# Кавказский транзит

Сергей Иванович Зверев

Майору ВДВ Андрею Лаврову по прозвищу Батяня приказано укрепить своим батальоном границу с непризнанной кавказской республикой, чтобы перекрыть поток контрабанды. Батяня неподкупен, и вскоре контрабандисты понимают, что с его приходом потеряли удобный транзитный канал. На границе стали происходить странные и жуткие события, а вскоре был безжалостно вырезан караул десантников. Батяня знает, кому выгодна прозрачность рубежа, но конкретный исполнитель кровавой акции ему неизвестен. Найти виновных и расправиться с ними – его святой долг…

Книга также выходила под названием «Граница на замке».

## Глава 1

Горячими майскими днями в Краснодарском крае проходили масштабные учения на дивизионном уровне с участием разных родов войск, в том числе и пограничников. Каждая подобная акция, кроме поддержания общей готовности, имеет и главную цель, меняющуюся в каждом конкретном случае. Согласно поставленной командованием программе в ходе этих мероприятий отрабатывалась учебная ликвидация вооруженных групп, проникших с территории сопредельного государства. Последнее десятилетие для многих стран оказалось весьма, скажем так, популярным на такого рода «приходы нежданных гостей», так что ничего удивительного в данном случае не виделось – всегда важно быть наготове. Тем более что сейчас проверялось взаимодействие разных родов войск между собой, что тоже весьма немаловажно.

«Чтобы надежно защищать государство, необходимо добиться слаженных, эффективных действий всех силовых структур. Поэтому мы надеемся, что подобные учения станут традиционными», – было заявлено военным руководством.

На учения прибыли представители военной и гражданской прессы, а также вооруженных сил некоторых государств – не без оснований ожидалось, что здесь будет на что посмотреть. И действительно, разворачивающаяся масштабная картина могла впечатлить кого угодно. Учения проводились с размахом в лучшем смысле этого слова и были призваны продемонстрировать возможности современной Российской армии в сегодняшнем непростом мире.

Парашютно-десантный батальон майора Андрея Лаврова по прозвищу Батяня, выступавший на стороне условного противника, получил приказ – десантироваться в заданном районе, захватить находящийся в тылу дот и продержаться полчаса до прихода «своих». Загрузка десанта на самолеты военно-транспортной авиации планировалась в Рязани, и, чтобы переправить его в тыл условного противника, были задействованы три большегрузных самолета. Задача оказывалась весьма усложненной тем, что из десантников, участвующих в этом деле, была половина тех, кто совсем недавно начал службу. У многих имелось не более четырех прыжков.

– Да как же вообще такое возможно, майор? – нервно покуривая, искренне возмущался один из офицеров. – Где же это видано, чтобы «зеленых» бойцов десантировали в обстановке, приближенной к боевой. Это ж какой-то маразм!

– Что это – маразм, так я с тобой, Краснокутов, полностью согласен, – хмыкнул Батяня, – однако это не освобождает нас от выполнения приказа. Армия, как ты сам прекрасно знаешь, тем и отличается, что поставленный приказ должен быть выполнен. Правильно? А так что тут скажешь: обычная штука, присущая любым крупным учениям. Где накладок не бывает? Я уже узнавал по своим каналам: некоторые умники в штабе решили, что задача наша и так сверхлегкая, у нас просто прогулка на лоне природы, поэтому надо ее усложнить. И вот в результате те, кто должен был оставаться на земле и выполнять второстепенную задачу, теперь отправятся совсем в другое место.

– Ну, дела… – протянул собеседник.

– Ничего, разберемся, – похлопал его по плечу майор. – И не в таких переделках бывали.

Майор уповал на то, что и офицеры, и имеющиеся в батальоне «дембеля» в случае чего спасут положение. Десантироваться надлежало без техники и только с индивидуальным боекомплектом. Учения набирали обороты, и десантникам в них отводилось далеко не последнее место.

## Глава 2

Моторы «Ил-76» с десантниками на борту гудели ровно и мощно. Самолет приближался к точке выброски, и вскоре пора было покидать чрево самолета и отправляться вниз на землю. Дело это для десантников обычное, этому их обучают, готовят, чтобы сделать их в определенном смысле людьми, не боящимися ничего. Вся проблема заключалась в том, что благодаря штабным умникам часть бойцов, находящихся в самолете, были еще «зелеными» солдатами, и не каждый из них преодолел страх высоты, так характерный для человека. Особенно, если у тебя на счету всего несколько прыжков.

Десантники ожидали сигнала. Как принято говорить, у десантных войск не бывает «учебных» тревог. Каждое такое испытание проходит в условиях, максимально приближенных к реальной обстановке, каждый прыжок – фактически боевой.

«Выпускающим» был габаритный старший лейтенант с идеальной выправкой и суровым выражением лица. Идя вдоль вереницы сидевших в два ряда десантников, он обратил внимание на одного из солдат.

Рослый боец с отличными физическими данными был явно подавлен трудностями десантирования. Не надо было быть хорошим физиономистом, чтобы понять, что солдат боится покидать пусть и качающийся, но все же надежный борт воздушного транспортного средства. Рядовой Степченко действительно испытывал боязнь – его предыдущие прыжки можно было сосчитать по пальцам, причем одной руки. Короче говоря, сейчас его просто «замкнуло».

