Макс Домнин
Изгнанники Менантра. Забытый путь. Книга 3

Глава 1

Крик разнесся по округе, отражаясь многократным эхом от торосов и гигантских валунов, укрытых слежавшимся снегом. Косматая голова на секунду скрылась в густом облаке пара, что вырвался из широко открытого рта охотника. Зверь опустил острый рог к вытоптанному в сугробах пятну. Кровавая дорожка выписывала сложный узор, со множеством завитушек и полукруглых линий, следуя движениям добычи. Носорог устал, шерстяные бока то широко раздувались, то бессильно опадали. Редкие, скрюченные ледяным ветром деревца, окружали вытоптанное пятно. Напротив лохматого великана застыл приземистый человек. Чрезвычайно развитая, широкая грудь поминутно втягивала морозный воздух. Всклокоченная, косматая борода беспорядочно топорщась во все стороны, окружала грубое лицо охотника. Покатый лоб и мощные скулы, с крепким носом выдавали непреклонную волю человека. Черные, маленькие, как у медведя глаза, сверлили зверя из-под нависших надбровных дуг.

Мощный торс прикрывала замшевая куртка, а крепкие, как стволы деревьев, ноги замшевые же штаны и кожаные мокасины. Толстые как корни дуба пальцы сжимали древко короткого копья с каменным наконечником. Листовидная пластина с ретушированным краем, напоминавшим каменную пилу, уставилась на носорога. Чуть в стороне, у огромного валуна, валялись два копья. Одно треснувшее и размочаленное в месте перелома, а второе без наконечника. Острая пластина осталась под лопаткой зверя, откуда по передней ноге шерстяного великана стекала тонкая струйка крови.

Носорог сорвался с места, земля вздрогнула, топот гулким эхом разнесся по окрестностям. Огромный рог боднул в сторону, пытаясь нагнать необычайно шустрого врага. Сделав всего один шаг, человек отошел с траектории атаки. Голова зверя последовала за охотником, но не успела, в то время как каменное жало глубоко вошло в горло жертвы. Страшно захрипев, носорог закрутился вокруг своей оси, древко ударило по ногам человека и опрокинув его на землю переломилось. Охотник попытался перевернуться, но носорог налетел сверху, и тяжело топая мощными, как колонны, ногами, принялся топтать землю.

Под огромной тушей исчез и человек, и вытоптанное пятно снега. Четверть часа спустя зверь зашатался и выдыхая из раздутых ноздрей красную пену отошел к огромному валуну, немного не доходя до камня, носорог рухнул. Шерстяные бока опали, а шумное дыхание стихло.

Кровавое пятно прерывалось лишь смоляными космами поверженного охотника. Светлая замша, обильно залитая кровью, скрывала переломы. Только неестественные выступы под тонкой кожей выдавали истинное положение вещей.

Косматый тяжело дышал, воздух со свистом входил в проломленную грудь. Охотник попытался пошевелить рукой, пальцы слегка дрогнули, а человек громко застонал. Мука исказила грубые черты, медвежьи глаза светились гневом и решимостью. С громким криком он сел, руки как плети повисли по бокам, человек смотрел пустыми глазами на сломанную ногу. Казалось он не понимает, что с ним произошло, но мгновение спустя охотник резким движением вышел на колено целой ноги. Секунду человек удерживал равновесие, а затем рухнул лицом на окровавленный наст.

Теплые руки приятно согрели щеки и лоб.

– Так бабочки иногда садятся, когда неподвижно лежишь в траве, – подумал косматый.

Руки куда-то исчезли, охотник открыл глаза, у самого выхода его дома белел силуэт. Косматый не мог определить кто перед ним. Он знал всех животных, что жили на расстоянии двухсот километров, но такое увидел впервые. Самка нежно смотрела на него огромными, голубыми глазами. В том, что перед ним самка у охотника сомнений не осталось едва мужчина взглянул на значительную грудь, выделявшуюся под тончайшей рубахой, достигавшей стройных щиколоток незнакомки. От мягкого взгляда, влажных глаз у мужчины заныло в груди, а на глаза навернулись слезы умиления. Самка чем-то походила на него, ну конечно потоньше, да и поизящней. Лицо так и вовсе чудное, без волос совершенно, а вот на голове, грива, как у коней. Удивительно, но самка ему нравилась, прежде он не испытывал таких чувств.

Чудная подошла к его спальнику, охотник не чувствовал боли, руки и ноги слушались, не было только сил. Впервые он ощущал себя подобно выпотрошенному оленю. Сколько не поворачивай все равно тело скручивается, а ноги не держат.

– Лежи, – легкая рука коснулась покатого лба, испещренного глубокими дорожками морщин.

Голос незнакомки трогал особые струны где-то внутри охотника. Ему хотелось, чтобы она говорила, сейчас он мог слушать ее вечно.

– Сколько же сотен лет ты прожил? Один, в глуши, бедолага, – узкая кисть прошлась по глазам, мужчина зажмурился от удовольствия.

– Ну теперь я все исправлю, чудо природы, – голубоглазая мягко улыбнулась.

Косматый этого уже не видел, глубокий сон сковал мощное тело.

****

Женщина в белом приходила каждое утро, теперь он знал, что она женщина, и приносила необычную воду. Поначалу косматому от нее делалось плохо, но затем в его голове прояснилось. Он даже начал стесняться дома сложенного из костей шерстяной горы, и обтянутого сшитыми вместе шкурами, открытого очага, и навалов костей за домом. Понять почему ему теперь неловко охотник не мог, ведь прежде он жил, не думая о таких пустяках. Правда жил он один, наверное, потому и не думал. Позже, женщина, ее звали Аар, научила его говорить, ему нравилось учиться. Он и прежде любил смешивать разные штуки. Варить или жечь, колоть, стучать, ему нравился огонь, и его умение уничтожать все до чего коснется красный злыдень. Охотник сам придумал иголку, шитье, и одежду, его руки точно знали, как надо. И вар для копья, он тоже сам научился варить. Такой клей получается, что ни по чем не отобьешь от палки камень. Благо под рукой всегда есть все, что нужно, только подмечай и повторяй, ну и сам не теряйся.

Аар часто нежно касалась охотника, отчего по телу мужчины проходила неведомая прежде истома. Раз не удержавшись он перехватил ее талию, могучая рука притянула женщину к дрожащей от желания груди. Богиня рванулась всем телом, но тонкие запястья утонули в широких ладонях мужчины. На секунду хватка ослабла, но медвежьи объятья окончательно подавили сопротивление. Потрескавшиеся от ветра губы мужчины впились в пухлый рот Аар. Женщина ослабла, от мощных объятий богиню повело, дыхание сбилось, а сердце в груди затрепетало, косматый потянул платье вниз. Ткань затрещала, расползаясь под непреодолимым напором, и обнажая беззащитную плоть женщины. Аар извернулась и вырвалась из объятий, оплеуха звонко шлепнула по щеке. Охотник рассвирепел, в один прыжок Сантар, она дала ему имя Сантар, нагнал обнаженную беглянку. Аар вскрикнула, и заколотила кулачками в широкую грудь косматого. Перехватив в талии, он закинул добычу на плечо и поволок в землянку.

Полог скрыл дневной свет, осталось только призрачное мерцание углей в очаге, да слабый огонек в лампадке, у ложа из шкур.

Косматый швырнул Аар на лежак, и склонился к белянке, в едва различимом силуэте что-то изменилось. В сумраке заблестели огромные глаза, казалось они светились изнутри. По спине мужчины пробежал холодок. Он остановился в нерешительности, желание куда-то испарилось, одурь отступила. Стыд и неловкость сковали все существо могучего охотника. Затравленно глядя на Аар, Сантар отступил к очагу, а затем и к пологу. Изящно изогнувшись Аар поднялась с лежака и совершенно не кроясь шагнула к мужчине, высокая грудь вызывающе смотрела на растерявшегося охотника.

Холод, в прежде пленявших особым теплом и мягкостью глазах, поразил Сантара. Прежде он никогда не ощущал себя таким ничтожным и слабым. Женщина прошла мимо, он чувствовал запах ее тела, а выбившийся локон белокурых волос пощекотал объемные бугры на плече. Сантар вздрогнул, полог отошел в сторону, свет разрезал полумрак жилища, охотник поднял руки к лицу, закрывая глаза. С улицы донесся заливистый смех, высокие ноты сверлили мозг мужчины, все больше вызывая жгучее чувство стыда и отчаяния.

Дни потекли, как и прежде незаметно и стремительно. Аар пришла на следующий день как ни в чем не бывало, и продолжила учить неотесанного мужлана. Вот, только, чем он больше узнавал и понимал, тем сильнее ощущал одиночество. Прежде его это не беспокоило, он всегда, со своего первого дня, был один. Теперь же рядом находилась женщина, и Сантар потерял покой. Поведение богини сводило с ума, желание, смущение и страх рвали душу косматого. Сантар несколько раз пытался поговорить о случившемся, но Аар либо молчала, либо переводила разговор на иные темы.

Холодный ветер трепал край шкуры, прикрывавшей вход в темный дом охотника. Аар пришла раньше обычного, рассвет только окрасил алым горизонт. Женщина вошла тихо, едва слышно шелестя длинным подолом ослепительно белого платья. Сантар приподнялся на ложе из лапника укрытого огромной шкурой пещерного медведя. Очаг алел углями, оставляя красные отблески в глазах мужчины и женщины. Охотник почему-то сразу почувствовал, что привело белую богиню в его лачугу.

Загадочно улыбаясь Аар расстегнула высокий ворот из тончайшего кружева, и оголив плечо, бесшумно шагнула к лежаку Сантара. Платье тихо шурша сползло, по высокой груди, и на мгновение задержавшись на тонкой талии, скользнуло по гладким коленкам на шкуры северных оленей. Удивленный охотник поднялся навстречу, могучие руки перехватили ладное тело, грубые ладони прошлись по трепетной плоти, отвечавшей на прикосновения сладострастной дрожью. Голову кружило желание, дыхание перехватывало, а руки не могли насытиться шелковистой кожей. Они рыскали по телу Аар отыскивая все более укромные места. Влажные губы белянки впились в рот Сантара, чувство тела ушло. Впервые охотник потерял уверенность в том, что он жив. Землянка исчезла, вокруг вились сверкающие силуэты и белесые нити. Они то сходились, то рассыпались мириадами брызг, а в ушах звучал певучий голос белой богини.

****

Вечер заглянул в дом, последние лучи зимнего солнца легли на серо-коричневый мех. Из-за откинутого полога двери ворвался ледяной ветер. Впиваясь в лицо и волосатую грудь Сантара, стихия словно требовала от человека покинуть землянку.

Сантар нехотя поднялся на все еще непослушные ноги, и побрел к выходу, туда где высокая земляная ступень сливалась с горизонтом. Кровавый закат окрасил алым сугробы, окружавшие стоянку охотника. На разлапистой ели, приземистой и кривой, как и все деревья севера, восседал огромный орел. Пестрый, с белой крапиной, и крючковатым клювом, он строго взирал немигающим глазом на человека.

Тяжело взмахнув крылами, огромная птица поднялась в воздух, ель натужно заскрипела. Пронзительный клекот заставил охотника взглянуть на небо. Высоко над головой человека хищная птица сделала круг, и вновь издав крик потянулась к далеким горам.

Схватив плетеные снегоступы, Сантар тронулся за птицей. Позабыв одежду, полуголый, без копья, охотник следовал за орлом.

Вскоре пошли глубокие снега, и резко потемнело. Поодаль завыли волки, а стужа безжалостно впилась в обнаженную плоть. Снегоступы, здорово облегчили погоню, но потемневшее небо поглотило образ птицы. И теперь маяком служили лишь редкие крики орла. Впереди вырос уходящий в небо торос, глыба оледенелого снега возвышалась подобно скале, сверху донесся клекот. Птица кружила над человеком.

Рядом засветились зеленые точки, к первым двум прибавились еще восемь, в десяти шагах завыл волк. Сантар осторожно повернулся, выискивая глазами зеленые огни, перемещавшиеся по кругу. Раздался гневный рык, из тьмы вырвался огромный зверь, оскаленные зубы метили в горло человека. Раскрытая ладонь встретила тело хищника, легко отшвырнув вожака стаи на торос. От удара мощной туши с верхушки скатился снег. Волки разбежались, подвывая и скуля. Прямо перед лицом Сантара мелькнули крылья орла. Птица налетела на вожака, крючковатые когти впились в восьмидесятикилограммовую тушу серого, а огромные крылья легко оторвали хищника от земли. Зверь завизжал, а затем перешел на вой, доносившийся откуда-то сверху. Звук быстро приближался, тяжелый удар гулко отозвался в ближайших торосах. Вой мгновенно стих, перед застывшим в немом изумлении охотником лежал покалеченный волк. Кровь еще парила, но Сантар скорее чувствовал ее тепло, чем видел пар.

Орел прижался к земле и почти касаясь краем крыла пушистых сугробов, полетел вдоль тороса, охотник зашагал следом, на клекот беспрерывно летевший из темноты.

Мягкий свет упал желтым пятном на снег, Сантар задубел, но упорно шел за птицей. Несмело заглянув в освещенную пещеру, из льда и снега, человек перешагнул границу света и тьмы.

Грот освещал маленький шар, огонек летал под сводом убежища. Все свободное пространство грота занимали молодые девушки, белые, как и его знакомая Аар, только много моложе. Девы расступались, пропуская Сантара внутрь ледяной пещеры. Ближе к центру, прямо на сине-глянцевом полу, на четвереньках стояла белая богиня. Ладное тело, вздрагивало, а взгляд огромных голубых глаз застыл на темной корке гололедицы под ногами. С длинной шеи богини свисала тесемка, на конце которой качался, в такт движениям тела женщины, необычный медальон. Две свитые во едино спирали, точно обнимали одна, другую. Посередине чернела капля. Сантару показалось, что кто-то случайно пролил на каменное украшение растопленную смолу. Аар подняла лицо и взглянула на Сантара. Слабая улыбка едва коснулась четко очерченных губ, а глаза вновь затянуло мучительное переживание материнства. Тонкие пальцы заскребли лед, а из горла женщины вырвался крик. Тело прогнулось, молоденькие повитухи окружили богиню, скрыв момент рождения первого человека от глаз отца.

Звонкий шлепок, и по гроту разнесся высокий крик младенца, расправившиеся легкие получили первый глоток воздуха. Человек родился, а вместе с ним и новое племя.

Белянки расступились, Сантар недоверчиво вгляделся в крохотное тельце, оравшее на руках у Аар. Полная молока грудь оборвала крик, вернув покой под своды снежной пещеры.

Спирали на медальоне колыхнулись, точно щепа от прикосновения медвежьей лапы. Тонкие нити узора расплылись, а грудь Аар, поверх которой украшение лежало, мелко завибрировала. От тела младенца отделился силуэт, со стен и потолка взметнулся снег, лед под ногами потек, показалась земля. Черная жижа парила, быстро теряя влагу, в воздух поднялись первые крупинки почвы. Рассыпаясь в пыль, они превращались в маленькие смерчики, которые тянулись к отделившемуся от ребенка силуэту. Две девы, растолкали подруг, и бросили перед Аар, охапку еловых ветвей, богиня сделала знак одной из дочерей. Девушка щелкнула кресалом, сноп искр упал на поднесенный подругой трут. Веселые огоньки заплясали поверх иссушенной трухи мхов. Ельник нехотя взялся огнем, с трудом отдавая древесину стихии. Смолистый дым окутал пещеру, неизвестно откуда взявшийся ветерок, понес едкое облако к выходу.

Силуэт младенца втягивал все больше земли, огня, горящих углей и водяного пара. Маленькое тельце обрело плотность, и упало в протянутые руки одной из дев. Медальон вздрогнул, и снова от рожденного младенца отделился призрачный силуэт. Нити из земли, огня и пара потянулись к нему, а секундой позже обретшее плоть тельце легло на руки следующей дочери Аар.

Сантар молча взирал на акт творения нового рода, сам не зная почему он ощущал особое благоговение перед женщиной-матерью. Могучий охотник опустился на колени.

– Со дня сего, ты более не одинок. Родила дочь тебе я в жены, и жизнь вложила в племя новое, чтоб скрасить долгий путь среди растений и животных. Прими детей моих, как следует отцу. Тут и жена тебе, и новые друзья. Лишь обожди немного, и Маи приведут народ, что понесет твое наследие.

– Как мне тебя отблагодарить Аар? – спросил потрясенный охотник.

– Люби рожденных мною чад. Не каждый род имеет часть меня в своей основе, особенные будут дети. Веди народ свой к свету, пусть знания не ослепят людей, а породят великие свершения. Учи их мир любить, как любишь сам, – богиня ласково улыбнулась.

– Но я и сам только обрел разум. Твои уроки мне отрыли мир. Чему могу я научить? – Сантар опустил глаза, страх ответственности сковал душу отца.

– Пытливый ум и страсть к познанию, пленили сердце, столь долго спавшее в груди, – тонкие пальцы коснулись обнаженного полукружья, напротив сердца. – А любопытство в ложе привело, служившее убежищем для одного. Достоин ты вести свой род, хоть и случайно зародился образ человека. Прими детей моих, отбрось сомнения и страх, и проведи к величию свой род. Богам подобны станут, потомки первых малышей.

****

Обратный путь Сантар не помнил. Оказавшись в холодной землянке, охотник долго сидел напротив раскрытого входа, глядя на сверкающие просторы заснеженной тундры.

В голове звучали слова Аар, когда-то услышанные от богини в одной из бесконечной череды бесед.

– Наш мир один из многих, и если посмотреть на свод, то целый ворох виден нам, лишь черным небо, выкрасит ночной покой. С рождения всего, на каждом из миров, возникли силы, что могли творить по воле жизнь иную. И все же иногда встречаются изгои, миры что лишены создателей живого. В таких, сама природа, выступает богом, перебирая виды и рода, она выводит удивительных существ. Таких, что даже наша сила не способна породить. Фанарион был щедро одарен, природа здесь лишь наш помощник, вся воля созидания заключена в стихиях. Они родят себе подобных, а мы даем жизнь новым расам, вручая каждой, что-то от себя.

****

Налетел ураган, шишковатые стволы столетних дубов застонали. Широко раскинувшиеся ветви хлестали соседние деревья, треск и скрип поминутно оглашали наполненный ревом стихии лес. Тугие струи ливневого дождя, нещадно били в лица воинов. Сама природа гневалась на слепую ярость людей. Огромные ветви падали под ноги воинов, кого-то убивало на месте, другие продолжали бой не желая уступать стихии.

Камень дополнила медь, к вываренной коже долгие века надежно защищавшей тела людей, добавился металлический панцирь. Головы воинов укрыли клыки кабанов, собранные в причудливые шлемы, а руки сжимали копья с листовидными наконечниками, обитые медью дубины, а также молоты, цельно резанные, из дуба. Особо знатные бойцы носили на поясах длинные мечи с сужающимися к острию клинками.

Витые бороды, оскаленные зубы, сверкающие в бликах молний глаза, и мокрые тела смешались в священной роще. Гулкие удары в кожаные щиты, сменялись вскриками павших или стонами раненных.

О ствол с размаху ударилось тело крепкого воина, в толстой кирасе из меди. Копье и щит отлетели под ноги идущим следом товарищам. Скрежет металла напугал бойцов, они отступили от невысокого, коренастого мужика с огромной дубиной в руке. Взмах дрына, и увесистое навершие мягко плюхнуло в тело знатного воина. Кожаный нагрудник, густо укрытый красной чешуей, вогнулся вместе с ребрами и позвоночником. Воин отлетел в шеренгу, подходившую с левой руки. Прикрываясь огромными, кожаными щитами, копейщики приняла тяжелое тело павшего товарища. Секундное замешательство сменилось вскриком гнева. Выставив копья, бойцы ринулись на силача. Впереди шеренги, между копий, шли воины в медных доспехах с маленьким щитом в одной руке и длинными мечом в другой. Построение приближалось сбоку, а с фронта на здоровяка напирала толпа бойцов попроще.

Коренастый скрывший широкое тело за бронзовой кирасой, от которой вниз тремя рядами спускались сегменты металлической юбки доходившей до колен воина, выставил изящно изогнутый щит. Прямоугольный лист бронзы, с выступом наверху надежно скрывал тело силача. Широкие наплечники, гнутые подобно рукавам, свободно ниспадающим на плечо, загремели, сочленениями, а обутые в сандалии ноги, точно дубовые стволы уперлись в землю. Наголенники, прикрывавшие нижнюю часть ноги, блеснули изгибами витого узора. Тугие кожаные ремешки, крепившие наголенники к ноге, натянулись, грозя в любую секунду лопнуть от натуги вздувшихся буграми икр.

Медный шип утопленный в дубовом комле, прочертил борозду в раскисшей земле Дубина опустилась вниз, перед тем как взлететь наверх, чтобы сеять панику и смерть в рядах врага. Размахнувшись что было сил, коренастый с оглушающим воплем швырнул дубину в ряды, наступавшие сбоку. Строй рассыпался, воины кинулись кто-куда. Но огромный кусок дубового корня все-таки настиг троих противников.

Земля содрогнулась, коренастый кинулся в гущу перепуганных воинов. Острый, длинный меч быстрыми тычками находил щели в сочленениях доспехов, влетал в раскрытые рты кричавших от ужаса врагов, пробивая черепа насквозь. Зацепив медную кирасу коренастый согнул клинок, широкий шит тут же закрыл его от ответного удара копьем. Со спины, с высокого ворота, по касательной слетел полукруглый медный топор. Здоровяк упал на колено и подобрал чье-то копье. Длинное, узкое жало прошило, снизу-вверх, голову копейщика, что успел обойти огромный щит силача. Обратный удар подтоком пробил медный панцирь топорника. Копье намертво застряло в теле павшего, но топор врага славно послужил коренастому.

Ливень усилился, казалось вода падает с неба сплошным потоком. Разлетелся шлем из кабаньих клыков, войлочная основа, вместе с вываренной кожей, смялась, скрывая рассыпавшийся череп воина. Тело рухнуло под ноги силача, топор повело, полукруглое лезвие с отверстиями смялось, напоминая теперь дубинку, окованную металлом.

Молния ударила в землю, совсем близко от здоровяка, из-под кирасы повалил дым, а воин плашмя ухнул в испаряющуюся лужу.

Вопль торжества разнесся по роще, из-за деревьев показались копейщики. Короткие древки засвистели, пронзая влажную тьму. По пути следования сулиц, потоки воды рассекались на мириады брызг. Каменные острия крошились о твердую бронзу доспеха, одно копье пробило бедро коренастого. Он открыл глаза и попытался подняться, кровь ручьями текла в жидкую грязь под ним. В колено согнутой ноги, впилась стрела. От дуба, в десяти шагах, отбежал паренек с узкой дощечкой в руках. Специальный зацеп уже принял новый дротик, готовый в любое мгновение сорваться в сторону силача.

Превозмогая невыносимую боль коренастый поднялся, в панцирь, в шлем и наколенники часто застучали каменные, костяные и медные наконечники. Враги метали копья и дротики издалека, избегая страшного противника. Под колено ударило еще одно копье, силач покачнулся и рухнул на спину. Лицо воина заливал дождь, но он улыбался, зажмурив глаза коренастый ждал последнего удара.

Враги окружили раненного, копья быстро вздрогнули, но жала не нашли жертву. Со всепоглощающим треском в круг воинов ударила молния, слепящие изломы ветвились по бойцам поражая все в радиусе пяти метров. Огромные дубы задымились и вспыхнули, а тела людей рассыпались в прах. Лишь с трудом определяемые контуры медных доспехов, остывая со злобным шипением, светились в жидкой грязи.

Находившийся в центре силач, остался цел. Секундное замешательство копейщиков, прятавшихся в чаще, сменилось беспорядочным бегством. Коренастый перевернулся на живот и пополз следом за врагами, но силы покинули человека. Тяжело вздохнув он упал лицом в коричневую пульпу, размытую небесной влагой.

****

Удило уныло повисло над речкой. В прозрачной воде шустрили мальки, серо-коричневые черточки на фоне пестрого галечника. Иногда солнце выхватывало яркую вспышку, зацепив боковую чешую подросшего рыбьего молодняка. Поплавок вздрогнул, но тут же затих.

Сегодня утром ушел Ванад, мудрый толстяк с глазами ребенка. Он спас его в Священной роще, с тех пор прошло двадцать пять лет. Буря еда не унесла его жизнь, он упал в лужу и, если бы не сердобольный путник наверняка захлебнулся бы.

Толстяк больше года лечил его. Раны плохо затягивались. Несмотря на все усилия Ванада, хромота так и не прошла. Каждую осень Сантар мучился болями в коленях, но не она донимала его. Каждый год с началом листопада, перед глазами всплывали гибель Ванелии, и Охалии. В такие дни голубые глаза Ванелии, так схожие с глазами Аар, точно смотрели на него из другого мира. Его жена почему-то унаследовала прекрасные черты своей матери, а также ее долголетие и умение лечить песней. Дочь, Охалия, напротив пошла в отца. Невысокая, но очень ладная, плотно сбитая и черноокая, девушка казалась полной противоположностью матери. Тысячи лет прожитые вместе, во многом сгладили различия между женщинами, но до конца своих дней мать и дочь держались отстраненно.

Замужество Охалии разрешило многолетний конфликт. Новый дом принял дочь Сантара и вскоре его род пополнился тремя прекрасными внуками. Сын правителя Танада, Семиокл оказался на редкость одаренным малым. Вместе с тестем они создали удивительный сплав из меди и олова. Долгие поиски идеального соотношения привели их к открытию, несколько граммов секретного минерала делали бронзу твердой и гибкой.

Открытие заинтересовало василевса Гамананда, он пригласил Танада и Семиокла на пир по случаю рождения наследника. При дворе Гамананда было принято держать несколько наложниц, помимо жены. Молодые девы, чаще дочери непокорных василевсов, или врагов Интурии, конфедерации городов-государств, регулярно приносили потомство. По желанию отца, некоторые из его отпрысков могли получить право наследовать трон. Вот по случаю рождения очередного претендента на внимание василевса и состоялось празднество во дворце Гамананда.

Праздник не задался, отказ принести секрет бронзы в качестве подарка, разгневал василевса. К Охалии вернулась лишь правая рука супруга, а следом под стенами их города встали воины гневливого правителя. Даннур устоял, но из-за скученности и плохой воды, в город пришла болезнь. Полгода Сантар собирал войска, и к осени подошел к Даннуру. Первая схватка осталась за Гаманандом. Сантар отступил, и обустроил лагерь в ближайшем дубняке. Колесницы он потерял в первой битве, потому предпочитал скрывать пеших бойцов в священной роще.

Враг, немного выждав, направил часть войска в лес. Под сенью древних дубов и случилась битва во время бури. Вмешательство Ванада спасло Сантара от верной смерти. Гамананд приказал отыскать последнего носителя секрета изготовления необычной бронзы.

Зараза, пришедшая в Даннур унесла жизнь Охалии и внуков, а жадность василевса Интурии сгубила Ванелию. Их замок простоял в осаде больше двух лет, но голод заставил защитников уступить Гамананду. Люди Сантара убили Гория, старшего в доме во время его отсутствия, и выдали Ванелию врагу. Муки, что претерпела несчастная супруга, до сих пор рвали сердце калеки. Набежавшая слеза упала в прозрачную воду, круги разошлись по гладкой поверхности заводи.

Двадцать лет он прожил на севере. Среди сосен и диких зверей, где девять месяцев стоит зима, а лето приходит всего на месяц, он обрел себя. Коренастый сруб стал для отшельников домом. Охота, рыбалка и собирательство вполне позволяли прожить без земледелия или скотоводства.

