# Убийство со вкусом жвачки

Айрис Морган

Лондон. 2042 год. Технологии подарили миру андроидов и новые открытия в киберинженерии, что открыло перед человечеством почти безграничные возможности по улучшению своего тела и уровня жизни. Можно даже сказать, что мир замер на пороге великого будущего…

Вот только детектив-констебль Дэвид Нокс так не считает. По его мнению, люди как были, так и остались идиотами. А ему, как обычно, расхлёбывать. Да ещё и на пару с раздражающим андроидом-констеблем, которого навязал ему Скотланд-Ярд.

> ― Знаешь… Мы могли бы стать друзьями, ― сказала Коралина.

> – Мы могли бы стать редкой разновидностью африканских танцующих слонов, ― откликнулся кот, ― но не стали. Во всяком случае, ― язвительно добавил он, взглянув на Коралину, ― я не стал.

> Нил Гейман, «Коралина»


## Пролог

О ненависти написано много находчивых слов. И фильмов снято тоже не меньше. Всё это делает её весьма понятной и доступной эмоцией. Каждый из нас что-то ненавидит. Или кого-то. Это не плохо и не хорошо. В какой-то степени это просто то, что делает нас людьми.

Одни ненавидят холод, другие ― сладкий попкорн, а третьи наряжаются в идиотские белые балахоны и сжигают на кострах себе подобных…

Вот детектив-констебль Дэвид Нокс, например, ненавидел андроидов.

Правильные. Вежливые. Полезные. Шествуя по стране, они оставляли за собой кровавый след из безработицы и наркомании. За последние десять лет уровень преступности в Лондоне поднялся так высоко, что пришлось заново открывать все тюрьмы, закрытые годами ранее. И как же доблестное британское правительство решило этот важный и непростой вопрос? Закупило для Скотланд-Ярда новых полицейских андроидов ― вот как!

Пожалуй, хуже всего было то, что никто даже не стал возмущаться по этому поводу. Андроиды ― это ведь лишние руки, лишние мозги, лишняя возможность переложить на кого-то свою ответственность. В отличие от людей, они не ошибались, не болели, не ели, не уходили на перекур, не спали по ночам и не мучились похмельем после вечернего похода в паб. Они были совершенны. И именно это их совершенство Дэвида крайне настораживало.

Он проработал в полиции пятнадцать лет, а потому знал, что у всего на свете есть две стороны. И чем совершеннее и чище первая, тем уродливее и грязнее обычно её оборот.

Скажем, детектив Честер Беннингтон из наркоконтроля начал вести себя до отвращения вежливо? Наверняка этой лживой заднице снова нужно было поменяться сменами. Инспектор Чарльз Маккензи заявился в идеально отутюженной рубашке и до блеска начищенных ботинках? Опять провёл всю ночь в обнимку с бутылкой виски. Их бравая леди-комиссар Шарлотта Стоун снова рассказывала всем о том, какой умничка её старший сын Томас? Так вот, Дэвид каждые выходные ловил этого непорочного святого Томаса с забористым косячком где-нибудь в Ист-Энде. И хорошо ещё, что только со старым добрым косячком, а не с розовой приторно-сладкой «липучкой» ― новомодной синтетической дрянью, которой современные подростки травились практически в каждой подворотне.

Люди были несовершенны, а потому просты и понятны: копай там, где слишком гладко, и обязательно доберёшься до сути. Увы, с андроидами подобная философия не прокатывала. Они были вежливыми согласно программе, опрятными согласно программе и всегда говорили правду, тоже согласно программе. Дэвида это бесило до зубовного скрежета. Но больше всего его раздражал новенький пластиковый констебль, заступивший на службу три месяца назад.

По документам его звали Эйч-Ар-Си (от англ. HRC), что расшифровывалось как «человекоподобный робот-констебль» (от англ. Humanoid Robot Constable). Но все в Скотланд-Ярде упорно называли его просто Арчи.

Арчи был особенный. Новая экспериментальная модель, которая должна была полностью имитировать поведение человека. С момента выпуска о нём беспрестанно трубили во всех новостях, что делало Арчи буквально самым знаменитым сотрудником полиции Лондона.

Те, кто не читал приложенную к Арчи инструкцию, находили его милым. Ну а те, кто читал (Дэвид был уверен, что во всём Скотланд-Ярде этот подвиг на триста сорок шесть страниц осилил только он и комиссар Стоун), знали, что за смазливой мордашкой скрывается хитрая и опасная машина, а весь внешний лоск ― это всего лишь хорошо продуманный проект дизайнеров из отдела хуманизации.

Стоит отметить, что господа дизайнеры действительно потрудились на славу. Высокий, светловолосый, со скромной улыбкой, огромными голубыми глазами и наивными бровками домиком, Арчи буквально был создан для того, чтобы вызывать у окружающих симпатию и доверие, с чем по большей части успешно справлялся.

Он вполне мог сойти за настоящего человека, если бы не его странные шестиугольные зрачки, похожие на объективы гексагональной камеры. Стоило ему начать что-нибудь анализировать (а анализировал он всё подряд, начиная от улик по делу и заканчивая кошачьей шерстью на кресле Дэвида), эти зрачки приходили в движение, фокусируясь в различных направлениях и постоянно меняясь в размерах, словно у обезумевшего хамелеона.

Дэвида это зрелище пугало просто до дрожи. Пожалуй единственное, что пугало его ещё больше, так это то, что порой Арчи смотрел на него чуть более осознанно, чем ему полагалось. Или что он начинал копировать и понимать людей гораздо-гораздо лучше, чем это было предписано его программой. И вот в такие моменты у Дэвида от ужаса даже волосы на голове начинали шевелиться.

Разумеется, согласно официальной версии, андроиды не могли испытывать эмоции. Иначе какие-нибудь чокнутые киберактивисты давно бы уже потребовали признать их отдельной разумной расой, как однажды потребовали признать питомцами роботов-пылесосов. Но Дэвид не верил в официальные версии. К тому же, Арчи был явно поумнее многих.

Дэвид ненавидел андроидов и всё, что было с ними связано. Ненавидел, но был реалистом. Он не понимал, почему все вокруг в одночасье забыли про «Скайнет» и «Матрицу», но чувствовал, что изменить ничего уже не сможет. Да и кто он такой, чтобы вмешиваться? Люди ― идиоты. Пора уже было, наконец, с этим смириться.

Словом, мир вокруг Дэвида неотвратимо скатывался в антиутопию, и Дэвид чувствовал, что скатывается вместе с ним. Поэтому он решил терпеть столько, сколько получится.

Получилось не долго. Жизнь, как это обычно бывает, не стала размениваться по мелочам, и однажды просто взяла и сделала двойное сальто назад.

Дэвид, конечно, и раньше влипал в разные истории. Но то, во что он вляпался с появлением в его жизни Арчи, тянуло на целый детективный роман. Впрочем, обо всём по порядку.

