Анна Чир
Истории разных эпох. Сборник рассказов

В угоду Королю, с риском для жизни

– Шут, иди работай! Король и гости совсем заскучали, а ты сидишь тут на кухне, уминаешь рыбку, которая к тому же не про твою честь! – забежав на кухню, крикнул придворный. – Сейчас же!

– Иду, иду. Непозволительно Генриху II унывать, а то можно потом не досчитаться гостей, – засмеялся Ролан, прихватил колпак с бубенцами со стола и, смешно подпрыгивая, направился к выходу.

По пути в дворцовый бальный зал он кружился и танцевал с воображаемой напарницей, напевая: «Сегодня всех рассмешу, сегодня всем угожу!».

Когда Ролан забежал в зал, то действительно заметил нависшую тишину вокруг: очень тихо играла музыка, дамы сидели и обмахивались веерами после танцев, кавалеры молча стояли рядом, а король скучал на своём троне.

– И что я вижу, мадам и месье? – Ролан, перебегая от дамы к кавалеру, внимательно рассматривал лица. – В ваших глазах тоска по мне. Так вот я здесь! Любуйтесь, милые создания! – он заплясал, задирая ноги, но тут же упал. По залу пробежал смешок. Он быстро вскочил. – Итак, готов ответить на самые каверзные вопросы! Кто первый?

– Ты, говорят, женился на козе? – спросил, усмехнувшись, молодой усатый герцог Бретонский.

– Да, и эту козу выбирал из ваших сестёр!

Почти все гости расхохотались.

Герцог, задавший вопрос, сконфузился, но быстро взял себя в руки и тоже начал смеяться. Ведь сестры у него действительно были, и красивыми их сложно было назвать.

Ролан всегда знал, что доля правды в шутках делает их особенно привлекательными. Информацию о каждом приглашённом он собирал задолго до праздника. Возможно, с тех самых пор и появилась фраза, что в каждой шутке есть доля правды, и Ролан стал её прародителем.

Подняв колпак и исполнив реверанс, он сделал пару шагов к следующему гостю – плотному телом графу Шрусбери.

– Ума ты где набрался? А то сильно смекалистый, – спросил тот.

– А это…, – шут поднял колпак и указательным пальцем ткнул себя в лоб, – наследственное. У меня общая матушка с вами, – Ролан направил руку в сторону вопрошавшего. Тот сильно закашлял, поперхнувшись выпивкой.

Все гости повернули головы: уставились на графа, ожидая его реакции. Он был известной личностью. Об умственных способностях Шрусбери в физике, химии, алгебре и астрономии ходила молва даже в соседних странах. Кашель графа постепенно перешёл в истерический смех.

– Это надо же такое придумать – у нас с ним одна мать на двоих! – громко повторял он.

Шут забегал по кругу в центре зала, останавливаясь на поклон:

– Ну что, кто следующий? – глаза его искали в толпе следующую жертву.

– Ты дерзкий, и это сократит тебе жизнь. И это не вопрос, а предсказание, – произнёс кто-то за его спиной.

– Давайте проверим, сбудется ли? – выпалил шут, оборачиваясь.

Принц Ричард смотрел на него с гневной усмешкой в глазах. Ролан осёкся и наклонился до пола, снимая колпак.

– Давай! Придумай шутку про меня! – приказал принц.

Ролан задумался на мгновенье, а затем произнёс:

– Кто будет следующим королём?

– Я сказал шутку, а не вопрос, – принц оскалился.

– Хорошо! А что, если я кое-что знаю, и вы … не доживёте до титула, – шут играючи осмотрелся вокруг, сделал грустный вид и вытер рукой невидимые слезы. – Грустно, не правда ли?

Терпение принца иссякло, он достал меч и направил его на шута. Ролан понял, что переборщил. Он бросился стремглав к королевскому трону и спрятался за спинкой.

– Схватите его, – приказал принц Ричард.