Вспомнились времена, когда пришли первые люди, наивные как дети. Они не знали ничего. Открытия Сантара, из поколения в поколение наполняли разум молодой расы полезными навыками. Аар почему-то решила, что они будут смертны, в то время как Ванелия не постарела и спустя десять тысяч лет. Перед глазами всплыли точеные ножки жены, тонкая талия, упругие ягодицы, нежный взгляд родных, голубых глаз. Он часто смотрел на ее профиль, когда Ванелия любовалась закатом, с вершины башни, что он построил на холме. Ноздри расширились, ему казалось, что от воды исходит аромат ухи, той самой, что готовила его жена. Появление дочери несколько омрачило их отношения. Сантар не мог понять почему Ванелия так равнодушна к Охалии. Дочь тоже несла дар вечной молодости, живой, веселый нрав девочки изменил Сантара. Впервые суровый одиночка, открыл сердце для теплого чувства отцовства.

Между тем время шло, люди плодились. Из нескольких сотен народились тысячи, а потом они разошлись по миру. Спустя тысячи лет, некоторые вернулись совсем чужие, без памяти предков, без знаний, заложенных в прежние времена. Суровые испытания выветрили из нестойких умов некогда подаренные секреты природы. Сантар щедро делился открытиями, камень, земледелие, скотоводство, медь и оружие все это двинуло человека вперед. Вот только с изобилием, появились войны, в которых понадобилось новое оружие, а следом пришло неравенство и угнетение. Появились рабы, выросли города, шаманов сменили жрецы, а вождей, василевсы.

Только Сантар оставался верен знанию, даже Ванелия и Охалия склонились к суевериям и приняли волю шаманов, а позже и жрецов.

Двадцать лет изгнания дали много времени на изучение сил природы. Сантара интересовала молния, он никак не мог понять, в чем причина его спасения в ту роковую ночь. Почему молния в первый раз ударила его, а следом уничтожила врагов? Что за сила в слепящей убийце?

На многие вопросы он получил ответы сам, некоторые тайны приоткрыл Ванад. Толстяк поражал обилием знаний, сведения сыпались из него, как просо из распоротого мешка. Он рассказал ему о природе молнии, о сути всего, что окружает Сантара. Ванад показал ему как надо взаимодействовать с миром. Мудрый с детским лицом раскрыл перед человеком секреты первоосновы.

Вдалеке, на середине запруды плеснула щука, блеснув мокрым боком на солнце. Сантар поднес ладонь ко лбу, прикрыв глаза от яркого светила. Над водой показалось перо, плавник резко менял направление преследуя скрывавшуюся под водой добычу. Громкий всплеск, широкие круги разошлись к пологим берегам запруды. Изумрудная ряска всколыхнулась у самого края зарослей камыша, а высоко над головой зашелестели метелки прибрежной травы.

Со стороны казалось, что человек любуется неспешным течением реки, но перед глазами Сантара витал образ Ванада.

Толстяк, выставив вперед ногу, выводил на свирели затейливую мелодию. Искусно выточенная из кости какого-то зверя, она выдавала поразительный звук. Короткие пальцы ловко бегали по отверстиям зажимая их в навеянном мотивом порядке, а, и без того толстые щеки, раздуваясь до безобразных размеров, наполняли силой звучания, соединенные вряд серебряными ободками дудки. Они стояли на берегу реки, Ванад почти у края воды, Сантар немного позади толстяка. Над рекой всколыхнулось марево, точно в знойный день. Сантар решил, что ему померещилось, но над водой заплясали светляки. Не насекомые, а тысячи крохотных вспышек, что гасли прежде чем глаз успевал зацепиться за них.

– Что это? – удивился Сантар.

– Это вибрация, волны, колебания, как тебе угодно, так и назови. Все они, имея определенную длину, и частоту колебания, и составляют все сущее, весь тот мир что окружает тебя, – к Сантару повернулось улыбающееся детское лицо. – Разные звуки порождают к жизни различные эффекты, одни могут служить во благо, другие нести разрушение. Свирель позволит тебе по-новому взглянуть на изучение природы. Ее возможности поистине безграничны, для пытливого ума вещь незаменимая.

Пухлая рука протянула соединенные в ряд дудки Сантару, косматый застыл в нерешительности. Наивные глаза Ванада заулыбались, а белесые брови подпрыгнули на выпуклом лбу, предлагая принять подарок.

Прошло много лет прежде чем его мелодия всколыхнула марево. Случайно открытый мотив излечил ноги. Колени вновь гнулись, а боль ушла навсегда. Но долгие годы бездействия сделали их слабыми. Чтобы быстро и долго бегать, пришлось много стоять.

Последние два года Ванад наблюдал, как его ученик, вставая против реки, и вытягивая вперед руки слегка присаживался на невидимый глазу шар. Так, обхватив руками воображаемую сферу, Сантар оставался неподвижным до темноты. Несмотря на сомнения толстяка, ноги косматого уже через два месяца покрыли тугие переплетения мышц. Слабость и усталость отступили, тогда же Ванад заметил, что Сантар издает горлом звуки, многие из которых сильно смахивали на его мотивы. Толстяк усмехнулся, никому еще не удалось управлять вибрацией элементов посредством голоса. Потуги Сантара его забавляли, но он не бил ретивого ученика по рукам.

Рыбалка позволяла отвлечься от грустных мыслей, он вновь остался один. Сруб, берег реки, и тайга с диким зверьем позади. С уходом Ванада начал захаживать медведь. Зверь мягко, словно в мокасинах, ступал по усыпанной ореховой шелухой и сосновой хвоей земле. Пробовал лапой дверь, но особая конструкция, позволяла створе из единой доски, в добрые десять сантиметров толщины, выдержать напор хищника. Врезанная в притолоку и порог, дверь вращалась на толстенных шипах, служивших продолжением доски, и уходивших на ладонь в бревна сверху и в ногах.

Хозяин тайги как правило появлялся рано утром, иногда по темну. Сейчас, при ярком солнце, он где-то скрывался. Поплавок дернулся, ушел под воду, леса пошла в сторону. Сантар приподнялся и осторожно потянул на себя удило. Над водой показался красный плавник, и тут же ушел на глубину, удило рванулось из рук. А секунду спустя леса лопнула, в мутной ряби показался поплавок, он обреченно всплыл на поверхность и расслабленно раскачиваясь на волнах поплыл к берегу.

Чертыхаясь Сантар, принялся сматывать удочку, его любимый крючок ушел вместе с уловом. В двадцати метрах от берега, показались просмоленные лодки. Суденышки вывернули из-за подтопленного выступа, поросшего камышом и рогозом. Травы четко определяли его границы, позволяя ориентироваться в глубинах таежной реки.

Рыбалка так увлекла косматого, что он пропустил появление незваных гостей.

– Эй там на берегу!!! – прокаркал высокий, тощий мужик. Судя по тунике, он происходил из мест, которые прежде служили домом Сантару. – Как далеко до Озерного причала?!!!

– Три дня!!! – пробасил в ответ Сантар.

Косматый корил себя за неосмотрительность. Столько лет скрывался, и вот стоило только Ванаду покинуть их избушку, как тут же попался.

– Вниз по реке, не пропустите!!! – недружелюбно глядя на гостей добавил Сантар.

– Тогда мы остановимся у тебя!!! – крикнул в ответ тощий.

Лодки повернули к берегу, несколько минут спустя отряд из четырнадцати человек топал к его избушке. Двое направились к поленнице, и нагло лыбясь потащили наколотые дрова к берегу, где разожгли костры у самой воды. Четверо остались в лодках, а восемь бойцов вломились в сруб.

– Мы остановимся у тебя на ночлег, а завтра тронемся в путь. Нам нужен провиант на неделю, – проговорил тощий, глядя сверху вниз на Сантара.

Косматый неспешно, поставил удочку у входа в сруб.

– Назвался бы для начала, – тяжело взглянул на наглеца хозяин заимки.

– Чего?!!! – взревел тощий, из сруба выглянули двое.

Довольные рожи, жевали вяленого леща, один из «гостей» сжимал тонкую палку с каменной шайбой на конце. В глаза бросилось, что в трещинах древесины засохла бурая кровь. От костров подтянулись еще двое, со щитами и короткими копьями.

– Как величать тебя, спрашиваю?! – не обращая на наглость пришлых отозвался Сантар.

– Кенгель! Я торговец, а это мои ребята! Теперь шуруй собирать провиант! Иначе сами все возьмем! – Кенгель шагнул в распахнутую дверь, торговца встретил дружный хохот.

Двое у костров вернулись к своим обязанностям, старик и молодой парень. Старый внимательно всмотрелся в Сантара, но спустя минуту качнул головой, точно отгоняя глупую мысль. Косматый потащился в ледник, из сруба вышли семь воинов, гогоча и подтрунивая над Сантаром, бойцы вытащили на берег огромные кувшины.

– Дикарь! Вот кувшины для провианта! Как закончишь позовешь нас! – прикрикнул на косматого, широкий мужик средних лет.

Он выделялся качественным доспехом, красные пластины меди, красиво отливали на солнце, багряные шнуры в сочленениях усиливали общее впечатление парадности.

Сантар кивнул от входа в ледник, и скрылся в недрах холодного погреба. Вяленное мясо, коренья дикой петрушки, сушеные грибы да сушенная рыба, вот и весь провиант, что удалось наскрести Сантару. Алый закат окрасил горизонт, когда косматый закончил наполнять кувшины, широкие горла закрыли плотно притертые крышки, и воины Кенгеля покатили тяжелые емкости на лодки. Широкие доски прогибались под весом провианта, мимо Сантара прошли двое молодых воинов они тащили короба с медовыми сотами и кедровыми орехами.

– Ладно не серчай, на нас! – прозвучал позади каркающий голос торговца. – Вот тебе за труды, – он сунул в широкую ладонь косматого красный камень.

– Это покроет все, что мы у тебя взяли! Чего, не нравиться?! Да это же Канварский гранат, да еще такой величины! Ну ты и дикий, – усмехнулся Кенгель.

– Спасибо за плату, – покрутил между пальцами камень, Сантар.

Гранат и правда оказался большой, с крупное ядро лещины. Внутри переливалось темно-красное марево. Или может это отсветы от костров играли в недрах кристалла.

Сумерки неспешно опустились на поляну перед домом, от реки рваными клоками пополз туман. Воины собрались у костров, и травили байки, взрывы веселого хохота разносились по округе. Воин в пластинчатом доспехе, все его звали Югал, теперь избавился от кирасы и расслабившись сидел на бревне, с глиняным ковшом в руках. Позади Югала топтался парнишка, он разливал из тонкогорлого, изящного кувшина рубиновое вино, тут же разбавляя, питие, водой.

– Вы бы шли в дом, – неловко переминаясь с ноги на ногу посоветовал Сантар.

– Что дикарь боишься русалок или водяного?! – рассмеялся Югал.

Дружный гогот поддержал шутку командира.

– Водяные и русалки сказки. Мишутка тут повадился, по вечерам на мои угодья захаживать, – усмехнулся косматый. – Если не боитесь шестьсот килограмм ярости, то вы поистине великие воины, ну, а я обычный охотник, потому спрячусь в сруб.

Хохот смолк, воины точно протрезвели. Кенгель скомандовал, и бойцы нехотя последовали за Сантаром, в его убогое, но крайне надежное убежище. Старик и парнишка у костра, испуганно озирались, воины на лодках оттолкнули посудины от края берега.

Дверь заклинил мощный засов, маленькие окошки уплотнили ставни. Воины разлеглись по лавкам вдоль стен, а Сантар на шкуре, у очага. Оглушительный храп не давал уснуть, заканчивал один, тут же вступал другой, и так всю ночь. Рассвет уже заглянул в щели ставней, когда от реки донеслись крики. Что-то с грохотом ударило о берег, послышались плеск и вопли, переходящие в душераздирающий визг.

Перепуганные воины, хватаясь за копья, топоры и булавы, повыскакивали из убежища. Щиты мешали бойцам, первые выбравшиеся из сруба застыли на пороге. Из густого тумана вышел старый, он тащил парнишку, по земле стелился алый след. Из перекушенных напрочь ног парня толчками била кровь.

– Как его угораздило?! – прокаркал Кенгель, с отвращением глядя на разжеванные остатки ног несчастного.

– Косолапый, – удивительно спокойно ответил старик.

– Твой дружок?! – повернулся к Сантару торговец.

– Наверное. Он тут частенько шастает, и больше под утро, – зябко повел плечом косматый.

– Кувир, хотя бы жив, а ребятам с лодок не повезло, – также спокойно продолжил доклад старик. – Зверь подобрался от реки, и пока сообразили, что к чему, уже разорвал Иларда, и Фаналона. Дальше хуже, тварь разнесла в щепу лодку Ганалма, весь берег в щепках.

– Что? – севшим голосом произнес торговец.

– Разбита посудина Кенгель. Все пошло прахом и меха течением унесло, и медь под воду ушла. Все гад пустил по ветру, – старый опустился на колени и затягивал кровоточащие обрубки Кувира. Парнишка стонал, бледное лицо и синие губы говорили о серьезной потере крови.

– Обожди. Я помогу, – воины удивленно расступились, никто не заметил, как косматый дикарь исчез в доме, и вернулся назад.

– Да чем ты поможешь?! – сокрушенно возопил Кенгель.

– Увидишь, – коротко отозвался Сантар.

В руках отшельника показалась свирель, и прежде чем кто-либо успел возмутиться, косматый огласил трелью округу. Редеющий туман разнес мелодию далеко по тайге. От воды послышался захлебывающийся крик, воины бросились к раненному. Кенгель застыл, старик уставился на Сантара, мучительно, что-то припоминая. Мелодия лилась, постепенно меняя вибрацию, в воздухе вспыхнули светляки, марево пошло в сторону Кувира. Парень блаженно улыбался, раны стянулись, а толчки крови затихли.

Воины притащили одного из выживших на лодке Ганалма, седой мужик, лишился половины лица. Медведь начисто снял щеку, ухо и часть кожи с черепа. Лишенный века глаз жутко таращился на соратников. Поломанные ребра и вдавленная грудина не оставляли бедолаге даже шанса на выживание. И все же мелодия и тут остановила кровь, а лицо несчастного расплылось в улыбке.

– Это демон… – прохрипел раненный мужик. – Он не жрет убитых… он приходит за душами… – шептал, умирая седой воин.

– Что за бред, – возмутился Югал.

Бледное лицо бойца красноречиво говорило о нешуточном испуге, но упёртость бывалого вояки гнала его на противника, посмевшего бросить вызов ему и его воинам.

– Дмилиан, собирай отряд! Пойдем за тварью! – жестко скомандовал воин.

Бойцы без энтузиазма облачились в доспех, проверили оружие, и подхватив щиты, тронулись к реке. Потоптавшись немного у воды, отряд вернулся к срубу.

– Зверь ушел по воде. Нет следов, – растерянно произнес Югал.

– Нужно ждать тут, – поддержал командира Дмилиан, сухой, но жилистый воин.

– Чего ждать?! Надо садиться на лодку и убираться отсюда! – возмутился Кенгель.

– Не на чем, – равнодушно отозвался Югал.

– А вторая лодка? Она же на воде, – удивился торговец.

– Там мель, лодка дала течь, – отрезал командир.

– Больше половины товара потеряно, – подтвердил худшие опасения Кенгеля, Дмилиан.

– Нам потребуется ремонт, а значит надо перетащить товар в сруб, и подготовить встречу косолапому, – рассуждал старик.

– Проклятье Афлунг, как мне теперь отчитываться перед Ганалмом! Это ведь его товар. Я потерял его лодку. Считай шестидесятую часть от прибыли уже отдал скряге, – чуть не плакал торговец.

– Или так, или потеряешь все. Выбор не велик Кенгель, – надавил старый. – Подумай о людях, и так уже потеряли четверых, да и Кувир теперь обуза, а не воин. Мне перед его отцом держать ответ, а ты о деньгах, – укорил он торговца.

Товар перенесли в дом, окна укрепили, а вдоль стен вкопали заостренные колья. Тем временем другая часть отряда вытащила лодку на берег, и взявшись за пилы и топоры, приступила к ремонту.

Сумрак наполз со стороны тайги, гости спрятались в срубе, у очага кашеварил старик, утомленные бойцы расселись на коробах с медью и малахитом. Кувшины с пушниной снесли в ледник, мощные створы надежно укрыли товар Кенгеля в обложенном огромными каменными глыбами и льдом погребе.

– А что это ты делал? Ну, когда лечил Кувира, – пояснил Афлунг.

– Использовал силу музыки, – угрюмо отозвался Сантар.

Косматый уже пожалел, что помог парнишке, слишком уж недобро на него поглядывал старик. Подошли бойцы весь день возившиеся с лодкой, двери заперли, воины расселись вкруг очага поближе к стряпне Афлунга.

– Знаешь Кенгель, что мне не дает покоя уже второй день?

– Почем мне знать, что в твоей голове твориться? – раздраженно отозвался голос торговца из дальнего угла избы.

– Ха, и правда, ты же не демон, – хитро прищурился старый, разливая варево по глиняным мискам.

Воины, принимая еду, с интересом смотрели на Афлунга.

– Помнишь я тебе рассказывал, как двадцать пять весен назад участвовал в сражении подле Даннура?

– Ну, и, – вяло откликнулся Кенгель.

– Там в священной роще, мы столкнулись с ужасным чудовищем…

– Помню, ты рассказывал, что он всех убил молнией, – оживился немного торговец.

Югал одел доспех, Дмилиан помогал командиру затянуть крепления, наколенники, обмотанные кожаной полосой, прикрыли ноги бойца.

– Доспех тебе не поможет с медведем, – улыбаясь произнес Сантар.

Косматый оказался зажат у стены без окон. Воины удивленно смотрели на происходящее. Кенгель вышел из сумрака и напряженно вглядывался в Сантара.

– А я не на медведя собрался, – подтянув ремень на кирасе Дмилиана, ответил Югал. – Сегодня у нас куда более опасный враг, – командир жестко посмотрел в глаза косматого, который сейчас очень походил на загнанного в угол медведя.

Невероятно широкий, с гривой жестких волос на голове и лице, а из-под нависающих надбровных дуг выглядывали маленькие, по-звериному настороженные глаза. Темные буравчики сверлили старика, не упуская из виду остальных «гостей».

– Вот видишь, ты убил моего брата и сына в той битве, а судьба привела меня в твое убежище. Наказание за содеянное неизбежно. Боги не терпят пустоты, демон! – старик швырнул в Сантара дротик, припрятанный за котлом, под одной из лавок. Воины сорвались с места пытаясь дотянуться до оружия. Кенгель отступил к щиту и длинному, остроконечному мечу, что остались у его лавки. Югал и Дмилиан прикрываясь щитами выступили на Сантара, короткие копья быстро челночили пытаясь достать верткого противника.

Лицо старика вытянулось, когда косматый, легко ушел от дротика, который вонзился в бревно позади Сантара. Огромное тело мгновенно оказалось, перед Кенгелем, четкий удар в горло вколотил кадык торговца внутрь, вытаращив глаза он упал навзничь, страшный хрип потонул в вопле бойцов. Огромный кулак ударил в несущий столб, опора хрустнула и подогнулась. Расщепленные волокна лиственницы продолжали удерживать дерновую крышу сруба, с каждой минутой все больше уступая силе тяготения.

Оторванная от стены лавка, раскидала на стены бойцов Югала, как таран Сантар пронесся к заклиненной двери. Лавка ударила в створу, доска расщепилась, острые расщепы проткнули живот и руки косматого. От удара лопнул засов, дверь распахнулась. Сантар шагнул в проход. В мощную спину ударило копье, каменный наконечник переломился, пробив лопатку. Древко с остатками жала, стукнуло о порог, а косматый скрылся во тьме.

– Не упустите его!!! – орал Афлунг. – Он оборотится!!! Не упустите оборотня!!!

Вспыхнули факелы, люди высыпали из дома. Югал взялся за топор, а Дмилиан достал булаву. Туман окутал плотной пеленой и дом, и лодку во дворе, и даже людей, что искали косматого. Факелы слабо помогали, казалось, что они попали в иной мир, где живут чудовища и мертвецы.

Оглушающий треск донесся от лодки, перевернутое судно взлетело в воздух и с грохотом обрушилось на сруб. Дождь из щепы и поломанных досок осыпал бойцов. Испуганно озираясь люди начали собираться в отряд. Свет факелов и крики указали верное направление в клубящемся молоке тумана.

Глухой топот раздался от леса, люди рассыпались, и прежде чем увидели, кто к ним приближается, начали стучать в щиты и громко кричать. Туман пошел вихрями, из-за зыбкого полога вынырнула гигантская голова. Широко раскрытая пасть обнажила длинные клыки, клочья белой пены слетали с вытянутых губ твари на мокрую землю. Рев заставил людей вздрогнуть и попятиться, кто-то побежал. Лапа с когтями, не уступавшими в длине хорошему кинжалу, зацепила Дмилиана. Воин взлетел куда-то в туман, а секундой позже рухнул на соратника, раздавленного огромной тушей медведя. Зверь метался меж людей, лапы и пасть рвали, перекусывали и тиранили плоть бойцов. Чудовище совершенно не боялось огня, медведь поднимался на задние лапы и обрушивал всю мощь четырехметрового тела на сумасшедших, что посмели встать у него на пути.

Югал зацепил лапу твари, но ответный удал когтями вырвал на его груди часть медной кирасы, вместе с ребрами и сердцем.

В несколько минут от отряда не осталось никого. Гигантский зверь направился к срубу. Афлунг попытался закрыть дверь, но древко копья, которое выпало из раны Сантара, предательски застряло между порогом и створой. Мощный удар отшвырнул старика на лавку Кенгеля, в дальнем углу дома. Из другого, противоположного угла, закричал Кувир, парнишка расширенными от ужаса глазами смотрел, как в дом вошел медведь. Ему казалось, что гигантская голова заполнила все пространство убежища.

Между парнем и медведем встал Афлунг, он подобрал щит и меч Кенгеля.

– Давай!!! Тварь!!! Я тебя не боюсь!! Оборотень!!! Иди!!! Я покажу тебе, как бьются воины Интурии!!! – брызгая слюной на клочковатую бороду орал старик.

С улицы долетело низкое гудение, кто-то пел чудовищную мелодию. Зверь остановился и недовольно оглянулся на вход.

Искры вспыхивали и гасли, освещая коренастый силуэт. Человек гудел непрерывно, лицо его исказила гримаса невыносимой муки. Раны в животе и на руках затянулись, из спины медленно, раздвигая края раны выполз кусок обломившегося наконечника копья. Окровавленный камень почти бесшумно упал на притоптанную траву. Сантар изменил тональность, страшная боль разрывала лопатку, из которой выходили мелкие осколки кремниевого копья. Черные сгустки выплеснулись из кровавой щели и поползли по широкой спине. Рана затянулась, а гул затих. Мелкая дрожь била все тело косматого, но ноги продолжали держать ослабевшее тело.

Медведь вышел из дома, рев всколыхнул округу, гигант поднялся на задние лапы.

– Тише, тише, – спокойно повторял Сантар.

Не отрывая глаз от зверя, он выставил вперед руки, раскрытые ладони, направленные на хищника четко, определяли границу, за которую медведь не должен заходить. Огромная туша ринулась вниз, лапы ударили со всей силы в неразумного человека. Кувир так и не понял, показалось ему или в самом деле, но на секунду между человеком и медведем возник черный полог. Зверь обрушился на Сантара, но у самой головы косматого застыл, а секундой позже рухнул на сруб.

Дом обвалился, бревна рассыпались, осталась только задняя стена. Медведь лежал неподвижно. Огромные когти, частично обломанные, частично вывернутые вместе с фалангами, оставили жуткие раны на плечах и груди чудовища. Закинутая назад голова, с безвольно раскрытой пастью, и остановившимся взглядом, налитых кровью глаз, говорили о сломанной шее. Сокрушительный удар зверя, погубил само чудовище.

Не веря глазам Сантар, смотрел на мертвого врага, он впервые почувствовал вибрацию. Тело само решило, что надо сделать, а голос привел в действие законы мироздания.

Преодолевая слабость, Сантар осторожно перелез через медвежью тушу, под обломками крыши стонал Афлунг. Бревно раздробило старику спину, и он умирал в муках. Испуганный, но живой, на единственной оставшейся целой лавке сидел Кувир. Парень как безумный таращил глаза, все еще не веря в случившееся.

Сантар склонился к старику.

– Смерть твоих близких не моя вина, – тихо произнес косматый. – Тогда была война, они могли убить меня, но получилось по-другому.

– Ты оборотень, кха… – закашлялся старик.

– Опомнись, полоумный! – закричал Сантар. – Это был просто медведь! Я человек, такой же, как и ты. Вини в случившемся Гамананда, твой василевс начал эту войну. И я обязательно взыщу с него, за погубленные жизни.

– Кха… Ничего ты уже не получишь от… Гамананда… Прошло уж пятнадцать лет, как… кха… как вороны склевали его лицо. А вот я обязательно… кха, кха… выкарабкаюсь и тогда… – старика забила мелкая дрожь, глаза закатились, а дыхание сделалось частым и прерывистым.

Огромный кулак обрушился на голову Афлунга, череп лопнул, а старик затих. Брезгливо отряхивая руку, Сантар подошел к Кувиру. Парнишка трясся словно его била лихорадка, он смотрел на раздробленную голову дядьки и боялся поднять взгляд на страшного человека.

– Я тебя не убью. Но ты никогда больше не вернешься в Интурию.

– Ты не будешь мстить сыну Гамананда? – все также не поднимая глаз спросил парнишка.

– Нет. Мой враг мертв. Судьба меня опередила. Теперь моя семья, это знания. Одиночество мой удел, я не уберег самый дорогой подарок. Да и вас, людей, не смог направить по нужному пути. Вы превратились в животных, отвергнув великий дар. Дар творения.

Парнишка поднял удивленные глаза на косматого чужака, и ничего не понимая из сказанного, кивнул.

Глава 2

Белая луна ушла за горизонт, серебристая поляна окрасилась в кровавые тона. В зенит встала красная луна, багрянец заиграл на гладких обводах станков. Новенький завод занимал все пространство до горизонта, по крайней мере так казалось Нестору. С трудом поднимая ноги, схваченные в сверхпрочный костюм, оператор преодолевал невероятное давление мира Кадам. Медленно продвигаясь к пульту управления, Нестор проклинал свое назначение. Как, его, специалиста материаловеда, угораздило попасть в этот парк ужасов. Всему виной кадам, сверхпрочный материал, что так требовался его корпорации. Тысячи станков обеспечивали новым «металлом» нужды тяжелой промышленности, и военпром. Всего пару лет назад корпорация открыла мир 2434, позже получивший название Кадам по материалу, который скрывали его недра.

Поначалу известие о свойствах удивительного «металла» вызвало переполох в научной среде, позже данные по кадаму засекретили. А год спустя построили первый автоматизированный завод на поверхности неприветливого мира. Тогда-то власти и сумели подловить молодого специалиста на крючок научного любопытства. В те далекие времена, как сейчас казалось Нестору, никто еще не подозревал об опасностях, таившихся в глубинах планеты. Несмотря на сложности, вызванные высоким давлением, стиравшим все выпуклости ландшафта, до состояния бесконечной, унылой равнины, добыча порошкообразного минерала велась с размахом. Позже, выяснилось, что мир 2434 населен жуткими тварями, с зачатками разума. Высокое давление наделило их невероятной силой и прочностью, но даже демы, так обозвали обитателей Кадама, не могли выжить на поверхности родного мира. Администрации пришлось потратить несколько месяцев на зачистку прилегающих пещер от тварей, прежде чем завод набрал проектные мощности.

Сейчас Нестор с улыбкой вспоминал как его пару месяцев назад чуть не разорвал дем. Специалиста спас сверхпрочный костюм, и оперативные действия военных. Нестор посмотрел на холм, который одиноко высился с права. Сейчас гигантский насельник мира 2434 превратился в бесформенную кучу из минералов. Высокое давление за два месяца сплющило огромное тело, наглядно показывая, что ждет человека стоит ему лишь на мгновение зазеваться. Пульт управления зажужжал, подключая панель доступа, нога соскользнула со стальной ступени, и сервоприводы под левой коленкой надрывно взвизгнули.