## Глава I. Дивный новый мир

Шёл две тысячи сорок второй год. На календаре ― конец декабря, время школьных каникул, сезонных распродаж, дурацких украшений и навязчивой рождественской музыки.

В кафетериях подавали пряное вино и горячий шоколад с белыми шариками воздушного зефира, в Гайд-парке монтировали пёстрые декорации для очередной ярмарки «Зимнаяя Страна Чудес», а сержанта Тимоти Кэмпбелла застрелил взбесившийся нарик в южном Ламберте.

Вот странное, всё-таки, дело: южный Ламберт, почти центр города, престижный район. До Биг-Бена двадцать минут пешком (двадцать пять, если захотелось прогуляться по Вестминстерскому мосту). Но там всё время какая-то дичь творилась, особенно в жилых небоскребах. Даже когда Дэвид был ещё зелёным констеблем, он лично трижды снимал оттуда прыгунов и ловил ребят с передозом. А уж после того, как «липучка» набрала популярность, то все окончательно двинулись.

Тимоти погиб вовсе не так красиво и смело, как преподнесли это журналисты в вечернем выпуске «Гардиан». Всё произошло максимально глупо и нелепо. Так, как это может произойти только в жизни. Бедолага патрулировал район, зашёл за угол, чтобы отлить, нарвался там на какого-то психа, схлопотал пулю в голову и умер на месте, даже не успев застегнуть ширинку.

Это событие у всех сотрудников полиции выбило почву из-под ног, а у Дэвида ― особенно. Не то чтобы они с Тимоти были лучшими друзьями, но их столы в Скотланд-Ярде стояли напротив, а это, хочешь не хочешь, но сближает. К тому же, смерть ― это всегда страшно. А когда эта смерть буквально обходит тебя стороной, потому что накануне ты поменялся с кем-то сменами, то становится страшно вдвойне.

Так что когда вдова Тимоти накинулась на Дэвида с обвинениями, он сумел это понять. Но вот когда детектив Честер Беннингтон буквально на следующий день принялся обхаживать комиссара Стоун в надежде усадить свой зад в едва остывшее кресло Тимоти ― этого Дэвид понимать не захотел.

Беннингтон и раньше вёл себя как полный придурок, но на этот раз он зашёл слишком далеко. Даже пластиковый Арчи, и тот, посмотрел на него с осуждением.

Дэвид честно пытался держать себя в руках, но буйный шотландский нрав, доставшийся ему от отца вместе с огненно-рыжей шевелюрой, удержать оказалось совсем не просто. Так что после обеда он отвёл Беннингтона в сторонку и вежливо намекнул на то, что тот ведёт себя как последняя крыса. К сожалению, Беннингтон был туп как пробка и намёков не понимал, поэтому Дэвиду пришлось объяснить ему более доходчиво.

Комиссар Стоун итогов воспитательной беседы не оценила ― вкатила обоим штраф за неподобающее поведение и за сломанный письменный стол, а затем отстранила от службы на две недели. Дэвид особо не сопротивлялся. Ему и правда был нужен перерыв.

Вынужденный отпуск пролетел незаметно: в ночь на двадцать второе декабря Дэвид проснулся от холода в своей кровати. Поджал босые ноги, прогнал с подушки кота, посмотрел на часы и понял, что началась рабочая неделя.

Часы на прикроватном столике показывали два тридцать ― самое кошмарное время. Дэвид натянул одеяло на голову и крепко зажмурился, однако заснуть так и не смог. Он проворочался до утра, то и дело проваливаясь в тяжёлую липкую полудрёму, а когда предрассветные лучи и громкие вопли кота окончательно выгнали его из-под одеяла, Дэвид нехотя натянул спортивное трико, вставил в уши наушники, сунул в карман свой любимый старенький MP3-плеер, каких не выпускали уже, наверное, лет двадцать, сонно погладил кота и отправился на пробежку.

Свежий воздух ожидаемо бодрил, поднимая настроение, так что Дэвид врубил на плеере свой любимый плейлист и свернул в сторону парка.

По его мнению, у любой хорошей музыки была одна отличительная особенность ― она помогала открыть второе дыхание. С этим в равной степени справлялись хэви-метал и джаз, фолк и рэп, попса и старый добрый рок-н-ролл. С этим даже справлялся наглухо отбитый дабстеп, если у вас были куски пластика вместо барабанных перепонок.

Впрочем, Дэвид не имел права осуждать. Особенно после того, как под завязку забил свой плеер грандиозной подборкой бродвейских мюзиклов. Словно он какая-нибудь сраная диснеевская принцесса, прости Господи!

Ветер обдувал лицо, под ногами привычно шуршал мелкий гравий, в груди ритмично стучало сердце, а в ушах надрывался очередной шедевр Алана Менкена. Словом, жизнь уже не казалась такой поганой и мерзкой, как с утра. Его вынужденный отпуск закончился, и Дэвид наконец-то мог вернуться к привычной для него каждодневной рутине. Правда, изрядно сдобренной щедрой порцией рождественской чепухи, но куда уж без этого, верно? Конец декабря. Хренов мир замер в ожидании хренова чуда.

Когда фитнес-трекер на руке навязчиво завибрировал, Дэвид нехотя повернул в сторону дома. На первом же перекрёстке пришлось вырубить взбунтовавшийся плеер ― тот, словно назло, начал подсовывать одну слезливую балладу за другой. Дэвид раздражённо фыркнул и сунул футляр с наушниками в карман.

Уже переходя дорогу, он вдруг запоздало вспомнил, что собирался заскочить в магазин: коту был нужен корм, а ему ― никотиновые пластыри. Дэвид был в завязке третий день. Курить хотелось неимоверно.

Ближайший к дому круглосуточный встретил Дэвида вызывающей яркой витриной. От обилия мигающих лампочек, золотых колокольчиков, длинных красных носков, мятных тросточек и розовощеких эльфов Дэвиду захотелось блевануть. Вероятно, радугой.

Он поморщился, толкнул входную дверь и окунулся в душную вязкую атмосферу ненавистного коммерциализированного Рождества.

Повсюду мерцали огоньки рождественских гирлянд, над дверными проёмами висела дешёвая пластиковая омела, стены были изуродованы громадным голографическим изображением Санта-Клауса, а на стеллажах уныло поблескивали самодельные кривоватые звёздочки, наспех вырезанные из фольги.

Долбаное Рождество!

Дэвид впервые пожалел, что заглянул именно сюда, а не в большой роботизированный супермаркет через дорогу. Тот хоть и пугал своей строгой стерильностью, навевавшей неприятные мысли о морге, но по крайней мере не пытался вызвать у посетителей приступ эпилепсии.

Дэвид искренне не понимал, почему все так сходили с ума по этому празднику. Лично он это время года просто терпеть не мог. Под Рождество ведь даже телек нормально не посмотришь ― обязательно наткнёшься там на «Эту прекрасную жизнь», «Самый счастливый сезон» или «Один дома». А от остального у Дэвида вообще начиналось несварение. Хуже были только старомодные песни Энди Уильямса, которые доносились буквально из каждой колонки. Не то чтобы Дэвид имел что-то против самого исполнителя, но он категорически был не согласен с тем, что сейчас «самое лучше время года».

