Полет
Мария Мантез

© Мария Мантез, 2023

ISBN 978-5-0059-4969-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЕВГЕНИЙ

1.

Как известно, переход в новую школу – довольно тревожное и волнующее событие. Увы, это утверждение усиливает также тревожность переходящего.

Однако мне еще повезло, ведь школа остается та же, со знакомыми коридорами с потрескавшейся штукатуркой, смутно знакомыми лицами и въевшимися в память учителями с их криками. Но после девятого класса идет привычное перераспределение учеников по профильным классам. Бо́льшая часть решила выбрать колледж, некоторые сменили школу, а остатки были так незначительны, что, поделившись на три, составили совсем маленький процент.

Просматривая списки, я увидел себя, Женю и Антона, парней из моего класса, с которыми отношения дальше знакомых не продвинулись и вполне приятную девушку Сашу. Дальше некоторые фамилии были смутно знакомы – ребята из параллельных классов, а после шла череда людей, инициалы которых я видел впервые.

Все было бы не так плохо, будь со мной хоть один из друзей, но я оказался просто один. Я испытывал беспокойство и напряженность. Настолько, что пропустил перекличку, пытаясь убедить себя в том, что «мне все равно». Что, очевидно, было ложью, которую я, к сожалению, понял уже после окончания встречи. Возможно я хотя бы создам впечатление, будто мне все равно? Хотя, первое впечатление явно будет неоднозначным…

Лето прошло как и все, что были до этого. Каждый раз я обещал себе, что найду хобби, буду чаще гулять и развлекаться, но на деле… Несколько прогулок с друзьями и полная прокрастинация. Друзьями, кстати, их можно назвать с натяжкой. Таких друзей, которых показывают в фильмах, тех, что горой за тебя, с которыми вы постоянно ходите в интересные места, друг другу в гости, с которыми проводите много времени, у меня никогда не было. Мои же, с позволения сказать, товарищи, были бывшие одноклассники, с которыми я общался чуть лучше, чем с остальными. По инерции первые месяцы мы продолжали собираться вместе, гулять и созваниваться, но уже к середине лета, общение сошло на нет.

Я не из тех людей, кто может сходить куда-то один. В кинотеатре, в кафе, в торговом центре, всегда, когда я брожу один среди этих больших веселых компаний, я чувствую себя максимально неуютно. Мне вечно кажется, что смеются они именно надо мной, что обсуждают меня, неудачника, гуляющего одного. Хочется спрятаться и быстро убраться в свою зону комфорта, домой. Поэтому каждое лето проходит скучно, одиноко и с оттенком безнадежности. Но в этом нет ничего удивительного.

К сожалению, мне присуща социальная неловкость, поэтому с поиском друзей я всегда имел некоторые проблемы. Интересно, это качество во мне появилось из-за воспитания? Низкой самооценки? Отсутствия примеров дружбы в детстве? Страха осуждения? Из-за чего люди вообще начинают испытывать эту дурацкую неловкость и скованность? Очевидно, из-за нехватки опыта общения и построения коммуникаций. Но как получить этот опыт, если ты уже испытываешь трудности с формированием хоть какого-то круга общения?

Хотя у меня куча и положительных качеств. Я заботливый, легко вовлекающийся во что бы то ни было, впечатлительный. Жаль это можно увидеть, только если уже общаться со мной. А вот мою замкнутость и склонность к тунеядству можно разглядеть заранее.

Тем не менее, единственное, что отличало это лето от предыдущих – всеобщее давление. «Что ты будешь делать?», «Кем хочешь стать?» и прочее. По правде говоря, я и в десятый класс то пошел, потому что выбрать среди огромного количества колледжей, ни один из которых мне не нравился, не смог. А ведь я пытался. Честно задумывался и представлял себя трудящимся на множестве профессий. Как вообще можно решать что-то столь важное в столь юном возрасте? Как можно требовать от подростков такое? Кто вообще решил, что это хорошая идея?

Думаю, выбор профессии должен основываться на куче факторов, но я бы предпочел сфокусироваться на одном: желание. Мне было бы все равно на зарплату, востребованность, актуальность и прочее. Я лишь хотел бы, чтобы работа мне нравилась. А это сложно сделать, если ты не знаешь, что тебе нравится. Так вышло, что я был ребенком, на вождение по кружкам которого особого внимания не уделялось. А став старше, целыми днями просиживать дома казалось мне гораздо соблазнительной перспективой, чем пробовать себя в новых занятиях, встречаться с новыми коллективами, перед которыми еще и есть вариант опозориться. Из хобби у меня разве что рисование. Но, оценивать его как подспорье для будущей профессии, слишком нереалистично. Да и я не так хорош, чтобы составить хоть какую-то конкуренцию. А в сухом остатке остается лишь нелюбимая работа в этом захолустье, вероятно до конца моих дней, ипотека, депрессивное расстройство и смерть. Летом все это представало перед моими глазами во всех красках. А я и с радостью принимался жалеть себя. Но лето прошло, поэтому нужно попытаться отогнать мысли о будущем и полностью сконцентрироваться на ближайшей учебе и, если повезет, социализации.

Сегодня первое сентября. Ура! В моей душе зазвучали фанфары и полился нектар счастья. Повезло, что хоть у отца сегодня рабочий день и не придется с ним это обсуждать. Не хотелось бы его расстраивать, но чувствовал себя я препогано. Вот и отлично, что он этого не видит.

Долго обдумывал мысль пропустить первое сентября, но тогда будет совсем стремно: и так никто меня не знает из-за этой дурацкой переклички, так еще и внимание лишнее привлеку. Поэтому я взял волю в кулак, встал раньше, чем нужно, и стал искать подходящую одежду. Хотелось выглядеть официально-уважительно и при этом равнодушно-небрежно. Но беда в том, что небрежность искусственно не создашь, это будет очень заметно и нелепо. Поэтому решил остановиться просто на полу-официальности. Обычная белая рубашка и штаны, куда проще? Я расстегнул несколько пуговиц, чтобы не выглядеть совсем как первоклассник, и закатал рукава до локтей.

Уложить мои волосы – Геркулесовский подвиг, поэтому я кое-как попытался расчесаться, но терпения у меня не хватило, и я оставил их взлохмаченными. Выглядело вполне неплохо, потому что я не старался, и вроде как с попыткой исправить ситуацию.

До школы идти совсем недолго, и уже через несколько минут я искал глазами свой новый класс. Вокруг была куча людей, прямо-таки толпа, и мне стало некомфортно. Я судорожно ходил из стороны в сторону без особого результата, и было ощущение, словно я разделился с друзьями на большом концерте, вот только это не концерт, а как выглядят мои друзья можно лишь догадываться. Я чувствовал себя нелепо. Понятно, что все остальные сейчас в аналогичной ситуации, но создавалось ощущение, словно все взгляды, насмешливые и осуждающие, были прикованы ко мне. Все вокруг будто сходу находили своих друзей и знакомых и подбегали к ним, а я метался среди толпы незнакомцев. Оббегав все классы вокруг, все-таки нашел кучку наших. Узнал я их лишь потому, что увидел Антона, и, успокоившись, подошел к нему. Вопреки моим ожиданиям, никто не отреагировал, а Антон даже не поздоровался. Какое-то время мы стояли, ожидая начала всей этой эпопеи, зная, что пришли на десять минут раньше. Зато на другой стороне увидел такую же потерянную, каким я был пару минут назад, Сашу и поднял вверх руку. Она ее заметила и без проблем подошла к нам.

– Привет! Спасибо за помощь, – улыбнулась она.

– Да я сам тут плутал, за несколько минут до тебя.

– Значит мне повезло, что ты прошел через это столпотворение за нас двоих.

– Ну спасибо. – Все-таки приятно встретить знакомое лицо.

– А чего тебя на перекличке не было? – спустя несколько секунд молчания, как бы невзначай, поинтересовалась Саша.

– Мне плохо было.

– Да ну?

– Нет, правда, – соврал я. – Температура пару дней как была.

– А, ладно.

– Ага, – неловко вставил я, и она переключила внимание.

Спустя одну ежегодную, ничем не отличающуюся от остальных нудную линейку, мы наконец зашли в класс, и у меня выдалась возможность рассмотреть новых одноклассников. Не то что бы я был так крут, что по лицам мог определить, кто какой характер имеет, чем увлекается и прочее, но все оказалось не так пугающе, как я мог думать. Помимо ребят из моего прошлого класса и ребят из параллели, сидела девушка, зачем-то взявшая с собой рюкзак, которая постоянно смотрела в пол, парень с волосами почти до бедер, девочка с фиолетовыми волосами и парень в жилетке в духе тех, что нас заставляли носить в началке. Отлично, хоть компания разношерстная.

Классный час прошел как нельзя скучнее, нашим классной руководительницой поставили учительницу географии, которую никто терпеть не мог за ее монотонность и придирчивость, так что после 45-ти минут речи, я чувствовал, будто просидел все восемь уроков без перемен. К тому же, она попыталась принизить Катю – девочку с яркими волосами – и, вероятно из-за того, что никто эту Катю не знал, за нее не вступились. Конечно, их спор ни к чему не привел, но осадок остался.

После классного часа всех отпустили домой подготавливаться к завтрашнему первому настоящему учебному дню. Некоторые ребята были уже знакомы, и они шли, переговариваясь и смеясь, а я постарался как можно быстрее вернуться в свою зону комфорта.

– Как прошел первый день? – спросил с утра отец.

Он работал два через два, и свое нерабочее время посвящал отдыху и сну. Ничем не занимался, иногда ходил куда-то с парочкой оставшихся друзей и ждал следующей изнуряющей смены. Крутился, как белка в колесе, в общем.

Вот такой жизни я и боюсь. И, увы, думаю, что именно такая меня и ждет. Я пытался свыкнуться с этой мыслью, но это проще осознать, чем принять. «Мы сами кузнецы своего счастья» – сказал кто-то, вероятно имевший в распоряжении какие-то ресурсы и возможности добиться своих целей. Кому-то повезло меньше.

– Нормально, – ответил я. – Ничего особенного: линейка и классный час.

Примерно так и проходили все разговоры с ним. Не то что бы раньше мы были прямо-таки не разлей вода, но, благодаря маме, какие-то теплые отношения мы все же имели. Сейчас же, это просто проверка оценок, наставления что делать, а что нет, и периодическая выдача мне карманных денег. Будто бы это заменит заботу и поддержку, но что ж, выбирать не приходится.

Я стараюсь его не винить. Мама спилась, а он не бросил меня, взял на себя ответственность, и, в принципе, делал все, чтобы я ни в чем не нуждался. Останься я с матерью, жизнь была бы гораздо хуже. Пьянки, потом мольбы о прощении и обещания исправиться, в простонародье называемые эмоциональными качелями. Мы уже прошли это, и то что это кончилось, очень меня радует. Однако все-же создается ощущение, будто бы отец воспринимает меня, как крест, который обязался нести из чувства долга, только потому, что я и его сын тоже.

– Как тебе одноклассники? Подружился с кем-нибудь?

Такое ощущение, словно я пошел в пятый, а не десятый класс. Отец считал, что мы еще дети, но все немного сложнее. Хотя, объяснять бесполезно.

– Это не так работает, – безучастно ответил я. – Вроде они нормальные, не знаю, мы не общались.

Отработав суточную норму интереса жизнью сына, он замолчал, и мы закончили завтрак в тишине.

Первые школьные дни часто решают судьбу всего года. Что-то вроде «как новый год встретишь, так его и проведешь», только по-настоящему. Однако десятый класс исключение. Поначалу большинство немного стесняются и все проводят время с людьми, которых знали до этого, потом же, все знакомятся и формируют кружки уже по интересам.

Моим ближайшим окружением поначалу ожидаемо стали Саша, Антон и Женя.

Однако, увы, настала фаза деления по интересам, и тут все было сложнее. Я честно пытался влиться хоть в одну из компаний, и, вроде бы, все шло хорошо, ребята были приветливыми и казались мне вполне себе обычными, но, общаясь с ними, я чувствовал себя не в своей тарелке. То, что они обсуждали, меня не интересовало, мне становилось скучно, а значит и я становился скучным, это было заметно, и общение мало-помалу сходило на нет. Я чувствовал себя плохо без них, но еще хуже с ними. Поэтому, спустя пару недель, пометавшись по разным группам, блудный сын вернулся к истокам, и остался с Женей и Сашей. Антон подружился с блондином со светлыми волосами до плеч по имени Виктор. И он решительно настаивал, чтобы все называли его полным именем. Это казалось странным, но в то же время интересным. И, видимо, как корабль назовешь, так он и поплывет, потому что он и правда казался каким-то грациозным и обаятельным. Мы пару раз поболтали, он оставил впечатление интересного и вежливого человека, но я его не особо заинтересовал.

С Сашей мы хорошо общались и в прошлом классе, но друзьями не были. Она была довольно закрытая, поэтому, так же как я, радовалась тому, что не осталась одна в новом коллективе. В целом, она мне казалось милой и приятной, я знал, что она интересуется фотографией и плаванием, и что встречается с парнем по имени Олег, которого я видел дважды, но толком не запомнил. В этом классе мы с Сашей начинали понемногу сближаться, я узнал ее с другой стороны. Она была веселой, умной, мечтательной и активной. В том плане, что ей нравилось движение. Но, наверное, это сближение временно и скоро она найдет себе собственную компанию.

После того, как я поближе узнал Женю, мне показалось странным, что мы не общались в предыдущем классе. Он как-то странно умудрялся быть открытым и закрытым одновременно. Женя без труда знакомился с людьми, ходил на вечеринки, мог пригласить кого угодно куда угодно, даже если до этого он виделся с этим человеком один раз. Но при этом, друзей у него было не особо много, да и о себе он мало что рассказывал.