– Опять полетели, – раздраженно пробубнил Нестор.

Секунду спустя подключились дублирующие системы, и движения специалиста вновь приобрели тягучую плавность. Сегодня Нестору предстояло запустить в серию новый образец. Над изделием Х-100 потрудились несколько исследовательских центров, прежде чем военная приемка посчитала его эффективным. Специалист вставил кристалл с данными, система мгновенно обработала информацию и выдала сообщение о запуске производства. По трубам зашелестел минерал, небо сменило колер, вышла черная луна, мрак опустился на мир 2434. Автоматически подключилась система освещения, радостно засияли лаковые поверхности станков, слева зашипели системы сброса избыточного давления. Над бескрайним полем заметались облака пыли мгновенно оседая плотным осадком на свободные от техники участки земли. Нестор улыбнулся, любуясь работой частиц антигравитации, эта технология здорово облегчала работу в любых условиях, позволяя осваивать самые неприветливые миры. На панель поступило сообщение, об отгрузке первого образца. Серебристый ящик стремительно пролетел в прозрачной трубе, мимо Нестора. Специалист повернулся в сторону склада, там внутри полу подземного ангара находился проход в его родной мир. Тоска сжала сердце, он уже больше года не видел близких, мать, жену и отца.

Звук сигнализации ударил по ушам, Нестор удивленно огляделся, каждое движение давалось с невероятным усилием. Давление быстро росло, он включил антигравитацию и побежал к складским помещениям. Навстречу специалисту выехала охрана. Стальные скакуны легко несли причудливых рыцарей над станками, казалось, что они парят почти, не касаясь земли.

Капитан махнул рукой давая понять, что надо спешить. Нестор прибавил ходу, в горле пересохло. Мимо прошел конь капитана, мелькнул синий доспех с черной полосой через плечо, следом проплыли еще десять рыцарей. Воины рассыпались в линию, и исчезли в темноте, за крайними пятнами света. Справа что-то громко хлопнуло.

– Никак останки дема окончательно раздавило, – догадался Нестор.

Двери ангара распахнулись, пропуская в убежище специалиста. Нестор шагнул под кров огромного помещения, позади что-то громыхнуло, человек с трудом повернул голову в тяжелом шлеме. Еще до того, как он успел сообразить, что случилось, его подбросило к потолку, а снизу пронеслась стальная лошадь. У дверей ангара опустившись на одно колено стоял рыцарь в синем доспехе с черной полосой через плечо. Руки капитана быстро вводили комбинацию на панели замка. Двери с шумом сомкнулись, отсекая страшный мир Кадама.

Нестор рухнул на пол ангара, капитан покачнулся и повалился на спину. Доспех свернулся в перстень, капитан перевернулся на бок и поднялся. Неловко переставляя ноги, он направился к Нестору. Специалист попытался освободиться от скафандра, но поврежденные защелки еще не починились. Капитан поднес тонкую трубку к шлему Нестора, скафандр с резким щелчком разошелся в стороны освобождая человека из стальных оков.

– Надо выбираться, – тихо произнес рыцарь.

– Что случилось?

– Давление сильно подскочило. Похоже дело в луне, в этот раз черная взошла. Раньше ни разу ее не видел.

– И то правда, не припомню ее, – отозвался Нестор.

– А где…?

– Мертвы, – отрезал капитан.

Нестор не решился продолжать расспросы, и последовал за рыцарем.

– Как тебя зовут? – спустя несколько минут спросил Нестор.

– Капитан Мено, Енгар Мено, – раздраженно отозвался капитан.

Он остановился напротив прямоугольной арки, что должна была определять место прохода в мир Нестора. Мено прикоснулся к отполированной поверхности на уровне глаз, она выделялась блестящим пятном на шероховатой балке прямоугольника. Воздух в арке поплыл стальная плита под ногами завибрировала, марево всколыхнулось, открывая проход в Паналеон. Отчетливо проступили контуры ангара с той стороны, мелькнули озабоченные лица администрации завода, которая расположилась на высоком балконе под потолком. Прямо перед Нестором выстроилась конница, с изготовленными к бою пиками из арихалка. Он сразу отметил, что по ту сторону вовсе не охрана, а воины, прошедшие ни одну битву.

– Кавалерия из Бирсты, – озадаченно проговорил капитан Мено.

– Что здесь делают элитные части? – не скрывая удивления спросил Нестор.

– Похоже дела плохи, – не вдаваясь в подробности ответил неприветливый рыцарь.

Нестор испуганно глянул на Мено и потянулся к мерцающему барьеру.

– Стоять!!! – рявкнул капитан. – Хочешь на молекулы рассыпаться?!

Рука Нестора испуганно отдернулась от марева, специалист густо покраснел от осознания собственной трусости. Проход почти открылся, когда со спины раздался мощный удар. Ворота прогнулись внутрь, что-то гигантское шагнуло в помещение разрушая свод, на Нестора и Мено посыпались куски бетона. Еще до того, как они коснулись пола ангара, люди расплескались по камню. Там, где они только что стояли, теперь остались лишь мокрые пятна. Бетонное крошево коснулось земли и тут же рассыпалось в песок.

Из-за барьера с хлопком засосало содержимое ангара Паналеона. Администрация разделила судьбу Нестора и Мено, а кавалерия рассыпалась подобно гороху, по поверхности Кадама. Гигантская тварь топтала воинов, которые еще не успели опомниться. Рыцари один за другим включали антигравитацию, поднимаясь на ноги бойцы озирались в поисках стальных скакунов. Титан метался из стороны в стороны стремясь раздавить все живое на поверхности родного мира. Кто-то помогал товарищам, кто-то бился с кадамской тварью, но все попытки остановить гиганта остались тщетны. Ряды воинов таяли, а тварь вползла в мир людей превращая заводские цеха в руины.

Растерянные рыцари остановились в проломе, отсюда отчетливо слышались удары снарядов о непробиваемый панцирь кадамского гиганта. Рельсовые орудия с неимоверной скоростью выбрасывали стальные болванки в монстра. Чушки прошли тварь насквозь, но это только раззадорило великана, он набрал скорость и с размаху налетел на орудийные позиции. Сминая сталь, точно бумагу, чудовище неудержимо приближалось к внешнему контуру, что отделял Кадам от Фанариона. Внутренний контур пока еще держал ужасающее давление с той стороны, но энергии едва хватало, чтобы заделать брешь, пробитую кадамцем.

Рыцари выстроились в квадрат, искать лошадей не осталось времени. На ночном небосводе четко выделялось чернильное пятно луны, лучи исходящие от далекого светила мира Кадама поглощались ею без остатка. Но и того, что оставалось от света, хватило, чтобы увидеть, как от края черноты протянулся длинный луч колыхающейся массы. С луны на поверхность планеты спускалась бесконечная армия конных существ. Неизвестные всадники покачивались на спинах жутких тварей, точно рожденных в кошмарах. Луч приближался к поверхности Кадама, вот уже первые ступили на мертвую землю, и потянулись к заводским постройкам. Сейчас, когда они приблизились, стало видно, что и всадники вовсе не похожи на людей. Их скорее можно было принять за войско уродливых мертвецов, облаченных в сегментированный доспех. В тоже время бросалось в глаза, что облик наездников лишен вечного изъяна тлена, следов разрушения. Несмотря на ускользающие пропорции воины выглядели мрачно и грозно. Чужаки приблизились на удар копья, во мраке вспыхнули огненные пятна, освещая ужасные личины атакующих.

До слуха долетел низкий звук. По спине рыцарей Бирсты пробежал холодок. Копья уставились жалами в сторону конницы, что многочисленными ручьями обтекая заводские установки приближалась к пролому. В абсолютной тишине схлестнулись горстка людей и армия тварей, спустившихся с луны. Черные, идущие в авангарде, пали даже не поколебав первую шеренгу рыцарей Бирсты.

Инженеры, копавшиеся в пусковой установке, на мгновение застыли, и растерянно смотрели, как павшие поднимаются. Обнажив горящие темным пламенем мечи, чудовищные воины кидались на плотный строй рыцарей. Из немого оцепенения, ремонтную бригаду, вырвал окрик в передающем устройстве шлема. Старший требовал немедленно закрыть проход. Тяжелые скафандры сковывали движения инженеров, отчего ремонт портала продвигался крайне туго. Неожиданно замедленная суета возле порушенного портала оборвалась. Инженеры пропустили момент, когда появилась вторая гигантская тварь. Она прошла через строй рыцарей Бирсты, давя прочнейшую броню ветеранов многих битв, точно скорлупу ореха. Не останавливаясь великан протопал через инженеров, окончательно разрушив пусковую установку портала. Следом двинулась лавина черных всадников, не отвлекаясь на оставшихся в тылу рыцарей Бирсты, конница вступила в пределы Фанариона.

Снаружи гремела сирена, над заводом вырос внешний купол поглотив и гигантов, и жутких всадников. Снаряды легко проникали за непреодолимую преграду безжалостно расстреливая огромных тварей, что в бессильной ярости бросались на невидимую стену. Один гигант пал, но его место заняли еще пятеро. Твари точно по команде начали вгрызаться в бетон заводской улицы, погружаясь все глубже в землю, пока полностью не скрылись в недрах Фанариона.

Сутки спустя они сумели прорыть пять коридоров, по которым двинулась армия чужаков. Так начался Кризис 2434.

****

С момента вторжения прошло всего пять недель, но враг уже сумел взять под контроль два города и огромную территорию, прилегающую к ним. Войска со всего Фанариона собирались к ангару №12, что располагался подле города-гиганта Куватра. Камеры переброски бесперебойно раскрывали врата, выпуская тысячи воинов одновременно. Прибывшие тут же строились и двигались в лагерь, предназначенный для них. Сотни лагерей окружили ангар №12, люди собирали силы для защиты второго прохода в Кадам от неудержимой орды. Оставляя на земле глубокий ров, на Куватру опустился прозрачный купол.

Сегодня дошли известия, что со стороны злополучного ангара №13 идет огромное войско Инвентов, так назвали нового врага жители Фанариона. К вечеру ждали подхода черных, в лагерях царило уныние. Три предыдущие битвы люди проиграли, оставалась еще надежда на Дангрисиду, государство, скрытое многие годы за куполом. Территория этой страны всегда отличалась необычайным богатством земель. Несмотря на суровые зимы, Дангрисида владела плодородными землями, где в короткое, но жаркое лето успевал созреть урожай. В то же время недра закрытых земель содержали почти весь набор необходимых в промышленности минералов. К тому же никто не знал, что твориться по ту сторону купола. Дангрисиду издревле окружали поразительные слухи, но точно сказать, что правда, а что вымысел никто из обитателей Фанариона не решился бы. Ходили разговоры, что дангрисиды открыли секрет передачи электричества по воздуху, и этому верили, поскольку именно Дагрисида в свое время построила по всему миру несколько сотен камер мгновенного перемещения. Поначалу для переброски нужных ресурсов на территорию страны, а позже и для перемещения войск. Другие государства тоже попробовали использовать порталы, но из этой затеи ничего не вышло. Все, кто пытался проникнуть в закрытый мир гибли. Камеры бросали несчастных из одного пункта в другой до тех пор, пока они, не превращались в бесформенную кашу белковой массы. В то же время товары ходили беспрепятственно в обе стороны, согласно условиям договора.

С началом нашествия Инвентов, дангрисиды открыли порталы для войск всего мира, и в несколько часов перебросили миллионы воинов к ангару №12. С надеждой и страхом жители Фанариона ожидали решения Дангрисиды о вступлении в войну.

****

Яркое солнце приглушали светочувствительные стекла, придавая воздуху внутри Зала приятное свечение. За окнами шумел Куватра, беспокойный и днем и ночью центр города, точно закипевший котел бурлил в ожидании итогов встречи правителей Великих городов Фанариона. Аристократы обсуждали последние известия. В номерных округах шли бои с «Профсоюзными», военизированной охраной заводов, объединенной в профсоюз. Мятежники вывели на улицы скрытых до сего дня сторонников из горожан, и устроили мятеж. К четырем часам дня восстание удалось подавить, и теперь киборги и спецназ Тульгана добивали последние отряды в подземных галереях заброшенного метро.

Огромный каменный стол, протянулся через весь зал. Секретари деловито сновали в центре разомкнутого по краям овала, подавая документы прибывшим правителям, большинство из которых прекрасно знали друг друга. Среди глав крупнейших корпораций затесалось несколько владетелей свободных земель.

Особо выделялись правители Йяота, страны, что лежала на границе с Ледяным океаном. Далекий край представляли два брата. Их государство располагалось по берегам северных морей материка Артанада. Большая его часть находилась за северным полюсом, потому оставалась необитаема, в то время как прибрежные, плесовые отмели дарили богатые урожаи зерновых. Йяотанцам судьба улыбнулась, подарив теплое течение, которое носило название «Слезы отцов», оно шло вдоль берегов Артанады, согревая обожженные холодом земли. Со стороны материка на разном удалении от океана тянулись горы, носившие название Тенафарская гряда. Местный народ давно отстал от передовых технологий соседей. Зато истово хранил традицию предков главной из которых выступал кодекс воина, учение о бесстрастном отношении к смерти, и искусство ковки особенно прочных клинков. Йяота подарила миру десять легендарных мечников, но все они пали в предыдущих войнах. Местные мужчины отличались коренастым сложением и невероятно развитой грудной клеткой, что придавало им сходства с гномами. Еще более усиливала образ традиция носить широкие бороды лопатой. Некоторые в шутку звали жителей Йяота гномами наземниками, которых ласковое солнце Фанариона пригрело и подрастило до размеров человеческого рода.

Шутки шутками, но братья Унато и впрямь больше смахивали на гномов-разбойников, крайне отчаянного нрава. Бунар, старший из братьев, уже с сединой в косматой бороде и густой шевелюре грозно сверкал глазами на присутствующих. Правителя забавляла растерянность напыщенных президентов Куватры, Тульгана, Фунгаля, Дамонда и Гвидавра. Эти пятеро давно подмяли под себя то, что осталось от мира после возведения Дангрисидой Великого Купола, за которым и осталась большая часть земель Фанариона. Сейчас эти люди не выглядели напыщенными, поражения раздавили Вульпра Этарда, правителя Паналеона, и испугали Нуремана Куватрийского, и Рупопа Цындара правителя Дамонда. Государства этих глав корпораций находились по соседству с незначительным Паналеоном, который давно стал частью бизнеса Нуремана. И судя по всему именно этим территориям предстояло принять на себя основной удар противника.

Нуреман поднялся со своего места, как руководитель самой боеспособной корпорации, он председательствовал на Совете.

– Приветствую господа, что случилось вы и без меня знаете, потому вводную часть опущу. Из последнего, через шесть часов к нам подойдут Инвенты. По данным разведки их несколько миллионов, и враг направляется к ангару 12. Судя по всему кто-то предал нас и указал противнику место расположения второго прохода. Думаю, что объяснять кто следующий не надо?

Рупоп поморщился и едва заметно кивнул, остальные обеспокоенно переглянулись.

– Потому предлагаю сорвать планы врага и выйти навстречу, чтобы застать Инвентов врасплох. Иначе нас окружат и вынудят принять оборонительную тактику. В то время, как остальные наши города и проходы останутся без защиты.

– Поддерживаю! – громко проговорил Гитат правитель объединенного королевства Тульгана и Лаганды.

Его государство входило в союз с Куватрой и во многом уже являлась частью мощной корпорации Нуремана.

– Гитат мы знаем, что у тебя нет сил, чтобы защитить свои земли, но я, например, не могу оставить Фунгаль без защиты. Я и так отправил сто тысяч воинов, и то только потому, что Инвенты очень быстро продвигаются вперед. И мне очень не хотелось бы потерять столь значительные силы в прямой схватке с таким мощным врагом, как Кадамцы, – точно оправдываясь начал Исуатль правитель Фунгаля.

Гитат улыбнулся, и пожав плечами скосил глаза на Нуремана.

– Фунгаль, никто не принуждает, но если мы падем, то кто придет к вам на помощь. Всего через шесть часов твои воины, Исуатль, окажутся заперты в лагере, где может и проживут на месяц другой дольше нас, однако никак не сумеют помочь своему государству. Сейчас не время ловчить, – с досадой в голосе произнес Рупоп.

– Соглашусь с Рупопом. Нам надо выйти всем вместе и единым кулаком опрокинуть обезумевших монстров… – настаивал Нуреман.

– Мы тоже не станем участвовать! – громко проговорил старший Унато. – Йяота не станет выходить из лагеря, мы не доверяем корпорации Нуреман! – младший Унато, Урдо удивленно вскинул глаза на брата, за ним последовали остальные правители, повисло молчание.

– И чем же позвольте узнать мы так прогневали Йяотан? – ухмыльнулся в надушенные усы Нуреман.

– Знаю, взывать к совести не имеет смысла, – начал после некоторого молчания Бунар. – Но это именно ваши закулисные игры привели к кризису. Сколько десятилетий корпорация Нуреман скрывает новое открытие. Пока мы пытаемся построить хоть, что-то напоминающее мир, Нуреман открывает проход в иные пространства и создает завод по изготовлению линии нового, совершенного вооружения. Как я понимаю, для того, чтобы переговоры с противниками проходили в более благоприятной атмосфере.

– Не сгущай краски Бунар. Это лишь экспериментальная линейка нового доспеха, такое изобретение кардинально не может сместить баланс. Потому не стоит отвлекать Совет досужими сплетнями, – с насмешкой произнес Нуреман.

Хитрые глаза скользнули по косматой шевелюре Унато старшего, и застыли на мощной шее, ниже которой бугрились валы мышц.

– Почему корпорации решают за Совет, что нам следует знать, а что не касается наших ушей? – зло глядя на Нуремана спросил Исуатль.

Правитель Фундаля оглядел присутствующих ища поддержки, но остальные лишь потупили глаза, и поджав губы ожидали развязки затянувшегося обсуждения приказа Нуремана. Приказа, который глава крупнейшей корпорации Фанариона облек в форму предложения, лишь по только ему одному ведомым причинам.

– Как вижу любопытных среди нас не много. И все же, думаю, членам Совета следует знать… – начал Бунар.

– Бунар! – грозно прозвучал окрик Завура Таввана правителя Гвидавра. Мощная рука правителя опустилась на камень столешницы едва не переломив стол.

– От тебя не ожидал, – Бунар тяжело взглянул в серые глаза правителя Гвидавра. – Ты понимаешь, что это война?

– Нам нужен центр притяжения. Почему не Куватра? – презрительно скривил губы Завур.

– Потому, что корпорация Нуреман не Куватра. Для тех, кто не понимает, о чем мы говорим, поясню… – зло оскалился Бунар.

– Унато не переступай черту! – с нажимом произнес правитель Куватра.

– Она уже давно перейдена, корпорацией Нуреман. За Вашей спиной, уважаемые правители Фанариона, готовился заговор. Нуреман нашел подход к мудрецу Гранидару, владетелю Дангрисиды. Вместе корпорация и правительство закрытых земель разработали секретный проект, который носит кодовое имя Х-100. Точно сказать, что это такое сложно, но судя по показателям изделия – это оружие, способное сместить баланс сил в сторону Куватры. После чего, как я понимаю последует серия войн и подчинение независимых государств. Именно поэтому неразумная расточительность в военной силе пагубна для каждого из вас, – Унато старший обвел взглядом присутствующих.

– Там, где замешана Дангрисида добра не жди, – подвел итог Бунар.

– Спасибо за откровения господин Унато, но не думаю, что сейчас время для наших дрязг, – с облегчением вздохнул Нуреман.

– Я останусь верен своему решению! – неожиданно резко вскрикнул Исуатль.

– Я поддерживаю Фунгаль, поднял два пальца вверх Бунар, – за ним последовали еще четверо правителей независимых земель.

– Что же как хотите, – процедил сквозь зубы Нуреман. – Но помните, все, кто сейчас откажется от боя, ответят за свою трусость после войны. Мы будем судить каждого по мере тяжести его предательства, – Нуреман уставился на братьев Унато, цепкие глаза вновь застряли на мощной шее Бунара, и секундой позже скользнули по жесткому лицу молодого Урдо.

– Мы будем готовы, – смерив холодным взглядом правителя Куватра, ответил Унато старший.

– Итак, кто присоединиться к Куватре? Кто выйдет навстречу Инвентам? – не принимая немого вызова спросил Нуреман.

Пальцы Завура, Рупопа, Гитата и Вульпра Этарда правителя Паналеона поднялись вверх. Затем подтянулись мэры пятнадцати независимых городов.

– Это все?! – раздраженно спросил Нуреман глядя на оставшихся правителей. – Нам пригодиться каждый! – поднялось еще двадцать рук. – А остальные?! – глаза правителя Куватра потемнели от гнева, но оставшиеся сорок семь не шелохнулись.

– Хорошо, так тому и быть! – заключил Нуреман.

****

Главы Великих городов поднялись со своих мест и начали расходиться. Постепенно зал опустел, остались только Гитат, Вульпра и Нуреман.

– Что думаешь Гитат? – задумчиво спросил Нуреман, у правителя Тульгана.

– Не понимаю откуда Бунар узнал о Х-100. Я был уверен, что само существование проходов тайна, а тут и кадам и технология, – расстроенно отозвался Гитат.

– Кто-то предал. Возможно, есть перебежчик. С началом кризиса, кругом неразбериха, так что всякое могло случиться, – испугано глядя на Нуремана отозвался Вульпра.

Толстые щеки мэра покрылись бордовыми пятнами, а на высоком лбу выступили капельки пота. Короткие, пухлые ручки беспомощно обхватили необъятный живот. Толстыми как сардельки пальцами он теребил золотую пуговицу, на жилете глубокого синего цвета.

– Есть какие-то подозрения? – терпеливо спросил правитель Куватра.

– Возможно Ниган Лугаз. Он пропал полторы недели назад. Мы думали попал в лапы черных, но похоже ошиблись, – тяжело вздохнув отозвался Вульпра, и неловко промокнул высокий лоб и лысину.

– Это ни тот ли Ниган, что возглавлял Отдел телепортации? – удивленно спросил Гитат.

– Тот, тот. И не удивляйтесь уважаемый Гитат, ну не могли же мы назвать его лабораторию Отдел исследования параллельных миров. Это звучит скорее, как приглашение для разведки наших соседей.

– Ваша правда дорогой Вульпра, – ободряюще улыбнулся сухой Гитат.

– Ну хватит, развели тут болтовню. Давайте решать, что делать с Унато. Он же загубит всю комбинацию, – раздраженно оборвал досужую болтовню союзников Нуреман.

– Да, а что тут решать. Надо сделать так, чтобы он исчез. Его братец молод, пока наберется опыта, мы уже приберем Йяота к рукам, а Урдо только и останется изображать из себя самостоятельного правителя, озабоченного сохранением величия Родины. В то же время мы будем управлять его руками территорией Артанады. Там говорят, природа припасла немало интересного, – задумчиво глядя перед собой произнес Гитат.

– Что же касается нашего тропического друга, то он слишком слаб, да и труслив. Он всегда будет там, где сила. Ну, а если все же не сможет правильно сориентироваться, то Исуатль женат на нашей ставленнице. Киата всегда стремилась освободиться от опеки трусоватого муженька. Она с удовольствием займет место правителя. Благо Исуатль не знает с кем спит.

– Да, о чем вы?! У нас через несколько часов начнется битва, а вы о каких-то пустяках! – завопил Вульпра. – Вы бы видели, что там твориться! Эти черные твари на жутких скакунах разнесли мое войско даже не останавливаясь! А ведь у меня и рельсовые орудия, и конница Бирсты, я даже нанял три тысячи стрелков у Завура! И как видите не помогло! – орал Вульпра возбужденно тряся головой.

– Тише мой дорогой Паналеонец. Что ты так кричишь? – начал было успокаивать союзника Нуреман.

– Что я так кричу?! Что я кричу, – успокаиваясь повторил толстяк. – Я один на один с напастью, что пострашней чумы. Хоть кто-нибудь помог? Даже ты Нуреман оставил меня. Что я так кричу. А что мне остается? Мое государство стерто, от него не осталось ровным счетом ничего.

– Вульпра мы все вернем, главное, что ты жив. Что же касается до людей и имущества, так люди вновь расплодятся, а имущество заработаем еще больше чем имели прежде, – ободряюще улыбаясь приговаривал Нуреман.

– Но, как, если нас сегодня размажут?! – искренне изумился Вульпра.

Нуреман и Гитат переглянулись, хитрые улыбки наползли на лица правителей.

– Не паникуй Вульпра. Сегодня нас не размажут, – улыбаясь все шире ответил Гитат.

– Я и не паникую, просто факты…

Паналеонец оборвал себя, и выпучив рыбьи глаза на союзников выдохнул.

– Вам удалось договориться с Гранидаром?

Голос правителя Паналеона спустился почти до шепота, он не верил словам, что только, что произнесли его губы.

Нуреман прикрыл глаза и слегка качнул головой, подтверждая неожиданную догадку союзника.

Глава 3

Солнце весело заглянуло в комнату, сияние окутало лакированный стол, простенькие занавески отсекали навязчивое светило от дальних углов кабинета. У стеллажа с книгами остановился коренастый мужчина. Бочкообразная грудь выдавала недюжинную силу ее обладателя, крепкие руки с широкими ладонями и короткими пальцами перебирали разноцветные корешки. Наконец ловко поддев коричневый фолиант хозяин кабинета отошел к столу, и щурясь на гладко отполированную столешницу мягко опустился в просиженное кресло с резными ножками и плетенной спинкой. Сидение натужно скрипнуло, распахнутая книга упала перед человеком. Пыль взвилась прозрачным облаком, и заходила едва приметными вихрями над столом. Кружась в лучах солнца, частички опускались на покрытые черным волосом руки.

– Снова книга? – прозвучал за спиной голос.

Человек подскочил на месте, и резко обернулся к дверям.

– Опять? Я же просил, чтобы ты не входил так тихо. У меня когда-нибудь будет инфаркт.

– Хорошо, хорошо. Не прав, но ничего не могу с собой поделать, привычка – точно извиняясь проговорил высокий, с четко определившейся залысиной на макушке человек. – Сегодня начало операции, Инвенты уже подошли. Надо что-то предпринять, иначе будет беда.

– Знаю – недовольно пробурчал хозяин кабинета. – Через час соберем Совет, я попытаюсь достучаться до Гранидара, но боюсь это бесполезно. Нужна страховка. Ты договорился с Лимом?

– Да, он уже здесь, ждет в саду.

Хозяин кабинета легко поднялся и стремительно прошагал в обеденный зал, а оттуда, через открытое окно в пол, вышел на широкую террасу, за которой раскинулся яблоневый сад. Белая кипень цветущего сада придавала нарядный вид крученым стволам старых деревьев. В самом центре, под раскидистой веткой, пристроился уличный стол, такой же коренастый, как и хозяин дома. Ветерок пробежал по кудрявым кронам, разгоняя зной и роняя белые лепестки на черную, с зелеными пятнами травы, землю. Из-за стола поднялся седой мужик, высокий и стройный, что говорило о годах непрерывных тренировок, и умеренности в еде.

– Приветствую тебя Сантар – протянул руку седой.

– И я тебя Лимом – поздоровался хозяин дома, отвечая на рукопожатие.

– Надеюсь ты знаешь, что за дело привело тебя в мой сад? – улыбнулся Сантар. Колючие, глубоко посаженные глаза впились в серые ледяшки седого.

– Знаю только, что ты просил группу, для заброски на территорию Куватры.

– Что ж, это уже не мало. Люди готовы? – сеть морщинок рассекла широкие скулы, а сомкнутые губы растянулись в улыбке.

– Уже стоят у телепорта. Четыре бойца, все с огромным опытом. Ждем вводные – предупреждая вопросы ответил Лимом.

Сантар присел на край широкой скамьи, Лимом также опустился на скамью, со своей стороны.

– Мне нужно больше деталей, я должен подготовить моих людей… – начал Лимом.

