Яна Лари
Я тебе объявляю войну, девочка!

Глава 1

Света

– Знакомься, это Вадим, мой старший брат. Ты его, наверное, не помнишь.

Мой парень Слава встревоженно смотрит на то, как я выплёвываю вино обратно в бокал.

Забудешь такого.

Мы спокойно себе обедали в небольшом кафе на первом этаже офисного здания. Болтали ни о чём, никого не трогали, и – та дам! – попались на глаза мистеру «Я здесь главный». В смысле не только тут, а вообще по жизни.

Не нужно знать Вадима лично, чтобы сделать вывод – передо мной тот самый человек, который вечно всем и всеми управляет: расформировать, назначить, сократить, уволить. Полы не так помыты – скользко, охранник в мятом, секретарь громко стучит по клавишам… везде плебеи, какой ужас! Расстрелять!

И это первое впечатление отнюдь не цитата из светской колонки. Достаточно посмотреть в ледяные глаза, сразу видно матёрого кита из породы касаток-убийц.

– Света, очень приятно, – вру отчаянно, комкая в пальцах салфетку. Столик у окна с видом на осенний сквер резко теряет свою привлекательность.

Моя ложь удостоена флегматичным кивком и ехидным прищуром. О том, как Вадиму «приятно» можно легко судить по сжавшейся ниточке губ.

– Рад, что ты нашёл время к нам присоединиться! – не оставляет попыток вовлечь нас в светскую беседу Слава. – Очень хотел вас познакомить.

Смотрю на него с немым ужасом…

Спятил?!

Чего он там хотел – моего позора? То, что мы когда-то пытались встречаться, не значит, что я, вернувшись в родной город два года спустя, забуду высокомерное: «она тебе не пара». Единственная фраза Вадима в мой адрес до сих пор не хило мотивирует к прыжкам через голову.

– И чем так хороша эта матрёшка? – откровенно не разделяет прозвучавшего энтузиазма Вадим.

Ну и козёл! Внутри меня всё кипит. Так и хочется плюнуть в его надменную рожу. Но сдерживаюсь. Отреагировать, значит, признать, что он меня задел. Не в этот раз.

– Хотя бы тем, что не позволяет себе говорить о присутствующих в третьем лице, – отмечаю сухо, стараясь не показывать истинных эмоций.

– Бляха, следи за языком! – эмоционально взрывается Слава. – Не будь ты моим единственным родственником, в жизни бы с тобой дел не имел.

– Славик, это не твоя бэха орёт на всю улицу? – Вадим откровенно игнорирует лишнюю информацию и очень качественно делает вид, будто прислушивается к сигнализации, но я не верю ни ему, ни в совпадения. Надо же, как вовремя подорвался Слава. Вот, блин, «удача»-то!

– Пойдём, Светик.

Подтянув ремешок сумки на плечо, пытаюсь встать следом за ним из-за стола. И в этот момент Вадим ощутимо наступает мне на ногу. Дёрнусь с места – тут же лягу в проходе. А Слава, уверенный, что я уже иду, даже не оглядывается. Выбора нет, только сжать зубы. Да и настроение у меня такое… прям боевое!

– А вас я попрошу остаться, – улыбается мне Вадим с особой степенью козлинности.

Медленно, практически с отрицательной скоростью, обречённо поднимаю на него глаза.

За счёт парфюма с паралитическим действием и такого же взгляда Вадим легко обеспечивает социальную дистанцию. С виду ничего феноменального, обычный сероглазый брюнет, спортивного телосложения, но с дефицитом совести и профицитом уверенности в себе. До тридцати он не дорос от силы полгода-год, получается, разница у нас – десяток лет, не меньше. А по ощущениям в нём дремлет вся нечисть, возрастом с сотворения мира. И мне нужно как-то достойно продержаться наедине с этим киборгом?..

– Вы портите мне обувь, – ощериваюсь тихо.

Да что там туфли? Я пальцев на ноге уже почти не чувствую!

– А могу легко испортить жизнь, – Хватающая за сердце пауза длится целую минуту, прежде чем Вадим убирает подошву с моей ноги и вальяжно откидывается на кресле с видом человека, уверенного в исходе беседы. – Догадываетесь, зачем я вас задержал?

Мне бы понятливо потупить глаза и воскликнуть: «Более чем! Больше вы меня не увидите!» Но как человек, состоящий в дружеских отношениях с гордостью, произнести это ну никак не могу.

– Чтоб удивить вежливым обращением сразу после «матрёшки»?

По его лицу тут же проходит волна раздражения.

– Удивлять вас пусть стремятся ровесники. Я человек занятой.

– Тогда нет. – Пожимаю плечами.

– Нет? Так раскиньте мозгами. Ведь они у вас наверняка есть, если вы опять как-то к моей семье подобрались. – ядовито усмехается он, подаваясь вперёд.

Узнал меня, надо же, хоть виделись всего-то раз. Когда Слава попросил нас забрать с моего выпускного. Происхождение моё ему не понравилось. Сучёнок амбициозный.

Вадим смотрит на меня в упор. Между нами расстояния не меньше метра, а мне кажется, что он его разодрал и втиснулся под самую кожу.

– Мозги мне подсказывают, что вы чересчур опекаете брата и слишком преувеличиваете свою значимость. Не всё упирается в деньги, – стараюсь не поддаваться эмоциям, говорить рассудительно. Но меня как будто физически что-то выкручивает. С первой встречи на него так реагирую. Чума ходячая! Вот и сейчас голос срывается на слабый шелест: – У Славы своя голова на плечах, вам не кажется?

Вадим вроде бы равнодушно выслушивает мою отповедь, а затем резко выкидывает руку вперёд и дёргает меня на себя за шарф.

– Послушай, мне плевать, кого трахает мой брат. До тех пор, пока он не кричит о новом увлечении налево и направо. Я почти пристроил его в семью нашего мэра, но тут опять появилась ты! Мне не нужно, чтоб под удар попал мой бизнес и будущее Славы, – вколачивает каждое слово острыми шипами по позвоночнику.

– А чего хочет он вы, конечно, спросить забыли… – Я закашливаюсь от недостатка воздуха.

– Ты, я смотрю, упёртая! – заявляет Вадим, натягивая ткань ещё туже. – Чувство самосохранения отсутствует напрочь? – интересуется хрипло, накручивая ощущение, что он нисколько не шутит, и меня оно пугает до паники, леденит лёгкие, вызывая мурашки.

– Руки убрал, – тоже перехожу на «ты». После такого тесного знакомства ломать комедию нет никакого смысла. – Думаешь, мне слабо за себя постоять?

Нащупав в сумочке дезодорант, который купила для сестры, направляю струю из флакона прямиком в его охамевшее лицо.

– Это мы ещё проверим! – рычит он, хватаясь за глаза. – Я тебе объявляю войну, девочка!

Глава 2

Хочется ответить интеллигентно, что-то вроде «Ступайте в пень, сударь!». Вместо этого, хватаю бокал и плескаю в лицо Вадима белым вином.

– Умойся, поможет. Меня учили быть милосердной.

То, что он теперь житья мне не даст – это ежу понятно. Гонор старшего Злобина из космоса видно, это не значит, что он гнилой человек, всему есть причина. Только мне до того дела нет. Я никому не позволю распускать руки. Он сам задал такой тон разговору. Видит бог, я пыталась быть мягкой.

Вадим берёт со стола салфетку и медленно по капле промокает лицо, чему-то мрачно ухмыляясь. Меня уже трясёт от тревожного ожидания. Неужели мне это так просто спустят с рук?

Логичный вопрос, зачем жду, если самое время уйти без потерь? Мммм… Дайте подумаю…

Потому что… умеет, зараза, бросить вызов! Какая-то невидимая сила как огромный магнит тянет узнать, что он в отместку выкинет. От ожидания воздух потрескивает.

– Милосердие – очень опасный недостаток, – произносит Вадим с таким удовлетворением, что уже мне охота протереть глаза. – Спасибо за информацию, Светлячок. Я ею непременно воспользуюсь.

Как он меня назвал? Хмурюсь.

Он что, нарочно выводил меня на эмоции, чтобы пробить мои рефлексы? В этот бред сложно поверить. Больше похоже на попытку сохранить лицо жутко серьёзного и делового дяди.

– А ты не так плох, – настороженно улыбаюсь в ответ. – Слово «спасибо» знаешь. Ещё пару уроков вежливости и станешь приятным собеседником.

Здравый смысл иронично подмигивает: «теперь тебе точно хана». Мужчины не любят насмешек и мстят. А у Вадима форы в десяток лет опыта и вряд ли он хоть сколько-то отягощён моралью. Но психотерапевтических возможностей пары глотков вина явно недостаточно для лечения общего невроза. Храбрюсь себе во вред.

Его взгляд скользит по мне. От губ и вниз по шее, к пуговицам блузы. Так смотреть не станет брат твоего парня. Оценивающе. Снисходительно. Пронизывающе. Открыто точно нет. И ему плевать, что я это вижу. Вадим делает то, что ему хочется, а мнение остальных лежит плоскостью ниже.

– Я задам тебе очень личный вопрос. Только ответь честно, спрашиваю один раз.

– Постараюсь, – вздыхаю едва слышно. Мне не под силу сдержать желание прикрыться от него руками, как от опасности. Как от огня.

– Тебе принципиально скакать на члене Славика? Я готов занять его место, взамен того, что ты раз и навсегда отстанешь от моего брата.

Я выдерживаю мхатовскую паузу. Никак не могу подобрать уничтожающего ответа. Между мной и Славиком и близости-то не было! Как раньше не спешила, так и теперь не тороплюсь…

То, что предлагает Злобин, в голове не укладывается. Как это – занять его место? Речь что, о партии в бильярд?! Он так относится к женщинам в принципе или хочет персонально унизить?

– Светлячок, не спеши отказываться, – добивает он серьёзным голосом. – Знаешь, сколько таких Славиков у тебя ещё будет? Предложение выгодное, с какой стороны ни глянь.

Приходится ограничиться убийственным взглядом, потому что слов, отражающих степень моего офигевания, просто не существует.

Надежды расстаться миром накрылись медным тазом, говорить нам больше не о чём. Но тут рядом на диванчик неожиданно плюхается Слава и махом опрокидывает в себя бокал пино гриджо. Как воду.

– Не думал, брат, что у тебя здесь такой бардак! Какой-то урод спустил мне колёса, а камеры на парковке, представь себе, не работают! Это как так?! Где твой хвалёный контроль?

