Леонид Сидоров
По ту сторону Тьмы

Глава 1

Норник настороженно оглянулся, сверкнув здоровенными жёлтыми глазищами. Натужно пискнув, взвалил на плечо волочащийся позади ремень и ловко шмыгнул под камни. Следом, судорожно сжимая в маленьких ладошках многочисленную украденную мелочь, юркнули младшие собратья. Последний, самый мелкий, замешкался и душераздирающе проскрежетал какой-то железякой по камню. На шум мигом выскочил старший. Свирепо фыркнув, закатил неумехе размашистую оплеуху и в сердцах зашвырнул в нору вместе с железкой, вдогонку отвесив хорошего пинка.

Гверн не выдержал и прыснул, поспешно закрывая рот ладонью. Норники как всегда. Явились, не запылились перед самым рассветом. Маленькие, шустрые, и как сороки, тащат всё, что плохо лежит. И если бы и сам словно невзначай не оставил в ладони горсть сладких орешков, то также обнесли бы как и всех остальных. Вон у Форгалла как ловко ремень ухитрились стянуть, он даже и ухом не повёл. Как храпел, так и храпит себе, словно дрыхнет не под старой лошадиной попоной, а дома на перине. Хорошо хоть самого не унесли. Хотя, такого здоровенного кабана и вдвоём не поднять, а уж крошечные норники и подавно…

Нелепо размахивая украденным сапогом, мимо торопливо прошмыгнула запоздавшая серая тень.

– Проклятье! – взревел раскатистый бас. – У меня сапог спёрли! Крысиное племя! Да чтоб вас разорвало! Да чтоб вас…

Кто-то подбросил хворост в тлеющий костерок. Огонь ярко вспыхнул, разгоняя предрассветную хмарь.

Запалив факел, толстяк Онгхус кинулся вдогонку за маленьким воришкой.

– Ага, крысёныш! От меня так просто не уйдёшь! – торжествующе сунул руку под камень и тут же взвыл, баюкая укушенный палец.

– Укусил! Укусил, гадёныш! – в ярости сунул факел в нору. – Ну всё, спалю, гада!

– Эй, Онгхус, хватит там разоряться! – негромко окликнул Тревор. – Давай остынь. Лучше не надо их злить.

– Не надо? – запальчиво вскинулся толстяк. – Как это не надо? И что же этот крысёныш мне сделает? Опять укусит?

– Тебя может и укусит, и пёс с тобой, – спокойно глянул Тревор. – А вот нам всем ещё два дня пути. А они народец мстительный. Мало ли кого ещё накличут, а места здесь какие, сам знаешь…

Соратники по обозу одобрительно загудели.

– В самом деле, Онгхус, – прогудел кто-то из темноты. – Лучше не зли их. Норники твари премерзкие. Я слыхал, они якшаются даже со слипью…

– Заткнись, Кехт, – резко развернулся Тревор. – Думай, что говоришь! Ну давай, ещё и ты накличешь! Смотри вон, кто на ваши вопли уже пожаловал, – кивнул куда-то вбок. – Это ещё хорошо, что скоро рассвет, а то бы…

Тревор вовремя опомнился и обречённо махнул рукой.

– Так ты, Онгхус, дожил до седых волос, а сам как дитё малое…

Гверн невольно поёжился от неожиданного холодка на шее и оглянулся. На границе тщательно посыпанного защитной смесью большого круга колыхались две едва заметные тени. Бесплотных от шага внутрь сдерживала только сила солнечного камня, впитанная солью и песком за день.

Гверн сокрушённо покачал головой.

Ну вот, уже тут как тут. Разорались так, что даже нечисть объявилась. А там и до кого похуже недалеко. Но лучше о плохом не думать, если не хочешь, чтобы оно сбылось. До города ещё два дня пути по безлюдью, и пока всё, тьфу-тьфу, хорошо обошлось. Норники не в счёт, так, мелкие шалуны-проказники. А что мелочь стянули, так не без этого. На то они и норники. По крайней мере, всё ближе к людям, не то, что нежить, от них хотя бы откупиться можно.

– В общем, пока совсем не рассветёт, за круг чтоб никто не ногой, – хмуро буркнул Тревор, закутываясь в попону. – Я ещё чуток покемарю, – кряхтя, полез под телегу.

– А как же по нужде? – возразил вдогонку кто-то из молодых.

– А как хочешь, – сонно зевнул старший, устраиваясь поудобней. – Говорят, прошлым месяцем где-то в этих местах слипь троих подчистую высосала. Всю ночь пировала. Детишек теперь, поди, сколько отложила. То-то они тебе обрадуются…

Не желая больше продолжать бесполезный разговор, сладко причмокнул, повернулся на левый бок и сонно засопел.

Гвен улыбнулся, накрываясь одеялом с головой.

Вот это правильно. Страшилка вышла что надо. Было, не было, но молодняк припугнул здорово. Вечером солнечника на круг пожалели, насыпали чуть ли ни друг другу по головам, вот теперь пускай терпят. Или в штаны ходят, кому совсем невтерпёж. В другой раз не будут жадничать.

Едва рассвело, вокруг закипела привычная утренняя суета. Покрикивая на нерасторопных молодых, Тревор быстро раздал указания. Кому к ручью за водой, кому лошадьми заняться, а кому и солнечник назад в мешки смести, нечего ценному добру зря пропадать.

Принюхиваясь к булькающему в котелке вареву, старшие собрались у костра, снисходительно поглядывая на суетящуюся молодёжь.

Плеснув в лицо пригоршню изрядно остывшей за ночь воды, Гверн вытерся рукавом и уселся чуть в стороне от стражей, стараясь, чтобы в глаза не попал едкий дым.

И всё-таки не зря решил добираться как простолюдин. Никто не задаёт никаких лишних вопросов. Заплатил денег, и едешь себе не торопясь. А кто ты, куда, да почему, никого не интересует. Красота. А ехал бы сейчас в карете, эти расфуфыренные франты уже бы своими светскими беседами всю плешь проели. Бывали ли вы раньше в Серрако, в каком постоялом дворе намерены остановиться, и как вам на вкус игристое ирахское…

– Так, ну и что там у нас? – Тревор помешал половником в котелке и, недовольно морщась от дыма, степенно снял пробу. – Да, кажись, ещё сыровата…

Снизу от ручья донёсся истошный вопль. Тревор невольно дёрнулся и обжёгся, раздражённо отшвырнув половник.

– Твою мать, пожрать с утра спокойно и то не дадут! Кехт, сходи, глянь, кто там орёт так!

Стражник прихватил арбалет и поднялся.

– О, да вон Брайс бежит! Эй, малой, что там у вас стряслось-то?

Оскальзываясь на мокрых камнях, подбежал запыханный паренёк с лицом белее мела.

– Мастер Тревор, мастер Тревор! Там, там…

– Да говори уже! – раздражённо рявкнул старший. – Что там?

– Там на Вогана слипь напала! – выпалил паренёк.

– Вы что, бормотухи уже набрались с утра? – недоверчиво перебил Кехт. – Слипь днём не нападает.

– Дык он руку в дыру к норникам сунул! Кольцо золотое увидел…

– Вот дурак! – в сердцах выругался Тревор. – Он бы лучше туда башку свою сунул! Ну что встали, факел мне быстро! Все за мной!

Горемыку искать не пришлось. Истошно вереща, парень отчаянно колотил правую руку о камни, пытаясь стряхнуть неотвратимо ползущую вверх шевелящуюся чёрную слизь.

Гверн заворожено замер, не в силах отвести взгляд.

Вот оно, исчадие тьмы. Слипь, чёрная смерть, усушница, везде зовут по-разному, но итог для всех один. К утру от человека остаётся лишь невесомый, высушенный словно осенний лист, скелет.

– Стой, дурень! – взревел Тревор. – Так ты её ещё больше злишь!

Поняв, что Воган уже не в себе, свирепо рявкнул:

– Кехт, оглуши его!

Бородач выхватил дубинку из-за пояса и коротко хекнув, резко двинул парню по затылку. Воган обмяк и безвольно распластался на камнях.

– А ну разошлись все! – зычно скомандовал Тревор.

Брезгливо морщась, отпихнул носком сапога руку Вогана подальше от тела и, не мешкая, ткнул факелом в слипь. Едва коснувшись черноты, пламя гулко пыхнуло, словно кто-то плеснул горючего масла. С глухим чавканьем слипь отвалилась от руки и шлёпнулась на камни. Быстро опомнилась и вновь попыталась прошмыгнуть к жертве.

– Вот зараза! А ну пошла отсюда, пошла! – с остервенением пуганул факелом Тревор. – Эй, Брайс, где её дыра?

– Вон, там, пониже к ручью, – торопливо махнул рукой трясущийся паренёк.

Отгоняя от людей бугрящийся отростками склизкий комок, Тревор уверенно погнал нечисть вниз. Едва слипь скрылась в норе, бросил вслед факел и завалил вход тяжёлым валуном.

– Уфф, кажись всё, – устало вытер вспотевший лоб. – Это ещё повезло, что молодая попалась, от старой просто так не отделались бы… Ладно, пойдём глянем, что там с Воганом, может очухался уже.

Жёсткие шлепки по щекам и ведро ледяной воды привели паренька в чувство. Воган застонал и попытался подняться, тут же скривившись от боли. Окровавленная высохшая правая рука повисла безвольной плетью. Сотни мельчайших дырочек сочились кровью.

– М-да, – тяжело вздохнул Тревор. – Начался денёк… Руку промыть и замотать чистой тряпицей. Теперь до города. Вина ему дайте и на телегу. Ну что рты раззявили, несите его!

Помрачнев, отвернулся и зашагал к костру, буркнув себе под нос:

– Навязали молокососов на мою голову…

Гверн поспешно шагнул в сторону, уступая тропинку явно пребывающему не в самом лучшем настроении главе стражей.

Оно и понятно, радоваться нечему. Отбить-то паренька отбили, хорошо, но вот за руку теперь поручиться нельзя. Скорее всего, малой останется калекой на всю жизнь. И ни один городской лекарь не поможет, будь он даже семи пядей во лбу. Напрасная трата денег. Но Тревор наверняка попытается. Мужик упёртый и своих в беде не бросает, потому старый наставник его и посоветовал. Вот и стараются все многочисленные родственнички всеми правдами и неправдами сунуть своё малолетнее чадушко под его крыло, в надежде, что годков через пять вымуштрует такого же бесстрашного волка. А тут вместо волка получился убогий калека. Похоже, у Тревора теперь остаётся лишь одна надежда на храмовников, но те как узнают, что стряслось, такую цену заломят, проще всей семьёй сразу в каменоломни пожизненно продаваться. И ещё большой вопрос, что даже за такую цену их ворожба поможет. Зато на лекарей хоть пожаловаться можно, а этих святош попробуй тронь. Как же, святые люди, испокон веков борются с тьмой. А сами дальше городских стен и носа не кажут. Нет, чтобы пройтись по округе, жирок малость порастрясти, нечисть погонять. Говорят, когда-то давным-давно так и было. Храмовая дружина ходила далеко в Тёмные земли почти до самого Самуайна. А теперь только городские ворота сторожат. Конечно, зачем напрягаться, и так неплохо устроились. Солнечный камень сбывают бойко, любого прожженного купца за пояс заткнут. Ещё бы. Люди последние портки с себя снимут, лишь бы ночью спокойно спать…

– Эй, лодыри! – послышался вдалеке раздражённый басок Тревора. – Солнечник весь собрали?

– Нет, мастер. У лошадей ещё чуток круга осталось. Покудова заметаем.

– Заметайте быстрей! Или до ночи хотите возиться?

Гверн подсел к костру и благодарно кивнул в ответ на протянутую плошку с дымящейся кашей. Поглядывая на суетящихся после окрика Тревора отроков, неспешно принялся за еду.

А куда спешить, время ещё есть. Всё равно пока мальцы весь солнечник не сметут, телеги с места не стронутся. Пусть вперемешку с мусором, но до города пару ночей защита ещё прослужит. А вот на обратный путь новый придётся покупать, старый уже весь выгорел. Крошкой всё подешевле выйдет. Хотя у Тревора на всякий случай глыба солнечника с полпуда имеется. Видно немало денег за такой кусище в своё время отвалил. Вот потому и возит в телеге под задом. Так и светится, поди, зад теперь весь…

Прыснув со смеха, Гверн натужно закашлялся. Сделав вид, что поперхнулся кашей, поспешно припал губами к фляжке с водой.

Вот же нафантазировал, чуть не опростоволосился. Ребята вокруг простые, смех без причины не поймут. А скажешь про светящийся зад Тревора, так и вообще… М-да. Наверно дальше бы до города пришлось топать одному. И это ещё было бы самое безобидное…

– Эй, а ну кто там разлёгся! Ждать никого не будем! – пробился сквозь сон густой бас.

Успев малость задремать после завтрака, Гверн заполошно дёрнулся и судорожно схватился за нож.

– Спокойно, друже, спокойно! – возничий свесился с телеги, пряча усмешку в густых усах. – Эка тебя сморило. Давай-ка садись быстрей, – показал кнутом на свободное место подле себя. – Отъезжаем.

– Спасибо.

Стряхнув сонную одурь, Гверн ловко запрыгнул на телегу и плюхнулся на пыльную мешковину.

И нет ничего смешного. Да, на солнышке немного сморило, с кем не бывает. И так целую неделю ни разу толком не выспался, а тут ещё и прошедшая весёлая ночка. Под самое утро только как следует задремал. Ничего, осталось потерпеть всего две ночи. В городе наконец-то можно будет как следует помыться и отоспаться.

Когда солнце ощутимо перевалило за полдень, Тревор начал раздражённо покрикивать и подгонять возниц.

– Чего он весь на нервах? – поинтересовался Гверн. – Из-за Вогана что ли? Так всё равно нам до города сегодня никак не успеть.

– Да нет, – возничий подстегнул лошадей и степенно вытер усы. – Мальцу что ему теперь, соснул винца, да и дрыхнет себе в телеге. Не, места здесь больно плохие. Вот потому Тревор до ночи подальше уйти хочет.