– Вам нужно изъять Х-100, и по возможности вывезти его в Дангрисиду. Если не получиться, то уничтожить, и само изделие и сопроводительную документацию – быстро произнес Сантар.

– Понятно – раздраженно протянул Лимом. – Мы сделаем, все, что будет в наших силах.

– Что такое? – внимательно глянув на седого спросил Сантар.

– Там мой сын, а то, что ты просишь равносильно самоубийству. Потому не удивляйся, что мне не нравиться твоя затея. Мы конечно выполним, то что ты просишь, но не жди от меня энтузиазма.

– Задание и впрямь опасное, но в Куватре вы будете не одни. Наш агент проложит зеленый коридор для твоих ребят. Поверь, то что я прошу необходимо сделать. Это важно не только для меня, но и для общего блага. Наверное, тебе уже известно, что наше участие в войне с Братьями, оставит нас без защиты на сутки. Не знаю, что там задумал Гранидар, но мне решительно не нравиться возня вокруг новой СЛБ (Система Личной Безопасности). Нуреман не должен получить доспех.

– Твоя правда, но боюсь нам и без Х-100 будет несладко. Вряд ли корпораты упустят возможность вторгнуться в Дангрисиду.

– Это так – скривился Сантар.

– Тогда почему мы ничего не делаем? Где приказ об аресте Гранидара и компании? Чего ты ждешь? – с гневом в голосе спросил Лимом.

– Лимом, ты возглавил гвардейцев Совета Мудрых в те далекие времена, когда мы еще были едины. Сейчас пришло время розни и возможно предательства, потому нам нужно действовать осторожно, чтобы не спугнуть врага, и не устроить гражданскую войну. Ты сам помнишь с каким трудом далось нынешнее благополучие, потому мы не имеем права на ошибку.

– Помню, – задумчиво проговорил Лимом. – Я верю твоему опыту и мудрости, но мое сердце требует действий. Гранидар давно уже мутит воду, и он не одинок. Его Отдел Безопасности вдвое превосходит мой, а войска давно возглавляют генералы предателя. Да и последние решения Совета Двух, честно сказать, меня удивили. Зачем так рисковать?

– И все же не будем спешить. Сейчас Гранидар не более чем оступившийся мудрец, у него еще есть возможность вернуться на истинный путь. Каждый заслуживает второго шанса.

Глава Особого Комитета покачал головой, явно не соглашаясь с доводами Сантара.

– Время покажет. Что мне делать? Совет может пойти совсем не так как ты ждешь.

– Подготовь пути к отступлению, уйдем за гребень Рояла, также остановите все телепорты в том районе. И еще приведите в готовность установку.

– Не знаю, разумно ли твое решение?

– Надеюсь нам не придется ее использовать – грустно ответил Сантар.

Лимом кивнул, и немного помолчав, выбрался из-за стола.

– Тогда до вечера, – проговорил председатель комитета.

– Жду новостей, – кивнул в ответ Сантар.

– Угу, – отозвался Лимом.

Седой решительно зашагал по тропинке, ведущей к деревянной калитке, за которой его ждали вооруженные бойцы. Отряд построился в боевой порядок и двинулся к телепорту, который спрятался в прямоугольной будке на повороте сельской дороги.

****

– Марк! Марк!!! – позвал Сантар.

Он сидел на кухне подле распахнутого окна. В саду под напором ветра тревожно зашумел старый куст жасмина.

– Все-таки думаешь, придется использовать установку? – спросил бесшумно возникший в дверях Марк.

Его лысина масляно блестела, а вьющиеся бакенбарды пшеничного цвета безвольно обвисли, в воздухе чувствовалось напряжение приближающейся грозы. Резко потемнело, вдали раскатисто громыхнуло.

От неожиданности Марк присел, и испуганно глянул в сад.

– Никогда не любил грозу, – поведя плечами проговорил советник.

– Природа. Даже она не может обойтись без слома, даже ей требуется разрядка, что уж говорить о человеке, об обществе, – задумчиво произнес Сантар.

Его темные глаза застыли на грозовых тучах, быстро наползающих на Липовку. Деревеньку где он устроился после того, как передал управление Совету Четырех.

– Все ты философствуешь. Пора о реальном поговорить. Через час совещание, а мы так и не знаем, что ты надумал, – раздраженно отозвался Марк.

– Ну, а что тут знать, будем действовать по ситуации. Сейчас поговорю с Довружем, может он все-таки передумает.

– Да сколько можно! Довруж уже лет тридцать не участвует в жизни страны! Он еще хуже тебя. Залез в свои железяки и тоскует по старине, как будто в Патриоты заделался. Что за новомодная блажь, лезть в дикие углы и устраивать там средневековые порядки. А всё твои принципы. Мир должен быть безопасным, дети не должны познать лишения их предков! И к чему это няньконье привело?! Выросла куча дураков, которые знать не знают, что такое нищета и голод, но считают, что ближе к природе, к корням оно лучшее будет. Тьфу придурки! Пожили бы как мы тогда, в старые времена, когда ни жратвы нормальной, ни лекарств, ни бессмертия! Каждый день как последний.

– Ну и что ты предлагаешь? Убивать мне их что ли? Пусть потешатся, коль желают познать лишения, может больше начнут ценить настоящее, прогресс, науку. Наконец труд их дедов и отцов, – с улыбкой отозвался Сантар.

– Вот видишь, ты слишком мягкий. А в наше время так нельзя. Гранидар тебе смеется в лицо, а ты с ним нянькаешься, все пытаешься до совести достучаться. Нет у него совести. Все растерял, когда убил Ярса.

– Нам так и не удалось доказать его причастность.

– Конечно не удалось, ты ведь в открытую с ним, а он подчистил концы. Кого надо запугал, кого надо купил, а кому-то пришлось расстаться с жизнью, зато ты у нас сама честность. С принципами видишь ли, – едко отчитал Сантара советник.

– Марк ты это, не забывайся. Говорун нашелся, – все больше расходясь начал Мудрый.

– Прости Мудрейший. Не прав я, но ты все же будь построже со всякой пакостью. А то наше государство превратилось в бордель с церковным фасадом.

– Все! Хватит! Давай к делу, – оборвал словесное недержание советника Мудрый. – На совещании скорее всего мы проиграем, потому мне нужен запасной план. Для этого ты должен организовать выход в Нижний Роял.

– А как же южане? Азбан, Санаш, Евендан, Канда, да и люди Южных равнин, все они заслуживают спасения – испуганно моргая глазами проговорил Марк.

– Заслуживают. Только они давно под влиянием Совета Двух, они уже не с нами, дух коммерции поглотил этот регион. Знаю, сейчас спросишь про северян, что по берегам Белого Океана. И они заслуживают спасения, но город слишком мал, а у Поморов есть свой план спасения. Там давно распоряжается Идилга, ее Северный Совет, уже предупрежден об опасности. Синяя планета сможет приютить всех желающих.

– Синяя планета? Но проект только в разработке, еще не построены поселения, поморам некуда ехать.

– Не все что тебе показывают правда. Это я попросил Идилгу немного придержать сведения о результатах проекта. Зачем Гранидару забивать лишним голову, – Сантар широко улыбнулся, Марк оскалил кривые зубы в ответ, и весело рассмеялся.

****

Разговор с Сантаром неприятно разбередил душу старика. Довруж уже третий раз принимался за проводку, но никак не мог сосредоточиться. Пятьдесят лет тому назад он оставил государственные дела, с тех пор как покинул Совет Мудрых. Старику вовсе не хотелось возвращаться к временам, когда вся его жизнь состояла из непрерывных совещаний и командировок. Тогда еще не изобрели телепорты, потому приходилось мотаться по огромной стране поездом, либо аэролетом. Сейчас вон на любом перекрестке, можно войти в кабину, и через секунду оказаться за тысячу километров.

Почему-то вспомнились времена Десятилетнего голода, тогда они еще не знали науки, и жили сельским хозяйство и ремеслом. Довруж тяжело вздохнул, фара легла на пол перед машиной, крякнув он разогнул затекшие колени и уставился на выход из гаража. В широкий проем виднелось поле, что тянулось до полоски мрачных хвойников, ограничивающих холодные степи Рояла. Зеленый ковер низкорослой травы, разбивали ярко-желтые пятна диких лилий. Невысокие стебли едва поднимали головки цветов над клонящимися к земле травами, потому казалось, что перед глазами раскинулся удивительный узор, сотканный самой природой. Взгляд ушел к границе степи, тут, у самой кромки непроходимой чащобы, алели родные сестры саранок, лесные лилии. Изящно изогнутые, пурпурные лепестки, покрывали бархатно-черные леопардины. Везде куда хватало глаз синели колокольчики, грустно опустившие к земле граммофоны, тут и там пестрели круглые головки маков. Теплый ветерок прошелся по цветам, маки ответили радостным трепетом красных и желтых лепестков, точно приветствуя беспокойного шалуна.

– Лето здесь красивое, – подумал Довруж, а память вновь вернула его мысли к Великой равнине, где несколько сотен лет назад холод убил целое царство.

****

В тот год зима задержалась больше обычного, календарь показывал лето, а за окном его избы, снег только начал таять. Сугробы, ноздреватые, высотой в человеческий рост плохо уступали дорогу весенней распутице. Лишь узкие тропы, разбитые в черную жижу, отметили наступление тепла. Неделю спустя началось бурное половодье, которое унесло много жизней. Десять дней стояла вода. Ему, шестидесятилетнему мужику пришлось мостить на крыше подобие гнезда и прятаться от грязных потоков, что с шумом уносили талые воды в Ладейную, небольшую речку, обычно спокойную и безобидную. На шестой день к избе прибило лодку-долбленку, на дне лежала девочка. На вид не более четырнадцати. К тому времени у него закончились припасы, а вода протухла. Пришлось принять непростое решение, впервые он покинул родные края. Проплывая мимо покосившихся домишек Довруж встречал только смерть и запустение. Деревня Грязнуха утонула, а жители кто успел спастись, бежал к столице Дангрисиды, кому повезло меньше, остался среди мутного потока на крыше разваливающейся хаты.

Спутница временами приходила в себя и почему-то постоянно называла его мама. Жар мучил юное тело, выжигая остатки болезни. Берег показался неожиданно. Круто вздымавшаяся над рекой вымоина, пробитая мощным потоком в глиняном берегу, мягко чавкнула, принимая деревянный борт долбленки. Мутные струи потока безжалостно прижимали суденышко к обваливающейся стене, сбоку ударила отвалившаяся глыба. Вода взорвалась мириадами брызг и легко перехлестнула низкий борт. Довруж сломал весло, выточенное из старой доски, отталкивая глиняную кручу. Девочка очнулась и приподнявшись на локте удивленно озиралась. Вода пропитала ее платье, и рогожу, в которую Довруж завернул больную.

– Где мы? – голос едва различимый в шуме потока, точно вырвал его из забытья.

Впереди обозначился резкий поворот русла, течение ослабло, а прежде крутой берег, стремительно снижался, переходя в полузатопленную низину.

– Держись дочка, сейчас вырвемся из лап водяного – зло сощурив глаза проговорил Довруж.

– Кто ты?! – испуганно вскрикнула девчонка.

– Довруж, – представился старик, он заботливо склонился к больной и попытался уложить ее на дно лодки.

– Оставь меня!!! – неожиданно громко закричала девчонка, и тут же захлебнулась надрывным кашлем.

– Ты чего так испугалась? – искренне удивился Довруж.

Лодка медленно проплыла мимо широкого плота, откуда пассажиры с интересом наблюдали за борьбой старика и больной девочки. Долбленка качалась под ногами поднявшихся в полный рост людей.

– Пусти старый козел!!! – что есть сил завопила белянка.

Голубые глаза гневно сверкали, соломенные волосы рассыпались по плечам, дыхание вновь сбилось, а предательски слабые ноги подкосились.

– Да угомонись ты мелкая дура, – раздраженно бурчал старик, легко укладывая строптивицу на дно лодки.

– Старый, ты чего творишь? Кто она тебе? – прозвучал вопрос с плота.

– Да дура какая-то. В беспамятстве подобрал ее…

– Врешь!!! Где моя мама?!!! – не помня себя от страха кричала малая.

– Слушай старый, мы сейчас вас подберем, а ты не вздумай шалить. Ты меня понял?! – прозвучал приказ.

– А что? Я и не против, – улыбнулся Довруж, морщины веером разошлись по невыразительным скулам, а живые глаза, стального цвета, уставились на мужика, что угрожал ему с плавучего острова.

Плот оказался, связкой из нескольких платформ. Его размеры вполне позволяли поместить два десятка человек, и десяток лошадей.

– Какой же у вас, однако плот вместительный, – изумился Довруж.

– И впрямь вместительный, но не про то речь. Кто ты этой стрекотунье? – отозвался мужик.

Девчонка едва сошла на грубо тесанные доски, лежавшие поверх бревен, что слагали плот, спряталась за широкой спиной незнакомца.

Сейчас Довруж увидел, что перед ним кто-то из военного сословия. Бахтерец и дорогие наручи, что выглядывали из широких рукавов синего, бархатного плаща, с соболиной опушкой по краю, говорили о статусе говорившего. В глубине плота, подле большого шалаша, хлопотали бабы, явно не деревенские, а чуть дальше у очага расселись воины. Десять рыцарей, определил про себя Довруж. Из-за шалаша послышался звон, кто-то клепал, боевые кони беспокойно захрапели.

– Что молчишь, старый прохиндей?

– Да, а что тут скажешь? Подобрал я эту, с позволения сказать злыдню, когда сидел на крыше своей хаты…

– Брешет он, господин!!! – взвизгнула девчонка.

– Цыц, сейчас говорит старик! – твердо остановил истерику рыцарь.

Девчонка осеклась и испуганно опустив глаза отступила на шаг.

– Ну, дальше, я тебя слушаю смерд. Что мне из тебя приходиться тащить правду, точно каленными щипцами.

– Так вот, сидел я там, с неделю. Попал в разлив, вот и пришлось пережидать пока вода спадет, а она злодейка и не думает умеряться…

– Ближе к делу. Что ты сделал с ее матерью? – строго спросил воин, мотнув головой в сторону болезной, железная перчатка твердо легла на эфес дорого меча.

– Помилуй господин, да не трогал я ее мать. Знать не знаю, кто она и откудова. Я сидел, а течение прибило лодку к моей крыше. И скажу вам прямо, если бы не сия оказия, наверное, барахтался бы сейчас в воде. Уж очень подмыло мою хату, да и припасов не осталось вовсе.

– С мамой я была, Ольгой ее кликали, – встряла строптивица.

– Да одна ты была в лодке! Еле жар сбил! В беспамятстве ты была, глупая, потому и не помнишь ничего. Проверь сам господин, она все еще горит. Вон, зуб на зуб не попадает.

Девушка и впрямь не могла унять дрожь. Зубы то и дело с громким клацаньем ударяли друг о друга. Нездоровый румянец окрасил впалые щеки, а глазам придал таинственный блеск. Из-за спины воина появилась дородная женщина, по виду барыня, она потрогала подол девчонки, и покачав головой взяла за руку и поволокла к шалашу. В несколько минут благодетельница разогнала воинов у костра и призвав служанок в помощь принялась обихаживать девушку. Воин потерял интерес к Довружу, и не говоря ни слова отошел к лошадям.

****

– Вот непутевая, рукодырая!!! – высокий голос кухарки переполошил путников.

К очагу потянулись мужчины, они расталкивали теток, обступивших плотным кольцом что-то подле шалаша, чтобы узнать причину переполоха.

– Я не хотела, – зазвенел юный голос в ответ, – котелок вывернулся и все упало, – послышались всхлипывания.

– Что случилось? – спросил старший воин, уже седой, но все еще подтянутый и крепкий как старый дуб. Узловатые пальцы, похожие на коряги обхватили руку кухарки, останавливая очередную оплеуху.

– Все батюшка, поели! – с гневом в голосе воскликнула дородная стряпуха.

– Почему?

– Так эта тетеха, – кухарка ткнула толстым пальцем в сторону Светки, – все высыпала в воду. Пошла слить кипяток, и все… ну как так!!! – женщина еще раз попыталась достать затылок девчонки, но цепкие пальцы седого удержали ее.

Воины подошли к краю плота и с тоской в глазах наблюдали как ленивое течение уносит, призывно белеющие в коричневом потоке галушки.

– Так! – протянул старший, строго глядя на помощницу стряпухи. Болезная уже оправилась, и теперь помогала у очага Ридае, кухарке Лимома.

– Господин я не знаю, что с бедовой делать? Позволь отправить ее на портомойню. Ну не могу я с ней. Намаялась, батюшка, ну безрукая, что твои кони. Ну что не поручишь все испортит, тут на днях дала ей рыбу пожарить, так она и ее извела.

Лимом подкрутил вислый ус, и усмехнулся, припоминая как третьего дня ел какие-то шкурки очень отдаленно напоминавшие пойманную утром того же дня щуку. Он и представить не мог, что такое можно сотворить с речной хищницей.

– Понятно. Значит не кухарка? – спросил он скорее у себя, чем у присутствующих.

Воины оторвались от созерцания уплывающих галушек и вернулись к очагу.

– Лимом ее надо убирать от кухни, а то мы так с голоду подохнем, – проговорил мужик средних лет, чем-то неуловимо напоминавший воеводу.

– Постой Волк, тут надо разобраться, – сдвинув брови ответил Лимом.

Прошло несколько дней, прежде чем от болезной добились, как ее зовут и откуда она родом. Светлана, так звали девушку, выбралась из подтопленного Тарлева вместе с матерью. Их несколько дней несло течением, потом Света ничего не могла вспомнить. Она все еще сторонилась Довружа. Старик ей не нравился, белый как лунь, с хитрым прищуром цепких глаз, он постоянно находился неподалеку.

До потопа Лимом бывал в Тарлеве. Старинный город располагался на крутом берегу, нависавшем над рекой Ухта. Его белые стены служили своего рода маяком, купцы издали замечали высокие башни, двигаясь по неспешному течению широкой реки.

– Чем ты прежде занималась? – выбираясь из вороха воспоминаний спросил воевода.

– Моя маменька вдова… была… отец погиб, он из гостей… был. Возил в Канвар деготь и пеньку, а оттуда шерстяное сукно, которым торговал в лавке.

– Так ты богачка? Купеческая дочь? – в изумлении приподнял брови Лимом.

– Купчиха, – вторил брату Волк.

– Это все объясняет, белоручка, – с усмешкой произнес статный воин, которого звали Инвар.

– И вовсе я не белоручка! – возмутилась Света, открыто глядя в лица обидчиков. – Ну не учили меня стряпне, у нас кухарка была. Зато я умею шить золотом, серебром, и все знаю о тканях. Могу скроить и сшить платье на любого лишь накинув поверх отрез. Так-то! – закончила раскрасневшаяся от возмущения девушка.

Тетки рассмеялись и недоверчиво поглядывая на хвастушку, разошлись по своим делам. Мужики плотнее обступили молодую и наперебой просили поправить заметно прохудившееся в пути платье.

– Ну ладно! Налетели как вороны! – гаркнул Лимом.

Воины разом откатили от Светки, и косясь на воеводу расползлись по плотам.

– Если ты хоть в половину так хороша в швейном деле, как говоришь, то тебе девка цены нет, – проговорил Волк. – Поизносились мы. Всем требуется хороший портной, так, что давай рукодельница принимайся за работу.

– Волк! – оборвал брата воевода. – Мне кажется, что это я должен определять, кто, чем будет заниматься, – Лимом строго посмотрел на воина. Волк отступил и бледнея от ярости, опустил наполненные бешенством глаза.

– Как пожелаешь, – процедил сквозь зубы воин.

Глядя в спину брату, Лимом грустно произнес.

– Гордый, и гневливый, что волк. А тебе Светлана придется взяться за вещи моих воинов, нет у меня швеи. Ты и впрямь неплоха в этом деле?

– Правда, – смутилась Света. – Я способная, сердцем чувствую, как надо.

– Так тому и быть. Завтра приступишь. А сейчас отправляйся к Аделии, пусть она выдаст тебе все, что потребуется.

– А ваша жена не заругается? – испуганно залепетала девушка.

– Может. Постой, сейчас решим. Эй, Довруж! – воевода подозвал хитрого старика.

Легко ступая, совсем не по-стариковски подошел Довруж.

– Что желаете, господин, – склонился он в поклоне.

– Иди-ка к моей супруге и попроси выдать все потребное для швейного дела.

– А для кого? – поинтересовался старик.

– Для твоей подопечной. Только у Аделии проси сам, иначе ей достанется, – воевода указал на Светку.

– Понятно, – разочарованно протянул Довруж.

Ему вовсе не хотелось получить нагоняй от гневливой барыни. С виду пышная, и мягкая, что сдобная булочка, Адель отличалась крайне буйным нравом. Слуги боялись хозяйку как огня, но Светка нашла особый подход к супруге воеводы, и вскоре стала заправлять на плоту не хуже десятника. Теперь уже Ридая побаивалась молодую портниху, а остальные слуги искали благосклонности любимицы хозяйки.

****

Вечерние сумерки поглотили редкую полоску леса. Кряжистые дубы раскинули мощные лапы над водой, по которой стремительное течение несло вывернутые стволы. В темноте казалось, что это древние чудовища высунули шершавые тела из черной воды. Особенно устрашающе выглядели омытые водой корни окаймлявшие огромные бревна. Волк склонился над водой чтобы проверить удочку, краем глаза воин заметил едва приметное движение. Холодный пот прошиб его до самого копчика, он отпустил палку, удилище скользнуло и тихо всхлипнув ушло в бурую воду.

– Вот черт! – выругался он, глядя вслед уплывающему удилу.

К Волку подошли соратники, секунду спустя мужчины как один потянулись к привешенным у пояса булавам и топорам.

– Что за черт! – повторяли воины в страхе отступая от края платформы.

– Водяной!!! – заверещали бабы и кинулись к шалашу.

Оттуда удивленно выглянула Аделия и Светка, от очага к бойцам, быстро шагал Лимом. В правой руке воеводы, матово блестел короткий меч, а левая прикрывала тело треугольным щитом.

– Что оробели! – громко проговорил воевода.

– Там водяной или леший, – отозвался Стенар, огромный воин в широком синем кафтане, подпоясанном бархатным поясом того же цвета.

Толстый палец указывал на огромную корягу, что медленно приближалась к плотам.

– Что за бред, – зло выругался Лимом, вглядываясь в то, что плыло к ним держась за мощный корень.

Над водой показалось широкое лицо, черная борода и густые лохмы распластались на текучей поверхности, время от времени из воды показывались широкие плечи, с напряженными буграми мышц. Послышалось пыхтение, существо оторвалось от бревна и сильно оттолкнувшись подплыло к краю плота. Воины ринулись на чудовище.

– Стойте!!! Это человек!!! – вскричал Довруж повисая на руках Рувара Стрелка, боец отшвырнул старика и вновь прицелился.

– Стоять!!! – скомандовал Лимом.

Воины расступились, пропуская воеводу.

– Кто ты? – спросил Лимом с изумлением разглядывая уцепившуюся за доски тварь.

Одним движением «водяной» вытянул мощное тело на плот. Существо и впрямь оказалось человеком, среднего роста, но с удивительно широкой и объемной грудной клеткой, короткая шея точно пень удерживала крепкую голову. Из-под кустистых бровей с интересом смотрели умные глаза. Витые мышцы рук заходили, широкая ладонь прошлась по покрытой густыми волосами груди, стряхивая влагу на плот.

– Я Сантар! Я с Севера! Не гневайся господин, уже пятый день в воде, думал не спасусь. Ваш плот первый островок суши, встреченный мной за последние дни.

– Книжно изъясняешься! Ты поп?! – строго спросил воевода.

– Нет я не религиозен, просто обучен грамоте…

– Как? Ты не веруешь? Еретик что ли? – нахмурился Лимом, меч спрятался в ножнах.

Воины обступили удивительного человека. Довруж тоже подошел, из-за его плеча выглянула курносая Светка. Она уже не боялась старика, а наоборот прикипела к неглупому селянину, который взял на себя заботу о сироте. Прежде ей не приходилось видеть таких косматых людей. У этого, с Севера, волосы толстые и темные, почти шерсть. Голову давно не стригли, как и бороду, в купе с крупными чертами лица, точно вытесанными из камня, они придавали гостю особенно дикий вид.

– Нет, не верую. Там, где я жил последние годы, людей почти нет, потому ваша Церковь к нам не дошла. Но то не повод для вражды, я уважаю твоих богов как своих…

– Что ж мой бог обойдется без твоего уважения, а я не поп, чтобы преследовать заблудшую душу. Что умеешь делать? Ты я вижу силен как тур, – оборвал Сантара воевода.

– Я ученый, исследователь, много чего могу и знаю, – загадочно улыбаясь ответил косматый.

– Ничего не понял. Ты что, из этих, как их…

– Алхимики, – подсказала Аделия.

Барыня выглядывала из-за другого плеча Довружа.

– Ну да, алхимик, – недовольно глянув на жену, закончил Лимом.

– Можно и так сказать, но я намного более могущественный, – еще шире улыбнулся чужак.

– Колдун!!! – пронеслось среди воинов.

– Да нет же, позволь покажу, – осторожно оглядываясь на бойцов воеводы попросил Сантар.

– Ну, покажи, – с сомнением в голосе разрешил Лимом. – Только не вздумай тут баловать, а то мои ребята тебя быстро вернут в воду.

Бойцы напряженно вглядывались в точные движения чужака. Из мокрых тряпок, что облепили мощные бедра косматого, Сантар вытащил пузатую склянку, темно-зеленного цвета. Затем, длинный фиал синего стекла. Откупорив плотно притертые крышки, он вылил немного маслянистой жидкости на конец мокрой ветки, которую перед тем выудил из воды. Осторожно, точно с ядовитой змеей, чужак поднес длинную склянку к ветке и капнул на маслянистое пятно. Яркое пламя заиграло, разрывая сгустившиеся сумерки, люди отпрянули в сторону. Несмотря на то, что дерево пропитала вода, ветка продолжала гореть.

– Меня этим не удивишь? – равнодушно глядя на факел сказал Лимом. – Это не могущество, ты шарлатан. Я же видел, что ты соединил два элемента, что и вызвало пламя.

– Ты прав, я соединил два вещества, и между ними началась реакция. Одно заставляет гореть другое. Тут нет никакого колдовства. Нужно лишь знать, какие ингредиенты и в какой пропорции использовать.

– Ну, а кроме огня, что еще можешь? – недоверчиво глядя на Сантара, снова поинтересовался воевода.

– Могу сделать самоходный плот, если найдется немного металла, и рукастый кузнец.

– Ладно, болтун. Проверим, так ли ты хорош. В помощь тебе Довруж, все равно болтается без дела, и мой кузнец Микула. Он рукастый можешь не сомневаться, – недобро улыбнулся воевода.

Воины одобрительно загудели. Всем было интересно на что способен косматый чудак.

****

В два дня Микула и косматый соорудили необычную конструкцию. Воины с любопытством наблюдали, как кузнец гнет лепестки металла, задавая им мягкие переходы и нужную глубину вогнутости. Позже лепестки укрепили на железный вал, а еще немного погодя Сантар соорудил механизм, очень напоминающий изделия востока. Похожий, воевода видел внутри золотого дерева, подаренного заморским послом их князю. Удивительная игрушка представляла собой смокву из золота, на которой резвились три обезьянки, они прыгали с ветки на ветку, совершая при этом уморительные кульбиты. Вся игрушка заводилась у основания серебряным ключом.

К вечеру, механизм укрепили позади плота, а в небо уперся длинный железный стержень. Его основание уходило в медную шкатулку, которую соединили с механизмом. С неба протянулась молния, она охватила стержень и ушла в медную шкатулку. Шестерни и передачи стронулись с места, а лопасти набирая скорость всколыхнули воду. Рулевой, здоровенный воин Хома, налег на слегу, выравнивая ход неповоротливого плота. Довруж протянул руку, чтобы потрогать молнию, но Сантар решительно пресек попытки старика.