Злобин расслабленно бросает на стол салфетку, качественно пряча дёрнувшуюся в углу рта ухмылку. Но я напряжённо слежу за каждым его движением, поэтому вижу. И нехорошее подозрение сбивает мысли в голове в стихийный флеш-моб. Опять череда совпадений? Серьёзно?

Страшный он всё-таки человек. До мурашек.

Слава тем временем рассеянно берёт папку для расчёта, немного нервно извлекает из бумажника купюры. Отсчитывает. Вскользь смотрит на брата. Сбивается…

– А что с твоей рубашкой? И глаза как будто плакал… – Переводит недоумевающий взгляд на меня. – Свет, почему он мокрый?

Перебираю виды психических болезней. Останавливаюсь на слабоумии. Но в итоге посылаю самой себе толстый луч пофигизма.

– Сомлел от счастья за нас, представляешь? Пришлось приводить в чувство, – отвечаю с деланным спокойствием и демонстративно смотрю на часы. – У Сони уроки скоро закончатся. Мне нужно успеть приготовить обед.

Чтобы не лицемерить, расшаркиваясь на прощание с Вадимом, сразу же набираю сестру и полностью сосредотачиваюсь на расспросах, как проходит её день. Кажется, количество новостей тает с каждым классом, и к десятому Софа ограничивается лаконичным: «страдать ещё два урока».

Как и все подростки, она страшно любит драматизировать, но и требует много внимания. Так что я не так уж слукавила.

– Прости, что оставил тебя с Вадимом, – виновато произносит Слава, когда мы выходим на улицу. – Зря ты не пошла со мной. Он временами бывает невыносимым.

Невыносимым? Всего-то?

Отвратительный, наглый моральный урод – вот какой этот Вадим на самом деле!

– Давай поговорим о чём-то более приятном?

– С радостью!

Слава останавливается, чтобы поднять с тротуара красивый кленовый лист и неожиданно встаёт передо мной на одно колено.

– Что ты делаешь? – Не могу сдержать улыбки, увязая в карем бархате его глаз. Из них двоих фамилия Злобин больше подходит старшему брату. Улыбчивого Славу как будто подкинули.

– Предложение, – сообщает он, хитро прищуривая правый глаз.

– Шустрый какой… – Вздёргиваю подбородок в притворном укоре. – Сперва разберись с договорной невестой.

– Да пошла она на хрен! – фыркает Слава, пылко обнимая мои ноги, и утыкается лбом мне в солнечное сплетение. – Мне только ты нужна. Два года места себе не находил, голову ломал как проклятый… Почему ты так резко выбрала вуз в другом городе? Я так скучал, Света!

– Я хотела как лучше, – шепчу, грея озябшие пальцы в его тёмных, густых волосах.

А потом отец внёс в мою жизнь свои коррективы…

Есть вещи, о которых стыдно рассказывать даже своему парню. Особенно ему.

– Не надо больше причинять мне это «лучше», ладно?

– Не буду, – разбавляю тревогу улыбкой. Каждый раз иду домой с тахикардией. – Так что там с твоим предложением?

– Хотел пригласить вас с Софой в парк аттракционов в качестве компенсации за моральный ущерб. Я слышал, что сладкая вата повышает настроение.

– Ну, с этим ты только что прекрасно справился безо всякого сахара.

– Это значит «да»?

Слава подскакивает, начинает меня кружить в воздухе.

– Определённо! – Скрепляю свой ответ коротким и звучным поцелуем в губы. Случайный взгляд ему за плечо кусает сердце холодом.

Вадим наблюдает за нами с таким сосредоточенным видом, как будто решает логическую задачу. И что-то мне подсказывает, итог нам со Славой понравиться не может.

Глава 3

Вадим

– А горожанам где гулять? Парку исполнилось триста лет, – непреклонен наш мэр Валеев. – Только представь, в нём с коляской ходила твоя прабабушка!

– Вот в торговом центре и будут гулять. А заодно город получит рабочие места, конкуренцию, развитие, и много чего ещё, – стою на своём, чуть прищурено глядя на собеседника. – Какой может быть профит от бесполезной рощи, заросшей непролазным малинником?

Мужчина резко поднимается из-за дубового стола, пересекает свой кабинет и останавливается у окна, повернувшись ко мне массивной спиной. Дерьмовое начало.

– Ты слишком молод, сынок, – дрогнувшим голосом произносит Валеев, что весьма странно для мужика его характера. – В таком возрасте решает прагматизм. Бизнес, амбиции, растущие запросы. Я таким же был, знаю, о чём говорю. И ты меня тоже поймёшь когда-нибудь. А пока не думаю, что мы договоримся.

Скотство. Надеялся обойтись малой кровью, но из-за закидонов Славика придётся упустить часть прибыли. Весьма ощутимую её часть.

– Что-то мне подсказывает, замороженный долгострой куда большее бельмо на глазу горожан, чем наличие или отсутствие вшивого парка, – отмечаю, с трудом подавляя в себе раздражение. – Я готов полностью вложиться в достройку проблемного объекта взамен на преференции в виде земельного участка, вся нынешняя ценность которого – ржавый металлолом с обоссанных скамеек. Уверен, отец бы поддержал мой проект, – шлифую вишенкой своё предложение, которое и без того вполне себе роскошный торт.

Обычно при упоминании о погибшем друге Валеев впадает в сентиментальность и смягчается. Но сегодняшний день как-то изначально пошёл через жопу. Вот как умылся дезодорантом, так сразу.

Всю харизму мне расщепила, овца, своим дихлофосом!

Мужчина залпом допивает виски и с громким стуком опускает стакан на подоконник, оборачивается.

– Твои родители ушли слишком рано, сынок. Главного втолковать не успели. Ничего, какие твои годы… Жизнь всему научит.

Морщусь, отпивая виски. Вот только сантиментов сейчас не хватало. Не такие уж мы и корефаны, чтобы вдаваться в разговоры за жизнь.

Я откидываюсь на спинку кресла, оценивающе глядя на Дмитрия Валеева, по-отечески мне улыбающегося. Пытаюсь понять, чего он на самом деле ломается? От такого предложения только дурак откажется.

– Я не тороплю, – продавливаю упрямого старика, пресекая попытку сменить тему. – Но выборы уже в следующем году. Что вызывает надежду на взаимовыгодное завершение разговора. Мне достанется парк, а вам любовь народа.

Мне под проект нужна эта земля, а Валееву нужно умаслить электорат. Со всех сторон удачный симбиоз. Так почему он, чёрт возьми, ломается?!

– Не буду отрицать, предложение хорошее… – Он ненадолго зависает, как будто прикидывая, сколько на самом деле можно с него поиметь. Затем возвращается к столу, сосредоточенно шуршит бумажками и неожиданно спрашивает: – Знаешь, в чём между нами разница, Вадим?

– Слушаю, – с трудом придаю тону должный интерес. Отвлечённые темы меня мало волнуют, но мужика нужно уважить. По-другому никак.

– Ты, Вадим, хочешь ухватить жирный кусок здесь и сейчас. Я же готов потерять, чтобы получить больше в перспективе. Запомни, сынок, жадность – плохой советчик и многим обламывала зубы. Когда-нибудь она и тебя подведёт.

– Что это? – С недоумением смотрю на протянутые чертежи.

– Это проект Гуляева. Восстановление парка гарантированно поможет мне сохранить пост за собой. При всём уважении к твоему отцу, как чиновник с безупречной репутацией, я не стану ввязываться в авантюры. Риск того не стоит. Ну да что мы всё о бизнесе, будто чужие люди. Как сам поживаешь? Как брат?

– Всё хорошо, спасибо! – Смягчаю сухость тона натянутой улыбкой. – Не хотел говорить раньше времени, но раз уж зашёл разговор, поделюсь новостями. Слава с некоторых пор буквально одержим вашей дочерью.

– Аглаей? – удивляется Валеев.

Как будто у него их несколько. Но имя напомнил, спасибо.

– Аглаей, да, – уверенно киваю, подтверждая произнесённую ложь. Благо в одном мы с Дмитрием всё-таки похожи, во имя процветания семьи умеем закрывать глаза на коники её отдельных членов.

– Неожиданно.

Удачно я прикормил администратора клуба, чей владелец по факту Валеев, чтобы тот Славика на порог не пускал. Дмитрию незачем знать, какие фортеля периодически способен выкидывать его будущий зять. Мой брат серьёзный, хваткий парень. И точка.

– И в свете назревающего родства, решение в пользу меня, а не Гуляева, принесёт пользу и нашим молодым, – развиваю свою мысль. – Разве мы можем бросить их на произвол? Аглая – единственная дочь. У меня тоже, кроме брата, никого. С чем мы их оставим, когда время придёт? А оно может прийти в любой момент. Мы не вечны. Вот это реально долгосрочная перспектива.

Говорю, и аж голос садится. Ради будущего этого раздолбая стоит пережить все конфликты, что мы сейчас переживаем со Славой. Каждый раз моё братское сердце ёкает, когда я думаю, что будет с ним, если меня не станет.

От Светлячка я избавлюсь. И Славу дожму. Он, может, импульсивный, но не дурак точно.

Хотя вру. Сегодняшний обед посеял во мне сомнения. Эгоист хренов. Кому ты нужен-то, кроме меня, идиота кусок… Выдвину ему ультиматум, что либо он внедряется в семью Валеева, либо я лично займусь этой его Светой и за последствия не ручаюсь.

Мы с братом никогда не были особенно близки. Не сложилось. Я вкалывал как проклятый, чтобы осиротевший Славик не знал той жести, что случилась у меня, когда я был двадцатилетним сопляком. Моя вина, что из пацана вырос инфантильный представитель золотой молодёжи, считающий, будто деньги сами карманы находят. Я зарабатывал. Пришло время воспитывать.

Наказывать не буду, это малоэффективно и, чего скрывать – поздно. Ни трудотерапия, ни финансовый контроль делу не помогут. Я снова буду плохим, а эта его белобрысая блажь станет ещё желанней. Все беды от женщин. Они используют малейший шанс, чтобы превратить твою жизнь в брак. Поэтому никаких шансов у Светлячка не будет.

Гордая? Значит, буду гнуть до тех пор, пока не прогнётся.

– Пап, у меня к тебе разговор!

В комнату вихрем вбегает Аглая, но, заметив меня, торопливо просит прощения. Неброская, воспитанная девчонка. Идеальная жена, чтобы не занимать собой ни мыслей, ни пространства. Мороки с ней ноль, не то что с этой бешеной. Куда брат лезет опять? Что ещё ему нужно?

