтобы принять воинское озарение и выйти на поединок с Инаром из рода Сарит. Потом я решу, останешься ли ты в моём отряде или будешь изгнан. Я не считаю, что ты трус, но нерешительные и слишком осторожные мне не нужны. Мой отряд – наступательный, а не разведывательный или оборонительный.

– Твой отряд вообще никакой, – насмешливо заметил Эрну Кохуру. – У тебя меньше двенадцати человек. Даже целителя нет своего.

Маджа развернулась и пошла прочь с пустыря. За нею потянулись воины нашего отряда. Хаки Энгатти ненадолго задержался возле меня:

– Зачем ты довёл о этого, Самиран? Ты стал бы хорошим целителем. Зачем тебе Путь воина?

Я просто махнул рукой – слишком устал, чтобы спорить.

✦ ✦ ✦

Отряд Эрну Кохуру тоже покинул пустырь. Остались только я и те два небесных стражника, которые занимались осмотром места преступления.

– Брат, – крикнул один стражник другому. – Я не понял, поединок мальцов отменяется?

– Ненадолго, пока один не примет боевое озарение.

– Это который?

Стражник показал на меня пальцем:

– Самиран из рода Саран.

Это указывание пальцем и выкрикивание моего имени было проявлением грубости и неуважения, но у меня не было сил возмущаться. Я отправился искать свои шкатулки с целительскими кристаллами и золотыми гранями.

– А второй кто? – продолжил спрашивать стражник.

– Кто-то из рода Сарит.

– Саран против Сарита? Они родственники?

– Нет.

– А чего так похоже звучат? Впервые слышу о воинах из рода Саран.

– Саран – славные целители. У них нет сейчас воинов.

– А этот тогда кто? – теперь и второй воин показал на меня пальцем.

– Так он ещё и не воин. Только собрался им стать.

– О Создатели, я запутался. Целитель будет драться с воином? Что за глупости?

– Говорю же, Самиран – тоже как бы воин, а не целитель.

– Но без боевого озарения?

– Ага.

– И как он собрался биться с воином?

– Да никак. Поэтому ихняя старшая, Маджа из рода Патунга, отложила поединок.

Стражник сменил тему:

– Эта Маджа – славная девушка. Я бы её возлюбил.

– Ещё бы. Она из такого рода, в котором даже ты стал бы славным.

Стражник подошёл к болоту и снова крикнул:

– Брат, ты же видел, как сюда улетел топор наёмника?

– Ну?

– Раздевайся. Ты ныряешь лучше меня. Надо достать топор.

– Ценный?

– Не менее двадцати тысяч золота.

Другой стражник загремел доспехами, стягивая их с себя.

Я делал вид, что не слышал их переговоров. Отыскав свои шкатулки, поспешил покинуть пустырь, усеянный трупами нелегалов, ставших жертвами азарта молодых воинов.

Казалось бы, пора мне привыкнуть к жестокости дивианцев, но резня беременных – это не то, к чему можно привыкнуть вообще. Если я всё-таки собираюсь стать воином, мне нужно что-то делать со своими психологическими установками человека из двадцать первого века.

✦ ✦ ✦

Ранее я ошибочно полагал, что Дивия всегда куда-то летела. В Доме Опыта я узнал, что летающая твердь часто останавливалась и висела на одном месте много дней. Решение о «Задержке в Пути» принимал Совет Правителей.

Чаще всего Дивия останавливалась по просьбе сословия Обменивающих Золото. Проще говоря, по запросу торгового лобби. Обменивающие Золото – очень небольшое и замкнутое сословие, состоящие всего из двух родов и нескольких семей. (Между родами и семьями была какая-то разница, которой я ещё не улавливал).

В чём конкретно заключалось предназначение этого рода я тоже понимал весьма смутно. Считалось, что Обменивающие Золото следили за торговлей на рынках Дивии, торговлей с низкими и оборотом золотых граней. Они же каким-то образом владели всеми драгоценными металлами, попадающими на Дивию, из которых ювелиры чеканили грани и украшения.

Родовой резиденцией – или дворцом – сословия Обменивающих Золото был Дом Блага. В отличие от домов и дворцов других сословий, в него могли заходить все желающие. Любой дивианец мог обратиться в Дом Блага и получить ссуду в сколько угодно тысяч золотых граней. В зависимости от того, что он мог оставить в залог. Короче говоря, Обменивающие Золото были чем-то вроде местных банкиров.

Очевидно, что для такой деятельности не требовалось специальных озарений. А нужна была смекалка, хитрость и умение убеждать лопухов в том, чтобы те отдали свой дом, землю, акраб или даже самого себя или своих детей в залог для получения вожделенных золотых граней.

При этом нельзя сказать, что состоящие в этом сословии не имели озарений.

Я жил на Дивии уже достаточно времени. Я понял, что границы ответственности или влияния сословий были размытыми. Одни сословия всегда участвовали в делах других сословий. А одно и то же озарение могло входить в набор используемых разными сословиями.

Взять, к примеру, мою «Живую Молнию». Это озарение усваивали не только целители из сословия Возвращающих Здоровье, но и коммунальщики из Поддерживающих Твердь. Именно «Живая Молния» нужна для открытия некоторых дверей в Нутре Дивии, а так же для работы с некоторыми её сосудами, энергетическими венами и силовыми жилами.

Своим же умом я додумался и до того, что могущество и влияние небольшого сословия Обменивающих Золото достигли пика именно в этом поколении, когда Дивия не воевала, а торговала с низкими.

Но не только Обменивающие Золото вынуждали Дивию остановиться.

С призывом сделать задержку в Пути нередко обращалось и сословие Созидающих Пищу, то есть – сельскохозяйственное и животноводческое лобби.

Неровная смена дня и ночи, перемена климата, сильный холод и возникающий при движении ветер, который не останавливали даже Ветроломы, – всё это плохо сказывались на росте сельских культур. А свиньи, птицы и буйволы массово подыхали во время шторма. Чтобы вырастить урожай или купить новых буйволов, приходилось жертвовать свободой передвижения.

Запросы на остановку поступали и от других сословий. Например, Поддерживающим Твердь иногда нужно было произвести строительные работы по ремонту Нутра летающей тверди. По какой-то причине этого нельзя было сделать во время полёта.

Само собой, Дивия останавливалась во время войны. Даже без запроса от сословия Защищающих Путь. Но настоящей масштабной войны не было вот уже целое поколение, всё из-за миролюбивой политики Гуро Каалмана, самого старшего в Доме Опыта и Совете Правителей. Этого странного, безумного старика, обладавшего самым большим Моральным Правом в истории Дивии.

✦ ✦ ✦

Очередная остановка произошла несколько дней назад. Запрос поступил от сословия Созидающих Вещи, то есть от мастеровых и ремесленников Дивии.

Совет Правителей проголосовал и летающая твердь зависла поодаль от низкого города Ач-Чи, столицей низкого царства ач-чиев. Именно здесь Дивия закупала металлическую руду и что-то ещё, добываемое в ач-чиями в горах специально для того, чтобы продать дивианцам.

Летающая твердь никогда не зависала прямо над городами низких. Нелегалам приходилось добираться до неё в акрабах. Сделать это во время обычного полёта Дивии невозможно – летающая твердь передвигалась на слишком большой высоте и на слишком большой скорости.

Я сгорал от любопытства, так хотелось увидеть город низких, но обязанности ученика Дома Опыта и воина отряда Маджи Патунга ограничивали меня в свободе. Всё, что я увидел, взобравшись на стену Четвёртого Кольца – это ряд заснеженных вершин на горизонте.

Задержки в пути – самое выгодное время для контрабандистов и прочих преступных элементов Дивии. Вместе с официально разрешённой торговлей и дипломатическими контактами с низкими царями, начиналось и тайное движение бандитских акрабов. На Дивию доставляли вино и траву для одурманивающих шкатулок, и некоторое количество тех низких жителей, которые скопили достаточно золотых граней, чтобы купить себе место на акрабе.

Стремление низких любыми способами добраться до Дивии очень походило на то, как беженцы из Африки и нищенских мусульманских стран любыми способами пытались добраться до Европы.

Но низкие нелегалы – это вовсе не те отчаявшиеся бедняки, которые бежали в Европу, спасаясь от тиранических режимов, религиозного мракобесия или от войны. Ведь место на контрабандном акрабе стоило едва не миллион золотых граней или эквивалента в драгоценных камнях и редких ресурсах. Собрать такие сокровища могли только представители богатых семей низких царств.

Единственный их шанс достичь Дивии – это во время её остановок. При этом низкие не имели возможностей организовать доставку себя на летающую твердь. Перевозкой нелегалов занимались исключительно прирождённые жители Дивии.

Цари и богачи низа на протяжении многих лет, чуть ли не всей жизни, копили золотые грани, чтобы купить себе и своим беременным жёнам места на акрабе в Дивию. Низкие не сомневались в том, что Дивию населяли всемогущие боги. Поэтому хотя бы жить среди них – это вознесение над остальными низкими.

Если эти богатые нелегалы, прибыв на Дивию, не попадали в руки небесных стражников, то они всё равно не могли рассчитывать на спокойную жизнь в каком-либо из Колец летающего города. Ведь они родились без Внутреннего Взора и Голоса. Но самое главное – они не владели языком. И никогда не смогли бы его изучить. Как я узнал недавно, дивианский язык – это тоже дар Создателей, получаемый при рождении.

Поэтому главная цель нелегала – родить на Дивии ребёнка. Младенец получал права прирождённого жителя: врождённое знание дивианского языка, Моральное Право и Внутренний Голос. Такой ребёнок сможет позаботиться о родителях.

А если младенцу повезёт ещё больше, и он не растеряет свои грани во время взросления, то поступит в Дом Опыта, выберет предназначение и станет озарённым жителем на пути к свету.

Конечно, у потомков нелегалов не было шансов войти в сословие предназначения или в чей-то род. Истинные прирождённые жители Дивии следили за своими рядами, не допуская в него «отпрысков грязи».

Будущее у потомков нелегалов одинаковое: они жили на Ветроломах, пополняя ряды преступников и наёмников. Лишь немногие из них, изучив какие-либо управляющие озарения, добивались успехов и переезжали в одно из Колец. Обычно не далее Седьмого.

✦ ✦ ✦

Мой новый дом находился здесь же, что и пустырь Кольце, только на противоположной от него стороне. А так как каждое последующее кольцо больше предыдущего, то можно представить, какой путь мне пришлось проделать пешком. И не было никакой возможности срезать его, так как подниматься по ступеням на стены Колец ещё дольше, чем обойти их по окружности.

К счастью, я заметил в небе и подозвал извозчика на очень старом акрабе, стенки которого изготовлены даже не из дерева, а чуть ли не из сена. Летел он не быстрее, чем я шёл пешком.

Восьмое Кольцо считалось чем-то вроде черты города Дивии. Оно застроено менее чем наполовину, поэтому тут много пустырей и заросших мелким колючим кустарником лесов, за которыми ещё не начали ухаживать служащие сословия Поддерживающих Твердь.

Я и мой верный старец Танэ Пахау приобрели на безымянной улице Восьмого Кольца крохотный одноэтажный домик. К нему прилегал такой же скромный дворик, в котором прежний владелец высадил кусты ман-ги – главного кушанья бедняков Дивии.

– Ну, хотя бы с голоду не умрём, – обрадовался Танэ Пахау.

Я скривился:

– Не знаю, как вы, уважаемый Танэ, но я не намерен есть эти кусты.

– Тебя-то в казарме отряда накормят, – ответил он. – Но мне чем прикажешь питаться?

– Мясом.

– Ха.

– Я серьёзно. Мы откроем в этом домике едальню, где будем продавать лучшее жареное мясо в Дивии. Я называю его «шашлык».

– Шаш… мык? – с трудом повторил старец. – Но мясо – дорогой продукт. Владельцы едален покупают его не на рынке, где цены высокие, а напрямую у родов и семей сословия Созидающих Пищу. Если мы не найдём поставщика из этого сословия, придётся покупать мясо на рынке. И твой маш… мыкбудет дороже обычного мяса из других едален.

– У меня есть связи с мясниками. Меня едва не поженили на Виви Карехи.

Старец покачал головой:

– Ну-ну, мечтай о машмыке, парень. А я пока полью кусты. Новые побеги должны отрасти уже через несколько дней. Ведь чем ман-га хороша? Она быстро растёт.

Тесное пространство домика и дворика казалось ещё более тесным из-за того, что с обеих сторон раскинулись пустые участки. Деревянные таблицы, установленные вдоль этих пустырей предупреждали, что наёмники рода Кетра убьют всякого, кто позарится на их собственность.

Деньги на покупку этой скромной недвижимости мы нашли в коробочках, собранных со спящих воров граней. Всё-таки это были богатые люди, у которых даже карманные расходы были значительными.

Тихоходный акраб, шурша соломой, медленно приближался к домику. Танэ Пахау возился с кустами ман-ги, обрезая лишние ветки, давая больше места побегам. А я с ужасом вдруг представил: не смоет ли этот домик во время очередного шторма?

Правильно ли вообще я сделал, когда ушёл от родителей Самирана? Но вспомнив, какой скандал вызвало моё решение о выборе воинского пути, помотал головой – всё правильно. Я должен быть воином.

Нужно лишь научиться хладнокровной жестокости. Или хотя бы выработать бесчувственность к ней.

5. Добрые учителя и злые воины

Моей трофейной мочи-ке завидовали не только товарищи и старшие ученики, но и воины. Первые дни мне и шагу нельзя было ступить, чтобы меня не остановил очередной восхищённый боец:

«А ну-ка, малец, показывай, что это у тебя? Да ладно! Пятисильная мочи-ка мастера Батая? Поглоти меня, грязь, с каких это пор дети носят славное оружие, достойное сильнейших воинов? Откуда ты вообще его взял? Чего? Забрал, как возмещение ущерба? А ты, малец, ещё и врун. Ладно, продаёшь? Дам тебе тысячу золотых граней и шапку от кожаного доспеха».

Когда разговор доходил до предложения о продаже (всегда за какую-то смехотворную цену), я вежливо забирал мочи-ку и шёл дальше. Любопытство окружающих и вынудило меня заказать у футляр.

Оружие, созданное в мастерской мастера Батая, прослыло легендарным не столько из-за своих качеств, а сколько из-за своей красоты и редкости.

Другие мастера Дивии тоже создавали пяти, восьми и даже двенадцатисильные мочи-ки. Но оружие мастера Батая было таким редким и красивым, что обладание им считалось особым шиком для воинов.