Гверн с сомнением оглядел окружающие холмы с чахлыми деревцами.

– Плохие? А что же в них такого плохого? По мне так всю неделю одно и то же.

– Хех, – возничий снисходительно усмехнулся. – Первый раз в здешних местах?

– Первый, – признался Гверн. – Я сам с севера, у нас там намного спокойней.

– Оно и видно, – кивнул возничий. – Говорок у тебя тамошний. Так вот, насчёт этих мест. Люди здесь когда-то жили. Дальше проедем, сам развалины домов увидишь. Потом понемногу нечисть пошаливать стала, потом всё больше и больше. Потом вода ушла, а с ней и люди, без воды-то какая жизнь. Попить ни себе, ни скотине. Вот потому без людей всякая нечисть и расплодилась, гонять-то её теперь стало некому.

– А что же храмовники, разве не гоняют?

Возничий пожал плечами.

– А им зачем. В городе и так хорошо, а за город они особо не ходят. А уж когда особо приспичит, так на то и дружина есть, или вольных стражей вроде Тревора наймут, ежели кому надо ехать куда совсем далеко…

– Понятно, – Гверн потерял интерес к разговору и поглубже нахлобучил шапку, пытаясь задремать под мерный скрип колёс.

На ночь встали не совсем обычно. Помимо обычного защитного круга, лошади и люди оказались внутри большого круга из телег. Тревожно поглядывая на пламенеющий закат, Тревор распорядился опустошить два последних мешка солнечника.

– Костры жечь всю ночь. Онгхус, Кехт, вы дозорные. Мальцов себе в подмогу кого пошустрей возьмите. А вы, оболтусы, смотрите у меня! Чтоб не как в прошлый раз! Всем шуршать, чтоб хвороста до утра хватило! – пригрозив напоследок кому-то внушительным кулаком, Тревор полез спать под телегу. – Хоть чуток покемарю. В полночь проснусь, каждого проверю! И если кто дрыхнет, лично пришибу!

Улучшив момент, когда суета немного улеглась, Гверн подсел к Кехту, мрачно проверяющему оголовки арбалетных болтов.

– Слушай, Кехт. А чего это мы сегодня встали так необычно? – кивнул на круг из тележек. – И даже лошадок почему-то внутрь взяли.

– Давай не будем об этом к ночи, – поморщился здоровяк. – Не буди лихо, пока оно тихо, слыхал? Если что случится, ты и сам всё увидишь, а собирать всякие сплетни как базарная баба я не обучен. Ты самое главное, если что чудное покажется, особо не боись, и за круг не ходи.

– Это само собой, – хмыкнул Гверн. – Ладно, спокойной ночи, – поднялся и побрёл к телеге.

Вот и поговорили. Видно совсем за дурачка держат. Хотя, может оно и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь.

– Погодь-ка, паря, – окликнул вслед Кехт. – Если что, с арбалетом сладишь?

– А то! – повернулся Гверн.

– Тогда на, – здоровяк протянул древний, видавший виды арбалет. – Конечно, это против правил, но лишний стрелок нам не помешает. Да ты не смотри, что он такой старый. Тетиву я сам менял. За пятьдесят шагов доску в два пальца насквозь пробивает. И штук пяток болтов возьми, всё лишним не будет. Да, смотри не поранься. Там наконечник с ядом.

– Как с ядом? – вскинулся Гверн. – А если напорюсь?

– Да не боись, он не на людей. Если и наколешься, денёк помутит и всё, а вот нечисти мало не покажется.

– А-а-а, тогда ладно. Спасибо…

Пристроив оружие в изголовье, Гверн плюхнулся на соломенную подстилку.

Вот и вооружился. Конечно, из такого раритета было бы неплохо хоть немного пристреляться, но, увы. Хотя, всё равно даже такой древний рыдван лучше, чем ничего. Правильно говорит Старый Лис, чего только в этой жизни может не пригодиться. И кстати, очень даже неплохо пригодилось. Правда, ещё неизвестно, как бы к этому отнеслись стражи, узнав, что последний раз использовал арбалет, чтобы закинуть верёвку с крюком в узенькое смотровое окошко высоченной каменной башни. И особенно, какой потом наутро поднялся переполох. Всю округу на уши подняли. Герцог каждую собачью конуру обыскать заставил, чтобы найти наглеца. Но стражам о таких вещах знать совсем необязательно. В конечном счёте, Кехт получил честный ответ на вопрос. Если что, с арбалетом управляться обучен. Только вот знать бы ещё, что это за загадочное нечто, о котором так никто и не рискнул заговорить. Молчат все как рыбы. Прямо заговор какой-то…

Сквозь сон пробился едва слышный плач. Тоненький, жалостливый, со всхлипываниями, детский голосок.

Ожесточённо потерев заспанное лицо, Гверн приподнялся и недоумённо гляделся.

Откуда плач на глухой дороге посреди ночи? Почудилось? Или зверь какой? Из других пассажиров детей вроде никто с собой не везёт. Шестеро мастеровых мужиков с пожитками и вечно спящий тощий дед, к которому все стражи относятся с заметным почтением. Чей-нибудь папаша, не иначе.

Плач послышался снова где-то совсем недалеко за кругом.

Прихватив арбалет, Гверн поднялся и направился к Кехту, настороженно вглядывающемуся в темноту.

– А, не спится, – усмехнулся здоровяк. – Да, похоже, куковать нам теперь так до самого утра.

Гверн присел рядом на корточки.

–Значит, ты тоже это слышал?

– А это смотря что, – многозначительно пошевелил бровями Кехт.

– Ну, плач. Ребёнок где-то плачет.

– Ребёнок? – хмыкнул Кехт. – Эвона как. А мне вот шепоток чей-то слышится. Заманчивый такой. Будто молодка какая меня зовёт.

– Да какая там молодка! – фыркнул Гверн. – Говорю тебе, дитё там плачет. Факел дай, я сам схожу погляжу.

– Вот-вот, – мрачно кивнул Кехт. – Так они нашего брата за круг и заманивают. Кому плач, кому шепоток, а кому что другое. Сиди и не рыпайся, скоро ещё хлеще будет.

– Хлеще?

– Ага. Да вон она уже, явилась, не запылилась, – Кехт покосился куда-то влево. – Тьфу ты, пакость какая! – с отвращением сплюнул на землю. – Да уж, молодка, как есть…

– Какая ещё молодка?

Гверн рывком повернулся.

На границе круга замерла высокая тощая старуха в драном саване. Ночной ветерок лениво теребил длинные седые космы.

– Это.… Это кто?

– Мастер Кехт! Там!

– А ну цыц, олухи! Вижу без сопливых! Сядьте тут! – Кехт властным жестом осадил подбежавших встревоженных юнцов с арбалетами. – Кто, говоришь? А никто не знает. Каждый раз новое. Вот сегодня старуха, а в следующий раз ещё чего-нибудь другое привидится.

– Так это просто морок, да? – чуть успокоился Гверн.

Тогда не страшно. Пугать-то они пугают здорово, но особого вреда от них никакого, если солнечник есть и духом не слаб.

– Морок? – замялся Кехт. – А это смотря как на это дело посмотреть. Оно, конечно, может и морок, да не совсем. На самом деле она выглядит иначе и в неё можно попасть. Если конечно сможешь.

– Смочь? – Гверн с сомнением оглянулся. – А чего тут мочь-то? До неё шагов сорок, не больше. Даже мне раз плюнуть.

– Ну-ну…

– Что за шум? – сзади подошёл Тревор. – А-а-а, вижу. У нас ночная гостья…

– Угу, – кивнул Кехт, – она. Вон Гверн в неё даже попасть берётся.

– Вот как? – оживился Тревор. – Ну-ка, ну-ка!

– Так что, правда можно? Без дураков? – заподозрил какой-то подвох Гверн.

– Конечно. Давай, валяй! – приободрил Тревор. – А вы тихо все! – приструнил оживившуюся молодёжь. – Ещё успеете!

Гверн пожал плечами и, заученно выцелив верхней гранью наконечника болта тощую призрачную фигуру, нажал спусковой рычаг.

Сухо щёлкнула тетива. Болт легко, словно масло прошил грудь старухи и проскрежетал по камням. Призрак даже не пошелохнулся.

– Ну что, убедился? – проворчал Кехт. – Вот-вот. Видит око, да зуб неймёт.

– Но ведь я в неё попал! – запротестовал Гверн. – Вы же сами видели!

– Попасть-то попал, да не попал, – вздохнул Тревор. – Ладно, дело ясное. Эй, там, у костра! Хорош дрыхнуть! Давайте-ка подымайте мне сюда деда Лутдаха…

В ярком свете костра показались два дюжих молодца, бережно ведущие под локоток того самого непонятного вечно спящего старичка.

– Кхм, – прокашлялся старик. – Ну что, ребятки, никак опять упыри пошаливают?

– Да есть немного, – улыбнулся Тревор. – Ты уж, отец, подмогни нам, как можешь. Никак нам опять без дедушки Лутдаха не обойтись.

– Э-хе-хе, – сокрушённо вздохнул старик, – да видать никак. Ладно. Где оно нынче там сиживает? – поднёс козырьком ладонь к глазам, вглядываясь в темноту.

Окружающие затаили дыхание.

Не понимая, зачем весь этот балаган, Гверн недоверчиво оглядел напряжённые лица.

Это что, такая жутковатая шутка для новичков, или какой-то магический ритуал? Старуха маячит у него прямо под носом, а он смотрит, пёс знает куда.

– Ага, кажись, вижу родимую, – хихикнул старичок. – Вон она, близёхонько сидит на камушке. А ну-ка сыночки, справу мне!

Тревор поднёс арбалет.

– Держи, отец.

Лутдах со вздохом поднял оружие на уровень глаз.

– О-хо-хо, тяжеловат. Годы уже не те....

Чуть замешкался и выжал спусковой рычаг. Болт со свистом ушёл в темноту. Раздался жуткий визг, перешедший в булькающий хрип. Старуха растаяла как наваждение.

– Вот и нет вашей мамки, – с сожаленьем опустил арбалет Лутдах. – Всё, ребятки, чем мог, помог. Готовьтесь, сейчас начнётся…

– Вот даёт, дед! – восхищённо прошептал кто-то из молодых. – С одного…

– Заткнись, Тадг! – жёстко оборвал Тревор. – И вы все! Считай, Кехт!

В темноте раздался протяжный вой. Один за другим тоскливый клич вразнобой подхватили хриплые глотки. Дойдя до самой высокой ноты, разом стихли.

– Кажись восемь или десять, – шепнул Кехт, сторожко поводя арбалетом.

– Пять сзади, шесть спереди,– торопливо подтвердил Тревор. – Так, сынки! Приготовились! Сейчас упыри выскочат все разом. Как появятся, бить только на телегах! Онгхус, твои мальцы добивают их копьями! Если кто…

Пронзительно вереща, царапаясь когтями перепончатых крыльев, на телеги вскочили лохматые приземистые существа. Лошади пронзительно заржали и встали на дыбы, пытаясь порвать привязь.

– Залп, вашу мать! – истошно заорал Тревор.

Сухо защёлкали арбалеты. Три упыря в корчах завалились назад, судорожно сжимая окровавленную грудь. Остальные бросились к стражам, яростно скаля клыки.

Пропустив от неожиданности первый залп, Гверн лихорадочно огляделся, выискивая подходящую цель. Поймал ребром болта несущуюся навстречу рычащую тварь и выжал спуск. Болт прошёл выше и, с визгом срикошетив от камня, ушёл в темноту.

– Не стрелять! – гаркнул Тревор. – Лошадей перебьёте! Берите их на копья!

Смачно впечатав приклад в подлетевшую оскаленную морду, Гверн пнул наземь корчащееся тельце и с хрустом вонзил нож в мохнатую грудь. Упырь жалобно всхлипнул и обмяк. Из скособоченной оскаленной пасти дохнуло жутким смрадом. Точно так же когда-то давным-давно в детстве воняла сгнившая в придорожной канаве корова.

Гверн зажал рот и невольно согнулся, борясь с подкатившей тошнотой. Яростно вереща, сзади на спину тут же вскочил упырь, распарывая куртку когтями.

– Да твою же мать!

Наугад ткнув ножом за голову, Гверн повалился навзничь. Что-то глухо хрустнуло, словно наступил на сухую ветку. Послышался сдавленный стон.

Не веря своей удаче, Гверн рывком откатился в сторону и для верности дважды ударил ножом в мохнатый живот. Тварь судорожно дёрнулась и застыла в страшном оскале.

Наскоро обтерев о шерсть липкое лезвие, Гверн вскочил и огляделся. Стражи время даром не теряли. Вокруг валялись окровавленные тела нечисти.

Встретившись взглядом, Тревор криво осклабился.

– Что, парень, скажи, небось, малость струхнул?

– Да есть немного, – честно признался Гверн. – Такую страсть вижу в первый раз.

– Это точно. Ничего, зато выдюжил…Хех!

Тревор брезгливо пнул попавшее под ноги мохнатое тельце и с силой вонзил копьё. Тварь не пошелохнулась.

– Погань проклятая, туда вам и дорога! Слушай сюда, мальцы! Вот чтоб так проверили каждого! Дважды ткните! Они, заразы, дюже живучие!

Вручив копьё кому-то из молодых, Тревор зычно распорядился:

– Эй, скажите там, пусть лекарь Гверна поглядит. Кажется, полоснули его немного.

–Не, не надо лекаря, – нарочито бодро отозвался Гверн, пытаясь унять предательскую дрожь. – Так, куртку порвали немного.

– Ты давай не хорохорься, – пресёк возражения Тревор. – Я что, не вижу, какие на тебе лохмоты висят…

Подошёл и отечески потрепал по плечу.

– Ничего-ничего, ты крепкий парень. А ну-ка, повернись!

Гверн послушно повернулся спиной.