– Что ты трясешься? – уставился на него старлей.

– Н-не могу, товарищ старший лейтенант, – промямлил тот. – Не могу прыгать.

Можно было без труда определить, что парню стыдно за свое малодушие, он изо всех сил пытается настроиться на выполнение того, что от него ожидают, но страх оказывался сильнее. На лбу десантника, несмотря на прохладу и сильный ветер, выступили крупные капли пота, а сам он заметно побледнел.

– Чего? Ты на учениях или в институте благородных девиц? – рявкнул старлей. Из-за этих учений у него сорвался отпуск, поэтому он был особенно не в настроении. – Какого черта ты мне будешь здесь ваньку валять! Я с тобой еще на земле поговорю.

Офицер, схватив солдата за плечо, что было сил встряхнул его, пытаясь привести в чувство, однако мужчина постарше, в камуфляже, с командирским экстерьером остановил коллегу. В жесте майора красноречиво читалось: сам должен сделать прыжок! Если старлею было по большому счету наплевать на страхи подчиненного и в нем он сейчас видел лишь досадную мелочь, задерживающую процесс, то майор был человеком куда более опытным и воспринимал ситуацию несколько иначе.

– Ну, сынок… ты же мужчина! – отечески подбодрил командир рядового. – Не тушуйся. Все нормально!

Степченко глубоко вздохнул, глядя на своих товарищей, сидевших напротив. Многие боялись, но заклинило, похоже, его одного. Время было дорого, и задерживаться не приходилось. Он взглянул на стоявших рядом с ним офицеров, являвших собой типичный контраст: злобный старлей и «добрый» майор. Нет, Лаврова упрощенно сводить до уровня добряка нельзя было при всем желании, но в данном случае…

Рядовой, проглотив тугой комок, кивнул и попытался улыбнуться.

– Так точно, товарищ майор.

– Ну, вот и отлично, – заключил командир.

– Десантники, мать их! – раздраженно проворчал старлей. – Ну, вот как с такими остолопами выполнять боевую задачу? Да они ж завалят любое дело. Проще из детсада вояк набрать, и то больше пользы будет.

Всем своим видом офицер показывал свою непогрешимость и героизм.

– А ты себя вспомни, Щекочихин, – хмыкнул Батяня. – Неужто сам с пеленок с парашютом прыгать начал бесстрашно? И что, коленки у люка никогда не дрожали? Вот то-то…

– Да не в этом дело, товарищ майор, – попробовал возразить старлей.

– Не в этом? – делано удивился Лавров, отойдя с офицером чуть в сторону. – А в чем же? Ты уж меня, старика, просвети.

Сделав паузу, Батяня усмехнулся:

– Ты пойми, старлей, тут криком делу не поможешь. Никто сюсюкать тебя не призывает, но человеку нужно втолковать, что к чему, и от этого пользы куда больше будет.

Заревела сирена, перейдя с прерывистого на сплошной рев. Десантники, вскочив и двигаясь одной сплошной очередью, словно гигантская гусеница, один за другим исчезали в люке самолета, там, где внизу виднелась земля. Фигуры солдат камнем летели вниз, а следом за этим каждая из них скрывалась за взметнувшимся куполом парашюта. Вскоре казалось, что они заполнили все небо.

Пришедший в себя Степченко на этот раз не сплоховал, без приключений оттолкнувшись от борта. Распустившийся в безоблачной синеве цветок его парашюта свидетельствовал о том, что с первой частью поставленной на сегодня задачи десантник справился, пусть и не без помощи отцов-командиров. Небольшое, но досадное недоразумение было исправлено. Все произошло предельно быстро – всего за пару десятков секунд самолет опустел.

Оставшись на борту последним, Батяня тоже не стал медлить и, привычно глянув по сторонам, отправился следом за остальными. В отличие от большинства сегодняшних «прыгунов» этот процесс был для него отработан до автоматизма и представлялся чем-то совершенно естественным, вроде ходьбы.

* * *

Лавров, прыгнув последним, раскрыл парашют и теперь, медленно опускаясь вниз, наблюдал такую привычную и знакомую картину: ровное поле, на котором разворачивались сегодняшние учения. Невдалеке виднелись склоны гор, поросших лесом, над головой сияло голубое безоблачное небо, расцвеченное парашютными куполами. Майор знал, что в скором времени внизу все должно будет измениться и на пока спокойной земле начнут вспыхивать разряды пиротехники, вперед пойдут танки, заработает артиллерия. Подтягивая фал парашюта, Батяня медленно развернулся и обратил внимание на сильный боковой ветер.

«Совсем некстати он начался, – с раздражением подумал майор. – Теперь появятся новые проблемы».

Его опасения имели смысл: парашютистов сносило в сторону горного леса, отчего молодые могли растеряться. Тем более что их действия в воздухе вследствие их неопытности были весьма ограничены. Поток воздуха нес к лесу и самого Батяню, но он не трогал стропы.

«Пусть несет туда же, куда и бойцов, – решил он. – И так проблем достаточно с этими желторотыми, а если они еще окажутся одни, совсем хреново будет».