Правда, сколько я ни разглядывал кривой ствол мочи-ки, так и не понял, где там красота.

За всю жизнь мастер Батай сотворил сто шестьдесят семь единиц оружия. А именно: сорок четыре мочи-ки, пятьдесят два коротких копья, остальное – кинжалы из ледяного и небесного стекла.

Батай жил на Ветроломах Пяти Гракков, и содержал маленькую мастерскую. Он был так неудачлив в продаже своей продукции, что никто не захотел стать его учеником. Мастер творил без подручных и подмастерьев, поэтому сделал так мало.

При этом Батай создавал оружие высшего качества. Он был талантливым художником, но плохим маркетологом.

Первыми и единственными покупателями его оружия стали наёмники, традиционно живущие на Ветроломах. Они-то по достоинству оценили качество и особую красоту его творений.

После смерти мастера с его именем случилось то, что произошло с некоторыми художниками в нашей истории. Всю свою жизнь такие художники жили в дерьме и питались шелухой от яиц, а после смерти их картины продавались за миллионы долларов.

За каждым копьём, мочи-кой или кинжалом мастера Батая тянулась длинная история его использования. Первые владельцы оружия мастера – наёмники и убийцы – были замешаны в громких убийствах прошлого.

Мочи-ками Батая было забито насмерть немало старших из славных родов. Копьями проткнули множество низких царей или соперников на поединках. А кинжалы Батая перерезали немало глоток торговцев из богатых лавок.

Считалось, что именно мочи-кой мастера Батая наёмник расплющил голову члена Совета Правителей. Жертву не спасло даже мощное Моральное Право, защищавшее его от смерти уже много раз.

Погибший происходил из славного рода Дивиата. Все старшие этого рода испугались чудодейственной силы оружия Батая, которое якобы игнорировало защиту Морального Права. Спешно и не торгуясь, они начали скупать всё оружие мастера. Само собой, это мгновенно взвинтило цены на него.

Так родилась легенда.

Согласно этой же легенде, мочи-ка, которой убили самого старшего из рода Дивиата, так и не была найдена. И род Дивиата до сих пор готов отдать за неё миллион золотых граней. Поэтому все мочи-ки этого мастера стоили особенно дорого.

Конечно же, я тут же захотел узнать, является ли моё оружие той самой мочи-кой?

Историю оружия, как и других озарённых предметов, можно вносить в описание Внутреннего Взора с помощью Внутреннего Голоса. Это гарантировало, что нынешний владелец оружия не присочинит, ведь Внутренний Голос и Взор не врали.

Правда, я не мог увидеть эту историю – слишком тонкая у меня Линия Морального Права для этого. Отдавать же лишний раз легендарное оружие в руки других воинов не хотелось. Мне уже пару раз показалось, что они готовы отобрать его силой.

Так я и ходил, вооружённый кривой палкой, которая могла стоить миллион золотых граней. При этом предыдущий её владелец – бандит Раккир – никуда не делся. Если я расслаблюсь и потеряю бдительность, то мигом окажусь в его лапах. И в первую очередь он вырвет мне язык, как уже обещал несколько раз.

✦ ✦ ✦

Кстати, Раккир – это единственный вор граней, который попытался поймать меня на следующий день после той памятной ночи возле храма Движения Луны. Он выследил меня у дома родителей Самирана, но не рискнул напасть.

Однажды Раккир подкараулил меня на площади у Дома Опыта. Но там было слишком людно и много небесных стражников.

– Паршивый малец, – крикнул Раккир. – Я буду ходить за тобой до тех пор, пока не вернёшь моё оружие.

– Ты потерял своё оружие в поединке, – отозвался я.

– Ты подло усыпил нас!

– Вы напали на одного меня толпой.

– Да ну тебя, – махнул рукой Раккир. – Что с тобой говорить? Я всё равно поймаю тебя и вырву язык.

На другой день я объявил учителю Гиану Атти, что выбираю Путь воина.

– Ты хотел сказать «целителя в отряде»? – поправил Гиан Атти.

– Нет. Я стану именно воином. С боевым озарением. Или с веткой боевых озарений. Я ещё не решил какие именно.

– Но у тебя наследованное озарение целителя, – удивился тот. – Если ты добавишь к нему боевые озарения, твоя ветка будет кривой.

– Таков Путь, – сказал я.

И учитель уважительно закивал головой. Эта глупая фраза производила впечатление на дивианцев, которые считали её изречением древнего мудреца.

В тот же день я, наученный Хаки Энгатти, официально попросил Маджу Патунга принять меня в отряд.

Могучая девушка уточнила:

– Ты хочешь занять место целителя в моём отряде?

– Нет. Я буду воином. Не целителем.

– Но ты же из рода Саран. У тебя наследованное озарение целите…

– Таков Путь, светлая госпожа.

– Раз так, то конечно… Ты волен вырастить свою ветку озарений. Узоры каких боевых озарений ты уже усвоил?

– Пока никакие, но я хочу изучить их все, и усвоить самые подходящие для твоего отряда.

– Это сильное решение, – удивилась Маджа Патунга. – Ведь мой отряд не достиг даже малой величины. Зачем связывать свой Путь с тем, чего ещё не существует?

– Я уверен, что отряд, носящий имя славного рода, вырастет не только до малого, но и до целого воинства.

– Я благодарна за веру и готовность связать жизнь с моим родом, но это… это слишком большая жертва с твоей стороны. Ведь род Саран довольно влиятельный. Неужели они согласны с потерей озарённого?

– Это не жертва, светлая госпожа, а моё решение. Таков Путь.

Повторение бессмысленной фразы добило Маджу Патунга. Она приняла меня в отряд и выдала небольшую железную табличку, которую я мог носить на груди, на поясе или скреплять ею концы плаща на шее. Называлась она «Знак воинской принадлежности». На ней обычно высекалось название отряда, место воина в отряде и его достижения. Но пока что у всех нас были только иероглифы:

ОТРЯД МАДЖИ ПАТУНГА

Отряд ещё не достиг даже ранга «малого отряда», его участники не могли носить официальные звания, типа «самый старший отряда» или «второй старший».

О правилах формирования и численности воинских формирований в Дивии рассказал мне Хаки Энгатти.

Двенадцать воинов – это малый отряд. Двадцать четыре – полный отряд. Тридцать шесть – большой отряд. А банда из сорока восьми бойцов и выше считалась сразу – воинством.

На всей Дивии только у двух родов имелись на содержании более одного воинства. У рода Кохуру – восемь воинств. У Патунга – пять.

Для меня, человека из времени, в котором армии исчислялись миллионами солдат – это смешные числа. Но нужно понимать, что Дивия ограничена в человеческом ресурсе. И ещё сильнее ограничена в озарённых воинах.

Сорок восемь озарённых бойцов – это реально войско, способное противостоять тысячам обычных, низких воинов. Даже малый отряд Защищающих Путь, воины которого в совершенстве владели озарениями, способен навести страх на целый низкий город. Ну, так уверял меня Хаки.

Поэтому неправильно считать небесных воинов просто солдатами. Скорее их нужно сравнивать с танками, вертолётами и реактивными системами залпового огня. А особо славных воинов, владевших сразу двумя яркими озарениями, вообще можно приравнивать к тактическим ядерным боеприпасам.

Тем более назревал вопрос – а с кем, собственно, эти воинства собирались сражаться? Ведь крупных войн с низкими не было уже несколько поколений.

В отряде Маджи Патунга было пока что всего восемь человек. Для отряда учеников допустимо быть недоукомплектованным. Но так как наш отряд конкурировал с отрядом Эрну Кохуру, то было унизительно, что у них ажно пятнадцать воинов. Они достигли официального ранга «малого отряда», поэтому на их воинских знаках красовались должности: второй старший, третий старший, старший целитель, защищающий, отражающий, разведывающий и прочие.

Хаки Энгатти стал правой рукой Маджи Патунга, самой старшей в отряде, и носил неофициальное звание – второго старшего, чем ужасно гордился. Так как на его воинском знаке это никак не отображалось, то он устно представлялся, как «Хаки ‘Громобоец’ Энгатти – второй старший в отряде славного рода Патунга».

Он постоянно находился в поиске новых членов отряда, но всё было безуспешно. Больше никто к нам не шёл. Вероятно, это и вынудило Маджу принять в отряд такого странного и мутного «воина», каким казался я, носитель целительского озарения, который при этом не усвоил ни одного воинского.

Маджа – не единственная, кто собрала отряд будущих воинов. Каждый род, включая даже мелкие, составил свои отряды. Многие были недоукомплектованы, как наш. А некоторые вообще состояли из одного представителя своего рода. Обычно это отпрыски деградирующих родов и семей, в которых рождалось мало детей, а значит – ещё меньше озарённых.

К концу первого этапа учёбы все эти «отряды» из одного-двух воинов вольются в более успешные в учёбе отряды. Но пока что все будущие воины охвачены тщеславием и жаждой прославить свой род.

✦ ✦ ✦

Ещё несколько дней Раккир пытался подстеречь и поймать меня. А потом перестал. Я связал это с тем, что я получил знак воина, и бандит решил не злить род Патунга.

Танэ Пахау развеял моё заблуждение:

– Навряд ли он испугался твоего ненастоящего знака.

– Как это? Почему же ненастоящего?

– Это просто кусок железа.

– Разве настоящий воинский знак не такой?

– Настоящие знаки носят только члены полноценных отрядов, численностью не ниже двенадцати воинов. Знаки для таких отрядов чеканят озарённые ювелиры. Они связывают готовые знаки с Внутренним Взором и Голосом воина, дабы все изменения на его воинском Пути отображались сразу на этом знаке.

– То есть отряд Маджи Патунга – ненастоящий отряд?

– Пока она не раздала вам настоящие знаки воина – нет. Вы просто дети, играющие в воинов. Нападение на любого из вас вовсе не означает нападения на род Патунга. Ну, кроме самой Маджи. Род, конечно, защитит её.

Ещё много дней я боялся ходить один по городу и ограничил свои передвижения маршрутом от дома родителей Самирана до Дома Опыта. А это немалый отрезок. Но старец Танэ Пахау неизменно сопровождал меня и терпеливо ждал на площади Дома Опыта.

В каждом мирно стоявшем человеке большого роста я подозревал Раккира. Во всяком встречном небесном стражнике подозревал Илиина. Любой человек в маске мог быть вором граней.

Я вообще заметил, как много жителей Дивии носило маски!

Как оказалось, ношение маски мешало посторонним вспомнить твоё имя по лицу. Внутренний Голос напоминал имя любого малознакомого человека, если ты хотя бы раз знакомился с ним или случайно услышал его имя. Даже если вы мельком встречались много лет назад.

Отсюда, кстати, и нежелательность выкрикивания чужого имени в присутствии других людей. Однажды сказанное навсегда оставалось в чужом Внутреннем Голосе.

Маски носили почти все целители, посещавшие пациента. Это было для них что-то вроде врачебного кодекса. Ведь если кто-то увидит, что лекарь, специализирующийся на половых болезнях или чуме, направился к соседнему дому, то не нужно морщить лоб, чтобы понять, чем именно соседушка заболел.

Я соблюдал такую осторожность, что она больше походила на запуганность. Но воры граней словно позабыли обо мне. Раккир исчез. Илиин не появлялся. Другие небесные стражники не проявляли ко мне интереса. Люди в масках шли или летели по своим делам, не обращая на меня внимания.

✦ ✦ ✦

Я учился прилежно, впитывая знания по истории и культуре Дивии. Но я так ничего и не узнал об истинном происхождении летающей тверди.

Зато нам много рассказывали о том, как Дивия процветает, вот уже на протяжении нескольких поколений торгуя с низкими, вместо того, чтобы обирать их до нитки, как это было раньше.

Учителя вбивали нам в головы, что в прошлом, когда Дивия вела постоянные войны с низкими, всё было плохо. Низкие не могли развиваться, поэтому добывали мало руды и производили мало пищи. И только после того, как великий Гуро Каалман направил Дивию по истинному Пути, стало расти богатство всех её жителей, а не только сословия Защищающих Путь.

Я слушал с интересом, но другие молодые воины – вполуха. Ведь они воспитывались на другой истории. На истории славных и бесконечных побед небесных воинов над грязными воинами низа.

Можно сказать, что все будущие воины посещали Дом Опыта для галочки. Без интереса слушали гуманитариев, позволяя себе вставлять насмешливые реплики.

Однажды учитель Гиан Атти рассказал нам, что после заключения «Первого мирно-торгового соглашения Дивии и Портового Города», на летающей тверди прекратился голод.

– Да, да, – с притворным ужасом закатил он глаза. – В прошлые поколения Дивия находилась в войне со всеми низкими царствами, и не могла сделать даже задержку в Пути, ибо тут же подвергалась нападению низких! Все наши животные были съедены, а поля не обеспечивали едой всех жителей. Но нам повезло, что молодой, но уже мудрейший Гуро Каалман предложил первое перемирие с Портовым Городом. Мы начали продавать им кристаллы, а они в обмен прислали нам многие меры еды, мяса и рыбы.

Этот рассказ вызвал волнение в рядах воинов.

– Ну и враньё! – сказала Маджа Патунга.

– Учителя думают, что мы забудем, – добавил Эрну Кохуру. – Но славные рода ничего не забывают.

Гиан Атти внимательно посмотрел на недовольных и продолжил говорить:

– С тех пор многое изменилось. Все непокорные низкие царства, которые встречали наш город неприветливо и с оружием в руках, поняли, что торговать с нами лучше, чем умирать. Таким образом, Дивия покорила низких не оружием, а богатством.

– Это онипокорили нас! – выкрикнул Эрну Кохуру.

– Это выпоняли, что лучше торговать, чем убивать грязных, – согласилась Маджа Патунга.

– Во время войны Ротт Громобоец раскидал целый отряд кораблей Портового Царя! – невпопад добавил Хаки Энгатти.

Он упоминал своего отца при любом удобном случае. Но чаще – при любом неудобном.

Учитель Гиан Атти упорно продолжил рассказывать:

– Покорение низких царств с помощью золота и товарного обмена произошло быстрее, чем это делали наши воины. И главное – мы покорили их бесповоротно. Теперь все низкие города ждут нашего прибытия, как прибытия богов. Все города низких работают на то, чтобы обеспечивать нас не только необходимым, но и намного более сверх того.