– Не надо, а то того, – косматый страшно выкатил глаза.

Отчего сразу стало ясно, что того, это страшно.

– И правда, удивил, – подошел воевода, он смотрел на воду захлестнувшую передний край плота. – С такой силой мы быстро доберемся до Ронада. И как же это ты сумел молнию обуздать? – заинтересовался Лимом.

– Это одна из стихий, она среди нас. Нужно лишь протянуть руку и взять, – широко улыбнулся косматый.

– Хм, – недоверчиво глядя на чужака, крякнул Волк.

– А почему мы не можем ее подчинить? – спросил воевода.

– Ваше знание еще не достигло нужных высот, но это поправимо, – неожиданно серьезно проговорил Сантар.

****

Над головой запел жаворонок, он взмыл в небо и оттуда заливался, повиснув прямо над человеком. На лицо старика наползла мечтательная улыбка. Задрав голову к небу, Довруж пытался рассмотреть степного певуна. В памяти всплыло, как он тогда едва не поджарился на электричестве. Сантар в те годы казался ему непостижимым кудесником, почти богом.

****

Вода заметно спала, впереди показался берег, который круто переходил в возвышенность. Прямо от реки вилась мощенная деревом дорога, опушенная по сторонам редкими куртинами черемухи и сирени. В этом году они не цвели, и казалось замерли в ожидании тепла. Почки на ветках только открылись, а на дворе уже стояла середина лета. Прибрежная полоса пестрела вздувшимися телами оленей, кабанов, волков и домашнего скота. Иногда попадался труп несчастного селянина, не успевшего выбраться из затопленного дома. Все это лежало вперемешку с бревнами и деревьями, вывернутыми из земли прямо с корнем. Нестерпимая вонь разложения вызвала приступы рвоты, спасаясь от смрада женщины ушли на дальний плот. Путники неспешно приближались к берегу, туда, где из воды выныривала дорога.

– Погода нынче принесла немало жертв, – грустно глядя на трупы у берега проговорил Сантар.

Чужака обиходили, косматость исчезла, а лицо облагородила аккуратно стриженная борода. Тетки поначалу боялись ученого, но уже через пару дней ходили за ним хвостом. Аделии пришлось наводить порядок среди служанок, а Сантара отправили жить на дальний плот, чтобы не смущал местных баб.

– Погода? Я думаю, это божий промысел. Грешим дюже много, – задумчиво ответил воевода.

Лимом любил побеседовать с необычным гостем, потому иногда приходил к ученому, и сидя на высоком пне, вел неспешные разговоры о мире. В какой-то момент к ним прибился Довруж, лукавый старик часто сюда приходил поудить. Он садился в трех шагах от воеводы, и старательно делал вид, что занят исключительно поплавком.

– Не думаю, что это бог, – неожиданно вмешался в разговор Довруж.

Воевода удивленно повернулся к старику.

– А кто тогда?

– Природа, – смущенно промямлил старик.

Сантар улыбнулся, впервые он услышал здравые речи из уст спутника. Уже больше недели они с Довружем работали над электрическим арбалетом. Довруж оказался неплохим плотником, топор в руках старика выделывал удивительные штуки. Вот и сейчас проведя по ладно выточенному ложу арбалета Сантар восхитился точности пропорций и гармоничности обводов. Старик оказался любознательным, он с нескрываемой страстью выспрашивал секреты чужака. Пока наконец накопленные знания не сложились в новую систему мировоззрения. Довруж точно обрел зрение, спала пелена заблуждений. Теперь многие необъяснимые вещи потеряли сакральность и перестали пугать.

– То есть потоп принесли стихии, и какая же из них? – сердито глядя на Довружа уточнил Лимом.

– Пожалуй здесь отвечу я, – вмешался Сантар. – Видишь ли уважаемый Лимом, под природой мы понимаем систему законов, что определяют окружающие нас явления.

– Не понимаю, о чем ты, – раздраженно ответил воевода.

– Все в нашем мире имеет причину, за которой идут те или иные события, следствия. Потому если выпадает снег, то у этого явления, имеется причина, и она не в божественном наказании. Так, снег, то замороженная вода, он падает с неба, а как мне удалось установить, чем дальше от поверхности земли, тем холоднее.

– И как же ты это узнал? Летал, что ли? – с ухмылкой проговорил воевода.

– Летал, но не я, а шелковый мешок, пропитанный составом, который я использовал, чтобы поджечь палку. Он же мне помог много дней продержаться в воде, я им обмазался прежде чем спускаться в поток. Это вещество создает тонкую пленку, которая удерживает тепло. Но вернемся к нашему мешку. Я его наполнил теплым воздухом и шелк поднялся в небеса, к его краю я привесил корзинку, а в нее поместил несколько фарфоровых чашек, с различными веществами. Среди коих была и вода. Так вот, наверху вода превратилась в лед, а поверх шелка образовалась наледь со снегом. Я неоднократно проводил этот эксперимент, и все повторилось в точности, как в первый раз. Из этих опытов я сделал вывод, что от земли в небеса поднимается пар, от перегретой солнцем воды, там под воздействие холода, пар кристаллизуется, превращаясь в мелкие льдинки, которые наш глаз воспринимает как снег. А уже оттуда, с неба, падает к нам на землю, – Сантар сделал движение рукой показывая невидимую траекторию от неба к плоту.

– Ладно, пусть так. Но бог от этого не перестает быть причиной. Ему же нужно как-то делать снег, вот он и создал небо, холод, воду, лед. И вообще алхимик ты прекращай смущать простой люд. А не то священство прознает про твои штудии, и тогда дыбой дело не обойдется.

Довруж поежился, и потер занемевшее от долгого сидения плечо. В воде плеснула рыба, поплавок качнулся, и на секунду исчез. Старик напрягся, вглядываясь в муть бурого потока, но пробка вынырнула на поверхность, и повинуясь движению воды ушла далеко за край плота. Довруж с досады хлопнул о колено, и снова плюхнулся на корявый пень.

– Что же воевода я соглашусь с твоими доводами. Мне и впрямь не известно, что послужило всему началом. Потому отрицать Бога не возьмусь, но согласись, знать, как устроен мир интересно, хотя бы потому что это несет пользу.

– Соглашусь, – улыбнулся обычно суровый Лимом.

– Ну вот и хорошо. Так я это к чему, если принимать напасть стихии не только, как кару, или непреодолимое бедствие, то возможно мы увидим и несомненную пользу.

– И что же за пользу ты увидел в затопленных селах и полях. В кучах утопленников, в голоде и болезнях, что несомненно последуют за наводнением, – Лимом ткнул в сторону берега, указывая на раздувшийся труп вола.

– Это верно, но только если не видеть изменения погоды как оружие. А вот если предположить, что ветром или морозом можно управлять, представляешь какой силой будет обладать человек? – с плохо скрываемым нетерпением проговорил ученый.

Глаза Сантара блестели, отражая свет очага, догоравшего на соседнем плоту.

– Ересью отдают твои слова алхимик. Как есть ересью. Да и если отбросить божеское, все равно ничего хорошего не может получиться из придуманной тобой затеи, – недовольно отозвался воевода.

Старик-рыболов упустил удочку, он завороженно внимал словам чужака, не замечая, что удило уплывает по черным водам реки.

Сильный толчок опрокинул пень, на котором сидел воевода. Чертыхаясь воин покатился по плоту. Довруж свалился в топкую грязь прибрежной полосы, сразу погрузившись по пояс в ил. Старик истошно закричал, и потянулся к веткам ивы печально склонившей крону к самой воде. Сантар удержался на ногах, но упустил арбалетное ложе. Глухо стукнув о бревна, оно откатилось к Лимому, но воевода не заметил искусно вырезанный приклад, его внимание приковали молниеносные движения с виду неповоротливого чужака. Сантар в доли секунды оказался подле Лимома, легко рванув воина на себя он поднял его на ноги, и тут же шагнув к краю плота с силой оттолкнулся. Мощное тело перелетело полоску воды, и толстые ноги увязли в прибрежной жиже, а руки ученого ухватились за ветви ивы. К тому моменту старика засосало по глаза, сухие руки, высоко поднятые над головой, судорожно искали помощь.

Одним движением Сантар отломил толстую ветвь от ивового ствола, всхлипнув дерево расплескало черную топь. Точно акробат ученый пробежал по ветви, которая медленно погружалась в прожорливо чмокающую грязь. Довруж рванулся, из последних сил стараясь освободиться от оков смрадного плена, но дно разошлось и тело непреодолимо потянуло вниз. Неожиданно погружение остановилось, и деда с отвратительным чавканьем вырвало из объятий трясины. Разлепив забитые илом глаза, Довруж увидел улыбающееся лицо Сантара. Чужак держал его за руку, кисть нестерпимо ломило от мощной хватки спасителя. Не теряя драгоценных мгновений, ученый поволок старика к берегу. Едва они шагнули на твердую почву, ветка окончательно погрузилась в зловонную пучину. Довруж застыл, глядя на черный ил, Сантар подтолкнул его к мощенной дороге, от чего тело старика сильно вздрогнуло.

– Пошли, нас ждут, – негромко проговорил ученый.

Довруж оторвал глаза от реки и шатаясь побрел к воинам Лимома, туда, где сгустившуюся тьму разгоняли факелы. Дружина деловито седлала скакунов, совсем не обращая внимания на смердов. Рядом суетились женщины вытаскивая все ценное, с плотов на берег. Время от времени слышался грудной голос Аделии, которая руководила выгрузкой. К Лимому подбежал конюх Митька.

– Все последняя!!! – задорно крикнул парень, кивая в сторону лошадей.

От реки пошел туман, факелы затрещали, роняя искры на мокрую землю, вышла луна. Серебристые лучи затерялись в плотных клубах, причудливо освещая белый полог, наступавший от реки на людей.

– Быстрее!!! Пошевеливайтесь, надо выдвигаться!!! – кричал Лимом.

– Давай-ка ребятки, подналяжем! Да оставь оглоблю Митька, лучше помоги Нуману! – слышались из тумана команды Волка.

– Куда мы сейчас? – спросил, появившийся из клубящегося омута Сантар.

– А вот и ты, – раздраженно проговорил воевода.

– Я думал, ты все, того, – Лимом, с презрением взглянул на Довружа. – Ты зачем полез его спасать? Он же смерд, к тому же старик, что толку в его жизни? – отчитывал чужака воевода. – Все равно не сегодня, завтра концы отдаст.

– Не спеши оценивать стоимость чужой жизни. Ни ты, ни я не можем сказать, что принесет в мир этот человек. Возможно перед нами будущий ученый, которому суждено спасти миллионы жизней.

– Он старик, – усмехнулся воевода.

– Его век подошел к концу, – с насмешкой в голосе вторил брату Волк.

Воин вышел к ним из тумана, держа под узду лошадь. Довруж поежился не то от сырости, не то от насмешливого тона воинов.

– Старость – это опыт и мудрость, а не вина, – продолжал защищать Довружа ученый.

– Как хочешь алхимик, – с улыбкой ответил Лимом.

Воевода махнул рукой, и скрылся в белесой пелене.

– В путь!!! – прозвучало из темноты.

Отряд двинулся вперед, факелы четко определяли всадников, что окружили две тяжело нагруженные телеги. Волк лихо вскочил в седло, и приняв горящую головню из рук слуги, направил скакуна в хвост каравана. Ученый и старик пошли следом, стараясь держаться подле телеги.

****

К утру отряд вышел под стены Ронады. Столица Дангрисиды полнилась беглецами со всего королевства. Уже у моста, что перекинулся через реку Чернуху, толпились голодные толпы. В надежде на хлебные раздачи жители королевства пытались пробиться в город, но многочисленная стража жестоко расправлялась со всеми, кто искал обходные пути, и нарушал установленный порядок. Несмотря на общую сутолоку, воины умело отделяли попрошаек и нищих, от селян, потерявших все из-за стихии. Получившие отказ, ожидали в раскинувшемся по берегам Чернухи лагере, в надежде на удачный случай, что позволит проникнуть в столицу. Народ сновал между крытыми телегами, которые превратили пригород столицы в лабиринт. Вдоль дороги, по обеим ее сторонам, трещали костры, давшие приют под открытым небом всем тем, кому не хватило денег на укрытие под сенью передвижных домов.

Отряд Лимома проехал без досмотра и придирок со стороны караула. Сержант с мохнатыми бровями и рассеченной губой радостно поприветствовал воеводу.

– Вижу и твой дом тоже разрушен? – сочувственно произнес глава стражей.

– Свелев ушел под воду, я привел всех, кого успел спасти – невесело отозвался Лимом. – Что слышно в столице?

– Сам видишь, народ валит, что дурной. Царь собирает дружину, тульгане перешли засеку вдоль Сугны. Четыре дня назад сняли нашу заставу у Скользкого брода, сегодня уже, наверное, под Кошелевым.

– Это как же они по воде-то, – удивился воевода.

– У них уже две недели как сухо! Это нас боженька за что-то невзлюбил, а окаянные только и рады. Царь в гневе, такое бедствие, армия созвана, а воеводы не торопятся. Ты четвертый, за последние три дня.

– То и не удивительно Канир, сам видишь, что твориться. Кто уцелел, и хотел бы приехать не может поспеть, дожди столько дней Дангрисиду поливали. Думаю, в ближайшие дни воеводы начнут собираться.

– Ну дай бог, чтоб так и было. Ладно, заболтались мы, а тебя заждались в царских палатах, – Канир криво усмехнулся, и приказал стражам пропустить обоз Лимома.

Неделя пролетела незаметно, Аделия приводила в порядок новый дом воеводы. Лимому пришлось купить старый дом на Привратной улице. С виду ничем не примечательное двухэтажное строение, приютило беглецов Свелева. Довруж остался при супруге Лимома. Грозная хозяйка использовала шустрого старика для поручений, требовавших приложения ума. Лучшей доли Довруж и пожелать не мог, к тому же хвастушка Светка, так полюбившаяся старику, приняла на себя обязанности швеи Аделии. Особое расположение воеводиной жены сделало девчонку, старшей над прислугой.

Об одном Довруж жалел, прекратились его беседы с удивительным чужаком. Сантар теперь весь день находился при хозяине. Мрачнея день ото дня чужак, перестал общаться с прислугой, да и с воеводой у них все чаще случались перепалки. Слуги с удивлением взирали на горячие споры простолюдина и правителя, пусть и заштатного городка, но все же правителя. Особенно сильная ругань начиналась после посещения царских палат. Довруж так и не понял, чем так не угодил чужаку Бенкарт. Царь как царь, получше многих, что правили до него. Людей жалеет, а что нищета, так, то от бога, и злых бояр. Уж очень жадны советники царя, особенно Мурлозовы. Окрутили Бенкарта, и лютуют, пока царь спасает земли Дангрисиды от тульган, шувенгов и разных иных ворогов. Конечно при Старом Ористе жилось привольней, соседи попритихли, зима уходила вовремя, лето вступало в свое время, вот только земля родить перестала под конец правления царя, прозванного в народе Разумным. Уже тогда пошли слухи, что гневаются небеса на род людской за грехи его. Хотя если верить Сантару, то недород произошел из-за того, что закончились леса.

– Ваши леса, будучи срубленными и сожженными, давали превосходную золу, что питала злаки. Два, три года урожай, а затем надо вырубать новую деляну, поскольку поле истощалось, так оно и шло до сего времени. Теперь же запас свободных земель, где ни разу не пахали, или на которых вырос зрелый лес не осталось. Отсюда и неурожай. Стоит дать земле отдохнуть два, три человеческих века, как она вновь подарит и лес, и плодородную деляну – объяснял чужак, терпеливо пробираясь через суеверия простолюдина.

Сегодня Сантар не на шутку сцепился с хозяином, уже четверть часа в комнате воеводы стоял крик.

– Лимом, царь должен заставить священство умерить аппетиты! Иначе по осени в королевстве будет голод! И толпы, что сейчас осаждают раздатчиков на рынках, придут к дворцу, и к поповским амбарам! Они уже просить не будут, люди просто возьмут, то, в чем им отказали!

– Ты требуешь того, что Бенкарт дать не может, нет у него власти над священством. Поверь, помощь жрецов, будет куда важнее гнева простолюдинов, в надвигающейся войне. Голытьбу мы разгоним, а вот с тульганами, так просто не получиться. Нам нужна поддержка церкви, чтобы остановить их гадкую ересь, которой они отравляют души честных дангрисидов.

– Да при чем здесь души?! Людям скоро жрать будет нечего, а твоему Бенкарту некем будет править…!!!

– Ты это, не забывайся, чужак!!! – повысил голос воевода. – Думай, что говоришь! – уже спокойней добавил он. – Полагаешь мне нравятся скаредные жрецы? Нет, но на них держится наше царство. Если священство отвернется, то и Бенкарт долго не усидит на троне, а если царя не будет, то церкви Дангрисиды придется склониться перед еретиками Тульгана. Как думаешь, что объединяет наши земли? Власть монарха, или сила моей сабли? Нет, истинный Бог соединяет воедино разные семьи и племена, вера скрепляет многоликую Дангрисиду. Потому нельзя ругаться с жрецами. Умрут сотни от голода, значит так положил он, – палец воеводы указал на потолок, – и эта жертва неизбежна.

– Однако жесток твой бог, – выдохнул едва, сдерживая гнев Сантар.

– Какой есть.

Дверь распахнулась, прислуга рассыпалась по полу. Редая охая терла шишку, которая быстро набухала на лбу, а Довруж, смущенно крякнув откатился в сторону, освобождая дорогу Сантару. Чужак протопал мимо, даже не взглянув на старика.

– И чтоб я тебя больше не видел!!! – взревел воевода, из-за неплотно прикрытой двери. – Иначе казню! Правдолюбец.

Глава 4

Война обернулась поражением, дружины Дангрисиды откатили обратно к столице. Непривычные к слякоти тульгане отстали, и не могли более преследовать разбитого врага. Лето так и не пришло, следом за паводком начались дожди, которые лили безостановочно два месяца. Хлеб в полях сопрел, предвидя голод, смерды потянулись к городам, но там селян встретили запертые ворота, и копья стражи. Вскоре среди обездоленных разнесся слух о хлебных раздачах в Ронаде, и огромные армии голодных наполнили раскисшие дороги, ведущие к столице.

Лимом с раздражением смотрел на исход деревенской бедноты. Более крепкие хозяйства еще держались, но готовились к тяжелым испытаниям грядущей зимы, о чем говорили окруженные частоколом дома, где в воротах дежурили крепкие мужики, вооруженные копьями и топорами.

Уже у столицы, слякоть сменила лютая стужа. За два часа лужи покрылись толстой коркой льда, а бесцветная, измочаленная непогодой трава начала хрустеть и ломаться под ногами. Лошади теперь шли бодрее, Лимом спешил, раз мороз сковал дороги, значит скоро придут тульгане. Отряд сошел с переполненной напуганным народом дороги, и двигался по несжатому полю. Сгнивший на корню хлеб рассыпался под напором лошадей, оставляя широкие прогалины позади. Они въехали в деревню. Сразу у крайней хаты, им попались старик и мальчишка, скорее всего внук. Они сидели, привалившись спиной к бревенчатой стене. Дед смотрел прямо перед собой широко открытыми глазами, а мальчишка прижался к костистому плечу старика. Казалось они просто уснули, но неподвижность с которой эти двое встретили воинов, говорила о том, что селяне замерзли. Их изможденные голодом лица, тощие руки, и протертые во многих местах рубахи выдавали беспросветную нищету. Во дворе не нашлось даже дров, хотя в трехстах метрах стояла дубрава, за которой высились башни монастыря.

Лимом отвернулся, и раздраженно хлестнул лошадь, подгоняя скакуна. До зимы оставалось еще три месяца, но холод пробирал до костей. Заунывный ветер гнал верховых к спасительным стенам Ронады. Они еще не раз натыкались на группы несчастных, что пропустили появление стужи. Люди так и лежали у потухших костров, в тех же позах в которых их застала коварная стихия.

Воевода с удивлением припомнил слова Сантара, гнев давно улетучился, появилось чувство вины. За что, Лимом так и не смог понять. У столицы воевода получил известие, что чернь взбунтовалась и осадила царский дворец. Войска собрались подле запертых врат Ронады, ожидая пока подойдут верные короне воеводы. Первый штурм не принес победы дружинникам, в тыл к воинам, в самый разгар боя, зашла вооруженная толпа. Смерды шли от монастыря Святого Кифора, где часом ранее пытались взять приступом стены обители. Войска ударили, бунтари подались назад, сминая сотоварищей и приводя всю толпу в смятение. Не теряя времени, дружина наперла на растерянных повстанцев, и в полчаса разгромила.

С городских стен за разгромом конкурентов, с нескрываемым злорадством наблюдали соратники по бунташному делу. Второй штурм, позволил вскрыть ворота, и занять стены. В течении дня город оглашали воинственные кличи, крики раненных и звон оружия. Улицы переходили из рук в руки, бывалые воины не раз изумлялись находчивости плебса.

Среди воинов пошли слухи о чудном вожаке бунтарей, который сумел организовать захват города и царских складов с зерном. Зерно раздавалось селянам, в счет будущего урожая, не забыли и про городскую чернь. Низы получили хлебные раздачи, взамен ремесленники обязались обеспечить пахарей всем необходимым для посевных работ. Царское зерно быстро закончилось, и бунтари переключились на церковные амбары. Не успели повстанцы вывезти награбленное прочь из столицы, как город осадили возвратившиеся войска. Дружина Бенкарта, запертая во дворце, также вышла в город, и опрокинула бедноту, заливая мощенные деревом улицы кровью восставших.

Отряд Лимома поднялся на стены одним из первых. Воины слажено оттеснили вооруженную толпу от врат, и проложили путь для соратников. К вечеру воевода оказался подле царского дворца, где столкнулся с дружиной Бенкарта. Там же его и арестовали, обвинив в подготовке бунта.

****

Резко очерченный луч упал на скользившую под руками вздыбленную грязь. Кусок черствого хлеба упал прямо в зловонную жижу, свет исчез. Воевода торопливо пополз туда где только, что видел краюху. Темница где его заживо похоронили находилась под монастырем Пророка Кана. Это место считалось гиблым, узники в монастырских подземельях гнили многие годы без права на помилование. Узилище представляло собой каменный мешок, встроенный в подземный этаж крепостной башни. Таких башен, укреплявших стены святого места, было двадцать пять. Монастырь возвышался над южными районами Ронады неприступной цитаделью уже двести лет. За эти годы в его темнице сгинуло пять принцев и два князя, а также без счету аристократов рангом поменьше. Тюрьма отличалась от многих иных в первую очередь высотой потолка в казематах. Заключенный мог туда поместиться только, заползая на животе. Лимом попытался нащупать свод, но едва разогнув руки уперся ладонями в каменную плиту. Положение ухудшало то, что с каждым новым постояльцем потолок становился все ближе. Поскольку отправление естественных нужд совершалось тут же, прямо под себя. Смердящая жижа, местами превратившаяся в плотный перегной, с первых минут одуряла застоявшимися парами аммиака. Раз в день пятно света оповещало о времени кормежки. Отверстия имелись с четырех сторон, и какое откроется на этот раз предугадать было невозможно, потому заключенные извиваясь подобно змеям переползали с одного края каменного мешка к другому. Лимом уже перестал считать дни, в кромешной тьме часы текли незаметно, и в то же время бесконечно долго. Брезгуя поначалу пищей, побывавшей в навозной жиже, уже через неделю воевода с удивительной в подобных обстоятельствах скоростью гонялся за кусками. Приходилось быть начеку, огромные крысы составляли существенную конкуренцию в борьбе за пропитание. Стоило только зазеваться как хвостатые мародеры утаскивали хлеб в норы, испещрившие пол камеры. Лимом пытался копать, разумно предположив, что раз грызуны могут выйти, то и у него есть шанс. Но под толстым слоем перегноя воевода обнаружил узкие отверстия, прорезанные прямо в камне. Вода, единственное, о чем не приходилось беспокоиться. Выступавшая на камнях влага стекала по выточенным в стенах желобам и собираясь в подобии маленького бассейна, уходила через отверстие, которое монахи откупоривали раз в неделю. От постоянной влажности уже через десяток дней появились зудящие пятна на коже. Руки нащупали размокший кусок, зубы жадно впились в вонючую краюху. Привычную тишину разорвал скрежет камней, свет больно резанул глаза, воевода застыл, пытаясь разглядеть кто к нему пожаловал. Нестерпимо яркое пятно перегородило что-то большое, затем перекатившись, с хлюпаньем распласталось в грязи. Скрежет и камень вновь запечатал узника.

Новый постоялец, догадался Лимом. Воевода осторожно подполз к месту где лежало тело. Руки скользнули по открытым ранам, липкая кровь пристала к коже.

– Интересно, кто это?

Неизвестный застонал.

– Какой сегодня день? – прозвучал знакомый голос.

– Не знаю, я потерял счет времени. Кто ты? Почему тебя бросили ко мне?

– Это надо спрашивать у судьи. Помоги мне сесть, у меня сломаны ноги, и порваны связки в плечах.

– Тут нельзя сесть, потолок низко, – пробурчал Лимом.

– Ладно, тогда попробуем по-другому, – неизвестный попытался прочистить горло, но закашлялся.

Наступила тишина, воевода прислушался, пытаясь понять жив ли еще сокамерник. Минуту спустя в темноте разнесся низкий гул, Лимом удивленно уставился на белую точку, которая разгоралась все ярче, надувалась подобно мыльному пузырю. Нутро каменного мешка обрело ясные очертания, теперь воевода смог разглядеть соседа.

– Сантар?! – удивлено выдохнул воевода.

Чужак повернул голову, гудение усилилось, прямо перед лицом ученого воздух заметно волновался, подобно летнему мареву. Шар света распался на мириады светящихся точек, которые поплыли в душном сумраке каземата. Светящейся пылью они оседали на стены и потолок, выхватывая у темноты все больше подробностей. Приоткрытый рот Сантара закрылся, гудение погасло. Широкие плечи с сухим щелчком встали на место, а ноги, раздробленные в суставах, возвращали привычную человеческому глазу форму.

– Что это? – произнес воевода, задыхаясь от изумления и ужаса. – Кто ты?!

– Не пугайся. Я ученый, которому повезло открыть секрет мироздания. Видишь ли, много лет назад я выяснил, что некоторые звуки могут менять суть вещей. Звук «О» в определенной тональности может вернуть форму. В соединении с «М» он порождает свет, и может размягчить камень. К сожалению не все звуки нам доступны, иногда приходиться использовать костяную свирель.

– Ты бес, нечистый!!! – крикнул воевода и отшатнулся от ученого.

– Да отринь же наконец суеверия. Освободись от мракобесия, – раздраженно увещевал сокамерника Сантар.

Ученый поморщился, и преодолевая сопротивление в неразработанных суставах, приподнялся на локте.

– Это всего лишь наука, способ управления окружающим тебя миром. При определенном усердии и у тебя получится. Требуется лишь время. Жаль нет свирели, я бы тебе все показал на примерах.

– Ладно, пусть ты удачливый алхимик, но тогда объясни, что ты здесь делаешь? – все еще недоверчиво отозвался воевода.

– Меня захватили вместе с Ариком Мясником, перед тем как восстание подавили, на переговорах. Бенкарт оказался трусом и лгуном, он обещал неприкосновенность переговорщикам, но сам даже не появился.

– Постой, а ты тут причем?

– Восстание поднял я. Не мог больше смотреть на толпы голодных и оборванных людей. Непогода сделала свое дело, селяне потеряли все, а церковь и бояре наживаются на их горе. Сотни, и сотни жертв, а Иван Мурлозов окольничий, закрыл хлебные раздачи, чтобы через месяц выкинуть зерно втридорога на рынок. Не понимаю, как можно наживаться на чужом горе…

Воевода изменился в лице. Распластавшись на животе, он быстро подполз к чужаку. Первый удар в лицо Сантар пропустил и откинувшись на спину удивленно уставился на Лимома. Воевода навалился сверху и размазывая гряз по лицу ученого наносил удар за ударом.

