Снотворцы
Макс Квант

Если во сне вы читаете книги, то это сулит вам приятные занятия, почёт и богатство.

Густавус Хиндман Миллер (Этот эпиграф вам скорей всего снится .) ¹

Макс Квант Дизайнер обложки

© Макс Квант, 2023

© Макс Квант, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0059-4888-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все герои, события, географические объекты вымышлены и всецело являются плодом заспанной фантазии автора.

Утренний

Швырк!.. Швырк!..

Бегали туда-сюда «дворники». Да так противно швыркали!.. «Знать бы, что за инженер сконструировал этот противный звук – убил бы!» – подумалось следователю Безсонову.

Швырк!.. Швырк!.. Швырк-швырк!..

Тут дорога пошла в горку, а впереди возносился к небесам трактор, гружённый дровами до артритного хруста в рессорах… Следователь потянулся привычным движением к рычагу скоростей, но поймал лишь воздух…

«Убил бы этого Чувелёва!» – подумалось Безсонову. Он ухватился за рычажок под рулевым колесом – в этой древней машине всё не как у людей, даже скорости переключаются на «гитаре». Начальник гаража Серёга Чувелёв выдал в командировку самые дрянные «колёса» – «Волгу» ГАЗ-21, невесть из каких закромов гаражных взявшуюся. Ей сто лет в обед да под китайской краской а-ля «дыня» в особо солнечные дни ещё выступает герб с земным шаром, серпом да молотом.

– Только не заглохни, только не заглохни… – шептал Безсонов, изо всех сил вдавливая педаль газа. Мотор истошно вопил на первой скорости, тянул и тянул вверх, но не глох…

Швырк!.. Швырк!..

– Да хватит уже!.. – рявкнул Безсонов, махнув по рычажку «дворников». Одним раздражителем в это утро стало меньше…

Не стоит осуждать нервную систему капитана полиции за излишнюю пылкость, однако не у всякого нейроны выдержат сорокачасового бодрствования, начавшегося с краткого сна в позе иероглифа «зю» на рабочем стульчике – единственного смежения век на этой неделе!.. Тут у кого угодно руки запрыгают, а от электрических импульсов от дендритов к аксонам возможно запитать небольшой городок…

– Да когда же ты закончишься-то, а?! – бурчал под нос Безсонов, осторожно выглядывая в окошко – полотно обрывалось метров через пятьсот. Знаем мы эти степные подъёмчики. Ограничение скорости повесят на какую-нибудь смешную тридцатку, а под ним действие: пять – семь кэмэ. Умные водители, дабы взгромоздиться на вершину без особых затрат, разгоняются загодя и несутся, что есть мочи к подъёму, где их уже поджидают не менее находчивые гаишники с радарами…

Веки следователя стремились слиться в едином экстазе уже третью неделю, но… То Лазарева неожиданно даже для самой себя отправилась в декрет, нашла время… Отчего на Безсонове повисла тяжким грузом бумажная работёнка… Вот тебе и дорога домой на последнем троллейбусе, вот тебе и единственный на всю округу работающий супермаркет с пустыми полками, вот тебе и утонувшие в кромешной тьме улочки… Затем возник в парке маньяк, не очень сексуальный… на поверку оказавшийся плодом фантазии озверевших от телевизора дамочек постбальзаковского возраста. Всё им хотелось, чтобы как в Москве. Ночной жизни нет, метро нет, маньяков нет – глушь!.. Лучше бы метро вырыли, ей богу!.. Ну и хулиганьё всякое: шантрапа, в тёмных переулках стреляющая сигареты с летальным исходом, неосторожные скинхэды, под уличными фонарями не разбирающие цвета кожи, полуночная бытовуха… И через какое-то время капитана навестило чувство аналогичное пятому дню голодовки – полное осознание ненужности сна… Полегчало. Вспомнились истории про короткие сны Наполеона и жирафа. Сел на стульчик, соснул на часок и снова в бой!

Продолжалось так неделю… да нет, шесть дней… Даже в выходные следователь смотрел бесконечные бандитские сериалы до полной отключки телевизора да лез в Интернет поболтать с одноклассниками, их отчего-то много развелось по ту сторону Атлантического океана.

Но… Нервная система, как нам гласит нам учебник биологии за девятый класс, не резиновая!

