Алёна Митрохина
Лилечка и золотые груши

Врал Геша неумело. Щеки наливались помидорно-диатезной спелостью, в носу щипало, а ладони мгновенно покрывались холодным липким потом, независимо от того, жарко было или холодно. Перед тем, как выдать порцию лжи, Геша неизменно шмыгал носом и суетливо вытирал руки о брючины, из-за чего ткань на плотных Гешиных ляжках становилась гладкой и масляно лоснилась. Мать, пытаясь устранить неопрятный блеск, после стирки полоскала штаны в уксусе, из-за чего они резко и кисло воняли. Запаха этого Геша очень стеснялся и никогда не садился за одну парту с девочками – боялся, что обсмеют.

Одноклассники быстро раскусили суть Гешиных беспокойных движений и каждый раз, как только он начинал тереть руки и вытирать сопли, беззлобно дразнились:

– Смотри, смотри, сейчас Гешка заливать будет!

Но, несмотря на сопровождающие обман неизменно-нелепые внешние демонстрации, с которыми за многие годы Геша так и не научился справляться, он все равно врал. Врал всем – друзьям, родителям, бабушке с дедом и учителям. Врал по поводу и без. Врал обо всем, начиная от причины опоздания на урок и заканчивая содержанием якобы прочитанный книги. Что, как и, главное, зачем заставляло его врать, было совершенно непонятно. Какая сила уводила его с широкой и светлой дороги правды на кривоватые лживые тропинки, оставалось неизвестным даже ему самому.

Мама называла его фантазером, отец – трепачом, а бабушка считала, что у внука сложная умственная патология, которая, если не лечить, приведет к одному – тюрьме. По старому, сохранившемуся у деда медицинскому справочнику, изданному чуть ли не при Сталине, бабушка, в очередной раз становясь свидетельницей самого завирального Гешиного вранья, отыскивала в перечне болезней и ставила Геше дикие психические диагнозы: от шизофрении с труднопроизносимым названием до вполне себе романтического «фантазма».

Но никаких отклонений у Геши, конечно, не было. Как и не было причин для лжи. Родители его любили, в меру ругали, в меру баловали, не третировали, не контролировали, за «двойки» наказывали, за «пятерки» поощряли денежкой или походом в кино. На выходные, примерно до двенадцати Гешиных лет, отвозили к бабушке, которая строжилась больше для проформы, но в субботу разрешала не спать до ночи, а воскресным утром пекла пористые тонкие блины, к которым неизменно подавала растопленное огненно-желтое масло, всегда в одной и той же алюминиевой плошке, и оба макали по очереди каждый свой блин, с Гешиных непременно капало, и на столе образовывалась дорожка из жирных, мгновенно застывающих, точек, похожая на муравьиную тропу. Иногда, когда бабушке хотелось побаловать единственного, и уже по этой причине любимого, внука, она пекла в допотопной тяжеленной вафельнице кружевные в квадратик вафли – лакомство, вкуснее которого Геша до сих пор не встречал. Горячие вафли бабушка скатывала не привычной трубочкой, а кулечком, в который можно было налить сгущенки или положить творогу с вареньем, но Геша никогда так не делал. Он отламывал от вафли маленькие хрустящие ломтики и ел их просто так, даже не запивая. Мог съесть целую тарелку, всё, что испекла бабушка.

В школе Гешу скорее любили и, даже несмотря на его постоянное вранье, друзей было много. В Гешином детстве в школы ходили по месту жительства, и одноклассники жили в одном дворе. Вместе росли, вместе играли, вместе делали уроки, проводили каникулы, зимой строили снежные пещеры, а летом бегали в казаки-разбойники и шагали немыслимые шаги, придуманные для игры в гиганты.

Как-то одним летом сосед дядя Миша, работавший на стройке, приехал во двор на своем самосвале и вывалил в почти пустую песочницу огромных, выше человеческого роста, размеров кучу желтого, мелкого, чистейшего песка. Играть в этот песок прибежали дети не то что с близлежащих дворов, а со всего района. Прибежали вольные и всегда расхристанные ребята из соседней общаги, притащились со своими машинками и лопатками пацаны, жившие в пятиэтажках через дорогу, с куклами в колясках и на руках пришли девчонки, подружки тех, что жили в Гешином доме. Сначала не знали, как подступиться к такой горе песка. С краю кучи уже сопели малыши, делая куличики, но не лепить же песочные пирожки тем, кто постарше!