– Тварь!!! Из—за тебя меня заперли в темнице!!! – орал Лимом не помня себя. – Чертов правдолюбец!!! Гнида!!!

Одним широким движением Сантар отшвырнул воеводу в сторону. Скользя спиной по жидкой грязи, Лимом пытался уцепиться за скользкие камни потолка. Рой светящейся пыли, поднятой руками воеводы, окружил измазанное зловонной жижей тело узника.

– Успокойся идиот!!! – крикнул ученый. – Говорю же, не хотел я этих жертв! Я думал, что помогаю людям, а они устроили бунт, и бесчинства. Да ладно бы только против бояр, они ведь начали убивать своих соседей… – договорить он не успел.

К нему снова подполз Лимом, воевода вцепился в шею чужака и попытался его задушить, грязные руки предательски скользили по толстой шее Сантара. Ученый схватил запястья воеводы и с силой сжал их, руки хрустнули и Лимом застыл. Сантар испуганно посмотрел на сломанные кости противника.

– Прости, я не хотел, – ладони ученого разжались, и воевода отвалился назад.

Морщась от боли Лимом попытался пошевелить кистями, но руки не слушались.

– Вот видишь, и тут ты не хотел, – с укором произнес воевода. – Ты знаешь, что Аделия погибла? – спросил он как-то буднично.

– Нет, – сжимаясь под грозным взглядом Лимома, отозвался Сантар.

– Мне жаль, что так получилось, но так продолжаться не могло. Нельзя пренебрегать жизнями многих ради блага верхов. Человек должен думать, не только о себе…

– Ха, ты меня учишь, что такое долг? Меня потомственного воина? Весь мой род уже три века служит на благо Дангрисиды. Думаешь я не вижу страдания простолюдинов? Вижу, но что я могу поделать если земля не родит, если враг грабит наши селения и города, если мороз приходит раньше времени. Ты своим бунтом убил куда больше людей, чем голод и стужа. Люди все равно будут умирать, всегда будет несправедливость и ни ты, ни я этого не изменим.

– Твои слова мудры, но если ничего не делать, то ничего и не измениться. Человек по своей сути творец, его ум дает ему право менять условия, в которые его ставит природа. Сейчас старые правила не работают, нам надо найти новый способ сосуществовать, чтобы выжить в надвигающейся катастрофе.

– И что ты предлагаешь?

– Новое царство, без угнетения, и несправедливости. Но хозяйство нужно вести иначе.

– И чем же ты хочешь заменить соху и молот?

– Наукой. На ваше счастье, я немало времени занимаюсь исследованием мира. Помнишь самоходный плот?

– Ну.

– Так вот молния может дать и самоходную телегу, которая будет и возить, и пахать. И молот, что сможет без устали ковать, и мельницу которой не нужен ветер. Наука может все, или почти все.

Лимом с сомнением покачал головой и отвернулся от ученого.

Вибрация тронула воздух, воевода с сомнением посмотрел на сломанные руки, но кости выправлялись, а багровые отеки рассасывались под его пристальным взором.

– Как это возможно? – все еще не веря глазам произнес Лимом.

«О» сменило «М», не прекращая гудеть Сантар пополз к стене, камень легко подался под рукой, и расходясь в стороны пропустил чужака наружу. Воевода двинулся за Сантаром, когда его голова показалась в узком коридоре, что окружал каменный мешок, из-за поворота вышла стража. Охрана застыла на месте, и с немым удивлением разглядывала измазанных в дерьме беглецов.

– Стоять!!! – пробасил плечистый страж выставляя копье навстречу Сантару.

Чужак выставил перед собой руки, развернув ладони навстречу плечистому и дружелюбно улыбаясь повторял.

– Тихо. Тихо.

Стражник крикнул и нанес удар, целя в ученого, но копье остановилось меньше чем на расстоянии пальца от живота Сантара. Еще несколько раз плечистый тыкал жалом в чужака, но острие точно натыкалось на невидимое препятствие. Изумленные глаза стража буквально лезли из орбит. Соратник плечистого попытался помочь товарищу, и со всей силы рубанул по ногам беглеца.

– Тихо. Тихо, – звучало в ответ на атаки.

На секунду Лимом совершенно отчетливо увидел графитовый конус, который быстро вырос из центра грудины Сантара, а мгновение спустя ушел вперед на стражей. Следом черный полог поглотил врага, а затем тьма прояснилась, точно растворилась в воздухе. Стражи казалось ничего не замечали, они методично нападали на беглеца, что стоял перед ними вытянув руки и благодушно улыбаясь.

Удар копья ожидаемо не достиг цели, но теперь жало отскочило назад и отшвырнуло нападавшего. Страж завыл, точно дикий зверь, его руки пытались зажать культю отрубленной под коленом ноги. Плечистый испуганно развернулся к раненному товарищу, и бросив копье кинулся прочь из коридора, но уже на третьем шаге повалился на колени извергая кровавую кашу изо рта. Глядя на муки плечистого, обезноженный страж, завыл еще громче. Сантар махнул рукой Лимому, и брезгливо морщась перешагнул багровую лужу, плечистый попытался дотянуться до него. Ученый отвел руку стража в сторону, и точным ударом ноги опрокинул на спину.

– Нам надо торопиться. На его вопли сейчас сбежится вся монастырская охрана, – чужак ткнул в сторону обезноженного.

Лимом мелко перебирая ногами догнал Сантара, уверенно шагающего к лестничному проему. Ночь скрыла беглецов, когда они вышли в монастырский двор. В крепости шумели стражи, они искали убийц. Ударил колокол, вибрация всколыхнула тьму, а оглушающий гул поглотил пение ученого. В крепостной стене открылся проход, размягченный камень пополз под собственным весом на смерзшуюся землю. Застывая у оплавленной дыры пластичным навалом, гранит сильно смахивал на размякшую глину гончара.

****

– Что это было? – задыхаясь от одышки, спросил воевода.

Несвежий воздух и долгое сидение в каземате, подточили силы бывалого воина.

– Эти двое избили сами себя, – нехотя проговорил ученый, присаживаясь на поваленный ствол березы.

Облезлая коряга, покрытая плотной коркой наледи, затрещала, разгоняя тишину ночного леса. Лимом испуганно за озирался, он все еще опасался погони, хотя прошло уже больше суток, как они выбрались из Ронады.

– Как избили сами себя? Я видел, как ты колдовал! Хватит лгать! Ты чернокнижник?! – закричал воевода.

– Не кричи, волки придут, – напряженно прислушиваясь ответил Сантар. – Я уже тебе говорил, что никогда не занимался магией, или чем-то, что связано с чудом. Я ученый, по-твоему алхимик. То, что ты видел не более чем навык работы со свойствами материи. Для начала, тебе надо понять, что все, что тебя окружает имеет первооснову…

– Да знаю, эфир, ничего нового – раздраженно оборвал ученого воевода.

– Нет не эфир, миром правит вибрация, колебания, что дают звук, форму, свет. Они суть всего.

– Да ты издеваешься надо мной!!! – рассвирепел Лимом.

Воин сделал шаг в сторону Сантара.

– Не повторяй ошибок, прежде совершенных, – жестко произнес ученый, даже не делая попыток подняться с березового ствола.

Лимом застыл в двух шагах от Сантара, сверля налитыми кровью глазами, темные пещеры чужака, в которых время от времени пробегала искра.

– Прими то, что я тебе рассказываю, или не задавай вопросы. Иных ответов у меня для тебя нет, – жестко произнес Сантар, воевода обессилено плюхнулся на землю. – То, что ты видел, энергия, или вибрация, запущенная моим голосом и биотоками мозга. Силой мысли я запустил процесс, который перешел от искажения пространства к отражению. Эти два идиота били сами себя, не осознавая и не чувствуя, как их поля разрушаются, их же оружием. У всего есть поле, вибрация. Некоторые виды колебаний действуют в унисон, некоторые входят в резонанс, тогда происходит хаос и разрушение. Ты, чем бросаться на меня с кулаками, лучше скажи спасибо, я подарил тебе бессмертие, о котором веками мечтали ваши правители.

Воевода сидел прямо на снегу, украденный тулуп давно промерз и снег холодил задницу, но Лимом не замечал этого. Все внимание воеводы поглотил мохнатый чужестранец, который несмотря на всю ту околесицу, что только что нес, теперь казался ему почти богом.

– Ладно, спорить с тобой у меня, пожалуй, ума не хватит, но то, что ты богохульник каких наш край еще не видел это точно, – не то с восхищение, не то с осуждением произнес воевода. – Вот только в толк не возьму почему тебя не раскололи святоши, у них рука набита, да и глаз цепкий. Ты же вожак бунтарей, как тебе удалось попасть ко мне в мешок? – недобро прищурился Лимом.

– Арик взял на себя всю вину, потому меня сочли лишь бунтарем, а почему кинули к тебе не знаю.

– Зато я знаю. Бенкарт видел тебя в моей свите, вот и решил, что я заодно с вами. Это он мне в назидание кинул, твое тело. Думаю, палач решил, что ты не жилец, иначе не миновать бы тебе плахи. Арика ты своими фокусами заставил взять на себя вину?

– Нет, он меня удивил. Я никогда не встречал людей, готовых жертвовать жизнью ради блага других. Он очень боялся, что меня казнят. Хотел, чтобы я подарил простолюдинам свободу.

– Ну да, – с сомнением крякнул Лимом.

****

Довруж оторвался от поисков жаворонка, и потер затекшую шею. Немного поколебавшись зашел в гараж, и примостился на высокий табурет подле верстака. Руки привычно взялись за напильник, зажатый в тисках стальной прут отдал первую порцию металлической пыли.

****

Неприятно резануло сердце осунувшееся лицо Светки. Голод и долгий путь погасили буйный нрав девушки. Опустив плечи и глядя в пустоту, Света сидела у очага, слабые руки с трудом удерживали миску с бульоном. Поодаль, по-хозяйски развалившись в кресле, покрытом волчьей шкурой, наслаждался теплом похудевший Сантар. Довруж, храпел у огня, иногда просыпаясь для того, чтобы отловить очередную блоху. Лимом не мог поверить, что им удалось выжить. За стенами Улавая много дней стенала вьюга, которую иногда сменял трескучий мороз. Старики говорили, что даже их прадеды не знали такого бедствия. Лимому повезло, он успел добрести в земли Налома, брата, который стоял воеводой в приграничье. Здесь, в предгорьях Рояла совсем не ощущалась война, что уже несколько месяцев опустошала города Дангрисиды.

– Вижу тебя здорово потрепало? – не то спросил, не то отметил воевода, недружелюбно глядя на Сантара.

– Потрепало. За стенами сейчас непросто, – устало отозвался ученый, с трудом отрывая взор от малиновых углей, которые то разгорались, то угасали, точно подмигивая гостю из очага. – Тут хорошо, тепло и еда есть, а там стужа да смерть.

– Безносая и впрямь распоясалась. Пригороды пусты, непогода выгнала людей в леса. Не знаю, что смерды ищут там? Зверь ушел за Седло Тролля. Ну, зато коры навалом, жуй не хочу, – усмехнулся Лимом.

Сантар тяжело взглянул на воеводу, и вздохнул, его глаза вновь уставились на опушенные седым пеплом угли.

– Слышал, Бенкарт помер? Наши войска разбили у Космени, так царь и представился. Сердце не выдержало, прямо на троне дух испустил, – снова начал Лимом.

– Слышал, – равнодушно ответил ученый.

– И сынок его, Орист, свалился с колокольни. Говорят, ему тульгане помогли…

– Тульгане? Они, что уже в Ронаде? – удивился Сантар.

– Ты где все это время был? Уже месяц как в царских палатах хозяйничают. Их воевода Анар Холист, ждет приезда Вольмара.

– Вольмара? Принца?

– Ага. Его сиятельство оплошал, отправился в путь в самый разгар зимы, и едва не околел. Мороз Дангрисиды пощипал его руки, по слухам четыре пальца отняли, – воевода хрипло рассмеялся. – Не дается нашим соседям чужая земля. Раньше думал, что бог на нас прогневался. Теперь вижу, не понять нам мудрости всевышнего. Ведь предусмотрел и падение никчемного царька, и пресечение династии, и врагу не позволил без потерь завладеть брошенным царством.

– Что за бред ты несешь! – не выдержал Сантар. Он нагнулся к собеседнику, так, что Лимом отчетливо видел огни догорающего очага в темных глазах чужака. – Деревни пусты, кругом мертвые. Сгинули, либо от мороза, либо от голода. Выйди, посмотри, что твориться в землях твоего брата! Если это божий промысел, то что за богов ты почитаешь?! Не слишком ли высокая цена за нерадивость правителя?!

Лимом попытался возразить, вислоусое лицо, истомленное многодневной бессонницей, покрылось багрянцем. Света испуганно уставилась на Сантара, пустые прежде глаза наполнили слезы. Она вспомнила тихие поселения без единой живой души, черные ноги старика Довружа, холодные точно лед. Перекошенные от похоти и ярости лица мародерствующих дезертиров, а после мертвые тела насильников.

– Мы едва выбрались, если бы опоздал хоть на день, Довруж бы уже не храпел, а она, – ученый кинул взгляд на девушку, – была бы съедена. Люди обезумели от голода.

– Да видел я! Видел! – не выдержал воевода. – Думаешь только они теряют, мы тоже убытки несем. Надо собирать войска, а денег нет! Смерды повымерли! С кого брать подати? Город пока держится, спасли изъятые запасы зерна.

– Изъятые? У кого? – заинтересовался ученый.

– У святош. Налом еще осенью послал воинов в монастыри. Благо наш архижрец, настоящий, он помнит, что нам завещал Марза. В его храме никогда не гаснет жаровня, а ароматные масла возносят хвалу мудрости всеведущего. Как огонь очищает, так и Марза несет обновление следом за очищением мира.

Довруж протяжно затянул, храп наполнил уютную комнату, Лимому очень хотелось пнуть старика, но воеводу разморило, и он ограничился только грозным взглядом.

– До весны Вольмар, пожалуй, не сунется. Потому времени у нас еще много, единственное, стужа и нам не дает ничего делать. Сейчас бы войска собрать да ударить по врагу, что засел в столице, а мы как крысы сидим в норах. Вон, сосед наш, воевода Енаганский, тоже укрылся за городскими стенами. Уж сколько к нему посылали все один ответ: «Покуда зима, Енагу не оставлю!». Вот как хочешь, так и воюй – досадливо морщась закончил Лимом.

– Так что же, никого не нашлось чтоб врагу дать отпор? – удивленно вскинув брови спросил Сантар.

– Почему же, нашелся. Мстислав Чернавский гоняет обозы вражеские. Они как раз прут через его земли, и мороз чертяке не помеха. Да только он все по тылам, где отряд прижмет, а где провиант разграбит, но это же мелочь. Врагу конечно потеря, да и с продовольствием у тульган беда. Говорят, в Ронаде уже голод. Местные дохнут как мухи. Пару месяцев назад к нам добрался купец из столичных. Так рассказывал, что там, где лагерь стоял, против ворот, теперь покойники лежат в кучах. У попрошаек нет сил копать мерзлую землю.

– Мстислав, племянник старого Ориста?

– Он самый. Единственный на Юге кто посмел оспорить главенство Тульгана. Ну ладно, заболтались мы с тобой. Пойду-ка я. Завтра решим, что с вами делать, и не вздумай вести речи о справедливости. Не ровняй смердов и бояр. Налом этого не любит.

****

Хитрый прищур воеводы Улавая сказал много больше его слов. Правитель города не верил, ни Лимому, ни безобразному чужаку.

– Я решил тебя выслушать, только из-за рассказов моего братца о твоих чудесах. Потому не трать моего времени, говори коротко и ясно. Я не люблю всех этих ученостей, что вы господа алхимики используете, чтобы запутать денежных господ.

В тускло освещенной комнате, повисло молчание. Истопник возился у печи, загружая очередную порцию дров в ненасытное жерло. Правитель откинулся на спинку, колченогого кресла, и грозно сдвинув седые брови уставился на ученого.

– Ну чего ждешь? Говори или поди прочь, – возмутился возникшей заминкой Налом.

– Я ждал дозволения начать, – на удивление спокойно ответил чужак.

Казалось грозный вид правителя не произвел ни малейшего впечатления на него.

– Ваша Светлость мне пришлось пройти царство от столицы до гор Рояла, и везде холод, голод и смерть…

– Ладно наводить тоску, развел тут пафос! Давай ближе к делу, – нетерпеливо оборвал Сантара Налом.

– То, что я увидел в пути привело меня к мысли, что пришло время перемен. Требуется новый подход к ведению хозяйства.

– Ха братец, это я и без тебя знаю. Что ты можешь предложить? – еще больше сощурил глаза Налом.

– Приручить молнию, воспользоваться ее силой.

– Лимом говорил, что ты можешь обуздать чертовку. Так ли это? – с сомнением произнес правитель, бросив недобрый взгляд в сторону брата.

– Чистая правда.

– Тогда покажи мне свои чудеса. Убеди меня.

Ученый склонился и подозвал знаком шустрого старика.

– Довруж, будь любезен, поставь накопитель сюда, – Сантар указал на гладко отполированные доски пола, в двух метрах от ног правителя.

Старик шустро разложил принесенную с собой деревянную коробку, выдвигая множество удивительных ящичков, с медной проволокой, накрученной на подобие катушек для ниток, которыми пользовались швеи Налома. В конце всех приготовлений Довруж установил толстый прут из железа, прямо в центре ступенчатого ящика. После чего к приспособлению подошел Сантар и немного повозившись выпрямился. Взгляд ученого застыл на потолке, чужак вглядывался во что-то, что видел только он.

– И что? Где обещанное чудо? – гневно спросил Налом.

Не успел погаснуть последний звук вопроса, как по полу стеганули слепящие змеи. С оглушающим треском и гудением они выжигали извилистые узоры на сухой древесине, в воздух поднялся дым быстро заволакивающий комнату. В ноздри ударил терпкий запах горелого дерева. Истопник упал на колени и бормоча молитвы отполз за покрытую изразцами печную стенку, откуда не отрываясь смотрел как электрические разряды полосуют хозяйскую опочивальню.

– Иник!!! – закричал Лимом.

В комнату ввалился слуга Налома. Двухметровый детина в изумлении застыл на пороге с открытым ртом и выпученными глазами.

– Чего встал, окно раскрой, а то задохнемся тут все!!! Сантар хватит!!! Останови свою игрушку! Мы убедились в правоте твоих слов! – примирительно прокричал воевода.

Сантар вынул полочку из ящика и молнии погасли, в воздухе еще потрескивало, но слепящие всполохи исчезли.

В комнату ворвался свежий воздух, от дыма и мороза щипало глаза и перехватывало дыхание. Налом все еще не веря глазам вглядывался в то место, где всего минуту назад бушевала стихия.

– Как это возможно? – наконец выдавил из себя правитель. – Иник, прикрой ставни! Сквозит!

Детина с грохотом затворил створы, из-за печи выполз истопник и нехотя взялся за растопку.

– Это не предел. Если взять на вооружение достижения науки мы можем создать непобедимую армию. И тогда изгнание Тульгана станет лишь вопросом времени.

– Хорошо поешь. Вот только твои фокусы никуда не применишь. Это не оружие, игрушка не более. Обман. Ты не контролируешь стихию, – зло блеснув глазами отозвался Налом.

– Я вижу твой истопник кладет в печь дрова.

– Ну.

– А если заменить дрова на уголь, черный камень, что твои рудознатцы находят в Старых болотах, то печь даст много больше тепла, да и топиться будет подольше.

– Может быть, не знаю. И что?

– Так и молния, если ее применить к привычному с давних пор арбалету, то получиться удивительной силы самострел. Обузданная стихия способна обычным железом пробивать доспехи, а если сделать большой самострел, то и стены рушить. Железо тоже можно усилить и тогда мощь орудий возрастет многократно.

– И как же усилить железо? – заметно оживился Лимом.

– За Малым морем, среди песков и джунглей затерялось королевство Фунгаль, там живут черные люди. Быт их сегодня простой, но когда-то они создали империю. В те времена их кузнецы придумали особые печи для выплавки уникальной руды. И что удивительно, секрет прочнейшей стали не утрачен до сих пор. Мастера Фунгаля поведали мне эту науку. Я жил среди них многие годы, пока из-за моря не пришли Авроды.

– Ты меня за дурака держишь?!!! – взорвался Налом. – Думаешь, я совсем грамотой не владею?!!! Авроды пересекли море полтораста лет тому назад!!! Как ты мог жить среди своих черных?! – Налом приподнялся и тяжело ступая по скрипучим доскам пошел на чужака. От дверей двинулась стража, опуская жала копий в сторону Сантара.

– Налом не горячись! Дай гостю разъяснить, что к чему! – торопливо вмешался Лимом.

– Хватит с меня его трепа. Если этот мошенник тебя одурачил, то меня он не проведет, – зло процедил правитель, не спуская глаз с ученого.

– Вы можете мне не верить, ваше право, – неожиданно доброжелательно произнес Сантар. – Но дайте немного времени, и я создам оружие, о котором рассказывал.

Правитель застыл в трех шагах от чужака, и жестом руки приказал страже вернуться к дверям.

– Ладно, у тебя неделя. Бери все, что нужно, и, если через семь дней ты меня не удивишь, я сам лично сниму твою голову с плеч. Ты меня понял?! – грозно сверкая глазами произнес Налом.

– Поверь господин, ты удивишься, – улыбнулся ученый.

****

Яркий всполох ослепил Довружа, глаза старика слепо уставились в пустоту. Секунду спустя он тряхнул головой и попытался проморгаться, веки с седыми ресницами быстро сошлись и разошлись, рождая забавные гримасы на морщинистом лице. С шеста слетела кираса, рифлёная пластина кувыркаясь пролетела больше двадцати метров и прогремев по ледяным кочкам застыла. Смерзшийся снег гневно зашипел, остужая раскаленный до бела край пробоины, оставшейся от снаряда. Налом обгоняя слуг подбежал к кирасе, и склонился к доспеху, облако пара почти скрыло правителя от любопытных глаз дружинников.

– Это невозможно, – пробормотал Налом.

– И тем не менее, – негромко отозвался Сантар. – Вы сами видите, простой кусок железа легко пронзил кирасу тульган.

– Пронзил? Да он испарил половину грудины! Страшно представить, что случилось бы с воином, будь он в доспехе! – возбужденно сверкая глазами ответил правитель.

– Я же говорил, что результат Вас удивит, – победоносно улыбаясь ответил ученый.

– Удивил, твоя правда иноземец. Вот только, как же стрелки будут стрелять повторно. Твой слуга, вон уже пятую минуту пытается проморгаться, и пока не видно, чтобы он был готов к новому выстрелу.

– Ваша светлость это решается сменой тактики. С появлением моего изобретения на поле брани война измениться навсегда. Наша тактика потребует большего количества воинов, но вы останетесь в плюсе.

– Интересно это в каком же? – ядовито поинтересовался Налом.

Жесткие глаза правителя холодно блеснули на пышущего энтузиазмом Сантара.

– Воинов потребуется больше, но каждый из них обойдется много дешевле. Первое преимущество, стрелки потребуют меньшего времени для обучения, второе их снабжение впредь не будет включать доспехи…

– Это как же без доспехов? Ты полагаешь меня дураком?!

– Ваша Светлость прошу выслушайте мою речь до конца, – внимательно глядя в глаза Налому попросил Сантар.

– Я слушаю, – сдерживая подступивший гнев смилостивился воевода.

– Теперь нам надо сделать ставку на тактику сомкнутого строя. Для чего придется выделить часть людей на военное дело…

– Для этого у меня есть дружина, – возмутился Налом.

– Они профессиональные воины, и их навыки пригодятся, но сейчас речь идет о воинах, знающих общие правила строевой подготовки. Это как городское ополчение Куватры, когда каждый боец знает свое место и роль в общем строе.

– Так куватранцы закованы в доспехи с головы до ног, и они защищены огромными копьями. К ним ни на коне, ни в пешем порядке не подберешься. А ты мне предлагаешь пустить голых мужиков с самострелами, что слепят после каждого выстрела…

– Это исправимо, нужны специальные очки из закопченного стекла, и строй в несколько шеренг, в котором стрелки будут сменять друг друга по готовности к стрельбе.

– Однако погляжу твой ученый фантазер, – повернувшись в пол-оборота к Лимому проговорил правитель. – Ты представляешь сколько мне будет стоить стекло? Где я тебе возьму потребных мастеров? Я правлю небольшим городом, а не королевством, – с усмешкой закончил Налом.

Правитель сокрушенно покачал головой и повернулся спиной к Сантару.

– Только время потратил на мошенника, – зло процедил воевода.

– Брат подожди он дело говорит, – вмешался Лимом. – Позволь ему подготовить три сотни стрелков, под мою ответственность, – быстро проговорил воевода, стараясь опередить взрыв гнева брата.

Налом застыл, красные пятна горели на шишковатом лбу и дряблых щеках правителя, глаза подозрительно уставились в лицо опального родственника.

– Ты ручаешься за мошенника, который грязными фокусами пытается прельстить меня? – задыхаясь от ярости поинтересовался Налом.

– Да брат, я ручаюсь за Сантара! Нужно лишь твое согласие и…и деньги.

– Сколько?

– Ученый сколько тебе нужно? – Лимом развернулся к Сантару.

Необычная бледность окрасила сухое лицо брата правителя.

– Потребуется железо, два десятка резчиков по дереву, десяток кузнецов, а также средства для строительства мастерских по литью металла, и стекла. Плюс к тому, сеть мельниц, пока водяных, чтобы улучшить качество металла.

– Стоп, стоп, стоп!!! – взревел Налом. – А где ты возьмешь уголь? У меня не так много углежогов, да и времена сейчас такие, что люди мрут как мухи.

– Углежоги – это хорошо, но мне понадобиться много больше угля, чем могут добыть все твои мастера. Мне нужен каменный уголь, что лежит в горах.

– У меня его нет, мои земли бедны на горящий камень. Есть у соседа, у Енаганского воеводы, но с ним не договориться.

– Батюшка позволь слово сказать, – вмешался в разговор сухопарый купчик, с блестящей лысиной и жидкой бородой до пояса.

– Что там у тебя? – нехотя отозвался воевода.

– А что, если отправить к соседу посольство с торговыми предложениями. Мы ведь как небо и земля созданы друг для друга. У нас железо, у них уголь, так может получиться к общему благу соединить наши благодати? – услужливо склонился жилистый купчик.

– А что, может ты и прав Конаратий, – после краткого раздумья промолвил Налом. – Тебе и возглавлять посольство, ушлый торгаш. Вот только дары, что от моего имени, за твой счет.

Купец склонился еще ниже, почти касаясь облезлым концом бороды скрипучего наста. Жадная улыбка скользнула по лицу торгаша.

– Так и решим, – заключил правитель. – К весне, как сойдет вода, твой алхимик должен мне собрать триста стрелков с молниями. На тебе Лимом обучение воинов, а на тебе ученый, снабжение и оружие. Если спустишь мои деньги без толку, сниму голову! Ты меня понял?! – грозно насупив брови спросил Налом.

– Да Ваша светлость, – тихо ответил Сантар, смело глядя в глаза правителя.

****

Весеннее половодье унесло зимнюю стужу, но краткий миг потепления сменился многодневной непогодой, что вновь наполнила реки бурными потоками грязной воды. Вырывая деревья с корнем из земли темные потоки залили поля, и почти на два месяца заперли войска Улавая и Енагана в городских стенах. Хлеба вновь сгнили на корню, а те немногие участки, что счастливый случай укрыл от стихии, побили ранние заморозки, в сентябре уже стоял двадцатиградусный мороз. Войска быстро двигались по остекленелым дорогам. Даже тяжелые пушки легко преодолевали бездорожье, ученый и здесь удивил, поставив сто килограммовые направляющие на колеса, приладив поверх изящных лафетов громоздкие ложа самострелов. За которыми с легкой руки Сантара закрепилось название рельсотрон. Новое слово неприятно резало слух, наверное, поэтому и прижилось.