Следователь стал вдруг раздражительным, сонным и туго соображающим – он периодически проваливался в небытиё, как известно ничего не дающее. Ex nihilo nihil… Подполкан приметил растущую гору дел у следователя да вызвал на приватную беседу: ²

– Что же ты, Андрюша, стал плох? – начал он мягче перины, отчего Безсонов моргнул… То есть это ему показалось, мол: «раз» веки и «два» веки… На деле же подполкан даже решил: ещё чуть-чуть и захрапит капитан.

– Не знаю, Дмитрий Дмитриевич… – развёл он руками. – Работы много…

– А ты отдохни… отдохни, Андрей… Возьми… Денька два-три… Четыре – будет перебор. Езжай на дачу…

– У меня нет дачи, – зевнул капитан.

– Возьми жену и…

– Так я же вроде как…

– Извини, забыл… Ну сделай же с собой что-нибудь, смотреть больно! Мешки под глазами по четыре ведра картошки!.. Больной весь!.. Прямо на плакат для ФАО!..

Безсонов отдал честь и, ухватившись за последний подполкановский эпитет, отправился к врачу. Измерил эскулап давление, проверил рефлексы, посветил в глазоньки, позадавал наводящих вопросов, поглядел на язык.

– Вам нужен серотонин и срочно, – выдал свой вердикт невропатолог. – Прилягте на часок, отдохните… А ещё лучше денька на два-три, а то и всю неделю!

– А этот ваш серотонин в ампулах не выпускают? – поинтересовался следователь.

– Некоторые этот гормон от шоколада и мороженного вырабатывают, но лучше его получить на мягкой подушке и под тёплым одеялом.

Такое лекарство показалось Безсонову непозволительной роскошью – вместо очередного визита к Морфею он отправился на поиски толкающего неокрепшим мозгам гашиш наркодилера по кликухе Дуремар.

Впрочем, поймать того не получилось – подполкану доложился врач: Андрея Безсонова снова вызвали на ковёр! (Если так конечно можно назвать тот пожухлый половичок времён ранней Перестройки.)

– Нам тут из областного ГУВД звонили… – завёл разговор начальник, потупив взор. – Там в Баючеке мальчик пропал. Попросили выслать лучшего следователя… – тут он по-дружески похлопал капитана по плечу.

– Мальчик? – выскочил из забытья тот. – Но я не ищу мальчиков! Я – убойник, ну на худой конец наркотики и насильники – мой профиль! Мне бы покрупней кого, Дмитрий Дмитриевич…

– Я знаю… Но поедешь именно ты, Андрюша. Вот тебе простенькое дельце, почти отпуск. Без серийников, без односерийников, без гопоты и подзаборников всяких. Отоспишься там – мэрия тебе гостиницу оплатила… А приедешь – и снова в бой! – и махнул рукой так, словно шашкой на скаку арбуз разделил на шесть персон.

– Вот ещё, – буркнул капитан. – Делать мне нечего, лазать по чердакам и мальчиков искать… Он, поди у дружка засел, в приставку с утра до ночи играют, а пращурам объяснили, мол, ему разрешили недельку-другую пожить, домашнюю работу сделать…

– Поедешь ты! – сказал, как ломоть «Докторской», отрезал подполкан. – Командировочные, суточные в бухгалтерии. Иди в гараж, Серёга тебе выдаст транспорт – не автобус же тебе ждать трёхразовый: понедельник, вторник и иногда суббота. Время мигом пролетит… Да не спи ты, Андрей Анатольевич!..

До преломления дорожного полотна оставалось метров двадцать пять, а тракторист даже издеваться стал – сбавлял обороты с маниакальным упорством. Следователь высунул голову в окно, прислушался… Навстречу никто не спешил. Безсонов дал по газам, еле успевая щёлкать рычажком скоростей да отжимать сцепление. С истошно ревящим мотором он буквально взлетел на горку и…

Бум!.. Бом!.. Хрясь!.. Прямо музыка! Лобовое стекло осыпается серебристой неострой кашей в салон. Безвольное тело пешехода соскальзывает с капота. Приехали!.. Рывок по тормозам, мотор закашлял и замолк.

Держался за голову Безсонов недолго, к смерти он привычный, убивать не приходилось, однако чувства имеют обыкновение притупляться. Ничего удивительного в том, что мысль в голове следователя засела одна, весьма циничная: «Бампер цел?»

Вот тут-то он не угадал – вмятина на серебристой поверхности оказалась приличная, капот обзавёлся ещё двумя негостированными неровностями – парнишка еле успел обернуться на истошный рёв раритета и боком полетел, оставляя алые трасы… Профессиональный, хотя слегка и заспанный, глаз следователя, педантично отмечал детали происшествия… Вот только: где тело очерченное мелом?