И чего мужик так всполошился. Подумаешь, спину подрали немного. Куртка внутри прошита тонюсенькой железной проволокой, такую когтями особо не возьмёшь. Вот если бы у них нож был, то да, на раз-два уделали бы так, рёбра бы уже все торчали наружу…

– Хм, – задумчиво почесал бороду Тревор. – Однако хорошая у тебя куртка. Сразу видно, карлики шили. А так бы сразу подрали, почём зря… Ладно. Вот что, парень. Бился ты с нами на равных. Возьму-ка я с тебя всего половину платы. Так будет по справедливости.

– Так я согласен, – улыбнулся Гверн.

Неплохо. Двадцать аурелиев назад в карман. На рынке в Серрако особо не торгуясь можно будет слёту купить новую куртку, и даже ещё с распутными девицами немного пошалить останется.

– Ха, ещё бы ты не был согласен! – довольно хохотнул Тревор. – А хочешь, и к себе в дружину возьму, десятую долю честно будешь иметь. Парень ты дюже ловкий, такие нам нужны. Вон ножичком как хорошо управился, любо-дорого поглядеть. Ну так что, в дружину пойдёшь?

Гверн почесал заросший щетиной подбородок.

– В дружину? Прости, мастер, но дело для меня уж больно новое. Мне надо хорошенько всё обдумать.

Жизнь научила не обижать таких уважаемых людей категорическим отказом. Да и к тому же, как говорит Старый Лис, мало ли, как ещё карты лягут. Вдруг когда-нибудь придётся поменять ремесло.

– Вот это правильно, – одобрил Тревор. – Обдумать всегда нужно. Да я и не тороплю. А если надумаешь податься ещё к кому-то, всё равно за тебя словечко замолвлю… Ладно, отдыхай!

Напоследок хлопнув по плечу, зашагал к костру.

Гверн задумчиво поглядел вслед.

Хороший мужик. Сразу видно, старый вояка. Прямой и честный. Увидел, как человек ножичком работать умеет, и сразу взял быка за рога. Понравилось видно. Ха, ну ещё бы! Всё-таки не абы кто учил за рукоять держаться. Сам Старый Лис. Только вот хвастаться этим не стоит. Язык мой – враг мой. Такую простую премудрость вбили первым же делом…

Утром при солнечном свете тела упырей показались не такими страшными. Понукаемые грозными окриками Тревора и Кехта юнцы разбились на пары и начали таскать одеревеневшие за ночь тушки нечисти в ближайшую расселину.

Лениво помешивая ложкой дымящуюся кашу, Гверн невольно отвёл взгляд от слишком близко прошедшей парочки и поспешно отставил плошку в сторону, едва ветерок донёс знакомый тошнотворный аромат.

Украдкой сплюнув в сторонку комок каши, Гверн сокрушённо вздохнул.

Вот всему мальцов учат, кроме хороших манер. Видят же, человек сидит завтракает, и нет, всё равно тащат свою дохлятину чуть не по тарелке напролом. Могли бы и боком обойти, чай не развалятся. Хотя, что с них взять. Простые крестьянские парни. Какой там этикет. Некоторые кроме вил в руках ничего не держали. И если бы Старый Лис в своё время не приметил шустрого голодного оборванца, таскающего мелочь у базарных торговок, то ещё неизвестно, как оно всё…

Загадочно улыбаясь, подошёл Кехт.

– Ты я вижу, уже поел? – кивнул на тарелку. – Не хочешь поглядеть, во что на самом деле ты стрелял ночью?

– Э-э-э.… Конечно! Ещё спрашиваешь! – заинтересованно поднялся Гверн.

Обойдя молодых стражей, старательно сметающих солнечник в мешки, Кехт махнул рукой на большой валун с косой белёсой царапиной.

– Видал? Твоя работа. Это то, что мнилось тебе старухой. А теперь пойдем, покажу настоящую.

Отойдя шагов на двадцать, Кехт кивнул на небольшой плоский камень с запёкшейся лужицей крови.

– Вот здесь её Лутдах и заприметил. А вон туда она пыталась уползти, – показал кровавый след на песке. – Ну что, видишь её?

Гверн недоверчиво проследил за кровавым следом.

А что тут можно видеть? Всё как на ладони. Камни, обломки сучьев, песок, и ещё раз камни.

– Нет.

– Вот то-то и оно, – усмехнулся Кехт. – На то они и каменные упыри. Их матку никто не видит. По голове можно пройти и не заметить. А между тем, она ведь у тебя прямо под носом…

Отошёл на три шага, наклонился и с натугой потянул на себя припорошенное песком перепончатое крыло. Подняв тучу пыли, выпростал второе крыло и перевернул худосочное тело на спину.

– Вот. Любуйся. Да иди, иди, смелей! Она уже не кусается.

Гверн подошёл поближе и брезгливо сморщился от бьющей в нос тухлятины.

– Тьфу ты, мерзость какая!

И действительно, мерзость, по-другому не скажешь. Жуткая помесь человека и летучей мыши.

Арбалетный болт ушёл наполовину аккурат в ложбинку между сморщенных старческих грудей. Почерневшая за ночь кровь густо запятнала пятнистый серопесчаный мех. Если сверху чуть припорошить песочком, так и вообще пройдёшь мимо и не заметишь, что под ногами что-то живое.

– Да, матёрая попалась, – Кехт задумчиво постучал носком сапога по болту. – Ловко её наш дед приложил.

Поёжившись от вида огромных крючковатых когтей на узловатых пальцах, Гверн осторожно потыкал прутиком уродливый желтоватый нарост на лбу.

– А это что у неё за шишка? Мозоль что ли?

– Не знаю,– замялся Кехт. – Это у них только… Короче, только у матёрых баб бывает. Говорят, они этой мозолью свои чары и накладывают. У их мужиков я такого не видел. Такие вот бабы с мозолью у них всем и заправляют. Мы зовём её маткой. Она в кулаке всю стаю держит. Как только матку завалишь, они сразу голову теряют и всем скопом на нас бросаются. Тут мы их всех и.… Хотя, что я тебе рассказываю, ты ночью и сам всё видел. Тут самое главное, не бояться и матку завалить…

– А кстати, – Гверн оглянулся на мирно дремлющего на солнышке деда Лутдаха. – Если ты говоришь, чары. Как он её тогда увидел? Он вообще кто, маг?

– Маг? Ну ты, брат, махнул. Стал бы он тогда с нами мотаться. Не, он не маг, но таких как он, по пальцам можно пересчитать. Вот потому, когда можно, мы и пробуем каждого, вдруг да попадёт. Вот тогда бы тебя парень везде на руках носили.

– Ну, а научиться как-нибудь этому можно? – загорелся Гверн.

– Экий ты шустрый, – усмехнулся Кехт. – Научиться. Сам подумай, если бы это было можно, неужто мы бы и сами не научились? Нет, конечно, мы пробовали. Денег ему хороших сулили, приставали с расспросами. Как мол, дед, ты её видишь-то? Скажи секрет. Он смеётся. Никак, говорит, ребятки. Никакого секрета. Вижу, и всё. Правда, тоже не сразу. Говорят, по молодости его храмовники заприметили и к себе звали, но он не пошёл. Зуб у него на них почему-то. Но я вот думаю, – понизил голос Кехт, – в роду у него колдун кто-то был, не иначе…

– Эй, Кехт, Гверн! – зычно окликнул Тревор. – Вы чего там застряли! Отъезжаем!

– Ладно, пойдём, парень, – заторопился Кехт. – Вечером договорим…

Глава 2

Натужно поскрипывая колёсами, вереница повозок одна за другой поднялись на крутой перевал.

– Тпру! А ну-ка охолони, красавица!

Возница натянул поводья и показал кнутом вдаль.

– Смотри, паря. Вот он, Серрако, отсюда весь как на ладони. Так что готовь денежку за въезд.

Гверн привстал и в волнении вытянул шею, разглядывая город.

Наконец-то. Десять дней путешествия подошли к концу. И вроде не такой уж городок и большой, как про него рассказывали. Наверно всё дело в тумане.

Теряясь в предвечерней дымке, высоко в небо взметнулись острые шпили ажурных замков. Грубоватая кладка древней крепостной стены кроваво отблёскивала крошечными огоньками солнечника. Любой нежити здорово не поздоровится, вздумай она попытаться пробраться в город. Наверно потому в Серрако такие драконовские налоги. И все исправно платят. Зато каждый житель может быть уверен в спокойном сне. Если конечно их покой не потревожит кто-нибудь другой. А такие найдутся. Городок богатый, значит, пруд пруди, сколько в нём водится всяких разномастных воришек и пройдох.

Далеко на горизонте в лесу блеснул кровавый огонёк.

– А там что, тоже люди живут? – показал рукой вдаль Гверн.

– В Тёмнолесье-то? – замялся возница. – Да как тебе сказать. Не то, чтобы прямо вот так живут, но народец разный там шастает. Охотники, углежоги, дровосеки опять же. Ну и беглые само собой, куда уж без этого.

– О как! Беглые? – заинтересовался Гверн.

Это уже интересней и может здорово пригодиться. Предстоящее дело настолько деликатное, что обернуться может по-всякому. И лучше уж скрываться в лесу, чем горах. По крайней мере, хоть от собак по ручью уйти можно. Тьфу-тьфу, надо надеяться, что до этого дело не дойдёт.

– Ну да, беглые, – пожал плечами возница. – В городе им что, вверх дном всё перевернут и враз голову отчекрыжат, а лес, он вон какой, попробуй, ищи-свищи их.

– Да как же они там живут? Неужели нежити не боятся?

– Как живут-то? – возничий ожесточённо почесал бороду. – Дык, считай, никак не живут. В дневном переходе от города прячутся, так всё поспокойней. А ночью забиваются кто куда и костры жгут. Помнится, мальцом был, отец мой покойный за дровами меня разок туда взял. Ох, и страху я тогда натерпелся. Поближе к городу большие дерева-то уже все повырубили, приходилось подальше ездить. Так вот мы и поехали. Дорога кочка на кочке, вокруг черепа и кости валяются. И людские, и всякие. Как в старый лес заехали, темно вокруг стало, хоть и ясным днём. Чувствую, кто-то из темноты на нас пялится, ухает, трещит, а нам на глаза не показывается. Ну что делать, боимся, а дрова-то везти надо. Повалили мы по-быстрому сухие деревца, кое-как погрузили, и до вечера в городе оказались. А другие кто не успел, так там и остались. Не видели их больше. Так-то, паря. Такие вот дела там творятся. А ты говоришь, живут…

– Да, жуть, – поёжился Гверн. – У нас на севере намного спокойней. Только холодно очень. Бывает, в холодные зимы даже целыми деревнями замерзают насмерть. Да и лето оно тоже так себе, в реку и то не сунешься. Холодина.

– Вот то-то и оно, – со знанием дела поддакнул возничий. – Холод никто не любит, что нежить, что человек. А снег у вас там сколько лежит?

– Да больше полугода.

– Вот. А здесь о нём и не слыхивали. Горы с севера холода закрывают, благодатный край. Вот потому и плодится тут всякое, – возница ожесточённо сплюнул за борт. – Так что даже и не знаю, что лучше. Наверно везде хорошо… Ладно, подъезжаем. Деньгу доставай, – кивнул на приближающиеся ворота. – Видишь, вон наши толстопузые уже засуетились…

Под колёсами гулко застучала старая брусчатка. Миновав узкий подъёмный мост, повозки втянулись в узкий проём.

Гверн невольно втянул шею, когда над головой промелькнули острые зубцы тяжёлой подъёмной решётки.

Да, строители когда-то потрудились на совесть. Толщина стен шагов десять. И судя по сверкающим промасленным звеньям цепей, решётка исправно опускается каждый вечер. Если что, удирать придётся только через стены. Крюк и хорошая верёвка нужна. Мотка два, а лучше три…

– Стой! – стражник в латах властно поднял руку. Сзади из неприметной ниши показались арбалетчики.

– Не боись, паря, просто деньги приготовь, – шепнул возничий, показывая стражам короткий свиток с печатью. – Дай вон тому храмовнику полтину. Плата за въезд.

Из-за спины стражника вышел маленький лысоватый толстяк в чёрной сутане. Приветливо кивнув возничему как старому знакомому, цепко оглядел Гверна.

– Вечер добрый, мил человек. Что-то вы все сегодня на ночь глядя, как сговорились.… По торговым делам к нам, или мастеровой?

– Да вот, солнечника хотел прикупить, – простодушно улыбнулся Гверн, доставая кошель. – Говорят, у вас тут дешевле всего, – нарочито рассеяно перечитал монеты.

– Верно говорят, – при виде денег взгляд толстяка заметно потеплел. – Как записать твоё имя?

– Гверн.

Толстяк ловко сунул монеты в потёртый гербовый кошель и протянул взамен небольшой медный кругляш с витиеватой чеканкой.

– Держи же этот партус, Гверн. С сего дня тебе даётся право находиться в нашем городе безвозбранно ровно один месяц. Показывай его стражам…. Следующий!

– Но, пошла!

Повозка резво тронулась с места.

– Сам-то где остановиться решил? – рассеяно поинтересовался возничий, между делом жадно оглядывая проходящих мимо молоденьких горожанок. – А то давай с нами, всего четвертак за ночь, постель, кормёжка, все дела. Если девки, то за отдельную плату, само собой…

– Идёт, – оживился Гверн. – Только с девками пока малость повременю. Честно говоря, выспаться бы. Устал как собака.

– И то правда, – хмыкнул возница. – С этим успеется. Девки они ведь такие. С ними разве уснёшь…

Постоялый двор оказался так себе. Двухэтажная деревянная халупа с маленькими каморками и общей залой. Ничего лучшего за такие деньги и не найти. Пару ночей перекантоваться, и ладно. Всё равно весь завтрашний день на ногах.

Фыркая и наслаждаясь тёплой водой, Гверн наскоро ополоснулся в бочке до пояса. Подмигнув заинтересованно поглядывающей служанке, утёрся рушником и, накинув свежую рубаху, поднялся в обеденный зал. На пороге в замешательстве остановился, отыскивая взглядом свободное место среди длинных столов.

– А, вот и Гверн! – с ближнего ряда развернулся Тревор, приветственно подняв кружку. – Заходи, заходи, дружище, тут все свои!

Судя по раскрасневшемуся осоловелому лицу, уже неплохо отметил прибытие.