– Зайди через пару минут, – отзывается Валеев, дожидается, когда она закроет за собой дверь и обращается ко мне: – Наш разговор пока ставим на паузу. Слава – парень молодой, сегодня женится, завтра нет. Мне шумиха вокруг имени дочери не нужна. Когда распишутся, тогда и получишь свои преференции.

– Конечно, – соглашаюсь, внутренне ликуя.

Полдела сделано, очередь за малым. Завтра Славе исполняется двадцать три. Моя задача сделать так, чтобы Света его не «поздравила» своей целкой. Я девственниц за версту чую, они ещё не осознали своей власти и вполне способны вызывать симпатию. Вот только со временем каждый такой милый котёнок превращается в продажную суку.

Света только кажется несгибаемой, даже жёсткой. К вечеру я выясняю все её слабые места, теперь она передо мной безоружна. Матери не стало пару лет назад, отец запил, сестра-подросток. Живут стеснённо, есть непогашенный кредит – на холодильник… Интересно, что в нём хранить с таким достатком? Водку?

В общем, лёгкая добыча…

И очень сладкая.

Глава 4

Света

– Да ты, от когда приехала, только и делаешь, что постоянно контролируешь меня! Туда не ходи, то не делай. Будто офигеть какая правильная, а все вокруг плохие. Ты совершенно не представляешь, как отдыхает молодёжь на самом деле! Мы просто в парке потусим под гитару, а не пива напьёмся где-нибудь в подворотне. Но откуда тебе это знать, когда ты вечно торчишь дома и бережёшь себя для своего мажора?

– Слава хотя бы хорошо воспитан.

– Ну ещё бы! Не чета нашим голодранцам. А ты возьми спроси своего Славика, почему он не знакомит тебя с друзьями? Или сама стесняешься светить перед ними обновками из базарной коллекции Луи Моветтон? Если учишь других, так начинай с себя! Эгоистка и чёрствая зануда, – срывается на крик сестра.

Со вздохом завершаю звонок. Так хочется тоже крикнуть, кто из нас эгоистка, но я понимаю, что Соня меня сейчас не услышит. Это возраст такой. Она хочет внимания мальчиков, хочет веселиться. Что бы я сейчас ни говорила, сестра всё воспримет в штыки и продолжит рваться куда-то в вечерние улицы и проблемы.

Последняя неделя выдалась трудной. Мне пришлось искать дополнительный заработок. Когда отец спустил на коньяк всю получку, вопрос встал ребром, без возможности выбора других вариантов. Так я уже несколько дней учусь обращаться с подносом. Удобно и то, что бар недалеко от дома, а работать в нём можно не только в будни, но и по выходным, не пропуская хотя бы часть занятий.

Первый месяц, конечно, испытательный, зато чаевые мои. Хоть Славку поздравлю не с пустыми руками. Да и работа нехитрая. Всем улыбайся, правильно обслуживай, молчи, если хамят, бегай, подавай блюда, вовремя реагируй, если столику чего-то нужно, вовремя со столика убирай. Но тяжело физически и морально. Тёмные круги уже проступают под глазами, а волосы к вечеру пропитались запахом сигарет.

Яростно затираю едва заметное пятнышко на рукаве блузы, стараясь не вспоминать обидные фразы. Я отчасти понимаю негодование Сони. Сестра на два года осталась предоставленной сама себе. А теперь снова нужно перед кем-то отчитываться.

Она считает, что я перевелась, чтоб быть поближе к Славе. Думает, это жажда красивой жизни заставила меня отказаться от занятий с именитыми профессорами в пользу скромных возможностей местного университета. А ведь я думала только о ней. Когда Сонька проговорилась, что отец спивается, секунды не сомневалась. Я нужна ей, пусть даже сестра думает иначе.

– Не считай ворон, Савельева. За твоим столиком посетитель, – подсказывает шёпотом администратор. Почему-то в её тоне мне мерещатся едкие нотки зависти.

Бросаю быстрый взгляд в зеркало и выхожу в зал, цокая высокими каблуками по направлению к угловому столику. Вероятность встретить в этой забегаловке Злобина настолько ничтожна, что от неожиданности роняю себе под ноги ручку и блокнот.

– Мне доложили, что ты договорилась с напарницей о подмене. Куда-то торопишься вечером? – заговаривает Вадим с ленцой. Можно подумать, он не догадывается куда! – Кстати, добрый день.

– Обалдеть, каким «добрым» он стал только что, – выцеживаю тихо, стараясь не показывать смятения.

Слава, в отличие от брата, не сноб. Ему всегда было всё равно, во что я одета, какого качества кофе ему налили и сколько лет колченогому табурету на моей кухне. А весь мир пытается нас убедить, что это неправильно. Я ведь потому и уехала, устала доказывать всем обратное. О чём говорить, если даже родная сестра меня осуждает.

Ещё удивительнее то, что Вадим поднимается со стула, чтобы помочь мне и, выпрямившись первым, галантно подаёт блокнот, глядя на меня с высоты немалого роста.

«С высоты птичьего помёта», – острит расшатанная психика.

А потом как-то резко становится не до острот. У меня вся кровь к лицу приливает, когда он переводит взгляд на мои губы и ниже – в вырез блузки, даже сглатывает…

Я резко поднимаюсь на ноги, одёргиваю жакет и хватаю край блокнота, который мне отчего-то не спешат отдавать. Кажется, смена обещает быть адской.

– Скажу по секрету, ты слегка заблудился. Элитный ресторан тремя улицами выше.

Вадим придвигается почти вплотную, дыша свирепыми рывками.

– Я пришёл куда надо. Но не стану злоупотреблять твоим терпением, если объяснишь, каким местом ты меня вообще слушала, и почему мой брат с тобой ещё не расстался?

– Ты уже злоупотребляешь, – шиплю, дёргая на себя руку.

На лице Вадима проскальзывает непонимание, что несколькими секундами позже сменяется ещё более злым выражением, чем было раньше.

– А тебе неприятно, что я стою так близко, да?

– Конечно, ведь ты – брат моего парня.

– Слава тебе никто и никогда не станет кем-то большим. Ясно? Оставь его в покое.

– В конце концов, это не твоё дело. – Опускаю глаза, чтобы не обжечься о ярость его взгляда. На меня так убийственно ни разу никто не смотрел.

– Ещё как моё. Не заставляй меня показывать насколько.

Я нервно заправляю выбившуюся из пучка прядь волос за ухо. Что мне угрозы, когда я уже сама поговорить со Славиком собралась. Не получается у нас, может, не судьба? Но не в его день рождения всё же. И Вадиму удовольствия своим решением не доставлю. Не смогу видеть его торжества. Боюсь, вывернет.

– Если продолжишь меня преследовать и угрожать, то я напишу заявление, что ты меня домогаешься, – говорю ему в спину, когда он возвращается за столик. Так оно проще.

Вадим плавно оборачивается и с непередаваемой смесью интереса и вызова на лице склоняет голову набок.

Он выше меня. Крупнее. Строже. Старше. Влиятельнее… И абсолютно всё это отражается в жёсткой усмешке, идеально ровной осанке и пронизывающем насквозь взгляде.

Но что-то не позволяет мне склонить перед ним голову. С любым другим на его месте я бы не стала связываться. Властность, пропитанная абсолютной уверенностью в себе, ураганом бьёт в мозг, вызывая одно желание – отшатнуться. Но и этого я тоже не делаю.

Его усмешка становится шире, злее, ещё более хищной. Вадим словно мысли мои читает и каждую эмоцию видит насквозь. По крайней мере, он именно такое ощущение вызывает. А ещё обостряет во мне все органы чувств. Вплоть до озноба по мышцам от того, как к коже льнёт его неразложимый на составные запах. Так пахнет роскошь, недосягаемость, вседозволенность. И я совру, если скажу, что не взволнована.

– Тебе помочь? – невозмутимо произносит он. – Подкинуть оснований? Прямо здесь разорвать на тебе эту блузку будет достаточно?

Глава 5

Несложно догадаться, что закон у таких, как Вадим, куплен. Не возьмусь утверждать, как далеко он готов зайти, но в серых глазах напротив разгорается угроза и что-то ещё. Что-то малопонятное. Настойчивое. Личное?..

Это уже не намёк, не предупреждение. Это прямое обещание больших неприятностей.

– Не. Смей. Ко. Мне. Прикасаться, – произношу ровным голосом, без вызова, но и без подобострастия.

А самой страшно себе признаться, что ему на самом деле плевать! Плевать на всё, кроме себя и своей выгоды!

Демонстративно постукиваю ручкой по блокноту, показывая, что он отнимает моё рабочее время. Что он не имеет права вторгаться в мою жизнь и чего-то требовать. Да, может себе позволить. И нет – я ему всё равно подчиняться не буду.

Вадим небрежно берёт со стола меню. Не открывает. Просто смотрит на меня сощуренным взглядом. Очень выразительные у него глаза – то морозят, то обжигают, то обещают что-то… не понимаю что. Но на подсознательном уровне неловко становится. Губы колет и пульс ускоряется.

– Ну, хватит, Светлячок. Учись смирению. Очень полезный для девушки твоего положения навык.

Чего?! Он совсем охренел?!

– А что не так с моим положением?

Не получается держать себя в руках хоть тресни. Выводит. Господи, у меня от него нервный тик скоро будет!

– У обслуги очень узкий спектр возможностей. Ни огрызнуться толком, ни послать, без риска остаться на улице с пустыми карманами.

Я обтекаю от его «вежливости». Вадим мог просто продолжить угрожать, зачем оскорблять-то? Это уже личное что-то. Личное и лишнее.

– И снова всё упирается в деньги… – подытоживаю с иронией.

– Не будем лицемерить, они тебе явно нужны. И мне нужны тоже. Покажи миру свои преимущества и тебя начнут ценить. А пока на твоё место толпится очередь таких же неудачниц. Поверь, никто не заметит разницы.

– Другое дело дочь мэра! – бросаю в запале.

– Абсолютно другое. Но к сожалению, ты не она, – произносит Вадим с ошеломляющей искренностью. – Сам огорчён, что фаворитка моего брата и Аглая – это разные девушки. Поэтому хочется тебе или нет, придётся сжать зубы и выполнять, – медленно скользит по мне взглядом, откидываясь на спинку стула. – Скажу, что чай холодный, значит, принесёшь другой. Скажу «к ноге», значит окажешься там. Вопрос времени…

– Что будешь заказывать? – перебиваю подчёркнуто ровным тоном. Внутри так полыхает, что интонации сгорают в пепел.

