Александр Кох
О трёх Сосудах

Мужчина

I

В одном прекрасном и дивном городе под горой жило множество людей. Людей самых разных: богатых и бедных, благородной крови и обычной, прославленных и невзрачных. Однако, все они наполняли этот город, дарили ему нечто от себя и постоянно получали что-то от него. В этом потоке обмена жил город уже очень давно и должен был жить ещё столько же. И ничто не могло помешать этому.

В этом же городе свою жизнь проживал и мужчина. Подобно другим, он вечно за чем-то гнался, вечно что-то преследовал, боролся, побеждал и проигрывал. Не было в нём отличия от прочих жителей города. Он был таким же маленьким человеком, равно, как и большой человек. Ибо и тот и другой вскоре должен был быть заменён другим, таким же маленьким, таким же механическим. Таким же, появившемся в этом городе, что бы что-то обменять на что-то.

Не помнил уже мужчина, сколько прожил он здесь. Не помнил он и того, зачем явился сюда. Интересовало его лишь достижение собственных целей. Больших или малых – не составляло здесь значимого. Значимым же было лишь их достижение.

И вот, в один из дней вновь он пришёл на рынок. И в странном расположении духа он туда пришёл. Словно нечто внутри него опустело, вытекло, кончилось. И явился на площадь уже не он, а опустошённая ваза, ревущая при малейшем дуновении ветра.

Мужчина забыл уже, зачем он сюда явился, да и не важно теперь для него это было. Лишь бегающий по сторонам взгляд, изучающий людей, снующих туда-сюда. Взгляд, цепляющийся за звонкие монеты, падающие из одних рук в другие. В одном случае монеты сразу на что-то выменивались. В другом – просто отдавались, но ясно было, что нечто отдавалось за них взамен.

Начал мужчина тогда расхаживать от одного источника звона к другому. И даже не заметил, как ушёл он с площади. Ибо звон этот наполнял весь город. И не всегда звон монет уже обозначал он.

И почувствовал мужчина, как внутри него раздался звон. Что-то выменял только что и он. Что-то уплатил он за знание, открывшееся ему. И не смея вскрыть невероятного восхищения – вскочил он на ящики, дабы обвести собравшихся взором. И обратили взоры свои они на него.

И тогда уже он начал свою речь.

“Люди! Как же вы не можете заметить того, что весь город наш – есть один большой рынок? И что на этом рынке мы с вами в первую не торговцы – а товары этого рынка. Именно мы с вами, рождаясь и умирая, заменяем один товар другим. Как только один товар оказывается израсходован – он заменяется новым, пока и новый не будет израсходован.”

“И кто же по твоему есть продавец товара этого?” – спросили у него из толпы.

“Чтобы понять кто у нас продавец – сперва нужно понять, кто покупатель. И это город. Город получает нас от продавца, уплачивая нужную сумму. Взращивая нас. А затем – пожиная плоды. Плоды гораздо большие, нежели потраченные на взращивание и покупку.”

“Так кто же, кто нас по твоему продаёт, безумец?”

“Продаёт нас – наше же с вами существо. Мы с вами сами и продаём себя городу. И продолжение нашего существа. Мы рождаемся в этом городе и становимся зависимы от него, ибо он уже начинает давать нам то, без чего не представляем существования. Ибо без той силы, что несёт в себе город – не способен жить человек, подобно человеку. Равно как и город не сможет жить, как город – без своего человека.”

“А не есть ли тогда и город – наш товар, безумец?”

“Любой товар имеет свой срок использования. Город же освобождён от него – ибо не он нам продаёт себя, а продаёт товары, полученные им – нас же с вами, а точнее – части нас! Город, этот огромный рынок – обменивает одних людей на других, частями или полностью, извечно оставляя часть этого человека для себя!”

И раздался оглушительный хохот на площади. И понял мужчина, что остался не услышан. Что видели не то откровение, что плескалось в нём, а лишь ту вазу, которая скрывала его.

И с этой мыслью сошёл мужчина с ящиков. Ибо он понял, что не восхищение своё требовалось показать ему людям. А именно жидкость, которая вызвала это восхищение. Но знал ли он сам эту жидкость?

С этой самой мыслью пришёл мужчина в дом свой. Имел он желание узрить, что же за жидкость во мгновение наполнила его. И изъял он её в вазе из глубин груди своей, поставив на стол. Но вместе с ней – изъял он и ещё три кувшина, из которых капало в эту большую вазу. И именно они заняли мысли его.

II

Первый сосуд он поставил первым. Внутри него плескалась едва беловатая, поблёскивающая словно стразами жидкость. Она одновременно была быстра и медленна. А потому – назвал её мужчина временем. И поставил первым сосудом.