– Давай, садись! Выпей с нами! Между прочим, парень не робкого десятка, – пояснил кому-то за столом. – Двоих упырят при мне одним махом уделал! Ножом! А другому хв.…Тьфу, шею свернул! Давай, давай, парень, садись! Эй, там, не спать! А ну налейте ему!

Чувствуя себя немного не в своей тарелке, Гверн подсел к столу. Благодарно кивнув в ответ на протянутую кружку, пригубил немного вина и отставил в сторону.

Да, всё как всегда. И тут разбавляют. Хотя, ничего удивительного. Наоборот, было бы удивительно, если бы не разбавили. В любой корчме одно и то же. Видят, народ уже малость поддал, значит можно наливать всё что ни попадя. Похоже, и еда такая же, не хватало ещё отравиться. Вот красота будет, всю ночь из нужника не вылезать. Уйти что ли, или рискнуть попробовать. Всё-таки голод не тётка, с утра во рту ни крупинки…

Тяжело вздохнув, придвинул поднос с жареной курицей и с сомнением откусил кусочек грудки. Разжевав, удивлённо хмыкнул.

Х-м-м. А вроде ничего. Очень даже ничего. Особенно-то после поднадоевшей каши. Нет, каша сама по себе была ничего, но каждый день утром и вечером, и особенно все десять дней, это уже небольшой перебор. Даже в чистой воде уже её привкус кажется.

С хряском выломав мясистую ножку, призывно махнул служанке.

– Эй, красавица! Неси ещё одну курицу, – сунул серебряную монетку в девичью ладошку. – И зелени побольше. Петрушку, лук, чеснок, давай всё, что там у вас!

Утром, а судя по солнцу, уже около полудня, едва продрав глаза, собрался на рынок. На крыльце сунул под мышку драную куртку и поймал за рукав пробегающую мимо служанку с кувшином.

– А скажи-ка мне дорогуша, где у вас тут рынок? – тряханул свёртком. – Куртку вот хочу новую себе прикупить.

Девушка пунцово зарделась от непривычного обращения.

– Как выйдете, идите сразу налево, там не перепутаете. Гостиная улица как раз на Базарную площадь выходит.

– Благодарю.

С лёгким сердцем, тихонько посвистывая, Гверн сверился с указателем, и неторопливо направился вниз по кривой улочке. Ловко уворачиваясь от снующих взад-вперёд горожан с пухлыми тюками и тяжеленными корзинами, на всякий случай положил правую руку на кошель.

Знакомая толчея. В такой толпе денежки увести раз плюнуть. Особенно когда вокруг всякие глазастые шалопаи болтаются. Один отвлекает, второй с пояса верёвочку режет. Да что там греха таить, когда-то и сам таким был.

– Дяденька, дяденька! – из толпы сорванцов выбежал темноволосый чумазый мальчуган. – А…

– Стоп! Вот держи, больше не дам, – отрезал Гверн, выгребая мелочь из кармана. – Как пройти к карусели не знаю, в гаданье не верю, – ссыпал горсть в детскую ладонь.

Видимо всё ещё собираясь продолжить заученную фразу, паренёк запнулся, и ошалело замер с открытым ртом.

– Смотри, а то ворона залетит, – усмехнулся Гверн. – Ладно, бывай, прохиндей! – ускорил шаг.

Ну вот, о сером речь, серый навстречь. Это так, мелочь, детишки промышляют. Главное не нарваться на кого-нибудь посерьёзнее. А то будет карусель. Хотя, вроде Старый Лис говорил, днём душегубы в городке не балуют. Да и брать-то особо нечего, они ведь тоже не дураки на кого попало кидаться. Нарядился скромненько, под мастерового. И кстати, довольно удачно получилось, по крайней мере, тот толстяк у ворот сразу купился…

Гостиная улица оборвалась, уступая место широким торговым рядам с вяло трепыхающимися над ними стягами торговых гильдий на высоких древках.

Застилаясь рукой от нещадно бьющего в глаза солнца, Гверн огляделся, отыскивая знакомый стяг.

Наверняка где-то рядом. Не могут карлики изменить своим привычкам. Обычно всегда торгуют где-нибудь на бойком месте у самого входа, чтобы никакой ни рыбы, ни мяса рядом не было. Конечно, не хватало ещё, чтобы дорогущая кожа тухлятиной провоняла. Да и самим стоять нюхать весь день тоже занятие не из приятных.

Набежавший свежий ветерок пробежался по рядам, игриво теребя поникшие стяги. Ближайшее полотнище развернулось во всю длину. Рассерженный бьющий копытом могучий тур на жёлтом фоне, словно живой хлопнул кисточкой хвоста.

– А, вот ты где, – довольно хмыкнул Гверн, поправляя свёрток подмышкой.

Как удачно получилось. Теперь главное, держаться учтиво, что бы ни случилось. Карлики вообще очень трепетно относятся к обращению. Если почувствуют малейшую нотку высокомерия, всё, пиши пропало. Сразу отворотят нос, какие бы деньги ты им не сулил. Или сквозь зубы всучат такую дрянь, что потом ещё сто раз пожалеешь. Но, несмотря на сварливый характер, мастера на редкость искусные. Что одежда, что драгоценные побрякушки, лучше карлика мастера не найти. Сами дотошные, пальчики тонкие, искусные, что не вещица выходит, одно загляденье. Вот потому люди у них и покупают. Правда, не все могут держаться на равных, с тем, кто ниже тебя наполовину. Некоторые даже считают их родственниками норников, только без шерсти, но мало кто отважится сказать об этом карлику вслух. Сразу получат нож в пупок, или, кхм, в силу малого роста, во что чуть пониже.

Равнодушно пройдя ряды прилавков с драгоценностями под бдительным взором низкорослых коренастых бородачей, Гверн остановился перед кожевенной лавкой.

Оглядев причудливые фасоны, явно предназначенные для богатых городских модников, решил не тратить зря время и сразу взял быка за рога.

– День добрый, уважаемый, – приветливо улыбнулся пожилому суровому карлику, подозрительно зыркающему из-под чёрных кустистых бровей. – Вот, хожу, курточку себе приглядываю. Простую до безобразия, но зато очень надёжную, – неспешно развернул свёрток и продемонстрировал во всей красе драные полосы на спине.

– Кхм, – задумчиво почесал бороду торговец. – Однако.… Давненько я такую не видал. И кто же позволь тебя спросить, смог её так уделать?

– Да смогли вот, – смущённо почесал нос Гверн. – На выводок каменных упырей нарвались, пока сюда ехали.

– Понимаю. М-да, каменные упыри, это вы считай, ещё легко отделались, – карлик спрыгнул с высокой табуретки и вышел за прилавок. Оглядев каждый шовчик куртки, уважительно прицокнул языком.

– Д-а-а, не подделка. Настоящая морандийская работа, хороших денег стоит. И я так понял, ты ищешь именно такую же?

– Ну, – замялся Гверн. – Конечно, очень хотелось бы.

– Даже не ищи, всё равно не найдёшь, – торговец деловито скрестил руки на груди. – Уж можешь мне поверить, я знаю этого мастера. Увы, – тяжело вздохнул. – Последнее время он здорово сдал. Годы берут своё… Видно ты купил одну из последних. Ученики, конечно, остались, но скажу честно, рука пока не та. Лет через пять, да, может быть и выйдет толк.

– Печально. И что, неужели совсем нет ничего подходящего?

– Почему нет. Всё есть, коли в цене сойдёмся, – торговец заговорщицки кивнул на прилавок. – Идём, есть у меня одна подходящая вещь…

Куртка понравилась с первого взгляда. Множество удобных кармашков с петельками, высокий стоячий воротник, дублёная, чёрная как смоль бычья кожа. Для защиты от лиходеев живот и спина прошиты крошечными стальными колечками, а от непогоды и слякоти есть тёплая поддёвка из мягкой овчины. Для дороги ничего лучше и не найти.

– Да, вещь неплохая, – Гверн задумчиво провёл пальцем по рядку колец. – Только вот сталь-то хорошая?

– Не боись, уж чего-чего, а когти и нож удержит, – хмыкнул карлик. – Не веришь, ткни ножиком в подкладку. А вот ежели попадётся длинное шило, то сам понимаешь, пропорет до кишок. Но тут и твоя бы не удержала. Тут настоящая бронь нужна. Но это другой мастер и другие деньги.

– Это само собой, – согласился Гверн. – Ладно. Самый главный вопрос. Сколько?

– Пять аурелиев, – испытующе глянул торговец. – Но если отдашь мне старую, уступлю за три. Кожа на клочки пригодится, да и сетка тоже на дело пойдёт. Ну так что, по рукам?

– По рукам! – кивнул Гверн.

С лёгким сердцем вручил старую куртку, достал кошель и отсчитал три золотые монеты.

– Держи.

Вот уж не прогадал, так не прогадал. Даже торговаться не хочется. Верно говорят, дешевле, чем в Серрако цены не найдёшь.

Попробовав монеты на зуб, карлик довольно улыбнулся и протянул обновку.

– Носи на здоровье. Как порвут, ещё приходи.

– Тьфу-тьфу, – поперхнулся Гверн. – Ну и шуточки у тебя. Приду, если смогу.… О, ведь совсем забыл! – досадливо хлопнул по лбу. – Есть ещё одно дело, уважаемый. Не подскажешь, как мне найти Железного Урнаха?

– Кх… Кого-кого? – поперхнулся карлик.

– Железного Урнаха, – терпеливо повторил Гверн. – Он, э-э-э, из ваших.

Торговец опасливо зыркнул по сторонам и понизил голос.

– Потише с этим именем. Ты видно впервые в нашем городе… Что у тебя к нему?

– Да ничего особенного, – пожал плечами Гверн. – Просто письмо от старого друга.

– Письмо? И только? – карлик пытливо изогнул бровь. – Что ж, я передам о тебе весточку кому надо. Где тебя найти?

– Последний постоялый двор на Гостиной улице. Пусть спросят Гверна.

Карлик молча кивнул. Из-за кустистых чёрных бровей даже показалось как-то зловеще.

– Доброго дня, – распрощался Гверн.

Насвистывая бодрый мотив, неспешно побрёл назад в гостиницу. Едва выбрался с рынка, заметил за собой хвост. Мелкий неприметный шкет семенил позади, с преувеличенным интересом разглядывая облупленные стены домов, словно видя их впервые.

Придерживая кошель, Гверн усмехнулся.

Или прицеливается мелкий воришка, или за подозрительным типом решили немного присмотреть большие дяди. Ничего, пусть смотрят. Пока скрывать нечего. Знать Железному Урнаху тоже есть чего опасаться. Вон, Старый Лис целых два раза бежал с каторги. И оба раза сдали свои же. Наверно потому больше никого и не впускает в ближний круг…

На следующий день, едва вышел побродить по городу, рядом поравнялся худющий сутулый человек в чёрной сутане с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Не замедляя шага, незнакомец тихо поинтересовался:

– Письмо с собой?

– Да, – напрягся Гверн.

– Тогда жди здесь, сейчас подъедет карета.

Так же незаметно, как и появился, человек быстро растворился в толпе.

Сзади зацокали копыта. Показалась самая обычная городская карета, запряжённая парой гнедых. Поравнявшись, важный усатый кучер молча натянул поводья. Недовольно всхрапнув, лошади послушно замерли, вяло обмахиваясь хвостами от надоедливых мух.

С запяток ловко соскочил сухощавый коротко остриженный парень в свободных тёмных одеждах. Быстро глянув по сторонам, приглашающе открыл легонько скрипнувшую дверцу.

Гверн шагнул было вперёд, но паренёк преградил путь и укоризненно покачал головой. Выразительно кивнул на правый сапог и недвусмысленно протянул ладонь.

Пожав плечами, Гверн наклонился и безропотно отдал нож. Всё также ни слова не говоря, телохранитель шагнул в сторону.

Гверн юркнул в низкую дверцу и озадаченно замер, встретившись взглядом с другим пассажиром. Сухощавый старичок в дорогом чёрном костюме снисходительно усмехнулся.

– Да-да, не очень-то я похож на карлика. А ты видимо ожидал здесь увидеть самого Железного Урнаха собственной персоной?

– Э-э-э.… Не понимаю, о чём вы. Честно сказать, я просто хотел побыстрей добраться до южных ворот, – пробормотал Гверн, – вот и заскочил в первую же попавшуюся.… Извините, – попытался выйти, но карета уже мягко тронулась с места, быстро набирая ход.

– Какой торопливый юноша. Не будешь же ты, в самом деле, выпрыгивать на ходу? – улыбнулся старик.– Не торопись, на самом деле, я именно тот, кто тебе нужен. Давай-ка с тобой малость побеседуем, – кивнул на сидение напротив. – Присаживайся.

– Ну, давайте, – Гверн осторожно опустился на краешек мягкой подушки.

Почему-то возникло странное чувство доверия к старику. Что очень подозрительно. Старый Лис первым же делом вбил в голову не доверять никому. Даже себе. Если хочешь прожить долгую жизнь, перепроверь. А лучше два раза.

– Вот и отлично, – старик удовлетворённо откинулся на спинку сидения. – Для начала прочитай письмо, адресованное лично тебе, – выразительно глянул в глаза.

– Э-э-э, – замялся Гверн. – Наверно, меня всё же не так поняли. Я знаю совершенно точно, что письмо предназначено не мне.

– Какой упорный юноша! – восхитился старик. – Похоже, Старый Лис в тебе не ошибся. Что ж, самое время раскрыть карты, – как заправский фокусник ловко крутанул ладонью и, словно выхватив что-то из воздуха, протянул причудливо изрезанную половинку монеты. – Оп, вот тебе бубновый туз!

Гверн недоверчиво сморгнул. Железный Урнах действительно должен был свести с богатеньким заказчиком. И, похоже.… Похоже, этот чудной старикан и есть тот самый заказчик.

– Разрешите?

– Пожалуйста-пожалуйста, – пожал плечами старик.