– Проведи со мной эту ночь, – выдаёт вдруг на полном серьёзе. И опять ведёт по мне взглядом с каким-то упоением непонятным. Стегает ощущением, что он не из-за брата преследует меня, но сам же при этом меня едва выносит. Шизофрения какая-то. Зажравшийся богатый извращенец с пугающим видом и ещё более пугающими намереньями.

Отшатнувшись от неожиданности назад, с трудом возвращаю себе равновесие. Растерянность длится лишь долю секунды, после чего мне всё-таки удаётся взять себя в руки.

Морду лопатой, Света – напоминаю себе совет напарницы. Не в первый раз мне посетители такое предлагают. Это за пару дней-то!

Как Вадим сказал? «Обслуга»? Она и есть. Всегда найдётся сволочь с особыми запросами. Вдруг не откажут?

– Такого в ассортименте нет, – использую заученную фразу и добавляю от себя: – Тебе в другое заведение. У жриц любви поспрашивай.

– Я сам решу, куда мне. А ты принеси… – тычет пальцем наугад в меню и заодно в моё подневольное положение. – Сырные шарики с брусничным соусом.

Отхожу от столика на ватных ногах. У меня натурально дрожат колени и сильно сохнет в горле… После общения с ним всё время испытываю нечто вроде похмелья.

Передав заказ повару, опрокидываю в себя треть бокала неразбавленного рома. Если администратор увидит, меня за такое уволят. Плевать. Подозреваю, сегодня это неизбежно.

Как же меня колотит! Впервые пробую спиртное, а изменений ноль. Какой же мудак этот Вадим!

Ну да, конечно, будет ему какая-то безмозглая обслуга вякать и что-то трындеть! Конечно, мы будем недовольные. «Избранный», мать его!

Да какое он вообще имеет право, а? – выхожу из себя.

Меня до колик в кончиках пальцев бесит этот непробиваемый чёрствый сухарь.

Никогда ещё мой путь с подносом до столика не был настолько стремительным.

– Ваш заказ! – сорвавшись на крик, впечатываю в наглую рожу тарелку.

Глупо, знаю. Это жест безысходности, жест недостатка выдержки и аргументов. Роспись в собственной неуравновешенности. Но хоть на несколько секунд чувствую себя отмщённой, и это перекрывает все минусы.

Глава 6

Вадим оказался мстительным. Я, конечно, понимала, что не состоялась даже как обслуга, когда растягивала по его лицу бруснично-сырную маску, но я просто выпала в осадок, от его реакции.

Нет, Вадим не кричал, не требовал меня четвертовать, он сделал всего один короткий звонок. А через десять минут я уже ехала в полицейской машине! И это ещё полбеды. В отделении полиции мой телефон отобрали, а меня закрыли в вонючей камере за решётчатыми дверями возле дежурки.

Абзац! Нахамил мне, фигни всякой наговорил, а закрыли в итоге меня. Потерпевший чёртов! Ладно, заслужила. Так ведь он сам довёл! Только камеры в баре звук не пишут и на записях Вадим ведёт себя прилично, галантно даже! А от меня ещё спиртным несёт…

Вот это сестра удивится… Мне так стыдно в жизни не было! Я уже волосы распустила, чтобы только спрятать лицо и, упаси боже, не попасть в телевизор. Злобин – персона в городе известная, «прославиться» можно запросто.

Это ещё повезло, что я тут заперта одна. Запашок стоит, будто здесь отжималась потная команда футболистов, если меня всё же вывернет завтраком, хоть никто не увидит.

От холода стучат зубы. Хочется стянуть куртку и укрыть ноги в тонких колготках, но блуза моя не сильно плотнее. Пока есть силы, хожу по периметру камеры. Обшарпанная скамейка вызывает чувство брезгливости. Ветер, как бы сочувствуя, стонет под карнизом. Где-то вдалеке за стеной сквернословит герой боевика. Звук шагов убаюкивает. Это плохо, ноги после рабочего дня гудят, надолго меня не хватит. А вот чеканный топот, идущий с коридора – это хорошо. Попробую выпросить стакан горячего чая.

То, что моим жизнеутверждающим планам хана, становится очевидно, едва за шарообразным дядькой в форме замечаю сухопарого Злобина.

– У вас пять минут, – сообщает дежурный, прежде чем покинуть нас.

Я так и застываю в шаге от решётки.

– Припёрся, пижон… – констатирую презрительно. – С брусникой на бровях ты был как-то приятней.

Харизматичный гад, между прочим. Несмотря на барские замашки он, наверное, от дам отбоя не знает. Интересно, у Вадима есть женщина? Как она его терпит с таким характером? Хотя нет, даже неинтересно…

– На редкость паршивый соус. В мусорном пакете ему самое место, – так буднично сообщает он, как будто мы под ручку на площади гуляем. – Холодно. Ты здесь до утра примёрзнешь к лавке.

– Пришёл поговорить о погоде? – усмехаюсь, напряжённо наблюдая за его рукой, нырнувшей в карман пальто. Честно, не удивлюсь сейчас и пистолету.

Но он всего лишь достаёт мобильный телефон, принимает звонок, кого-то недолго слушает без тени эмоций. Бросает сухое «это твои проблемы, я сказал – делай».

– Можно мне тоже позвонить? – спрашиваю в надежде извлечь хоть какую-то пользу от его визита. Номера Славы наизусть, конечно, не помню, но в телефоне брата он точно должен быть забит.

– У тебя вроде было право на один звонок?

– Не дозвонилась, – произношу, опуская взгляд в пол.

Неприятно признаваться, что отец опять лыка не вяжет, а сестра сейчас, наверное, где-то, где громко играет музыка и беззаботная жизнь бьёт ключом.

Злобин просовывает руку через прутья решётки.

– Возьми.

Вот так просто?!

Лицо Вадима не выдаёт абсолютно ничего, кроме сосредоточенности, но я уже примерно представляю, что он за человек. Такого одним потупленным взором и дрожащей губой не проймёшь.

Глава 7

– Время, – поторапливает Вадим, напоминая про выданный дежурным лимит. Но в последний момент с ублюдочной ухмылкой отдёргивает руку. – Кстати, поговаривают, мой брат тебя дома искал. Не нашёл. И с работы ты сегодня упорхнула пораньше, не одна, представляешь? Бесится страшно. Его из клуба недавно вместе со всей тусовкой выперли. Наверное, Слава пока не теряет надежды увидеться. Он у меня вообще пацан наивный. Обидно будет в свой день рождения не получить ни внимания, ни подарка… Поздравить хоть успела?

У меня внутри всё обрывается. Урод! Это просто верх цинизма! Речь, на минуточку, идёт о родном брате… Да Славик просто с психом каким-то живёт!

– Дашь позвонить – поздравлю.

Делаю резкий шаг назад, сжимая кулаки и бегая растерянным взглядом по мудаку напротив. Тот, в свою очередь, придаёт лицу расстроенный вид.

– Батарейка села, – врёт, даже не преследуя цели быть убедительным.

Он изначально не планировал играть в благотворительность. Что с меня поиметь? Я заперта, подавлена и безоружна.

– Зачем ты пришёл?

– А ты как думаешь? – Вадим мягко усмехается уголком рта, а мне хочется закрыть себе уши, чтоб его прокуренный голос не проникал мне в голову и больше не сеял там хаос.

Так и стоим с минуту, не рискуя нарушить давящую тишину или хотя бы отвести глаза.

– Поиздеваться? – произношу скорее утвердительно.

– Я пришёл за тобой, – отвечает серьёзно и у меня дух захватывает, потому что как-то угадал. Именно этих слов я сегодня так сильно, до дрожи, хоть от кого-то услышать желала.

Всего долю секунды мне не просто приятно, мне так… словно в затылке что-то взорвалось и теплом стекается прямо в сердце. Это даже не эмоция – взрыв. Взрыв мозга. А потом срабатывает критическое мышление, где факты свидетельствуют в пользу того, что истинная причина его визита мне ой как не понравится.

– Ты для этого меня сюда упёк? Чтобы «спасти»? Серьёзно? – усмехаюсь холодно. – Уходи, пожалуйста. Ты меня раздражаешь.

Вадим кривит губы в подобии улыбки, любовно пробегаясь по решётке длинными, ухоженными пальцами. Выглядит это зловеще до жути. Сейчас я даже счастлива, что заперта, и ему до меня не добраться. Наверное.

– Ты как-то мягко обозначила своё ко мне отношение. Даже обидно стало, я так стараюсь. Ладно, перейдём к делу… – Он вдруг сжимает руку в кулак вокруг стального прута, возвращая лицу обычное хищное выражение. – У меня предложение. А у тебя только иллюзия выбора. Но спросить, приличия ради, обязан. Две недели в вонючей клетке с отбросами общества или одна ночь в моём доме? Что скажешь?

Тут и думать нечего.

– Катись к чёрту, Злобин.

По дьявольскому непроницаемому взгляду понимаю, что ничего другого он и не ждал. Это ещё не конец, только разгон к конечной цели. То, что Вадим так настойчиво предлагает сейчас, мне не по карману. Я к такому не готова, даже ради свободы и чистой постели. Я совершенно не понимаю, чего он на самом деле от меня хочет и что с этим делать.

– Поправка, Светлячок, сексом мы заниматься не будем, – от его мягкого, обволакивающего тона выступает холодный пот на спине. Не секс. Тогда что? Что может быть хуже?.. – Просто переночуй у меня сегодня, если хочешь выйти отсюда.

Я, кажется, поняла. Он просто больной на голову.

– Ты… Ты… ты ненормальный. С тобой опасно одним воздухом дышать! Держись от меня и моей вонючей клетки подальше! – произношу, впиваясь настороженным взглядом в улыбающегося Вадима.

На этом нашей встрече пора бы и завершиться. Если бы не странный блеск в серых глазах, захвативший моё внимание полностью.

Расплата за рассеянность наступает незамедлительно. Резко выкинув руку вперёд, он ловит меня за запястье, дёргает на себя и держит крепко, не давая вырваться.

От Вадима приятно пахнет, чем-то свежим, колючим, морозным. Тусклый свет лампы удлиняет тень его густых ресниц, полностью скрывая выражение рассматривающих меня глаз. Такой успешный, такой приятный снаружи.

И такой гнилой внутри.

– Твоя сестра сегодня осталась совсем без присмотра. Ты знаешь, что она сейчас не одна?