– Доброе утро, детектив Нокс! ― радостно поприветствовал его Али Саркар ― белозубый выходец из Бангладеша, знавший поимённо, казалось, всех жителей района.

– Доброе, ― недовольно буркнул Дэвид.

Несмотря на излишнюю болтливость, Али являлся одним из тех немногих, чьё общество можно было назвать терпимым. Но только не сегодня. Потому что сегодня на голове у Али красовался уродливый эльфийский колпак с бубенцами, которые раздражающе позвякивали при каждом движении. И это просто охренительно портило общее впечатление. Если честно, Дэвиду было просто физически больно на него смотреть.

Дэвид закатил глаза и прошёл вглубь магазина, где завис возле полок с кошачьим кормом, пытаясь сделать выбор между «нежным куриным рагу» и «паштетом из печени кролика». Из этой битвы с кошачьим меню Дэвид никогда не выходил победителем, а потому вскоре поступил так, как и всегда ― смирился и взял с полки обе банки.

Иногда ему казалось, что его чёртов кот питался лучше, чем большинство жителей Лондона.

На полпути к кассе неожиданно пробудилось полицейское чутьё. Причём не просто пробудилось. Оно прямо-таки вопило и размахивало сигнальными флажками, разве что джигу не отплясывало.

За все годы службы это полицейское чутьё ― жопочуйка, как мысленно называл его Дэвид, ― ещё ни разу его не подводило. Поэтому он немного замедлил шаг и внимательно осмотрелся по сторонам. Вскоре его взгляд остановился на каком-то пацане, подозрительно копошившемся у витрины с шоколадками. Почуяв недоброе, тот неловко чем-то зашуршал и, виновато ссутулившись, попытался прошмыгнуть к выходу.

Разумеется, Дэвид ему этого не позволил.

– Опять? ― разочарованно протянул он, вытряхивая пацана из капюшона порядком подвыцветшего худи. ― Майкл, ну какого хрена, а?

Майкл виновато пожал плечами и опустил глаза, стараясь повернуться так, чтобы скрыть левую половину лица. Словно это действительно могло помочь спрятать огромный свежий синяк, красовавшийся на скуле.

Дэвид вздохнул, молча забрал у пацана помятую плитку «Кэдбери», которую тот продолжал сжимать в руках, и подтолкнул его к выходу.

– Гуляй! ― рявкнул он. ― И чтобы я тебя здесь больше не видел!

Майкл всхлипнул и послушно вышел на улицу. Жалобно звякнул придверный колокольчик. Тоскливо тренькнул трекер на руке, сообщая о том, что его владелец находится в состоянии чрезмерного стресса. Дэвид устало выругался. Чудесное утреннее настроение было беспросветно похерено.

– Встречу его папашу ― урою этого мудака к чёртовой матери, ― скрипнул он зубами, возвращая Али украденную шоколадку.

Пальцы почему-то жгло. Словно Дэвид не конфету в руках держал, а какой-нибудь раскалённый уголёк.

– Буду свидетельствовать в вашу пользу, ― подмигнул ему Али, звякнув своей тупой эльфийской шапкой.

– Ой, да иди ты! ― беззлобно огрызнулся Дэвид, недоумённо ища на пальцах следы ожога. ― Ты какого хрена ты вообще так вырядился?

– Так ведь Рождество же, детектив! ― радостно ответил Али, и колокольчики на его шапке снова раздражающе звякнули. ― Время чудес, волшебства и всего такого.

– С каких это пор ты отмечаешь Рождество, а не Ид? ― нахмурился Дэвид.

– Да какая разница, как это называть? ― удивился Али, пожимая плечами. ― Дело ведь не в названии, а в сути, ― сказал он, постучав себя по груди, видимо намекая на сердце. ― Как там у Шекспира было? Про розы.

– Не надо никаких роз! ― поспешно отмахнулся Дэвид, сердито поморщившись. ― И никакого Шекспира тоже! Я просто хочу пару банок кошачьего корма и пачку сигарет.

– Надо же, какая у вас строгая диета, детектив, ― попытался пошутить Али. – Это всё? ― деловито поинтересовался он, ловко орудуя кассовым аппаратом и складывая покупки в бумажный пакет со снежинками.

Дэвид уже хотел сказать «да», но в этот момент на глаза ему снова попалась несчастная помятая плитка «Кэдбери».

– Да вот нихера, ― вздохнул он, распаковывая пачку сигарет и засовывая одну из них в зубы. ― Нихера не всё! Ещё чудес, волшебства и всего такого.

Али понимающе улыбнулся.

Выйдя на улицу, Дэвид поудобнее перехватил пакеты с покупками и с наслаждением затянулся, поглядывая по сторонам. Майкл обнаружился на ближайшей автобусной остановке. Он кутался в худи и яростно раскачивал худыми ногами в старых потёртых кедах. Дэвид затянулся ещё пару раз, прежде чем затушить сигарету об асфальт, подойти к пацану и сесть с ним рядом.

– Что? ― ощетинился Майкл, резко отпрянув назад. ― В полицию потащите или предкам стуканёте?

Дэвид хмыкнул, поставил на скамейку пухлый бумажный пакет и подтолкнул его к Майклу. Майкл нахмурился и недоверчиво покосился на Дэвида. Дэвид покосился в ответ.

Некоторое время они упрямо играли в гляделки, пока Майкл всё-таки не поддался охватившему его любопытству и не пододвинул пакет поближе. Когда он заглянул внутрь, его брови взлетели вверх, а губы удивлённо сложились буквой «о». Майкл трогательно прижал пакет к груди и выдохнул тихое «спасибо».

Дэвид мысленно застонал, представляя, как теперь это «спасибо» будет каждую ночь являться ему в кошмарах.

– Там ещё мой номер, ― буркнул он. ― Если будут какие-то проблемы ― ты не стесняйся, звони. Лады?

– Лады, ― глухо отозвался Майкл, неловко поёрзав на скамейке.

Синяк на его скуле гадко отливал тёмно-бордовым.

Дэвид хотел сказать что-нибудь ещё. Что-нибудь ободряющее и доброе, но так и не нашёл подходящих слов. А врать, что всё будет хорошо, ему не хотелось. Поэтому он просто молча встал, мягко коснулся худого плеча на прощанье и неторопливо побрёл в сторону дома.

Кот встретил его громким протяжным мявом и бросился под ноги, требуя ласки, любви, внимания и, конечно же, самого главного ― еды. Дэвид скинул кроссовки, осторожно переступил через питомца и пошёл на кухню. Кот последовал за ним, мурлыча, как трактор, и усердно обтирая штаны. Похоже, засранец задался целью оставить на них как можно больше рыжей шерсти. Шёл на рекорд.