– Они и раньше обеспечивали нас всем необходимым, – сказала Маджа Патунга. – Без всяких дурацких соглашений.

– Мы и раньше брали у них сверх того, – поддержал её Эрну Кохуру. – И мы ничего не обязаны были давать им взамен.

– Ага, именно так военные рода и стали самыми богатыми в Дивии, – снова крикнул невпопад Хаки Энгатти.

Но на него зашикали все воины. Ибо богатство, нажитое военными в прошлые поколения, и было причиной, почему их не любили мирные сословия.

Гиан Атти завершил свой историко-пропагандистский рассказ:

– Впервые за все поколения мы по-настоящему правим низом, ибо теперь, вместо войны, мы грозим низким царям гораздо более худшим наказанием.

– Ага, чтобы их наказать, вы споёте про низких обидную песню, – саркастично заметил Эрну Кохуру.

– Или сотворите ещё одну срамную «Игру Света» о дочерях низких царей, – усмехнулась Маджа.

Гиан Атти наконец позволил себе нахмуриться. Смешки и выкрики прекратились. Все уже знали, на что способен учитель.

– Да, мы можем спеть про непокорных низких обидную песню и станцевать срамной танец, – сказал он. – Но ещё Совет Правителей может изменить полёт Дивии так, чтобы обогнуть их царства. Без торговли с нами дворцы низких царей придут в упадок, а их подданные обнищают и взбунтуются.

Учителя поддержала Реоа Ронгоа, пропищав и пробибикав:

– Без наших целительских кристаллов низкие цари станут жить так же мало лет, как жили их отцы.

Но, кажется, её бибиканье никто не понял, кроме меня и учителя.

– Без наших кристаллов они не смогут выращивать много животных и ловить обильно рыбу, – кивнул учитель. – Но хуже им будет от того, что без нашего озарённого оружия они снова подвернутся набегам гракков, мухитов и других порождений грязи.

– Пф, – махнул рукой Эрну Кохуру.

Этим жестом он показал, что мог бы опровергнуть слова учителя: но какой смысл?

– Понимаю, что вам, как будущим небесным воинам, обидно, что мирные сословия правят низкими успешнее, чем все воины за все поколения вместе взятые.

– Пф, – махнула рукой Маджа Патунга.

– Золото, товары наших ремесленников и красноречие наших торговцев оказались более страшным оружием, чем яркий «Удар Молнии» или двенадцатисильная мочи-ка, – заключил учитель.

Маджа Патунга, сохраняя уважительный тон, отчётливо сказала:

– Посмотрим, как ваше золото и красноречие защитят вас, когда низкие, вооружённые нашими кристаллами и нашим оружием, обратят их против Дивии, а не против порождений грязи.

– На этот случай и предназначено сословие Защищающих Путь, не так ли, Маджа? – усмехнулся учитель. – Воины больше не ведут Дивию, но вы всё так же необходимы для защиты её Путей.

6. Переобувание Илиина и проблема углей

Большую часть учебного времени я проводил не среди Скрижалей Знания и не на уроках истории, а на внутреннем дворе Дома Опыта, где были оборудованы тренировочные площадки для тех учеников, чьи озарения требовали материального приложения.

Для воинов там выстроены стены крепостей низких. Мы тренировались преодолевать эти стены или, как Хаки Энгатти, – разрушать их. Ученики, усвоившие «Крылья Ветра», учились координировать наши атаки, наблюдая поле боя сверху. Прыгучие силачи, такие как Маджа Патунга, отрабатывали способы преодоления стен в несколько прыжков.

Там же стояли манекены воинов, выточенные из дерева и камня. На них мы отрабатывали удары копьём, мочи-кой и кинжалами. Те из нас, кто обладал боевыми озарениями практиковали на них мастерство метания молний, ледяных копий или направленного удара «Порыва Ветра».

Можно представить, какой шум и грохот поднимались во дворе, когда воины выходили на тренировки.

Интенсивность воинских тренировок поразила меня с первых же дней. Были такие дни, когда мы вообще не появлялись в залах со Скрижалями, а всё время воевали с манекенами, преодолевали стены крепостей или переплывали озёра, полные ловушек.

Внутренний двор окружали этажи Дома Опыта, за нашими упражнениями иногда следили ученики мирных озарений. Они подшучивали над теми, у кого ничего не получалось или ободрительно кричали тем, кто ловко сшибал манекену голову копьём или кинжалом.

И ладно тренировки – бег, прыжки и избиение манекенов, – но уже через два десятка дней обучения всех молодых воинов направили на настоящее боевое задание. А ведь многие из нас усвоили всего одно, от силы два озарения. Ещё был я – который не усвоил ни одного боевого озарения.

Отряды Маджи Патунга и Эрну Кохуру попали под наставничество Илиина Раттара, славного воина небесной стражи. Увидев меня среди воинов, он не подал виду, что знаком со мной. Но позже отвёл в сторону и быстро высказался:

– Мелкий ублюдок, не думай, что воры граней забыли о тебе.

– Я и не думаю.

– И не думай, мелкий ублюдок, что я с ними заодно.

– Да ладно?

– Я помогал им некоторое время, поверив в высокое Моральное Право людей из рода Кохуру. Но у меня возникли с ними разногласия.

Я иронично улыбнулся:

– И что же заставило вас прозреть? Не то ли, что я мог убить вас, но пощадил?

– И это тоже, – нехотя согласился Илиин. – Я стал подозревать, что грязное колдовство, которое они проводят в наших Храмах, вовсе не во славу Дивии, а во славу самих себя!

– Долго же до вас доходило.

– Мой разрыв с ворами – это мой выбор Пути. Отныне можешь не боятся моей мести. И… И…

Илиину было трудно это сказать, поэтому я сказал за него:

– Не стоит благодарностей за сохранение вашей жизни. Я не собирался убивать кого-либо.

– А зря, – заявил Илиин. – Воры не задумываясь убили бы тебя сразу после того, как отобрали твои дары. Надо убивать врагов, пока они в твоей власти.

– Хм…

– Это я тебе говорю как твой самый старший.

– Да?

– Ты выбрал Путь воина, хотя это кривой выбор для тебя, Самиран из рода Саран. Но теперь ты один из нас. Если воры попробуют причинить тебе вред, я помешаю им. Уже помешал.

– Так это вы убрали Раккира? – догадался я.

– Да.

– Он даже согласился расстаться со своей мочи-кой?

– Теперь это твоё оружие. Ты забрал его как награду за победу.

– Вы убили Раккира?

– Нет конечно! Что я тебе безумец какой-то? Но в ближайшее время можешь не бояться его появления возле Дома Опыта. Учись спокойно, но помни, что воры не простили тебе обман. Однажды они придут за своей местью. И я не смогу им помешать.

Неожиданное обращение Илиина из врага в союзника мне не понравилось. Славный и доблестный мент переобулся быстрее, чем меняют резину на гонках «Формулы 1».

Что если он просто притворялся?

Танэ Пахау был того же мнения:

– Во имя Луны, следи за ним внимательно. Не оставайся с ним наедине и не ходи с ним в безлюдные места.

Но как избегать Илиина, если он стал одним из наших наставников в воинском деле?

Он учил нас, как связывать пойманного человека специальными путами или «вязками» – тонкой верёвкой с двумя петлями с замками. Петли надевались на запястья арестованного, затягивались замками, а потом перебрасывались крест-накрест за спину, где замки соединялись между собой.

Процесс связывания выглядел грациозно и красиво, как кунг-фу. И так же бессмысленно – слишком много движений приходилось делать, что связать преступника по всем правилам.

Илиин выдал такие вязки всем нам и заставил отрабатывать технику пленения. Сначала на манекенах, а потом на слугах и служанках, которых поставил вместо манекенов.

Маджа Патунга, Эрну Кохуру и другие воины славных родов с презрением отнеслись к этому занятию.

– Зачем мне связывать врага, если я его всё равно убью? – спросил Эрну Кохуру.

– И мне нет проку от умения пленять, – согласилась Маджа Патунга. – Я не собираюсь служить в страже.

Хаки Энгатти поначалу с увлечением учился набрасывать путы на слуг, но, заразившись высокомерием отпрысков из славных родов, тоже пренебрёг уроками Илиина:

– Ротт Громобоец валил отряд врагов одним ударом. Ему не надо было никого связывать для этого.

Я единственный в отряде, кто прилежно изучал все движения и узлы, необходимые для правильного пленения.

– Молодец, Самиран, – похвалил Илиин. – Из тебя получится хороший небесный стражник.

Илиин даже подарил мне стандартный набор из двенадцати вязок, который носил каждый небесный мент. И наставительно сказал:

– Искусный небесный стражник может обратить простые вязки в сильное оружие. Ими можно пленить кого угодно. Если поступишь на службу в Прямой Путь – покажу как.

✦ ✦ ✦

Во время прохождения практики в небесной страже всех молодых воинов поселили в казармы. Они размещались в Девятом Кольце, недалеко от памятных мне и Хаки свинарников рода Карехи.

Хотя я использовал слово «казармы», но оно не подходило для описания жилища будущих воинов. Это были большие и просторные здания в два уровня. На крыше – стоянка для акрабов. Каждый отряд имел свою большую комнату, а старшие вообще жили в отдельных «офицерских» комнатах.

Каждый воин имел собственный деревянный лежак и набор постельного белья из грубой ткани. Но не возбранялось приносить своё бельё, чем сразу воспользовались отпрыски богатых родов. Их лежаки напоминали диваны, усеянные расшитыми золотом подушками и шкурами зверей.

В комнате каждого отряда стояли сундуки и корзины для хранения оружия. Копья ставили на специальные стенды.

Комната для мытья и туалеты были, общие. Но опять же выглядели они чисто. Воду постоянно грели рабы. Они же убирали и чистили загаженные дырки в полу, служившие туалетами.

Никакого стеснения житьё в казарме не вызывало. Это больше походило на летний лагерь. За тем лишь исключением, что между воинами постоянно вспыхивали короткие драки: молодые парни и девушки самоутверждались. Одни начинали доминировать над другими. Третьи лавировали между ними, выбирая своё место в будущей иерархии.

✦ ✦ ✦

Так как я обязан жить в казарме, то не мог долго задерживаться в моём новом доме в Восьмом Кольце. Я быстро пересказал Танэ Пахау всё произошедшее на пустыре.

Как истинный патриот Дивии старец не обратил никакого внимания на убийства беззащитных низких мужчин и их беременных жён. Только заметил:

– А этот стражник Илиин проявил странное мягкосердечие к грязи. Нет лучшего упражнения для молодого воина, как убивание низких. Вы должны привыкнуть к смерти врагов.

Потом я рассказал о битве с наёмником и моей роли в ней.

– Ты проявил смелость и ум. Начальники небесной стражи должны отметить это.

Завершил рассказ вызовом на поединок с Инаром Саритом.

– Во имя Луны! – воскликнул старец. – Ты не готов к поединку! У тебя нет ни одного боевого озарения.

– Завтра же исправлю это.

Перед тем как покинуть дом, я завернул в листья ман-ги и взял с собой остатки шашлыка.

Вот уже много дней, как я экспериментировал с различными видами мяса и способами его приготовления.

Больше всего проблем доставил маринад. Ведь просто жарить куски мяса умели в Дивии и до меня. Поэтому я должен удивить будущих клиентов необычным вкусом, а его дадут только специи и маринад.

На Дивии не было ничего похожего на привычные мне способы маринада. Специи тоже были скудными и неизвестного мне происхождения. Приходилось попробовать их все. И на мой вкус все они казались дерьмом.

Соль дивианцы использовали, но редко. Её можно купить только у низких, поэтому к концу перелёта от одного города к другому, запасы соли обычно заканчивались.

Но дивианцы не боялись остаться без соли, как это было бы с другими древними цивилизациями, которые использовали её для сохранения продуктов. У дивианцев имелись магические способы консервации скоропортящихся продуктов. Например, специальные коробочки и корзинки, изготовленные по магическим технологиям. Варенное мясо, ветки и цветы долго сохраняли в них если и не свежесть, то съедобность. А озарённое мясо вообще оставалось съедобным много дней без всяких коробочек.

Сахара в Дивии не знали. В качестве десертов поедали сладкие и незнакомые мне фрукты и цветы. Из цветов так же делали сладкий экстракт, которым пропитывали булочки – и эта фигня считалась большим лакомством в Дивии.

Но не только маринад стал важным пунктом в моём шашлычном бизнес-плане.

Дрова, использовавшиеся на Дивии для растопки печей, не подходили для приготовления шашлыка. Они быстро прогорали, превращаясь в пепел вместо углей. К тому же они давали горький дым, от которого мясо неаппетитно пахло пожарищем.

Я пытался описать свою проблему торговцу деревом. Он в ответ развёл руками:

– Я получаю те дрова, какие поставляют мне низкие торговцы. Стволы дерева демшу – самые лучшие и для растопки, и для строительства. Тебе надо обратиться к ремесленникам и акрабостроителям. Они заказывают у низких особые сорта деревьев и веток для изготовления мебели, акрабов и посуды.

Я отправился к ремесленникам. Как я узнал, они тоже не использовали любое дерево, а только те сорта, которые лучше всех «держали» озарения. Даже нашёл у них поленья, похожие на яблоню. Горели они хорошо, угли получались просто отличные. Но вот запах был всё ещё неприемлемый. Да и цена была слишком высокой.

Я стал искать дальше.

Наконец нашёл дерево чем-то похожее на узловатые ветки саксаула. Причём обнаружил его не у ремесленников, и вообще не на рынке, а на складах сословия Поддерживающих Твердь. Это были живые саженцы кустарников, похожих на саксаул.

Стоили они дешевле дерева демшу. Для пробы я изжарил первую партию шашлыка и остался доволен результатом. Угли были жаркие, а запах дерево источало изумительный. Недаром Поддерживающие Твердь высаживали эти кусты на улицах Дивии. На них вырастали пахучие цветки, которые потом употребляли для производства благовоний. А слуги сплетали из них венки, которыми украшали дыры туалетов, чтобы перебить зловоние.

Осталось решить проблему с маринадом. Но пока что ни ароматная вода, ни, тем более, козье вино, не давали того, что мне надо.

Продавцы специй сказали, что с такими необычными запросами мне надо дождаться остановки в Пути и самому договариваться с низкими торговцами.

Впрочем, даже плохой шашлык, который у меня получился, оказался не хуже того дорогого мяса, которое готовили в едальнях Четвёртого Кольца.