Гверн вытащил тщательно запрятанную во внутреннем кармашке вторую половинку монеты и медленно прислонил к стариковской. Зубчики сошлись точь-в-точь. Да, так и есть. Ключ совпал. Старый Лис лично резал монетку. Одну любимому ученику, одну заказчику…

– Ну, и что ты теперь скажешь? – ехидно поинтересовался старик.

– Скажу, что мне нужно время, чтобы прочитать письмо, – Гверн потянулся за пазуху за конвертом. Сковырнул сургучную печать и развернул сложенный вчетверо листок.

Мой мальчик!

Если ты это читаешь, значит всё идёт правильно и цацка снова стала целой. Наш половинчатый железный друг помогать не будет, но и препятствовать тоже, не ищи его. Когда провернёшь дело (а я уверен, ты его провернёшь), не забудь оставить малую толику своему бедному старому учителю. Банк, как и договаривались, на другое не соглашайся. Возвращаться лучше всего Темнолесьем, потом солёной водой. А я пока погреюсь на тёплом песочке в лесу, а то дома что-то воздух стал сыроват. Кашляю. Лечусь солью.

Твой старый учитель.

Гверн сложил листок и невольно улыбнулся.

Старый Лис осторожничает как всегда. Попади письмо кому другому, подумает, бред сивой кобылы и выкинет не глядя. А посвящённому всё ясней некуда. Железного Урнаха не беспокоить, заказчик нашёлся, деньгами не брать, уходить Темнолесьем, потом морем. Наставник будет ждать с кораблём около заброшенной солеварни на южном лесном побережье королевства Ангамана.

– Надеюсь, теперь все вопросы с письмом сняты? – ехидно поинтересовался старик.

– С письмом да, – пожал плечами Гверн. – Но появились другие. И много.

– Понимаю, – хмыкнул старик. – Что ж, тогда сразу переходим к делу. Итак, что ты знаешь о солнечнике?

– Да в общем-то, то же что и все. Отпугивает нечисть и очень неплохо стоит. Дешевле чем в Серрако цены не найти…

– Вот оно! – просиял старик. – Зришь в самый корень! И почему же тут дешевле всего?

– Ну, это тоже все знают. Храм Солнца. Только его маги умеют наговаривать камни. Остальные лишь продают. Потому у них и дороже.

– Верно, – сухо поджал губы старик. – И как ты сам понимаешь, этим остальным такое положение дел не очень-то нравится.

– Понимаю, – усмехнулся Гверн. – Но пока не понимаю, чего именно вы хотите лично от меня. Магия это как бы не по моей части. Лучше бы вам обратиться с этим к сведущим людям.

– Поверь, уж мне-то самому лучше знать, к кому именно надо обратиться, – вздохнул старик. – Надеюсь, я и обратился к сведущему. По крайней мере, Старый Лис уверял, что в воровском ремесле лучше тебя не найти.

– Кхм, – поперхнулся Гверн. – А при чём тут…

– А при том! – раздражённо дёрнул щекой старик.– Я уже и сам начал сомневаться. Пока что от тебя слишком много праздной болтовни. Да, мне нужно всё твоё хвалёное воровское умение. Я хочу, чтобы ты выкрал из Храма Солнца одну вещь, а если получится, даже несколько. И за каждую я готов заплатить. Очень хорошо заплатить. Ты даже не представляешь, насколько!

– Ну, – облизнул пересохшие губы Гверн. – Допустим, очень даже хорошо представляю. И что же это такая за вещь?

– Прежде чем я тебе отвечу, – старик скрестил руки на груди и откинулся на сидение, – должен предупредить, что после этого отказаться от заказа ты не сможешь. Цена таковому деянию, как впрочем, и твоей лишней болтливости, будет твоя жизнь. Ну что, готов ли ты теперь выслушать или всё же решишь сойти?

– Э-э-э, тогда бы я тоже хотел вас немного предупредить, – спокойно глянул Гверн.– Вы что-то там давеча толковали о высокой цене. Так вот. Раз та вещица вам так дорога, моя цена – замок на побережье Ангамана и соответственно герцогский титул королевства. Мелкие расходы на подготовку самого предприятия, разумеется, не в счёт. Если вы согласны на такую оплату моих трудов, я готов, нет – до свидания, вот и весь разговор.

– Кхм, – поперхнулся старик. – Однако.… Да, парень, я вижу, ты не размениваешься по мелочам. Значит, герцог, говоришь, – задумчиво пожевал губами. – Недурственно, весьма недурственно. Да, Лис предупреждал, что деньгами ты не берёшь. Что ж, ладно. Будет тебе герцог.

– Отлично, – усмехнулся Гверн. – И ещё. Так, на всякий случай. Чтобы потом не было всяких досадных недоразумений. Я прекрасно знаю, как отличить подлинную королевскую печать Ангамана.

– Ты про скрытый знак? – критически поднял бровь старик. – Не беспокойся, это будет честная сделка. Ты делаешь своё дело, я своё. На этом всё, или тебя ещё что-нибудь беспокоит?

– Пожалуй, всё, – пожал плечами Гверн. – Ещё бы хотелось знать, почему за такое хлебное дельце не взялись ребята Железного Урнаха. Я слышал, его парням тоже палец в рот не клади.

– Это верно, – степенно кивнул старик. – Дельце хлебное и весьма. Только вот и шум после этого хлебного дельца поднимется до самых небес. Уж будь уверен, храмовники перероют весь город, вплоть до самой последней вонючей крысиной дыры. Местные парни никак не хотели бы попасть под раздачу, вот и пришлось мне искать кого-нибудь нездешнего. Есть ещё вопросы?

– Нет. Я готов взяться за дело.

– Чудесно, – подобрался старик. – Тогда слушай. Где-то в храме есть большая тайная зала, куда не пускают никого, кроме нескольких посвящённых. В центре того зала есть алтарь из особых камней. Их ровно девять. Камни ты узнаешь сразу. Они стоят по кругу через равные промежутки. Вокруг них раскладывают солнечник. Много солнечника. Его потом продают. Солнечник это так, мелочь, прах, пыль. Мне нужны именно те камни. Хотя бы один.

– Эти камни.… Насколько они тяжелы? – уточнил Гверн.

– Это мне неведомо.

– Ладно. Но известно хотя бы, насколько они большие?

– Думаю, с человеческую голову или чуть больше.

– Уже лучше, – оживился Гверн. – И само собой, где эта тайная зала, вы, разумеется, тоже не знаете.

– Разумеется, – укоризненно глянул старик. – Откуда бы мне такое знать? Самый верный признак, найти то место, куда не пускают никого. Обычно, в торговые дни в храме толпится целая уйма всякого сброда. Калеки, страждущие, молящиеся, просящие, и купцы, само собой. Купцы привозят старый потухший солнечник. Обычно целыми возами. Вот и попробуй вырядиться купцом или нищим, да и разнюхать что там и как.

– Хорошо. И сколько вы мне даёте времени на это дело? – прищурился Гверн.

– Сколько требуется, – старик снисходительно усмехнулся. – Я, знаешь ли, тоже понимаю, что такие вещи вот так по щелчку пальцев не делаются. Но в разумных пределах. Три месяца я готов подождать. Дальше, увы, – криво усмехнулся. – Ты меня понимаешь. Спрошу очень строго.

– Понимаю, – мрачно кивнул Гверн. – Но вообще-то, между нами говоря, сведений негусто.

– А чего ты хотел? – развёл руками старик. – За это я тебе и плачу такие деньги. Это же самая охраняемая тайна храма. За эти драгоценные крупицы и так уже несколько человек поплатились жизнью.

– Ладно, – вздохнул Гверн. – Будем собирать драгоценные крупицы. Что насчёт задатка?

Старик откинул лакированный подлокотник и вытащил тугой кошель.

– Держи. Здесь ровно сто аурелиев.

Гверн быстро запрятал деньги за пазуху.

– Благодарю. И как мне держать с вами связь?

– Никак, – отрезал старик. – В городе за тобой будет присматривать мой человечек. Если что понадобится, передавай Ройгу.

–Э-э-э… Кому?

– Ройг. Тот коротышка на рынке, у кого ты покупал куртку. Скажешь, нужно срочно повидаться с тётушкой Агнессой. Я сам тебя найду.

– Ага. Тётушка Агнесса, – невольно улыбнулся Гверн. – Всё понял.

Всё-таки в старикане явно есть что-то от Старого Лиса. Тот тоже любит заметать следы и придумывать всякие нелепые имена. Наверно одного поля ягодки.

– Вот и чудесно, – вздохнул старик. – Что ж, тогда ступай, – обернулся и небрежно постучал по стенке. – И помни, держи язык за зубами!

Карета плавно остановилась.

Гверн вылез и, машинально запрятав в сапог протянутый телохранителем нож, неторопливо зашагал по узкой улочке.

Даже и не знаешь. Вроде бы оно и есть то самое дело, которое выпадает только раз в жизни и обеспечит тёплую и сытную старость, но всё равно где-то в глубине души такое чувство, как будто только что по своей доброй воле засунул голову в пасть голодного льва…

Глава 3

В полдень, когда стало невыносимо жарко, толпа страждущих посетителей заметно поредела. И без того ослепительно белые храмовые стены засияли ослепительным блеском. Даже цикады умолкли, не в силах переносить невыносимый жар.

Когда тень от храмовых стен съёжилась до узенькой едва заметной полоски, сдались и самые стойкие попрошайки. Вяло обмахиваясь пыльными лохмотьями, разбрелись по окрестным улочкам в поисках спасительной прохлады.

Гверн поправил широкополую шляпу и, щурясь от яркого света, придирчиво осмотрел свой новенький дорогущий костюм. Мстительно поджав губы, залепил щелбан зелёной мухе, нагло прохлаждающейся на пышной крахмальной манишке, и, придав лицу горделиво-скучающее выражение, решительно направился к воротам.

Время выбрано что надо. Если с утра стража ещё хоть как-то бдит, то к полудню солнце делает своё дело. От пышущих жаром стен не спасают даже широкие черепичные козырьки над надвратными башнями. Гвардейцы всеми правдами и неправдами стараются убраться от палящего зноя куда-нибудь подальше в глубину веющих прохладой тёмных храмовых подземелий.

Вступив в тень воротной арки, Гверн поднял вопросительный взгляд.

Пора бы уже показаться доблестной страже. Судя по тому, как прошлые разы менялась охрана, старшим как раз должен быть приметный щекастый пузан с длиннющими обвислыми усами.

Из бойницы показалось красное распаренное лицо усатого гвардейца. Мигом оценив дорогую одежду путника, нетерпеливо махнул рукой. Проходи мол, гость званый, и куда вас всех только пёс несёт в такую жару…

Усмехнувшись, Гверн приветливо помахал в ответ и направился прямиком к фонтану, тихо журчащему в тени колонн высокого портика.

Вот что значит дорогая одежда. За щегольской зелёный прошитый золотыми нитями камзол и пышные полосатые панталоны пришлось отвалить немаленькую сумму. Зато теперь сразу видно солидного денежного человека. Стража уважительно уступает дорогу. А всего каких-то пару дней назад в образе попрошайки даже дальше ворот не прошёл. Сразу схлопотал древком копья по спине. Скупердяи. Жалко им было дать глоточек воды бедному голодранцу…

Освежив разгорячённое лицо, тщательно утёрся платочком и с видом знатока повернулся к подошедшему молоденькому служаке, послушнику, судя по белому балахону.

– День добрый. Однако и на редкость свежая у вас водица. И не скажешь, что колодезная.

– Ошибаетесь, уважаемый, – снисходительно усмехнулся паренёк. – Видимо вы впервые в нашем городе. Вода у нас из горных ручьёв, потому она такая и свежая. Это ещё со стародавних времён, от самих отцов-основателей храма. Самотёком течёт. Акведук называется. Не слыхали?

– Э-э-э, нет, – Гверн мотнул головой, стараясь изобразить искреннее удивление. – Скажите пожалуйста, столько воды и сама…. Недоступно моему разумению. Видно что-то из магии. И куда же в таком случае она вся вытекает?

– Туда, за город, – махнул рукой послушник. – Но остаётся её немного. Хозяйство у нас огромное, сами видите. Много уходит на нужды братии, да и тот же солнечник мыть, тоже много воды нужно. Вы ведь за этим пришли в нашу скромную обитель?

– Э-э-э, да. То есть, нет, – быстро поправился Гверн. – Солнечник конечно вещь хорошая, но я бы хотел узнать про лечение.

– Лечение? – подобрался служака. – И какая же именно хворь привела вас сюда?

– Видите ли, – вздохнул Гверн. – По пути сюда с одним из моих попутчиков случилось несчастье…

Душераздирающий визг за спиной резанул по ушам. Гверн вздрогнул и рывком повернулся.

Успокаивая пугливо прядающих ушами лошадей, погонщики одну за другой вкатили во двор три телеги с огромными железными клетками. Между ржавых прутьев бесновались с десяток каменных упырей.

– Мать моя! – неверяще выдохнул Гверн. – Это.… Это же каменные упыри! Они там что, совсем сдурели? А если они вырвутся? Да нас тут всех на клочки порвут!

Послушник снисходительно усмехнулся.

– Не извольте беспокоиться. Не порвут. Клетки крепкие. Уже не одну сотню таких привезли.

– Сотню? – Гверн опасливо глянул вслед медленно удаляющейся в тёмный зев подвала жутковатой процессии. – Да, но зачем они вам?

Служака пожал плечами

– Дети тьмы. Нашим магам тоже нужно на чём-то оттачивать своё умение. Не прикажете же каждый раз гоняться за ними по окрестным горам и весям?

Гверн задумчиво почесал подбородок.

– Кхм.… Да, тоже верно. И что же, и остальных тварей тоже привозят вот так? Даже слипь?

Служака тонко улыбнулся.

– Нет, конечно. Для бесплотных и иже с ними у нас есть особые клетки. Простите, но мне надо идти принимать груз. Сейчас пришлю к вам другого послушника. Он проводит вас для аудиенции с магом.

– Да-да, конечно…

Маг оказался низкорослым лысеющим мужичком с солидным пивным животиком, заметно выпирающим даже через мешковатую чёрную мантию. Сочувственно выслушав историю о нападении слипи, задумчиво побарабанил по столу толстыми, словно свиные сосиски, пальцами.