Полицейский обошёл машину, заглянул под днище. Труп исчез… А с ним и вмятины, и кровь, и стеклянное месиво. О былом инциденте напоминала разве что пара чёрных дуг тормозного пути. Вот тебе и убийство без отягчающих!

– Началось простенькое дело… Интересно, а тракторист-то что видел? – спросил сам себя следователь и поглядел на спуск. Трактора, как и следовало догадаться, не наблюдалось. – Приснится ж… – встряхнул гудящей головушкой Безсонов и уселся за руль.

Древний мотор встал навечно и даже не сипел.

– Долгая дорога в Санта-Крус, – буркнул Андрей Безсонов и покинул водительское кресло. – Какой ещё идиот может ехать сюда в такую рань господню? – задал он сам себе вопрос, переминаясь с ноги на ногу – утренний ноябрьский холодок пробирался к косточкам… На заднем сиденье покоился почти пустой термос с чаем, однако, лишь полтора литра терпкой водицы для завтрака – это уж больно круто.

Навстречу поднимался трицикл с кузовом. Горделиво восседающий на дермантиновых козлах селянин, завидев водителя у «Волги», поначалу как-то скуксился, прижал уши, отпустил газ, но вдруг встряхнулся и набрал обороты… Не тут-то было – ему уже капитан сделал приглашающий жест.

– Капитан Безсонов, – сделав под козырек, представился следователь.

– Здрасьте…

– Да уберите вы документы… Я по другому вопросу: вот машина заглохла, видите. Давайте к вашему «Муравью» подцепим, авось заведётся…

– А… – обрадовался трициклист. – Это запросто… Мы – водители – должны помогать друг другу… – и без приглашений полез в багажник «Волги». – Это у нас прямо как в «Берегись автомобиля»!

– Только наоборот…

– И я не Деточкин!..

Рабочий козлик не сразу стронул с места тяжёлую лошадь: пыхтел, кряхтел, волок и вытянул-таки.

– Это у вас аккумулятор, товарищ капитан! – диагностировал поломку колхозник, сматывая трос.

– А чёрт его знает, что эта тачка мне ещё заготовила… – пожал плечами капитан, про себя моля мотор продержаться до его возвращения в родной город.

И только вернувшись за руль, Безсонов разглядел поклажу колхозника – вязанки шиповника. Листву с колких веток бережливо сняли и связали в аккуратные тючки. Интересно для чего, не чай же они заваривать с этими пеньками собрались?..

Баючек показался на горизонте километров через двадцать, хотя Безсонов готов поклясться чем угодно: перед самым обгоном уже видел в зеркало отметину в шесть километров… Только когда ж это было! Словом, в городок, застроенный наполовину бараками, а на другую панельными домами, следователь въехал с верхом неуверенности.

Карту он выпросить не догадался – Баючек маленький, всё должно быть рядом. Поинтересовался у примагазинных старушек – показали, путано, с историей некоего безвинно посаженного Чекрыжова, по пьяни опрокинувшего на себя целый воз подсолнечного жмыха…

– Я следователь, из… – представился он дежурному.

– Москвы, товарищ капитан? – заглядывая в удостоверение, поинтересовался тот.

– Области, – выдохнул следователь. – Капитан Андрей Безсонов. Что у вас там случилось?

– Я вам сейчас человечка вызову, он вам всё и расскажет, – прикрыв стеклянную дверцу, с важным видом ответил лейтенант. Он начал набирать номер на телефоне, как вдруг повернулся и крикнул вглубь участка, сотрясая стены и мелкую посуду. – Чувелёв! А ну сюда! Тут к тебе протежа приехал!

«Господи, куда меня занесло? – подумалось Андрею Безсонову. – Страна непуганых подчинённых. Ещё один Чувелёв, Серж рассказывал про целую однофамильную деревню, поди, родичи давние».

– Лейтенант Аркадий Чувелёв прибыл, – придерживая папку с делом, отдал честь пришедший полицейский.

«Нет, ну что они себе позволяют?» – подумал Безсонов и представился.

– Сначала я вас в гостиницу отведу, вам бы с дороги пообмыться…

– Нет, лучше сразу к делу…

Но лейтенант его словно не слышал:

– Разрешите возразить, гостиница наша трёхзвёздочная, и это не какие-то там «лифт-санузел-шахматы», всё по лучшим еврей… европейским стандартам…

Внешне этот «О-тель» напоминал помытый абразивным порошком придорожный дом терпимости, что, впрочем, оказалось недалеко от истины – признаки бывшего притона проявились ещё в вестибюле, если так можно назвать лестничную площадку оборудованную столиком портье.