* * *

Полет с парашютом – это не такое уж простое дело, как думают многие. Некоторым, мало знакомым с этим процессом, кажется, что стоит выпрыгнуть из самолета, а там уж от тебя ничего не зависит, дальше ты должен только ожидать момента приземления. На самом деле это далеко не так. Управлять собой и парашютом, который несет тебя к земле, тоже надо уметь. Для этого необходимы и теоретические знания, и, конечно, опыт. Неправильное поведение во время десантирования чревато растяжением, а то и переломом ноги, да и приземлиться можно в совсем нежелательном месте – например, в воде, на крыше дома и так далее. В данном случае с несколькими десантниками произошло нечто подобное, хоть и не в такой серьезной степени, – солдаты, прыгавшие последними, приземлялись уже в лесу.

Степченко, поборовший-таки страх прыжка, опускался вниз. Дух захватывало от тех впечатлений, которые были пока еще внове. Он радовался, как ребенок, глядя на бесчисленные купола, заполонившие воздух. Однако по мере приближения к земле солдат беспокойно озирался, глядя под ноги. Внизу виднелся лес, в который неумолимо летел десантник. Несколько парашютов уже опустились в лесу, но, что будет с ним самим, он мог только догадываться. Кроны деревьев неотвратимо приближались, и сделать он уже ничего не мог.

«Господи, пронеси!» – прошептал Степченко, инстинктивно зажмурившись и поджав ноги.

В следующие секунды десантник почувствовал, как падает сквозь ветки дерева, а следом за этим ощутил сильный толчок. Когда он открыл глаза, то увидел, что висит на стропах, не долетев до земли. Осмотревшись, солдат понял, что парашют запутался в ветвях и теперь он очутился в довольно-таки забавном положении. Хотя забавным это, должно быть, выглядело со стороны, а вот попасть в такую ситуацию – это как сказать.

Солдат испуганно озирался вокруг, совершенно сбитый с толку. Да, прыжок закончился хреново, но как еще освободиться из такой странной ловушки? Десантник попробовал как-то выкрутиться, но оказалось, что сделать это не так-то просто. Зацепившись за ветку, он висел на стропах, не имея никакой возможности схватиться за надежную ветку. Так хотя бы можно было подтянуться и влезть на опору. Однако единственное, до чего можно было добраться, – это была ветка совсем уж сомнительной толщины, да к тому же, похоже, сухая. Степченко с тоской вздохнул, проклиная все на свете.

Однако выбирать не приходилось, и надо было попробовать воспользоваться хотя бы такой хилой возможностью. После нескольких безуспешных попыток дотянуться до ветки Степченко решил действовать иначе. Он принялся раскачиваться вперед и назад, тем самым приближаясь к цели. В конце концов ему удалось ухватиться за ветку и вскарабкаться на нее. Обессиленный, тяжело дыша, солдат все-таки уцепился за сук и, подтянувшись на нем, закинул ногу, готовясь влезать. Но ему не везло и тут. С треском сухой сук подломился, и бедолага полетел бы вниз, если бы стропы не держали его. Степченко снова оказался в «фиксированном» полете. Окончательно деморализованный, он тупо повис на стропах, уже не понимая, что же теперь предпринять.

Остальным десантникам удалось более-менее удачно приземлиться. Батяня, покинув самолет последним, опускался в лес. Но в отличие от молодых десантников это был старый, закаленный в деле и опытный волк. Искусно управляя стропами, майор виртуозно приземлился неподалеку от Степченко на небольшую полянку. Оказавшись на земле, майор собрал парашют и осмотрелся. Усмехнувшись, он увидел болтающегося на огромном клене бойца. По расцарапанному виду рядового нетрудно было понять, что тому пришлось пролетать сквозь ветви и сучья.

Время было дорого, и особенно любоваться перепуганным десантником не стоило.

– Ну что, солдат, отдыхаем? – появился Лавров перед ним, глядя снизу вверх.

– Товарищ майор! – вздрогнул от неожиданности рядовой. – Вот… никак не могу освободиться, – показал он рукой на все то, что его окружало.

– Это я вижу. А головой подумать? – саркастично поинтересовался Лавров. – Ты же, по-моему, десантник, или я ошибаюсь? Учили тебя отцы-командиры, вдалбливали в голову науку полезную, но, как вижу, память у тебя отшибло начисто.

Впрочем, майор понимал, что у каждого второго, оказавшегося впервые в подобной ситуации, могло переклинить мозги.

Позади послышались голоса. Майор обернулся. На поляну вышли два десантника, тоже опустившиеся неподалеку.

– Ну что, удачно приземлились? – Батяня осмотрел подчиненных.

С ними вроде бы все было в порядке в отличие от бедняги Степченко.

– Так точно, товарищ майор, – нестройно ответили бойцы. – О, и ты здесь? – расхохотались они, глядя на своего незадачливого товарища, с тоскливым видом болтавшегося в воздухе.

– Ну, долго ты еще висеть будешь? – Лавров уже проявлял вполне понятное нетерпение. – Быстро вниз!

– Разобьюсь, товарищ майор, – с опаской сказала «жертва прыжка», глядя вниз. Высота была довольно приличной, а нервное состояние еще больше усиливало впечатление «малодостижимой» земли.

– Слезай! – поддержали майора бойцы, столпившиеся под деревом. – Сколько ты еще косить будешь?! Ты нас еще в самолете достал. Долго мы будем из-за тебя время терять?