– Нет… – отвечаю испуганным шёпотом сразу и на его вопрос, и на своё внезапное предположение. Боже, он ведь не станет причинять вред Соне?

Где надо подписать? Кого послать? Я согласна!

Но произнести это не успеваю.

– Я могу оставить тебя с этой информацией надолго и уйти один… – Вадим придвигается ближе и убирает прядь волос с моего лба, сопровождая это движение прерывистым вздохом. – А могу уйти с тобой и даже показать, чем она занимается…

Его пальцы едва задевают правый висок, как дуновение тёплого воздуха, и по-хозяйски ложатся на скулу, вызывая мелкую рябь ужаса на моей коже… Вот выродок!

На вынужденный торг с собой не трачу много времени. Приоритеты очевидны.

– Показывай, я согласна, – прошу, пока он ещё здесь.

– Шеф, отпускай! – слегка повышает голос Вадим, обращаясь к плохо освещённой глубине коридора.

Внёс залог уже, значит. Пугающе самоуверен.

Глава 8

Из отделения я буквально вылетаю и жадно впускаю в лёгкие свежий воздух. Холод разъел последние остатки лета, оставив сизые клочки тумана висеть между стволами. Хочется домой, в уют, в тепло, но уговор никто не отменял. Надеюсь, Злобин сдержит слово и обойдёмся без грязных домогательств.

В том, что моё слово он в грош не ставит, я уже убедилась. Даже телефон и бумажник отобрать не постеснялся, едва дежурный вернул личные вещи.

– Перейдём сразу к делу, пожалуйста, – решаю оставить торг на потом, когда получу от него информацию. – Соня. Где она? Кто с ней?

Собираюсь спрятать руки в карманы куртки, но Вадим перехватывает мою правую кисть. Сжимает и ведёт меня к хищной двухместной машине.

Красавица она у него, цвет интересный такой – как зарево пожара. Такую тачку назвать куском железа язык не повернётся, а вот кометой – запросто. Только простые девушки вроде меня с неба звёзд не хватают, мне в троллейбусе было бы куда комфортней. Умереть, как не хочу туда, где всё дышит его запахом и превосходством.

– Эй! – в глубине души пугаюсь этой вольности. Злость перерастает в нервный тремор, и бесит, что он так близко, тащит меня за собой как ребёнка.

Вадим оборачивается, чтобы полоснуть по мне своими волчьими глазами.

– В машину иди.

– Ты обещал показать! – спорю я, но он уже толкает меня в салон и попробуй тут упрись! – Вадим! Мы так не договаривались.

Злобин разворачивает меня к себе, сдавливает пальцы на нижней челюсти и смотрит строго:

– Ты с первого раза не понимаешь? В машину сказал.

Да понимаю я всё прекрасно! Просто мысль вдруг закрадывается…

Ему же выгодно, чтобы я потерялась? Исчезла бесследно, с концами.

– Хорошо, – произношу с трудом, потому что от его хватки зубы ноют. – Я же… Я быстрее хочу… Переживаю…

– Тогда не задерживай, – голос Вадима звучит ровно, а я не дышу, всё мгновение, пока его взгляд задерживается на моих губах. Словно ужалил! Кожа в том месте сейчас настолько чувствительная, что кажется вспыхнет от дуновения ветра. – Поедем, своими глазами посмотришь.

Почему-то я была уверена, что будет какое-то видео с наружных камер или что-то в этом роде. Увидеть, где носит Соню в реальном времени – на такую удачу я не могла и надеяться. Сама она делится, конечно, личным, но что-то мне подсказывает, что далеко не всем.

Вадим мою заминку воспринимает по-своему. Недовольно цокает и… шлёпает по заднице! От унизительности этого жеста меня буквально сдувает к машине. Верчусь, утопая в удобном кресле, как на углях. Ладонь-то он давно убрал, а отпечаток продолжает жечься.

Замечаю, как Вадим ухмыляется, расслабленно встряхивая правую руку. Я тут же отвожу взгляд в сторону. Надо бы как-то возмутиться, но сижу тихо как мышка. Мне нужно узнать, где вечерами вечно пропадает сестра. Поэтому, лишь когда машина останавливается где-то на середине улицы, между ларьком и поворотом в мой двор, позволяю себе разочарованно поинтересоваться:

– Ну и где тут Соня? Ты уверен, что она уже не где-нибудь в другом месте? – Внезапно меня осеняет подозрением, что Вадим просто решил схитрить. – Учти, если моя сестра дома, то уговор недействителен. Ты говорил, что…

– Присмотрись к крайней скамейке, – перебивает он равнодушно и уже знакомым жестом фиксирует пальцами мою нижнюю челюсть, чтобы повернуть голову в нужном направлении. – С другой стороны. Сразу за клумбой.

– Обещал не распускать руки, – с раздражением бубню себе под нос, но Вадима моё недовольство, похоже, мало колышет.

Меня напрягает его прикосновение, поэтому сгорбившуюся за урной фигурку в дутой розовой курточке замечаю не сразу.

Бог ты мой, что она там забыла?! Первая мысль мне чести не делает. Впрочем, Соне, которая дала повод так думать, она не льстит тоже. Но нет, сестра не под градусом и даже без сигареты. Она всего лишь пытается достать забившегося под дно резервуара неестественно пушистого щенка.

С сердца будто камень падает.

Ты ж золотко моё, добрая душа…

– А говорил, что она не одна. Животное не считается! – Дёргаю плечом, чтобы избавиться от веса его руки и близости тела заодно. – Ты намеренно ввёл меня в заблуждение, чтобы добиться согласия. Злобин, это уже реально за гранью. Зачем нужно было меня так пугать? Ничего я тебе не должна, аферисту.

Вадим вдруг жёстко поворачивает моё лицо и заставляет смотреть на него.

– Ты до сих пор веришь, что мне нужно твоё согласие? От тебя мне нужна только покорность.

Он произносит это таким серьёзным тоном, что я не нахожусь чем возразить. Ювелирно, конечно, напомнил, что согласие – прерогатива равных. А я так… обслуга.

– Поняла? – Дёргает моё лицо чуть ближе. Практически соприкасаемся носами.

Киваю.

– Смотри, – командует он отстраняясь.

К Соне действительно со стороны ларька подходит какой-то пацан с мотоциклетным шлемом подмышкой. Он закуривает, улыбаясь ей с рассеянностью мерзавца, уверенного в своей неотразимости, а она то и дело преданно виснет на его шее, о чём-то эмоционально рассказывая и изредка восторженно указывая на путающегося в ногах щенка.

Теперь мне видно, что пёсик не из дворняжек. Это померанский шпиц, если мне не изменяет память. Подарок, понимаю я, когда пацан уезжает, оставляя глупую Соньку грустно смотреть ему вслед.

Боже, куда нам ещё и это?

– Они весь вечер здесь прослонялись. Посмотрела? А теперь мы поедем ко мне и…

– И? – Перевожу на Вадима настороженный взгляд.

Всё равно не получается избавиться от ощущения, что он меня оставил в дураках. Соврать Злобин не соврал, но подал информацию как было выгодно ему. Я ведь реально испугалась, а теперь, получается, паниковала практически на ровном месте.

– Увидишь, – обещает он и заводит машину.

Глава 9

– Вторая дверь налево по коридору, – заговаривает Вадим, пропуская меня в прихожую площадью в полторы моих квартиры. – Сама найдёшь или за руку отвести?

– Справлюсь.

Странное сочетание. Дом насколько роскошный, настолько же неприветливый. Есть ощущение, что даже пыль здесь витает драгоценная. Чертовски неуютно, и это после камеры!

За нужной дверью находится… кровать. И всё.

Тяжёлые шторы, абстрактное скопление картин, написанных углём, ещё три одинаковые двери из цельного матового стекла и королевских размеров кровать, застеленная чёрным постельным бельём. Больше ничего. Даже банкетки нет, чтобы присесть, пока дожидаюсь Вадима.

Не знаю, что во мне ломается. За вечер я умудрилась не только потерять работу, но и связь с реальностью. Всё кажется, будто сейчас проснусь в любимой тесной спаленке, и единственной неприятностью будет пение Сони из душа.

От нечего делать рассматриваю свою одинокую тень на стене. И так ставится себя жалко! Наверное, я эгоистка. У Славы сегодня день рождения, а я о нём за последние часы и не вспомнила. Не понимаю я ни себя, ни его. Пока он рядом, всё отлично, мне хорошо, смешно, спокойно, мне хочется летать! Но в такие моменты как сейчас, будто пелена с глаз спадает. Я начинаю анализировать и злюсь на него по большому счёту.

Почему проблемы Славы с братом я решаю? Как так вышло? Разве не понятно было в кафе, что случилось что-то из ряда вон? Не спросил, не решил, вообще не озадачился! Вот он всегда был таким, видит лишь то, что хочет видеть, то, что удобно и не заставляет запариваться.

Слышно как в комнату тихо заходит Вадим. Знать его не хочу. Не верю, что он заставил меня прийти просто так. Раз не пожалел потратить на меня столько времени, значит, ему это для чего-то нужно.

Сомнения лезут из всех щелей, хоть Злобин уверял, что не притронется.

Почему тогда спальня?

Нет, почему ОН в ней находится вместе со мной?!

Пока закипаю в попытке что-то понять, Вадим громко втягивает носом воздух у моего виска.

– Эй! – Вскрикиваю, поворачиваясь лицом к нему. – Что ты делаешь?

Вид у Вадима такой, будто его сейчас вывернет.

– От тебя помойкой разит.

Нежный какой, вы поглядите.

– Что же ты, чистоплюй, по помойкам роешься? И тащишь в дом что попало? – Скидываю с плеча его руку и отхожу на шаг. – Отпусти, замараешься. Сама уйду.

Понятно, что я не виновата, как и то, что запах камеры действительно сбивает с ног. Но за себя обидно, что скрывать.

Окидываю Злобина критическим взглядом. Он уже в рубашке, всё так же строг, застёгнут на все пуговицы. Безупречен. Взгляд сам падает на собственную помятую блузку, но я тут же поднимаю на него глаза, услышав лёгкую усмешку.

– Всё ищешь лазейку, чтобы нарушить сделку? – Вадим убирает руки в карманы штанов и наклоняет набок голову. Внимательно смотрит на меня.

Конечно, ищу! А кто бы на моём месте не стал? Чёрт его знает, что мне уготовано. Но гордость не даёт вот так просто признаться. Да и что это он так самодовольно лыбится?