– Моя фамилия «Безсонов», – представился следователь, подавая паспорт. – Через «З».

– Отчего, если не секрет? – поинтересовался хозяин, он же портье.

– Не знаю. То ли во время войны кто-то опечатался, то ли фамилия возникла в доорфографические времена, но так меня даже легче запоминают: «тот Бессонов, что через «З»…

– Да-да, как в том анекдоте: «Товарищ прапорщик, моя фамилия Зозо!»

– Почти, – кивнул Безсонов.

– Это и есть ваш багаж? – ткнул портье на небольшую сумку следователя.

– Да я ненадолго… Да она не тяжёлая, я сам донесу…

– Право, ничего страшного… Это моя работа… – подхватил небольшой скарб и махом взбежал по лестнице. – Не отставайте! А то будет как в том анекдоте… Ну?..

– Газель Гну… – буркнул следователь в рифму и заковылял по ступеням.

Номер некогда сделали из однёшки хрущовских стандартов, напрочь отрезав от неё кухню (Интересно, кому достались эти шесть метров с замурованной дверью?). Большая двуспальная кровать осталась со времён дома терпимости, отчего по природе брезгливому Безсонову сразу расхотелось на ней навёрстывать недостающие часы сна. На тумбочке поставили отчего-то вонючий куст герани, а у окна на стойке торчал как дорическая колонна телевизор перестроечной сборки.

– Вот, обустраивайтесь… Горячая вода тут есть, кружка и графинчик, телевизор работает, правда, показывает всего одну программу, да и ту со снегом, – портье поставил у тумбочки сумку и протянул руку для чаевых.

Скупой до этого древнего поощрения Безсонов хотел подшутить над хозяином, руку пожать, мол, хватит с тебя и этого… Но вдруг замер – пальцы портье кто-то прищемил дверью да не просто, а в шахматном порядке. Наступила пауза достойная академического театра. «Крышуют неаккуратно», – подумалось следователю.

– Да сколько не жалко, – размял, наконец, молчание портье.

«Не жалко» оценивалось в червонец. Следователь остался в номере один. Прошёлся пальцем по пыльной крышке телевизора, опробовал санузел, произвёл обыск в тумбочке и выискал несколько коробочек непонятного назначения с лейблом «О-тель» да книжку некоего В. Мордюкова «Морфейное программирование»…

– Интересные у них тут наборчики… – листая брошюрку, задумчиво промолвил следователь. – Хм… Издательство местное, два года всего… Хм… Теперь у нас Библию кладут, чтоб как в Европе, а тут… – он выглянул в окно. Видок не захватывал, конечно. Зато хоть не трамвайное депо или притон какой-нибудь. Если отбросить бывшее назначение ложа, то вполне можно выспаться не расстилая и не раздеваясь. – А это что такое? – на ручке фрамуги висели крестовая отвёртка да шестигранный ключ с ярлычком «Для свиста». – «Сделай сам», блин…

Это напомнило Безсонову его мучения с новыми пластиковыми рамами в кабинете. Он трижды залезал в Интернет на предмет их регулировки, трижды облазил все рамы то там, то тут подкручивая и, наконец, добился в кабинете оптимальной температуры да отсутствия высокочастотных звуков от прорывающегося сквозь прокладки воздуха. А тут выходило наоборот…

– «Роскошь – для достижения роскоши, необходимо увидеть во сне гобелены. Для этого необходимо повесить перед сном несколько гобеленов в своей комнате, если вам это не по карману попытайтесь полистать каталог гобеленов. Гобелены должны быть чистыми и целыми…» Бред какой-то… – он поглядел на корешок книги, читанная-зачитанная, по швам скоро расползётся, поднял глаза, задумался. – Это что ещё за тип?

Пешеход махал рукой. Следователь поначалу решил, что это предназначается не ему, но… Бывает такое, из всей толпы приятель подзывает именно вас и никого другого.

– Я? – спросил он как можно выразительней по мимике – всё равно не услышит.

Незнакомец кивнул. Впрочем, не такой уж он не… Лицо следователь определённо где-то видел, но вот где?..