Кто-то предлагал построить замок, с настоящими ходами и выходами, кто-то – автостраду с серпантином, туннелями, стоянками и пунктами ГАИ. Девочки считали, что нужно разделить песок на кучки поменьше и каждый сможет строить то, что захочет. Спорили и обсуждали громко, с детской горячностью, поэтому то, что говорит Геша, расслышали не сразу.

– … из Египта привезли, мне приятели в лагере рассказывали, – ощущая привычное покалывание в щеках и едва сдерживаясь, чтобы не начать вытирать потные ладони о шорты, рассказывал Геша.

Услышав для многих незнакомое название «Египет» ребятня примолкла.

– Чегооо? Какой такой Египет? – презрительно спросил общежитский Леха, самый старший и хулиганистый из всех, и смачно сплюнул, показывая тем самым полное презрение к незнакомому доселе слову.

– Ну, мне приятели рассказывали, – повторил Геша, – приятели из Египта, я с ними в пионерлагере в одном отряде был. Ну, Египет, в Африке!

– И откуда у нас тут африканцы, да еще и в пионерлагере? – продолжал допытываться Леха, предвкушая скорое разоблачение Гешиного вранья.

– Ну как откуда, по обмену, наверное, – Гешин голос постепенно наливался уверенностью, тем более, что про египетских приятелей была истинная правда. – Да вон хоть у Сереги спросите!

Серега, верный Гешин друг с того самого времени, как их мамы оказались в одной родильной палате, стоял неподалеку. Серегу уважали все, потому что Серега никогда не врал. Ни разу и никто не ловил его не то, что на лжи, а даже на простом преувеличении. Он всегда говорил правду и никогда ничего не приукрашивал. Сереге доверяли и верили абсолютно все, и даже если бы он сказал какую-нибудь очевидную ерунду, например, что директор их школы – китайский император, или что через три месяца погаснет солнце, ему бы безоговорочно поверили. Многие взрослые недоумевали, как такой честный порядочный мальчик, отличник, активист, может дружить с Гешкой – хоть и неплохим парнем, но вруном и середнячком в учебе. Но по закону притяжения противоположностей эти двое дружили, причем так, что друг за друга горой, в школе за одной партой, уроки, походы в булочную и за молоком, а уж тем более гулять – всё вместе. Каждый день Серега, живший на пятом этаже, прыгая через ступеньки, врывался в Гешину квартиру на первом, дверь в которую весь день была открыта и запиралась только на ночь, и, начав орать еще со своего порога, заканчивал уже в Гешином коридоре: «Теть Света, а Гешка гулять пойдет?» или «Теть Свет, меня за хлебом послали, можно Гешка со мной?».

Верный Серега историю с египтянами подтвердил.

– Да, были такие в нашем отряде, брат с сестрой, из Каира, – охотно рассказывал он, – у них отец врач, то ли работает здесь, то ли на время прилетел. Они по-русски говорят вообще как мы, не отличить! Правда, зимой, сказали, опять в Каир улетят…

Брата звали Камиль, а как звали сестру ни Геша, ни Серега не запомнили, но имя какое-то простое, ничего особенного. Отец-врач учился в Советском Союзе, женился на русской, поэтому дети так хорошо знали язык. В общем-то, обычные ребята, и, наверное, Геша не обратил бы на них особого внимания, если бы однажды не увидел, как сестра Камиля пишет что-то в обычной ученической тетрадке в линейку, зацепила его какая-то неправильность. Потом понял – писала она справа налево да еще и не буквами, а арабской вязью, как будто и не слова писала, а плела ажурный узор из кудрявых символов, соединяя их между собой то точками, то восклицательными, то вопросительными знаками. Геша подсел к ней, разговорился, оказывается, писала она своим каирским друзьям, каждый день – по письму. А его так заворожило движение ее маленькой руки с тонкими пальцами, заворожило то, как из-под обычной шариковой ручки, легко и просто выводятся не слова и предложения, нет, а кружева, орнамент, что он попросил разрешения сидеть рядом, пока она выводит письменные приветы своим далеким адресатам. Она разрешила. Геша, не отвлекал, смотрел, затаив дыхание, как смотрел бы на представление иллюзиониста в цирке, лишь иногда спрашивая про Каир, про Египет, про жизнь вообще. Не очень-то она ему отвечала, молча пожимала плечиками и улыбалась, а Геша не настаивал.