– Значит, говорите, у того паренька рука усохла до локтя?

Гверн сокрушённо вздохнул.

– До локтя, святой отец, до локтя. Уж почернела вся. Старшой боится, как бы это всё дело дальше не пошло.

– Вот это плохо, очень плохо, – покачал головой маг. – И вы конечно бы хотели, чтобы рука стала как раньше?

– А такое возможно?

– Случай тяжёлый, – толстяк уклонился от прямого ответа. – Всё-таки слипь одно из самых ужасных творений Тьмы. Надо смотреть, пробовать. Разумеется, это будет дорого стоить. Как у вас с финансами?

– Мы скинемся! – горячо заверил Гверн. – Если сомневаетесь, закрепим сумму в договоре. Лишь бы толк был.

Услышав про договор, маг едва заметно дёрнул щекой. Наверно не ожидал такой прыти от чужеземного франтоватого простачка.

– М-м-м, договор.… Видите ли, в наших духовных магических практиках очень важное значение уделяется непоколебимой вере пациента в действенность лечения. Как вы сами понимаете, столь низменная вещь, как договор, поневоле заставляет его усомниться в конечном результате. Вот почему я настоятельно советую вам не прибегать к столь обременительным и длительным юридическим проволочкам, ограничившись простым пожертвованием храму. Кроме того…

Выйдя за ворота, Гверн ошалело встряхнул головой, скидывая липкую паутину вкрадчивого монотонного баритона толстяка. Неизвестно какой силы он маг, но по части охмурения доверчивых клиентов ему точно нет равных. Просто несравненный мастер окучивания, как говорит Старый Лис. Наверно потому главным лекарем и поставили. Хотя, пёс с ним, с магом. В конце концов, каждый зарабатывает, как умеет. Главное, удалось побывать внутри храма. Охрану, двор посмотреть, и крепость решёток канализации. Судя по запашку, та ещё клоака. Местами воняет похлеще, чем от самих каменных упырей. Но делать нечего, деньги у старикана взял, значит, хочешь, не хочешь, придётся лезть. Правда, вначале снаряжение. Лампа, верёвка, крюки, одежда, и ещё много и много чего.

Наскоро прикинув список, обречённо махнул рукой.

– Эх, прощай задаток…

Заслышав шаги за спиной, роющийся в отбросах оборванец бросил палку и пугливо оглянулся.

Кого там принесла нелёгкая? Не стража ли?

– Тьфу ты! – досадливо высморкался. – Слышь, папаш. Давай вали отсюда. Это моё место!

Сгорбленный седой старик в грязном рубище что-то невнятно прошамкал и, с трудом волоча за собой драный мешок с выпадающими клочками соломы, уныло поковылял в заброшенный дальний проулок.

Старательно приволакивая ноги, Гверн медленно свернул за угол и юркнул в развалины дома. Наскоро прикрыв трухлявыми досками дверной проём, прислонился к облупленной штукатурке, давая отдых натруженной спине.

– Уфф, – смахнул капельки пота со лба.

Правильно говорят, старость не в радость. От хорошей жизни так не скрючит. Зато ни у кого не возникнет никаких вопросов. Бредёт себе куда-то дряхлый выживший из ума бродяжка, и пусть бредёт. И очень неплохо получилось. Особенно с накладной бородой и тряпьём. Дух стоит знатный. Даже стражи и те брезгливо воротят нос. А всего-то какой-то денёк подержал тряпьё в доме заядлой бабки кошатницы. Скрепя сердце, пришлось распрощаться с парнями и съехать с постоялого двора в покосившуюся халупу с тридцатью кошками. Может оно и больше, но остальные вроде как пришлые, и потому сердобольная бабулька их в расчёт не берёт и кормит всех подряд без разбора. Поэтому новый постоялец пришёлся как нельзя кстати. Всё какое-никакое подспорье с деньгами. За четвертак в месяц комнатка с отдельным входом, топчан, древний сундук и кривое окошко. Зато вышло дёшево и весело. Тихий закоулок на самой городской окраине, домик развалюха, игривые кошки как полоумные носятся друг за другом чуть ли не по потолку. И конечно, при таком веселье, само собой ни одной крысы или мышки в доме. Кроме одной, очень тщательно оберегаемой…

Гверн спустился в подвал и заглянул в пролом в полу.

Пахнуло гнилью и плесенью. Пыль, заботливо оставленную вокруг дыры, за прошедшие три дня так никто и не потревожил, кроме окрестных котов. По крайней мере, следы одни кошачьи, хотя и здорово смазанные. Это хорошо. Кто бы ни был тот таинственный соглядатай, но свою работу он выполняет из рук вон плохо. Мог бы и проследить, чего это вдруг подопечный двое суток по старым развалинам рыщет. Гнать взашей таких работничков надо. А вообще, тут что-то нечисто. Или старикан просто так стращал, или никакого соглядатая нет и в помине. Точно. Нет никого, и не было. Сколько не следил, за всё время так и не заметил за собой никакого хвоста. А уже пора бы. Ведь полдела уже считай сделано.

– Ладно, пора к делу.

Вздохнув, развязал мешок и вытащил крошечную клетку. Притихшая в уголке мышка поднялась на задние лапки и настороженно принюхалась.

– Привет, Мыш, – шепнул Гверн. – Да-да, пришло время поработать, – просунул меж прутьев корочку хлеба. – На, погрызи пока.

Питомец торопливо захрустел угощением.

– Во-во, правильно, жуй. А я за подкреплением, – усмехнувшись, Гверн вытащил крошечную коробочку и приоткрыл крышку. Чёрные ангаманские тараканы недовольно зашипели, грозно встопорщив усы.

– Всё-всё, ребята, спите, – Гверн торопливо захлопнул крышку. – Ишь, расшипелись.

Странный для непосвящённого груз пришлось тщательно скрывать от попутчиков всю дорогу. Иначе бы сразу прослыл чернокнижником. Стражи парни простые, разбираться не станут. И в самом деле, какой человек в здравом уме повезёт с собой мышь и тараканов. Чернокнижник и всё. А с чернокнижниками везде разговор короткий. На выбор костёр, или осиновый кол. И даже не знаешь, что лучше…

Подмигнув увлечённо хрумкающему Мышу, Гверн быстро переоделся в чёрную просмоленную рыбацкую одежду. Привычно закинул за спину заплечную сумку и ещё раз мысленно перебрал список.

Вроде бы всё, ничего не забыл. Короткая железная дубинка, пара факелов, крюк, пилка, верёвка, мел, накидка и крепкий посох из ясеня, вещь, порой просто незаменимая. Что путь ненадёжный в темноте проверить, что от крыс отмахнуться. Это наверху они тише воды, ниже травы. А если припрёт, зверь страшный. Бывает, в каменных мешках с голодухи друг друга рвать принимаются, а уж человека сожрать вообще раз плюнуть. Хитрые твари. Не силой, так скопом берут. Не хуже любой нечисти. Порой только огнём отогнать можно. Без огня под землёй всё, считай пропал. Вот почему в подземельях его надо беречь как зеницу ока. Чтоб ни ветерок, никакая другая случайность не потушила. И вот тут без надёжного фонаря никак не обойтись. Пусть даже пришлось переплатить карликам втридорога, как будто он из чистого золота, а не из тонкой железки склёпан. И сколько с ними ни торговался, даже четверти аурелия не уступили, скупердяи.

Фыркнув, Гверн высек кресалом сноп ярких искр и поднес тлеющий трут к фитилю.

Вспыхнул крошечный желтоватый огонёк. Может на дневном свету и не очень яркий, но для подземелий самое то. Конечно, положа руку на сердце, зря на карликов ругался. Фонарь своих денег стоит. Маленький, лёгкий, с удобной задвижкой на стекле. Щёлк пальцем – светло, щёлк – темно, даже фитиль тушить не надо. Карлики вообще самые искусные мастера в таких тонких вещах.

– Что ж, пора…

Подцепил крючком посоха дужку фонаря и осторожно опустил в пролом. Не мешкая, просунул следом сумку и опустился сам.

Пахнуло сыростью и запахом тлена. Где-то вдалеке мерно стучали капли, отдаваясь многократным эхом от каменных стен.

Гверн вытащил клетку и повесил на пояс. Мышонок просунул мордочку между прутьев и настороженно зашевелил носом.

– Да, брат, – согласился Гверн. – Темновато тут, но котов вроде пока нет…

Закинул сумку на спину, и, подсвечивая путь фонарём, побрёл в темноту туннеля, время от времени чиркая мелком по стенам и поглядывая на беззаботно умывающегося мышонка.

Умывается, это хорошо. Значит, воздух чист и можно спокойно идти дальше. А вот если Мыш притихнет, или даже хуже того, уснёт, дело плохо. Бросай всё и беги назад со всех ног, потому как времени осталось очень мало и скоро и сам незаметно уснёшь, чтобы никогда больше не проснуться. И дело тут даже не в колдовстве. Просто под землёй действуют свои законы, и горе тому, кто их не знает. А уж науку подземелий в своё время пришлось хлебнуть сполна. Лис гонял своих учеников беспощадно. Везде. И на земле, и под землей, и под водой. Наверно потому до сих пор и остался жив…

Промелькнувшая шагах в десяти смутная серая тень заставила судорожно схватиться за нож.

Сдавленно мяукнув, здоровенный серый кот сердито зыркнул жёлтыми глазищами, беззвучно метнулся к стене влево и исчез.

– Тьфу ты, кошара! – в сердцах выругался вслед Гверн. – Шляешься где ни попадя!

Чего только с перепуга не померещится. На какой-то миг даже показалось, что это не кот, а каменный упырь. Хотя откуда им тут взяться. В городе кругом куда не плюнь везде один солнечник. Да и маги, опять же, вроде бы как бдят.

Мельком глянув на присмиревшего Мыша, Гверн приподнял фонарь повыше и осторожно подкрался к месту исчезновения кота.

Неровный дрожащий свет выхватил старую ржавую решётку, наглухо вмурованную в осклизлый полукруглый свод ответвления. Основной же туннель, судя по направлению, резко поворачивал вправо, уводя к ремесленным мастерским.

–Х-м-м, – Гверн озадаченно почесал подбородок. – Сдаётся мне, эта решёточка тут неспроста. Туда-то мне и нужно…

Поставил Мыша на пол и открыл коробочку с тараканами. Примерился, и, ухватив самого шустрого за длинные усы, пересадил на посох. Молодой рогатый самец недовольно зашипел, но, почуяв долгожданную свободу, быстро побежал вверх по деревяшке.

Гверн, не мешкая, сунул посох между прутьев и медленно повёл снизу доверху.

Конечно, до храма ещё далековато, но от этих храмовников всего можно ожидать. Не только у магов бывают свои секреты. Может для простого смертного магические чары и незримы, но зато очень зримы для обычных тараканов. Неизвестно как их чувствуют эти маленькие шустрые пройдохи, но это странное умение уже не раз спасало жизнь. Коты, крысы, мыши и всякая другая живность не в счёт. Тончайшие сонные чары чувствуют именно чёрные ангаманские тараканы. И это знание передаётся в воровской гильдии как величайшая тайна только самым лучшим из лучших.

Беглец добежал до конца посоха, на миг замешкался, и повернул обратно.

– Вот и молодец, – усмехнулся Гверн. – Ладно, отдыхай пока.

Подхватил таракана за усы и вернул обратно к собратьям.

Шустрый, значит всё чисто. Решётка попалась без секретов. Самое обычное честное ржавое железо в два пальца толщиной. Теперь всего-то осталось его лишь пройти. И для начала надо попробовать самое простое.

Скинув сумку, поднял фонарь повыше и тщательно, пядь за пядью внимательно оглядел и ощупал каждый камень вокруг входа. Ну же, где ты. Хотя бы одно малейшее пятнышко или неравномерный рисунок пыли. Не особо верится, но вдруг. Бывает, на случай бунта городские стоки используются знатью как тайные ходы. Остаётся только нажать нужный камушек и путь свободен. Вот только бы найти его, этот нужный камушек…

Ощупав третий ряд кладки, сокрушённо вздохнул.

Жаль. С наскока взять не удалось. Или потайного хода нет и в помине, или им давно не пользовались.

Ну, нет, так нет. Значит, придётся идти напролом. Конечно, Старый Лис сейчас бы сказал, фи, мой мальчик, какая грубая топорная работа, но делать нечего. Иногда приходится поступать грубо и без изысков, как простой деревенский воришка с амбарным замком. Пилить, кстати, тоже пока нежелательно. Лишний шум уж точно ни к чему. Нужен тихий вариант.

Вытащил верёвку и задумчиво оглядел ряды прутьев.

Сбоку или посредине? С одной стороны посредине лучше всего, нагнулся чуть и прошёл, но выйдет уж слишком заметно. Пожалуй, лучше всё же сбоку. Правда, надо прутка два-три отступить от стены. Не ползком же, ползти, в самом деле, как змей подколодный. Ладно, это уже мелочи. Пора к делу…

Плотно, виток за витком обмотал верёвкой четвёртый и пятый прутья. Придирчиво подёргав обмотку, просунул в зазор дубинку и, поднатужившись, медленно надавил на рукоятку вниз.

Прутья жалобно скрипнули и нехотя изогнулись. Гверн примерился головой к зазору.

Маловато. Ещё.

Наивен тот, кто всерьёз уверен, если пролезла голова, пролезет и всё остальное. Конечно, если ты не младенец, и тебя с усердием не тянет на этот свет бабка повитуха.

Раздвинув прутья с запасом, смахнул с носа набежавшую капельку пота.

– У-ф-ф. Ну вот, как-то так…

Протиснулся через решетку и заученно черканул мелом по стене.

Одна есть. Что ж, можно считать, первую преграду прошёл играючи. Хотелось бы верить, что так оно будет и дальше. Тьфу-тьфу…

Подхватив пожитки, двинулся по туннелю, привычно прощупывая перед собой посохом пол и подсчитывая шаги. На триста двадцатом откуда-то повеяло затхлой сыростью. Обострившийся в темноте слух уловил едва слышное мерное журчание воды.