– Всего лишь стараюсь угодить, – огрызаюсь, убирая волосы за уши. – Ты уж определись, пожалуйста, воняет от меня или потерпишь.

– О нет, – произносит он с усмешкой. – Даже не надейся. Ты сейчас пойдёшь в душ, смоешь с себя посторонние запахи, проведёшь у меня ночь, и тогда мы будем в расчёте.

– Показывай, куда идти, – вздыхаю обречённо.

– Направо. – Кивает в направлении матовых дверей. – Не сюда, там гардеробная. Другое право.

Мои сомнения насчёт его дальнейших планов только растут. При внешней солидности, скворечник, что растёт из шеи Злобина, насквозь пробит. И пока в больной голове Вадима вызревает очередная гадость, у меня во рту пересыхает от дурных предчувствий. Это подтверждается совсем скоро.

Замечательно. Мало мне, что душевая вполне себе просматривается, так в ней ещё нет внутренней задвижки. Так быстро я моюсь впервые в жизни. Одновременно растираю волосы полотенцем и пытаюсь нашарить на тумбе одежду. Прохладный мрамор под ладонью ехидно намекает, что вещи куда-то пропали.

Я подслеповато щурю раздражённые шампунем глаза. Другая бы задумалась, но я искрю оптимизмом и продолжаю искать на полу.

Нет ни нижнего белья, ни верхнего, ни обуви, ни даже одинокого носка… Ничего!

Дрожащими пальцами обматываюсь полотенцем. Отражение в большом зеркале равнодушно подтверждает, что я лошара, доверилась негодяю и осталась с голым задом. Ну как голым, ещё бы сантиметром короче и стало бы видно ВСЁ!

С лёгкой паникой в голосе прошу Вадима вернуть мне хотя бы юбку.

– Обязательно! – спокойно доносится из-за двери. – Завтра в мусорном контейнере заберёшь.

Меня учили, что добро побеждает зло, и обидчики в конце обязательно будут наказаны. Забыли, видимо, предупредить, что ждать можно бесконечно.

Вот вам и пристойные намеренья Злобина.

Глава 10

Я на секунду теряюсь, столкнувшись с Вадимом сразу за дверью. Не думала, что он успел подойти так близко.

– Сейчас же верни мне мою одежду!

– Ш-ш-ш… Утром закажу тебе новые вещи. Не переживай, Светлячок, – Вадим прижимает к моим губам указательный палец, наклоняется… Лихорадочный блеск его глаз настораживает, парализует дыхание! – Не ори, весь дом перебудишь. Слава сейчас на втором этаже и, насколько мне известно, ещё не скоро уснёт. Думаю, ему не понравится наш маленький грязный секрет.

С нечеловеческой злостью убираю от себя его руку.

– А не пошёл бы ты со своими обновками? У меня от Славы нет секретов.

– Теперь есть.

Вадим говорит слишком близко, прямо в мои приоткрытые губы… я вдруг понимаю, что если не оттолкну его, то произойдёт что-то страшное. Что-то, чего я себе не прощу. Только сделать ничего не успеваю, он вдруг срывает с меня полотенце и вдавливает собой в стену. Спину обжигает холодом до самой поясницы, а крупные ладони сминают ягодицы, подтягивая меня выше.

Воздух льнёт к влажной коже, вызывая шок и адскую дрожь там, где через рубашку ощущается жар сильного мужского тела. Осознание, что меня нагло лапает мой враг, сковывает мышцы. По венам бежит кипяток, ещё секунду и взорвусь от протеста! Но в момент, когда я собираюсь возмутиться, его горячий требовательный рот запечатывает неоформившийся вскрик, и меня в ответ выгибает как от удара тока.

Меня целовали раньше. Славка целовал, много раз. Но никогда так порочно. Никогда так напористо и грубо, чтоб от нехватки воздуха кружилась голова и горели лёгкие. До спазмов между грубо разведённых Вадимом ног, до полного ощущения собственной беспомощности.

О боже. Его ширинка натирает кожу, впиваясь мне в промежность, а пряжка ремня врезается в низ живота холодом металла. Мне кажется, если Вадим сейчас хоть раз толкнётся, произойдёт что-то непоправимое и я сойду с ума.

Ещё никогда в меня так откровенно не упирались членом. Ни разу. Я даже не задумывалась, как это, а теперь пугаюсь размера, пугаюсь каменной твёрдости и от одной мысли, что ЭТО инородное страшное и жёсткое когда-нибудь окажется внутри, болезненно сжимаюсь.

Вдыхаю в лёгкие воздух напополам с чужим выдохом. Хочу закричать, привести его в чувство! Но язык Вадима лишь проникает глубже. Мой голос звучит незнакомо…он звучит как стон, и мольбу в нём можно расценивать двояко. Как будто я прошу большего, прошу не останавливаться.

Этот стон пугает меня сильнее всего. В панике дёргаюсь назад, больно врезаюсь затылком в стену, и тут же оказываюсь полностью обездвиженной. Рука Вадима у меня на шее, другая крепко удерживает за ягодицы, не давая убавить нажим его бёдер, лягнуть, сделать хоть что-нибудь! Что-то правильное, что-то в духе порядочной девушки, что-то…

Господи, что?

Что можно сделать, когда тебя по стене размазало? Где Слава, когда он мне так нужен?

Его рядом нет.

Есть застывшая на моей шее ладонь, и голодный рот его брата, беспощадно сминающий мои губы. Есть дезориентация, терпкий вкус сигарет и язык. Наглый язык, что врывается в меня, вылизывает, трётся, подчиняет, клеймит… и это безумство начинает стягивать низ живота приятным томлением.

По мне ураганом бьёт замешательство, шок, неверие. Так не должно быть. Это…это нечто невозможное, недопустимое, дикое! Ненормально мешать удовольствие с отвращением.

– Я всё ему расскажу! – выпаливаю, едва Вадим отстраняется.

Моё сердце колотится как бешеное, ещё немного и выпрыгнет из груди.

– Что «всё», Светлячок? – негромко и хрипло смеётся он, проводя пальцами по моей щеке, но я рассерженно отдёргиваю голову. – И про то, как тебе понравилось тоже?

Злобин отпускает меня, отступает на шаг. Смотрит выжидающе, опять свысока. Как будто ещё немного пьяный, но уже почти вернувший обычную надменность. Мне хочется ошибаться, но, кажется, Слава и сам его боится. У Вадима всё схвачено, всё просчитано, а вот у меня…

– Отпусти меня домой. – Обнимаю себя за плечи, дрожа от чувства собственной наготы. Я не смогу здесь дольше находиться. Не с ним.

– Иди, – произносит он холодно, кивая на дверь.

– Мне нужно одеться, – напоминаю, опуская взгляд в пол.

Вадим меня нагло рассматривает. Я этого не вижу, но чувствую, и вся кровь приливает к лицу, шумит в висках, горячая настолько, что кажется воздух вокруг нас плавится.

– Ты слышала. Обновки будут утром. Если так сильно припёрло, за углом в конце улицы баки с мусором стоят. Можешь попробовать найти свои вещички.

– Ну и скотина же ты! – шиплю на него ошарашено. – Кто дал тебе право трогать моё?

– Я не жду, когда предложат, сам беру, – продолжает он равнодушно, никак не реагируя на мой выпад, – И заметь, тебя никто не гонит. Ложись спать и не ищи себе проблем.

– Здесь? С тобой?! – Психую, указывая на кровать. Она, конечно, может уместить и шестерых, но всё же…

Вадим издаёт звук, отдалённо похожий на искренний смех.

– Извини, Светлячок, со мной не получится. Это надолго, а мне нужно работать. Ты спи, я рядом полежу за ноутом.

Верить в то, что Злобин всё это затеял только чтобы полюбоваться на меня спящую, может только круглая идиотка. Я, конечно, сегодня отличилась, но способность анализировать не растеряла.

Без понятия, как Вадим собирается организовать нашу встречу, но то, что Слава утром должен увидеть меня заспанную в спальне родного брата ясно как божий день.

– Какая же ты сволочь, – выдыхаю судорожно, окатывая Вадима взглядом полным презрения.

– Я предупреждал. Теперь торговаться поздно. – Он обходит кровать и, уперевшись коленом в упругий матрас, нагло подмигивает. – Я возьму всё.

По телу проходит волна панической гадливости. Ничего, мерзавец, это мы ещё посмотрим.

Глава 11

– Ты же знаешь, что если лечь с мокрой головой, утром причёска будет напоминать сеновал?

С удивлением смотрю на устроившегося рядом Вадима. Хорошо ему, лежит поверх одеяла полностью одетый, только верхние пуговицы расстегнул на рубашке. А я даже в туалет отбежать не могу без того, чтобы не светить перед ним лишний раз голым задом.

– И что ты предлагаешь?

Впервые за прошедший час он отрывает взгляд от монитора, чтоб подмигнуть мне с гадкой ухмылкой.

– Возьми хотя бы полотенце у стены.

– Спасибо за заботу, – выцеживаю зло. – Это так «благородно».

Слава богу, мне есть чем накрыться, а на сухость его подушки плевать, я в гости не навязывалась.

Ещё через час глаза начинают слипаться от тишины и однообразной картинки. Я не вижу, что происходит на экране и что Злобин там так долго просматривает, потому что лежу не в том положении. После его выходки у стены шевельнуться лишний раз не рискую.

Господи Боже! Этот псих вообще спит когда-нибудь? Сама я так вымотана, что держусь на голом упрямстве и желании не дать ему воплотить в жизнь гнусные планы.

Развлекаю себя тем, что разглядываю его неподвижный профиль. Только ресницы изредка вздрагивают, когда Вадим переходит на новую строчку. Точно робот.

– Что ты задумала? – спрашивает он вдруг сонным до невозможности голосом.

Простой вопрос, но и этого хватает, чтобы по позвоночнику прошёлся холодок. Если Злобин всерьёз заподозрит, что я могу улизнуть, он меня своим галстуком за руки к кровати привяжет.

– Уснуть не получается на новом месте.

– Теряешь время, – говорит Вадим снисходительно. Я вздёргиваю брови. Что он имеет в виду? – Лучше подумай о том, как мне угодить, пока я в этом заинтересован.

Это уже не лезет ни в какие ворота.

Король положения снова попытается поиметь с меня максимум выгоды? Так я и думала.

– Мы в расчёте, – напоминаю, в надежде закрыть тему.