Пять стражников погнались за шутом, а тот бегал от них по всему залу и прятался то за одним гостем, то за другим.

– Король! Ваше величество! Прошу спасите, помогите! … Я просто знаю, что у вас отменное здоровье, и вы проживёте еще сто лет, всех нас пережив… – кричал, запыхавшись Ролан. – Угомоните принца, а то он убьёт меня сейчас!

Король Генрих II смеялся, хлопал в ладоши и не торопился останавливать погоню, наслаждаясь забавной сценкой.

Письмо

Паша вернулся из школы раньше обычного. На часах в прихожей показывало время полпервого дня. Обычно он приходил домой после двух, но сегодня отменили сразу два урока, – заболел учитель литературы и русского языка.

До тренировки по борьбе оставалось ещё целых три часа. «Успею поиграть в Dendy», – радовался Паша. Он торопливо снял обувь, разделся и стараясь быть бесшумным на цыпочках крался по коридору, чтобы незамеченным шмыгнуть в комнату.

На кухне мама сидела за столом и увлечённо что-то читала, держа в руках листок бумаги. «Надеюсь она не услышала», – пронеслась у Паши мысль и, затаив дыхание, он юркнул к себе.

Час игры пролетел, как мгновение. Все сильнее подступало чувство голода. Неспособный больше бороться с мыслями о еде, Паша решил стащить колбасу из холодильника.

На кухне мамы не было. На плите тихо бурлил борщ, его аппетитный запах разносился по всей квартире. Паша открыл холодильник, – колбасы не нашёл, – закрыл дверцу и голодным взглядом осмотрелся: «Что бы тут схомячить?». Привлёк внимание листок бумаги на столе: «Похоже на письмо. Но от кого?». Любопытство взяло верх. Он, осмелившись, потянулся за письмом и принялся читать:

«Здравствуй, моя дорогая сестра Светлана!

Давно не писал. Ты уж прости, что так получается.

Каждый год думал, что на следующее лето точно доеду до тебя, но оглянулся, а там позади уже десять лет таких планов. Как жалко, что вера в будущее с формулировкой «все успеем» тормозит жизнь! Не сдаюсь и, как всегда, планирую приехать на следующее лето.

Да и сама могла бы навестить нас хоть раз. В Норильске сурово, холодно, пасмурно, но есть в этом какая-то отрада, ведь здесь, как в жизни, погода твоя лучшая подружка, – понимает тебя, – рисует теми же красками! Познакомишься с нашей карликовой природой: берёзками и ивами по щиколотку. Попробуешь местной северной рыбки: муксуна, сига, омуля, гольца. Они просто объедение! А если летом приедешь, – желательно в июле, то увидишь, как утром люди выходят на работу в куртках, а вечером возвращаются, – несут куртки под мышкой, а вокруг люди в шортах, шлепках, да дети в босоножках бегают по нерастаявшим сугробам снега. В городе духота, ветра нет, асфальт плавиться, но бледнокожие не жалуются, а радуются таким коротким, но жарким встречам с летним северным солнцем. Иногда разница температуры в течение дня достигает 24 градуса. Представляешь! Но это все может закончиться за пару дней. Есть анекдот «Лето было, но я в тот день работал». Он точно про Норильск.

В целом у нас все хорошо.

Недавно переболел. Три недели провёл на больничном, – сильно простыл. Заметил, что с каждым годом все тяжелее переносить. Пятьдесят лет сказываются.

Жена серьёзно занялась здоровьем. Йогой занимается три раза в неделю. Лена все меня подстрекает, а я не решаюсь никак.

Настя вольна не по годам. Теперь её мнение главное, хотя всего семнадцать. А нам что делать? По большей части приходится соглашаться. Не переубедить молодёжь, что жизнь – это не картинки в журнале, и смысл её – не игра: кто краше да статуснее. Может, все-таки дойдёт до них, что дела и поступки определяют человека! Ну да ладно, все приходит со временем, с годами. Дело родителей – приучить к культуре, так сказать – сохранить нравственный код, а там может и людской род спасётся.