В остальном класс казался совершенно обычным. Катя создавала впечатление бунтарки, но я пытался избавиться от этого представления о ней, решив, что мыслю стереотипами. Виктор был безразличным ко многому, что происходило вокруг, но это его равнодушие было не деланным, а настоящим, и почему-то выглядело даже круто. Сережа, парень с темными длинными волосами, постоянно воевал с учителями, которые заставляли его заплетаться, но, как только они покидали зону его видимости, он стягивал резинку. Он был одиночкой, хотя со всеми обходился дружелюбно, всегда подсказывая и помогал по возможности. По глупости я подумал, что, как две одиночки, мы станем отличными друзьями, но еще одна его черта – честность, и после нескольких непринужденных бесед, начатых по моей инициативе, он в мягкой форме дал понять, что нам не по пути.

Помимо межличностных отношений, в жизнь ворвалась за лето забытая штука – учеба. И, хотя в начале года я обещал выкладываться на все сто, после первой недели вся уверенность испарилась и сейчас я находился в фазе, в которой пытаюсь не испортить хотя бы то, что имею. Снизив свою цель с «без троек» на «не больше двух—трех троек», мало-помалу я двигался к ней.

Довольно быстро официальность исчезла и «школьная форма» становилась в нашем понимании все более и более свободным определением. Некоторые ходили и в джинсах, конечно, но я старался придерживаться хотя бы минимального приемлемого стиля.

После очередного учебного дня мы втроем сидели на карусели в каком-то дворе, и болтали обо всем и ни о чем.

– Ну что, как вам наш персональный ад? – спросила Саша, подразумевая учебные будни.

– Душно и близится выгорание, – сообщил Женя. – Забудь надежду…

– Выгорание? Прошло всего две недели.

– Выгорание наступает и от осознания, что эти две недели зациклятся еще на восемь с половиной месяцев.

Мысли Жени напомнили мне мои, и почему-то в голову пришел вопрос:

– Кем вы хотите стать?

Не хочу показаться плохим человеком, но я надеялся на ответ «не знаю» или «еще не решил», чтобы немного успокоиться.

– Кем-нибудь в области юриспруденции, – не раздумывая, ответила Саша.

– Переводчиком, наверное. Или продюсером.

– Ого, здорово, – только и сказал я.

Удивительно, с какими амбициозными людьми я общаюсь.

– Ну а ты? – спросил Женя.

– Я не знаю, – с глубоким вздохом признался я.

– Да не переживай, – поспешил успокоить меня Жека, – очень многие не знают. Некоторые пошли в нелюбимый колледж, чтобы в школе не оставаться, – с видом знатока заявил он. – К тому же, жизнь длинная и ты можешь сменить столько занятий, сколько захочешь.

– Не хочется провести полжизни в поисках того, что мне может понравится.

– В любом случае это опыт. Жизненный в том числе.

– Ты оптимист, – констатировал я.

– Очень стараюсь им быть, – усмехнулся Женя.

– А кем бы ты хотел стать, если бы мог стать кем угодно? – вклинилась в разговор Саша. – То есть когда варианты «голливудский актер» и «президент» тоже работают.

– А ты считаешь, что не стать мне президентом? – шутливо обиделся я.

– Нет, ну… – задумалась Саша.

– Наверное великим художником или типа того. Или музыкантом.

– Ты умеешь играть? – с горящими глазами спросил Женя.

– Нет, но вопрос же был в том, чего я хочу, а не могу, – улыбнулся я.

– Здорово, так и иди в художественный, – посоветовала Саша.

Легко сказать. Отец считал, что это «несерьезно». К тому же, его раздражало мое хобби, потому что любовь к рисованию привила мне мама, а это служило лишним напоминанием о ней. Поначалу я пытался спорить, но, как и в остальных случаях, ни к чему кроме ссоры это не привело. А я всегда любил рисовать (спасибо, мам). Хоть я и понимал, что мой уровень не такой высокий, каким мог бы быть, но мечта все-таки и есть мечта. Кажется, что несмотря на все препятствия, ты ее осуществишь. Хотя мне так не казалось. Плюсом, мне бы хотелось стать художником, пишущим картины на холсте, а в наше время больше популярны диджитал артисты.

– Не получится, я же сказал, что хочу быть известным художником, обычный мне не подходит, – отшутился я, и на этом мы негласно закрыли тему.

– Как вам наш класс? – закинул голову назад Женя, будто ему совсем неинтересен ответ.

– Тебе отдельно рапорт по каждому человеку или общее впечатление?

– Как пожелаете, сэр.

– Хм, не знаю, что ты хочешь услышать. Обычный класс. Те, кто хотят дружить со мной, мне неинтересны и наоборот.

– Не поняла сейчас, – нахмурила брови Саша, и мы все засмеялись.

– Мы любим тех, кто нас не любит, а? – хмыкнул Женя. – А с кем ты хотел бы дружить?

– Не знаю, Сережа казался интересным, но ощущение, будто ему лучше одному.

– Сережа классный, – сказала Саша. – Он рассказывал о том, как прошлым летом поехал с друзьями в Москву, потому что им предложили там провести пару концертов. Они музыканты, – пояснила она, – потом оказалось, что им заплатят меньше, чем обещали и начались разборки, метания по городу, недостаток денег и все такое. Там куча всего было, весело в общем. Я так не расскажу, лучше у него спросите.

– Ого, – искренне удивился я. – Звучит и правда весело. Как тебе удалось его так разговорить?

– Не знаю, – пожала плечами она, – он просто мне нравится, это чувствуется, наверное.

– Но он и мне нравится, – запротестовал я. – Ты просто гораздо более интересный собеседник и располагаешь к себе людей, так и скажи.

– Это ты сказал, а не я, – улыбнулась Саша. – Правда Олег меня уже достал из-за этого, – со вздохом добавила она.

Олег, по рассказам Саши, очень ревнивый, но милый, иногда агрессивный, но заботливый. Звучало максимально странно, но она всегда отказывалась обсуждать свои отношения, поэтому мы с Женей не совали туда нос.

– Серьезно? Он тебя к каждому дереву ревнует? А к нам? – С неодобрительной интонацией спросил Жека, наклонив голову.

– Еще мне классным показался Виктор, – возвращаясь к вопросу Жени, постарался перевести тему я.

– Серьезно? Чувак, который просит называть себя Виктором? Он странный, – быстро поддержала мою инициативу Саша.

– Виктор… – на выдохе произнес Жека.

– Вы знакомы? – поднял бровь я. При мне они вроде бы ни разу не говорили.

– Эм, не совсем… – замялся он. – Нет. Но он мне не нравится.

– Почему?

– Он не только из-за имени странный, – ответила за него Саша. – Просто то, как он общается… Не знаю, интуиция просто.

– А как он общается? Вполне вежливый. Или теперь мы судим людей по интуиции?

– Ну, вообще, интуиция это что-то вроде полного анализа всех данных, которое происходит так быстро, что разум этого не осознает, но окончательные данные получает, – заступился за Сашу Жека.

– Тем не менее, она не признается в криминологии.

– А я и не преступление раскрываю, – пожала плечами Саша.

Какое-то время помолчав с задумчивым видом, Саша сказала:

– Ладно, да, ты прав. Пардон за мой скепсис.

Мы обсуждали практически каждого, описывая свои ощущения от общения с человеком. Саша выдавала полноценные отчеты на всех, подкрепленные собственной позицией, я говорил лишь о тех, кто правда привлек мое внимание, а Женя не высказывал своего мнения, пока мы не спрашивали его об этом напрямую. Хотя и в этих случаях он старался максимально уйти от ответа, говоря общими фразами. Саша решила, что он еще не успел достаточно всех проанализировать и не хотел судить по неполным данным, а мне казалось, что он просто не хотел высказывать свою позицию, возможно опасаясь, как бы мы не использовали позже это против него. Не хотелось думать, что он нам настолько не доверял, поэтому я остановился на версии, что он просто скрытный человек.

На следующий день учительнице нужна была «пара мальчиков, чтобы перетаскать оборудование» после уроков. И несмотря на то, что я вообще не Аполлон, да и, честно признаться, худощавый, она выбрала меня из личной неприязни, потому что на днях я посмел вступить с ней в конфликт из-за ее бесполезных методов обучения, что она восприняла как личное оскорбление. Вторым она выбрала Виктора, но он очень убедительно заявил, что ему нужно срочно в больницу, и она его отпустила. Даже не знаю, врал он или нет.

Внезапно Женя вызывается добровольцем. Думаю, он просто хотел как-то укрепить наши дружеские узы.

После урока нас отправили в кабинет и велели ждать учителя, но время шло и шло, а учитель все не появлялся.

– И долго нам тут торчать? – проворчал я.

– Да уж… – вздохнул Женя.

Пауза затягивалась. Надо же, вроде мы друзья, но, оставшись наедине, нам будто было нечего сказать друг другу.

– Знаешь, с таким успехом мы уже могли бы перетаскать все оборудование, – попытался разрядить обстановку я. Женя засмеялся.

Какое-то время мы снова молчали.

– Так… – начал Женя, – ты хочешь быть художником?

Прозвучало как насмешка.

– А что такое? – я сразу встал в защитную позицию.

– Нет—нет, ничего, – он поднял руки в сдающемся жесте. Оу, думаю он просто хотел хоть как-то прервать молчание. – Просто интересно, что мешает тебе пойти в творческий университет? Хотя бы на время, пока не поймешь, куда действительно хочешь. Ну, знаешь, чтобы хотя бы не мучиться, пока пытаешься найти, типа, призвание.

– Все сложно, – отмахнулся я. – Ты не поймешь.

– О, правда? – с вызовом поднял брови он. – А ты попробуй.

Почему-то и правда хотелось рассказать ему. То ли от того, что не хотелось снова находиться в неловком молчании, то ли от того, что Женя вызывал доверие, то ли потому, что я ни с кем не делился этими переживаниями, а в душе все-таки хотелось.

– Ну… Во-первых, если и поступать в художественный университет, то не здесь, а для этого нужны деньги. Да и отец против. А во-вторых, я, по-моему, и сам не знаю, чего хочу… – вздохнул я. – Ощущение, словно я всегда хотел рисовать, но я будто бы уже не уверен, и, с другой стороны, у меня слишком мало увлечений и, может, я еще не нашел то, что полюблю… Да и после того, как тебя опускают с небес на землю, уже начинаешь сомневаться, а нужно ли это тебе. К тому же, сейчас куда ни плюнь – попадешь в художника, а выдерживать конкуренцию нужно уметь, и не думаю, что это что-то суперприбыльное…

Мы опять замолчали.

– А почему отец против? – спросил Жека.

– Потому что он не одобряет выбор этой профессии. Ему больше по душе сын—юрист или бизнесмен. Да и какая разница, денег все равно нет.

– Отстойно. Хочешь знать, что я думаю? – Я кивнул. – Я думаю, что в любой ситуации можно найти выход, если разработать план. Хочешь учиться в художке – здорово, никто же не утверждает, что на учебу нужно идти на следующий год после выпуска. К тому же, вроде в художниках больше ценят портфолио, а не образование? Но утверждать не буду. Просто мне кажется, что взять и отказаться от того, что хочешь, – это выбор, о котором потом человек будет жалеть. Ну, знаешь, типа, оценивая прошедший путь, даже если все получилось не так, как было задумано, но в верном направлении, ты поймешь, что сделал все, что мог. Да и ты все-равно добьешься чего-то. В другом случае, ты поймешь, что даже не пытался и будешь винить себя за это, считая, что упустил свой шанс. Но если ты реально сомневаешься, то, не знаю… может, не стоит, типа, бросаться в омут с головой, а подыскать и другие варианты, опробовать себя в других сферах? Знаю, что сказать легко, но ведь время еще есть.

Ого. Я не ожидал такого… объемного ответа. То, что он сказал было не то чтобы супер-открытием, но он действительно обдумал проблему и высказал свои мысли по этому поводу, а не просто отмахнулся фразой «жаль» или «все будет хорошо». И я чувствовал себя впервые за долгое услышанным. Мне хотелось что-то сказать ему, но в голову никак не приходят нужные слова.

Женя, увидев мое замешательство, поджал губы и переключил внимание на какую-то тетрадь на учительском столе. В эту минуту зашла учительница, и неловкая пауза прервалась.

Она дала нам инструкции по переносу проекторов и ноутбуков из медиатеки по кабинетам, и мы раделились. Когда работа закончилась, учительница сухо поблагодарила нас, и мы вышли из школы.

– И почему мы раньше не общались? – сказал я.

Жека усмехнулся, засунув руки в карманы.

– Не знаю, как-то не пересекались, наверное.

– Жень, я, конечно, понимаю, что не самая яркая звезда здесь, но мы, вообще-то, в одном классе учились.

Он посмеялся.

– Я о том, что в диалог почти не вступали, незачем было. Хотя ты мне всегда казался нормальным.

– Казаться нормальным – это комплимент?

– Смотря для кого. – Женя раскачивался на пятках, всматриваясь в меня так, словно видел впервые.

– Ты мне казался странным, если хочешь знать, – осведомил его я.

– Странным? Я? Почему?

– Ну да. Сначала ты был такой веселый, потом стал каким-то странным, на уроках почти не появлялся, а потом каким-то подавленным ходил. Это же странно.

– Ого, да ты там прям досье вел что ли?

– Может быть, – пошутил я. Однако было немного обидно знать, что Жека на меня даже внимание не обращал. – В общем спасибо. Ну, за то, что выслушал, – неловко попытался подобрать слова я.

– Мы же друзья.

Наконец-то я начал чувствовать то, чего так давно хотел. Реальную заинтересованность, готовность выслушать.

Но все-таки меня кое-что терзало. Жека никогда не говорил о себе. Даже если его спросить, он будет пытаться увиливать.

– А ты как? – спросил я. Почему-то мне пришло в голову, что мы с Сашей никогда не интересовались его делами, и становится стыдно.

– Что? – не понял он.

– Ну, как дела вообще? А то я тут ною, а тебе, может быть, и не до меня вовсе.

– Да все нормально.

– Нет, серьезно. Почему ты никогда не говоришь о себе? Ты интересный, но при этом ничего не рассказываешь. Почему, м?

– А что мне рассказывать? Что ты хочешь знать?