Из-под ног выскочила потревоженная тощая крыса и метнулась в темноту. Пыхнула яркая вспышка. Предсмертный истошный визг резанул по ушам.

– Твою же мать!

Выронив фонарь и посох, Гверн отчаянно сиганул назад. Железный грохот гулким эхом раскатился под сводом.

Облизнув пересохшие губы, Гверн привалился к стене, стараясь унять бешеный стук сердца. Перед глазами крутились цветные круги.

Идиот, раззява, чурбан безмозглый! Расслабился, разжирел, потерял нюх. Забыл с кем придётся иметь дело. Думал первую решёточку прошёл, дальше тоже будут лютики-цветочки. Ан вот нет! Похоже, кошки-мышки только начинаются. Ну маги, ну затейники! Вот уж где никак не ожидал, знают, где подарочек ставить. И ведь ловко как подловили. Всё правильно рассчитали. Сломает какой-нибудь дурачок решёточку, обрадуется, ломанётся, как лось молодой, и на тебе, получи! Лежи отдыхай.… Ну ничего-ничего, ещё и не такие подарочки проходили. Раз подарочек есть, должны ведь они его и сами как-то проходить. Вот только как?

Гверн поддел посохом дужку фонаря и медленно приподнял к потолку. Тусклое пламя высветило высокую арку с затейливым выступающим кирпичным орнаментом по бокам. Дальше вниз до самой воды канализационного туннеля спускались обычные, хотя и немного крутоватые тщательно обтёсанные каменные ступени. По крайней мере, очень хотелось бы верить, что самые обычные.

– Вот оно что, – Гверн уважительно усмехнулся. – Да, ребята. Молодцы, ничего не скажешь…

До чего же здорово всё продумали. Идёшь себе спокойно, не ожидаешь никакого подвоха, проходишь арку, ловушка срабатывает, труп уносит течением. Всё чисто, никаких следов. Ждём следующего простачка…

Ожесточённо потерев щетину на подбородке, Гверн ещё раз внимательно оглядел арку.

Попытаться пройти по полу отпадает, это точно. Наверняка ловушка нажимная и реагирует на малейший вес. Если бы не бедная крыса, наверно сейчас бы точно так же мирно колыхался на воде вслед за ней. Значит, остаётся орнамент. Не для красоты же, в самом деле, этими кирпичиками подземелье украсили. Можно пройти и по ним. Зацепиться можно, грани почти на два пальца выпирают. Хотя, для начала надо попробовать самое простое. Наверняка ловушка не под каждым камушком. В конце концов, подземный переход это тебе не графская сокровищница. Тут иногда и обычные люди ходят. Да хоть те же храмовники. Должен быть какой-то самый простой путь.

Гверн опустил фонарь и высвободил посох. Вытянул в руке на всю длину и наугад тюкнул ближайший камень на полу. Старый песчаник отозвался обычным глухим стуком.

– Да ну, так не бывает, – недоверчиво хмыкнул Гверн.

Вот так с первого раза попасть в нужный камушек, это надо родиться не только в рубашке, но и с серебряной ложкой во рту. Наверно ловушка сработает чуть дальше.

Осторожно шагнул вперёд и потыкал следующий камень.

– Х-м-м.

Тоже камень как камень. Без пустот. Наверно надо чуть дальше.

Тщательно обстучав всю площадку от стены до стены, Гверн озадаченно почесал подбородок.

Ловушка явно непростая. Уж посох точно тяжелей, чем крыса. Давно бы должна сработать. Похоже, не механическая, а полностью магическая.

– Ну-ну, – мрачно усмехнулся Гверн.

Отбросив все сомнения, решительно потянулся за сумкой. Вытащил из кармашка кусочек тягучей липкой смолы и тщательно обмазал навершие посоха. Открыл коробочку с тараканами, выбрал самого шустрого и, невзирая на шумные протесты, подхватил за ус и наклеил брюшком на посох.

Таракан протестующе заверещал и засучил лапками, пытаясь освободиться.

– Тише брат, тише. Так надо. Скоро отпущу, – пообещал Гверн.

Чувствуя лёгкий укор совести, поднял посох и медленно повёл над полом. Таракан тут же умолк и судорожно прижал лапки к телу.

– Ага, вот ты где, – торжествующе улыбнулся Гверн.

Значит, попал в точку. Ловушка самая что ни на есть магическая и убивает только живую плоть. Осталось только узнать, насколько высоко её поставили господа маги. Если завеса до самого потолка, хочешь, не хочешь, придётся возвращаться.

Медленно-медленно, стараясь ненароком не убить таракана, повёл посох снизу вверх. В трёх локтях от пола таракан воинственно воспрянул и встопорщил поникшие усы.

– Ага, а вот у нас и дырочка. И докуда же? – Гверн обрадовано поводил посохом по сторонам.

Тщательно проверив толщину завесы, сокрушённо вздохнул.

– М-да, хорошо постарались…

Судя по усам магического помощника, ловушка протянулась примерно на два шага вперёд как раз до самых ступенек. Кто бы ты ни был, даже зная о ловушке, с разбегу в узеньком проходе перепрыгнуть не удастся. Но это даже и лучше. Узость коридора запросто можно обернуть в свою пользу. Не зря ведь Лис всегда говорит, что тебе мешает, то тебе и поможет. Нужно только голову приложить.

– П-ф-ф, да вообще ерунда…

Вернув таракана на место, бережно засунул коробочку за пазуху. Пришло время немного поразмяться и провернуть маленький акробатический фокус. В конце концов, раз эта магическая штучка так хочет, пусть получит своё. Неживые вещи пойдут отдельно. А всё живое останется при живом…

Скинул сумку и протолкнул посохом через завесу. Переправил фонарь и подтолкнул следом и само древко.

Деловито поплевав на ладони, проверил нахохлившегося Мыша, настороженно поглядывающего через прутья чёрными бусинками глаз.

– Что, брат. Боишься? Это правильно, я и сам боюсь. Эх, ладно…

Наклонился и упёрся ладонями в шершавую стену. Нашарил левой ногой противоположную стену, толкнулся правой и завис над полом. Натруженная спина предупреждающе заныла.

Крякнув с натуги, по паучьи переставляя руки и ноги, медленно поднялся до потолка и остановился немного отдышаться.

– У-ф-ф…

Что-то тяжеловато, вскарабкался всего в человеческий рост, а уже язык на плечо. Вот что значит долго не практиковался. Помнится, когда-то это показалось настоящим чудом. Вдоволь насладившись зрелищем, когда тройка юных балбесов безуспешно пытается вскарабкаться по гладкой отвесной стене на крышу дома, тощий и гибкий как ящерица наставник просто встал враспор между стен и, посмеиваясь в бороду, легко перебрался на крышу. Также ловко спустился и коротко бросил ошалевшим ученикам: учитесь, олухи, и когда-нибудь это спасёт вам жизнь. И ведь потом действительно спасло, и даже ни один не раз. Ну да ладно…

Малость передохнув, Гверн быстро добрался до арки, и, улучшив момент, оттолкнулся руками от стены и ловко приземлился на ступеньки.

– Оп-п-ля!

Отряхнул ладони и быстро огляделся.

Вроде тихо. Это хорошо.

Проводив взглядом медленно проплывающий по воде пучок соломы, сделал заметку на память.

Грязная вода это даже и лучше. Всегда можно спрятаться, да и наружу выбраться можно. Раз она куда-то течёт, значит куда-то и вытекает. Наверняка ту в речку за город. Само собой на выходе тоже будут понатыканы всяческие дурацкие решётки, но это дело поправимое. Да и следы опять же, на воде тоже не остаются. Так что решено. Если случится какая-нибудь заваруха, назад можно уйти и водой.

Быстро собрав пожитки, водрузил таракана на законное место на шесте и спустился по ступеням. Остановился и опасливо потыкал шестом вязкое дно.

А ну как глубоко? Не хотелось бы ухнуть с головой.

Древко на локоть ушло в воду и упёрлось в твёрдое дно.

– Ну, это ещё куда ни шло, – проворчал Гверн.

Если бы с головой, пришлось бы возвращаться за досками и мастерить плот. А это лишний шум, время, и ещё раз время. Хотя, если тут мелко, то это ещё не значит, что где-нибудь нет ямы. С этими господами магами ухо надо держать востро.

Оперся о шест и осторожно сошёл в воду.

Под ногами гулко забулькали вязкие тягучие пузыри. Невольно поморщившись от бьющего в нос запаха тухлятины, медленно побрел в темноту, перед каждым шагом тщательно проверяя путь.

Судя по повеселевшему Мышу и возмущённому таракану, магией пока и не пахнет. Но вот тухлятиной шибает изрядно. И положа руку на сердце, вот так вот сразу даже и не скажешь, что хуже.

Притормозив перед грудой гнилых досок, Гверн на всякий случай обшарил вокруг навершием посоха.

Кто его знает. На тараканьи усы теперь вся надежда. С виду безобидный хлам вполне может оказаться каким-нибудь очередным тайным знаком. Хватит, уже учёный…

Вдалеке мелькнул слабый свет, послышались приглушённые голоса.

Гверн метнулся обратно к доскам, запрятал посох в кучу как можно глубже, присел на корточки и, рывком выхватив накидку, накрылся с головой и затих.

– Проклятье! Какое отвратительное зловоние! И ведь я уже неоднократно докладывал его сиятельству, что главный туннель находится просто в безобразнейшем состоянии! – гулким эхом пророкотал раздражённый бас. – Дождёмся того, что скоро эти зловонные нечистоты хлынут прямо в гостевую усадьбу! А вы, любезнейший брат Илбрек, всё никак и палец об палец не ударите!

– Вы же знаете, брат Эреман, какое огромное подземное хозяйство вверено моим непрестанным заботам, – спокойно возразил солидный уверенный в себе баритон. – Этому древнему туннелю сотни и сотни лет. Мы и так делаем всё возможное. Братия просто падает с ног от усталости. Нам катастрофически не хватает рук. Или вы предлагаете на время позабыть наш священный устав и нанять непосвящённых?

Шаги неумолимо приближались. Гверн съёжился, стараясь даже и не дышать.

– Не надо переиначивать мои слова. Я сказал лишь то, что сказал. Усилия надо удвоить и утроить. Кстати, вот и очередное подтверждение моих слов. Что это за куча вонючего дерьма?

– Это не дерьмо, а всего лишь ветошь и старые доски. Вы же и сами прекрасно знаете нашу безалаберную братию. Кидают вниз всё, что ни попадя. Расчистим, клятвенно вам обещаю!

– Мне кажется, я слышу это уже не первый раз. Когда уже, во имя всего святого, когда?

– Неделя, или две. Дайте срок. Вот что, брат Эреман. Честно признать, я, да и наверно и вы, уже порядком подустали скитаться по этим безрадостным подземельям. Предлагаю ненадолго прервать нашу совместную инспекцию и вернуться в храм. Время обеденное. Не сказать, чтобы нас ждали изысканные яства, но жареную индейку и бутылочку вишнёвой наливки я вам точно обещаю.

– Кхм. А вы умеете убеждать, брат Илбрек. Что ж, давайте вернёмся. Но помните, за вами должок!

– Конечно-конечно!

Шаги неторопливо зачавкали обратно.

Чуть выждав, Гверн осторожно выглянул из-под накидки. Мерно шлёпая по воде огромными сапожищами, четвёрка дюжих послушников, удерживая на плечах длинные ручки белоснежного паланкина, неспешно удалилась в темноту.

– Везёт же некоторым, – сожалеюще вздохнул Гверн. – А тут своими ножками топать и топать…

Выждав ещё немного, бесшумно выбрался из завала и торопливо свернул спасительную накидку.

И всё же, брат Илбрек немного неправ. Если взглянуть на это дело с другой стороны, то храмовая братия просто подарок. И за их безалаберность надо нисколько не корить, а наоборот денно и нощно усердно благодарить. Не всякий сможет набросать столько хлама. Да тут не то что человека, слона можно легко запрятать. Если конечно, как-нибудь ухитришься протащить живым через все ловушки. Кстати, надо бы проследить, как господа маги их сами обходят. Наверняка есть какой-то секрет.

Выхватив посох, торопливо зашагал вслед ушедшим храмовникам, с трудом лавируя между кучами мусора. Едва увернувшись от очередной торчащей жердины, невольно выругался и поднял фонарь повыше.

Пожалуй, брат Эреман не такой уж и зануда. Всё правильно, безалаберность и ещё какая. Гонять этих лодырей надо и в хвост и в гриву. Бардак развели страшенный, все ноги переломать можно. Странно ещё, что при таком хламе и ни одной крысы. Должны просто кишмя кишеть. Наверно эти топтуны их всех распугали, попрятались по норам…

Усиленное многократным эхом, впереди послышалось мерное чавканье сапожищ. На осклизлых стенах заиграли кровавые отблески факелов. Выбрав на замшелых камнях более-менее сухое местечко, Гверн торопливо чиркнул мелом и выровнял шаг, стараясь держаться в глубокой тени.

Показалась широкая арка. Гверн невольно напрягся и чуть приотстал в ожидании какого-нибудь подвоха.

Наверняка эта штука не просто так. Сейчас господа маги притормозят и нажмут на стене заветный камушек. Теперь самое главное не прозевать. Такой же фокус как раньше не получится, туннель слишком широковат. По стенам не пройти.

Послушники остановились. Из паланкина высунулась пухлая рука и небрежно ткнула куда-то в стену. Арку окутала лёгкая зеленоватая дымка.

На миг как-то причудливо залипнув на месте, послушники резво рванули с места и скрылись за поворотом. Сияние плавно померкло.

Прислушиваясь к затихающему эху шагов, Гверн нервно облизнул пересохшие губы.

Вот оно значит как. Не зря крался. Есть всё-таки заветный камушек, есть.

Подошёл к арке и бегло поводил посохом в воздухе. Таракан тут же прижал усы и пугливо сжался.

– Оно и понятно, – буркнул Гверн. – Опять придётся ковыряться…

Помнится, последний раз с магическим замком пришлось иметь дело в одном южном затерянном царстве, в сокровищнице магараджи. На поиски пришлось потратить весь день. Хотелось бы верить, что здесь будет проще. Главное, хотя бы уже видел куда нажимать.