Дочь учит меня пользоваться интернетом, но пока тяжеловато даётся – все не разберусь до конца. Надеюсь, следующее письмо настрочу через него, только электронную почту свою напиши.

Как жизнь? Пиши! Буду ждать!

Пашке и Игорю привет от меня.

Рад, что Пашка добрый, умный. Это сам Бог наградил вас славным сыном: не родной телом, но родной душой.

Целую всех!

_____________________________________________Твой брат Сергей».

Паша дочитал письмо, хотел было вернуть его на место, но что-то внутри защемило – у сердца, да так сильно! Он решился прочитать последние строчки ещё раз. «Не родной… не родной… не родной…», – отзывалось эхом. Глаза округлились: «Не может быть!.. Ошибка!.. Нет, не ошибка!.. Не может быть!».

На кухню зашла мама. Паша с таким отчаянием посмотрел на неё.

– Я … не родной?.. – дрожащим голосом спросил он.

– Ты родной! Дядя ошибся! – сказала мама, прикрыв рот ладонью, и тут же, как подкошенная, присела на стул у стола.

Но Паша понял по испуганному виду мамы: это правда!

– Почему вы мне не сказали? Все знают, а я нет! Наверняка за спиной все смеются надо мной… – его глаза налились слезами.

– Сынок, никто не знает! Только дядя, да я с твоим папой, – быстро произнесла мама. – И ты… ты тоже знал. Тебе четыре было, когда мы усыновили тебя. Ты все понимал тогда. Просто ты забыл!

Паша глубоко задышал, не справляясь с волнением. Утёр глаза, бросил письмо на стол и быстрым шагом ушёл к себе. В комнате он сел на кровать и, не зная, что делать, просидел неподвижно минут пять, периодически вытирая слезы и шмыгая носом. Затем он встал, взял в руки рюкзак, закинул туда спортивные штаны, футболку и кеды. Вышел из комнаты, тихо прошёл мимо кухни: мамы видно не было. Быстро надел куртку и ботинки.

– Я ушел на тренировку! – крикнул он, прежде чем закрыть дверь.

– Сынок… – услышал он голос мамы, захлопнув дверь. Мама ещё что-то сказала, но за дверью её слов было не различить.

Паша бежал по ступенькам вниз и уже точно знал, что на борьбу он сегодня не пойдёт.

***

Светлана сидела на кухне и ругала себя за такую невнимательность: «Как я могла оставить письмо на столе?!.. Эх, брат… сослужил же ты службу. Теперь все будет по-другому… Паша постоянно будет с подозрением слушать их: искать в словах и в поведении неискренность, искать отличия между отношением к родному сыну и не родному».

Её предупреждали, что эту стадию отношений, после того, как усыновлённый узнает о себе, приходиться пройти всем. Решение проблемы – время, забота и искренность. Она понимала, что рано или поздно Паша узнал бы, но ему всего двенадцать: слишком тяжёлые переживания для подростка.

До вечера Светлана терзала себя мыслями: «Все теперь будет по-другому! Все теперь будет по-другому!». Ничего не помогало отвлечься: ни уборка, ни готовка, ни телевизор. А часы тем временем уже показывали полдевятого вечера: «Где же ты? Где? Неужели сбежал?».

Светлана, вся на нервах, стояла у двери, когда та открылась, и на пороге появился Паша.

– Где ты был? Время уже девять вечера… – спросила она, не понимая, то ли злиться, то ли радоваться.

– Я у Саши Григорьева был, – сказал Паша, виновато посмотрел и тут же опустил взгляд.

Светлана заметила, что сын держит в руке лист бумаги, скрученный свитком. Паша нерешительно протянул его:

– Это тебе, мам. Только читай не здесь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.