– Ричард, чтоб тебя! ― возмутился Дэвид, когда обиженный кот решил сменить тактику и принялся покусывать пальцы на его ногах. ― Говнюк ты пушистый, сейчас покормлю.

Дэвид открыл банку с кормом и торжественно вывалил лакомство в миску. Сменил воду в поилке. С умилением понаблюдал за тем, как урчит довольный кот, жадно поглощая свой кошачий деликатес, и отправился в душ.

Горячая вода и свежая одежда немного улучшили его настроение. Дэвид потянулся, провёл пятернёй по влажным волосам. Побродил по квартире, позволяя себе немного обсохнуть. Погладил кота. Проверил сообщения ― до него, разумеется, никому не было дела. Снял кота со шторы. Закинул в рот горсть орехов. Снова погладил кота, переоделся, сунул в карман пачку сигарет и вышел на балкон, чтобы покурить, подумать, возможно насладиться видом медленно просыпающегося города… и застыл как вкопанный.

– Это что ещё за говнище? ― возмутился он, наблюдая за тем, как рабочие прикручивают огромный цифровой баннер прямо к высотке напротив.

– Не говнище, а чудеса современного маркетинга, ― поправил его хриплый старческий голос откуда-то слева.

Обернувшись, Дэвид заметил своего соседа, мистера Брауна, с которым они делили один балкон. Старичок как обычно развалился в старомодном потрёпанном кресле-качалке, кутаясь в цветастый шерстяной плед и дымя длинной деревянной трубкой, в которую ― тут можно не сомневаться, ― был забит далеко не табак.

Мистер Браун встретился с ним взглядом и улыбнулся, отсалютовав трубкой. Дэвид хмыкнул, сунул в рот сигарету и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Выругался, вспомнив, что та осталась в толстовке, и как-то совсем приуныл.

– Ты же бросил? ― лукаво усмехнулся старичок, заметив замешательство Дэвида, и протянул ему старомодную бензиновую «Зиппо».

– Передумал, ― буркнул Дэвид, жадно прикуривая.

– Ба, быстро ты! ― надтреснуто рассмеялся мистер Браун. ― В прошлый раз продержался подольше. А ведь неделя только началась.

– Вот такой вот я непостоянный, ― фыркнул Дэвид, возвращая зажигалку владельцу.

Он прислонился к стене, затянулся, выпустил колечко густого сизого дыма и тяжело вздохнул.

– Клянусь, если они начнут крутить там очередную рекламу андроидов, я разнесу этот сраный дом из базуки.

Мистер Браун громко захохотал.

– А ты всё только обещаешь, ― сказал он, вытирая выступившие от смеха слёзы. ― Помнится, ты говорил то же самое про беспилотные кэбы.

– Ну откуда же я знал, что они окажутся такими удобными? ― нехотя признался Дэвид. ― К тому же надо на чём-то возвращаться ночью из паба.

Он глубоко затянулся, стряхнул пепел и снова посмотрел на рабочих. Те как раз заканчивали монтировать каркас. По экрану пробежала пёстрая рябь разноцветных пикселей, а вскоре появился и сам рекламный баннер. На нём ― люди с навороченными киберпротезами прыгали на фоне восходящего солнца с одинаково неискренними улыбками. А над ними распростёрся бесконечно тупой слоган корпорации «Четвёртый день»: «Улучшая себя ― улучшаем мир».

От такой картины Дэвида невольно передёрнуло.

– Полный трындец, ― выдохнул он. ― Совсем они там с катушек послетали что ли?

– А чего? ― хмыкнул мистер Браун. ― Я бы вот не отказался от пары ловких и быстрых ног.

– Да, но какой ценой? ― нахмурился Дэвид. ― Я ещё понимаю, когда люди используют протезы в случае крайней необходимости, но ведь эти психи из «Четвёртого дня» предлагают ставить их всем подряд! Даже вместо совершенно здоровых органов. Словно нам мало андроидов, обрушивших экономику. Действительно, почему бы не завести ещё и киборгов?!

– Как-то у тебя всё одноцветно, ― вздохнул мистер Браун. ― А я вот слышал, что их основатель ― профессор О’Брайан ― всё равно что современный Парацельс.

– О да, великий алхимик, ― фыркнул Дэвид. ― Читал я однажды про одного доктора, который увлекался Парацельсом. Знаете, как его звали? Виктор Франкенштейн. И что-то фигня какая-то у него получилась.

Мистер Браун выдохнул колечко пахучего дыма, закашлялся и снова захохотал.

– А ещё я слышал, ― продолжил Дэвид серьёзнее, ― что вся эта кибердрянь людей убивает. Высушивает им мозги до последней клетки, а «Четвёртый день» просто прикрывается фальшивыми отчётами, заметает следы и хорошо вкладывается в рекламную кампанию. Боюсь, что такими темпами, ― вздохнул он, ― технологии рано или поздно уничтожат всё человечество.

– Или наоборот, спасут его, ― возразил мистер Браун. ― Только представь: ни войн, ни бедности, ни голода, ни несчастий… Пожарные бы только котиков с деревьев снимали, хе-хе. Поди плохо? Дивный новый мир!

– У Хаксли всё паршиво закончилось, ― напомнил Дэвид, ожесточённо давя окурок в старой консервной банке, приспособленной под пепельницу.

– Ну, это смотря как поглядеть, ― хмыкнул мистер Браун, затягиваясь и выпуская очередное колечко пахучего дыма. ― Думаю, я был бы как Гельмгольц – отправился бы к интересным людям, у которых так сильно развилась индивидуальность, что они стали непригодны для жизни в обществе, ― задумчиво произнёс он и снова затянулся.

– Так его же в ссылку отправили, ― нахмурился Дэвид, припоминая сюжет. ― На Фолклендские острова.

– Ты говоришь так, словно это что-то очень плохое, ― упрекнул его мистер Браун.

– А чего же в этом хорошего? Да там же холодрыга ― капец!

– Зато там есть пингвины! ― деловито заметил старичок и улыбнулся. ― Во всём нужно искать свои преимущества. А сам-то ты что выбрал?

– М-м-м? ― вяло утонил Дэвид.

– Какую роль?

– Я бы… ― Дэвид задумался, разглядывая идеальные улыбки на доме напротив. ― Да никакую. Предпочитаю всегда оставаться самим собой.

– Забавно, ― хмыкнул мистер Браун. ― У Хаксли в романе был точно такой же персонаж. Бернард, кажется. Всё болтал о том, что лучше быть хмурым, но собой, чем весёлым, но кем-то другим. Не самый приятный типаж.

– Да и я не сахарная принцесса, ― фыркнул Дэвид.

Он повёл плечами и уже собирался вернуться в квартиру, но мистер Браун его окликнул.

– Знаешь, что я на самом деле думаю? ― спросил он. ― Фигню этот Хаксли написал! Миру не грозит антиутопия, построенная на иллюзии идеального общества. Знаешь почему?

Дэвид молча пожал плечами.