За полгода Улавай изменился до неузнаваемости, выросли длинные корпуса мастерских, подле которых притулились казармы для работного люда. В небо день и ночь вздымались черные дымы из литейного цеха. Удивительные печи Фунгаля давали поразительной прочности сталь, молоты на водяной тяге, подарили кузнецам качественный, листовой металл, а литье раскрыло возможности обретенной технологии. Разделение труда ускорило производство, позволив сократить время на создание нового вооружения. За стенами Улавая каждый день звучали гудение рога, и назойливый ритм барабанов. Триста стрелков маршировали, заряжали, и стреляли по мишеням. Точность нового арбалета, вернее ложа что осталось от оригинала, оставляла желать лучшего. Молнии слепили стрелков, но очки смягчили досадный недостаток изобретения Сантара, а плотность огня позволила компенсировать неточность оружия. Ряды солдат маршировали, перестраиваясь не рассыпая строй. Первая шеренга опустилась на колено и произвела залп, затем быстро поднявшись, солдаты шагнули в сторону, пропуская вторую шеренгу. Вновь залп, и смена шеренг, вторую сменила третья. Стрелки первой шеренги тем временем снаряжали арбалеты, готовясь в свою очередь выйти на передний край.

Лимом, все полгода жил в казармах стрелков, попутно осваивая математику, науку из дальней восточной страны. Воевода поражался сколько же интересного принес с собой алхимик, случайно подобранный им в грязном потоке. Сантар сумел построить что-то новое на месте захолустных городков. Конаратий убедил Енаган потратиться на освоение угольных залежей, в свою очередь купец приобрел очень выгодную монополию по производству стали. Правда ему и еще пятерым купцам, создавшим Стальную гильдию, пришлось вложиться в строительство новых мастерских, а также в закупку крестьян и рабов из соседних земель. Но расходы окупились сторицей, немного погодя сталь Конаратия принесла его семье известность и влияние.

Налом остановился подле столицы, его небольшое войско превратилось в армию, собирая по пути отряды воевод, отколовшихся от прежнего царя. Сейчас же военачальники вливались в общее движение Дангрисидского боярства и дворянства, которое стремилось вернуть королевство, освободиться от иноземного королевича, и вернуть в Ронаду законного царя. Со временем появился штаб, в котором председательствовал Налом, как старший среди воевод. Все недоразумения, связанные с местническими спорами, разрешались на заседании бояр, которые постановили, что вопрос о царе отложиться до взятия Ронады, а до того времени Налом назначался главой общего войска.

По пути армия Налома не встретила никаких следов противника, лишь мертвые деревни и опустевшие города неприветливо глядевшие на воинов черными окнами опустевших домов, стояли вдоль дороги. Двигались быстро, требовалось поспеть до того, как непогода и подходившее к концу продовольствие превратят армию в сборище бандитов. Ближе к столице, брошенные города оказались полностью разграблены, а около Ронады армию встретил Мстислав Чернавский. Князь осадил город и уже больше трех месяцев наблюдал, как голод косит захватчиков. Мстислав очень удивился, завидев войска мятежных бояр. Встреча бояр с новым правителем Дангрисиды едва не закончилась кровопролитием. Лишь позиция верховного жреца Паннигара заставила бояр отступиться от притязаний на престол, а князя Чернавского остудить пыл праведного гнева на предателей.

Паннигар служил при Мстиславе в Чернаве, и принял верховный сан из рук последнего официально избранного верховного жреца Аранафета, сгинувшего в захваченной Ронаде. Тульгане так быстро вошли в город, что верховный жрец не успел бежать, его пытали, добиваясь признания королевича Вольмара законным наследником престола Дангрисиды, но старик уперся и в итоге был обезглавлен на столичных стенах, прямо против ставки Мстислава. К тому моменту захватчиков заперли в городе. Со стены замученный Аранафет прокричал послание великому князю, в котором вручил церковь заботам Паннигара. Несколько раз тульгане пытались снять осаду с Ронады, но войска, посланные в помощь гарнизону, оборонявшему столицу Дангрисиды, остановила непогода. В то же время осажденным удалось каким-то образом передать известие о кончине Аранафета, и при дворе короля Тульгана, Ульфдара, жрецы предатели избрали нового верховного. Там же прибились и бояре, что предали старого короля.

Несмотря на холодный прием, войска Налома влились в армию Мстислава, а правитель Улавая возглавил объединенные силы. Угрюмый воевода удивительно легко нашел общий язык с гневливым царем. Штурм Ронады начался в ночь последнего дня осени, в тридцатиградусный мороз. Оккупанты уже несколько дней вели себя подозрительно тихо. Стены опустели, в бойницах, на башнях, исчезли часовые. В полной тишине войска Дангрисиды, подошли к зубчатой громаде. Не встречая сопротивления, воины подняли лестницы и гулко стукнув о край каменной кладки, зацепили стальными зубьями. Тихо звякая кольчугой и оружием о заледенелое дерево лестничных маршей, дружинники ловко вскарабкались на приворотные пролеты стены. Несколько минут спустя заскрипели механизмы опуская подъемный мост, заскрежетала кованная решетка, открывая черный зев городских ворот.

Ронада вымерла, притихшие воины расползались по скользким улицам, вламываясь в нетопленые, темные дома. Лишь у царских палат завязался бой, который быстро перешел в прилегающие к дворцу крепостные башни. Мороз и голод уничтожил захватчиков вместе с жителями столицы. Ближе к центральной площади люди Налома нашли навалы человеческих тел. Тут лежали как воины Тульгана, так и местное ополчение. Сразу прояснилась картина произошедшего. Похоже, местные, не имея доступа к продовольствию и дровам подняли восстание, которое оккупанты жестоко подавили. Немногие оставшиеся в живых вымерли уже от голода и холода, тут и там по дворам, лежали замерзшие тела.

Когда Налом отбил царские палаты, то страшные картины замерзшего города померкли. В Посольском зале, там, где прежде встречали иноземных гостей, вдоль стен огромного зала примерзли к полу тысячи ободранных до блеска человеческих костей. Судя по виду, их вываривали в гигантском чане, что стоял посреди зала, на каменных глыбах. Рваный камень удерживал медный чан над неким подобием очага, в котором все еще тлели угли. Царский трон оказался завален кучами рубленных бревен, которые явно выдрали из срубов разобранных домов, тут же попадались искромсанные доски, то ли полы, то ли двери. Там же, прислонившись к неровным дровням, сидел убитый тульганец.

Мстислав, брезгливо скривив рот, поддел носком сапога исцарапанный ножом череп какого-то бедолаги. Нижняя челюсть отделилась от свода, и пустая кость с мелодичным стуком откатилась к мертвецу.

– А еще нас зовут дикарями, – царь громко щелкнул кнутом по голенищу сапога и спешно направился к выходу из зала.

****

Белый диск луны вышел из-за туч, серебром засверкали оледенелые поля, заискрились окатанные наледью ветви деревьев, чернела лишь разъезженная лента дороги, убегавшая к распахнутым вратам Ронады, и упиравшаяся в перекидной мост. Призрачный свет скользнул по гладким стенам и коренастым башням еще более выделяя белоснежный известняк, слагавший неприступную твердыню. Воздух завибрировал, до слуха донесся низкий гул колокола с Погребальной башни храма Марза.

– Наши уже в царских палатах, – выпуская клубы пара произнес Лимом.

Отряд опального воеводы охранял наскоро построенный лагерь, больше напоминавший острог чем временное укрепление. За высокими стенами расположился армейский обоз с провиантом, и запасом материалов для ремонта. Тут же толклись и многочисленные ремесленники, с конюхами. Длинный ряд конюшен притулившийся к западной стене острога, полнился скакунами. Лошадей на штурм не взяли, и конюхи деловито расхаживали между стойлами, ожидая сигнала о падении города.

Тут же, подле костров, грелись слуги и маркитантки, несмотря на поздний час никто не спал. Хрустко запела древесина, Лимом оглянулся, на вышку поднимался Сантар, ученого выдавало мощное сложение.

– Наши взяли город, – улыбнулся косматый.

– Взяли, – нехотя отозвался воевода.

– К утру поведешь лагерь в столицу?

– Наверное, как решит Мстислав. Надеюсь, что завтра мы уже будем греться в домах, а не морозить задницы за бревенчатым частоколом, – раздраженно проговорил Лимом хлопая ладонями в толстых, кожаных рукавицах.

– Думаю, так и будет, – ответил ученый.

Пропел рог, за ним еще один, на смотровую вышку взбежал молодой парень, из отряда нового строя.

– Господин, из леса появились войска! Похоже Тульган! – взволнованно кричал новичок.

– Тульган? Все-таки поспели гады, – Лимом раздраженно хлопнул по рукаву прошитого в ромб тегиляя.

У ворот показались всадники из разъезда, не сбавляя темпа разведчики влетели во внутренний двор острога.

– Враг!!! Огромная армия!!! – кричал всадник, соскакивая с коня. Минутой позже он уже докладывал Лимому.

К городским вратам потянулась вереница лошадей, один из разведчиков вырвался вперед и трубил в рог, оглашая равнину перед городом тревожными звуками. На стенах показались воины, ударил набат.

Полчаса спустя острог оказался в кольце вражеской пехоты. Основная масса двинулась к столице, обтекая широкой рекой лагерь Лимома. Еще спустя час в ворота застучали окованные железом бревна. На стены взметнулись лестницы, показались первые шлема, зазвенела сталь.

Последние лошади скрылись за стенами Ронады, конница Тульгана, преследовавшая беглецов, резко осадила и повернула прочь от крутых стен столицы Дангрисиды. В след отступающим взметнулась туча стрел.

– Успели, – удовлетворенно улыбнулся Лимом.

Ворота острога с треском лопнули, толстые доски все больше расходились в стороны под натиском тарана, открывая приготовившегося к атаке врага. Над головой засвистели стрелы и арбалетные болты Тульгана. Дробно стуча по щитам и навесам, они опустились на лагерь. Из-за дверей шагнули первые воины, прикрываясь щитами тульгане вливались во двор. Сухой треск перекрыл общий шум боя, яркие вспышки ослепили как стрелков, так и тульган. Секундное замешательство сменилось воплями ужаса, и треском разбиваемых щитов. Заостренный металл, выпущенный из рельсотронов и новых арбалетов, прозванных в народе блискавицы, смел первые ряды врага. Пробивая насквозь тела рыцарей и воинов раскаленные пули косили сразу по нескольку бойцов, легко преодолевая щиты и стальной доспех лучших куватранских образцов.

Телохранители столпились подле принца, закрывая собой наследника. Вольмар завороженно смотрел, как почти невидимые глазом белые пятна сносили стены сруба. Буквально испаряя дерево, они проносились по рядам его войска разрывая на части рыцарей. Методичный треск и сверкание на той стороне оповещали об очередной порции смертоносного металла. В краткие моменты, когда чудные стрелки перестраивались, принц видел, длинный навес покрытый дубленными шкурами, под которым в несколько шеренг выстроились три сотни воинов. Сменяя друг друга они методично отстреливали стальные шарики. По флангам расположились удивительные самострелы на лафетах с высокими колесами, они запускались молнией, выплевывая раскаленный металл. Кто-то неудержимо потащил Вольмара прочь от места бойни.

Тульгане в ужасе откатили от полуразрушенного лагеря. Лимом развернул самострелы, и нанес несколько ударов в накатывающую кавалерию противника. Визг лошадей и крики всадников слились в единый шум. Мерзлая земля разлеталась веером ослепляя наступавших. Затрещали арбалеты стрелков Лимома, лошади тульган понесли, свалка рассыпала построение противника. Обезумевшие скакуны несли на свои ряды сметая пехоту и сшибая конных соратников. Из города вышли защитники, гудение рога выправляло разношерстную армию Мстислава, организуя кавалерию и ровняя пехоту.

Вольмар перестроился и направил конницу в тыл Лимома, но к удивлению принца, его встретили пули блискавиц и снаряды рельсотронов. Стрелки выстроились в квадрат, передняя шеренга побросала необычного вида арбалеты и ощетинилась копьями, в то время как задние ряды сменяя друг друга вели беглый огонь из-за их спины. Иногда одна из сторон квадрата расступалась, точно приглашая кавалеристов внутрь построения и тогда всадников встречали самострелы нового типа.

Стрелы и болты тульган, постепенно выбирали стрелков Лимома. К тому же несколько атак тяжелых рыцарей, на закованных в доспех лошадях, выбили почти всех копейщиков. Треск звучал все реже, Лимом привалился к лафету одного из самострелов, и прижимая руку к разбитой голове отдавал приказы. Впереди позвякивая кольчужными кольцами появилась пехота Вольмара, Сантар оставался подле воеводы. Ученый рвался в схватку, но Лимом не позволил ему взять оружие в руки, и запретил отходить от себя. Сантар склонился к нему и загудел на низкой ноте. Несколько стрелков удивленно обернулись, Лимом грозно глянул в их сторону, переглянувшись, воины с удвоенным рвением принялись снаряжать арбалеты. Минуту спустя к стрелкам присоединился совершенно поправившийся воевода. Он попытался удержать Сантара, но ученый уже склонился над раненным. Тяжелое гудение окрепло, и умирающие воины один за другим начали подниматься с земли. Удивленно оглядывая срастающиеся раны, стрелки искали глазами источник чуда. Голос Лимома отрывисто гремел над полем брани, возвращая исцеленных на свои места в поредевших шеренгах. Тульгане не могли знать, что у Дангрисиды случилось чудо, и с нескрываемым страхом и изумлением продолжали накатывать на окрепшие ряды противника.

Неожиданно враг отступил, впереди замаячили черно-белые знамена Дангрисиды. Рог Мстислава возвестил о подходе основного войска. В рядах Вольмара началась паника, рыцари побежали, бросая на произвол судьбы ошеломленную пехоту. Самострелы били в спину бегущим достигая каждым выстрелом отступающих. Под Вольмаром пала лошадь, его пересадили на другого скакуна, и принц помчался в сторону родного Тульгана, унося с собой последнюю надежду на победу.

****

– Как ты мог просрать победу?!!! Она же сама упала тебе в руки!!! – орал багровея от гнева Ульфдар.

– У них самострелы, которые извергают раскаленный металл… – начал оправдываться Вольмар.

– И что?! Самострелы… Мне все рассказали! Их было всего-то четыре штуки! Четыре!!! – перебил сына Ульфдар.

– Отец ты не видел на что они способны. Эти самострелы могут бить как цельно литыми, так и полыми железными сферами с множеством мелких шариков внутри. У меня половина рыцарей покалечено, я уже не говорю о лошадях. Так жалко скакунов. К тому же у них новая тактика, и грозовые арбалеты, они их называют блискавицы. Эти штуки бьют маленькими шариками, но с такой силой, что ни один доспех, даже откованный в Куватре не выдержит.

Принц хлопнул в ладоши, в зал вошел барон Ирга Куанен, рыжий бородач. Рыцарь, склонив голову нес на вытянутых руках кирасу. Не доходя до короля пять шагов, барон опустился на колено и положил искалеченный доспех на каменные плиты наборного пола. Ульфдар не отрывая глаз от гнутой пластины подошел к барону. Глаза короля расширились, дыхание сбилось, монарх толкнул носком туфли кирасу, точно желая убедиться, что это не мираж. Металл скрипнул и половины доспеха с грохотом рассыпались по полу. Оплавленные края огромных пробоин, в которые свободно влезло бы копыто тяжеловоза поразили воображение короля. Бросалось в глаза, что пуля вошла через нагрудник в области живота, а вышла у поясницы пробив доспех насквозь. Бурые пятна красноречиво говорили о судьбе владельца брони.

– Чья эта? – придушенным голосом спросил Ульфдар.

– Вон Пинга, его разворотило до самого седалища. Пришлось пеленать, чтобы довезти в имение, к родным.

– Чем его так?

– Пуля из арбалета, мы один такой успели отбить. – Суман!!! – прокричал Вольмар.

Из-за дверей показался молодой парень, доверенный слуга. В точности следуя движениям барона, он поднес принцу арбалетное ложе, на котором покоилась сложная конструкция.

– За счет чего он стреляет, я не вижу дуг и тетивы, – смущенно поинтересовался монарх.

– Его приводит в действие молния, если приложить эту булавку вот сюда, – не успел Вольмар коснуться ажурной булавкой выемки, что пристроилась в основании двух стальных направляющих, с удивительной точностью уложенных на деревянном ложе, как с сухим треском вспыхнула молния.

– Если сюда поместить железную бусину, то мы получаем стреляющий раскаленной сталью арбалет.

– Дайка сюда, – заинтересовался Ульфдар.

– Вот, – сын вручил отцу блискавицу.

– А где бусины? – король осторожно прикоснулся к выемке, вспышка ослепила Ульфдара, и он закрутил головой пытаясь вернуть четкость зрению. – Как они из него стреляют? Молния слепит, ничего не видно.

– У них очки, с дымчатыми стеклами, – но мы не смогли захватить никого из новых стрелков.

– А сколько их всего?

– Сложно сказать. Но не меньше семи тысяч, мои рыцари не смогли прорвать их каре. Они точно бессмертные, на место павших тут же встает новый стрелок или пикинер.

– Немало. При такой мощи, не удивительно что нас опрокинули, – задумчиво проговорил король. – Сезар, тебе придется изучить новый арбалет, найди мастеров и сделай достойную копию. Мне нужны такие стрелки.

– Да сир, – отозвался граф Сезар Дегалини.

– Не печалься Вольмар. Сын мой, мы обязательно вернем тебе узурпированный престол. Главное, чтобы дангрисидские жрецы не сбежали. Я слышал, что Мстислав назначил своего архижреца, а нам нужно сохранить избранного нами. Пусть Тлаиман ни в чем не знает нужды.

Сезар склонил голову показывая, что услышал приказ короля. Принц бегло улыбнулся, и приблизился к отцу так, чтобы их никто не слышал.

– Отец, а что мы будем делать с боярами-предателями. Они не надежны. Может используем их в предстоящих переговорах. Скажем, Мурлозовы родственники последнего короля, их жизни не мало стоят. Как ни посмотри, а везде выгода. Отдадим родственникам, получим немало золота, а если Мстиславу Узурпатору, то можно попробовать выторговать, что-то для себя.

– Нет, бояр оставим в Тульгане, пусть будут при нас. Придет час, и они первыми пойдут возвращать свои вотчины, и восстанавливать справедливость, а мы им поможем. Они теперь с тобой связаны, ты их король, пути назад нет. Родственники беглецов вряд ли будут приветливы. Князь Мстислав крут нравом, и потому любой, кто посмеет сомневаться в его праве на трон, будет изничтожен. У Мурлозовых и других опальных бояр выбора нет, или они откажутся от родственников-перебежчиков, или лишатся всего.

– Угу. Ну тогда подождем.

****

Прилично повозившись Довруж все же приладил штуцер, отдуваясь старик хлопнул крышкой капота, и оперся на окрашенную в синий цвет сталь. Металл нагрелся и приятное тепло пошло от ладоней вверх по рукам. Он внимательно разглядывал белую кожу заднего сидения через лобовое стекло. Элементы роскоши, давно забытые в его мире. Мысли вновь вернулись к прошлому.

****

Весть о чудотворце разнеслась в мгновение ока, сам Мстислав заинтересовался необычным алхимиком. Особенно когда появились послы Тульгана, просившие мира и торговых прав. Новое оружие и способы производства породили серьезные изменения в обществе. Земледельцы попали в еще большую зависимость, крепостное право усилилось, породив новых аристократов – дворян. Служилая знать быстро расчистила себе дорогу во власть. Короткая война, получившая название «Боярский мятеж», закончилась жесточайшим избиением последних и полным переделом наследных владений потерявшей актуальность элиты. Вотчина исчезла, ее сменило поместье, и полная зависимость дворянина от царской воли. За сто последующих лет новые знания, и школы, на которых особо настоял Сантар, изменили облик аристократии и горожан. Ширились мануфактуры, росло промышленное производство, которое снабжалось приписными крестьянами. Жречество скрепя сердцем приняло волю нового царя и отказалось от монополии на знание, отдав образование в руки мирян. Взамен оно обрело значительные земли и имущество с огромным количеством храмовых пахарей. Участь последних оказалась еще более печальной нежели их собратьев в дворянских имениях. Жизнь бедолаг протекала в неустанных трудах на благо служителей Марзы. Царь получил статус божьего избранника, осененного благодатью всевышнего.

Случай с раненными вызвал много вопросов у архижреца и жреческой коллегии. Служители бога долго решали, как воспринимать удивительные способности алхимика, пока не случилось то, что перевернуло историю Дангрисиды. Сантар подарил царю и особо приближенным дворянам бессмертие. Лимом корил Сантара за его неосмотрительность. Воевода видел, как ширится круг чудес, захватывая все больше участников, и такое положение дел не могло привести к хорошему. Архижрец согласился, что способности алхимика ниспосланы Марзой, но лишь после того, как царь дал согласие на дарование всей жреческой коллегии бессмертия. Обделенные благостью Сантара начали роптать, и чем больше представителей дворянских родов, оставшихся без дара, забирала смерть, тем настойчивей становились требования аристократии поделиться бессмертием.

Тем временем Куватра, творчески переработав научные достижения соседа, принялась активно развивать промышленное производство. В короткие сроки город-государство превратился в центр притяжения, а король Арнен Скупой стал жертвой прогресса. В новом центре промышленных городов, на трон взошел император, потомок удачливого гильдийца Туне Сапожника. Императорский род и впрямь вел свою историю от сапожника, но к моменту восшествия на трон, Туне владел сетью сталелитейных заводов, и являлся крупнейшим производителем оружия. Его предки вовремя подсуетились и пристроившись к известному ростовщическому дому Чиволини, сумели сколотить состояние сначала на торговле с Дангрисидой, а немного погодя и на перекупке и краже промышленных секретов соседа. В свою очередь Чиволини и еще несколько Банковских домов, после экономической войны, которая зачастую перерастала в настоящую, пришли к договору о распределении сфер влияния. И с этого момента начинается взлет крупного, промышленного производства. Оборотистые купцы, состоятельные гильдийцы представлявшие крупные ремесленные объединения, воспользовались льготными ссудами перестраивая производство на промышленные рельсы. Огромные состояния дали им власть, но старая аристократия не желала уходить, и тогда банкиры, промышленники и владельцы крупных торговых объединений пошли на хитрость. Деньги в обмен на происхождение. Браки между представителями капитала и отпрысками аристократии стали нормой, но не все согласились с новой ролью денежных хозяев жизни. И тогда возник заговор, который и возглавил Туне, а после случился мятеж, получивший его имя. Никто не планировал смерть короля, но сторонники старого порядка взяли монарха в заложники и действовали от его лица. В итоге после поражения сил роялистов, народ потребовал голову короля. Так Арнен Скупой оказался на плахе.

Обретя императорский жезл Туне растерялся. Пока он думал, как же распорядиться той властью, что свалилась к нему в руки, соседи решили подобрать оставшееся без рачительного руководства Арнена королевство. Куватра оказалась в окружении. Ведущую роль в интервенции играл Вольмар Тульганский, его войска, не останавливаясь на крепостях в две недели дошли до столицы. Туне тем временем, поставил во главе армии молодого генерала Буальдо Паро. Используя техническое превосходство Куватры, Буальдо разбил Вольмара под стенами столицы, а позже развил наступление на земли Тульгана. Еще до разгрома интервента, Буальдо поставил под ружье половину населения, и разбив на несколько экспедиционных корпусов атаковал остальных соседей. Многие дивились откуда такие деньги у молодой империи, и лишь Туне знал, что его государство полностью заложено Гильдии Независимых Банков. Блестящие победы Буальдо, решили судьбу Туне. Очередной мятеж стоил первому императору жизни, а наследовал ему Буальдо Паро. Генерал вернулся в Куватру и провел расследование гибели императора Туне, по итогам все заговорщики сложили головы на плахе, а Банки получили героя, которому вверили строительство нового мира.

****

Тульган умирал медленно, с трудом отдавая города и крепости непобедимому Буальдо. Против Вольмара выступили все имперские сателлиты, только Лаганда, сохранявшая независимость, пришла на помощь бывшему врагу. Ее правитель Гилха Третий, не пожелал терять свободу, король стремился остановить рост промышленности Куватры. В ответ Буальдо вытеснил Гилха с материковых земель, и осадил островную часть Лаганды. В море Куватра значительно уступала флоту Гилха, потому высадить сухопутный корпус не удалось. Последнюю точку в материковой войне поставила гибель Вольмара и его сына Ульфдара Четвертого. Но королевский род Тульгана не пресекся, дочь Вольмара Еваналия незадолго до гибели отца стала супругой Гилха Третьего и успела родить двойню.

Закрыв Гилха на острове Кимвара, Буальдо развернул мощь армии Куватры на старого недруга Дангрисиду. Мстислав едва успел собрать армию, чтобы встретить врага у столицы. Бойня, произошедшая под Ронадой вошла в историю как самое кровопролитное сражение времен Первой империи. Два дня шло сражение на подходах к столице, трупы устилали огромное поле с южной стороны. К утру третьего дня, новые пушки Куватры разрушили городские стены смешав защитников с каменным крошевом и пылью. Стрелки Буальдо били точно, Куватра создала новый тип спускового замка, в котором использовались мощные батареи. Открытые разряды ушли в прошлое, а солдаты императора перестали слепнуть, и теперь могли вести прицельную стрельбу.

К вечеру Ронада пала, войдя в полуразрушенный город, враг застал брошенные дома и пустые склады. Мстислав вывез все, вплоть до подковы. Несколько месяцев проведенные в ожидании подхода подкреплений украли драгоценное время. Буальдо ждал послов от Мстислава рассчитывая на присоединение Дангрисиды к империи. Он разбил дангрисидского царя в бою, и теперь поверженный монарх должен был заключить мир, который признал бы царство частью империи и закрепил статус сателлита. Но «подлый» Мстислав засел в Улавае, и собирал войска со всего царства.

Пришла ранняя зима, Ирог Мурлозов, потомок бояр предателей, рассказывал, что такие холода стояли сто лет назад. Так ему говорил дед. Мурлозовы, Каначевы, Зубаровы и еще несколько потомков боярских родов, разоренных Мстиславом, встретили поход императора Куватры, как освободительный. Впервые на родные земли вернулись их родственники, из бежавших, во времена Трехлетней Зимы. Руководил опальными боярами Улад Мурлозе, потомок Мурлозовых мятежников, изменивший фамилию на имперский манер.

Именно они организовали беспрепятственный проход огромной армии Буальдо, по гигантской Южной равнине, славившейся тучными стадами скота, и обильными урожаями хлебов. Предатели развалили попытки царя мобилизовать войско для встречи противника у границы. Все шло неплохо, пока имперцы не начали хозяйничать на захваченных землях. Грабеж, насилие, и угроза голода вынудили местных земледельцев и часть верного Мстиславу дворянства организовать недовольных в отряды. Сначала незаметно, а затем все более масштабно, в тылу имперской армии вспыхнула партизанская война. Обозы со снабжением иссякли, подкрепления или не доходили до Ронады, или пробивались с большими потерями.