Дверь распахнулась неожиданно, разнеся вдребезги напряжения безсоновской памяти на лица, совсем недавно не в меру идеальной. Влетел лейтенант Чувелёв, бодрый как всегда: глаза горят как у гончей при виде заячьих ушек, волосы во все стороны, а движения резче звука пенопласта по стеклу.

– Ну, обустроились, товарищ капитан?

– Обустроился, – кивнул следователь. – И хотел бы как можно скорее приступить к делу.

– Это можно, это просто, – лейтенант хотел было усесться на кровать, да вдруг опасливо попробовал, но не ладонью, а кончиками растопыренных пальцев. – Так я и знал, – прошептал он под нос и сел на стул. – Матрасик будет перебором… Дельце у нас небольшое, тонкое пока… но нам чем тоньше, тем лучше, товарищ капитан… – он протянул следователю лёгенькую папку.

– Так, заявление от родителей вижу. «Шестнадцатого ноября ушёл и не вернулся»… – раскрыл папку Безсонов. – Свидетельские показания… Аж двенадцать?

– Город маленький, а он как-то его весь облазил в тот день, – пожал плечами Чувелёв.

– И фотография… не такой уж и мальчик, как я погляжу… Я всё думал, что по чер… – тут Безсонов и замер. Лицо не просто знакомо! Он его видел, только что! Метнулся к окну и… Ларёк наличествует… Ряд хрущёвок тут же… Только вот на месте опавшего парка громоздилась унылая автостоянка… Приснилось! Как подло подвёл его Морфей!

– И с тех пор его никто не видел? – спросил капитан у лейтенанта, ещё раз выглянув в окно, для уверенности.

– Ни одна живая душа!..

– Ясно, ясно… Пройдёмся по вашим показаниям ещё раз. Не то, чтобы я вам не доверяю, просто мне так легче…

– Без проблем.

– Начнём с родителей. Дорогу покажете?..

Дообеденный

В застойные годы так жили подпольные миллионеры: с виду ничем непримечательная квартира в рядовом растиражированном доме, но стоило вам перейти обшарпанный порог, сделать несколько шагов вглубь коридора, слыша за спиной лязг бесконечных замков, как вы попадаете в совершенно другой мир, где кажется ничтожной зарплата физика-ядерщика и, дающей троицу концертов ежедневно, эстрадной певички. Гостиная Мордюковых напоминала те немыслимые интерьерные эксперименты, творимые по телевизору над обычными хрущобами с миниатюрными кухнями и чрезвычайно нормированными санузлами. Тут тебе и круглый стол с крышкой из цельного массива красного дерева. И диваны с обивкой из натуральной кожи. И телевизор в полстены. И чёрт знает что ещё. Воришки, задумавшие ограбить эту квартиру, рисковали обеспечить себя до конца жизни… ³

– Вы с дороги? Погодите-погодите, я вас накормлю… – суетилась мать. – Я сейчас…

– Да мы в столовой бы…

– Никаких столовых! Знаю я их, знаю, как они готовят… – и скрылась на кухне.

Безсонов глянул на Чувелёва, тот пожал плечами и недвусмысленно намекнул о бесполезности сопротивления.

Следователь же, пока всё и готовилось под звон посуды да шипение, прошёлся вдоль высоченного книжного стеллажа, по привычке составляя психологический портрет хозяев. Впрочем, тематика книжек оказалась весьма ограничена: акушерство и психиатрия. Набор, конечно, странный, но и хозяев у библиотеки несколько. Художественной литературы не наблюдалось. А вот нижнюю полку всецело заняли уже знакомые Безсонову брошюрки… Авторские экземпляры! Хозяин и есть тот самый В. Мордюков! Здорово!

– …Я вас, прямо так скажу, не ждала… – ворвалась в гостиную хозяйка с громадной сковородой, где шкворчала гигантская яичница, не меньше чем из десятка. – Но у каждой хозяйки есть дежурное блюдо. Вы с чем яичницу предпочитаете? – она поставила утварь на дорогой стол и примерилась лопаткой. – Тут и хлеб, и колбаса, и помидоры, и даже макароны…

– С чем положите… – махнул рукой следователь.

– А ты, Аркаша?

– С колбасой… – кивнул лейтенант.

– Вы присаживайтесь, присаживайтесь… Что вы как неродные-то?

Приготовленную с любовью яичницу Безсонов запихивал через силу – аппетита никакого, но расстраивать хозяйку не хотелось. Меж тем она ворковала, смахивая редкие слёзы (капитану даже показалось: не от аллергии ли солёные капли).