Как я упоминал, дивианцы не искушены в кулинарии. И это понятно, ибо что взять с людей, которые ели жареные цветы, корешки или кору деревьев, и считали, что это – вкусно?

✦ ✦ ✦

На попутном акрабе я добрался до казарм. Воины нашего отряда были в комнате. Собрались возле доски для игры в «Двенадцать Озарений».

Играли Маджа Патунга и вторая девушка нашего отряда, Софейя Патунга, дальняя родственница Маджи. Остальные игроки, судя по разбросанным фишкам, уже были выбиты из игры.

Когда я вошёл в комнату, Хаки тут же потянул носом воздух:

– Я слышу запах… запах вкусного мяса? Самиран?

Инар Сарит тут же передразнил его:

– А я слышу запах трусости! Это точно Самиран.

Но Маджа Патунга, не отводя взгляда от доски, дала ему затрещину своей мощной рукой:

– Не смей оскорблять товарища по отряду. У вас с ним поединок, а не вражда.

Я выложил завёрнутый в листья шашлык на свой лежак:

– Угощайтесь, кто хочет.

Но подошёл только Хаки. Парень был из бедной семьи, всю жизнь питался ман-гой и прочей ерундой. Он не упускал случая отведать мяса. Чтобы развивать Линии Тела нужно хорошо питаться.

Я подошёл к доске и посмотрел на игру. Маджа Патунга передвинула стопку из пяти плиток с иероглифом озарения «Облако Тьмы», к стопке из трёх плиток «Толкование Равновесия». Её противница, Софейя Патунга, задумалась, подперев подбородок кулаком.

То, что Софейя очень и очень дальняя родственница Маджи хорошо заметно. Между ними мало общего. Софейя обычного роста и телосложения, хотя не тонка и изящна. Этакая спортивная боевая девочка. У Маджи были заметно раскосые и чёрные глаза, у Софейи – светло-кориченевые, обрамлённые такими густыми ресницами, что казались подкрашенными.

В отряде она единственная, кто обзавелась озарением «Крылья Ветра», пока что незаметной ступени. Но на её примере я убедился, что усвоить озарение – это не значит научится им пользоваться.

На тренировках девушка постоянно боролась с тем, что её крылья норовили оттопыриться под кривым углом. Девушку то бросало в сторону, ударяя об стены крепости, то уносило ввысь, где она рисковала потерять крылья и разбиться в падении. К счастью, учителя особо пристально приглядывали за учениками, чьи озарения могли покалечить их самих, и спасали девушку. Глядя на её мучения, я уже не был уверен, что хочу «Крылья Ветра».

Кроме того, Софейя Патунга одна из немногих учеников, кто в качестве основного оружия выбрал так называемый «солнечный круг». Это особое метательное орудие, выполненное в виде металлического диска с шипами по краям, что придавало ему вид стилизованного солнца. Или лезвия циркулярной пилы с очень большими зубцами. Просто кидать такой круг было бессмысленно – он не наносил большого урона. Но озарение «Отталкивание Вещества» придавало солнечному кругу не только убойную силу и вращение, но могло произвольно менять его траекторию, поражая противника, спрятавшегося за стеной.

Один из учителей был мастером солнечных кругов, он продемонстрировал поразительные возможности – разбросал вокруг себя сразу шесть дисков, каждый из которых полетел как управляемый боеприпас, огибая неровности местности. Все шесть дисков воткнулись или снесли головы манекенам, укрытым за стенами.

Самой собой, диски могли оснащаться и гнёздами для кристаллов озарений, что ещё сильнее увеличивало их возможности. Например, диски взрывались при столкновении с целью, или высвобождали «Взрыв Воздуха», «Удар Грома» или других боевых озарений. Словом, прокачка солнечного круга, как и любого другого оружия, ограничивалось лишь кошельком (точнее – шкатулкой) владельца. Хорошие кристаллы стоили дорого.

Можно теперь представить, какую грозную силу представлял собой один воин на «Крыльях Ветра», вооружённый пачкой солнечных кругов.

– Ладно, сдаюсь, – вздохнула Софейя и смешала все плитки на доске.

– Хе-хе, – самодовольно ответила Маджа Патунга и расправила широченные плечи, разминая их после долгого сидения в сгорбленной позе над доской. – Кто следующий? Может, ты, Самиран?

Я отрицательно помотал головой:

– Мне ещё рано с тобой тягаться.

– Ожидаемый ответ, – иронично заметил Инар Сарит.

– Давай, теперь я, – закричал Хаки. Вытирая руки об тунику, он сел за доску.

Я же всё не мог понять правила игры. То они напоминали мне нарды, то шахматы, то го. То всё вместе. Игроки двигали плитки с иероглифами по доске, расчерченной на семьдесят два квадрата. Играть могли сразу четверо, по числу сторон доски. Но я видел и многоугольные доски, для мультиплеера из восьми человек. Это были даже не доски, а целые столики на каменных тумбах. Такие можно найти в парках или даже просто на улице. вокруг них всегда толпились любители поиграть.

Я отошёл к своему лежаку, разделся и лёг спать. Завтра мне надо раньше всех прийти в Дом Опыта, чтобы успеть почитать Скрижали Знания, до начала тренировок.

7. Калькулятор озарений и хитрая расчётливость

Все молодые воины презирали все уроки в Доме Опыта, если те не касались воинского дела. Наша настоящая наша учёба начиналась только за его стенами, на тренировочных площадках внутреннего двора или казарм.

Тем больше я ценил время, проведённое в зале со Скрижалями Знания. Я давно уже наловчился обращаться с ними, вызывая на поверхность любую скрытую в камне информацию. Не пренебрегал и изучением тех озарений, которые казались мне интересными, пусть и малопонятными.

Я не мог представить, в каких случаях жизни пригодится озарение «Обман Взора» или «Обман Голоса», которые делали именно то, что в их названии. Подвергшийся их действию человек начинал слышать ложь и видеть не то состояние Линий, которое было у него на самом деле.

Допустим, эти умения пригодятся мошенникам. Но даже с этой точки зрения применение подобных озарений сводилось к десятку раз за жизнь. Ведь рано или поздно окружающие узнают, что ты искажаешь их Голоса и Взоры, после чего тебя или осудят в Прямом Пути, или вышлют на Ветроломы с запретом заходить в центральные районы, или вообще – сбросят в грязь.

Стоило ли тратить грани на это сомнительное преимущество? Большинство озарённых считало, что нет. Хотя я отыскал в одной из скрижалей «билд» для супер мошенника, который мог обманывать и вводить в заблуждение людей, чьё Моральное Право намного превосходило право мошенника.

Были и такие озарения, польза которых понятна, но не нужна в Дивии.

К примеру, озарение «Исцеление Неразумных» лечило животных. Но на Дивии не принято держать домашних животных, а смысла в лечении сломанной ноги буйвола или свиньи нет. Жалости к животным никто не испытывал. Бороться за их права ещё никто не додумался.

Вероятно, это озарение помогло бы бороться с эпидемиями среди скота, но опять же всем плевать на страдания животных. Если они вымирали от какой-то хвори, то летающая твердь просто высылала отряды небесных воинов, которые захватывали у нижних столько скотины, сколь желали мясные бароны Дивии. В это поколение, конечно, отряды уже не посылали, а просто покупали животных у низких во время задержки в Пути.

Или, например, озарение «Зрение Воды», позволяющее видеть сквозь водную толщу. Быть может, оно полезно подводным кладоискателям, но точно не тем, кто живёт на летающей тверди.

Кроме того, возникал вопрос, а на хрена нужно отдельное «Зрение Воды», если существовало «Зрение Тверди», позволявшее видеть сквозь любые преграды, включая воду и облака.

Дублирование озарений удивляло, будто Двенадцать Тысяч Создателей сами не знали, какие ещё супер способности придумать, чтобы достичь круглой цифры 12 000.

Лично я не верил в безалаберность тех, кто создал Дивию.

Пристально сравнив эти озарения, нашёл разницу. «Зрение Воды» позволяло не просто смотреть сквозь океан, но и видеть подводные течения, что помогало отслеживать косяки рыб. Ну и работало оно на гораздо большее расстояние, чем озарение «Зрение Тверди».

Будь на Дивии развита индустрия рыболовства, рыбаки оценили бы «Зрение Воды». Особенно в совокупности с «Дыханием Воды». Но летающей тверди проще закупать рыбу у Портового Города, чем тратить время на озарения и ловлю. Я предположил, что кристаллы таких озарений пользовались популярностью среди низких.

Некоторые озарения входили сразу в группу боевых и группу мирных. Как, например, «Живая Молния», или «Удар Молнии», который вызывал электрический разряд, ударявший в указанное место.

«Удар Молнии» считался боевым озарением, но им обладали многие из сословия Поддерживающих Твердь. Они призывали электрические разряды для управления некоторыми частями Нутра Дивии. Такими как механизм поворота энергетических вен, идущих от Сердца Дивии к Отшибам. Я с трудом представлял что это за вены, но так было написано в Скрижали.

Всё это время я не просто бездумно читал все Скрижали. Я отмечал в памяти те озарения, которые считал достойными для усвоения. И заранее прикидывал, какой набор озарений сделать своей «веткой развития».

К счастью в Скрижали Выбора имелось что-то вроде калькулятора. Когда я помечал Взором символ какого-либо озарения, число моих граней тут же уменьшалось. Заодно вокруг Скрижали Выбора появлялись другие иероглифы, отображавшие сколько озарений и какого уровня я могу выбрать, исходя из оставшихся граней.

Именно в калькуляторе заметил странность – чтобы я ни выбрал, но количество затраченных на озарения граней никогда не превышало двенадцати тысяч.

– Голос? – вскричал я. – Почему я не могу потратить больше двенадцати тысяч граней?

«Потому что никому не дано больше двенадцати тысяч граней».

– Но мне как раз дано! У меня их двадцать четыре тысячи.

«Между нами непони…»

– Ясненько.

Вот и все. Рис уходит из плова. Недолго продержалось моё воображаемое преимущество.

У меня было двадцать четыре тысячи граней, но использовать я мог как и все – только двенадцать тысяч. Вторая половина была словно заблокированной.

И объяснения этой аномалии не было. Внутренний Голос упорно не признавал, что у меня 24 000 граней, а Внутренний Взор упорно показывал, что у меня их 24 000.

Старец Танэ Пахау тоже не мог придумать, зачем Создатели одарили меня лишними гранями, которыми я всё равно не мог воспользоваться.

✦ ✦ ✦

Из-за постоянной работы со Скрижалями и запоминания узоров озарений, моя Линия Духа стала «толще на два волоса и немного крепче», как сказал Внутренний Голос. Визуальной разницы я не видел. Но знал, что небольшое – «на волос» – утолщение Линии Духа увеличивало какой-нибудь из параметров озарения, завязанного на эту линию. Какой именно – зависело как от предназначения озарения, так и от его ступени.

Например, «Живая Молния» светлой ступени подстёгивала энергией шесть человек одновременно, даже если Линия Духа озарённого была тонкой. Моя же текущая толщина Линии Духа позволяла направить живительный электроудар сразу на десять целей. Правда, дистанция распространения была небольшой – едва достигала восьми метров, иногда и меньше. Поэтому мне удобнее озарять «Живой Молнией» сразу группу воинов, а не поодиночке. За расстояние, на котором я мог это делать, отвечала Линии Тела, а она у меня была пока что самой тонкой.

«Живая Молния» действовала и на неживые объекты, такие как акраб, оружие или часть доспеха. Она могла «подзарядить» истощённый кристалл или усилить те озарения, которые уже были наложены на объект. Я пока что не научился фокусировать мои удары с такой точностью. Хлестать живительной молнией по людям было легче, чем метиться в гнездо для кристалла озарения на его мочи-ке или копье.

Высокая ступень озарения – это высокая скорость восстановления умения. Но если у озарённого тонкая Линия Духа, то от этой скорости нет прока – каждый цикл использования-восстановления «Живой Молнии» истончал эту линию, удлиняя период восстановления. То есть, чем толще Линия Духа, тем больше циклов использования-восстановления. С тонкой же Линией есть всегда риск сильно ослабеть, потерять сознание, а то и жизнь, уже после одного цикла.

На эту и без того сложную систему наложения Линий друг на друга влияли и побочные факторы, такие как ношение озарённой одежды, оружия и украшений, таких как моё спасительное украшение «Страж Тела». Нельзя забывать и про «вещества»: употребление озарённой еды и питья тоже влияло на использование усвоенных озарений.

К этому букету взаимовлияний можно добавить вражеские, союзнические или временные озарения, полученные во время благоволения. И станет понятно, почему даже небольшое утолщение любой Линии меняло и без того путанный клубок конфигурации.

Поэтому так ценились готовые «ветки озарений», чью работу протестировали и отточили десятки поколений озарённых людей.

Ученик, выбравший одобренную его сословием или родом ветку, мог быть уверен, что достоинства этой ветки будут на максимуме эффективности, а недостатки можно компенсировать кристаллами озарений, доспехами, украшениями или едой.

Моя Линия Духа, как сказал учитель Гиан Атти, была «на пару волосков» толще, чем положено ученику моего возраста. Всё из-за моей неуёмной любви к чтению Скрижалей Знания и рассматриванию узоров озарений.

Конечно, мне, как человеку из двадцать первого века, хотелось более точных показателей, чем «толщина волоса» или даже «толщина паутинки». Мне хотелось цифр и чисел. Можно даже в процентах от максимально возможной толщины Линии. Хотелось увидеть во Внутреннем Взоре не просто тающий иероглиф «Затухание», а пояснение, что озарение затухнет через столько-то секунд, часов или дней.

Когда я рассказал о своём пожелании учителю Гиану Атти, он пожал плечами:

– Какие ещё числа и проценты, юноша? Это самое странное заявление, какое я слышал в стенах Дома Опыта.

Я хотел возразить, что само существование Двенадцати Тысяч Граней и жёсткое разграничение затрат этих граней на каждую ступень озарения подразумевает именно числовое выражение всех манипуляций с гранями. Но я заметил, что учитель раздражался, если кто-то из учеников задавал такие вопросы, на которые он не знал ответа.

Хорошо, что у меня под боком всегда был человек, у которого всегда «есть ответ».

Реоа Ронгоа сказала:

– Есть способ добиться того, что ты хочешь.

– И как?

Реоа Ронгоа загадочно посмотрела на меня:

– У меня есть ответ… Но пока что я не хочу тебя учить этому.