– Эмоции не терпят простоты, вот почему. А чёрное и белое, плохое и хорошее – это всё слишком просто. И это всё не работает, когда речь заходит о настоящих чувствах. Как любил говорить мой дед, вся наша жизнь ― это карнавал Марди Гра, а мы в нём просто бисер на груди обнажённых красавиц, ― хмыкнул старичок и хрипло рассмеялся над собственной шуткой.

– Ого, ну ничего себе! ― криво улыбнулся Дэвид. ― Начинать утро с философских дебатов мне раньше не доводилось. Может ещё и совет дадите?

– А чего бы не дать? ― деловито подмигнул ему мистер Браун.

Он задымил своей трубкой, видимо, подбирая очередную остроту, и неожиданно серьёзно выдал:

– Делай, что должно, и будь, что будет.

– Тоже ваш дед сказал? ― хмыкнул Дэвид.

– Не, ― отмахнулся мистер Браун. ― Марк Аврелий. Хороший был мужик, жаль только, помер давно. Короче, парень, ты только не кипишуй. Нормально всё будет. Главное делать то, что считаешь правильным. Ну и говна совсем не наворотить, ясное дело.

Дэвид снова хмыкнул ― пожелание «не наворотить говна» звучало крайне логично и убедительно, ― и потянулся к смартфону, который громко пиликнул в кармане.

– Вы правы, ― вздохнул он, бегло просматривая сообщение. ― Похоже, дивный мир отменяется. У нас тут убийство по соседству.

## Глава II. Ложечка для грейпфрута

Погладив напоследок кота, Дэвид накинул куртку, сбежал по ступенькам на улицу и присвистнул от удивления. Прямо перед домом стояла патрульная машина, радостно отсвечивая мигалками. Словно верный пёс, встречающий хозяина. Вот это сервис! Работа с доставкой на дом. Может быть, ещё и Терри перестал на него дуться за потасовку с Беннингтоном?

– Здорово, Брукс! ― чересчур бодро сказал Дэвид, запрыгивая на пассажирское сиденье. ― Чё, как дела у моего любимого напарника?

Он поднял руку в приветственном жесте, ожидая ответа.

– Ну, если не брать во внимание расчленёнку в паре кварталов отсюда, то всё путём, ― хмыкнул Терри.

Он внимательно посмотрел на Дэвида, тяжело вздохнул, закатил глаза, но всё-таки хлопнул его по раскрытой ладони.

– Поди соскучились по мне за эти пару недель? ― довольно прищурился Дэвид.

– О, да, ― иронично протянул Терри, снимая машину с ручника. ― Ведь без тебя в Скотланд-Ярде такая скукотища! Только представь: никто не орёт на кофемашину, не угрожает подозреваемым, не обзывает ндроидов бесполезным мусором и не издевается над Арчи. Даже не знаю, как мы справлялись всё это время.

– Хорош заливать, ― фыркнул Дэвид. ― Все угрожают подозреваемым. А этот пластиковый говнюк сам надо мной издевается.

– Дэйв… ― осуждающе протянул Терри.

– Да честное слово! Я даже думаю, ― заговорщически понизил голос Дэвид, ― что он состоит в преступном сговоре с кофемашиной. Потому что каждый раз, когда я просто пытаюсь налить себе чашечку кофе, это исчадие Ада либо зависает, либо требует полной очистки, либо выплёвывает на меня молочную пену из капучинатора.

– Твоя война с кофемашиной продолжается годами и уже успела войти в легенды Скотланд-Ярда, ― улыбнулся Терри. ― А вот Арчи пришёл к нам только в сентябре, так что прости, Дэйв, но у него алиби.

– Ладно, согласен, ― буркнул Дэвид. ― Видимо, главный злодей в этой истории ― кофемашина. Ну, или Тони из АйТи отдела. Он меня почему-то недолюбливает.

– Действительно, почему, ― хмыкнул Терри. ― Ведь не считая того случая, когда ты сломал Беннингтоном стол, ты являешься воплощением дружелюбия и спокойствия.

– А что не так с моим поведением? ― нахмурился Дэвид. ― Да я же булочка с корицей! Ну?

Терри ничего на это не ответил, но зато очень красноречиво закатил глаза. Дэвид страдальчески вздохнул. Можно было не надеяться. Конечно, он всё ещё злится. Это же Терри ― его пресональный Сверчок Джимини.

– Ой, блин, да сколько можно злиться на меня из-за этого урода Беннингтона? ― фыркнул Дэвид. ― Ну, подрались мы с ним. Ну, получил я выговор от комиссара. Всё же хорошо, конца света не случилось.

– Ты серьёзно не понимаешь? ― вздохнул Терри, потирая виски. ― Ходят слухи, что грядёт большое сокращение.

– И что, беспокоишься обо мне? ― поиграл бровями Дэвид.

– Конечно же я о тебе беспокоюсь, тупица! ― насупился Терри. ― Ты же вечно влипаешь во всякие неприятности!

– Дело не во мне, ― хмыкнул Дэвид и сунул в рот сигарету. ― Это всё ваши ненаглядные андроиды! Сначала они отжали себе заводы, потом сферу обслуживания, а теперь добрались и до службы безопасности. Как же нам, простым несовершенным смертным, претендовать теперь на рабочие места, когда у этих ребят в голове целый суперкомпьютер?!

– Дэвид, не заводись, ― поморщился Терри, открывая окно. ― Андроиды не так уж и плохи. И пусть большинство из них и похоже чем-то на людей, но людей они заменить никогда не смогут. Они же просто роботы в конце концов! Шуток не понимают, отвечают невпопад…

– Эйч-Ар-Си не просто робот, ― мрачно произнёс Дэвид, затягиваясь. ― Клянусь, иногда он так смотрит… словно всё понимает. Словно в его пластиковой голове рождаются настоящие мысли или типа того.

– У тебя паранойя.

– Это однозначно не паранойя. Я просто вижу то, что другие упорно отказываются замечать.

– Значит, шизофрения? ― подколол его Терри.

– Критическое мышление! ― возмутился Дэвид, в шутку пихнув напарника в плечо. ― И вообще, помнишь, что я говорил, когда в Скотланд-Ярде появились первые андроиды-патрульные? ― спросил он, резко посерьёзнев.

– Что нас всех ждёт полный трындец, ― допольно точно процитировал Терри.

– Так вот, ― важно протянул Дэвид, ― жопочуйка подсказывает, что этот трындец ещё даже не насупил.

– Дэвид, андроиды не могут свободно мыслить. Все их действия подчиняются внутренним протоколам и командам, которые невозможно обойти. Их система контроля буквально непотопляема.

– Забавно, что ты именно это слово выбрал, ― хмыкнул Дэвид, стряхивая пепел в окно.

– А что? ― удивился Терри.

– Непотопляемый. Журналисты так когда-то говорили и про «Титаник».

– Почему ты всё время драматизируешь? ― закатил глаза Терри. ― В любом случае, ― вздохнул он, ― Арчи пока что единственный в своём роде.