– Лёшенька был желательной беременностью для нас, очень желательной: на пятнадцатом году брака нам наконец-то подарили такое чудо… – она поставила на стол перед сковородой фотографию сына, сделанную на утреннике в подготовительной группе. По всей видимости, ему досталась роль мальчика-засони, его постоянно не добудишься, в детский садик он опаздывает и смотрит телевизор до полуночи. Нехитрый грим состоял из теней под глазами, пижамы и небольшого накладного брюшка (в роли лишних килограммов – думка). – Проблем с ним не было… Не курил, не пил. То есть, что такое говорю: Не курит, не пьёт!.. Это мы его с детства приучили, хорошо приучили. Засоня он, правда… В детский садик еле добудишься… А в школу, так вообще до десятого класса приходилось провожать – иначе проспит. Одноклассники смеялись, конечно, но никто не знал в чём дело… Ой… это от ритуала осталось… – вдруг отвлеклась хозяйка от слёз и сняла с рамки небольшую шерстинку.

«Песец, наверное, – машинально сообразил Безсонов, пережёвывая яичницу. – Дорого!..»

– А вот два дня назад он и пропал… Ничего не объяснил, днём ушёл и не вернулся… – вновь всплакнула хозяйка. – Люди, говорят, видели его…

– Какие люди?

– Я уже Аркадию говорила какие… – она начала загибать пальчики. – Олежка, друг его художник, в трамвай садился, видели… с Машенькой он поругался в тот день, ну и ещё в клубе этом… «Клон’Дайка»… с почтальоншей поздоровался, он у нас мальчик вежливый…

– А Машенька – это кто?

– Невеста его, они, правда, свадьбу не наметили, но всё к этому идёт, – сказал за хозяйку Чувелёв.

– Она – девочка хорошая, и мне по дому иногда помогает, когда в гостях… И одевается модно… Пара они видная и свадьба будет знатная…

Лейтенант на это лишь надменно вздохнул, но дополнять объяснениями чужие мечты не стал.

– Учились в одной школе, она на два года младше, – продолжала хозяйка. – Но дружить стали только недавно, как Лёша из Англии вернулся. Вот они и задружили, – голос хозяйки дрогнул и вдруг замечтался. – Лёшенька, как приехал, стал чуть ли не звездой. Его приглашади на вечера, но он не напивался – всё-таки выпускник Оксфорда. Ну и девушки вокруг него так и вились, так и вились, но он выбрал самую лучшую!..

– Ну, а с отцом он как? Не ругался в последние дни?

– С отцом? Ну было… Давно, две недели не разговаривали, но потом отошли. Лёша не очень упрямый, но там у них какой-то уж очень суровый спор вышел. Я в их дела не лезу, пусть всё по-мужски решают.

«Знаем мы, эти мужские споры, – подумалось следователю. – Оппонентов после них в морге как паззлы собирают…» Но мысли свои не озвучил – ещё не хватало намекнуть о Тарасе Бульбе в их семейке.

– А если бы ему хотелось сбежать?.. – осторожно начал Безсонов.

– Что вы, Лёшенька на такое никогда не решиться!

– Ну, вы представьте, гипотетически. Это может помочь следствию. Может, на даче, какой засел…

– Дачи у нас нет – все заняты на работе. Я – в роддоме, Вадик – в санатории…

– Бабушки?

– В деревне…

– В Костромской и Хмельницкой областях, – подсказал лейтенант.

– Далековато… – хмыкнул Безсонов. – Друзья могут спрятать? Хотя к чему это… Не тот возраст… Хм… – он быстренько наверстал конспект беседы в блокноте, прошёлся по строчкам. – Хм… Комнату его поглядеть можем?

– Сначала десерт! – настояла хозяйка.

– Давайте десерт, – безвольно кивнул следователь.

– Вам чай, ко…

– Кофе! – перебил её лейтенант, чем немало испугал гостя из областного центра. – А вы что будете? – с милой улыбкой постарался он загладить свою вину.

– Тоже кофе… Чаю во мне сегодня было немало… Кстати, где у вас тут санузел? Наружу он рвётся… – шёпотом по секрету поведал он.

А вот туалет следователя поразил… То есть уборная-то оказалась самой обыкновенной, даже слишком, с побитым кафелем, задирающимися обоями и совковым унитазом перечерченным ржавой дорожкой.

– Ничего не понимаю… – выдохнул Безсонов да прижал левый глаз. Видение не исчезло! – Тогда совершенно логически… – одним глазком он выглянул в гостиную и придавил веко. – Теперь вовсе ничего!..