Ох уж это Реоа… Однажды я должен что-то сделать с этой девочкой. Наша странная дружба уже стала источником шуток для окружающих.

Вот почему:

✦ ✦ ✦

Как только я переступал входную арку Дома Опыта ко мне тут же подбегала Реоа Ронгоа и без всяких вступлений и предупреждений докладывала, как она провела вчерашний день. Или что ела на ужин. Или какие новые украшения привезла сестра из лавки. Или какие новые кристаллы «Игры Света» купила сама Реоа Ронгоа тайком от родителей. Они почему-то были против того, чтобы дочь смотрела вульгарные «Игры Света».

Она вспоминала и пересказывала любые бессмысленные мелочи, ведь память у девушки была лучше любого Внутреннего Голоса. Например, рассказала, что увидела в детстве из окна отцовского акраба, когда тот пролетал над «ужасными Ветроломами».

– Люди там живут в клетках, как низкие. Едят кусты ман-ги, и моются в грязных лужах. Зачем вообще нам эти бедняки?

Ещё она пересказывала мне свои сны. Это было самое тяжкое испытание, потому что из-за своей феноменальной памяти Реоа помнила сны очень подробно.

А девочка, словно зная о мучительном эффекте подробного пересказа снов, заявила:

– Я подумываю усвоить озарение «Пророческий Сон». Оно входит в ветку возможных для сословия Помогающих Создателям. Ты знаешь, что один яркий кристалл «Пророческого Сна» стоит пятьсот тысяч золота?

– Я даже не знаю, что это за озарение такое.

По её словам «Пророческий Сон» позволял увидеть во сне предсказание того, как могут развиться некоторые события в жизни человека. Чем выше ступень озарения, тем точнее и разнообразнее предсказание. Мастера этого озарения умели даже предсказывать не только свою, но и чужую жизнь.

Если бы я не знал, что озарения реально работают, то заподозрил бы в «Пророческом Сне» обычное шарлатанство.

На всём протяжении дня Реоа Ронгоа находила любую возможность пройти мимо меня, или постоять рядом, пока я обсуждал в кругу товарищей предстоящие тренировки. Она постоянно торчала на площадке, наблюдая за нашими тренировками на внутреннем дворе.

Было очевидно, что девочка страстно влюбилась в Самирана. То есть – в меня. А я, как это бывает в ста процентах школьных влюблённостей, больше интересовался красивой и заносчивой Саной Нугвари.

Эта девушка пришла в Дом Опыта с целью выскочить замуж за богатого наследника славного рода. Я же таким однозначно не являлся. В особенности теперь, когда переехал из богатого дома родителей в трущобы Восьмого Кольца.

Поиск женихов Сана Нугвари вела с виртуозностью мастера. Она не опускалась до наглых подкатов к богачам, а каким-то образом умудрялась делать так, что они сами, свесив языки, искали её общества. А девушка, одарив их презрительным взглядом, отходила в сторону.

Но ровно в тот миг, когда кандидат в богатые женихи готов был признать поражение, девочка подпускала его к себе и одаривала смутной надеждой на ответное чувство.

Это манипулирование похотью молодых самцов вызывало моё восхищение. Кажись, я – единственный из всех парней, кто замечал манипуляцию. Замечал, но и сам попадал под её очарование. Ведь это я только внутри злой и плешивый учитель истории из транспортного колледжа, снаружи – я подросток с бушующими гормонами. Молодое тело влияло на старое сознание.

У Саны Нугвари образовалась целая свита из горячих юношей, каждый из которых надеялся, что красавица станет его. Так же в свите было несколько девушек, некоторые из которых были красивее Саны, но совершенно не умели вести себя так, как она. Поэтому терялись на её фоне.

От мамы Самирана я узнал всё о семье Нугвари. Они действительно были нашими соседями, у которых жилище когда-то превосходило наше. В нём было около тридцати огромных комнат.

Семья Нугвари формально не принадлежала к какому-то роду, но отец Саны был богатым и влиятельным членом сословия Помогающих Создателям. Он служил в храме Двенадцати Тысяч Создателей в Четвёртом Кольце. Поэтому мог позволить себе содержать в Шестом Кольце огромное жилище, населённое бедными родственниками жены.

– Некоторые приживалки и приживальщики прибыли на наше Кольцо прямо с Ветроломов, – презрительно рассказала мама Самирана. – Поговаривают, что все они произошли от низких, которые незаконно проникли на летающую твердь.

Год назад отец Саны Нугвари погиб. Вот как это произошло:

Один из жителей пришёл в храм, чтобы получить благоволение. Как и положено, он прошёл «осмотр» у служителя храма, то есть отца Нугвари, который заверил, что Создатели готовы наградить просителя.

Житель отправился в комнату для благоволений, где вместо награды получил вдруг наказание: Создатели отняли все его свободные грани и истончили Линию Духа до паутинки. А толщина этой Линии оказалась важной для жителя: без нужной толщины он не мог использовать своё яркое озарение в полной мере.

Неожиданное наказание повредило ум просителя. Он решил, что служитель храма намеренно обманул его. Выхватив кинжал, безумец отыскал отца Нугвари и всадил ему лезвие в горло.

К сожалению, в храме не оказалось ни сильных целителей, ни нужных кристаллов. Отец истёк кровью и умер, а обезумевший проситель бегал по храму, пыряя кинжалом всех встречных, пока не прилетел небесный стражник и не проткнул безумца копьём.

Обстоятельства смерти отца Саны показались мне ужасными, но мама Самирана улыбалась, когда рассказывала об этом.

– Бывает, что Создатели, наказывая одного, наказывают многих, – давясь смехом, сказала она.

В этом презрении к чужой смерти проявилась чванливость сословия целителей. Ведь для Возвращающих Здоровье кинжал в горле – это вовсе не причина умереть. Даже не причина истечь кровью.

После смерти отца семья Саны Нугвари впала в бедность. Сначала они выгнали всех приживальщиков. В огромном жилище осталась только мама Саны и несколько молодых сестёр, которые рассчитывали найти себе мужей в богатом районе.

Чтобы оплатить налог на огромное жилище, Нугвари продали богатый и большой акраб. Потом начали распродавать утварь и одежду. Потом начали продавать и комнаты жилища. Только это и позволяло им удерживаться в Шестом Кольце.

Так я узнал, что даже покупка земли или жилища в собственность не избавляла от уплаты налогов. Сколько именно платили дивианцы я так и не понял. Мама Самирана сказала, что каждый дивианец должен платить столько золотых граней, сколько места занимает его жилище или земля. Точной формулы она не сказала, но заметила, что чем ближе к Сердцу Дивии, тем сильнее возрастало количество золотых граней. То есть цена за недвигу могла колебаться даже в пределах одного кольца.

Поэтому многие дивианцы среднего достатка предпочитали покупать побольше земли в Пятом и Шестом кольце, нежели ютиться в престижном Четвёртом. И тем более – Третьем.

На сегодняшней день во владении мамы и дочери Нугвари осталось три жалкие комнаты, не считая кухни и стойла для Служанки и Слуги. Сёстры так и не нашли мужей и вынуждены были переехать на Восьмое Кольцо.

Мадхури Саран подытожила историю семьи наших соседей:

– Теперь мамаша Нугвари вкладывает все свои доходы в дочку, наряжая её, как акраб на продажу. Всё надеется найти для Саны богатого мужа. Поэтому ты, Самиран, держись от неё подальше.

Я всё понимал. Сана – расчётливая и, скорее всего, злая хитрюга. Одно её умение торговать своим телом, показывая его части в обмен на подарки, исчерпывающе описывало её взгляды на жизнь.

Но сердцу не прикажешь.

А сердце было не моё, а Самирана. Как и остальные части его тела и органы. И их влекло к Сане.

8. Лайфхак и стыд прикосновений

Рано утром я покинул казарму, все молодые воины только-только проснулись и выстроились в очередь в туалеты.

Самовольный уход был нарушением дисциплины, но я уже стал для всех товарищей по отряду кем-то вроде отщепенца. Поэтому меня никто не остановил. Даже Хаки Энгатти.

Мочи-ку я положил в простой сумку и повесил её на плечо. На новый футляр денег уже не было. Туда же бросил набор из двенадцати вязок, выданный мне Илиином.

Путь из Восьмого Кольца в Четвёртое, где находился Дом Опыта, не близок. Я добежал до лестницы Седьмого Кольца. Не сбавляя хода, взбежал на вершину стены Кольца, потом так же резво сбежал вниз.

За месяцы тренировок я и без Внутреннего Взора видел, как окрепла моя Линии Тела. Ощущение выросших физических возможностей было для меня диковинкой. В прошлой жизни я много раз начинал вести спортивный образ жизни. Я читал какие-то книжки по саморазвитию, смотрел какие-то видео с лайф-коучами на Ютубе, потом записывался в качалки, на тренировки и в бассейны. Но быстро забрасывал их все, не успев стать сильнее.

После ежедневных бойцовских тренировок тощие руки Самирана стали жилистыми и мускулистыми. Пробежки перестали быть для меня смертельным испытанием. Я научился прыгать и быстро двигаться, что было необходимо для воина, избравшего своим оружием мочи-ку.

Пробежав немного по улицам Седьмого Кольца, я наконец нашёл стоянку акрабов и долетел до Дома Опыта. Я появился в Доме Опыта раньше обычного, но у входной арки в зал Скрижалей Знания меня уже ждала Реоа Ронгоа.

– У меня был тревожный сон, – тут же сообщила она. – Приснилось, что тебя сожрал огромный чёрный мухит. А я ничем не могла помочь, так как была слишком далеко…

– Надеюсь, сон был не пророческий? – ужаснулся я.

На её худом лице, похожем на обтянутый кожей череп, выразилось искренняя забота.

– Нет ещё. Но я встревожилась и решила, что должна прийти в Дом Опыта пораньше. Не знаю, зачем…

Я был тронут:

– Тебе точно нужно брать «Пророческий сон».

– Почему?

– У меня послезавтра поединок. Пусть и не с огромным чёрным мухитом, а с товарищем по отряду. Вот и предсказала бы.

– Ой! – всплеснула руками Реоа. Многочисленные золотые браслеты зазвенели. – Как ты будешь биться, если не владеешь ни одним боевым озарением?

– Сегодня я должен усвоить хоть что-то.

Она помотала головой:

– Ты столько времени готовился, но теперь будешь принимать озарения в спешке. Это не дело. Я и без «Пророческого Сна» могу предсказать исход поединка.

– Таков Путь…

Но на умную девушку эта глупая фраза не подействовала.

– Какой ещё Путь и куда? Ты усвоишь озарения, которые будут с тобой всю жизнь. И сделаешь это, руководясь не здравым смыслом, а предстоящим поединком. Но жизнь – больше, чем один поединок.

– Не один, – согласился я. – Но мой выбор озарений предназначен не для одного поединка, а для всех двенадцати тысяч. Пошли скорее к Скрижали Выбора.

✦ ✦ ✦

Я решил, что мой набор озарений будет сформирован по распространённой схеме: одно озарение яркой ступени, четыре светлых, три заметных и одно мерцающее. У меня останется тысяча свободных граней, которые я могу использовать для слияния кристаллов. Когда нас обучат этому.

Весь вопрос в том – каким будет яркое озарение?

Я склонялся к «Порыву Ветра» – самое популярное у всех воинов. Оно предлагало множество способов победить противника ещё на расстоянии. Отбросить его, или наоборот – притянуть и придавить к земле вихрем.

Ещё казался неплохим «Огненный Смерч», его рекомендовали тем, кто носил мочи-ку, как главное оружие. Вообще огонь казался логичным выбором для того, кто хотел воевать.

С другой стороны, взять тех же наёмников. Их любимое боевое озарение вовсе не «Порыв Ветра», как у небесных воинов и стражников, и не что-то банальное, связанное с огнём или другими стихиями.

«Призыв Зверя» – вот, что наёмники любили больше всего. Это было одновременно и боевое и управляющие озарение. Ведь призрачные звери явно были порождениями той же группы озарений, что и «Игра Света».

Вид и размер призванного животного зависел от ступени озарения. Незаметное озарение призывало всякую мелочь, типа призрачных мух, тараканов и жуков. На тусклой ступени можно призывать небольших животных, типа крыс и змей. Мерцающее озарение призывало стаи небольших и злых птичек и другой летающей мелюзги.

Заметное – давало в распоряжение озарённого призрачных животных среднего размера, что-то вроде собак, кабанов и волков. А так же тех самых орлов и других летающих монстриков. Светлое озарение «Призыв Зверя» ставило под твоё управление саблезубых тигров, носорогов, буйволов и прочих сильных и тяжёлых животных. Наконец, яркое озарение призывало порождения грязи, тех самых энгаров, гракков, вьевву и прочих мухитов, о которых я всё ещё знал очень мало.

Наёмники применяли «Призыв Зверя» в связке со «Смятением Духа». Поэтому атаки призрачных орлов, которых я видел во время резни во дворце Карехи, навели на меня невыносимый ужас.

Количество призванных зверей зависело от Линии Духа, а срок их жизни от Линии Тела.

Я уже дважды стал свидетелем того, что наёмники, понимали в искусстве боевых озарений не меньше, если не больше, небесных воинов и стражей. Так что их опыт нельзя отбрасывать только из-за того, что в Совете Правителей наёмников посчитали теми, кто ушёл во тьму, и всех их ждало низвержение в грязь.

Заметив мой интерес к этому озарению, Реоа Ронгоа сказала:

– Высокое Моральное Право защищает от призванных зверей. Чем оно толще и твёрже, тем меньше вреда наносят призванные звери. И наоборот – крепкое Моральное Право усиливает призванных тобою зверей.

– Странно, но в Скрижали нет ничего о Моральном Праве…

– Ха. В скрижалях Дома Опыта много чего нет. Учителя ленятся вносить в них дополнительные знания. Поэтому самые подробные описания озарений хранятся в скрижалях домов сословий.

– Ясненько.

Урсаг Намеш, учитель по бою на мочи-ке, рекомендовал мне усвоить «Тяжёлый Удар». Это озарение во много раз усиливало сокращения мускулов озарённого, что придавало всем его ударам огромную силу. Важно было то, что «Тяжёлый Удар» зависел и от Линии Тела, и от Линии Духа. То есть мой потенциальный удар мочи-кой мог вдолбить противника в землю. Или проломить его доспехи и щит.

Мне же это озарение показалось каким-то невзрачным. Даже призыв буйволов круче. Кроме того… мне всё-таки ужасно хотелось крылья. Как можно жить в летающем городе и не летать самому?