– Вот пусть таким и остаётся! ― фыркнул Дэвид. ― Главное, чтобы меня с ним работать не заставляли. Клянусь, я этого не переживу.

Терри в ответ на это заявление повёл себя как-то странно: напряжёно поджал губы и демонстративно сосредоточился на дороге.

– Там сейчас по пути будет «Старбакс», ― неожиданно сказал он. ― Давай заедем?

– Зачем это? ― настороженно спросил Дэвид, избавляясь от окурка. ― Я думал, что мы спешим.

– Спешим, ― согласился Терри. ― Но ведь место преступления никуда не денется, если мы потратим пару минут, чтобы купить тебе кофе, правда? Хоть успокоишься.

– Да я спокоен, как Далай-лама! ― возмутился Дэвид.

– Ага, я вижу. Так спокоен, что у тебя дзен вот-вот из ушей польётся, ― хмыкнул Терри. ― Пульс сто семьдесят! Выдохни, Дэйв.

– Пульс? ― опешил Дэвид. ― Так, я не понял, вам там что, вмонтировали в голову киберсканеры, пока меня не было, или как?

– Ага, ― невозмутимо кивнул Терри. ― В рамках новой социальной программы поддержки полиции от «Четвёртого дня». Тебя, кстати, тоже это ждёт, ― очень серьёзно произнёс он и тут же мягко рассмеялся, заметив как вытянулось у Дэвида лицо. ― Да ладно-ладно, расслабься! Ты просто трекер забыл снять.

– Твою мать! Ну и шутки у тебя! ― обиженно пробурчал Дэвид, стягивая трекер и поспешно запихивая его в карман.

– Знаешь, я должен сказать тебе кое-что важное, ― неожиданно произнёс Терри, останавливаясь на светофоре.

При этом на самого Дэвида он почему-то не смотрел, продолжая делать вид, что сосредоточенно следит за дорогой.

– Кое-что… важное? ― прищурился Дэвид, ― Ты же в курсе, как хреново это звучит? ― спросил он. ― Вот только не говори мне, что влюбился в какого-нибудь робота и теперь хочешь стать отцом его дискет! Я этого не переживу.

– Дэвид, только честно: ты идиот? ― возмутился Терри, мигом теряя всё свою скорбную сосредоточенность. ― Я уже начинаю жалеть, что мой сын называет тебя крёстным.

– Ладно-ладно, просто разнервничался, ― буркнул Дэвид, примирительно поднимая ладони.

Младший Брукс с его забавной щелью между зубами и неукротимой любовью к динозаврам Дэвиду вообще-то нравился, так что терять статус крёстного из-за какой-то глупой ссоры ему совершенно не хотелось. Куда в таком случае девать огромного плюшевого Ти-Рекса, которого Дэвид уже неделю прятал в кладовке в ожидании Рождества?

– Сам понимаешь, времена нынче неспокойные, всё такое, ― невозмутимо продолжил он. ― Кто знает, чего ещё ждать от две тысячи сорок второго? Пробуждения Ктулху? Четвёртой мировой? Легализации браков между людьми и андроидами?

Терри не ответил. Просто молча припарковался возле «Старбакса» и очень внимательно посмотрел на Дэвида.

– Это правда важно, ― сказал он после короткой паузы. ― Пообещай мне, что не будешь психовать.

– Да что случилось-то?!

– Понял, ― вздохнул Терри, выходя из машины. ― Тогда сначала я куплю тебе кофе, а потом поговорим.

– Серьёзно, Терри, что за секреты? ― не унимался Дэвид.

– Тебе как всегда? ― хладнокровно уточнил Терри, проигнорировав его вопрос.

– Как всегда, ― буркнул Дэвид. ― Сладкий как грех и чёрный как моя душа.

– Ты хотел сказать ультракарамельный латте с двойными сливками, верно? ― подмигнул ему Терри. ― Не беспокойся, Дэвид, я унесу твой секрет в могилу.

– Угу, ― буркнул Дэвид, настороженно прищурившись. ― С двойными, да. Двойные сливки, двойное дно. Видимо, меня ждут охренительно хорошие новости, верно?

Терри снова не ответил. Просто виновато улыбнулся и скрылся за дверью кофейни.

Дэвид хмыкнул, проводив его взглядом, и задумчиво постучал пальцами по двери. Мысли, которые лезли ему в голову, были одна хуже другой. К счастью, Терри не позволил ему мучаться в неведении слишком долго. Он сел за руль, наполняя машину дивным кофейным ароматом, который тут же отвлёк Дэвида от тревожных мыслей, и протянул ему фирменный картонный стаканчик.

– Один страшный секрет детектива Нокса с карамельным сиропом и двойными сливками, ― дружелюбно произнёс Терри.

Кофе пах изумительно.

– Давай, добей меня уже, ― устало вздохнул Дэвид, забирая напиток, и с недоумением посмотрел на своё имя, написанное на стаканчике с двумя ошибками. Ну, хоть что-то в этой жизни не меняется. Спасибо работникам «Старбакса».

– Сперва сделай хотя бы глоток, ― попросил Терри.

Дэвид сделал. Латте был восхитителен.

– Дело в том, ― осторожно начал Терри, ― что Майя недавно зависала с ребятами из отдела кадров…

– Вроде бы ничего нового, ― хмыкнул Дэвид, делая ещё глоток.

Констебль Майя Патель, будучи по своей натуре отъявленной сплетницей-экстравертом, постоянно с кем-нибудь зависала. Поэтому у неё был самый мощный комп в Скотланд-Ярде, лучшее время для отпусков и отличное парковочное место.

– Да… ― вздохнул Терри, словно собираясь с мыслями. ― Короче, Майя случайно узнала, что на днях Стоун подписала приказ о моём повышении, ― быстро протараторил он.

– Офигеть! ― воскликнул Дэвид. ― В смысле поздравляю. Это же отличные новости! Только послушай, как круто это звучит: детектив-констебль Теренс Брукс. Мы срочно должны это отметить!

– Спасибо, ― смущённо улыбнулся Терри. ― Но на самом деле это не только моя заслуга. Если бы ты не натаскивал меня по экзамену, то я никогда бы его не сдал.

– Дудки! Это полностью твоя заслуга, ― возразил Дэвид. ― Так что и проставляться будешь тоже ты, ― хохотнул он и сделал ещё один глоток кофе.

– Дэйв… ― Терри снова стал очень серьёзным. ― Ты ведь понимаешь, что теперь к тебе приставят другого напарника?

– Пф-ф… конечно понимаю, ― отмахнулся Дэвид. ― Ты что, из-за этого тут все эти сопли розовые развёл? Забей вообще. Ну, поскучаешь ты немного по мне, не без этого. Но потом-то привыкнешь.

– Эй! ― возмутился Терри. ― Я вообще-то о тебе переживаю!

– А обо мне-то чего переживать? ― фыркнул Дэвид. ― Главное, чтобы какого-нибудь придурка взамен тебя не подсунули. Остальное я как-нибудь переживу.