Брат Камиль был более словоохотлив, и по его рассказам выходило, что ничего особенного в их каирской жизни нет, город как город, грязный и опасный, хотя древний и вообще – столица. Геша не верил, представляя Каир чем-то сказочным, с Синбадами-мореходами, разбойниками и восточными сладкими красавицами в окружении морей, песков и золота. Много-много лет спустя, Геша с Ритулей туристами побывали в Египте, проезжали и через Каир. Прав был Камиль, даже через столько лет увидел Геша лишь пыль, грязь, сухой неприветливый воздух и вооруженных людей, охранявших хрупкий восточный мир.

Убедившись, что Геша не наврал о своем синайском знакомстве, ребята стали слушать историю про привезенный песок более внимательно. И тут уж Геша врал вдохновенно.

– Это песок из Египта, – размахивая вспотевшими ладонями говорил он. – Его к нам в страну огромным самолетом доставили. «Руслан» что ли самолет называется? Я слышал, как дядя Миша бате рассказывал, что его с египетских пирамид взяли. А с наших строек песок велели убрать и знаете почему? – Геша осматривал притихшую толпу с видом посвященного в государственные тайны знатока.

Естественно, никто не знал.

– Да потому, что раз он с пирамид, то всякий, кто к нему прикоснётся, через несколько дней превратится в мумию. Как из такого дома строить? Так что вы как хотите, а я пошел, не очень-то хочется мумией стать, – и Геша сделал вид, что уходит.

– А ну-ка стой! – остановил его грозный Лехин окрик. – Это в какую еще такую мумию?

– Ты что, не знаешь, что такое мумия? – Геше только и надо было, чтобы его остановили. – Мумия – это бальзамированный мертвяк, – выпалил он и сделал страшные глаза.

Девчонки взвизгнули, а некоторые мальчишки невольно отшатнулись. Перспектива стать мертвяком никого из них не прельщала.

Гешины руки от пота немилосердно щипало, и он осторожным движением вытер их о задние карманы джинсовых шорт. И это движение уловил Славка со второго подъезда.

– Пацаны, да вы что? – озаренный догадкой воскликнул он, – это ж Гешка! Он же брешет! Заливает!

– Ну ты, Геша, вообще! – девчонки крутили у виска, но улыбались, ведь ужасная египетская будущность оказалась всего лишь враньем.

– Дурак ты, Гешка, – снова сплюнул раздосадованный Леха, – ну вас! Играйте сами в своем песочнике, как малышня, – и он ушел, на ходу распинав ведерки и лопатки ничего не понимающих в мумиях карапузов, которые при виде вероломно раскиданных игрушек начали реветь в три ручья.

И, тем не менее, Гешино вранье пригодилось, натолкнуло ребят на мысль о том, что именно построить из песочной кучи. Пирамиду!

Это была знатная пирамида, над ее возведением трудились всем двором, вместе с родителями. Дядя Миша, живший в соседней с Гешей квартире на первом этаже, протянул из окна шланг, и песок поливали – для крепости конструкции. Благодаря этому пирамида простояла очень долго, даже дожди не слишком портили строение, и все лето она была центром притяжения ребятни. Почти у всех остались фотки, где на фоне огромного песочного многогранника, улыбаются друзья-приятели, и Геша вместе с ними. Такой черно-белый снимок до сих пор хранится у матери в старом фотоальбоме с плюшевой красной обложкой.

В августе перед девятым классом выяснилось, что на третью смену в пионерский лагерь, куда каждый год отправляли Гешу, его не возьмут – туда брали ребят до восьмого класса, так что в последний месяц лета он остался дома. Отец работал целыми сутками, был традиционный период отпусков, приходилось пахать за двоих, а то и за троих, производство не терпело простоя. Бабушка с дедом проводили все дни на даче, пестуя и охраняя урожай, к ним Геша ехать решительно отказался, проводить остаток каникул на четырех сотках представлялось еще более скучным, чем сидеть дома в четырех стенах. А мать собиралась в давно запланированную поездку к подруге в деревню. Для собственного спокойствия она предложила сыну поехать вместе с ней, приготовившись к долгим уговорам, но, к ее удивлению, упрашивать сына не пришлось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.