Вопрос застал меня врасплох. И правда, а что я хотел услышать? На самом деле я почти ничего и не знаю о нем. Какие у него отношения с родителями? Чем он занимается? Что любит, чего боится?

– Чем увлекаешься? – все что пришло мне в голову.

И это странно. Мы общались уже месяц, но я до сих пор не знал, чем он увлекается? Абсурд какой-то. Да и то, что я никогда не спрашивал, тоже отстой.

– Хм, – задумался он. – Всем понемногу. У меня такая проблема, что я хочу перепробовать все, поэтому начинаю кучу дел, но почти ничего не довожу до конца. А так: читаю всякие научные статейки, стараюсь учить немецкий, помогаю сестре с переездом, хочу научиться готовить и играть на фортепьяно. Лет в двенадцать стал фанатеть от хоккея, но, увы и ах, оказался слишком старым и немощным, пытался найти утешение в танцах, но, как оказалось, спорт – это красиво только по телевизору, а в жизни это сплошная боль, поэтому быстро бросил. Конечно, были и другие начинания, но никем великим, как видишь, не стал.

– Ну, это пока, – сказал я.

– Возможно. Особенно будет круто, если ты станешь президентом. По блату меня поднимешь по карьерной лестнице, а? – выгнул бровь Жека.

Вот это он разносторонний конечно. Завидую тому, что он столько перепробовал. Услышав даже неполный перечень, я чувствую себя каким-то неполноценным. И ощущение, что времени попробовать кучу всего уже нет, хотя мне всего шестнадцать.

– А куда переезжает твоя сестра?

– Что?

– Ты сказал, что помогаешь сестре с переездом. Куда?

– А, это… – на секунду он замешкался, но потом махнул рукой. – Она съезжает. В другую квартиру в смысле.

– Круто. Вы с ней близки? Будешь скучать? – поинтересовался я с максимально участливой и, между прочим, искренней интонацией.

– Ну да, – просто сказал он. Мы уже подошли к развилке. Мы жили в квартале друг от друга, и на этом месте расходились в разные стороны. – Ладно, увидимся завтра?

– Завтра же воскресенье.

– А ты что, не идешь?

– Куда?

– К Кате. Тусовка какая-то будет, типа для сближения класса, но мне кажется это просто предлог, чтобы коллективно напиться.

– Ну, меня не приглашали, так что, думаю, останусь дома…

– Я тебя приглашаю. Да давай, там весь класс будет, – начал зазывать меня Жека.

М-да, меня на вечеринку, куда приглашен буквально весь класс, и то не позвали. Это, если честно, немного задевает. Не хочется идти уже хотя-бы по этой причине. К тому же, я не любитель тусовок, особенно с большим количеством малознакомых людей.

С другой стороны, я обещал себе социализироваться, а вот такие вот мероприятия как раз для такого и созданы.

Но, думаю, оказавшись там, мои иллюзии быстро развеются, и я буду ходить, прилипши к Жеке с Сашей, и лишь проведу день в лишнем стрессе и тревоге.

– Да не, я не люблю такое, – отнекивался я.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами Женя. – Если передумаешь, напиши, мы с Сашей встречаемся у школы.

После этих слов он отсалютовал и пошел в противоположную от меня сторону.

Какое-то время я правда размышлял над этим предложением, но все-таки решил, что, если позовут, то пойду в следующий раз. К тому же, у отца были выходные, и объяснить ночное отсутствие было бы сложно. Хотя, судя по историям Жеки и Саши в социальных сетях, Женя ушел в полдвенадцатого, а Саша в двадцать минут первого, что, в принципе, не так страшно. Многие ушли еще раньше, так что эта отмазка для самого себя больше не работала. Там были и правда почти все, но «вечеринка» протекала не так, как я ожидал. Я ждал чего-то наподобие тусовок, которые показывают в подростковых сериалах, а вышли домашние посиделки с музыкой и алкоголем. Как оказалось, все действо проводилось не у Кати, а у Виктора, и выяснилось, что они в довольно хороших отношениях. Виктор, как я понял, жил в частном доме, почти коттедже, поэтому проблем с местом не было. Смотря на все это, единственное, что я чувствовал, это сожаление из-за того, что пасанул.

Пока ребята отрывались у Виктора, на мне внезапно решил оторваться отец. Видимо у него был не лучший день, но все негативные эмоции выливались на меня все воскресенье по любому поводу. По дому все должен делать я, ведь это «не мужская работа», а женщин в нашем доме нет, значит, по наследству, эта обязанность перешла мне. Не то, чтобы я жалуюсь, ведь это не я горбачусь на работе два дня подряд, но просто бесит, что он забывает, что я тоже не целыми днями дома разлеживаюсь. У меня есть школа, каждый день по шесть-семь часов, есть домашка, должно быть хоть какое-то время на отдых, а на меня выливается столько из-за пары складок на выглаженной одежде, что я и сам психую, и начинается ссора посерьезней.

Меня бесит, что он не хочет взять на себя хоть какие-то минимальные обязанности не потому, что устает, а просто потому, что у него есть возможность этого не делать, и вообще это «унизительно». Хотя для меня почему-то это унизительным быть не должно, хотя я вроде как тоже парень. Уже, наверное, все понимают, что минимальную работу по дому и самообслуживанию должны уметь делать все, независимо от пола, но вступать с ним в такие споры себе дороже. Вот я и не вступаю.

Вздохнув с облегчением от того, что воскресенье подошло к концу, я пошел в школу, не сделав половину домашней работы в надежде, что ее, как всегда, не проверят.

Весь день все только и обсуждали эту дурацкую тусовку. Как было весело, что вытворял рыжий Дима, которого все почему-то теперь только так и называли, хотя рыжим он был и до этого, и так далее. Я старался делать вид, что не замечаю, и сидел в телефоне, но Саша, видимо, за прошлый вечер сблизилась с другими ребятами, поэтому отошла к ним, Жека пошел за ней, чтобы снова повторить в памяти события минувшей ночи и поинтересоваться тем, что случилось после его ухода.

После третьего урока, Женя, наконец, обо мне вспомнил и присел на край парты.

– Что ты тут один сидишь? – беспечно спросил он.

– А, так ты все это время знал, что я здесь?

Господи, прозвучал, как обиженка. Причем, именно Женя меня позвал, а я сам отказался, так что это вообще неуместно, но, прежде чем подумать, уже все сказано.

– Эй, вообще-то ты сам не пошел. Не надо звучать так обижено.

Дурацкий Жека, говорит моими словами. Стоило бы извиниться, но я чувствовал злость. Мы вроде как неплохо пообщались в субботу, а сегодня он впервые вообще обратил на меня внимание. И, вроде я был сам виноват, по какой-то причине злился все же на него. Будто это его вина, что все воскресенье меня пилил отец. Но из-за того, что все увлечены тем, что я пропустил, а меня даже не хотят посвящать, меня грызла обида и чувство отшельнической отстраненности. Хотя, конечно, это я должен поинтересоваться, а не они как глашатаи мне все докладывать. Будто все вокруг были частью чего-то большего, где мне нет места.

Но я понимал, что неправ, и молча сидел, чтобы не сказать ничего лишнего. Противоречивые чувства внутри меня все равно путали, что в данной ситуации играло мне на руку. Какое-то время он смотрел на меня, ожидая ответа, а, поняв, что его не последует, выдохнул и, спрыгнув с парты, ушел.

На следующей перемене я вышел из класса и стал бесцельно плутать по этажам, потому что перемена длинная, а пятнадцать минут сидеть в классе казалось не слишком соблазнительной перспективой. Заодно я решил спуститься на первый, чтобы узнать, какой у нас следующий урок и где. Обычно такое запоминал Жека, но как-то не хотелось общаться с ним сейчас. Однако, когда я стоял, пытаясь найти среди всего перечня наш класс, меня схватили за плечи. От неожиданности я подпрыгнул и обернулся.

– И что мы такие раздраженные сегодня? Плохой день? – с преувеличенным сочувствием смотрела на меня Саша.

– Ты меня напугала, – сбросил ее руки с плеч я.

– У—у, да кто-то правда не в духе. В чем дело? На что ты обиделся то, мы же тебя звали?

– Да флаг вам в руки, – отмахнулся я. Вообще я не был уверен, что употребил это выражение правильно, но надеялся, что она не заметит. Саша продолжала идти за мной и стало понятно, что ответа мне не избежать. – Не думал просто, что все темы для разговоров у нас иссякнут в день, когда я не пойду с вами тусить.

Произнеся это вслух, я понял, как по-идиотски это звучит. Но признать свою неправоту сейчас слишком ударит по моему хрупкому эго, поэтому я решил, что буду гнуть свою линию, пока они не почувствуют вину.

– Не поняла? А они иссякли? – остановилась Саша.

– Не знаю, ты мне скажи, – я тоже остановился. – Вы весь день вообще на меня внимания не обращаете.

По ее выражению лица было видно, что она возмущена и теперь настала ее очередь злиться.

– Извините, Ваше, блин, Величество, что посмели так пренебречь Вашим вниманием, – я поморщился. – Ты вообще себя слышишь? Мы что, приклеены к тебе? Если так хотелось поговорить, мог подойти, а не ждать, пока мы прочтем твои мысли. Или гордость в горле застряла?

Я ничего не ответил.

– Капец, уже с кем-то кроме него ничего обсудить нельзя, – негодовала Саша, – сначала сам все пропускает, а потом жалуется, что мы не пропустили вместе с ним.

– Я такого не говорил.

– Тебе и говорить не надо, и так понятно. Не думала, что ты такой, – резюмировала она и ушла, оставив меня одного.

Уже было кристально ясно, что надо будет извиняться. Но она ведь была права. Они ничего мне не должны, и я сам виноват, что пропустил всеобщую тему обсуждения, не в моих правах жаловаться.

Оставшееся время я прокручивал в голове ее слова и собственные мысли по этому поводу и анализировал этот странный коктейль. Признавать самого себя эгоистом неприятно, но, похоже, придется.

После уроков я, проглотив гордость, застрявшую у меня в горле, подошел к Жеке с Сашей и попросил их поговорить. Они молча отошли со мной и встали в выжидательных позах.

– В общем, простите меня. У меня был тяжелый день вчера. Я вам этого не говорил, но, Э-э, хотел… сам не знаю, чего я хотел. Я реально звучал как придурок. И эгоист. Короче, не знаю, что на меня нашло, я это несерьезно говорил.

– Хм, рада что ты понял, что был придурком. Ты же это искренне?

– Саш, – одернул ее Жека.

– Да.

– Ладно, забудем, – махнула рукой Саша.

– Вчера что-то серьезное случилось? – поинтересовался Женя, и они с Сашей уставились на меня.

– Да нет, просто устал, – ответил я.

– Но, если что, ты же нам расскажешь, да? – спросила Саша, на что Женя утвердительно кивнул, будто спросили его.

Я улыбнулся и снова почувствовал себя среди настоящих друзей, которые готовы поддержать меня, даже когда я становлюсь брюзжащим подонком.

2.

Ностальгия – коварная штука. Пока я проводил лето в одиночестве, скуке и печали, она шептала мне о том, что в школе было лучше. Там ты виделся с друзьями ежедневно, все время что-то происходило и в целом было весело. Не поспоришь, конечно, но, проведя в школе больше двух месяцев, начинаешь понимать, что при всем этом перечне замалчивался факт рутины и загруженности. Ведь все же обожают ложиться в три, вставать в семь, и семь часов сидеть, слушая вещи, которые никому из присутствующих заведомо неинтересны? Да-да, конечно можно ложиться раньше, не обрастать долгами и т.д., и т.п., так работает теория, но неужели кто-то и правда так живет? Звучит не очень реалистично, как минимум для меня.

Вообще, в предыдущем коллективе вечно были какие-то внутренние терки, локальные шутки, скандалы, интриги, расследования, коллективные побеги с уроков и прочее, здесь же все мне казалось невыносимо скучным. То ли от того, что все друг друга не так хорошо знали, то ли просто наш прошлый класс был собранием бунтарей.

Не сказал бы, что слишком многое изменилось. Я по-прежнему тусовался с Жекой и Сашей, чему был очень рад. Они оба – прекрасные люди, и я жалел лишь о том, что мы не общались раньше. Саша, к тому же, успела подружиться с девочками, Сережей и Рыжим Димой, хотя, несмотря на цвет волос, он всегда казался очень незаметным и тихим. Ну, когда трезвый, судя по рассказам очевидцев. Жека как обычно дружил со всеми и не дружил ни с кем. Кроме меня и Саши, разумеется. И Виктора с Антоном и парнем по имени Денис. С ними он просто не дружил. Не думаю, что он имел что-то против двух последних, но у них с Виктором возникла будто бы взаимная неприязнь, и я не видел ни одной попытки поговорить одного с другим. В принципе, Жека мог пойти куда-то в компании, или разок сходить с кем-нибудь куда-то, но в целом, если он хотел погулять, то звонил мне или Саше. Мне было приятно, и, благодаря моему одиночеству, я всегда соглашался. Мы часто гуляли после школы, куда-то ходили после внезапного сообщения в нашем чате, и вообще мы втроем довольно сблизились.

День тянулся невыносимо долго. Пара химии лишь усугубляла ситуацию. Химии в восьмом и девятом классе у нас, по сути, не было из-за нехватки учителей, и огромный пласт программы прошел мимо нас. Поэтому то, что Зарина Викторовна так настойчиво вещала, звучало для меня как что-то на арабском. К концу первого урока я чувствовал себя выдохшимся. Я не выспался, а сидеть сорок пять минут, занимаясь абсолютно ничем, гораздо сложнее чем кажется, и очень выматывает.

Мне не хотелось даже вставать, поэтому я листал новостную ленту, даже не вчитываясь в содержимое.

– Развлекаешься? – подскочил сбоку Жека, бесцеремонно заглянув в мой телефон.

– Стараюсь держаться.

– Ты сегодня свободен?

– А что?

– Сегодня в центре будет что-то типа фестиваля. В парке будет какой-то праздник, все дела. Там будет такая вип-зона со всякими плюшками, и угадай, кто будет работать там? – хитро улыбнулся мне он.