С этими словами Дэвид допил кофе и ожесточённо смял в руке картонный стаканчик.

– Ну, что стоим? ― спросил он, прикуривая очередную сигарету. ― Поехали уже на место преступления.

Терри слабо улыбнулся и с недоверием покосился на Дэвида. Он уже открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но потом почему-то передумал, качнул головой и нажал на педаль газа. Дэвид задумчиво затянулся и деликатно промолчал, сделав вид, что ничего не заметил.

Они проехали ещё пару кварталов и вскоре выкатились на новомодную улицу, о которой с весны трубили во всех рекламных буклетах. Что-то там про удобное расположение, парк под боком, школу в шаговой доступности и уютные ультрасовременные коттеджи, идеальные для семейной жизни.

Ну да, а вот про возможность убийства учредители упомянуть как-то забыли. Непорядок.

Дэвид вышел из машины и затушил недокуренную сигарету о тротуар. Терри застрял, перехваченный кем-то из патрульных, и Дэвид решил его не дожидаться. Он безошибочно определил место преступления и направился прямо к нему.

Впрочем, сделать это было совсем несложно: среди весёленьких разноцветных фасадов, явно пытавшихся повторить успех знаменитых домов в Ноттинг Хилл (по мнению Дэвида весьма бездарно), аккуратно подстриженных зелёных газончиков и ровных рядов белоснежных оградок, этот дом, окутанный уродливым жёлто-чёрным коконом полицейских лент, смотрелся здесь также неуместно, как стриптизёрша на детском празднике.

Главный вход был перекрыт машиной скорой помощи, и Дэвид не задумываясь перемахнул прямо через забор.

– Эй, Морган! ― крикнул он, приземляясь на мягкий газон. ― Чё у вас тут?

Боб Морган, полноватый и простодушный детектив, принадлежавший к тому типу полицейских, пределом мечтаний которых являлось поедание пончиков в тёплом офисе и допрос одиноких привлекательных домохозяек, неторопливо отвлекся от планшета и приветливо улыбнулся Дэвиду.

– Привет, Нокс! Вовремя ты, ребята уже почти закончили опрашивать соседей. Надеюсь, ещё не завтракал?

– А что, настолько всё плохо? ― удивился Дэвид, пожимая пухлую морщинистую руку.

– Ну, как сказать… ― неуверенно пожал плечами Морган. ― Сейчас сам всё увидишь.

Он толкнул дверь, и они вошли в просторную прихожую, которая плавно перетекала в маленькую, но очень уютную светлую гостиную. Судя по всему, дом был куплен совсем недавно, и повсюду ещё виднелись следы ремонта: стремянка в углу, сваленные в кучу кисти и валики, узкий малярный столик у стены, на котором были составлены банки с краской какого-то модного розового оттенка.

Дэвид повернул одну из банок этикеткой к себе, прочитал название и громко фыркнул.

– «Закат со вкусом Бабл-Гам»? ― прочитал он вслух. ― Какая-то хрень, по-моему. Почему нельзя написать на банке просто «розовый»? Нет, надо же обязательно выпендриться. Сочинить какую-нибудь «испуганную мышь» или «рвоту императрицы». Кто вообще платит креативщикам за такие вот шедевры?

– Полагаю, те же, кто эти шедевры потом и покупает, ― хмыкнул Морган.

Он остановился возле полукруглой арки, за которой, скорее всего, находилась столовая, и коротко кивнул, намекая приготовиться. Дэвид замер, облизнул пересохшие губы и попытался выровнять дыхание.

Вообще-то он никогда особо не страдал от слабого желудка, но прекрасно понимал, что в его работе всё случается в первый раз. И ему вот совсем не улыбалось опозориться в первый день же день после возращения на службу.

Наконец, Дэвид собрался с мыслями, шагнул вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам, и замер в оцепенении.

Что ж, комната действительно оказалась столовой. Большое панорамное окно, белая минималистичная люстра, камин в углу. В самом центре скромный квадратный стол в скандинавском стиле. А за столом ― труп.

И никакого погрома. Никакой обещанной детективом Морганом мерзости. Просто труп в центре хорошо обставленной гостиной.

Иногда сцены убийства поражали Дэвида своей незатейливой театральной простотой. Словно были не жуткой стороной жизни, а всего лишь декорацией к пьесе или очередному безвкусному бродвейскому мьюзиклу. У Дэвида даже название для него было подходящее: «Убийство со вкусом Бабл-Гам». А что? К цвету стен вполне подходит.

Дэвид одновременно хмыкнул и укорил себя за подобные мысли. Хохмить нужно было с живыми. Мёртвым, им, знаете, обычно как-то не до шуток. Однако мертвец, освещённый мягким утренним светом, казался не жертвой реального преступления, а персонажем какой-нибудь старой итальянской картины, так что настроиться на нужный лад у Дэвида выходило с трудом.

Это был молодой белый мужчина с короткими волосами, цвет которых практически невозможно было определить из-за количества запёкшейся на голове крови. Вся его поза была какой-то преувеличено изящной и вычурной, словно его усадили так специально.

Дэвид решил, что наверняка так оно и было, потому что по его опыту мертвецы обычно походили на неуклюжих тряпичных кукол. Он подошёл поближе, осторожно наклонился, пытаясь разглядеть жертву получше, заглянул в его лицо и торопливо отпрянул. Ах, вот о чём говорил Морган…

– Охренеть! ― выдохнул Дэвид, обретя, наконец, дар речи. ― Да… давненько я такого говна не видел. Обычно всё как-то без фантазии ― примитивная бытовуха или там перестрелка наркоторговцев. Глаза-то хоть его нашли?

– Ещё нет, ― лениво отозвался Морган, снова уткнувшись в свой планшет. ― Ищем.

– Ага… ― задумчиво протянул Дэвид, чувствуя, как брезгливость медленно отступает на второй план, вытесняемая неожиданно нахлынувшим полицейским азартом. Что ж, здравствуй-здравствуй, очередной экзистенциальный кризис.

Дэвид внимательно осмотрел стол. Тот был накрыт на двоих: неплохая бутылка шампанского плавала в ведёрке с давно растаявшим льдом, плавно мерцали электрические свечи. Большое сервировочное блюдо прямо по центру было интригующе накрыто серебристым колпаком… О-ля-ля, кажется, у кого-то обломился романтический ужин? С кем, интересно? Странное решение, учитывая незаконченный ремонт и назойливый гул близлежащей стройки.

На месте убитого Дэвид отвёл бы девочку в какое-нибудь тихое уютное местечко недалеко от Камдена. Впрочем, на месте убитого Дэвид не стал бы красить стены в кислотно-розовый цвет, так что с него взятки гладки.

Тем не менее, убитому стоило позаботиться хотя бы о подходящей музыке, иначе гул свёл бы обоих с ума ещё до того, как они приступили к десерту.