Ситуация складывалась и вправду малоприятная. Степченко, подбадриваемый крепкими словами и выражениями, сыпавшимися на него, наконец решился на героический поступок. Сжав стропорез, мало соображая, что делает, решил перерезать стропы.

– Ну, достал! Пристрелю, на хрен! – проревел Батяня, выхватывая пистолет. – Инструкцию забыл?! Думай! Вспоминай! – скомандовал он, напоминая о таких простых для десантника вещах.

– Чего? – Солдат, обалдело выпучив глаза, смотрел с высоты на командира, не понимая, к чему тот клонит.

– Распускай запаску и вылезай из подвесной!

Майор в данном случае имел в виду подвесную систему широких лямок, при помощи которых парашют крепится к телу.

– Держись! – крикнул он, видя, как солдат, сделав это, едва не полетел на землю.

В конце концов дело пошло на лад. Когда Степченко, словно по канату, спустился по стропам и куполу запаски, до земли оставалось метра два. Прыгнув, рядовой оказался на земле.

– Ну что, герой? – насмешливо хмыкнул Батяня. – Жив?

Лавров принялся собирать по рации всех тех, кто пока еще «не нашелся». Народ понемногу подтягивался на поляну. Особый смех вызвал еще один из бойцов, который не завис на дереве, но приземлился в глубокую лужу. С ног до головы вымазавшись в грязи, он представлял собой забавное зрелище.

– Слушай, Агашков, у тебя в роду, случайно, свиней не было? – поинтересовался кто-то из остряков. – Уж больно вы похожи. Вечерком в лесу встретишь – не отличишь.

– Нет, только бегемоты, – отшутился тот, и вправду напоминая какого-то лесного зверя, любящего грязевые купания.

Батяня тем временем определялся по карте с их местоположением, поскольку никакого леса по плану здесь не должно было быть. Как он и подозревал, их выбросили не в том квадрате, в котором планировалось.

– М-да, – пробормотал он под нос, глядя, как потешаются десантники еще над одним, угодившим в болото. – Накладки могут случиться всегда, даже во время таких ответственных учений. Но боевую задачу по этой причине никто не отменял.

* * *

– Ну что же, бойцы, будем действовать, – обратился Батяня к своим орлам. – Задача перед нами стоит конкретная, и времени рассиживаться у нас нет.

Сказать это, конечно, было легче, чем реализовать. Оказавшись в совершенно ином, чем это было запланировано, месте выброски, да еще и на своих двоих… Но ничего другого не оставалось. Десантники двинулись через густой лес. Минут через пятнадцать ходьбы впереди послышался какой-то шум. Дав знак остановиться, майор прислушался. По лесной дороге двигались машины, похоже, не больше двух. Решив действовать немедленно, майор с бойцами, выйдя к дороге, залег и стал наблюдать.

– Кто бы это мог быть? – рассуждал рослый десантник.

– А вот сейчас увидишь, – хмыкнул его товарищ. – Уж точно в качестве такси для нас машины не рассчитаны.

Батяня бросил суровый взгляд на расшалившихся не в меру подчиненных, и те мгновенно замолкли.

Вскоре из-за поворота показалась небольшая автоколонна, состоявшая из военного «УАЗа» и грузовика снабжения пограничников. Упускать такой момент было грешно.

«Будем проявлять инициативу», – решил Лавров. Перекинувшись несколькими фразами с теми из своих бойцов, кто был опытным десантником, он приступил к работе. Его подчиненные мгновенно развернули активную деятельность. Подобные ситуации при подготовке десантников рассматриваются как немаловажная часть их действий в сложной обстановке военного времени.

За несколько секунд поперек узкой лесной дороги был положен ствол подгнившего дерева, надежно перегородивший путь. Появившиеся вскоре машины, как и ожидалось, остановились перед преградой. Из «УАЗа» вылез офицер. Он с недовольным видом подошел к стволу дерева, пнул его ногой и призвал солдат заняться решением проблемы. Несколько погранцов из грузовика принялись, пыхтя, оттаскивать так некстати упавшее дерево в сторону. В этот момент из кустов, словно горох из мешка, посыпались десантники. Понятно, что против спецназа, да еще и совсем неожиданно появившегося, у тех, кого застали врасплох, не было никаких шансов.

Среди захваченных «в плен» военных в «УАЗе» оказался и моложавый, хлыщеватого вида полковник. Попадание в такую ситуацию, кроме ошеломленности, вызвало у него еще и приступ ярости.

– Что вы себе позволяете?! – кричал он истошным голосом. – Да вы знаете, кто я такой? Я полковник Авдеев из штаба округа. Немедленно отпустите нас!

Полковник, очевидно, надеялся, что на этом «недоразумение» окончится. Однако вопреки ожиданиям информация совсем не впечатлила майора, командовавшего захватом. Батяне некогда было разбираться, кто противник, а кто случайно подвернулся под руку. Надо было выполнять поставленную задачу.

– На землю! – прозвучала команда. Несмотря на сопротивление, «вражеские» военные были связаны, тем более что материал для этого – веревки – так кстати нашелся в грузовике.

– Уберите руки! – заливался соловьем полковник. – Ты мне, майор, за это самоуправство ответишь! Я тебе устрою веселую жизнь, уж будь уверен.