Озарение «Крылья Ветра» стало моим навязчивым желанием. Это при том, что все вокруг отговаривали меня от него.

– «Крылья Ветра» сделают тебя уязвимым в полёте, – сказал старец Танэ Пахау. – Ты умрёшь раньше, чем подлетишь к противнику.

Я не мог поверить, что возможность летать не давала больших преимуществ.

– Но ведь это не так, – поспорил я с Маджей Патнуга. – Нанесение удара с воздуха по противнику, который прикован к земле – это же чистая победа!

– Было бы победой, – кивнула Маджа, – но только не в случае, если противник готов к воздушной атаке. Кроме того, твоё главное оружие – мочи-ка, а не метательные ножи или солнечный круг. Толку-то, что ты будешь летать с мочи-кой в руках?

А Хаки презрительно добавил:

– Летают только слабаки-разведчики, а не настоящие воины.

Для Хаки все, кто не мог забить врага голыми кулаками, были ненастоящими воинами.

Тогда я пошёл за советом к Урсагу Намешу, учителю фехтования на мочи-ке. Надеялся, что есть какая-то тайная техника боя, предполагающая наличие «Крыльев Ветра».

Но и он меня расстроил:

– Тому, кто бьётся мочи-кой нужны не крылья, а ноги. «Проворство Молнии» или «Ускользающий Свет» – вот что тебе надо.

✦ ✦ ✦

Тогда я отыскал в Скрижалях описание «Ускользающего Света». Оно оказалось озарением, которое ближе к магии, чем к тому, что можно объяснить наукой. Оно вызывало изумление и вопрос: «Да блин, как это вообще возможно?»

Если верить скрижали, то озарённый «Ускользающим Светом» исторгал луч света (в Скрижали указано, что «из очей своих»), и моментально перемещался вслед за этим лучом.

Каждая ступень озарения открывала новые возможности. На светлой ступени можно перемещать вдоль луча не только себя, но и других людей или объекты. На яркой ступени можно мгновенно перебросить целый отряд воинов на огромное расстояние. Какое именно расстояние в скрижали не указано, вместо этого написано просто: «Так далеко, насколько простирается зоркость очей твоих».

«Ускользающий Свет» напоминал «Проворство Молнии», которое тоже позволяло очень быстро перемещаться. Оба эти озарения значились как и боевые, и управляющие.

Но в случае с молнией, ты именно что перемещался, а это занимало некоторое время, увеличивающееся с расстоянием. Тогда как «Ускользающий Свет» работал со скоростью света. К тому же лучу света не мешали ямы и обрывы.

Всё из-за того, что перемещение с помощью луча или со скоростью молнии можно обратить во вред противнику. Например, переместить его вдоль луча куда подальше. Или ударить об скалу. Или нанизать на копья. Или наоборот – не трогать противника, а телепортировать на его голову огромный валун.

Если «Ускользающий Свет» только перемещал людей и предметы, то «Проворство Молнии» имело опцию дополнительного электрического поражения всех врагов, расположенных вдоль твоей траектории движения.

Урсаг Намеш, учитель боя на мочи-ке, обладал светлым озарением «Проворство Молнии», которое не раз нам демонстрировал. Он молниеносно проносился между рядами манекенов, за считанные секунды поражая их электричеством и одновременно разбивая их деревянные головы мочи-кой. Выглядело впечатляюще.

– Конечно, живые люди не будут стоять и ждать, когда вы поразите их молнией и стукнете мочи-кой, – сказал Урсаг Намеш. – Более того, они будут ставить заслоны для вашего озарения. Но в преодолении этих заслонов и будет заключаться ваше мастерство.

Я не мог не согласиться, что для воина с мочи-кой и «Ускользающий Свет», и «Проворство Молнии» предпочтительнее, чем медленные «Крылья Ветра».

Но я всё равно хотел летать.

Моим доводом в пользу усвоения «Крыльев Ветра» стали небесные стражники. Ведь все они летали и переносили арестованных в Прямой Путь именно на крыльях!

– Крылья, малец, несомненно нужны нам, – согласился Илиин. – Но всем, кто служит Прямому Пути выдают светлые кристаллы «Крыльев Ветра» бесплатно. Зачем тратить на них свои грани? Усвой лучше «Чтение Путей».

Я не успокаивался. Ведь наёмники тоже использовали «Крылья Ветра»? И их многочисленные победы доказывали, что это не такое уж ненужное озарение, как считали все вокруг меня.

В какой-то пыльной и потрескавшейся Скрижали Знания, посвящённой разным тактикам боя прошлого, я отыскал упоминание, что если весь отряд воинов будет использовать яркие «Крылья Ветра», то это давало ему чуть большее преимущество над таким же отрядом, который вооружится яркой защитой от воздушных атак.

Но я состоял в отряде, который ставил своей целью не воздушные атаки, а быстрое уничтожение врага с помощью тяжело вооружённых воинов. Даже Софейя Патунга, единственная в нашем отряде, кто усвоила «Крылья Ветра», ограничилась тусклой ступенью. Летала она невысоко, небыстро и недолго. И у неё тоже имелся яркий «Тяжёлый Удар», который придавал её солнечным кругам огромную скорость вращения и полёта.

Но моё навязчивое желание летать на «Крыльях Ветра» стало ещё сильнее. Не от того ли, что в прошлой жизни я боялся летать на параплане?

✦ ✦ ✦

Я перебрал ещё много озарений, отнесённых к группе «боевых». У каждого были какие-то свои особые преимущества.

Например, «Взрыв Воздуха» концентрировал вокруг цели некие «взрывные материи», которые извлекал из воздуха. Потом облако взрывалось, разнося цель на кусочки.

Подозреваю, что под «взрывной материей» подразумевались водород и кислород, то есть то, что мы называем «гремучий газ». Но я уже понял, что лучше и не пытаться объяснять работу озарений с точки зрения нашей отсталой науки.

Чем выше ступень озарения, тем больше «взрывных материй» можно насобирать вокруг противника. Чем толще Линия Духа, тем быстрее произойдёт этот сбор. А от Линии Тела зависел радиус взрыва.

Я терялся от обилия возможностей. Как вообще можно угадать с выбором?

Учителя много раз успокаивали нас, что для каждого предназначения свой Путь. То есть мы должны подстраивать не свои способности под будущую жизнь, а жизнь под способности.

Недаром выбор профессии назывался «предназначением». Выбрав то, что нужнее всего твоему роду и сословию, ты вставал на проторённый Путь. Твоё будущее становилось предсказуемым и без «Пророческого Сна».

Но я отказался от предназначений родителей Самирана. Род Саран меня презирал. А вот род Те-Танга никак не проявил своего неудовольствия. Вероятно, от того, что многие боевые озарения пересекались с управляющими. Так что у меня ещё был шанс…

И я был не один в этом замешательстве. Пара десятков учеников тоже не определились. Не считая Реоа Ронгоа, которая была умной, независимой девушкой из прогрессивного рода, который разрешил ей ходить в неопределившихся сколько угодно. Лишь бы в конце учёбы выбрала то предназначение, которое её попросили – она должна стать служителем в храме.

Остальные неопределившиеся были детьми из бедных семей, у которых не было ни рода, ни сословия. Подозреваю, что многие из них – потомки нелегалов. Но даже они почти сделали свой выбор. Они не усвоили озарение просто от того, что хотели «посмотреть весь товар». Как и все бедняки, боялись выбрать слишком поспешно.

Вероятно, мои сложности закончились бы тем, что я выбрал какой-нибудь стандартный «Порыв Ветра», «Закалку Тела», «Тяжёлый Удар» и «Удар Грома». Добавил бы слабеньких озарений по вкусу. Не позабыв про «Крылья Ветра», само собой.

На помощь мне пришла Реоа Ронгоа.

– Открою тебе сословную тайну: старшие из целительского сословия давно подметили, что похожие озарения лучше действуют вместе.

– И что это значит?

– Раз у тебя уже есть наследованная «Живая Молния», то лучше усвоить озарение, вызывающее небесные искры и свечения. Лучше всего «Удар Молнии» и «Синяя Нить». Можно ещё и «Ярость Солнца», но только на светлой ступени, где открывается узор призыва молний.

– И учителя ничего нам об этом не сказали? – недоверчиво усмехнулся я.

Реоа Ронгоа пожала худенькими плечами:

– Учителя Дома Опыта не так умны, как они вам об этом говорят. Некоторые так вообще глупцы.

Вспоминая свою карьеру преподавателя в колледже, не мог не согласиться с последним утверждением. Денис Лавров был одним из тех, из-за кого российская система образования в такой заднице.

– Но если бы ты вошёл в целительское сословие, тебя обучали бы наши старшие. Они бы тебе об этом сказали.

– Но в чём будет преимущество выбора похожих озарений?

– В том, что Линии будут слабеть меньше, чем от разнообразных озарений. Особенно это полезно тем, у кого Линии ещё тонкие и неокрепшие. То есть ученикам.

– А не ученикам?

– Когда Линии окрепнут и станут толстыми, наложение родственных стихий уже не будет так полезно.

– Ясненько.

Странно, но подсказка от девушки вдруг сняла с меня всю тяжесть решения. Раз наложение родственных стихий замедляет расход Линий, то зачем гадать дальше?

Я даже расчувствовался:

– Реоа, ты… ты… ты молодец! Спасибо тебе!

В порыве чувств я прижал её к себе и дружески похлопал по спине, поражаясь тому, какие острые у неё плечи и кости позвоночника. Будто скелет обнял.

– Нельзя прикасаться к людям без их согласия! – прошипела она, отталкивая меня. – Где тебя воспитывали? В стойле для слуг?

Бледная кожа лица девушки покрылась красными пятнами. То ли от стыда, то ли от возмущения.

– Прости… Но ты так помогла мне. Я думал…

– Можно просто пожать руки, – ответила она, но руки не подала. Наоборот, втянула их в широкие рукава халата. Голову тоже втянула в ворот, напоминая очень худую черепаху в очень богатом панцире.

– Ещё раз прошу простить меня. Обещаю, что больше никогда не прикоснусь к тебе.

– Ну… можно… потом… просто…

Тут Реоа вдруг закрыла лицо руками и побежала прочь. Её расшитый золотом халат несколько раз сверкнул и пропал между рядами Скрижалей.

– Ох уж эти подростки, – вздохнул я.

Забавно было то, что я тоже превращался в подростка. Я становился всё импульсивней. Всё чаще ловил себя на том, что делал не то, что должен был делать взрослый человек. И на хрена, спрашивается, было лезть к ней с объятиями? Она ведь даже мне не нравится. Кому вообще может понравится лицо, похожее на череп, обтянутый кожей?

Стараясь не думать о том, что это молодое тело Самирана меняло немолодую душу Дениса Лаврова, я прикоснулся к поверхности Скрижали Знания.

– Голос, – попросил я. – Покажи озарения, которые я отметил как интересные.

Каменная поверхность заскрипела, формируя столбцы иероглифов.

– Теперь отдели от них те, которые являются боевыми и связаны со стихией электричества.

– Между нами непонимание. Что ты хочешь вспомнить?

Я догадался, что непонимание вызвало понятие «электричество». Исправился:

– Отдели от них те, которые являются боевыми и связаны со стихией молнии и небесных искр.

Небольшая группа иероглифов переместилась в левую часть Скрижали. Их оказалось немного.

Настало время выбрать наконец-то своё главное боевое озарение – им будет «Удар Молнии».

Усвоение его узоров оказалось тяжёлым и долгим занятием. Из-за этого я пропустил урок по истории Дивии. За ним – урок боя на мочи-ке и кулачный бой с манекенами.

К концу дня усвоил три узора «Удара Молнии» из шести. Подкрепившись остатками шашлыка, перемешанного с варёными побегами ман-ги, я поднажал и усвоил ещё два узора. Итого, моё озарение «Удар Молнии» достигло уровня «светлое». Но сил добить его до яркого уже не было.

Мои Линии Тела и Духа истончились и дрожали от напряжения. Я уже знал, что дрожание и истончение Линий – это не обязательно плохой знак. Обычно оно сигнализировало о том, что Линии потеряли «твёрдость». Необходимо отдохнуть, иначе они начнут терять и длину. А вот это уже плохой знак. Длина Линий росла медленно и если довести её до укорачивания, то она не восстанавливалась, как толщина и твёрдость. Приходилось отращивать заново.

Вышел я из зала со Скрижалями уже на закате. В коридорах Дома Опыта пусто. Только откуда-то из дальних залов доносились звуки голосов: кто-то из старших учеников упражнялся в пении.

Ослепительно красные лучи заходящего солнца наискось проникали через входную арку. Я будто шёл по трубе в пекло.

Завтра утром я усвою последний, самый сложный узор «Удара Молнии». Я припомнил, что именно яркий «Удар Молнии» убил почти сотню членов рода Кхарт, конкурентов Вакаранги Карехи.

Но усвоение узоров ещё не значило, что теперь я смогу метать молнии высокого уровня. Кроме усвоения все озарения требовали обучения. Навряд ли я смогу что-то выучить за оставшееся время до поединка с Инаром Саритом. Самое большее – это ткну противника несколько раз разрядом электричества.

Но я и не рассчитывал победить с помощью озарения. Я знал, что Инар Сарит готовился к поединку со мной. Он считал, что моё главное оружие – мочи-ка.

Поэтому нужно удивить его. Нужно выйти на бой с таким оружием, к которому он не будет готов.

Такое оружие у меня есть. И я им неплохо владел. Но для победы в поединке надо владеть ещё лучше.

Для этого я отправился к Илиину Раттару, славному небесному стражнику. И первому человеку, которого я увидел в Дивии. И который славно поколотил меня при встрече.

Илиин жил в Седьмом Кольце. Туда я и направился.

9. Вера в победу и неверие в поражение

Из-за зацикленности озарённых дивианцев на гранях и озарениях может показаться, что все дивианцы только и заняты тем, что сметали друг друга «Порывами Ветра», глушили «Ударами Грома» или носились на «Крыльях Ветра».

Конечно, это не так. Большинство дивианцев жили обычной городской жизнью. Работали в мастерских, создавали мебель, посуду и одежду. Выращивали овощи, пасли скот и торговали на рынках. Ходили в свободное время в Дом Пения или Дом Танца. Или же покупали в складчину интересные кристаллы «Игры Света» и просматривали их, собравшись дома вокруг коробочек с едой и питьём.