Уж совсем развеять сомнения была призвана небольшая «мыльница», взятая для отчётности… Но и фотографии вышли сплошь обескураживающими…

– Это у вас так в области модно в туалет ходить, с фотоаппаратом? – спросила хозяйка.

– Фиксирую, может, какие улики… – прошептал следователь, усаживаясь за стол.

– Ах, конечно, конечно… Вы кушайте, кушайте… Я сама пекла, плюшки съедобные… Что вы к ним так осторожно прикасаетесь?

– Да это я так… простите… – и хвать (!) булку зубами, пожевал без аппетита.

А Чувелёв тем временем выхватил пузырёк с таблетками и махом проглотил штук пять да удостоился недоумённого взгляда Безсонова.

– Что? – ответил он. – Это тонизирующие. Вот…

– Никаких подозрений! – отстранился сразу капитан, дожевал без удовольствия булку и продолжил: – Пройдёмте, может быть, в комнату потер… пропавшего…

– Но вы же кофе не попили? – возразила хозяйка.

– После…

А сам подумал: «Странная какая. Сын пропал, а она о кофе печётся… Если парень и сбежал, то понять его можно…»

Узрела матрица «мыльницы» гигантский флаг Святого Георгия, завешивающий одну из стен комнаты, шкаф, уставленный английскими книгами, небольшой стол с лампой, над которым почковались фотографии из иностранной жизни пропавшего и небольшую кровать спартанских очертаний. Безсонов присел на мягкий стул, огляделся…

– О, а киянка ему зачем?

– Это не киянка, это Лёшенька в крикет в Оксфорде научился играть… Даже приз среди студентов взял, вот видите кубок…

– В Оксфорде?

– Да, мы с Вадимом Константиновичем решили дать сыну лучшее образование. Только он по нашей части не пошёл – психоаналитиком стать захотел… Но в России этому учить не умеют! По объявлениям только и знают, что деньги драть. Вадик скольких таких проходимцев на чистую воду выводил. Иные и без диплома… Но Лёшенька закончил хорошо, его преподаватели ценили, однако… Как говориться: «Кабы я была девица, я жила бы за границей…» – вздыхала мамаша.

– Вот она моя кручина, почему-то я мужчина… – кивнул Безсонов.

Он прошёлся по ящикам стола, но ничего путного не обнаружил. Ни плана побега, ни угрожающих записок… Разве что ему остался небольшой карандашный рисунок на клетчатом блокнотном листке: девушка не самых идеальных пропорций стояла посреди цветов. И строчка внизу: «Возможно, ты цветок на лугу».

– Он любил рисовать?

– Нет, без увлечения… – повертела головой мать. – Спать он любил!

– А это что за рисунок?

– Это вам лучше у Маши спросить…

– А где живёт Маша?

– Да в соседнем подъезде… – возник как из-под земли лейтенант.

– Угу, – кивнул Безсонов, уложил листок в папку и ещё раз глянул в свои записи. – И Вадим Константинович, где работает?

– О! Это все знают! – за мать пропавшего ответил Чувелёв. – В санатории директорствует!

– Придётся и его навестить… А теперь попрошу вас досконально вспомнить, что же произошло между вами и сыном в тот день шестнадцатого ноября…

– Да я же всё в отчёте зафикси…

– Я не тебя спрашиваю! – рявкнул капитан на лейтенанта. – Потерпи хоть секунд двадцать, чтобы ответить!

– Я живу в коммуналке. Так что терпеть-то я умею! Особенно по утрам! Я просто хотел помочь… – без тени обиды ответил Чувелёв.

– Не кричите на Аркашеньку, его мама трое суток не для того ждала, чтобы на него кто-то сейчас кричал… – вступилась хозяйка.

– То-то я гляжу, за три дня он не успел, а теперь всё торопиться… – буркнул Безсонов, но навострил карандаш и превратился в слух.

– Да что там говорить-то? – задумчиво ответила хозяйка. – День как день был… Три месяца как раз исполнилось с его возвращения из Англии, я ушла в роддом, Вадим Константинович – в санаторий. Лёша ответил, что у него кое-какая работа накопилась… Здесь ему делать было нечего… В областной центр он не хотел ехать, да и не котируется там его диплом. «Вот если бы сначала наш университет, а потом Оксфорд – другое дело», – отвечали ему. Он осел в Баючеке и писал статьи в журналы.

– О чём статьи?