Возражений не следует, вместо этого Злобин закрывает ноутбук, резко садится и нависает надо мной, хватая меня за подбородок большим и указательным пальцем. У меня вдох застревает в горле. Боже, он угомонится когда-нибудь?!

– Ты очень недальновидная, Светлячок, – тягуче шепчет Вадим. Как же он мне осточертел. Настолько, что хочется врезать по наглым губам. Он, может, и прав. Я знаю много тех, кто пришёл бы в восторг от его возможностей и использовал такое знакомство с выгодой для себя. Но мне от подобных отношений противно, а ломать себя я не приучена. – И не надо на меня волком смотреть. Тебе не идёт, – хриплый смех обжигает меня.

– Отвали, – шиплю, отталкивая его. Злобин, к счастью, не сопротивляется, валится на спину, показывая жестом, что сдаётся.

Я смотрю в потолок, только теперь позволяя себе выдохнуть. Мы молчим. Тишина густеет, а нервы натягиваются с каждым мигом. Неизвестность давит. Я смотрю в потолок, пытаюсь перебороть сонливость, думаю о том, что Слава, наверное, спит давно в комнате над нами, и ком усталых слёз застревает где-то в горле. Не представляю, как рассказать ему о том, что сегодня случилось. Так стыдно…

Славик очень ревнивый. Он словом не выдаст, но точно подумает, что я сама этого в глубине души хотела, что должна была дать отпор. А я не смогла даже закричать. Даже сейчас дышать свободно рядом с Вадимом не получается. Потому что он подавляет меня на каком-то инстинктивном уровне, едва приближается, меня парализует. Вот такое воздействие. Как его объяснить?

Зачем Вадим так поступает с нами, просто зачем? Спрашивать не имеет смысла. Мне известен ответ и, увы, ничего общего со Славиком это не имеет. Тут уже задето самолюбие.

Дыхание Злобина так внезапно и быстро становится ровным, что я не сразу верю в то, что он вырубился. Как будто кто-то кнопку отключения нажал. Для верности нарочно громко поворачиваюсь набок, придирчиво считаю интервалы вдохов, несколько раз машу перед его лицом рукой. Ноль реакции. Спит как человек с кристально чистой совестью. Вернее, в его случае, как человек, что ту совесть в глаза не видал.

Затаив дыхание, пару секунд разглядываю Вадима. Сейчас, когда он этого не видит, сложно удержаться. Честно говоря, я плохо понимаю, зачем это делаю, просто в какой-то момент залипаю и всё.

Эти губы меня целовали недавно, а я на них смотрю будто впервые. Такие мягкие на вид… И такие жёсткие на вкус.

Тихонько тянусь рукой к открытой шее. Сдавить бы покрепче, да боюсь силёнок не хватит. Кончиков пальцев касается тёплый выдох. Я дёргаюсь как от удара плетью. Даже во сне от Вадима исходит угроза.

Поднявшись с кровати, нагишом, на цыпочках крадусь к матовым дверям. Первая, насколько я запомнила, ведёт в душ. Вторая – в кабинет, если верить смутным очертанием массивного стола. Посередине остаётся последняя дверь, за ней темно как в склепе. Осторожно веду по стене ладонью, пытаясь найти выключатель.

Поиски так затягиваются, что я успеваю взмокнуть и трижды обсохнуть. Наконец, внизу на уровне бедра нащупываю какую-то крутилку. Плавно по мере прокручивания загорается свет. Вот она, гардеробная монстра!

Среди разнообразия вещей выбираю висящий особняком тёмно-синий костюм. Постепенно в отражении огромного зеркала из хрупкой девушки перевоплощаюсь в карикатурного подростка с закатанными по локоть рукавами, ремнём, затянутым почти под самой грудью, и штанами-шароварами, подвёрнутыми до середины икры. Туфли выбираю самые лёгкие, чтоб не сразу слетели с ноги, сжимаю обувь подмышкой и, не дыша, крадусь на выход.

Желание сорваться на бег растёт с каждым шагом. Чем ближе свобода, тем страшнее, что кто-то меня заметит, окликнет или того хуже – Слава вдруг спустится за стаканом воды.

– Управилась, наконец-то? – Женский шёпот гремит в тишине как выстрел. – Чего как вкопанная встала? Тоже мне эскорт ударница! Пошевеливайся, чай не из-под первого мужика выползаешь.

– И часто сюда такие ходят? – упавшим голосом обращаюсь к напугавшей меня тётке. Стесняюсь спросить прямо, а Слава тоже пользуется подобными услугами?

– Какие такие? Шлёндры, что ли, вроде тебя? Что за манера не называть вещи своими именами? – ворчливо брюзжит она. – У Вадима Витальевича спрашивай. Моё дело проследить, чтоб ничего не пропало и выпроводить тебя за ворота.

Мне в жизни не было так сильно стыдно! Но недоразумение мне в принципе на руку, поэтому молчу, покорно обуваю ласты Вадима под ястребиным взором его домработницы и быстро шлёпаю за женщиной на улицу.

– До свидания, – бросаю рассеянно, пытаясь определить, в какую сторону мне дальше идти.

– Эка ты оптимистка! Прощай, – фыркает насмешливо тётка. – Хозяин второй раз одной блядью не пользуется. Женился бы уже, ей-богу…

Да где ж он дуру такую найдёт?

Глава 12

Вадим

– Подъём, засранец, – басит над моим ухом взбешённый голос брата. – Смотреть тошно как ты дрыхнешь, пока я ночь напролёт тебе пазл собираю!

Я ошалело подскакиваю, озираясь по сторонам и поправляя ширинку, чтоб не проткнуть брюки своим авторитетом, некстати восставшим ни свет ни заря.

Должно быть, я задремал ненадолго, что неудивительно, если вкалывать как чёрт семь дней в неделю. Странно… В спальне, кроме меня и Славы, никого. Света заныкалась в душевой? Как ей удалось улизнуть с кровати, да так, что я даже шороха не услышал?

Похоже, я не задремал, а вырубился, раз не почувствовал вообще ни черта.

– Принимай свою вазу, я на пары опаздываю. – Слава нетерпеливо хмурится, зачёсывая пятернёй взъерошенные волосы.

Точно, ваза…

Брательник вчера нагнал полный дом друзей-идиотов, которые умудрились разбить одну из итальянских ваз, что нам остались от матери. Думал, пришибу его, пока не пришла идея получше, как использовать с выгодой этот проёб.

Я запретил Славе ложиться, пока не склеит всё как было, а на рассвете его бы ждал сюрприз. Вот только сюрприз, походу, ожидает меня.

Теперь меня разбирает злость на то, как развивается утро. Паршиво начинается день, не по плану.

– Сколько времени заняла работа? – спрашиваю буднично, заглядывая в душ. Никого.

– Семь часов, – отчитывается Слава.

– Ты результатом доволен? – бросаю, открывая дверь в свой кабинет. А затем и в гардеробную заваливаюсь свирепея.

Не понял?..

Свет горит, костюма не хватает…

Бляха! Сон как рукой снимает! Нет её нигде. Сбежала.

– Сам посмотри!

По голосу слышно – гордится. Золушка, мать его.

Внезапное осознание, что меня поимели, становится переломным моментом. Я вихрем разворачиваюсь и встряхиваю брата.

– Ты Клавдию сегодня видел?

– Клава готовит гостиную к завтраку. Опять ворчит, что ты никак не женишься. – с вызовом ухмыляется Слава. Выпроводила Светку, значит. Тут мой косяк, инструкций я домработнице не давал. Башка не тем была забита. – Слушай, может, хоть раз не будешь скотиной и сам осчастливишь Аглаю?

– Твоя Аглая тени своей боится. Такого счастья, как я, принцесса не вынесет.

– А меня, типа, вынесет?

– Куда она денется? Ты умеешь бабам красивое плести, – рявкаю, не скрывая раздражения от его бестолковости.

Славу можно назвать серьёзным, если бы не излишняя влюбчивость. Сегодня брат готов достать луну, поймать жар-птицу, добыть для любимой царские черевички, а завтра наступит рутина и Славу потянет на новые подвиги. Единственный способ его удержать – брак по расчёту. От комфорта и роскоши он будет зависим всегда.

Послушал бы хоть раз разумного совета. Я ещё пару лет назад говорил – Света ему не пара. Девчонка привыкла решать всё сама, она его не будет мотивировать. С ней брат продолжит плыть бревном, куда понесёт течением, переложив ответственность на более выносливого. Это она его пока распаляет своей отрешённостью, а начнутся проблемы и вся любовь захлебнётся.

Ну не верю я в их союз на всю жизнь. Не верю!

– Дай сюда, – выхватываю у придурка вазу и со всей дури швыряю её в стену.

Осколки муранского стекла звенящей пылью опадают на пол. Эмоций ноль. Вчера царапнуло сожалением, сегодня это просто часть воспитательного процесса – кропотливо склеенная, но всё равно дефектная.

– Ты охренел, Вадим?! Я ночь не спал! Пальцев не чувствую! Ты что творишь?! Придурок!

Вот теперь верю, что Слава старался. Вижу.

– Приятно? – Показываю рукой на груду стекла. – Это ты семь часов всего убил. А я годы потратил, чтобы вернуть то, что рухнуло вмиг после смерти родителей. Начинай ценить уже что-то помимо юбок, если не хочешь остаться без гроша за душой.

– Ты мне будешь говорить о душе? – вспыхивает брат. – Ты?! Ты с самого детства всегда отнимал у меня игрушки!

– Я учил тебя за них бороться. Но ты бежал к матери клянчить новую. К кому побежишь теперь, Слава?

– Да пошёл ты!

Со злостью хлопнув дверью, он выбегает в коридор.

Сделав несколько глубоких вдохов, решаю, что наш разговор потерпит до вечера. У меня через сорок минут назначена встреча с крупным инвестором. В конце концов, кто-то должен думать о хлебе насущном, пока брат настолько застрял в песочнице, что наглядный урок и парочка вербальных поджопников способны довести его до сопливой истерики.

Но если быть совсем честным с собой, меня сейчас больше накаляет Света и то, как хорошо она делает вид, что меня рядом нет. Все мозги мне взорвала! А я уже распробовал её ядовитый ротик и ещё больше загорелся. Вкусные у неё губы, мягкие такие, как будто созданы, чтобы их съесть. И тело гибкое, верти как хочешь! Не прошли даром пять лет занятий танцами. Подарок, а не девочка! Так и хочется скорее развернуть.