– В смысле? Разве на праздниках, организуемых городским парком, есть какие-то особые места?

– Ну, по идее, его организовывает не город, а сам парк, на свои деньги. Так что, наверное, да. Но я не уверен, что это нормально. Но так и есть, да. Люблю наш город.

– А ты, типа, помогаешь обустраивать вип-зону?

– Ну, не совсем. Вообще я просто стою на входе и проверяю браслеты, как в клубах, но зато я могу провести туда вас! А потом и сам пройду, как смена кончится.

– Не знал, что ты работаешь.

– Я волонтер, – буднично ответил Женя.

– Ты волонтер? – удивился я. Вот уж не подумал бы. Не знаю почему, но правда никогда бы не подумал.

– Я так и сказал, – зевнул он, взъерошив волосы. – Так что, идешь?

– Ты сказал, что проведешь «нас». Нас с Сашей? – решил уточнить я.

– Хм… – Жека сел на край парты и стянул рукава толстовки до середины пальцев, болтая ногами и осматривая класс. – Сережа, наверное, пойдет. Насчет Кати не знаю… Просто рассматривай всех, кого может пригласить Саша, я без понятия. Ты тоже можешь позвать кого хочешь.

– А тебе не влетит?

– Спасибо за беспокойство! – ткнул меня в плечо Женя. – Не знаю. Надеюсь нет. Да плевать, что они сделают? Не заплатят мне?

– Справедливо.

Мы договорились встретиться за двадцать минут до конца смены Жени. Точка сбора – фонтан, и я стоял тут один уже минут десять. Надев немного не по погоде толстовку, я весь продрог от простаивания без движений, поэтому начал ходить туда-сюда. Вокруг расхаживали молодые люди: парами, малыми и большими группами. Вокруг царила атмосфера праздника и веселья. Продавали сладкую вату, из колонок на фонарях играла музыка, повсюду слышался смех и разговоры. Что за праздник вообще?

– Давно тут стоишь?

Я обернулся и увидел Сережу. Он был в темно-синей велюровой куртке и джинсах. Почему я не догадался одеться потеплее?

– Минут десять.

Пряди длинных темных волос постоянно прилетали ему в лицо, и он то и дело их убирал.

– Да уж, ветрено сегодня, – констатировал он.

Я понимающе покивал головой.

– Хочешь резинку?

Она вообще-то была Сашина, но валялась у меня в кармане уже так давно, что мы оба о ней благополучно забыли. До этого момента.

– Спасибо, – сказал Сережа, протягивая руку. Я бы поинтересовался, откуда у парня с короткими волосами резинка, но ему, видимо, плевать. – Ждем кого-то еще? – с резинкой в зубах покосился на меня он.

– Саша должна подойти. Не слышал ничего об остальных? – он пожал плечами.

И мы остались в неловком молчании.

– А в честь чего праздник? – оторвал взгляд от асфальта я.

– Вроде день основания парка или что-то такое.

А. Понятно, почему гуляем не за счет города.

– Вы дружите с Женей? – Сережа сел на фонтан. Думалось мне, это очевидно, но я все-равно ответил «да». – Он, вроде, хороший. – Очень странная характеристика, но допустим. – Тебе есть восемнадцать?

– Нет. – Мы же в десятом классе. Кому вообще есть восемнадцать?

– Ясно. Ну, если что, обращайся.

– Тебе что, есть восемнадцать?

– Нет, конечно, – с недоумением взглянул на меня он.

Эм, и как это понимать? При «ближайшем рассмотрении» Сережа показался мне странным. И непонятным.

Зазвонил телефон, и я сразу понял, что это Жека. В наш век все признали преимущества переписки, а социально неловкие индивиды вроде меня и вовсе невзлюбили звонки. Но Жене было очень важно «слышать эмоции и чувства собеседника!» И, несмотря на мои просьбы, если ему было что-то нужно, он каждый раз звонил. Но ладно, так как это Женя, то простительно. Я взял трубку.

– Вы там скоро? – торопливо бросил он.

– Мы ждем Сашу.

– Пусть поторопится! Вас, как бы, никто не приглашал, а до конца моей смены не так много времени осталось, – сообщил он и повесил трубку.

– Что там? – поинтересовался Сережа.

– Жека сказал Саше поторопиться, – пожал плечами я. – И да, он знает, что ее здесь нет, ему плевать.

Сережа засмеялся.

Спустя пару минут мы заметили Сашу. Русые волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, она надела молочное стеганое пальто и лакированные ботинки. Она, в принципе, всегда очень красиво одевалась. Да и вообще она была очень красивая.

Рядом с ней шел смутно знакомый мне парень. Высокий, выше нас с Жекой, но ниже Сережи. Не худой, но и не слишком накаченный. Короткие светло-русые волосы немного растрепались на ветру. На нем было темное худи с какой-то надписью на корейском или японском, а к ремню джинсов прикреплена декоративная цепь.

– Привет! – помахала Саша. Мы помахали в ответ. – Это Олег. Олег, Сережа и Леша.

Оу. Так вот кто это. Ну привет.

– Здарова, – протянул руку Олег.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Ну что, теперь идем? – поежился на холоде Сережа (хотя был одет теплее меня!), и мы направились в нужную сторону.

Вчетвером мы дошли до огороженной забором территории. Как объяснял Женя, так называемая «вип-зона» – это что-то вроде безлимитного доступа к развлечениям и лучший вид на концерт и салют. Мы нашли Жеку на воротах, и он, воровато оглянувшись, пропустил нас, всунув бумажные контрольные браслеты.

Фестиваль был расположен в парке, между фонарями висели гирлянды, и в целом атмосфера была располагающей. Из колонок играла легкая, но бодрая музыка, домики, где обычно продают коктейли, закуски, сладкую вату и прочую атрибутику парков были вяленько украшены. Как и немногочисленные аттракционы (к которым у нас был бесплатный доступ! И огромные очереди). Город у нас маленький, и американских горок тут не было и в помине, но некая база, по типу «ракушек», колеса обозрения, каруселей и тира все же имелась. Не скажу, что я фанат, но чувство халявы как-никак опьяняет. Оглядываясь, я думал о том, что люди рядом платили за то, что мы получили просто так. Это приятно, хоть и высокомерно.

Мы прошли по кольцу, ведущему в другую часть парка, где расположен открытый кинотеатр и, действительно, рядом стоял рекламный щиток с расписанием фильмов, что будут крутиться здесь, и заканчивался он лишь под самый-самый вечер.

– Пойдемте на аттракционы! – предложила Саша.

– Какие аттракционы? – скорчился Олег. – Эти развалюхи даже детей не развеселят.

Саша потупила взгляд.

– А я за. – поддержал ее Сережа. – Если знаешь места поблизости, где можно развлечься – предлагай.

Понятно, Олег никому не нравился.

– Может подождем, пока придет Жека, и пойдем все вместе? – сказал я.

– Это который блондин? – как-то пренебрежительно сказал Олег.

– Вообще-то он светло-русый. И ты в принципе сюда прошел, потому… – Сережа, заметно раздражаясь, не успел договорить, потому что Саша внезапно прокашлялась.

– Ах да, вы же не знакомы. Как он освободится, я вас представлю, – обратилась она к Олегу. – Действительно, давайте подождем его.

– Предлагаешь сейчас просто погулять? – уточнил я.

– Ну да? Здесь есть еда, и что плохого просто в прогулках? Можем посмотреть дурацкие фильмы в кинотеатре или…

– М-да, я думал, мы развлекаться идем, – проворчал Олег, перебив Сашу.

– Пойдемте? – вдруг взял роль лидера на себя я.

И, с неким напряжением между всеми нами, мы пошли.

Пошли. Куда же идти-то? Лидер-лидером, но нужно ведь знать, куда ведешь народ? Немного опрометчивое решение, н-да уж. Я решил просто нарезать круги по парку, типа любуясь видом, но это всем надоело, и мы взяли по коктейлю в одном из домиков, и сели на скамейке, слушая музыку.

Мимо на высокой скорости пронеслась девочка на роликах, чем развеселила мальчика, гуляющего здесь с родителями и сестренкой. Из противоположной стороны парка вышла группа подростков. Кто-то сказал, что обожает эту песню, и, выйдя на открытую территорию, один за другим, все они начали танцевать. К ним присоединились другие молодые люди, дети и их родители и, даже когда большее количество подростков из изначальной группы ушло, на их месте осталась танцующая масса народу.

Вообще, совсем недалеко проходил концерт, организованный парком, со сценой и специально отведенной территорией для танцев, но у многих это лишь вызывало отторжение, и они предпочитали веселиться здесь, посреди парка, под незатейливую музыку из колонок.

Сережа, допив свой коктейль, бросил его в мусорку.

– Потанцуем? – обратился он сразу ко всем.

Саша хотела встать, но колебалась, про Олега вообще молчу, а я всегда ощущал себя неловко в толпе незнакомцев.

Был бы тут Жека, конечно… Смена его давно закончилась, но почему-то его все еще не было. А лучше бы был, а то, чую, близится холодная война.

Сережу, однако, наше коллективное отвержение его приглашения не волновало, и он вполне вклинился в танцующий кружок один.

– Весело, – как-то несвойственно аккуратно произнесла Саша.

– Да ну, – возразил Олег, – песня мерзкая, а у них нет вкуса, раз им не стремно под нее прыгать.

– Все же просто отдыхают, – возразил уже я. Он отмахнулся, а Саша сжала губы, водя трубочкой туда-сюда по уже пустому стаканчику. Нет, это какой-то бред.

– Пошли со мной? – встал я, протянув Саше руку. – Не хочу идти один за Сережей, это странно. – Причина прозвучала совершенно глупо, да и чего в этом такого странного, я не знал, но ведь главное, чтобы причина вообще была, да?

Саша переводила взгляд с меня на Олега, но через какие-то секунды, встала, принимая мою руку.

– Давай с нами, – позвала она Олега.

Он поднял брови, как бы сказав «разочарован, но не удивлен», и поднял руки, намекая, что он не хочет иметь с этим ничего общего. Господи, какой он душный. Как он вообще живет?

Саша будто бы на мгновение задумалась, но я не дал ей закончить мысль и потащил на этот импровизированный танцпол.

На самом деле я скорее просто прыгал, чем танцевал, но мне все равно было весело. В такой случайно собравшейся и танцующей под никому неизвестную песню в парке толпе чувствовалось какое-то странное единение. Сережа с Сашей, в отличие от вашего покорного слуги, и правда танцевали. Саша покачивалась, смеялась, двигаясь в такт музыке и делала красивые движения руками. Сережа водил плечами, забавляя нас, потом вскинул руки вверх и стал медленно опускать. Выглядело намеренно претенциозно и забавно. Я почему-то начал копировать танец Умы Турман и Джона Траволты из Криминального чтива. Мы были в таком игривом и легком настроении, что казалось, будто мы живем в прекрасном мире, в котором и проблем-то нет.

После танцев Саша что-то активно обсуждала с Сережей, а я обратил внимание на раздраженного Олега.

– Эй, расслабься, что ты так напряжен весь вечер? – забыв про неловкость, нагнал его я.

Он мне совсем не нравился, но внести в нашу компанию хоть какую-никакую сплоченность мне хотелось.

– Да я вообще не хотел сюда идти, – недовольно буркнул Олег. – Саня настояла. И вместо благодарности сейчас носится с каким-то патлатым.

– Благодарности? – не понял я.

Царь во дворца, я посмотрю.

Он не ответил.

– Уверяю тебя, он и не думает к ней подкатывать. – Его, видимо, не убедила моя убедительнейшая интонация, поэтому, для пущего эффекта я решил приврать:

– И вообще у него девушка есть.

Хотя точно я не знал, так что это вполне может быть и не ложь.

– Да он не в ее вкусе, – махнул рукой Олег. – Но все равно не стоит так подмазываться к чужим женщинам.

Эм, ладно. Даже отвечать ничего не буду. Вообще, прозвучала как какая-то завуалированная угроза.

– Да успокойся, не собирается он к ней клеиться, – сказал я, хоть и планировал не отвечать. – К тому же, она тебя любит. Не будь таким подозрительным и расслабься, мы же отдыхаем!

– Ты вообще кто? – грубо спросил он.

И как мне отвечать на такое?

У меня не было желания успокаивать и подбадривать какого-то двухметрового хама, поэтому я вздохнул, закатил глаза и прибавил шаг, поближе к ребятам.

Мы еще долго гуляли по парку, превращая практически все в шутку, и даже Олег более-менее смягчился. Зазвонил телефон. Жека сообщил, что закончил, и попросил встретиться у кинотеатра, куда мы и выдвинулись.

– Buena Sera! – воскликнул он, приветливо улыбаясь.

Все поздоровались, а Саша представила их с Олегом друг другу.

– Польщен, – поклонился Жека, но, думаю, они не подружатся. – Что, как вам тут? – бодро поинтересовался он.

– Здорово! Спасибо, что провел. – Мне захотелось высказать благодарность, он все-таки рисковал, а никто почему-то не обратил на это внимание. Хотя, после того как я сказал об этом, все поддакнули.

– Теперь пойдем на аттракционы? – поднял бровь Сережа.

Пока мы шли, Олег с Сашей немного отбились и о чем-то говорили.

– Где ты был? – спросил я. – Смена же кончилась минут тридцать—сорок назад. По твоим словам.

– Что, скучали? – наклонил набок голову Жека. – Да меня кинули, как в криминальном фильме! – всплеснул руками он. – Когда я собрался уходить, оказалось, что моя смена кончилась здесь, а не вообще. Я такой: «Вы же нам не платите, как тогда можете заставлять нас делать больше, чем мы хотим?»», а они такие: «бла—бла—бла, – он рукой изобразил говорящий рот, – мы уже всем наобещали, нам не хватает людей, бла—бла—бла», и, короче, отправили меня у сцены типа помогать. – Он поднял большой палец. – Ну и я искал кого-нибудь на замену все это время.

– Э-э, а это было заранее оговорено? – посмотрел на него Сережа.

Жека покачал головой.