Мирные сословия имели в Дивии небольшое преимущество над военными. Особенно сильно это проявилось в образе жизни рядовых членов сословий. Ремесленник, садовник, строитель или мясник всегда жили богаче, чем рядовой воин или стражник.

Тот же небесный мент Илиин, выбравший своим предназначением боевые озарения, жил беднее, чем родители Самирана, которые являлись настоящим upper-middle (верхним средним) классом Дивии. Они владели большим домом в неплохом районе города и собственным акрабом.

Но всеобщая воинская скромность жизни не распространялась на членов и отпрысков славных военных родов, таких как Кохуру, Патунга и других. Именно эти рода занимались сбором дани с низких, пропуская через себя огромные богатства, которые оседали в сундуках их родов.

Когда Дивия объявляла войну очередному обнаглевшему низкому царству, все воины резко получали больше заботы, денег и почестей. Но в мирное время рядовые носители боевых озарений или устраивали на потеху публики поединки друг с другом, или шли работать в небесную стражу, то есть – полицию.

От мамы Самирана я узнал о другом кровавом развлечении скучающих воинов. Когда Дивия пролетала недалеко от какого-то поселения, эти воины погружались в акраб и тайно и незаконно покидали летающую твердь. Долетев до поселения, нападали на него, убивая сопротивляющихся жителей ради развлечения.

Особенно их радовало, если среди жителей поселения встречались бывшие дивианцы, упавшие в грязь. Так называемые «падшие». Те могли дать достойный отпор небесным разбойникам, даже убить, что и делало эти мероприятия интересными.

Впрочем, разбойничьи нападения устраивались редко. Если поселение или город принадлежало земному царю, который «склонил голову», то есть признал власть Дивии, и исправно платил налоги, то нападение на него было нарушением высокого и светлого слова Дивии.

Независимых от Дивии низких городов, как я понял, было очень мало. Сколько я не скрёб каменные скрижали, внятного ответа не нашёл. Ни названия этих стран, ни имена правителей, которые смогли отбить атаку летающей тверди, там не упомянуты. Да и сами факты того, что кто-то из низких успешно сопротивлялся Дивии подавались, как легенды низких рабов, которые их сочинили, дабы утешать себя после очередного поражения.

Всё же я верил, что независимые от Дивии города должны быть на грешной земле. Иначе зачем скрывать такую информацию от учеников Дома Опыта?

Но как эти полумифические города добились независимости я ещё не выяснил. Зато хорошо понял, что хранилище знаний Дома Опыта – это не то место, где можно узнать такие вещи.

✦ ✦ ✦

Все три дня, отведённые мне на усвоение боевых озарений, я не приходил в казарму. Уроки в Доме Опыта тоже пропустил. Товарищи расценили это как очередное проявление трусости. О чём мне сообщил Хаки Энгатти, навестивший меня дома.

– Инар смеётся, – добавил он. – Мол, для него это всего лишь ещё один поединок, а для тебя – главное событие в жизни.

– Так оно и есть. И я хочу сделать этот поединок событием в жизни Инара Сарита тоже.

– Он сильный воин, – заметил Хаки. – И вообще хороший парень из славного рода. Даже не понимаю, почему он так на тебя взъелся.

– От того, что я из рода целителей, но решил стать воином. Он считает, что я не должен идти по одному Пути с ним.

– Наверное так, – простодушно согласился друг.

Хаки скептически оценил мой «Удар Молнии»:

– Ты слишком долго готовишь это озарение к использованию. Кроме того, можно увидеть, куда молния ударит и увернуться.

– Ничего, – ответил я. – Я не буду полагаться только на «Удар Молнии».

– А ты усвоил другие озарения?

– Да. Я взял ещё заметный «Тяжёлый Удар» и «Проворство Молнии».

О том, что я обзавёлся мерцающим озарением «Крылья Ветра» не стал упоминать. Ведь при первой же попытке полетать, я едва не разбился об стену дома. Даже на низкой ступени это озарение требовало долгой учёбы у мастеров.

– «Тяжёлый Удар» полезен для всякого оружия, – согласился Хаки. – Его необходимо усвоить до светлой ступени. Заметная ступень – слишком слабая.

– Позже усвою.

– Но мне непонятно, – продолжил Хаки, – почему ты выбрал «Проворство Молнии»? Зачем тебе сразу три озарения с молниями?

Реоа Ронгоа попросила не выдавать секрет наложения родственных стихий.

– Люблю электричество, – усмехнулся я.

– Элек.. три… чё?

– Стихия небесных искр, – поправился я.

– А. Ну так и сказал бы. Кстати, у моего «Удара Грома» есть дополнительный удар молнии.

– Ну а у моей молнии есть дополнительный удар грома, – ответил я. – Кстати, Хаки, ты должен подсказать мне, как орудовать громом, чтобы противнику было больнее всего.

Хаки с удовольствием стал пояснять:

– Самый лучший гром всегда исходит от Линии Тела, поэтому надо…

Пару часов мы провели во внутреннем дворике моего дома, попеременно ударяя в землю то молнией, то громом. Старец Танэ Пахау стоял возле кустов ман-ги, загораживая их от электрических искр и громовых сотрясений почвы:

– Осторожнее, юноши! Это же наша еда!

На прощание Хаки обнадёжил меня:

– Твоё озарение ещё слабо, а мочи-кой ты владеешь хуже, чем Инар Сарит топором.

– И?

– Нет позора в том, чтобы склонить голову перед более сильным воином.

– То есть, ты уверен, что завтра я проиграю?

– Конечно. Инар Сарит уделает тебя в несколько взмахов.

– Спасибо, друг.

– Береги себя, – кивнул Хаки.

Хаки ушёл, а Танэ Пахау начал готовить мои доспехи к поединку.

✦ ✦ ✦

Маджа Патунга за свой счёт купила всем воинам отряда комплекты доспехов и одежды. Оружие у всех было своё. Но если бы не было, то его покупка и ремонт тоже оплачивались из шкатулки Маджи Патунга. Такова обязанность самого старшего в отряде.

Хаки Энгатти получил толстый нагрудник, наручи, поножи и шлем кулачного воина. Части доспехов были намерено разъединены, чтобы не стеснять свободы кулачного бойца. Носить эти доспехи полагалось на голом теле, чтобы их поверхность соприкасалась с кожей. Таким образом озарение «Закалка Тела», содержавшаяся в металле доспехов, придавала дополнительную силу озарению «Закалка Тела», которую Хаки уже усвоил.

На руки ему полагались специальные перчатки из какого-то белого металла, похожие на рыцарские. В тыльную сторону их ладоней вмонтированы гнёзда для кристаллов озарений. Пока что они пустовали, так как яркие кристаллы «Удар Грома» или «Тяжёлого Удара» стоили дорого. Не то, чтобы Маджа не могла их оплатить, но для тренировки на манекенах не требовалось усиливать бойца. Тем не менее Хаки получил набор из четырёх кристаллов, которые он носил в шкатулке на поясе.

Первую пару кристаллов он впервые использовал во время охоты на нелегалов. И до сих пор ходил под впечатлением того, насколько его озарение «Удар Грома» усилился с помощью соответствующего кристалла «Тяжёлого Удара».

– Когда научусь слиять кристаллы, – сказал он, – то всегда буду использовать их.

– Эх, скорее бы нас отправили на первую битву с низкими! – согласилась Маджа Патунга. – Не терпится вдарить по ним как следует!

Маджа Патунга купила комплекты доспехов и для братьев-качков, Инара и Вибола Саритов, хотя те обладали одинаковым наследованным озарением «Телесная Крепость», которое превращало поверхность их тел в броню, останавливающую не только оружие или ударные озарения, но и атаки «хитрыми озарениями», такими как «Смятение Духа» или «Облако Тьмы».

Во время тренировок во внутреннем дворе Дома Опыта Хаки Энгатти не раз бил по братьям своим ужасающим ударом, а те даже не шевелились, хотя от «Удара Грома» вздымались тучи земли, а ветер долетал даже до высоких площадок, сбивая с ног некоторых учеников, решивших там отобедать.

Поэтому братья-качки, как и сама Маджа Патунга, носили короткие туники и сверкали мышцами, демонстрируя врагам своё пренебрежение дополнительной защитой.

Как я позже выяснил, любая одежда и доспехи, особенно озарённые, не только стесняли движения бойца, но могли наоборот стать уязвимостью. Противник мог применить озарения или кристаллы, которые воздействовали на материю доспехов.

Одежду и доспехи можно: раскалить до невыносимой температуры, заморозить, сковать неподвижностью или изменить их материальную структуру множеством других способов, вплоть до превращения их в источник токсичной отравы, которая мгновенно истончала Линию Тела. Так что отказ от доспехов – это тактика, а не понты.

Впрочем, иногда, по торжественным случаям, Маджа Патунга надевала броню, переданную ей по наследству от какого-то из родственников.

Это была груда толстой глухой брони, украшенной множеством узоров и поцарапанных барельефов, изображавших славные битвы предыдущего обладателя брони. Каждая часть доспеха имела сразу по два гнезда для кристаллов – яркого и светлого. Но все были пусты. Маджа Патунга не хотела заморачиваться с тюнингом доспехов и тщательным подбором нужных кристаллов, как это делал её славный предок.

Но когда она надевала эту броню, то мне становилось не по себе. Рост девушки и без того два с половиной метра. Комплекция – мощная, под стать росту, с тенденцией к увеличению мышечной массы. Толстая броня из чёрного железа, полностью закрывающая всё тело и голову, превращала её в боевого человекоподобного робота.

Не удивлюсь, если низкие воины просто в ужасе разбегутся, когда с неба на них приземлится такое чудище.

Мне Маджа купила лёгкие доспехи из голубоватого небесного стекла. Похожие носили небесные стражи. Но мои дешевле: у них только одно гнездо для кристалл озарения – на нагруднике. Материал доспехов кузнецы Дивии выплавляли под воздействием тусклого озарения «Закалка Тела». Этого вполне хватало, чтобы оградить меня от холодного ветра Дивии. К доспеху полагался шлем с прозрачным забралом, но я его не носил, так как он ограничивал угол обзора.

Дешевизна моего доспеха намекала, что самая старшая не особо меня ценила и не хотела тратить на меня бюджет отряда.

✦ ✦ ✦

– Твой друг прав, – сказал Танэ Пахау, натирая шлем пучком сухих корней ман-ги. – Ты можешь получить несколько ударов от противника, а потом признать поражение. В этом не будет позора.

– И вы туда же, дедушка? – воскликнул я. – Почему вы не верите в мою победу? Вы ведь видели, как я победил сразу нескольких воров граней?

– Ты их победил с помощью благоволения Луны… то есть Создателей. Сейчас у тебя нет благоволения.

– Вы уверены?

Старец посмотрел поверх моей головы, читая Путь, и подтвердил:

– Пусто. Создатели не ждут тебя в храме.

– Жаль.

– А всё от того, что поединок – глупость, – сварливо сказал старец. – Ты должен спасть Дивию, а не заниматься ребяческими драками.

– Ничего себе – ребяческие. На поединках умирают!

– Тем более ты не должен рисковать. Сколько дней уже прошло, а ты ни на шаг не продвинулся в деле спасения летающей тверди.

– Ну, дедуля, Дивия вполне себе летает. Я даже и не знаю, от чего её спасать.

– А должен, должен знать! Тебе дана жизнь в Дивии вовсе не для того, чтобы ты тратил её на пустые развлечения.

Это был не первый наш спор. Старец Танэ Пахау постоянно напоминал о моей миссии спасения летающего города. Его раздражала моя медленная учёба. Ещё сильнее его разозлил мой бизнес-план по созданию шашлычной едальни.

– О, Сила Луны, – воскликнул он. – Этого дурня призвали из иного мира, дали ему невиданное благоволение дополнительных граней, а он что делает? Жарит мясо!

– А где сказано, что мне нельзя жарить мясо? – возразил я. – Может на то и есть воля Создателей? Быть может, мой шашлык спасёт Дивию?

Поняв, что я смеялся над ним, старец недовольно засопел. Отложив шлем, взялся за нагрудник. Отодвинул заслонку гнезда для кристалла и снял со своего пояса шкатулку.

– Хотя твой поединок – дурость, но я не могу быть в стороне, – сказал он и достал из шкатулки чёрный шарик. – Все эти дни я занимался слиянием сего яркого кристалла.

Я с интересом подвинулся к старцу:

– Надеюсь, это «Порыв Ветра»?

– А? – опешил старец. – Зачем бы я делал такой глупый кристалл?

– Ну… мне в бою пригодится.

– Нет. В бою тебе пригодится светлый кристалл «Чтение Путей». У него всего одно использование, но тебе хватит.

– Дедушка, а зачем мне читать Пути моего противника? Как это поможет? Только лишний раз уменьшит мою Линию Духа…

– «Чтение Путей» покажет тебе озарения противника. Покажет состояние его Линий. Исходя из этого ты и сможешь действовать.

Я не понимал, зачем мне эта осведомлённость. Ведь я и без того знал, какие озарения были у Инара Сарита. А его Линия Тела была настолько толще и твёрже моей, что навряд ли она задрожит во время поединка.

Но я поблагодарил старца. Мне сейчас любая помощь была важна.

✦ ✦ ✦

Местом проведения поединка был выбран внутренний двор Дома Опыта. Время – ранее утро, до начала занятий.

Когда я и Танэ Пахау вошли в тренировочный двор, отряд Маджи Патунга уже выстроился по одной стороне «ристалища Дома Опыта» – квадратной площадки, примерно тридцать на тридцать метров, застеленной деревянными досками.

Маджа Патунга возвышалась над всеми, так как была облачены в свои родовые доспехи. Шлем она сняла, отчего её голова казалось маленькой, хотя и была в два раза больше моей.

Рядом с ней стоял Эрну Кохуру. Парень из конкурирующего рода не мог упустить случай посмеяться над нелепым, по мнению многих, поединком.

– Ты прибыл позже всех, Самиран, – покачал головой Танэ Пахау. – Не знаю, как принято сейчас, но в мои времена опоздание на поединок было признаком невоспитанности.

– Конечно мы опоздали, – огрызнулся я. – Ведь у нас нет акраба.

Танэ Пахау не ответил и отошёл к стене Дома Опыта и сел на землю.

Несмотря на ранний час на этажах Дома Опыта виднелись головы учеников. Поединки – популярное событие в жизни дивианцев. Конечно, поединки учеников не поднимали ажиотажа, как поединки славных воинов или бои наёмников против стражников и воинов.