Я вчера едва тормознул, дал время к себе немного привыкнуть, ещё зелёная всё-таки, а она мне всё настроение портит! Я рассчитывал с утра пообщаться, объяснить сложившийся расклад, одеть её как куколку…

Ладно, в принципе, я и сам не против сперва остудить голову.

На ходу расстёгивая рубашку, иду в душ. Подождёт до вечера, никуда не денется. Пусть наши отношения носят странный характер, но уходить из моей спальни, даже не попрощавшись, как минимум невежливо.

Глава 13

Света

Бреду по тротуару как беспризорник, грею руки в карманах. Налички в пиджаке Вадима, конечно же, не завалялось, приходится шлёпать пешком в его ластах и тихо радоваться, что дом уже близко. На последнем издыхании поднимаюсь на второй этаж, звоню в дверь…

– Ну наконец-то! Ты могла ответить хоть на один звонок?! – С порога накидывается сестра и только затем поднимает голову.

Мы с Соней застываем, на лицах ступор, в глазах растерянность. Я на мгновение даже решаю, что ошиблась квартирой. Для полного сходства со Смертью ей только косы за спиной не хватает.

– Тебе разве не пора в школу?

– Ты в чём пришла?! – одновременно со мной восклицает сестра, тараща густо подведённые глаза. – Тебя ограбили? Или того… Ох, бли-и-ин!.. Поехали в больницу!

– Зачем?

– Пройдёшь медицинское освидетельствование. Так надо, я в кино видела. Сейчас, Светик, держись, денег ещё на троллейбус возьму. Вместе поедем.

– Да не ори ты, блин! Всё со мной в порядке, – шепчу, покосившись на соседнюю дверь. Не хватало всполошить соседей, нас и так скоро запишут в неблагонадёжные. Разворачиваю Соньку обратно в квартиру и только сейчас замечаю за её спиной рюкзак. – Ты в таком виде в школу собралась?!

Гордость класса, мать её растак!

– И что? Все так ходят.

– А ты не будешь.

– Конечно, у меня вечно всё не как у всех! Не как у нормальных людей.

– Пока не умоешься, из дома не выйдешь, – отрезаю строго.

– Да ты достала ворчать! Сама-то…

– Заткнись и делай, – встряхиваю мерзавку, пока она не выплеснула за порог очередной поток фантазий.

Она хлопает дверью кухни, а я сползаю по стене на корточки, чувствуя, как колет чувством вины в области сердца. Нельзя с ней так, а как надо не знаю. Соня вот как за меня переживала трогательно.

Ничего, вернётся, тогда поговорим. И краситься её пора научить! Нормально, что она вдруг захотела нравиться. Так и вижу, как смотрит вслед тому мальчику на мотоцикле и в огромных глазах блестят все признания мира.

Ничего, сейчас посплю, возьму себя в руки. Всё у нас будет хорошо.

– Сонька, не дуйся, – всё ещё не теряю надежду помириться, когда она возвращается с чистым лицом и принимается суетливо обуваться. – Славик нас в парк развлечений позвал, сходим вместе, развлечёмся.

И я заодно объяснюсь с ним. В людном месте оно как-то проще.

– Ты считаешь, что карусели – это круто? Ты серьёзно, Света? – ситуация Соню забавляет. Ну хоть не злиться, уже достижение.

– Я считаю, что мы семья и должны держаться друг друга.

– Ммм… – хмыкает она отрешённо. Смотрит на меня каким-то незнакомым и колючим взглядом. – Буду поздно. Держу в курсе. Щенка моего вечером выгуляешь? Он трусливый какой-то, под сервант забился.

– Соня, подожди! Соня?..

Но она уже вовсю бежит вниз по лестнице.

Первое что застаю на кухне, помимо уже привычного запаха перегара – свою выпотрошенную косметичку. Тушь, помаду новую, румяна – всё стащила.

Открываю окно, впуская чистый холодный воздух. Скрипнув дверью, вхожу к себе в комнату. После огромной кровати Вадима собственная постель кажется непривычной и жёсткой. У него всё пучком, у меня ни работы, ни отношений нормальных. По всем фронтам сплошные поражения. Бессилие грузом придавливает голову к подушке. В горле дерёт комок рыданий. Так и засыпаю, закусив ладонь.

Просыпаюсь от резкого звонка в дверь. Слава влетает в квартиру и сразу валится мне в ноги будто раненный.

– Эй? Ты чего? – Растерянно поглаживаю его каштановые волосы.

Он испускает тяжёлый насосный вздох мне в колени.

– Светка… Как же хорошо… Так хорошо с тобой, родная.

– Ты почему не на парах? – спрашиваю осторожно, продолжая водить рукой по его голове.

– Не пошёл. Вадим с утра как с цепи сорвался. Я живу с психопатом, прикинь?

– Представляю, Слава…

Он поднимает голову и вдруг подвисает, изумлённо разглядывая помятый костюм.

– Свет, это же его вещи, да? – растерянность в карих глазах быстро сменяется чем-то вязким и горьким.

– Его, – даже не пытаюсь отнекиваться.

– Откуда?

Приходится говорить, ничего не утаивая. Я и так собиралась, но вот прямо сейчас не готова, поэтому рассказ звучит сбивчиво. Слышу себя будто со стороны и всё так надуманно как-то звучит, нелепо.

– Это абзац, Света, ты понимаешь? – свирепо цедит Слава и выражение его лица меня пугает. – Ты всё это время была в доме… а я не догадывался… Вадим, блин, реально берегов не видит? Перешибу, придурка! – внезапно рявкает, сжимает меня до хруста костей. – Ты поэтому заплаканная? Ты мне точно всё рассказала?

– Всё, – киваю торопливо, ошеломлённая его реакцией. – Просто сестра куда-то вечером намылилась. А там парень мутный такой… В общем, боюсь за неё очень.

– И с этим решу. Не плачь только, ладно? Я всё решу. С каждым. Вечером дождись меня, Света, слышишь?

Из моих намерений мягко и тактично порвать со Славой ни черта не выходит. Неожиданно в его сбивчивых, рваных словах нахожу утешение. Мы впервые, наверное, обретаем друг в друге поддержку.

Мне кажется, что Слава обязательно справится. Наивно, может быть, но мне позарез нужно верить, что никогда больше… никогда и нигде я не наткнусь на Вадима.

Глава 14

Вадим

– Марина, ты уже отобрала портфолио графических дизайнеров?

– Всё готово, Вадим Витальевич. Пересылаю заказчику?

– Не нужно. Перешли мне на почту, я сам покажу, – произношу в телефон, морщась от резкого визга шин. Завершаю вызов и подхожу к окну.

Цель визита Славы видно из космоса. Примчал трепать мне нервы.

Брат так хреначит дверью, что можно сразу отстегнуть на автосервис. Злой, аж дымится весь.

Похоже, Светка сдала меня с потрохами. Такую возможность я не исключал. И вмешиваться не стал тоже. Наивная, надеется, что меня настигнет мгновенная расплата. Ну-ну…

Я карме все задолженности авансом проплатил.

Спокойно просматриваю почту, удаляю бюджетные варианты. Конкуренция – штука такая, приходится крутиться. Гуляев может сколько угодно совать мне палки в колёса, пока он предлагает исключительно качество, я придумал, как без её потери урезать бюджет. Администрация города всегда выбирает профит. Поэтому для нашего мэра у меня в запасе спецпредложение.

– К вам Вячеслав Андреевич, – докладывает секретарь.

– Пусть войдёт, – усмехаюсь, вспоминая, как брат первое время пытался брать мой кабинет штурмом.

Персонал я выбирал придирчиво. Пустоголовые куклы пусть полируют шесты, а мне в команду нужны профессионалы. Поэтому Наталья, с её опытом работы в детской комнате полиции, барские замашки Славы быстро осекла. Подозреваю, что он до сих пор её побаивается.

Закуриваю, опираясь бедром о край стола. Почему-то вспоминаю момент, когда брат представил меня Светлячку. Не сейчас, а в самый первый раз. Света… ещё юная совсем со смущённым румянцем и Слава, пожирающий взглядом её коленки.

Как будто дежавю тогда словил. В голове моментально заиграл тот самый мотивчик, под который я впервые поцеловал любимую девушку. И в груди опять закипел адреналин, как от ощущения смотрящего в переносицу прицела…

Эти две девушки похожи чем-то, пусть и отдалённо. Аж не по себе.

Дверь в мой кабинет едва не слетает с петель, впуская Славу. Как будто и не он смиренно ждал вердикта Натальи пару секунд назад.

– Света сказала, что ты к ней приставал, – взбешено прёт на меня брат. – Это правда?

Я вначале не врубаюсь, почему именно такая постановка вопроса? Почему не «какого чёрта»? Или «чего ты добиваешься» на худой конец? А потом до меня доходит, что Слава таким образом пытается заставить меня оправдываться. Не он причина её бед, а исключительно мой член.

Что сказать? Гениально. В его духе!

– Пытаюсь понять, к чему был вопрос. Ты её словам не доверяешь или сомневаешься, что меня что-то остановит?

– Оставь её в покое! – распаляется он. – Это мой выбор.

– И что, прям женишься на ней?

– Женюсь.

– А она за тебя выйдет?

Слава сжимает зубы, глядя на меня исподлобья.

– Даже не сомневаюсь.

– Пиздишь, – резюмирую коротко.

– Да мне пофиг, думай что хочешь! Она хотя бы не торгует принципами.

Морщусь как от удара в пах. Это было… подло.

– Вот именно, – со злостью топлю окурок в остывшем кофе. Выбесил всё-таки. – Ты ей с деньгами не нужен, а без денег и подавно. Эта твоя интрижка не стоит того, чтобы ради неё отказываться от Аглаи. Пошли.

– Куда? – с остервенением отбивает мою руку брат.

– Сейчас ты поедешь со мной к Валееву и будешь максимально любезен с его единственной дочерью. Приласкай её там, поцелуй, не знаю! Делай что хочешь, но чтобы девочка осталась довольна. Ты меня понял?

– Нет, это ты не понял. Ласкать и всё остальное я буду Свету, а ты и дальше онанируй на количество нулей.

Всё. Последняя фраза Славы вызывает во мне волну бешенства, отключающего сдержанность.

– Это твой окончательный ответ? – Толкаю его в плечо. – Хочешь, по-плохому? Правда хочешь?

В голове сменяются картинки вчерашней ночи, только на моём месте – брат. Я не способен обдумывать происходящее, когда мысли затуманивает воспоминаниями: её запахом, голосом, вкусом. Перед глазами пелена красная, настолько ярость мутит мозг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.