– Ну да ладно, – сказал он. – А вообще как он, этот Олег? Нормальный?

– Какой-то кретин, – фыркнул Сережа.

– Странный, – более нейтрально выразился я. – Но да, немного зануда. И он очень, э-э, сгущает обстановку.

Мы рассказали Жене о том, что он пропустил, хотя, по сути, ничего глобального.

– А как давно ты волонтер? – поинтересовался я. – Просто ты никогда и не упоминал об этом.

– Да как-то повода не было. Ну, скажем, был период моего духовного упадка, и, для очищения кармы, я записался волонтером. В целом это прикольно, много новых знакомых, да и есть чем себя занять. Ну и помогать людям мне нравится, конечно. Но это скорее бонус, чем цель. А вообще неплохо так подпитывает самолюбие, знаешь.

– Хм, честно, – кивнув, подметил Сережа.

Не знаю почему, но часто люди пытаются выдать хороший поступок, совершенный из эгоизма за что-то альтруистическое. Какая разница, если в итоге поступок хороший? Так что я согласился с Сережей.

Потом ему зазвонил телефон и он отошел.

Такое странное ощущение. Вроде вы гуляете большой компанией, но по итогу все равно делитесь на пары или, если компания в разы больше нашей, на маленькие группы. Почему так сложно поддерживать вот это реальное единство?

– Спасибо, что меня подождали, – сказал Жека. – Обожаю аттракционы!

– Да-а, я знаю, – улыбнулся я. Хотя, конечно, я не знал. Но по какой-то причине был абсолютно уверен, что это так. Женя создавал впечатление человека, которому абсолютно точно нравятся аттракционы. – Поэтому и сказал, чтобы подождали тебя.

– Оу, так это ты сказал? – Жека, подняв брови, посмотрел на меня, и свет от гирлянд отражался в его карих глазах. Красивая и картинная сцена. Жаль диалог был не задушевный, а то обстановка располагала. – Спасибо, но обидно, что только ты не забыл про меня, – пошутил он, но, по сути, так и было.

К нам подскочила Саша, и показала на аттракцион, название которого я не запомнил.

– Пошлите туда!

– Что, Брут, хочешь испытать удачу на этом заржавелом металлоломе? – с деланным недовольством произнес Женя.

– Брут? – не поняла она.

– Мне все о тебе донесли, Иуда.

Уже Иуда?

Саша непонимающе покосилась на нас обоих, пытаясь понять о чем он, и обижается ли или просто шутит.

– Так что? – Он взял ее под руку. – Идем?

Мы подождали Сережу и Олега и пошли на самый жуткий аттракцион из всех. Страшен он был не потому, что быстр и резок, а потому, что в любой момент мог просто развалиться, и тогда ты реально скончаешься на месте. Жека сказал, что «кайф в том, что каждая секунда на этой штуке может оказаться последней, так что наслаждайтесь и молитесь, чтобы она нас выдержала». И действительно, когда ты пристегнут к месту, и эта штука начинает вращаться со скоростью света это одно, но слышать скрипы и скрежет – это совсем другой уровень. Такого адреналина я не получал даже когда катался на реально страшных аттракционах в детстве. В этом есть свой шарм.

Остаток вечера в парке мы катались на более безопасных аттракционах, ели фаст-фуд, гуляли и успели заскочить на кино. Правда, пропустив половину сюжета, мы не очень уловили суть и постарались додумать сами, превращая какую-то мелодраму во что-то невразумительно-уморительное.

Потом мы решили, что все места, куда можно сходить, уже истоптаны, и пора покинуть элитную территорию. Женя выступал в роли предупреждения перед переходом в другую локацию в игре, говоря: «Вы уверены? Если выйдите, то назад мы уже не пройдем», хотя браслеты у нас остались. Но, в любом случае, мы были уверены и мы ушли.

Олег решил, что устал и хочет домой. Мы попрощались, однако потом оказалось, что «Олег уходит», так же означает «Саша уходит».

– Ну-у, останься! – попросил Женя. – Что ты, к нему привязана что ли?

– Я устала, ребят. Реально. Жень, спасибо за вечер.

Женя грустно вздохнул.

– До завтра! – помахала рукой она.

Я думал, что Сережа уйдет вместе с ней, потому что среди нас всех, общался он только с Сашей, однако ему, видимо, нравился сегодняшний вечер и мы остались втроем.

За парком была территория, на которой и проходил фестиваль. В целом тут было все то же самое, только без аттракционов с киношкой, и с выходом к концертной площадке. Уже вечерело, но народу оставалось прилично. В воздухе царила приятная свежесть, кругом в полутьме ходили молодые люди, разговаривая, смеясь и неприлично громко выкрикивая случайные слова в духе «да ладно!». Все это создавало какую-то неуловимую приятную атмосферу.

Мы шли, обсуждая «Клуб 27», потому что Сережа внезапно рассказал, как знакомый его друга-музыканта, тоже музыкант, попал в этот клуб из-за пневмонии. Женя сказал, что все это какой-то бред, а Сережа стал спорить, пытаясь найти в этом трагический символизм. Я поддержал Жеку, сказав, что это лишь совпадение.

Когда мы пересекли проспект, нам навстречу пошла компания из трех парней. Один из них протянул «о-о-о», и Жека улыбнулся, обмениваясь с ним рукопожатиями. Парень, по имени Гриша, и Женя по-быстрому представили нас с Сережей и двух других ребят друг другу, и начали обсуждать какую-то прогулку.

– Мы у фонтана, если что, – сказал Сережа, и, хоть я и хотел дослушать, мы пошли к фонтану, у которого встретились несколько часов назад.

Он находился в нескольких метрах, так что найти нас не составило бы никакой проблемы.

– И вот мы снова здесь, – сказал Сережа по пути. – История циклична.

– Мне кажется, ты трактуешь это высказывание по-своему.

– Тебе не кажется.

У фонтана мы заметили двух парней, балансирующих по тонкому гранитному ободку вокруг резервуара с ледяной осенней водой.

– Какие люди! – услышал я сбоку.

Мы с Сережей посмотрели по направлению возгласа и увидели Виктора, стоящего с двумя девушками. Одна была одета в совсем уж теплую фиолетовую куртку, а вторая наоборот в слишком легкое бежевое пальто. У девушки в пальто меня заворожили длинные густые—густые волосы золотого цвета. Внешность ее была совсем непримечательная, но волосы! Смотря на нее, будто смотришь на страницы журнала.

Виктор в знак приветствия поднял руку, в которой держал бутылку пива, и улыбнулся. Думаю, скорее Сереже, чем мне. Мы подошли.

– Давно вы тут? Первый раз видимся, – спросил Виктор.

– Мы были там, – Сережа показал в сторону, в которой мы были. – Где огорожено.

– Проникли на запретную территорию? И не позвали меня?

– Не, нас Женя провел, – пояснил я. – Он волонтер и работал на входе.

– Он волонтер? – усмехнулся Виктор. – Не знал. Так, получается, он превысил свои полномочия? – он загадочно хмыкнул и отпил из бутылки. – А мне говорил совсем другое.

– В смысле? – не понял я.

– И где он? – проигнорировал мой вопрос Виктор.

– С кем-то говорит, – ответил Сережа. – Представишь нас?

– Ох, ага, – ответил он так, словно это была рутинная работа, которую ему нужно выполнять ежедневно и которую он терпеть не может.

– Сергей, Алексей, – Виктор плавно указал рукой в нашу сторону, потом сделал тот же жест в противоположную, – Вероника, – девочка с длинными волосами, – Маргарита, – та, что в куртке.

– Марго или Рита? – поинтересовался Сережа.

– Как хочешь, – пожала плечами Маргарита.

– Эти, – Виктор указал на парней на фонтане, – ай, ладно, – он махнул рукой, – познакомлю, как подойдут.

– Они тоже с вами? – задал я очевидно глупый вопрос. – Почему они на фонтане?

– Виктор поспорил, что, если они пройдут по бортику, то первым упадет Егор, тот не согласился, и они пошли выяснять, кто прав. – Пояснила Вероника. – Я Ника, кстати, – с вызовом посмотрела на Сережу она, на что он ответил короткой улыбкой.

– Я пошутил, – засмеялся Виктор, – но ладно уж. Мы сейчас пойдем к «Гелиодору», присоединитесь? – невзначай спросил он, все еще наблюдая за теми парнями.

«Гелиодор» – это ночной клуб. Не то чтобы я там хоть раз был, но, говорят, ничего необычного. Музыка, еда, иногда живые выступления, бар и прочее. Я, конечно, не фанат подобного, но я же обещал себе социализироваться? К тому же, это великолепная возможность: вечер приятный и располагает, познакомлюсь с новыми людьми, узнаю лучше одноклассников и весело проведу ночь. Отец, к тому же, как раз на работе. Почему нет?

– Там же с восемнадцати? – резонно подметил Сережа.

– Брось, думаешь я не пройду? – ухмыльнулся Виктор с таким видом, будто думать, что он может куда-то не пройти – это смешно.

Он заглянул мне за спину, и я обернулся и увидел Женю, подходящего к нам.

– Привет, ребят, – обратился он ко всем сразу.

– М, вот и главный преступник, – сказал Виктор.

– Ты о чем? – вопросительно взглянул на него Жека, но, не дождавшись ответа, тут же обратился к нам: – Ну что, пошлите?

– Виктор предложил сходить с ними в «Гелиодор», – сказал Сережа.

– Ты тоже приглашен, – не отрывал взгляда от Жени Виктор.

– Не хочу, – отказался он.

– Не будь занудой, – попросил Виктор.

Мы услышали всплеск и нецензурную брань, и все одновременно обернулись на звук. Один из парней, ходивших по фонтану, упал. Девушки смеялись, Виктор улыбался, а мы с Сережей и Женей стояли в некотором смятении.

– Новые друзья? – посмотрел на Виктора Женя, тот махнул рукой. – В общем, я, пожалуй, откажусь. Вы поезжайте, если хотите, – кивнул он нам с Сережей.

– Да брось, Жень, – внезапно для себя начал упрашивать его я. Не хотелось пропускать тусовку, на которую я впервые был приглашен, да еще и с друзьями. Но без Жени туда идти совсем не хотелось. Он обеспечил нам сегодняшний вечер, и просто бросить его – некрасиво. К тому же, я все равно не смогу расслабиться, зная, что оставил друга одного и поехал в какой-то клуб с незнакомой компанией. – Будет весело. Хоть отдохнешь.

Жека посмотрел на меня, покачиваясь на пятках, потом снова окинул взглядом всех присутствующих, и сказал:

– Не, я не могу. Но вы идите, без проблем. – Кивнул он в знак прощания и удалился.

Сережа крикнул «Пока!», а остальные смотрели ему вслед.

– Ну что, пошлите? – сказал Виктор как бы всем, смотря при этом на меня.

– Я… я откажусь, ладно? – зачем-то спросил я.

– Серьезно? – поднял бровь Виктор. – Ладно, твое право, – сказал он, пожимая плечами. – До встречи.

– Увидимся, – кивнул мне Сережа.

Девушки тоже коротко попрощались и все они стали уходить, переговариваясь. Ника подозвала фонтанных парней, те подбежали и вплелись в компанию, идущую под светом фонарей в противоположную от меня сторону. Будто кадр из фильма, где шанс на новые знакомства и бунтарство ускользает от героя медленным шагом. Герой может передумать и догнать его, но вместо этого он, с отрицаемым, и спрятанным глубоко внутри сожалением, направляется туда, где еще виднеется силуэт его друга.

Я побежал трусцой, и почти сразу нагнал Женю.

– Ты не пошел? – удивленно оглянулся он, услышав звук моих шагов.

– Ну, ты же не пошел, – пожал плечами я.

– Ты чувствуешь себя обязанным мне? Брось, я вас провел бескорыстно. Я же волонтер, – засмеялся Жека.

– Неа, не чувствую. Просто ты мой друг, и я хочу пойти с тобой.

– А… – удивленно выдохнул он и немного поежился. – Ладно.

– Сходим в то место, где все рисуют граффити? Может, новые рисунки появились.

Это место – старая заброшенная пятиэтажка. Что-то вроде местной достопримечательности. Ага, жизнь в глубинке она такая. Фишка в том, что на ее стенах анонимные уличные художники часто рисуют реально завораживающие граффити. На них нет наркоманских телеграм-каналов или подозрительных номеров телефона, нет и безвкусных надписей, как на гаражах. На стенах этого Лувра всегда только креативные и хорошо написанные шедевры. Обычные смертные, не имеющие таланта к рисованию, обычно приходят туда как в галерею – полюбоваться новыми произведениями. Увы, полюбившиеся многим полотна рано или поздно закрашивают новыми, но в этом и прелесть недолговечной красоты, в любой момент способной исчезнуть. Конечно, многие фотографировали то, что им нравилось, но Жека говорил, что важно ценить момент и уметь наслаждаться чем-то наяву, а не в воспоминаниях или галерее. Мы с ним и Сашей часто ходили туда.

– Не думаю, – хмыкнул он. – Как и не думаю, что стоит соваться на заброшку ночью.

А ведь и правда. Когда мы дойдем до здания, будет уже ночь. И хоть днем это место – культурное достояние, то ночью – то же самое, что и все остальные потенциальные места для бездомных и любого типа зависимых.

– Хм, точно, – произнес я.

Негласно мы решили, что будем просто гулять. Вдвоем мы вышли с центральных улиц, сворачивая во дворы и обсуждая сегодняшний день, будто он прошел не с нами. Я все пытался подгадать момент, чтобы спросить Женю о том, почему он не пошел со всеми, если ему никуда не надо. Ну, раз уж он гуляет тут со мной. Но каждый момент казался неподходящим, поэтому я спросил в тупую и ни к месту.

– А почему ты не захотел пойти?

– В «Гелиодор»? Не знаю, не люблю ночные клубы. – сказал он, засовывая руки в карманы.

– Хорош заливать, – цокнул языком я. – Что не так у тебя с Виктором?

– В каком смысле?