Второй сосуд он поставил следующим. тяжёл был он, но тяжесть эта была приятной. Красноватая, даже багровая жидкость плескалась в нём. Усилием было названа она.

И наконец третий сосуд был поставлен последним. Но не значит это, что он оказался хоть немного менее важен, чем другие. Внутри него была светло-красная жидкость, настолько яркая, что даже приятно жгла глаза. От неё исходило тепло, но невероятно хрупка была она. А потому – здоровьем назвал её мужчина. И поставил третьей.

Три первичных сосуда, которые он не ощущал ни разу в жизни, но которые творили в ней больше него самого. Ибо именно они рождали всё в нём и вокруг него.

Понял он это, поставив четвёртый сосуд с золотистой жидкостью перед собой. Золотистой жидкостью являлось знание. Знание, которое он обрёл на площади. А явилось оно соответственно из этих трёх первичных сосудов, которые ныне стояли перед ним. А значит, оно не могло родиться более не из чего, кроме как из этих трёх.

И если последнюю он ощутил лишь недавно, то извлечение первых из него было подобно началу новой, другой жизни.

А значит, с тремя этими сосудами явился он на этот свет. Голым и немощным, беспомощным появился он в городе. Но вместе с тем – он с самого начала должен был чем-то платить ему. И вероятнее всего – именно из этих трёх сосудов платил он за то, что давал ему город.

С самого детства он встал на этот путь, что-то получая и что-то обязательно за это отдавая. Даже за даримое – отдавал он это благодарностью и чувством, которые обязательно требовалось из чего-то рождать. А следовательно, даже дарение – представляло собой своеобразный обмен. Человек дарил ему что-то, без чего он сперва не мог жить, а он отдавал в ответ своё чувство, расплачиваясь тем, чем мог с человеком.

А значит, даже самое простое, ещё с самого рождения – есть невидимый обмен одного на другое. Всегда что-то получая, человек что-то отдаёт. Однако, как рождается получаемое и отдаваемое, если оно не является чем-то из этих трёх?

С этим вопросом мужчина взял новую чашу.

III

Он понял, что полученное знание было подобным тому, что он мог дарить. Было подобно тому, что родилось из этих трёх первичных сосудов. А значит – он мог смешать и нечто совершенно иное, стоило ему только захотеть. Однако, как ему смешать что-то определённое? Разве знал он, как смешиваются три эти жидкости и рождают из себя нечто?

Нет. Однако, мешало ли ему это, чтобы начать смешивать? Вовсе нет. А потому – начал он смешивать что-то неопределённое. Он отлил из каждого сосуда по несколько капель, после чего перемешал всё собранное. Однако, наложились они одна на другую, совершенно не рождая чего-то нового. Вливание новой порции здоровья, усилия или времени тоже не давало никакого эффекта. Это всё оставалось таким же самым бесформенным содержимым, в котором всё просто было налито.

Что же было тогда не так? Мужчина не понимал. Долго пребывал он в раздумиях, долго он перемешивал всё собранное содержимое, долго разливал его по новым сосудам, однако, не получал ничего нового. Пока, наконец, мужчина не начал рассматривать содержимое с тремя неслившимися пластами. Долго он ещё думал над причинами и невозможностью этой странной алхимии.

Не давало ему это сна несколько дней. Исхудало его здоровье. Многое он потратил на это понимание, на это откровение. Долго смешивал он всё по новой и новой, много времени потратил он, бессоные ночи следовали одна за другой, наполненные великим усилием. Но знал он, зачем проводит эти ночи. И потому – проснулся он одним утром и увидел, как жидкости слились воедино. И появилась новая жидкость – такая же золотистая, словно первый, большой сосуд. И решил он сравнить их – слив воедино. И оказалось это одной жидкостью.

Получил новое знание он из усилия, здоровья и времени. И теперь стало у него больше знания. И включало это знание не только жидкость – но и осознание принципа этой странной алхимии.

И решил проверить его мужчина. Он вновь взял три сосуда и уже задумывался о том, как он будет это смешивать. Что он хочет получить по итогу. И решил получить он несколько золотых монет. А значит, из чего он мог их смешать?

Он решил потратить равное количество своего усилия, своего здоровья и своего времени, перемешав это всё вместе, перемешав это с осознанием желаемого. И наконец, начал раздаваться звон из сосуда. И увидел он наконец внутри звонкие, золотые монеты. И лишь тогда мужчина полностью проникся своим знанием.

Лишь осознание цели смешения первичных способно родить их продукт, родить вторичное.