– Да я и не знаю. Не интересовалась. Не моя специальность, да к тому ж на английском…

– А где статьи?

Но ноутбук, как и следовало догадаться, оказался запаролен. Безсонов попробовал понабирать банальные «12345» и «ААААА», но скоро оставил это безнадёжное занятие.

– А потом? – захлопывая лэптоп, спросил Безсонов.

– Когда мы пришли домой, его уже не было…

– Часов в семь?

– В шесть… Город у нас маленький, на работу пешком ходим.

– Прекрасно… – Безсонов прошёлся по строчкам ещё раз. – Пойдём к этой Машеньке? – обратился он к Чувелёву…

Девица Мария в те утренние часы на удивление оказалась дома, однако заставила подождать у двери.

– Может, она уже сбежала? – спросил Безсонов и даже сам удивился бессмысленности своей фразы. Глянул на часы – прошло пятнадцать минут ожидания. – Третий этаж – следует её искать внизу с переломанными конечностями…

– Всего три минуты, обычное дело для такой дамы… – пожал плечами Чувелёв.

– Три? – и правда. Предыдущие показания стрелок оказались сном.

Тут и распахнулась железная дверь, явив собой барышню лет двадцати, выпускницу швейного ПТУ без определённых занятий, щёчки румяные, глаза слегка прищуренные, с кислинкой, волосы ниспадающие на плечи сверхдлинными волнами, в мохнатых тапочках на босу ногу и постоянно раскрывающимся халатике, так что при определённых условиях сердечко любого мужчины начинало трепетать.

– Буэно, – поздоровалась девушка.

– Здрасьте, барышня, – кивнул Безсонов. – Марию можно увидеть?

– Это как бы я, а что такое?

– Полиция, – выдохнул следователь и сделал шаг в квартиру. – Мы по поводу пропажи вашего жениха. Алексея Мордюкова.

– Проходите, проходите, – судорожно поправляя халатик, отступала вглубь квартиры раскрасневшаяся девушка. – Я уже Аркадию как бы доложилась, а вас я не знаю…

– Меня сюда в командировку направили. Капитан Андрей Безсонов.

– Как бы из Москвы?

– Нет, из области…

– А почему не из Москвы?

Ну что тут ответишь? Вопрос какой-то с подковыкой. Так Гитлер спрашивал в ноябре сорок первого своих маршалов: «Почему не из Москвы?» Вот и следователь решил перебить свидетельницу:

– Юлия Ильинична сказала, что вы невеста пропавшего…

– А эта… – махнула рукой Машенька. – Вы тапочки оденьте, пожалуйста, и в комнату давайте пройдём. Юлия Ильинична как бы и не такое вам соврёт… ⁴

– Ну что вы о ней так, – стягивая ботинки, заметил Безсонов. – Хорошая женщина, накормила нас яичницей из десятка яиц!

– Господи! Там же целый грамм холестерина!

– А я не на диете! – ответил за Безсонова Чувелёв, но строгого взгляда не удостоился – прочитал мысли командировочного.

Если бы люди жили как птицы, то именно так выглядела комната кукушонка – все деньги в этом доме уходили на Машеньку, и с какой отдачей планировались сии инвестиции – вот вопрос. Только сев на мохнатый розовый пуфик и придав своему внешнему виду завлекающие нотки, Машенька сложила в мозгу следователя головоломку «Барби». «Странные здесь все какие-то», – подумал Безсонов и тут же выкинул все психологические портреты свидетелей из головы – в поисках бы это вряд ли помогло.

– В каких отношениях вы были с пропавшим? – он вынул рисунок Мордюкова и сравнил – не похожа!

– Друг он был как бы мой… Гуляли вместе…

– Серьёзное было?

– Да к чему вы это спрашиваете? Было, не было, какая теперь-то как бы разница?

– Поссорились?

– Ну не так чтобы очень, – мечтательно закатила глаза девочка-картинка. – Я его никогда особо не понимала… Он как бы какой-то типа странный…

– После того как приехал из Англии?

– Всегда! – зыркнув глазами добавила девица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Все арфаграфичиские и пунктационые ашибки вам тоже сняца.

Вернуться

2

Из ничего ничто появляется. (лат.)

Вернуться

3

Если бы конечно знали, кому это сбагрить в маленьком городке, без распилов и переплавки.

Вернуться

4

Примечание для редактора и корректора: здесь именно «оденьте» – выпускница ПТУ не очень хорошо знает разницу между «одеть» и «надеть».

Вернуться