– Может ты думаешь, что прекрасно шифруешься, но со стороны ведешь себя максимально странно. Говорю как друг.

– Эм, окей, – выдохнул он. – Мы просто с ним раньше общались. Ну и я знаю, что он за человек.

– Вы дружили? – удивился я. А в школе и слова друг другу не говорили.

– Общались.

– Хм, а что он за человек? – с интересом посмотрел на Женю я.

Мне Виктор представлялся этаким человеком-душой компании. Создавал впечатление бунтаря, но не более. Не казался ни злым, ни жестоким, ни придурком. Приятный парень.

– Да не важно. Мы перестали общаться, но я не хочу обсуждать его за спиной или типа того. Мы не сошлись характерами, если так можно сказать, – сказал Жека, но сказал это как-то неуверенно, будто чего-то недоговаривал. Однако я решил не докучать его своими расспросами.

– А откуда у него пиво? И как пообещал провести всех в «Гелиодор»? Ему же шестнадцать.

– Его много где знают. А еще у него есть поддельные водительские права. Да и выглядит он старше своих лет. И не забывай, что он богатый, – Женя загибал пальцы, по мере перечисления.

– Поддельные права? – повторил за ним я. – Его же могут посадить.

– Будто его это волнует. Да и он их использует только для обмана насчет возраста. И не забывай про последний пункт. Все с ним нормально будет. И давай прекратим обсуждать Виктора, окей? – интонацией сотрудника службы поддержки сказал он, и мы закрыли тему.

3.

Не знаю, чего я ждал. Наверное, что после того, как мы пообщались с Сережей и Виктором, они решат, что я вполне интересный человек, но увы. В школе мы даже особо не разговаривали. Ну и ладно. Меня устраивали мои друзья.

Саша сказала, что все было отлично, но Олегу мы не понравились. Жека просил передать ему, что это взаимно, а я – что мы просто слишком разные.

Урок истории, как обычно, сбился с повествования на личные истории учительницы. В этом году она была новая, и я еще не запомнил ее имя, хотя прошло больше двух месяцев. Настолько вот она унылая. Я просто заходил и выходил из различных приложений, чтобы заняться хоть чем-то, пока Женя спал на парте.

Мне внезапно пришло сообщение от Виктора.

Жаль, что не пошел с нами тогда. Было весело.

Я удивленно заморгал, чувствуя себя, будто мне пришло не сообщение, а я своими глазами лицезрел воскрешение человека, то есть был совершенно обескуражен.

Я недоуменно посмотрел на Виктора, он ответил мне таким же выражением лица и беззвучно одними губами спросил: «Что?»

Я ответил:

Эм, ладно.

Он как-то странно глянул на меня.

Может, я просто хотел сообщить, что ты пропустил веселье. Чтобы учел это в будущем.

В каком смысле? – написал я.

Ты хотел пойти. Если захочешь – в следующий раз присоединяйся.

И что это должно значить? С чего вдруг он решил пригласить меня куда-то? Я не успел ответить, как пришло еще одно сообщение:

Можешь позвать его, если хочешь, но он не пойдет. Некоторые решения придется принимать одному.

На этом мы переглянулись, и он положил телефон, давая понять, что разговор окончен. Я все еще не понял к чему все это было, но решил пока игнорировать факт того, что это вообще произошло. Ведь это максимально странно: почти полностью игнорировать меня в реальной жизни, но при этом приглашать меня на гипотетические будущие тусовки в переписке? К тому же, что у них за терки с Женей? Да уж, этот парень и правда странный.

4.

Когда мы втроем гуляли, мы всегда находили, чем заняться. Причем внезапно. Однажды, проходя мимо парка для скейтеров, я сказал, что хотел бы научиться, а Саша меня поддержала. Тогда Жека отдал нам обоим честь и спустился к ребятам, которые там катались. После непродолжительной беседы с одним парнем, тот добродушно согласился дать нам покататься и обучить основам. Женя так быстро находил общий язык с незнакомыми людьми, так легко начинал и вел беседу, что не завидовать я не мог. Но завидовать тоже не хотелось, поэтому я чувствовал вину за подобное малодушие и вытравливал его. Тот день прошел чудесно, хоть никаким трюкам мы и не обучились. Разве что Саша смогла подпрыгнуть на скейте, получив шквал аплодисментов.

В другой день, мы прогуливались по какому-то скверу, и каким-то образом заплутали и затерялись среди длинной дороги, неправдоподобно часто грешащей развилками и чем-то вроде леса. Телефон драматично не ловил, поэтому мы, как говорится, выживали как могли. Каждый отстаивал свое право быть лидером, каждый считал, что именно он знает все правила поиска нужной тропы и вообще, что помнит маршрут, по которому мы сюда попали. Было забавно до тех пор, пока голод ощутимо не скрутил нам желудки. Заметавшись, как загнанные в угол звери, мы все-таки смогли выйти туда, откуда пришли.

Мы сидели на одной из широченных скамеек, куда люди забираются с ногами и пьют кофе, и жалели, что никто не додумался взять закуски. Когда мы обсуждали разные подходы к восприятию собственных поражений, которые для кого-то становятся мотивацией, а кого-то надламывают, Саше постоянно звонил телефон, настойчиво вибрирующий и так же упорно игнорирующийся.

– Не-ет, ты не понял, – протянул Женя, выпрямившись так, словно мое непонимание ужасно вывело его из себя. – Я о том, что эту пресловутую «мотивацию» иногда высасывают из пальца.

– Нет, я…

– Погоди, – перебил он, выставив руки перед собой ладонями ко мне. – Я имею в виду, что иногда люди продолжают заниматься тем, что уже не приносит им радости потому, что уже потратили на это слишком много времени и жалко бросать.

– И в чем они не правы? – повернулась набок Саша. – Разве не логичней уже дожать и освоить новый навык, чем бросить все у финиша?

– А смысл? Зачем тратить время на то, что тебе не нравится? Ради какого-то…

Но тут его прервал злобный возглас, похожий то ли на рык, то ли на вскрик.

– Что за манера не брать трубку?

По манере выражаться, это мог быть мой отец, но голос был не похож.

Мы одновременно повернули головы к источнику звука, и я увидел явно злого Олега.

Приехали. Опять этот идиот.

– Что ты тут делаешь вообще? – вскочила Саша.

Мы с Жекой рассеяно переглянулись и тоже встали.

– Что ты тут делаешь? Чем таким важным занята, что не можешь ответить на мои звонки? – говорил он на повышенных тонах.

– У меня телефон разрядился на морозе.

– Не ври! – крикнул он. – Нихрена он не разрядился, просто ты возомнила себя ни пойми кем! Ты кто, королева, чтоб за тобой бегать? Не много чести?

– Хватит орать на меня! – вскрикнула Саша. – С чего я должна тебе отчитываться? Меня задрала твоя одержимость меня контролировать!

– Одержимость?! Ты называешь меня одержимым? То есть сумасшедшим, да?

Мы с Жекой снова переглянулись. Становиться свидетелем ссоры всегда ужасно неловко. Хотелось сказать что-то вроде «ну, пойду куплю воды», но бросать тут Сашу было бы неправильно, поэтому мы просто растерянно стояли рядом.

– А по-твоему нормально скачивать приложение, чтобы отслеживать, где я нахожусь?

– Мало ли что с тобой может случиться! Это забота, дура! – крикнул Олег.

За этим шоу наблюдала уже вся улица.

– Воу, – встрял я, но не успел ничего добавить, так как Саша меня перебила:

– Что ты тут устроил? Ты нормальный вообще? На улице при всех на меня орать!

– Потому что ты слов не понимаешь! – еще громче крикнул он, схватив Сашу за руку.

– Эй-эй, спокойно, – сделал шаг вперед Жека, подняв перед собой руки.

– Не влезай, гомик, – плюнул Олег.

Жека недоуменно моргнул, но через секунду снова выглядел решительно.

– Эй, ты совсем берега-то не путай, – вставил я.

Вот же кретин.

– А то что, бандит? – усмехнулся он.

– Прекрати! – одернула его Саша. – Не говори так с ними!

– Да пошла ты! – отмахнулся от нее он. Но, когда она отвернулась, схватил ее за локоть и насильно развернул к себе. – Что, останешься с шляться с пацанами, как проститутка последняя? – выражение было, конечно, покрепче.

Тут наше с Женей возмущение достигло предела. Мы одновременно сделали шаг вперед, выкрикнув выражения, которые означали, что он совсем охренел.

Жека толкнул его в плечо, тот агрессивно вскинулся и хотел что-то сделать, но Саша выдернула руку из его хватки.

– Отвали, Жека! – крикнула она. Я заметил, что в ее глазах стояли слезы. Чувство было, словно меня хлестнули по груди. – Оба отвалите!

Олег толкнул Женю в ответ, сплюнул, выругался, снова оскорбил Сашу, и со злобным видом ушел.

Я был рад тому, что он свалил, но не совсем понимал, как реагировать на всю эту ситуацию. Какое-то время мы все смотрели ему в след.

– Ты как? – осторожно наклонился я к Саше.

– Ты придурок! – резко обернулась она, обращаясь к Жене. Вид у нее был очень обиженный и несчастный. Казалось, что она вот-вот заплачет, но этого так и не происходило.

– Он неадекватный! Отслеживающее приложение? Что за хрень?

– Я сама разберусь! Мне твоя помощь не нужна! Твоя тоже, – она ткнула в мою сторону пальцем. – Я вас ни о чем не просила!

– Он тебя за руки хватал! – повысил тон Женя. Было видно, что он тоже хотел закричать, но лишь стал говорить громче.

– Он не должен с тобой так разговаривать, – добавил я. – Это ненормально.

– Вас никто не спрашивал! – крикнула она. – Это мои отношения!

– Они…

– Я не спрашиваю твоего мнения! – перебила она Жеку.

Какое-то время мы стояли молча. У Саши задергался нос, как у кролика, она крепко сжала губы, которые превратились в тонкую полоску, и потом, поверхностно вдохнув, сказала:

– Идите оба в жопу. – И быстро удалилась, закусив губу.

Уверен, как только она отвернулась, у нее потекли слезы. Мы не стали ее останавливать. Молча стояли в ступоре. Я почесал затылок.

– М-да…

Женя поддерживающе покачал головой и камнем опустился на скамейку. Я сел рядом.

Что вообще следует говорить в таких случаях? Я ждал, что начнет он. Ведь я вставил грузное «м-да». Хоть что-то. Видимо, Жека ждал того же от меня. Молчать становилось все неприятнее, и я решил прервать эту паузу:

– Что за жесть?

– Он ненормальный, – снова повторил Жека. – Почему она вообще это терпит? Он ее чуть ли не бьет.

– Не знаю.

Женя задумчиво кусал ногти.

– Она плакала, – сказал он.

– Я видел, – со вздохом произнес я. Таким беспомощным я себя давно не чувствовал. Осознавать весь масштаб проблемы без возможности хоть как-то помочь – ужасно. Особенно, если человек воспринимает твои слова, как что-то враждебное.

– Надо же что-то сделать? – посмотрел на меня он.

– Например? Она явно не хочет, чтобы мы что-то делали. Не думаю, что кто-то сможет помочь, пока она сама не захочет.

– Интересно узнать, когда это будет, – нервно усмехнулся он.

– Как думаешь, он теперь будет запрещать ей с нами общаться?

– Если он до этого запрещал ей что-то, то возможно. Как вообще объяснить ей, что это дико, когда она сама этого не видит?

– Может, она думает, что это просто ревность?

– Ну не знаю. Я уже без понятия, что она может думать. Да и какая ревность? Я же гомик, – хмыкнул Жека.

– А я просто отстойный, судя по контексту. Так что переживать не о чем.

Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.

5.

После этой неприятной стычки, между нами с Сашей повисла неловкость. Весь день мы держались порознь, украдкой бросая друг на друга взгляды. Один раз мои глаза встретились с ее, и мы одновременно сделали вид, что высматриваем нечто, находящееся за спиной друг друга.

Саша болтала с девочками, стараясь не обращать на нас внимания, а мы сидели, раздумывая, стоит ли нам подходить первыми.

– Но мы не виноваты, – шепнул я.

– Ну и что? Меня напрягает эта ситуация, – посмотрел на Сашу Жека.

– Может подождем, пока она сама не извинится?

– Да? И когда, думаешь, это произойдет?

– Ну слушай, – откинулся на неудобный школьный стул я, – я не хочу просить прощения за то, в чем не виноват. Какой-то метод слюнтяев.

– Ну спасибо.

– Нет, ну… – снова оперся о парту я. – Просто реально, Жека… – я пытался подобрать слова, но в голову ничего так и не пришло. – Ладно. Ладно, давай попробуем просто поговорить. Обсудим ситуацию, все дела.

– Ничего себе ты парламентер, – с преувеличенным почтением покачал головой Женя.

– Ну дык, – кивнул я. – Есть другие варианты?

Других вариантов пока не придумалось.

Однако прибегать к моему гениальному плану не пришлось. После уроков Саша сама к нам подошла.

– Встретимся на улице, ладно?

Мы растерянно кивнули, и она скрылась за дверью.

– Работает! – победно сообщил Жеке я, на что он ответил непонимающей улыбкой.

Мы встретились на улице, как она и сказала. Саша стояла в теплой осенней куртке и симпатичной желтой шапке с помпончиком. Выглядела она как из рекламы какого-то товара, где показывают счастливую семью, резвящуюся в сугробах. На контрасте с ней мы выглядели странно. Жека, с его короткой курточкой и капюшоном вместо шапки, и я, в старом пальто, без шапки, но зато с шарфом. Компания как на подбор.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Саша начала:

– Глупо получилось…

– Хреново получилось, – без обиняков вывалил Женя.

– Кхм, – прервал его я. – Просто никто такого не ожидал.

– Угу, – Саша закусила губу. – Блин, простите. Я не хотела на вас кричать. Просто я была… расстроена.

– Ничего, – примирительно улыбнулся я. Она ответила на мою улыбку.

– И тебя придурком называть не хотела, – обратилась Саша к Жене. – Вырвалось.