Следом за этим он, кипя от злости, со всего размаху ударил по щеке десантника, державшего его. Тот, покачнувшись, устоял на ногах и оглянулся на майора.

Лавров кивнул головой, и никак не желавшего примириться с реальностью штабника толчком приклада в спину рядовой Васин отправил на землю. Поняв, что дальнейшее сопротивление бесполезно, Авдеев несколько притих. Впрочем, у него на лице четко читалось, что обид полковник не прощает. Батяню, правда, это интересовало меньше всего. Важным было то, что теперь у его группы имелся транспорт, а это являлось выходом из сложившейся ситуации. Из-за выброски не в том месте у них катастрофически не хватало времени. Удачный момент важен сам по себе, но не менее важно этот самый шанс еще и использовать. Дальнейшее происходило быстро и слаженно: связанных оставили в лесу, а десантники заняли места в грузовике.

Батяня направился к «УАЗу», вертя на пальце ключи, экспроприированные у водителя, «отдыхавшего» на траве в числе прочих своих товарищей. Машины рванули вперед, направляясь к заданной позиции.

Лавров вел машину, поглядывая на местность, мало соответствующую той, которая должна была оказаться в точке выброски. Ухабистая и неровная лесная дорога утопала в глубоких лужах, оставленных прошедшим вчера ливнем. Остановившись на опушке, Батяня сориентировался по карте. Направление было выбрано правильно.

* * *

Майор, присев на бетонный бортик, устало закурил. Дело было сделано: десантники уложились в заданное время. Подразделение Лаврова с ходу захватило дот, пожертвовав захваченным «УАЗом» – разбив его вдребезги. Дот оборонялся «общевойсковыми», которых для ВДВ нейтрализовать не составляло особой проблемы. Одно дело – солдаты, пускай и хорошие, несущие службу в обычном режиме, а совсем другое – десантники, одной из основных задач которых и является диверсионная деятельность на территории противника.

Захватив вражескую точку, десантники заняли оборону, дожидаясь прибытия своих. Связавшись по рации, Лавров получил информацию о том, что помощь появится в самое ближайшее время. Теперь можно было ненадолго расслабиться.

Да, денек сегодня выдался горячим. Впрочем, Лаврову было не привыкать к накладкам, случайностям или просто непростым ситуациям. Из этого и состояла жизнь офицера-десантника. Ведь десантура для того и создана, чтобы решать сложные, подчас почти не выполнимые проблемы там, где другим это не под силу.

– Ну, что, Степченко, – обратился он к солдату, неплохо проявившему себя при захвате вражеского дота, – освоился?

– Так точно! – Помолчав, боец боязливо взглянул на Батяню, вспоминая произошедшее при высадке: – Товарищ майор, а вы бы меня действительно пристрелили?

– Тебя – нет, – усмехнулся Лавров. – Не хватало, чтобы я еще собственных солдат расстреливал. А пилота, который не в том квадрате нас выбросил, – не исключаю, – на лицо майора набежала тень. – Не говоря уже о тех, кто кинул неопытных бойцов в бой…

Степченко несколько успокоился. Сегодня и для него был еще тот денечек! От всего пережитого кружилась голова.

– Так, Соловьев, – обратился Батяня к радисту, – передай координаты погранцов и полковника, которых мы в лесу оставили.

## Глава 3

Учения проходили в напряженном ритме, как это и полагается подобным мероприятиям, связанным с так похожими на войну действиями. Об их ходе постоянно поступали сообщения на КП, где находились командир дивизии, в которой служил Батяня, инспектор из Министерства обороны, контролеры, посредники, несколько штабных офицеров. В общем, компания собралась разношерстная, но весьма активная. И каждый из них имел самое непосредственное отношение к учениям: кто-то участвовал, кто-то наблюдал, а кто-то контролировал. Среди них присутствовал и тот самый недавно взятый в «плен» полковник Авдеев.

Глядя на хлыщеватого вида полковника, нетрудно было понять, что карьеру он ковал, как говорится, «на паркете». Повсюду находится масса таких субъектов, для которых военная служба – это карабкаться вверх по карьерной лестнице. Все остальное в лучшем случае им кажется ненужным ребячеством. И у них все обычно идет гладко: и чины они получают раньше других, и место службы не сравнить с остальными в смысле выигрышности, и вообще жизнь движется, словно по расписанию никогда не опаздывающего поезда.

То, что случилось совсем недавно, Авдеева заставило сильно понервничать. Все шло так хорошо, пока этот чертов майор не устроил засаду на дороге. При воспоминании о небольшом, но неприятном инциденте полковник поморщился. Возомнили о себе неизвестно что! Он шевельнул плечом, которое довольно ощутимо ныло. Да, этот десантник здорово приложился тогда прикладом! И ведь он же тогда объяснил им, кто он такой – нет, не захотели и слушать.

После того, как полковник вспомнил Лаврова, на его лице появилась мстительная ухмылка. Ну, ничего, еще не вечер, и он привык, чтобы последнее слово оставалось за ним.