Гул был не громким, а скорее раздражающе-монотонным. Так гудит люминесцентная лампа в офисе или шумит вентилятор в жаркий день. Можно абстрагироваться и даже перестать его слышать на какое-то время, но Дэвиду никогда не удавалось игнорировать подобные вещи долго. Именно поэтому он не держал дома механических часов и даже именные навороченные «Трейсер», врученные ему вместе со званием детектива, малодушно передарил мистеру Брауну.

Дэвид услышал гул ещё в прихожей, но в гостиной тот почему-то ощущался гораздо отчётливее. Вероятно из-за панорамного окна. И это жутко долбило по мозгам.

– Что там с подробностями? ― спросил Дэвид, пытаясь отвлечься. ― Кто вызвал полицию, были ли свидетели?

– Вызов зафиксирован в семь тридцать две, где-то полчаса назад, ― ответил Морган. ― В службу спасения позвонила женщина, не представилась. Сказала, что произошло убийство, и назвала этот адрес.

– Уже опросили её?

– Нет, ― качнул головой Морган. ― Когда мы прибыли, в доме был только этот бедняга.

– Дверь? ― нахмурился Дэвид.

– Была заперта изнутри. Пришлось ломать замок.

– Понятно… ― задумчиво протянул Дэвид и вдруг заозирался по сторонам. ― А где криминалисты? ― спросил он. ― Уже должны сновать повсюду с надменным видом профессиональных дворецких.

– Все заняты, ― неожиданно ответил подошедший к ним Терри. ― Диспетчеры сообщили, что ближайшую команду ждать не меньше пяти часов.

– Пять часов?! ― возмутился Дэвид ― Охренеть, блин! Это откуда столько убийств в Лондоне? Рождественская распродажа в «Харродс» в отделе «Всё для маньяков» или что? ― он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. ― Неужели у нас вообще нет никаких вариантов?

– Что насчёт Арчи? ― неожиданно предложил Терри. ― Я проверил по базе ― сейчас он свободен.

– Нет! ― воскликнул Дэвид, делая шаг назад. ― Только не Арчи!

– Почему нет? У него есть все необходимые анализаторы, ― продолжал настаивать Терри. ― Или у тебя есть лишние пять часов в запасе?

Дэвид сжал пальцами переносицу и устало вздохнул. Терри был прав, конечно. Сраный Эйч-Ар-Си мог здорово сэкономить им время. К тому же, согласно отчётам, он показывал довольно неплохие результаты, так что…

– Ладно-ладно, уговорил, ― вздохнул Дэвид, сам не веря тому, что говорит. ― Звони этому своему пластиковому любимчику. Ну, или как вы обычно с ним связываетесь?

– Отлично! ― обрадовался Терри. ― Я рад, что ты согласился, потому что, по правде сказать, Арчи уже в пути.

– ЧТО?! ― от такой откровенной и наглой манипуляции Дэвид даже дар речи на мгновение потерял.

Почуяв неладное, Морган смущённо закашлялся и поскорее ретировался в соседнюю комнату, а Терри мгновенно сник и неуклюже попятился.

– Ну… возможно, я вызвал его немножко заранее, ― нехотя признался он, выставляя руки перед собой. ― И, прежде, чем ты начнёшь на меня орать и бросаться обвинениями, согласись, что это гораздо лучше, чем ждать криминалистов до Второго пришествия.

«Вот ведь говнюк!» ― с восхищением подумал Дэвид, но вслух ничего не сказал. Просто вышел на улицу, завернул за угол, сунул в рот сигарету и закурил.

Терри нашёл его через пару минут и молча встал рядом. Подождал, пока Дэвид сделает несколько затяжек и, только после этого спросил:

– Почему ты так сопротивляешься? Арчи вроде нормальный.

– Ага, нормальный, ― фыркнул Дэвид, выпуская сизое дымовое колечко. ― А ещё он бесхозный. Не хочу, чтобы Стоун навязала его мне в напарники, после того, как тебя повысят…

Стоило Дэвиду только произнести эту фразу вслух, как до него дошло. Сложился пазл, хоть в рамку вставляй!

– Так, Брукс… ― настороженно протянул Дэвид, угрожающе прищуриваясь. ― Только, блин, не говори мне, что…

Терри виновато улыбнулся, но возражать не стал, тем самым подтверждая его догадку.

– Ах ты хитрая жопа! ― возмутился Дэвид. ― Ты ведь всё с самого начала продумал, да? Вы только посмотрите на него! Терри Брукс ― интриган восьмидесятого уровня. Беседы задушевные вёл. Кофе мне прикупил. Плохой, плохой мальчик! Шляпа отправила бы тебя на Слизерин!

– Дэвид, послушай меня, ― серьёзно произнёс Терри.

– Нет, это ты меня послушай! ― вспыхнул Дэвид. ― Хватит ходить вокруг да около. Говори как есть. Дело ведь не только в сокращении, верно? И не только в твоём повышении, полагаю. Думаю, Майя узнала что-то ещё. Что-то, что ты пытался сказать мне в машине, но смелости не хватило. И поэтому теперь ты решил пойти обходным путём. Так вот, Терри, нихрена у тебя не вышло.

– Ты прав, ― признался Терри. ― Это не просто сокращения. Это реструктуризация. Приказ сверху. Они хотят сформировать эффективные пары, построенные на взаимодействии людей и андроидов. И когда меня повысят, то к тебе в напарники поставят Арчи, хочешь ты этого или нет. Это также очевидно, как и то, что ты устроишь по этому поводу скандал. А я не хочу, чтобы тебя сократили из-за твоей технофобии, Дэйв.

– Да нет у меня никакой технофобии! ― оскорбился Дэвид.

– Твоему плееру лет больше, чем мне, ― фыркнул Терри. ― А твоя машина?

– А с ней-то что не так? Нормальная тачка…

– Ага, нормальная, как же… «Моррис Минор» семьдесят первого года. Да ей лет больше, чем моему деду, а в ремонте она столько, сколько я тебя знаю. Но покупать новую ты, конечно же, отказываешься, потому что «таких тачек, Терренс, уже не выпускают». Господи, да ты даже говоришь как мой дед. И сигареты куришь такие же.

– Мне просто нравится их вкус, ― буркнул Дэвид бросая на землю подотлевший окурок.

– Слушай, я понимаю, ― вздохнул Терри. ― Правда. Вся эта история с твоим братом…

– Так, вот только его сюда не приплетай! ― рявкнул Дэвид, и Терри смиренно замолчал. ― Он тут вообще не причём.

– Прости, ― вздохнул Терри. ― Ты прав. Это было лишнее. Просто я не хочу, чтобы из-за твоего упрямства у тебя снова возникли проблемы. Мир меняется, и мы не можем этого игнорировать. Хотя бы попробуй…

– У-у-у, ― застонал Дэвид, прислонившись затылком к холодной стене. ― До чего ж ты занудный ― ужас просто. Хорошо. Хорошо! Я попробую…

Терри тут же приосанился и с удивлением уставился на Дэвида.