– Вырвалось или ты так не считаешь? – поднял бровь Жека. Она засмеялась и обняла его.

Пока они обнимались, я неловко стоял рядом с натянутой улыбкой, притворяясь, что меня позиция третьего лишнего совсем не обижала.

В тот день мы разошлись по домам, договорившись встретиться завтра на выставке. Об Олеге никто решил не упоминать.

Выставка была посвящена одному художнику-абстракционисту, имя которого я не запомнил. Абстракционизм ни я, ни Жека с Сашей не понимали, так что было не очень-то и интересно. Мы пошли на нее только потому, что она была бесплатной. Проходила выставка в торговом центре, поэтому после нее мы собирались пошататься по нему.

Обходить галерею за десять минут было как-то невежливо, поэтому мы стояли и всматривались в каждую картину, пытаясь отыскать хоть какой-то смысл во всех этих линиях, загогулинах и, не сочтите интеллектуалом, абстракциях.

– Может это типа символизирует вечность? – предположила Саша. – Ну знаете, спираль и… – она замолчала, не придумав, чем еще эта мазня может символизировать вечность.

– Думаешь, она вообще что-то символизирует? – я наклонил голову, как сова, пытаясь придать хоть какой-то смысл картине.

– Не понимаю я абстракционизм, – вздохнул Женя.

После выставки, мы купили по молочному коктейлю и сидели у фуд-корта, который был расположен рядом с детским лабиринтом, и смотрели на ползающих по нему, собственно, детей.

Обсуждение каким-то макаром ушло в параллельные вселенные в стиле Рика и Морти. Но нас снова прервали.

Если бы мне каждый раз давали сто рублей, за мысленное оскорбление Олега, я был бы миллионером.

Он подошел к нам с большим букетом цветов и сел рядом с Сашей на корточки. Все трое, мы были в растерянности, а Саша, к тому же, в смущении.

– Прости меня, пожалуйста! – сказал Олег. – Не знаю, что на меня нашло. Я не знаю, почему так сказал! Прости!

– Олег, встань… – тихонько попросила Саша.

Все взгляды снова были обращены на нас. Саша то и дело украдкой озиралась, стесняясь такого внимания со стороны прохожих.

– Я не смогу встать, пока ты не простишь меня! Я такой идиот! Я понимаю, что я не заслуживаю тебя! Ты лучшее, что было в моей жизни!

Наблюдать за этим было еще более неловко, чем за их ссорой. Мы с Женей переглянулись, чувствуя невероятный испанский стыд. Какая же все это показушная хрень. На что он вообще рассчитывает?

– Я никогда не встречал такую как ты! – все продолжал он. – Я не могу так глупо все просрать! Пожалуйста, прости!

Я поджал губы, будто это поможет мне не испытывать жуткого стыда за него.

Саша взяла букет у него из рук. Она выглядела не слишком довольной, но и не злой или обиженной. Даже не знаю, что конкретно она испытывала. Будто она хотела этого и не хотела одновременно.

– Хорошо, ладно, только встань, – попросила она.

Олег прыжком поднялся. Придурок. При виде него, у меня прямо какая-то ярость внутри вскипает. Как Саша вообще могла связаться с таким, как он?

Наученные горьким опытом, мы молчали, застыв с выражением полного непонимания на лице.

Олег взял ее руки в свои, наклонился, и стал что-то горячо нашептывать ей на ухо.

– Ты тоже прости, – опустила взгляд Саша. Мы с Жекой одновременно резко повернули головы в ее сторону. Что блин? – Нужно было взять трубку.

Жека издал возмущенный звук и хотел было что-то сказать, но я предупредительно тронул его за локоть. Он посмотрел на меня, потом снова на них, и промолчал. Сейчас, по крайней мере пока Олег здесь, это приведет только к очередной ссоре между нами.

Саша уже обнималась с этим реальным упырем (хотя лучше бы он и правда был вампиром)¹, пока мы беспомощно смотрели на эту сцену.

Вот что это? Что это? Какого хрена вообще? Как такое вообще укладывается у нее в голове?

И что тут сделаешь? Вот что нам делать, если она сама после всего, что он сделал, с готовностью его прощает и устраивает обнимашки. Меня аж затошнило.

После этой мелодраматичной сцены, зрителями которой мы поневоле оказались, Саша извинилась, попрощалась с нами, и ушла в закат с этим кретином. Выглядела она очень довольной. Капец.

Женя с глазами по десять копеек взглянул на меня.

– Это что сейчас было?

Я повертел головой с таким же шоком на лице.

– Почему ты не дал мне сказать? Это же… что это вообще?

– Если бы ты сказал это ей прямо там, думаешь, она бы не разозлилась на тебя? Мы бы просто опять перессорились.

– Я в шоке, – сказал Жека, резким движением схватив недопитый молочный коктейль, и с разочарованным видом откинулся на стуле, переведя взгляд на детский лабиринт.

– Она еще и извинялась! – не выдержав и пару минут молчания, воскликнул он. – Тебя это не бесит? Ты сам говорил, что мы не должны перед ней извиняться. Выкрути это на максимум и получишь вот эту ситуацию.

– Бесит, – кивнул я. – Но что ты предлагаешь? Что мы, блин, можем сделать? Она нас не послушает.

– Эта дешевая манипуляция… – проигнорировал мои слова Жека. – «Ох, я не встану, пока ты меня не простишь», – парадировал он Олега. – «Ах, ты лучшее, что со мной случалось, молю, прости дурака!». Как на такое вообще можно купиться?

Настроение было испорчено. Мы в молчаливой задумчивости пили свои коктейли, сладкий вкус которых казался неуместным.

Но вечно сидеть в негодовании было нельзя. Я предложил Жеке прогуляться на улице.

Время перекатывало за вечер, и становилось ощутимо холодно. Мой шарф трепыхался на ветру, а Женя пошутил, что в плаще и с «загадочным» шарфом», что бы это ни значило, я похож на потерянного брата Шерлока Холмса.

– У него же есть брат, вроде, – попытался вспомнить я.

– Э-э… да, этот… его еще Гэтисс играл.

– А, я понял. – Имя так и не всплыло в голове, но мы оба поняли, о ком речь.

– А ты третий брат! Такой непутевый детективчик.

– Шерлок – непутевый детективчик. А я бойкий разгадыватель тайн, – взмахнул головой я. Были бы у меня длинные волосы, выглядело бы куда эффектней.

Было приятно переключиться на нелепую и забавную тему. Мусолить этот кошмар в ТЦ мне ужасно не хотелось. Жека же очень хотел выразить свое негодование, поэтому я пытался поддерживать внезапные разговоры о детективах и прочем как можно дольше.

На улице быстро стемнело. От холода нас начинало потрясывать.

– Может, по домам? – предложил я.

– Уже? – спросил он так, будто мы только вышли. Хотя, по сути, мы гуляли уже около семи часов.

– Поздно уже, – пожал плечами я.

– Да ла-адно, давай еще немного, – зазывающе протянул Жека.

– Разве тебе не холодно? Мне холодно.

– Можем зайти куда-нибудь.

– Я устал уже, – зевнул я. – Завтра можем погулять.

Жека закусил губу и на секунду показался мне расстроенным. Или разочарованным. Или все вместе.

– Ладно, – сказал он. – До завтра тогда? – и помахал мне.

– Тебе же в эту сторону? – остановился я. Нам с ним было по пути, но он почему-то развернулся.

– Да я… Э-э, еще погуляю немного. К другу заскочу.

Интересно, как он собирался к нему заскочить, если предлагал продолжить гулять мне?

– А, ну ладно, – сказал я. – До завтра.

– Пока, – Помахал мне Жека, и мы разошлись.

6.

Утром воскресенья меня разбудил внезапный звонок. С трудом разлепив глаза, я увидел, как часы показывали 7:23 и ненависть к звонящему моментально вскипела.

– Кто посмел!? – прорычал в трубку я, прекрасно зная, что позвонил мне Жека. Однако мой голос звучал слишком устало и не очень внушительно.

– Доброе утро! Как спалось? – бодро поинтересовался он.

– Ты издеваешься? – Жека лишь посмеялся.

– Вставай, натягивай штаны, у меня шикарный план!

– Какой план? Ты нормальный? Сейчас воскресенье, семь утра!

– Звоню, как репортер, сразу с места событий. Сашин дядя приехал в город. А дача осталась загородом… совсем одна… в нашем распоряжении. Смекаешь?

– Что? Какая дача? – тер горящие огнем глаза я.

– На данный момент наша! Боже, я знал, что сразу после пробуждения мозг человека работает хуже, чем когда он пьян, но что бы настолько… – многозначительно протянул он.

– Иди в зад.

– Грубиян! – нарочито оскорбленно выдохнул Женя. – Ну, хорошо, как скажешь, – равнодушно добавил он и быстро бросил трубку.

Я сел на кровати в полном недоумении. Женя звучал слишком возбужденно и весело, чтобы вот так обижаться, он что, просто издевается надо мной? Какая блин дача? Посидев две-три минуты, чтобы прийти в себя, я перезвонил Жеке.

– Ага! – моментально вылетело из трубки. – Все-таки Вас заинтересовало наше предложение!

– Что с тобой? – искренне недоумевал я. – Семь утра, Жек, ты вообще спал?

– Как младенец, – отмахнулся он. – Встречаемся через полчаса у школы. Не опаздывай.

Не совсем понимая, что вообще происходит, я решил отшутиться:

– Не рановато ли пить в семь утра?

– Откуда ты знаешь? Ты что, врач? Ответь мне, ты врач?

– Нет, – недоуменно промямлил я.

– Тогда признай, что ничего в этом не понимаешь.

Я не знал, что ответить, поэтому повисла пауза. Вообще-то по моему выдуманному сценарию Жека должен был объяснить ситуацию, но все, как обычно, пошло не так, как я бы хотел. Видимо, он серьезно и надо реально куда-то идти. В семь утра!

– Э, ладно, – наконец сказал я. – Нужно что-то брать?

– Как хочешь.

После этого Женя сбросил, оставив меня наедине с собой.

Не то что бы мне очень хотелось вставать и тащиться куда-то в семь, блин, утра…

Ладно, плевать, не могу же я вечно сидеть в четырех стенах! Возможно у меня вообще скрытый потенциал отъявленного тусовщика. Да уж, это даже звучит как анекдот, но попытаться стоит?

Наспех одевшись по погоде, я расчесал волосы и приготовился к выходу. На кухне быстро перехватил печенье, оставил пока еще спящему отцу записку о том, что пошел к другу доделывать школьный проект, и вылетел из дома.

К школе я решил подойти с максимально расслабленным, скучающим видом, но мои актерские способности пропали зря, потому что ни Саши, ни Жеки у школы не было.

Они оба, чуть ли не под ручку, появились спустя аж восемь минут, с рюкзаками и пакетами. Женя был одет вообще не по погоде. День сегодня выдался теплым, но не настолько. Легкая осенняя куртка, капюшон потертой временем пастельной толстовки вместо шапки, и заляпанные легкие ботинки. Саша была одета теплее: пуховик, длиннющий шарф, развивающийся на ветру, шапка и печатки.

– Не опаздывай, ууу, – передразнил я Жеку.

– Мы, между прочим, делом занимались, – оправдался он, приподнимая пакет.

От него почему-то несло спиртным. От Жеки, а не от пакета. Хотя однажды он сказал мне, что ему вообще нельзя пить. Я думал, у него проблемы со здоровьем, поэтому нынешняя ситуация вызвала у меня диссонанс.

– Я тогда пошутил. Про выпивку в семь утра.

– Шутки могут разрушить жизни, – невпопад ответил он.

Пьяным он не выглядел. Немного неестественно веселым, не более. Скорее казалось, что он под кокаином.

– Ты же говорил, что тебе нельзя пить?

– Я так говорил? Когда?

– Ну я точную дату не могу назвать.

– Какие ваши доказательства, м? Я, например, такого не помню.

А я помнил. Такое точно было. Но тему решил сменить.

– У тебя есть дача? – задал очевидно глупый вопрос я.

– Ну, она не моя, – поправила шапку Саша. – Но у меня есть ключи, – с хитрой улыбкой добавила она. – Только предупреждаю сразу, я не то что бы спрашивала разрешения, так что если кто-то из вас что-то сломает, придется другому помогать мне прятать тело, поняли?

– Мы ж не варвары, – успокоил ее Женя.

– А Олег? Он не поедет?

– Мы поругались, – отрезала Саша.

«Опять» – добавил мой внутренний голос. Но было понятно, что тема закрыта.

Жека отошел, чтобы вызвать такси, хотя делал он это через приложение, что подразумевало отсутствие необходимости отходить, но, тем не менее, он с важным видом удалился.

– Что с ним сегодня? – спросил я.

– Без понятия. Он всю ночь не спал, постоянно скидывал мне какие-то песни или фотки. Когда я спросила, что он делал, он не ответил. Спросил, типа, есть чем заняться сегодня? Вот мне и вспомнился дядя, и мы решили поехать.

– Думаешь что-то случилось?

– Возможно, – обеспокоенно посмотрела на него Саша. – Когда мы встретились, и я учуяла этот запах, я вообще растерялась.

– Да уж, – добавил я.

Дача находилась загородом, и добирались мы до нее несколько утомительных часов. Пейзажи за окном менялись с городских серых построек на поля, лесополосу, дачные поселки. Мы проехали мимо пасущихся коров, около которых и хотели бы остановиться, но цена на такси и так больно ударяла по карманам каждого, так что эту идею пришлось отбросить.

Домик оказался очень симпатичным. Двухэтажный, приятного цвета красного кирпича, с серой черепичной крышей и обилием окон. Маленькое крыльцо с серым забором, покрытым пеленой снега, заснеженные яблони и вишневые деревья, украшающие территорию. Кое-где уже были сугробы, чистые, совсем свежие и мягкие. В моем представлении дачи выглядели по-другому: огород, баня, кипа дров. Это же был уютный коттеджный домик с небольшим садом и всеми благами цивилизации.