Разговор продолжался. Руководил здесь седоватый, полный генерал. Стоя у карты, он рассматривал одну из фаз учений, комментируя последние действия сторон. Кроме значимых событий, точных и не очень выполнений нормативов, как это обычно и бывает, случались и мелкие «трагикомедии». Один из грузовиков водитель ухитрился загнать прямо в реку. Мало того, что машина, так нужная в определенное время и в определенном месте, была выведена из строя, так еще уничтожена целая куча полезного снаряжения. К тому же, как оказалось, незадачливый водитель не умел плавать, так что ему крупно повезло, что его успели вытащить из воды.

– Разрешите войти, товарищ командир? – в дверях появился Батяня. Взоры присутствующих переместились на новоприбывшего офицера.

Приведя себя в порядок, майор выглядел, как обычно, – собранным и готовым к дальнейшим действиям. Настроение у него тоже было неплохим. Выполненная операция свидетельствовала о том, что, несмотря на те непредвиденные трудности и накладки, которые сопровождали его боевую группу, своей цели они достигли.

– Входите, майор, – официально обратился к нему комдив.

Дальнейшие несколько минут были посвящены докладу о прошедшей операции. Батяня четко и толково изложил всю информацию по данной проблеме, ответил на вопросы. В принципе, присутствующим было понятно – задача выполнена, подразделение уложилось в срок.

Правда, не все было так гладко. Очень быстро выяснилось, что кое-кто настроен не так позитивно. Естественно, это касалось полковника Авдеева, у которого при появлении Батяни на губах появилась какая-то змеиная улыбка. Помимо всего прочего два офицера являли собой пример, так сказать, совершенно разных биологических видов. Один из них – это честный служака до мозга костей, готовый и способный выполнить любую задачу, поставленную Родиной. Как говорят про таких – «на них вся Россия держится». Война или мирное время, а они знают свою задачу. Второй – штабной шаркун, готовый переступить через кого хочешь, если он мешает продвинуться дальше, на новую «шахматную клетку». Таких персонажей, к сожалению, всегда было немало. Свое презрение и недовольство полковник демонстрировал перед всеми.

– Почему своевольничаете, майор? Почему захватили «УАЗ»? – вопрошал он брюзгливым голосом. – Кто дал вам право действовать, как заблагорассудится? Может, вам никакие законы не писаны, может, вы сами решаете, что и как вам делать, определяете себе свою собственную задачу? Наверное, вам и взаимодействие ни с кем не нужно? Ну, естественно: зачем нам еще кто-то, когда присутствуют такие герои, способные в одиночку остановить армию противника. Я вообще не понимаю, – оглянулся он на присутствующих, – у нас армия или партизанские отряды, а?

Сегодня Авдеев был на взводе. «Пострадавший» решил по полной программе отыграться на том, кто выставил его в таком маловыгодном свете. Он уже успел навести кое-какие справки о майоре Лаврове, и надо сказать, что сведения привели его в еще большую ярость.

– Да-да, поясните, майор, – поддержал Авдеева сухопарый подполковник.

– Пожалуйста, – Батяня спокойно продемонстрировал собравшимся планшетку с картой. – Прошу обратить внимание: нас должны были выбросить там, где нет никакого леса, а выбросили в семи километрах юго-западней, – говорил он, указывая на отличия реальной ситуации от запланированной. – Так что нужно было действовать, исходя из сложившейся ситуации. Захват машин для ВДВ – вполне разумно, надо было уложиться в норматив, на войне еще и не то случается.

Комдив кашлянул, решив, что пришло время вмешаться.

– Майор Лавров совершенно прав. В данной ситуации его действия заслуживают одобрения. Он поступил правильно. Не нахожу здесь причин для претензий к нему. Да на войне за такое орден дают! – импульсивно хлопнул он ладонью по столу.

– Ну, допустим, – скептически ухмыльнулся полковник, отнюдь не желая уступать, – хотя если так рассуждать, то давайте взрывать мосты, пускать под откос поезда. Вот пример майора идеально соответствует тактике. Как, например, быть с машиной? Она же восстановлению не подлежит! Ведь это же додуматься только – таранить автомобилем дот! Давайте все громить, ломать, крушить – Родина богатая, все стерпит! – снова взвился Авдеев. – Его боец меня лицом в землю уложил. Прикладом старшего по званию ударил! Это уже не учения, а действия какой-то банды. Да-да, именно банды!

– Спасибо за такую лестную характеристику, товарищ полковник. А по-вашему, было бы лучше не выполнить задание? – отпарировал Батяня. – Все согласно уставу. Внештатная ситуация. А насчет «мордой в землю» – это мой приказ. Не надо было на него руку поднимать. Солдат четко выполнял поставленную ему командованием задачу. Так что – сами понимаете.

– Да что же это такое?! – кинулся в амбицию Авдеев. – Казенное имущество, выходит, для вас ничего не значит. Да такие, как вы, обворовываете армию!

– Ну, это вы, товарищ полковник… – начал было комдив, но окончить фразу не успел. Авдеев, похоже, решил во что бы то ни стало довести до конца свое «наступление».

– Я, конечно, не в прямом смысле, хотя мне неизвестно, чем некоторые занимаются, – с жаром, брызгая слюной, заявил обиженный и оскорбленный офицер, – я сейчас о другом. Из-за таких, как вы, майор, у нас и происходят немыслимые расходы. А мы потом удивляемся и руками разводим: ах, как же это так, куда ушли такие средства? Почему, дескать, те средства, которые государство отпускает на армию, снова словно сквозь землю проваливаются и исчезают с невероятной скоростью.