Но поединки с участием наёмников происходили редко. Большинство наёмников разыскивались небесной стражей за убийства прирождённых жителей Дивии.

Соревнования проходили на специальных ристалищах, которые построены чуть ли не в каждом Кольце Дивии и вмещали тысячи зрителей.

Тем не менее поединок двух младших учеников вызывал любопытство даже у старших учеников. Ведь не каждый день отпрыск из целительского рода дрался с потомственным воином.

Да, из-за фамилии матери все считали меня целителем, хотя даже моё наследованное озарение не было чисто целительским.

Но всем было плевать. Саран – это славные целители, и всё тут.

От папы Самирана я узнал, что в роде Саран имелись воины. Точно так же как и в роде Те-Танга. Просто эти воины не достигли хоть каких-то заметных успехов. Они даже не были членами сословия Защищающих Путь.

Ко мне подошёл Урсаг Намеш, наш учитель боя на мочи-ке.

– Нельзя опаздывать на поединки, – сказал он.

Я сокрушённо покачал головой.

– Виноват. Прошу…

– Иди в свой угол. Пора начинать.

Большинство учителей Дома Опыта отрицательно относилось к поединками между учениками. Учителя боевых искусств и озарений наоборот – приветствовали драки. Считали, что будущие воины должны закаляться в поединках. Что вполне разумно.

Учителя мирных озарений не могли влиять на методы преподавания воинского дела, поэтому поединки были разрешены официально. Но с оговоркой, что все поединки учеников должны проходить под наблюдением хотя бы одного учителя.

Я и мой противник расположились в противоположных углах ристалища.

Ко мне подскочил Хаки Энгатти:

– Помни, друг, нет ничего позорного в признании поражения.

– Ага, друг, помню, – ответил я.

Инар Сарит, сверкая серебристыми доспехами, крутанул топор и с громким стуком поставил на деревянный пол. Я своё оружие не достал. Только поправил вещевой мешок на плече.

Учитель Урсаг Намеш вышел в центр:

– Бойцы, готовы?

– Да, – ответил я.

– Давно готов, – насмешливо сказал Инар Сарит, намекая на моё опоздание.

– Так, – почесал голову учитель. – А кто будет целителями в схватке? Вы же помните, что Гуро Каалман, самый старший Дома Опыта, запретил драться без поддержки целителей?

Так как поиск целителей – забота самого старшего в отряде, ответила Маджа Патунга:

– На стороне Инара из рода Сарит встанет целитель Шигеро из рода Саран.

– Шигеро – в моём отряде, – напомнил Эрну Кохуру. – Я одолжил своего целителя уважаемой Мадже Патунга. Ведь её отряд ещё неполноценный…

Маджа громыхнула своей бронёй, прерывая Эрну:

– На стороне Самирана из рода Саран встанет целительница Реоа из рода Ронгоа.

Реоа Ронгоа вышла из-за огромной спины Маджи Патунга и подошла ко мне.

По толпе зрителей прокатился удивлённый гул. Все знали Реоа Ронгоа. Во многом из-за того что она встревала во всякий спор и нудно растолковывала спорщикам, почему они все дураки и невежды, а единственно правильный ответ есть только у неё. И все знали, что она должна стать служительницей храма. На то была воля её рода.

– Реоа Ронгоа недавно приняла целительское предназначение, – самодовольно продолжила Маджа Патунга. – А так же попросила меня принять её в отряд, что я сделала без всяких размышлений. Ибо целитель из рода Ронгоа честь для любого отряда. Чего не сказать о целителях из менее славных родов.

Это намёк для Эрну Кохуру, у которого целитель был всего лишь из рода Саран.

Сегодня Реоа одета в простой белый халат и зелёную накидку. Рукава халата закатала до плеч и закрепила специальной застёжкой. Как это делали многие целители.

Её белые, тощие, как паучьи лапы, руки безвольно висели по бокам тела, отягощённые множеством браслетов и золотых цепей.

– Ты чего? – прошептал я. – Ты зачем стала целительницей?

Я догадывался, что она сделал это ради меня.

– Готовься к бою, Самиран, – ответила Реоа. – А выбор моего предназначения оставь мне.

10. Красивые бёдра и вязание узлов

Урсаг Намеш ушёл из центра ристалища. На его место вышла Маджа Патунга. Доски застонали и прогнулись под весом её тела и брони.

– Теперь, – сказала Маджа Патунга, – выбирайте своё оружие.

Инар Сарит ухмыльнулся и ещё раз крутанул свой топор. Начищенное и тонкое лезвие тоже сверкнуло на солнце. А меня обдало ветерком.

– Я буду бить врага топором, – пояснил он, будто кто-то мог этого не заметить.

Я медленно снял со спины мешок, вынул из него драгоценную мочи-ку. Оружие славного мастера Батая тоже сверкнуло на солнце. Не так ярко, как топор.

Так же неторопливо я поднял мочи-ку и… передал её Хаки Энгатти.

– Посторожи, – объявил я. – Вещь дорогая, цены немерянной.

По толпе зрителей прокатился ропот. Никто не ожидал, что я откажусь драться пятисильной мочи-кой!

Учитель Урсаг Намеш недовольно цокнул языком. Он хотел посмотреть, как я буду фехтовать. Даже Инар Сарит слегка растерялся. Но тут же ухмыльнулся ещё презрительнее.

– Эй, – напомнила Маджа, – ты должен выбрать оружие!

– Я и выбираю, – невозмутимо сказал и запустил руки в мешок.

Ропот и возгласы удивления снова пронеслись по толпе зрителей – я вытащил из мешка пучок вязок! Тех верёвок, которыми небесные стражники связывали преступников.

Ухмылка сползла с лица Инара:

– Чё за шутки?

– А по мне видно, что я шучу? – как можно угрюмее спросил я.

– Но эти верёвки… это же чепуха… это не оружие…

– Это не верёвки, а «вязки», – ответил я. – Учителя считают вязки оружием. Даже учили нас обращаться с ними.

Маджа Патунга переглянулась с учителем и кивнула:

– Вязки – это оружие. Хотя мне не понятно, как оно может противостоять сарит-топору.

Выбрав одну из двенадцати вязок, я прицепил ещё три на пояс. Потом намотал конец вязки на правую руку, а левой взялся за другой конец и отвёл назад, словно тетиву лука.

Эта позиция называлась «Настороженный охотник» и являлась базовой для набрасывания пут на вооружённого и озарённого преступника.

Всё, как учил Илиин.

Инар Сарит оправился от удивления. Ухмылка вернулась на лицо – моё оружие не впечатлило противника. Оно вообще не впечатлило никого из зрителей.

Урсаг Намеш подозвал к себе целителей и начал объяснять, как следить за здоровьем бойцов на ристалище.

Шигеро Саран постоянно кивал, для него это не первый поединок, в котором он служил целителем.

Реоа слушала внимательно, для неё этот поединок – первый. Как и для меня. Ведь нельзя считать поединками те спарринги, которые учителя устраивали нам на тренировках.

Тем временем зрителей прибавилось. Вся верхняя площадка заполнилась учениками. Я даже услышал:

– Ставлю десять золота, что Самиран проиграет.

Ответом ему был общий смех:

– Дурак что ли? Это и так ясно. Особенно, когда он достал вязки, вместо мочи-ки.

– Разве можно драться верёвками? – спросила какая-то девушка. Она сидела на перилах верхней площадки, короткая туника открывала её красивые бёдра.

– Этот Самиран вообще странный, – услышал я ответ кого-то из толпы.

– Ага. Иногда слова странные произносит, будто слуга, который недавно выучил язык людей.

– Может, он потомок низких? – предположила другая девушка. Она тоже сидела на перилах, но туника у неё была длинная и красиво трепетала на ветру.

– Нет, ты чего, – возразил собеседник. – Саран славный род, хотя и угасающий. Просто Самиран косноязычный невежа.

– Небось, выпил козьего вина, – поддакнул кто-то. – Вот язык и заплетается.

– Такой молодой, а уже пьяница, – вздохнул один из старших учеников. – У меня дядя болел пьянством. Страшная это болезнь. Даже целители не смогли победить её.

– Я слышал, – сказал другой старший ученик, кучерявый как барашек, – что низкие намеренно делают такое вино, чтобы пристращать прирождённых жителей Дивии. Один глоток отравленного вина – и ты на всю жизнь пьяница.

– Как Самиран?

– Как Самиран. И как многие другие.

Я обернулся, посылая на конспирологов яростный взгляд. И тут заметил Сану Нугвари.

Она стояла в окружении своей свиты из влюблённых юношей и боготворящих её девушек. Руки сложены на груди, рукава халата подняты, браслеты сверкают на запястьях. Судя по их количеству, Сана неплохо зарабатывала на своих поклонниках. Даже маленькие сиськи могут приносить большую прибыль.

Один из юношей наклонился и что-то прошептал ей на ухо, явно комментируя мои нелепые верёвки. Сана рассмеялась и шутливо толкнула парня в плечо.

Поклонник, заслуживший прикосновения от предмета обожания, довольно покраснел. Остальные поклонники тоже начали шутить надо мной.

– Лицо Самирана похоже на морду слуги, потерявшего тряпки, – пошутил один поклонник.

Камеди Клаб, блин.

– Самиран живёт в Восьмом Кольце, – заявил второй. – В крохотном домике, меньше, чем акраб.

– А с ним живёт безумный старик из храма Движения Луны, – торопливо доложил третий поклонник. – Говорят, Самиран тоже перешёл в веру Луны, отрёкшись от Создателей. За это его и выгнали родители.

– Вера Луны? Что это вообще такое? – засмеялся четвёртый поклонник. – Может, Самиран скоро начнёт поклоняться в граккам и мухитам, как низкие дикари?

Ещё один резидент Камеди Клаба.

Я понимал, что Сана превращала своих поклонников в идиотов, но ничего не мог поделать со своим лицом – оно расплылось в радостной улыбке.

Сана Нугвари надменно кивнула мне.

Свирепые взгляды, которые я кидал на поклонников Саны, только рассмешили её.

– Лучше смотри на противника, – ревниво фыркнула Реоа Ронгоа. – Если тебе отрубят голову, даже я не смогу прилепить её обратно. Впрочем, тебе не привыкать терять голову…

Я отвернулся от Саны и резидентов Камеди Клаба, продолжавших шутить с тупостью, достойный их коллег из моего времени.

Целители заняли свои места на кромке ристалища.

Маджа Патунга объявила:

– Да начнётся поединок, – и поспешно сошла с ристалища.

– Ну, наконец-то будет драка, – услышал я голос Саны.

✦ ✦ ✦

И драка началась быстрее, чем затих голос Саны.

Пока я складывал стопкой и применял и к себе узоры «Живой Молнии», Инар Сарит провёл атаку. Тонкое лезвие топора со всей силы вонзилось в мою грудь. Брызнули осколки небесного стекла. Лезвие достигло моей грудной клетки и разрубило амулет «Страж Тела». Его иероглиф исчез из моего Внутреннего Взора, а Линии Духа и Морального Права разошлись.

Противник, несомненно, использовал «Проворство Молнии», чтобы мгновенно подобраться ко мне, а так же «Тяжёлый Удар», чтобы одним взмахом пробить небесное стекло.

Стук топора о мою грудную клетку отдался гулом в голове, в каждой косточке тела. Сила удара была такова, что меня выбросило бы с ристалища, но тонкое лезвие застряло в обломках брони.

– Вот же грязь, – выругался Инар и оттолкнул меня ногой, высвобождая топор.

Не нужно и упоминать, что это произошло очень быстро. Я даже не успел применить вязки, хотя и руки и голова Инара были близко ко мне.

Не выпуская вязок из рук, я попятился, кашляя и отплёвываясь кровью, которая вдруг полезла у меня изо рта и ушей.

Илиин обучил меня основному приёму набрасывания вязок, который применяли небесные стражники. И много раз повторил, что опутывание противника эффективнее всего производить на расстоянии трёх-четырёх вытянутых рук.

«Но если преступник отбежал от тебя, – сказал он, – то используй длину самих верёвок, чтобы пленить его».

Продолжая плевать кровью, словно меня ею тошнило, я отмотал конец верёвки на левой руке и раскрутил его, как ковбой лассо.

«Вязки – это продолжения твоих рук, – учил Илиин. – Ты должен вращать и петлять ими так же свободно, словно эти верёвки у тебя с рождения. Словно они всегда росли из твоих плеч. Для этого тебе необходимо озарение «Отталкивание Вещества».

Одновременно с этим, я сложил во Внутреннем Взоре три узора озарения «Отталкивание Вещества», придав верёвке противоестественную силу в полёте.

Тело Инара заискрилось синими точками, показывая, что он вот-вот применит ещё одно «Проворство Молнии». Но конец моей верёвки, с металлической петлёй на конце настиг его раньше.

Управляя верёвкой, словно та была моим тонким хоботом, или очень длинным пальцем, я с набросил эту петлю на узкое лезвие его топора. И одновременно с этим расправил «Крылья Ветра».

Летать я не умел, но было достаточно того, что меня отнесло на десяток метров в сторону и кубарем бросило на доски ристалища. Небольшие крылья разбились на сотни мелких треугольников и растаяли. Но главное, что я не выпустил вязку из рук.

В этот момент Инар, не ведая, что моя петля захватила его топор, рванул вперёд с «Проворством Молнии». Будь я всё ещё там, куда он рванул, то второй удар топора завершил бы поединок.

Но меня там уже не было – лезвие вонзилось в доски, выбив в ристалище дыру.

Поднявшись на ноги, я сам применил «Проворство Молнии» и метнулся в другой конец ристалища. Верёвка натянулась и, нарушая законы физики, изогнулась дугой, не провисая и не опадая.

Дополнительное ускорение вырвало топор из дыры в ристалище, а потом и вообще из рук Инара.

Кашляя кровью, я бешено намотал верёвку на локоть, подтягивая топор к себе. Укротив верёвку до трёх метров, раскрутил топор над головой, как пропеллер, и разомкнул железную петлю на её конце. Топор с тонким свистом улетел вверх и с грохотом вонзился в стены Дома Опыта.

Обломки камня посыпались на учеников, стоявших на верхней площадке.

Парень, у которого дядя был пьяница, завизжал как девочка. А та девочка, которая сидела на перилах и сверкала красивыми голыми бёдрами, испуганно вспорхнула и куда-то унеслась на «Крыльях Ветра».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.