Повозившись с ключом, Саша открыла дверь, и мы ввалились внутрь. Внутри было прохладно, и временная хозяйка помещения пошла включать обогреватели.

– Он вообще не отапливается? – спросил я.

– Неа, дядя зимой уезжает в город, а поздней осенью греемся вот так.

Интерьер был довольно прост, но создавал ощущение уюта. Небольшая светлая кухонка с мебелью бледно-соломенного цвета с таким же столом в шаговой доступности. Серый диван, на котором был аккуратно сложен синий плед, маленький телевизор с колонкой, книжная полка и большой шкаф. На втором этаже находилась комната с кроватью и компьютерным столиком. То тут то там валялась небрежно брошенная одежда. На прикроватной тумбочке была неопорожненная пепельница. Стены во всем доме были светло-коричневыми, как имбирное печенье.

Что б я так жил.

Мы сидели на ступеньках, греясь на неожиданно теплом осеннем солнце, как герои подростковых сериалов, попивая кто чай, кто кофе. Саша зашла в дом в поисках мармеладок, которые мы где-то бросили, а мы с Жекой остались наслаждаться моментом и заснеженным пейзажем, деревьями в инее, сверкающими сугробами и загородной атмосферой в целом. В какой-то момент я решил спросить:

– Жень, все норм? Если что-то случилось, я постараюсь помочь.

Он смотрел куда-то в пустоту, потом отпил чай, в котором к тому же находилась неизвестная мне жидкость из его фляги, и сказал, что все в порядке.

– Как твоя сестра? Переехала? – попытался сменить тему я.

– Э-э, не знаю… – он вел себя как-то дергано, от прежней веселости не осталось и следа, а прочие его шутки и ухмылки казались наигранными. – Где там Саша?

Было ощущение, будто я ему неприятен. С Сашей он был гораздо обходительней. А со мной разговаривать не хочет. Мне принимать это на свой счет?

Я поджал губы и уставился в кружку.

Вернулась Саша, передавая мармеладки нам обоим, и мы снова погрузились в атмосферу зимы, которая, увы, еще не началась. Мандарины, новогодние и рождественские песни, гирлянды, запах елки, игры в снежки, катание с горки… Как всего этого не хватает…

– Кто вам вообще нравится? – вдруг спросила Саша, поджав ноги к груди.

– В смысле? – повернулся к ней я.

– Нет, в смысле из знаменитостей. И не в том плане, что «он хорошо сыграл в моем любимом фильме, да и вообще он красивый», а вот прям нравится. Вдохновляет типа.

– Хм, – я задумался. В голову никто не пришел. – А тебе кто?

– Меня всегда восхищали спортсмены. И еще непонятые художники или музыканты, которые продолжали делать то, что им нравилось, несмотря на осуждение. Это требует безумной смелости и страсти к своему делу.

– Но это не ответ на вопрос, – заметил Жека.

– Ну, я обожаю фигуристов. Конечно, так в каждом виде спорта, изматывающие тренировки, переступание через себя и все такое, но фигуристы, типа, смешивают спорт с искусством. И это так красиво. Я могу назвать, конечно, но вы все равно его не знаете. Японец один. – Она уставилась на нас, ожидая реакции, но мы ждали продолжения. – Ну что? А тебе кто? – снова обратилась ко мне Саша.

Мне в голову так никто и не пришел. Спортом я не интересовался от слова совсем, да и я бы не сказал, что меня вдохновляет какой-либо человек. Картина, песня, книга – да, но не кто-то конкретный.

– Ну знаешь как говорят, не сотвори себе кумира, – ловко увернулся от вопроса я.

Жека начал истошно кашлять, подавившись чаем. Мы с Сашей одновременно уставились на него.

– Что с тобой? – усмехнулся я, но он лишь показал большой палец, все еще пытаясь откашляться.

– А вы верите в любовь? – снова спросила Саша.

Интересно, это личный или абстрактный вопрос?

Мне казалось, что я должен выдать такой ответ, который заставит ее обдумать то… даже не знаю как назвать… в общем то, что у нее там с Олегом.

– В каком смысле верим ли мы в любовь? – уселся поудобней я. – В романтическую? В ее существование или…?

– Ну, знаешь, во что-то большее, чем влюбленность. То есть влюбленность очевидно существует, как и привязанность, но можно ли совокупность этих качеств назвать любовью?

– Думаю, любовь строится на взаимном уважении и совместной работе над отношениями. – Намек толще некуда, но она все еще выжидающе смотрела на меня. Продолжение придумать не получилось. – А ты как думаешь?

– Не знаю… – задумчиво поводила по краю кружки она. – Наверное да. Думаю, есть чувство более глубокое, чем влюбленность. Когда видишь недостатки человека и любишь в нем даже их. По крайней мере, мне хочется в это верить…

Прозвучало так, словно к Олегу такое описание не относится. Она это заметила?

– В чем прикол любить недостатки? То есть с ними можно смириться, принять, но любить?

– Ну, это ведь тоже часть человека, которого ты любишь. Без этих недостатков он был бы уже не он.

– Иногда недостатки затмевают все достатки.

– Да брось, полюбить можно кого угодно. Сердцу ведь не прикажешь.

– Я расцениваю это как одну из стадий влюбленности, позже конфетно-букетного.

– Имеешь право, – пожала плечами Саша. – Я думаю, что любовь существует. Ты не согласен? – решила найти поддержку в Жене она.

– Я не могу рассуждать о том, чего не знаю, – отмахнулся он.

– Да брось, все философские рассуждения такие, – подначивала Саша.

– Ну, – он вздохнул. – Я не знаю пару, которая прожила бы вместе достаточно долго и осталась бы в теплых отношениях. Любовь может и есть, но, думаю, она проходит, давая место новой. И бытовуха, кстати, активно способствует ее вымиранию.

– Если она прошла, была ли это любовь?

– Почему нет? – вмешался я. – Если любовь существует и вот ты искренне любишь человека, то почему чувства не могут пройти, если партнер изменится? «Без этих качеств он уже не он», – парадировал я Сашу.

– Конечно, спустя время, стихает страсть и все такое, и да, то, о чем вы говорите случается, но есть же и ситуации, когда люди влюбляются и любят друг друга всю жизнь? – не сдавалась Саша.

– Не слышал о таких, – устало почесал бровь Женя, быстро закидывая в рот мармеладку.

На этом разговор стих, и наше внимание переключилось на рассуждения о необходимости диплома в наше время.

Устав сидеть, Саша позвала нас на прогулку, перед которой Женя изъявил желание перекусить йогуртом и отправился на кухню. Я переглянулся с Сашей, выждал пару минут, и пошел за ним.

– Мы в клубе неверящих в любовь! – воскликнул я, опершись о косяк двери.

Женя от неожиданности вздрогнул, кинул на меня быстрый взгляд, после чего отвернулся, снова уставившись в холодильник.

– Ага.

Ладно, ага так ага, но я все равно не оставлю попыток завести нормальный диалог.

– Осталось втянуть туда Сашу, и все будет супер, – улыбнулся я, хотя он этого не видел.

– Ага.

Я, конечно, терпеливый, но не настолько же.

– Да что такое?

– Господи Боже, Леша, отстань, – в голосе слышалось явное раздражение, и он был слишком пьян, чтобы это скрыть.

– Я просто не понимаю, что случилось, – не унимался я.

– Мы можем закрыть тему?

– С ней ты нормальный, а со мной даже разговаривать не хочешь, – проигнорировал его слова я.

Жека резко захлопнул дверцу холодильника и повернулся лицом ко мне.

– С кем? – на выдохе сказал он, сверля меня гневным взглядом.

– В каком смысле с кем?

– Да что ты пристал ко мне… – закинул голову назад Жека.

– Ладно, ладно, – поднял руки в сдающемся жесте я. – Извини. Просто ты сегодня какой-то странный.

– А ты сегодня какой-то приставучий.

– Я же просто спросил…

– Я ответил! Но ты же не отстаешь! – Жека повысил голос. Не то чтобы я чувствовал от него угрозу, но видеть его таким было странно.

– Ты в порядке вообще? – я сделал шаг ближе.

– Был бы, не достань ты меня своими допросами, – отрезал он и вышел из комнаты, намеренно толкнув меня в плечо.

Какое-то время я просто стоял на одном месте. Что это было? Почему он не хочет разговаривать именно со мной? Он злится на меня? Я что-то сделал, что задело его, и сам не понял? Может у него что-то и случилось, но почему срывается он именно на мне?

Однако вопросы эти так и остались без ответа и, взяв себя в руки, я вышел на улицу, где уже ждали Саша и Жека, который казался вполне расслабленным.

– Ну что, идем на речку? – Саша скорее констатировала факт, чем задала вопрос.

Женя рядом весело поддакнул, подняв руку с бутылкой вверх, и стремительно пошел впереди всех, хотя даже не знал куда идти.

– На речку? А не холодно ли для купания? – пошутил я.

– Просто прогуляемся вдоль. Ну, если хочешь, можешь попробовать уплыть на другой берег, в лучший мир.

– Так говорят о смерти, – пьяно засмеялся Жека.

– Я это и имела в виду, – хлопнула его по спине Саша.

Было тепло, вокруг спокойно и тихо. Пелена снега успокаивала глаза, немного поблескивая на солнце. Ветер дул в лицо, но совсем не ударял по нему, скорее приятно прикасался. Да и дышалось здесь как-то иначе. Птицы вдалеке издавали отрывистые звуки. И, как только мы вышли с аллеи, перед глазами предстал образ картинной деревушки. Протоптанная тропа вела через пустое поле, где еще остались грязные участки без снега с притоптанной коричневой травой, но это выглядело даже уместно.

Всю дорогу получалось так, что общались вроде как мы все, но, по сути, и я, и Женя обращались лишь к Саше, которая сводила диалог к общему обсуждению. Я пытался разглядеть в Жеке нотки того раздражения, что были на кухне, но создавалось впечатление, что это я сам себе выдумал. Он был активный, веселый и беззаботный, как и был с самого утра. Однако он все же избегал моего взгляда.

Мы вышли на огромную поляну с тонким, будто подтаявшим слоем снега и редкими высокими деревьями. На поляне стояли несколько гаражей и маленьких сооружений, похожих на ангары или домики для проведения в них досуга во время затянувшейся рыбалки, а у воды были установлены стойки для удочек. Никого поблизости не было видно, но создавалось ощущение, будто в одном из домиков кто-то есть. Неприятно осознавать, что в теории следить за тобой могут, но не можешь быть уверен, так это или нет.

Я на радостях подбежал к реке, всматриваясь в нее, будто был способен увидеть что-то, кроме своего отражения. Но, вопреки ожиданиям, вода была мутная и грязная, и никаких тебе рыбок или мальков. Впрочем, ожидаемо, учитывая холод. Около речки все было мокрое и грязное, а вода, когда я засунул в нее палец, оказалась просто ледяная.

– М-да уж, не Байкал, – откуда-то сзади негодовал Жека.

– Как тут ловят рыбу? – удивился я.

– Сразу и не скажешь, но она там есть. Я бы не рискнула пробовать, но думаю то, что мы покупаем в магазинах, на самом деле не сильно отличается.

– Брр, – весь задрожал я, представив, как мы едим рыбу из вот такой вот речки-вонючки.

Мы прогуливались вдоль берега, но ничего красивого или интересного там не оказалось. Саша раздосадовалась, и предложила пройти до дома фермера, который жил в ангаре. Мы спросили, шутка ли это, на что она неопределенно покачала головой.

Снова выйдя на открытое поле, Саша какое-то время крутилась из стороны в сторону, пытаясь понять, где мы находимся. Мы неуверенно глядели на нее, и, заметив наши взгляды, она твердо пошла вперед. Уверен, она знает, что делает. Надеюсь.

Около часа мы ходили туда-сюда, пока реально не наткнулись на ангар. Мужчина, владевший им, оказался открытым и обходительным человеком. Он предложил нам молока, сыра и прочих молочных продуктов. Мы немного посидели в уюте его обиталища и приятно поболтали с ним. С Сашей он был знаком, и они обсуждали, кто как поживает. Мне очень нравилось просто вот так сидеть в домике едва знакомого мужчины с друзьями, пить теплый кофе и разговаривать о простых незатейливых вещах.

Вернувшись домой мы были изрядно измотаны. Все время нашего похода Жека потихоньку попивал. Нас с Сашей это смущало, но никто ничего не сказал.

Дома мы пожалели, что не взяли нормальной еды. Мы были слишком голодны, чтобы насытиться чипсами и печеньем. Но выбора не было.

Доставая тарелку, в которую мы собирались высыпать все, что есть, Женя споткнулся, упал и разбил все на хрен.

– Ну Жека, блин, – вздохнула Саша. – Так, все, уйди, сами разберемся.

Мы с ней прибрались, а он сел на пол, прислонившись к дивану. Порывшись в рюкзаке, он выудил оттуда флягу и, наблюдая за нами, то и дело прикладывался к ней.

– Что ты такое там пьешь? Можно мне? – подсел к нему я.

Женя выглядел неважно: весь взлохмаченный, с красным лицом, он был не похож на самого себя. Женя удивленно вскинул бровь, откинул волосы, серьезно взглянув на меня, хмыкнул, и протянул напиток.

– Ну попробуй.

М-да. План был другой. Думал, завидев свое разрушительное влияние на окружающих, в нем заговорит совесть, и он откажет, дабы уберечь невинные души. А потом я попробую убедить его, что и с него уже достаточно. Однако реальность оказалась гораздо прозаичнее и менее утопично-альтруистической.

Взяв в руки флягу, я почувствовал приятную прохладу. Ну и ладно, ничего плохого не случится. К тому же, я не настолько ханжа и алкоголь в своей жизни пробовал не раз. Правда, на пробе все и останавливалось. Мне не только не нравился вкус, хотя это тоже, просто меня всегда пугало, что может существовать какой-то «ген алкоголизма», который мог передаться и мне, и я навсегда испорчу себе жизнь, если однажды не рассчитаю и выпью слишком много.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фильм Тайки Вайтити «Реальные Упыри» про вампиров.

Вернуться