Глядя на оратора, можно было подумать, что тот душой болеет за армию, принимает близко к сердцу все ее радости и невзгоды.

– Я бы вас попросил, полковник, – напомнил Лавров.

Батяня внешне выглядел спокойным, и только по перекатывающимся на скулах желвакам можно было догадаться о том, что сейчас творится у него в душе. «Ишь, как тебя понесло, – с прищуром смотрел на этого холеного барина Лавров. – Так недолго и до апоплексического удара».

– Да вы, майор, как я погляжу, даже и представления не имеете о том, что такое субординация, – махнул рукой полковник, все больше накаляясь. – Ничего удивительного, что подчиненные ведут себя таким образом, если их командир уподобляется неизвестно кому.

Присутствующие притихли, с интересом глядя на красного как рак Авдеева, обвиняющего ни в чем не повинного майора чуть ли не во всех смертных грехах. По всему чувствовалось, что тому не «за державу обидно», а Батяня просто подпортил местным военным «картинку», то есть условный противник имел больший успех, чем предполагалось.

– Во внеслужебной ситуации я готов развить эту тему, – наконец не выдержал Батяня.

Всему есть какие-то границы, и майора уже «достал» этот полковник, явно нарывавшийся на грубость. К сожалению или к счастью, воинская служба имеет свои, часто гораздо более жесткие, чем еще где-то, рамки, и субординация здесь тоже более развита. Так что Батяня при всем своем желании не мог высказать полковнику все, что о нем думает.

– Что?! Вы еще будете здесь хамить? Кру-гом! – побагровев уже до опасных для здоровья пределов, скомандовал Авдеев.

«Вот ведь урод», – подумал, поворачиваясь и уходя, Батяня.

Полковник глядел в спину майору, покидавшему КП, будто желая прожечь его насквозь. Разговор уже принял другое направление, а он все еще думал о Лаврове. Судя по выражению лица Авдеева, он замыслил какую-то гадость.

– А теперь перейдем к следующему вопросу…

## Глава 4

Все и всегда имеет свой финал, в том числе и те мероприятия, которые с размахом разворачивались на территории военного округа. Спустя сутки основная фаза учений была закончена. Сворачивалось все то, что было задействовано в таком масштабном мероприятии. Подразделения вернулись на место дислокации, боевая техника заняла свои гаражи и парки. Теперь, как обычно, предстоял окончательный разбор того, что было выполнено в ходе учений. Каждый ответственный должен был получить все, что в данном случае причиталось, – предстояла раздача благодарностей и неполных служебных соответствий. Впрочем, сворачивалось не все – некоторым подразделениям после перерыва еще предстояло продолжить учения.

Как и бывает, одна из сторон, выполнив свою задачу, осталась в выигрыше, вторая, само собой, – проиграла. Журналисты, наши и западные, обзавелись отличными картинками для новостей и отбыли восвояси. Ну, а сами участники, особенно те, кто оказался на «победившей» стороне, тоже могли немного расслабиться после предпринятых на благо Родины усилий.

Военными было арендовано открытое кафе в горной местности для того, чтобы отметить завершившееся мероприятие и, собравшись в своем кругу, в спокойной, неформальной обстановке посидеть, поговорить о том о сем. Место было превосходным – вокруг высились невероятно красивые горы, покрытые лесами. Среди этого великолепия стояла кафешка. Новый владелец недавно провел капитальный ремонт, и теперь обновленная кафешка распахнула двери перед посетителями – старыми и новыми. Сидя за столиками, можно было любоваться невероятной красотой этой роскошной и одновременно суровой природы. В этот день здесь проходило «спецобслуживание» – за столиками сидели только офицеры, участвовавшие в учениях.

Неспешная беседа касалась прошедших событий. Обсуждение проделанной работы проходило под негромкую музыку и блюда кавказской кухни. На нескольких мангалах жарились шашлыки, запекалась рыба, готовились другие не менее вкусные блюда. Большинство офицеров были практически трезвыми, тем более что вечер только начался. Высоких чинов в кафе не наблюдалось – офицеры находились в званиях от лейтенанта до майора, так что особенно напрягаться не приходилось. Все были, как говорится, свои.

– Ну, что, по-моему, все прошло неплохо, – сказал веснушчатый старлей, отправляя в рот сочный кусок мяса. – Во всяком случае, мы свою задачу выполнили.

– Чего не скажешь о противнике, – поддержал его собеседник. – Обошли мы их на все сто, и тут уж, как говорится, комментарии излишни. Оборона прорвана, и успех был закреплен. А они там, наверху, пускай разбираются, кому дырочки колоть под новые звездочки.

– Ну, нам-то с тобой они пока не грозят! Во всяком случае, в ближайшее время.

– Такова уж военная фортуна: кто-то закрепляет успех, а кто-то вынужден признать поражение, – философски заключил офицер. – Главное, чтобы поменьше пришлось выполнять таких операций в реальности.

Говорившему было прекрасно известно, что такое эта самая реальность. Он уже успел применить на практике свои познания: для этого на Северном Кавказе уже более десяти лет существовало слишком много возможностей.