IV

Однако, теперь у мужчины было два вторичных и три первичных. Что же мог он сделать из них? Ведь не останавливалось же их развитие на это. Золото извечно на нечто обменивалось. Равно, как и знание извечно тратилось на нечто. Так может ли он их и теперь смешать, дабы получить нечто совершенно иное?

Однако, помнил он и о первом правиле. О том, что он должен знать, что именно он смешивает. Так что же мог он смешать из золота и знания? В первую очередь – он мог создать ещё больше золота. Но также он мог и создать что-то из этого золота и знания. То, что в последующем будет постоянно нести нечто для него. И он не мог определиться. Сложен был выбор. Однако, сделать его было необходимо. И всё же – он решил, что жаждит создать нечто постоянное, позволяющее ему рождать новое. И решил он открыть лавку.

Для ведения лавки ему определённо требовалось знание. А для создания самой лавки – требовались деньги. Именно поэтому влил он толику знания к деньгам. Однако, ничего не произошло. И тогда решил мужчина добавить ещё немного знания. Но даже и это не помогло. И лишь после этого мужчина понял, что от него ещё требовалось в этой странной алхимии.

Он добавил к сосуду толику усилий, которые были бы обязательно потрачены для создания лавки.

И тогда появилась странная субстанция, медленно меняющая очертания. Она быстро испарилась в воздух, наполнив всё здание. И наконец – изменила она его жилище, изменив первый этаж его в красивую лавку букиниста. А второй этаж его стал новым жилищем.

Но осталось у него нечто в той банке. Осталось прежнее знание, и осталась часть золота. Знание не исчезло, но помогло обрести нечто из золота. И заключил из этого мужчина, что существуют неисчерпаемые действием субстанции. Но вместе с тем, даже создание чего-то с её помощью требует участия других ресурсов.

Но решил мужчина проверить и ещё кое-что. Оставил он золото в горшке и знание, и решил добавить к нему ещё немного времени. Ибо лишь сквозь время его золото могло прирасти. И тогда услышал он раздавшийся звон, который говорил о новом открытии в знании его. И жидкости знания стала ещё больше.

Даже при синтезе вторичных жидкостей – всегда участвует одна и более жидкостей первичных. Ибо иначе вторичные просто не успевают родить нечто без их участия. Вторичные жидкости мертвы по своей сути и требуют участия чего-то живого, чтобы переродиться.

V

Решил с того дня сохранить жидкости мужчина. Однако, не перестал он за ними наблюдать. Ему было интересна суть жидкостей, полученных им. И потому изучал он их дальше, не не смешивал более. У него теперь были вторичные жидкости и даже третичные, однако, требовалось ему создать и новые реагенты для создания чего-то нового.

Наконец, прошли долгие недели, в которые он вновь почувствовал чудовищную пустоту внутри. И решил он как-то избавиться от неё. Долго думал тогда мужчина о том, что требуется ему. И тогда решил он что лишь смысла в его жизни не было и нет. Что пустое существование вёл он в этом жалком городе, подобном рынку. И потому решил он создать смысл для себя из этих жидкостей. С этим желанием пришёл он домой и вновь взялся за доступные ему склянки.

Пожелал он породить смысл свой в служении знанию своему. И влил его в новый сосуд. И добавил к нему усилия, которые потратит на него. И добавил к нему время, сквозь которые он бы вынашивал этот смысл и обращивал его новыми догмами. И здоровье, утерянное в защите и достижении смысла своего. Однако, не получилось из этого ничего нового.

Долго и кропотливо менял жидкости он, смешивал их в разных пропорциях. Однако, не удалось ему достигнуть какого-либо результата. Тогда решил он, что в накоплении золота впредь будет состоять его смысл. И добавил он золота, которое бы приращивал силой уже четырёх субстанций.

Но даже это ничего не дало ему в итоге. И наконец, решил он найти смысл свой в служении своему делу, делу букиниста. Он изъял немного того духа, который витал в воздухе и добавил его к остальным. Но как бы не ждал он, как бы не тряс – ничего так и не происходило.

Долгие ночи проводил в новых экспериментах мужчина. Однако, не давали они эффекта. И лишь гораздо позднее, сравнив его с прошлыми, пришёл он к выводу, который расстроил его. Недостаточно знать конечный продукт, который желает произвести человек. Не менее важно знать и примерный рецепт готовящейся жидкости. И потому – не мог он обрести того, чего ещё не знал даже примерно. И расстроился тогда мужчина. И бросил всё это дело, надолго оставшись один в отчаянии и без смысла.

VI

Наконец, бросив свою алхимию, вышел мужчина из лавки. Долго гулял он в тот день по улицам города. Нечто чудовищное разило его грудь. Тяжёлое бремя знания и возможностей душили его шею, были подобны тяжёлому камню, который медленно раздавливал его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.