Разрушенное хозяйство и партизанщина поставили огромную армию Буальдо на грань голодной смерти. Не дождавшись мирного договора от Мстислава, император вывел войска из Ронады и пошел по дороге в Кидам. Сентябрьский мороз, слишком жестокий для этого времени года, гнал армию императора обратно к границам Тульгана. Буальдо планировал пополнить продовольствие за счет богатых городов запада Дангрисиды. На подходах к Кидаму Буальдо натолкнулся на передовые части вновь собранной армии Мстислава, а уже через час, имперские войска обмороженные, больные и голодные вступили в сражение со свежими частями полководца Налома. Неся огромные потери Буальдо повернул на Южную равнину. К удивлению императора, Мстислав не стал навязывать генерального сражения, а неотступно следовал в дне пути от его армии, лишь иногда тревожа тылы. Партизаны, затаившиеся в лесах, постоянно били отряды, что имперцы рассылали по многочисленным селам и деревням юга. Ограбленная прежде территория теперь представляла пустыню, где сожженные поля перемежались густыми лесами, которые полнились волками и не менее жуткими партизанами. Мороз с каждым днем крепчал, к октябрю давило уже под тридцать. Костры не спасали, сотни людей замерзали каждую ночь сидя прямо у потухших очагов. Скученность, голод и холод привели к болезням, имперские войска таяли все быстрее. Буальдо бросил армию и бежал в Куватру, там его встретили холодно. Банкиры отказались давать ссуды на сбор новой армии, а императору посоветовали приготовить государство к отпору идущему с ответным визитом Мстиславу.

Сражение у Палы, столицы Тульгана, принесло Буальдо поражение. Остатки его войск вернулись в Куватру, где император попытался национализировать банки. В короткой схватке полководец проиграл, и его арестовал Национальный Совет, во главе с Олбаром Риспадо, внуком Туне. Буальдо поместили в башню крепости Авалея, а Совет пригласил на трон потомка Арнена Скупого. Принц Филано принял предложение Олбара, и вернул Куватру под королевскую руку. В Тульгане сели править внуки Вольмара, объединив Лаганду и наследство деда в единое королевство.

Остатки армии, вернувшейся из Великого похода на Север, потребовали освободить императора. Получив отказ, ветераны схлестнулись с силами роялистов, в те дни в Куватре пролилось много крови. Буальдо вернулся на трон, и в короткий срок собрал новую армию. Мстислав еще не ушел с территории бывшей империи, и Налом повернул армию к Куватре, с другой стороны к нему спешили союзники из Тульгана и Лаганды. На полях Ипареиды сошлись три армии, и в несколько сражений разбили Буальдо. Император пал, но ужас остался. Мстислав предпринял немало усилий, чтобы закрепить победу, и впредь не допустить объединения южных соседей в империю.

По итогам заключенного мирного договора старые династии вернули престолы, развалив единую империю на отдельные королевства. Для сохранения королевской власти и сложившихся границ, правители возрожденных монархий провозгласили Священную Лигу международной организацией. Отныне все попытки сменить форму правления, или насильственно изменить границы государств должны были пресекаться общим Советом монархов. Банки такой расклад не устраивал, и потому они протолкнули своего человека в Священную Лигу. Олбар Риспадо возглавил организацию, и сразу же противопоставил стороны, Дангрисида вновь оказалась врагом цивилизованных королей.

****

Довруж точно застыл, глядя на солнечные блики, гулявшие по гладкой поверхности капота. Машина напоминала гигантского синего жука. В глубокой синеве старику мерещились разрушенные стены Ронады, заметенные снегом поля Южной равнины, и сложенные штабелями вкруг кострищ тела Куватранцев, на которых точно на скамьях, привалившись друг к другу сидели имперские солдаты. В памяти всплыли огромные обозы с награбленным добром, что растянулись по южной дороге. В них было все, от золота до картин, не было самого главного – еды.

****

Нашествие императора показало насколько Дангрисида технически отстала от соседей. Некогда передовые технологии теперь не позволяли конкурировать с промышленными гигантами Куватры или Тульгана. Священная Лига быстро превратилась в систему сдерживания Дангрисиды, и Мстислав уже и не знал, победил он в войне с императором или им воспользовались чтобы вернуть все на прежние позиции. Тем временем строительство промышленности шло очень туго. Крепостное население не могло обеспечить потребности растущих заводов, а дворяне категорически не желали отмены закрепления земледельцев. Интересы крупного землевладения вошли в противоречие с промышленным ростом. На строительство требовались существенные средства, которые нашлись в Гильдии Независимых Банков. Ссужаемые деньги проникли во все сферы жизни царства. Дворяне, глядя на царя, начали брать в долг, закладывая имущество, а после и совесть. Кто-то создавал торговые фактории в неизведанных землях, кто-то строил заводы и фабрики, а кто-то поддерживал роскошный образ жизни, не жалея дурных денег на драгоценности, ткани, произведения искусства. Незаметно, госчиновники начали проводить интересы соседей. Поделившись на партии, они не таясь вели борьбу за благополучие Тульгана, или Куватры. Армия под началом Налома все еще сохраняла верность короне, но и здесь стали появляться признаки разложения.

Из-за конфликтов в Священной Лиге, Дангрисиду ограничили в праве свободной торговли, и Мстиславу пришлось вести дела через семьи опальных бояр, что остались в землях Куватры. Сырье все меньше приносило дохода, а промышленные товары не могли конкурировать на рынках цивилизованных королевств из-за неподъемных пошлин. Дело шло к потере независимости.

Несмотря на все попытки догнать соседей, Дангрисида отставала все сильнее. Не хватало ученых. В то время, как за границей создавались Исследовательские центры, в Дангрисиде большая часть населения пребывала во мраке необразованности. Сантар несколько раз лично общался с царем, пытаясь донести до монарха мысль о значимости всеобщего образования для развития науки. Сельские школы, созданные по указу Мстислава, пустовали, детям земледельцев было не до учения. В хозяйстве, застрявшем в средневековье, требовались все наличные силы, и родители просто не отпускали детей в ненужную школу.

В то же время, для соседей пятьдесят послевоенных лет не прошли даром. Внук Олбара Риспадо, названный в честь великого предка Туне, подмял под себя Гильдию Банков, соединив под своим началом промышленные мощности Куватры и финансы цивилизованного мира. Всего за пять лет Туне сумел поглотить заводы и фабрики соседей. В результате образовался экономический союз крупнейших стран Юга. Местная элита к тому моменту настолько перемешалась, что национальные интересы отошли на задний план.

Все началось незаметно, без видимых причин. Гигантская армия южан перешла границу, Мстислав собрал значительные силы, и попытался остановить врага, но потерпел поражение. Подвели дороги, вернее их отсутствие. Железнодорожная колея пронизала все пространство Куватры, Тульгана и Лаганды, войска противника быстро перебрасывали к местам боев живую силу, технику и продовольствие. Отсталая Дангрисида не имея железных дорог, не поспевала за южанами. В тылу начались перебои с продовольствием и боеприпасами, промышленники саботировали заказы казны, или поставляли неликвид. В армии, дворянство массово переходило на сторону врага, оставляя солдат без командования. Вместе с войной вспыхнули восстания по всей территории Южной равнины. Селяне сбивались в огромные толпы и громили дворянские гнезда. Мобилизация захлебнулась, разбитая армия рассыпалась и частями отходила к столице. Мстислав вышел на встречу южанам, и в битве у озера Чува войска Налома полегли.

****

На горы Рояла опустилась вечерняя мгла, у дома губернатора горели газовые фонари, ярко освещая парадную лестницу и дорожку, ведущую в кедровый парк. У высоких, дубовых дверей стоял коренастый, косматый мужик. Глубоко посаженные глаза внимательно следили за суетой конюхов, разводивших усталых скакунов по стойлам конюшни примостившейся у самого края парка. Открытая улыбка сгладила жесткое выражение заросшего лица владельца дома, он протянул руку приветствуя седого воина. Лошадь седого появилась со стороны Царского тракта. Судя по виду, воин провел в седле несколько дней. Покрытая кровью и пылью одежда всадника привела горожан в смятение.

– Рад видеть тебя живым! – прогудел косматый.

– И я рад, что ты здесь, – пожимая протянутую руку ответил Лимом. – Сантар у меня очень плохие новости. Мы проиграли войну. Мстислав пал. Ронада разграблена и разрушена.

– Это Туне, его Гильдия давно точит зуб на богатства Дангрисиды.

– Нет, сегодня они идут не за богатством, они ищут секрет бессмертия. Я же тебе говорил, что не нужно так щедро раздавать благодати. В мире слишком много негодяев, для которых вечная жизнь противопоказана.

– Они узнали обо мне? – Сантар обеспокоенно глянул за Лимома, в черноту парка.

– Нет, Мстислав сделал все, чтобы тебя прикрыть. Мои ребята уже двадцать пять лет работают над этим. Если бы ты знал сколько убито шпионов и авантюристов.

– Но почему мне никто ничего не говорил.

– Давай-ка в дом пойдем, а то прямо на крыльце болтаем о том, о чем не следует говорить даже в одиночестве, – Лимом шагнул в распахнутые двери и направился вверх по парадной лестнице. Сантар следовал за воеводой, едва поспевая за воином.

– Может провести мобилизацию в моей губернии? Роял еще не поднимали.

– Наши склады в руках Гильдии, у нас нет продовольствия, нет вооружения, все потеряно, – не оглядываясь ответил воевода.

– А что с людьми? Куда денутся миллионы людей? Что они будут есть?

– А жителей…, а жителей они уничтожают. Малых, баб и стариков сразу расстреливают, а мужиков рассовывают по лагерям. Прямо в открытом поле.

– Геноцид? – удивился Сантар.

– Он самый. Они ищут того, кто может им раскрыть тайну бессмертия, и пока не найдут будут просеивать миллионы дангрисидов. Ненужных уничтожат, полезных отправят в Куватру, кого-то оставят здесь. Нужно же добывать железо, уголь, лес, да и много чего еще.

– Все серьезней чем я думал, – задумчиво произнес Сантар. – Но у нас есть еще шанс.

– Что ты несешь? У нас нет армии, предатели убили Мстислава, Налом тоже погиб.

– Я тебе сочувствую, но царь не просто так отдал мне Роял. Как ты заметил, – Сантар наконец добрался до двери своего кабинета, и широко распахнув створу пропустил Лимома внутрь, – у меня уже тридцать лет нет крепостных. Мои люди образованны и работают на себя. Заводы принадлежат губернии, как и все земли, у нас нет ни аристократов, ни промышленников, ни частных банков. Все общественное.

– Чего? – выпучил глаза воевода. – То-то я смотрю селяне наглые, что обожравшиеся гусаки, да и деревни дюже богатые. Сколько же денег царь вбухал в твои прожекты? – раздраженно проговорил Лимом присаживаясь в кресло.

Сантар бегло улыбнулся.

– Мы не берем денег уже много лет. Все за свой счет. Моя наука превосходит любое достижение юга.

– Ага. Я заметил. Мы на лошадях, а Куватра и Тульган в стальных коробках. Ты знаешь, что они по воздуху летают? А пушки их? А рельсотроны?

– Они не летают, у них новая технология, основанная на преодолении гравитации. Это действительно достижение, но и у нас есть чем ответить. Чрез два часа мы начнем первое испытание силового щита.

– Щит? Зачем нам щит? Сейчас нужна артиллерия, машины, рельсотроны, а не силовой щит, – с укором произнес воевода. – На границе нужен был твой щит, а сейчас уже поздно.

– Не успели немного, – с досадой в голосе ответил Сантар. – Сегодня закроем Роял и Лесной край, а через пару дней я тебе покажу будущее войн. Я научился передавать мощный разряд по воздуху, не нужны ни пушки, ни танки, нужно время и силовая установка.

– Посмотрим, – недоверчиво отозвался воевода.

В дверь тихо постучали, а затем сразу, без приглашения, ввалился Довруж.

– Сантар там инженеры зовут. Сейчас будем начинать.

– Передай, через минуту подойдем, – дверь прикрылась, Лимом уставился на Сантара.

– Уже?

– Пойдем. Сам все увидишь.

****

Броневики бесшумно скользили над землей, следом шли двуместные мотоциклы. Небольшие с виду машины тащили за собой тяжелые рельстроны, установленные на антигравитационных платформах. Огромные стволы, спрятанные в серо-зеленных чехлах, мерно покачивались в такт движению колоны. Черная полоса вековых кедров, с каждой минутой поднималась все выше, точно вырастая из земли. С такого расстояния тайга казалась древней, неприступной стеной. Легкий ветерок принес смолистый запах хвой. До Рояла оставалось десять часов пути, генерал Ульрих Шанц подсчитывал сколько еще времени займет компания. Всего два месяца понадобилось, чтобы Объединенные войска Юга дошли до горных границ бескрайней Дангрисиды. Десятки городов остались позади, имущество отсталых дураков нескончаемым потоком шло к границам союзников. По данным Яна Мурлозова, Лесной край, как и Роял много богаче равнинной части. Фантазия Ульриха отказывалась рисовать картины, лежащих за горной цепью Рояла, сокровищ. Генералу казалось, что больше не может быть, но Ян упорно стоял на своем.

Впереди началась какая-то свара, Ульрих поднес к глазам бинокль. Метрах в семистах, у широкой просеки в неприступную тайгу, десятки броневиков сбились в кучу, точно уперлись в невидимую стену. Голова генерала появилась над башенным люком. Ульрих, напряженно вытянув жилистую шею, вглядывался в происходящее на переднем крае. Колонны встали, от перевернутых машин по рядам побежали посыльные.

– Что случилось?!!! – гаркнул поставленным голосом генерал.

– Господин командующий мы натолкнулись на невидимый барьер! Дальше пути нет! – отрапортовал посыльный.

– Почему я ничего не вижу?! – все более удивляясь спросил Ульрих.

– Господин командующий преграда не имеет цвета, она прозрачна.

Ульрих опять поднес бинокль к глазам и теперь абсолютно явственно увидел переливающееся марево, там, где танки наткнулись на преграду. Генерал пробежал взглядом по линии горизонта, везде куда добивал бинокль виделся призрачный полог. Он шел вдоль земли и скругляясь высоко в небе уходил к невидимому центру, где-то далеко на востоке.

– Передайте по колонам команду: – «Стоп!». – Сегодня дальше не пойдем.

Команда пошла по рядам, машины расползлись по полям и перелескам предгорья Рояла.

– Вызовите ко мне авиаторов. Нужна разведка с воздуха, – Ульрих махнул водителю, чтобы он двигался к барьеру. Мотоцикл посыльного плавно качнулся и набирая скорость поплыл по освободившейся дороге куда-то в тыл.

****

Стена казалась холодной, от прикосновения по коже пробегали мурашки, почему-то вызывая внутри непреодолимое чувство ужаса. Ульрих отдернул руку и перебирая онемевшими пальцами вернулся к штабному броневику. К его машине собирался генералитет со всего фронта, возникшая проблема могла заметно задержать продвижение войск. А это в свою очередь было чревато отставкой и потерей положения в обществе. Туне вряд ли будет слушать его оправдания, президента не волнуют проблемы военных.

Уже несколько часов его военспецы бьются над задачей. Испробовали все, от бомб с воздуха, до прямых ударов из тяжелых рельсотронов новейшего образца. К слову эти пушки могли пробить любую стену, как из камня, так и лучшей стали. Но призрачная занавесь не только не раскололась, а даже наоборот, как будто поглотила мощь, высвободившуюся при столкновении снарядов с ее поверхностью. Самолеты показали, что дальнейшее продвижение невозможно. Летчики добрались до границ Лесного края, но и там они нашли все тот же прозрачный полог, накрывавший весь регион точно гигантская стеклянная чаша. Вот только это стекло не билось.

Ульрих поприветствовал подчиненных, времени на развертывание мобильного штаба не осталось, потому генералы сидели в своих машинах. Высунув голову в башенные люки, они ответили на приветствие командующего и застыли в ожидании указаний.

– Господа я вас пригласил, потому, что у нас возникла неожиданная преграда. Как вы знаете, два дня назад мы натолкнулись на купол, – Ульрих кивнул в сторону мерцающей стены.

– Мы испробовали буквально все возможности, но пробиться через завесу не смогли. Потому я собрал вас на совещание. Мне нужны опыт и знания каждого из присутствующих здесь, возможно у кого-то есть мысли по этому поводу. Есть желающие высказаться? – Ульрих обвел глазами присутствующих.

Генералы смущенно опускали глаза, а некоторые, не скрывая застывшее на лицах торжество, молча ждали дальнейших приказов.

– Что, никто не имеет никаких мыслей? – удивился Ульрих.

– Думаю, нам следует оставить заслон и вернуться в столицу. Нам нужна помощь ученых. Оружием эту задачу не решить, – наконец отозвался один из молодых генералов.

– Как вас зовут?

– Андар Паро!

– Вы случаем не потомок императора Буальдо Паро?! – Ульрих с интересом взглянул на молодого военачальника.

– Это мой прадед!

– Достойный предок, – улыбнулся генерал. – Мне всегда казалось, что судьба обошлась с Буальдо несправедливо, император опередил свое время. Что же за смелость благодарю. Сразу видно хорошую генетику. У кого-нибудь еще есть предложения? – с надеждой уточнил Ульрих.

В ответ вновь повисла тишина.

– Тогда совет закончен. Слушай мой приказ! Группа Север, занимает оборону по фронту. Группа Юг возвращается на Южную равнину, вам нужно помочь Национально-освободительной армии Дитриха Мурлозе. Сами не принимайте участия в уничтожении мирняка, но все необходимое для перебежчиков обеспечьте. Группа Центр под моим руководством пойдет к Серому морю, там нас будут ждать корабли военно-морского флота. Попробуем обойти купол. Где-то же он должен закончиться. Что ты хотел Кондат?

– Боюсь генерал группа Север не сможет обеспечить плотный заслон по всей границе Рояла. Это же горная цепь, у меня просто не хватит людей.

– Кондат у тебя самая крупная группировка, все, что от тебя требуется это окопаться и удержать врага в случае его прорыва. Если ты не способен организовать столь простые мероприятия, то я могу назначить кого-то из молодых, – с угрозой в голосе произнес Ульрих. – Например, Паро, парень-то смышленый, понимает, что такое война.

– Я не говорил, что не смогу… – начал Кондат.

– Отставить сыпать оправданиями! Это война Кондат, здесь мало злорадствовать и подсиживать вышестоящих! Не удержишь врага, отправишься в отставку, а если провалишь фронт до прихода Группы Юг, пойдешь под трибунал!!!

Генералы втянули головы в плечи, никто не рискнул спорить с Ульрихом.

– Паро останься, остальные свободны.

Броневики бесшумно расползлись по своим частям. Паро приблизился к машине генерала. Ульрик спустился к молодому генералу.

– Вот возьми, – Ульрих протянул письмо. – Мне нужно, чтобы ты его передал главе Академии Изольде Кнехт, но сделай это до того, как отдашь мой рапорт в генеральный штаб.

– Слушаюсь! – гаркнул Паро, принимая тугой конверт с рапортом главнокомандующего.

– Вот и ладно. А сейчас отправляйся в авиачасть, и срочно вылетай в Куватру. Завтра к утру ты должен быть на месте, через два дня жду решение штаба. Затягивать нельзя, до зимы осталось совсем чуть-чуть, а холод здесь лютый. Не хотелось бы потерять армию, – молодой Паро понимающе взглянул на главнокомандующего, и неуверенно кивнул в знак согласия.

****

Белесая мгла окутала предгорья Рояла, крупные капли утренней росы тяжело скатились по серой броне. Форма прилипла к коже, через влажную ткань промозглый холод разошелся по мышцам, заставляя все тело мелко трястись.

– Чертов север, – зло выругался Ульрих.

Денщик плеснул водой из бутылки, ледяные струи потекли между посиневших пальцев, суставы заломило. Ульрих быстро протер полуголый торс, денщик зло скалился, явно получая удовольствие от мук начальника.

– Какого лыбишься, идиот! – вскипел генерал.

Денщик побледнел и тут же сделался серьезным, руки парня застыли, не зная, что делать.

– Чего встал! Лей, – успокаиваясь приказал Ульрих.

Денщик вновь щедро окатил сложенные в лодочку руки командующего.

– Идиот, – подумал про себя генерал. – Надо заменить, а то замучил…

Мысли застыли в голове Ульриха, командующий уставился себе под ноги, так и не плеснув водой в лицо. В воздухе возникло тягостное напряжение, мелкий мусор и щебень бесшумно оторвался от сырой земли. Перед глазами генерала проплыли кедровые иголки, на усохших концах повисли крупные капли росы. Они дрожали точно ртуть, стремясь вверх, но не имея сил оторваться от острия иголок.

Ульрих оглянулся, вокруг лишь молочная мгла, сбоку темнеет громада танка, обычное утро, только небо резко почернело, точно вернулась ночь.

– Что происходит? – спросил Ульрих у денщика.

Парень, широко улыбаясь, глядел во все глаза на летающие камни, мясистый палец коснулся ржавой булыги. Плавно качнув в сторону, щебень отплыл к генералу.

– Магнитное поле… – глухо прозвучал голос генерала.

Раскат грома не дал денщику услышать, что хотел сказать главнокомандующий. В землю ударила молния, затем вторая, броневик скрипнул и скукожился, из-за раскаленного корпуса выплыли слепящие шары. Один тут же метнулся к денщику. Крик парня, заглушил очередной раскат грома. Ульрих застыл на месте, шары скользнули мимо и ушли к соседним танкам, стараясь не дышать он медленно повернул голову. Перед ним лежал денщик, на месте груди парня, зияла черная дыра. Правая рука, скрюченная точно корни ведьминого дерева, мертвой хваткой, вцепилась в алюминиевую бутыль. Толстые стенки смялись, а вода испарилась. На секунду грохот стих, до генерала донеслись крики ужаса и боли. Позади скрипнула еще одна машина, над головой пролетела стальная панель. Раскалённый металл зловеще шипел, рассекая влажную мглу.

– Что за хрень? – Ульрих снова замер, мимо прошел слепяще-белый шар. Казалось он искал жертву, на которую мог бы излить всю скопившуюся ярость.

Неожиданно все стихло, слышался только треск остывающей брони, и шипение начавшегося дождика. Влага падала на раскаленные машины, и спекшуюся землю тут же превращаясь в пар. Плотные облака огромными клоками метались по полю скрывая из виду последствия сухой грозы. Поднялся ветер, Ульриха качнуло, да так сильно, что генерал оступился, и повалился на бок. Пепел и пар с шумом пронеслись над головой главнокомандующего. Он закрыл голову руками и вжался в землю пытаясь как можно сильнее втиснуться в остекленевшую почву.

Медленно потекли минуты, Ульрих продолжал лежать, боясь пошевелиться. Издалека донеслась чуждая речь. Так могли говорить только дангрисиды, звуки становились все ближе. Земля заметно дрожала, мелкий кракелюр расползся по гладкой корке, в которую сухая гроза спаяла землю.

– Лошади, – подумал генерал. – Неужели это оружие? – промелькнула страшная догадка в голове главнокомандующего.

– Эй, давай поднимайся, – прозвучало прямо над головой. – Хватит притворяться, вижу же, что живой, – нетерпеливо проговорил на хорошем Южном дангрисид.

– Откуда ты знаешь наш язык? – нехотя поднимаясь спросил Ульрих.

– Я разведчик, – недобро улыбаясь ответил молодой парень с голубыми глазами и пшеничного цвета шевелюрой. – Испугался южанин? – спросил разведчик, глядя на Ульриха.

Генерал обалдело крутил головой, всюду, куда доставал взгляд, он видел лишь спекшуюся землю, которая теперь, когда вышло солнце, приветливо заиграла бликами. Блестящую лакировку нарушали лишь редкие остовы танков. Некоторые превратились в бесформенные, почерневшие холмики, другие, сохранив общие черты, казались оплывшими памятниками военной мощи Куватры. Останков солдат нигде не было видно, не осталось даже стального шатра походного штаба.

– Что это? Почему я еще жив? – сглатывая вставший в горле комок спросил генерал.

– Грозовой шквал, наш подарок Южанам, – довольно осклабился разведчик.

– Георгий, выживший?!!! – крикнул проносившийся мимо седой воин.

– Да господин Лимом! Похоже генерал!!! – прокричал в ответ разведчик.

– Тащи его в лагерь!!! – седой хлестнул коня и умчался прочь.

– Почему я выжил? – снова спросил Ульрих.

Командующий неспешно топал подле Георгия, и все пытался разглядеть следы армии.

– Наверное ты единственный кто не бегал. Ну и везение. Молнии все равно куда бить. Разряд мог и по стоящему ударить. Считай, что ты везунчик, – вновь осклабился парень.

– Угу. Везунчик, – пробормотал генерал.

Ульрих уже представлял, как его будут обменивать, как Туне с позором лишит званий и наград, как его имя исчезнет из книг и учебников. Его жизнь уничтожена вместе с его армией.

****

Мохнатый здоровяк с мощным носом и необычно грубыми чертами лица впился в Ульриха проницательным взглядом. Глубоко посаженные глаза будто дикий зверь выглядывали из пещер-глазниц, над которыми нависли мощные надбровные дуги. Таких лиц генералу прежде видеть не доводилось.

У двери на коренастом табурете уселся седой, которого Георгий называл Лимомом. Сам разведчик остался за дверью просторного кабинета. Здоровяк повел мощными плечами, валы грудных мышц заметно выступили под плотной тканью белой рубахи. Короткие пальцы выбили дробь по лакированной столешнице. Стол слегка задрожал.

– Значит вы главнокомандующий Ульрих Шанц? – твердый голос оборвал повисшую тишину.

– Да, – нехотя отозвался Ульрих.

– Думаю, просить Вас о сотрудничестве бесполезно? – мохнатый жестко уставился в стальные глаза генерала.

– Я не предам Куватру, – выдержав взгляд, ответил генерал, жесткие складки залегли по бокам плотно сжатых губ.

– Это похвально, – снисходительно улыбнулся мохнатый.

– Не разговаривай со мной, точно с ребенком! Я не боюсь смерти! Предавать не стану, потому либо меняйте меня, либо казните! Мне все равно, что со мной будет! – зло процедил Ульрих.

Генерал даже приподнялся со стула, который расположили против стола мохнатого. Лимом мгновенно оказался подле беспокойного арестанта, осаживая мощно сложенного вояку на место.

– Ты господин генерал давай без фокусов, а то мы мигом переместимся в пыточную. Там ребята уже ждут, – по-отечески назидательно успокоил пленного воевода.

– Лимом оставь, я справлюсь если, что, – пробасил мохнатый.

– Не сомневаюсь Сантар в твоих силах. Вот только он мне нужен живой, – с раздражением кинул мохнатому Лимом.

Седой вернулся на табурет у двери, и более не спускал глаз с нагловатого пленника.

– Никто и не хочет, чтобы Вы предали. Нам нужно передать вашему правительству предложение. Если вы меня выслушаете, то убедитесь в разумности наших требований.

– Я слушаю, – настороженно произнес генерал.

– Для начала вы должны оставить наши территории. Если это не будет сделано, мы нанесем еще один удар, только уже по югу.

– С чего вы взяли, что можете нам диктовать условия мира? – усмехнулся Ульрих. – Вы похоже не представляете мощь нашей науки и промышленности, нашей армии есть на что опереться. Думаешь, твоя стена надолго задержит Куватру. Ха, месяц, другой и наши мозгачи раскусят ваши технологии, и тогда я вернусь, найду тебя и посажу в клетку – обезьяна.

– Лимом вскочил, опрокидывая табурет, меньше чем в секунду воевода оказался около генерала.

– Лимом остынь!!! – голос Мудрого сотряс комнату, ошеломленный воевода застыл с занесенным для удара кулаком, и мгновением позже послушно вернулся к двери. Оглушенный Ульрих мотал головой пытаясь вернуть четкость мысли, а Лимом ходил кругами точно потерялся между опрокинутым табуретом и дверным косяком.

– Ты… кто… такой? – все еще не совсем владея речью спросил Ульрих.

В глазах генерала читался плохо скрываемый страх.

– Я новый руководитель Дангрисиды, и я требую, чтобы вы оставили наши земли. То, с чем вы столкнулись превосходит ваши познания на сотни лет. Поверь, ученые Куватры не скоро смогут повторить наши технологии. Тем более, что я не допущу ошибок моего предшественника. Дангрисида отныне будет закрыта для всякого, кто живет исключительно собственной выгодой. Эта земля будет жить по-новому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.