Взоры офицеров переместились на миловидную буфетчицу, которая обращала на себя внимание отличной фигурой, грациозными движениями и приятной улыбкой. Даже вытирая столик и убирая пустые бокалы, она ухитрялась делать это изящно и непринужденно.

– Хороша! – мечтательно протянул старлей, глядя на столь привлекательную и аппетитную красотку.

– Все они такие, пока обручальное кольцо на палец не надели, – отозвался офицер, сидевший рядом. – Это тебе, молодому да неженатому, так кажется. Ничего, захомутает тебя такая, потом вспоминать вольную жизнь будешь, как сказочный сон.

Капитан прищурился, вспоминая собственную молодость, наполненную гулянками, быстротечными и долгоиграющими романами, встречами, расставаниями и прочим. Ему показалось, что это было не с ним, поскольку так контрастировало с будничной семейной жизнью, ссорами, примирениями, малыми и большими бытовыми проблемами. А ведь, кажется, так недавно это было…

Его товарищ, хоть и представлял в теории, что после венца жизнь может повернуться несколько иной стороной, однако же пока не особенно об этом задумывался. Молодость играла в голове, словно пузырьки шампанского, дразня и раззадоривая. Он проводил взглядом буфетчицу, улыбнувшуюся ему в ответ, и, не выдержав, поднявшись с кресла, подошел к ней.

– Прошу прощения, но у меня такое впечатление, что мы с вами недавно где-то виделись, – произнес офицер сакраментальную в таких случаях фразу.

– Вряд ли, – ответила буфетчица, наливая заказанный кофе. – Я бы вас запомнила.

– Неужели все так плохо? – усмехнулся шутник.

– Да нет, просто вы на моего двоюродного брата похожи.

Далее разговор завязался и покатился по соответствующим рельсам, и вскоре девушка уже весело смеялась, слушая, как новый знакомый рассказывает ей какой-то смешной случай из жизни десантников.

– Вы со всеми так знакомитесь? – игриво прищурилась буфетчица.

– Ну что вы, только с вами! Не воспримите мои слова как лесть, но ваши глаза насквозь прожгли мое сердце! – проникновенно и пылко произнес старлей.

Вечер был отличным. Да и как могло быть иначе, если все были своими, офицерами, которые уже не один пуд соли съели вместе? Военное братство – это не пустые слова, и оно закаляет и сплачивает людей так, что водой не разольешь. Тем более что многим из присутствующих довелось побывать в горячих точках, где они на деле продемонстрировали и свою военную выучку, и мужество. Об этом красноречиво свидетельствовали и награды, полученные ими отнюдь не в штабных коридорах. Военные разбились на небольшие группы, и в каждой из них разговор шел о своем: кто об учениях, кто о предстоящем отпуске, да мало ли найдется тем? В общем, вечер был – то, что надо.

У входа остановилась машина, но не армейский грузовик или «УАЗ». Машина, судя по номерам и внешнему виду, принадлежала кому-то из местных. В автомобиле находились двое. Водитель остался сидеть за рулем, а второй грузно выбрался из машины. Он слегка покачивался, и было понятно, что товарищ уже успел «принять на грудь». Этим субъектом в подпитии был не кто иной, как полковник Авдеев.

Он приехал сюда отнюдь не для того, чтобы вместе с какими-то там старлеями и капитанами отпраздновать окончание учений. Совсем нет – ему-то, высокому штабному чину, со строевыми офицерами выпивать было западло. Он просто заехал сюда «проконтролировать». Своей властью полковник гордился и дорожил. Как известно, на обладании властью прекрасно проверяются люди. Будь у человека хоть небольшой изъян в этом смысле, получи он возможность влиять не только на свою судьбу, и все – через небольшой срок такого уже не узнать.

Войдя в кафе, Авдеев со своим показательно строгим видом сразу же создал некоторый дискомфорт. Нельзя сказать, что его появление кого-то обрадовало.

– Глянь на этого кадра, – вполголоса сказал офицер своему соседу. – Многих я на своем веку видел, но этот – редкое чмо.

– При его возможностях он может себе это позволить, – заметил тот.

Зная полковника, офицеры приутихли. Он, с брезгливым выражением лица оглядевшись по сторонам и не найдя, к чему придраться, двинулся к барной стойке. Как это часто бывает на людях, идущий «в градусе» старался держаться прямо, но это не очень-то удавалось.

– И вести себя по-человечески не умеет. Даже то, что выпил, нужно скрыть, чтобы самому потом кого-то заловить.

– Одно слово: контролер, – офицеры за столиком негромко хихикнули, стараясь не обращать на себя внимания.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся бармен. – Что будете заказывать? У нас обширный выбор напитков на любой вкус.

За спиной работника прилавка действительно высился на редкость разнообразный ассортимент напитков, способный удовлетворить самые капризные пожелания клиентуры. Прекрасная кухня, богатый ассортимент, великолепные виды и вежливое обслуживание – все эти составляющие успеха здесь имелись, что и привлекало посетителей.

– Коньяку, – высокомерным тоном бросил Авдеев. – Надеюсь, хороший коньяк у вас тоже имеется?

– Безусловно.

Полковник уселся на высокий табурет у стойки. Достав сигареты, он закурил, подвинув поближе пепельницу.