Припоминая примерный уровень протянутой руки храмовника, поднёс фонарь к стене вплотную и вгляделся в затейливый рисунок камней.

Проклятье, ведь явно специально старались. Позади в туннеле глыба на глыбе, а тут один меньше другого. И все как назло в ровный рядок и отшлифованные. И ещё вода внизу, ни одного следа тебе, ни одной зацепочки. Эх, надо было бы не прятаться, а попытаться рискнуть подойти чуть ближе. Где они тут встали, куда он ткнул, поди, разберись теперь…

Подавляя нарастающее раздражение, ещё раз прошёлся фонарём снизу доверху, пытливо разглядывая стену. Должна, должна быть какая-то зацепка. Камушки чуть влажные, хоть один, да и должен быть суше остальных. Должен.… Вот только где же ты, зараза, где?

Взгляд перескочил на очередной камень. Стоп! Он, не он? Вроде бы чуть смазано.

Сердце учащённо заколотилось. Да точно, он! Полоска от пальца совсем свежая.

В волнении закусив губу, медленно протянул палец и вжал камень. Арка послушно пыхнула зелёным.

Не веря в удачу, Гверн протянул посох и недоверчиво поводил под сводом. Таракан мотнул усами и раздражённо засучил лапками. Дескать, сам что ли не видишь, пусть свободен, иди же быстрей, дурак!

На всякий случай зажмурившись, Гверн глубоко вдохнул, и словно в омут, нырнул в зеленоватую дымку. Тело повисло в воздухе, словно попало в вязкую паутину. Мыш внизу возмущённо пискнул, протестуя против такого обращения. Тараканы яростно зашипели. Что-то мягко толкнуло в спину и вытолкнуло вперёд.

Невольно раскинув руки, Гверн поймал равновесие и плавно приземлился на ноги, ошалело встряхнув головой.

Однако и затейники же господа маги. Прямо как в детстве, будто снова на каруселях побывал. Нет, в подземельях магараджи точно было попроще. Просто нажал на глаз грифона и прошёл. Правда, чтобы до того глаза добраться, вначале пришлось здорово попотеть…

Зеленоватое сияние за спиной померкло.

Тяжело вздохнув, Гверн протёр запотевшее стекло фонаря. Вот и всё. Обратного пути нет. Хочешь, не хочешь, теперь только вперёд.

Едва свернув за поворот, пригнулся и, притушив фонарь, метнулся к стене.

Вот уж чего никак не ожидал от магов. Дверь. После всяческих невидимых магических замков самая обычная окованная позеленевшими от времени бронзовыми листами дверь посреди стены. Мокрые следы сапожищ на крутой ржавой лесенке не оставляют никаких сомнений. Предвкушающая скромный обед храмовая братия направилась именно сюда.

Надо бы проверить. А что, вдруг не заперто, такое бывало. Не зря же ведь брат Эреман говорит, народ безалаберный…

Стараясь шлёпать как можно тише, подкрался к лесенке и бегло проверил посохом.

Чисто.

Крадучись поднялся по лесенке и тихонько потянул ручку на себя. Дверь не шелохнулась. Дёрнув со всей силы, Гверн сдался.

Да, жаль, очень жаль. Выходит, не такая уж братия и безалаберная. Заперлись, не забыли.

Досадливо колупнув ножом массивную заклёпку, прислонил ухо к холодной бронзе и прислушался. Где-то далеко бубнили гулкие искажённые эхом невнятные голоса. Наверно тоже какой-то длинный коридор, не иначе.

Конечно, можно попытаться постучать в надежде на дурачка. Дескать, а ну открывайте, что за бардак у вас творится, опять забыли своего смиренного слугу в подземелье! Вот ужо пожалуюсь на вас брату Илбреку! А что, глядишь, какой-нибудь безусый новобранец на это и купится. Но лучше на такое не надеяться. Может где-нибудь в южных царствах на страже и стоят сонные олухи, но в храме Солнца дураков в охране точно не держат. Уж кто-кто, а гвардейцы ухо держат востро, сам убедился. Бродяжки и всякие голодранцы дальше храмовых ворот за всё время не ступили ни разу. Бдит служба. Оно и немудрено, при таких-то деньжищах…

С сожалением оглядев крепкий дверной косяк, повернулся и спустился по ступенькам.

Ладно, ещё не вечер. Или.… А ведь действительно, что там наверху, день, ночь? Проклятое подземелье, так и целую неделю можно провозиться. Тьфу-тьфу, нет уж, должно же оно где-нибудь кончаться…

Суеверно сплюнув через плечо, щёлкнул задвижкой фонаря и побрёл вглубь туннеля.

Вдалеке забрезжил робкий рассеянный свет. Послышались неясные голоса и цокот копыт.

Приглушив фонарь, Гверн метнулся к стене и затаил дыхание.

Копыта неторопливо процокали над головой. Скрипнула тележная ось.

– Тпру! Эй, старшой, чего рот раззявил! Давай открывай! – рявкнул прокуренный бас. – Не видишь, харч привёз!

– А ты там давай глотку не дери! Много вас тут таких горластых ездит! Бумаги покажи…

Гверн невольно улыбнулся.

Ба, какой знакомый голос! Точно. Сегодня на страже как раз тот самый бравый пузан. Да, мужик суровый. Спуску не даст. Зря всё это возничий затеял, ой как зря. Старшой у него теперь всё вплоть до исподних порток проверит, и кобыле под хвост заглянет, не поленится…

Едва не прыснув, Гверн поспешно закрыл рот ладонью.

Ну здорово, развеселился. Вот бы дело-то было. Ржёт кто-то весело прямо из-под земли, бери в кандалы не хочу. М-да, что-то и вправду рановато расслабился. Ладно, к делу.

Прислушиваясь к перебранке, закрыл глаза и сосредоточился.

Так, теперь всё более-менее понятно. Ворота слева, значит напротив в пятидесяти шагах будет тот самый портик с фонтаном и подвалы. Свет не страшно, это из решёток, но они слишком высоковато, бесшумно не поднять при всём желании. А вот если пройти чуть подальше к подвалам, будет намного интереснее…

Стараясь держаться в глубокой тени, обогнул решетчатое пятно света на воде и оказался в круглом зале. Основной туннель закончился, разделяясь на двенадцать узеньких и мелких, высотой едва ли не в половину человеческого роста.

Щелкнув задвижкой фонаря, Гверн прошёлся по кругу, проверяя посохом низкие своды. Судя по тараканьим усам, господа маги даже и не озаботились какой-либо защитой. Хотя, оно и понятно, кому в голову придёт городить что-то убийственное в канализации прямо посреди гостевой усадьбы.

Легонько покачиваясь, из темноты выплыл спутанный пучок лошадиных волос. Следом показалась сломанная ручка скребка.

– Точно, конюшня!

Больше не колеблясь, Гверн решительно юркнул в низкую арку.

Глава 4

Скрипнув несмазанными петлями, ворота широко распахнулись.

Гверн встрепенулся. Подавив невольный зевок, осторожно выглянул из-за бруса. Кого ещё там с утра принесла нелёгкая?

Сверкая тщательно выбритой макушкой, внизу прошёл молодой послушник. Пнув пустые обгрызенные ясли поближе к стойлу, щедро сыпанул зерна, и, прихватив вторую бадью, вразвалку скрылся за воротами.

Пофыркивая и отмахиваясь хвостом от назойливых мух, лошади одна за другой потянулись к кормушке и аппетитно захрустели овсом.

– Везёт же лошадкам, – усмехнулся Гверн. – Уже и завтрак принесли. Пора и нам что ли…

Выудил из сумки сухарь, откусил половину, и, угостив заинтересованно принюхивающегося Мыша, улёгся за балкой, безучастно разглядывая трещинки черепицы.

Ночь выдалась нелёгкой. Чтобы не потревожить лошадей, с ржавой сливной решеткой пришлось здорово повозиться. И если бы не подручная грязь в качестве смазки, провозился бы ещё дольше. Надо бы не забыть потом при случае сердечно поблагодарить брата Илбрека. Такую ценную грязь развести, это ж лучше любого дёгтя, запросто на рынке продавать можно. Правильно он говорит, братия безалаберная. Под ногами такое добро пропадает, а они чистить собрались…

Невольно поморщившись, перевернулся на другой бок и подсунул сумку под голову.

А вот за такой корявенький брус кое-кому все руки оторвать надо. Ну и что, что брус потолочный, могли бы хотя бы обтесать по-человечески. А так сплошной тяп-ляп, сучок на сучке, все рёбра уже отлежал. Ну ничего-ничего, бывало и хуже. Зато выбрался из подземелья. Теперь главное спокойно дождаться вечера, а уж там немного пройтись по храму, чтобы никто не мешал…

За маленьким пыльным оконцем мало-помалу сгустились сумерки. Опрокинув по прощальному стаканчику винца, конюхи побросали засаленные карты и слегка пошатываясь, направились к воротам.

Глухо проскрежетал засов. Словно услышав соперника, в дальнем углу тут же ревниво заскрипел сверчок.

– Наконец-то, – выдохнул Гверн. – Ну и олухи…

Нет, в самом деле. Таких лоботрясов ещё поискать надо. С утра ещё худо-бедно прошлись скребком по лошадкам и после этого сразу же сильно устали. Для поднятия сил основательно приложились на троих к припрятанной в сене бутылочке, и, наскоро закусив луковицей, завалились спать в дальнем нечищеном деннике, ничуть не обращая внимания на пугливо жмущуюся к стенке тщедушную лошадку. Ближе к вечеру, смочив винцом пересохшее от храпа горло, прикрыли ворота и сели за картишки. И ладно бы картишки, всё какое-то развлечение, но хотя бы вначале играть научились. Временами так и подмывало слезть и показать этим олухам настоящую игру. И можно поспорить, они бы нисколько не удивились, а даже обрадовались бы невесть откуда взявшемуся новому собутыльнику. Нет, прав брат Эреман, кругом сплошной бардак и ещё раз бардак…

Невольно поморщившись, Гверн уселся на балку и основательно размял изрядно одеревеневшие за день мышцы.

Пожалуй, нет ничего хуже ожидания. Особенно верхом на бревне под самым потолком. Надо бы хоть сена затащить, всё помягче будет.

За оконцем, как и всегда особенно быстро в южных краях, сгустилась непроглядная тьма. Вяло перекрикиваясь, караульные запалили факелы у ворот.

– Так, дружок, мне пора, – Гверн отломил сухарь и просунул Мышу в клетку. – На, держи, чтобы ночью не скучать.

Прихватив с собой сумку и заветную коробочку с тараканами, выставил наружу оконце и прислушался.

Город засыпал. Где-то на окраине в трущобах гулко перебрёхивались собаки, время от времени прерываясь душераздирающими кошачьими воплями. Выглянувший из набежавших облачков ранний месяц робко посеребрил крыши. Должно быть, ночка будет хороша. И светло и темно где надо.

Цепляясь за остывающую черепицу, Гверн вскарабкался на конёк. Оглядев безлюдный внутренний двор, невольно задержал взгляд на несуразном столбе с огромным набалдашником. Человек непросвещенный наверно бы сразу подумал, что престарелые господа маги ярые сторонники тайных ритуалов древнего культа повышения мужской силы, весьма распространённого среди низкорослого темнокожего народца далеко за Ангаманским морем. А несуразный столб само собой ритуальный тотем. И был бы неправ. На самом деле это несколько необычные солнечные часы. На главной городской площади есть гораздо приличнее, и не такие допотопные. Намного точнее, целых двенадцать рисок, а не какие-то жалкие четыре как здесь. Хотя, уж кто-кто как не маги должны знать правильный счёт. Наверно изначально тоже было двенадцать, просто остальные затёрлись со временем…

Стараясь не задеть шаткую трубу водостока, Гверн бесшумно спустился по ржавым скобам и юркнул под разломанную телегу. Под ногами предательски хрустнула старая солома.

За стеной неодобрительно фыркнули. В дальнем конце конюшни встревожено заржала молоденькая кобылка.

Гверн замер и невольно усмехнулся. Ишь, чуткие какие, почище любого караульного. Ничего-ничего, лошадки, спите спокойно. Никто против вас и не замышляет.

Дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте, переполз к разбитому колесу и затаился, внимательно оглядывая ярко освещённую караулку.

Стражники не обратили ни малейшего внимания на шум. Должно быть давно привыкли к ночной возне беспокойных лошадок. Так что это даже на руку. Можно без опаски слегка похрустеть.

Гверн развязал мешок и бережно вытащил свежую ивовую рогатульку. Пожалуй, единственная по-настоящему ценная вещь, которая в этом безумно дорогом городе досталась совершенно бесплатно. Правда, пришлось изрядно послоняться по улочкам, чтобы найти молоденькие ивовые побеги. Все встречные деревца какие-то незнакомые, всё-таки уже слишком далеко забрался на юг. А сработает другое дерево как надо, или нет, это ещё большой вопрос. Старая добрая ива она и надёжная и проверенная. В таком деле лучше попусту не рисковать.

Затаив дыхание, Гверн зажал между пальцев кончики рогатульки и расслабился.

Так, ну и что тут у нас? Неужели просто старый конюшенный двор и всё? Без всяких сюрпризов?

Ива чуть клюнула вниз и ощутимо просела.

Гверн едва сдержал торжествующую улыбку.

Так и знал! Есть пустота, есть! Подземный ход, или что-то вроде того. Осталось только определить откуда и куда ведёт.

Гверн протиснулся под низкую тележную ось и по-крабьи переместился на десять шагов правее. Рогатулька показала твёрдый грунт. Двигаясь по кругу, с третьей попытки, наконец, засёк направление. Широкий подземный ход тянулся от главной усадьбы прямиком к амбарам. И судя по всему, достаточно широкий. Как раз свободно пройдёт телега.

– Х-м-м, – Гверн задумчиво почесал подбородок. – Ладно, для начала амбары, а там посмотрим…

Тяжеленный старинной работы навесной замок сразу внушил уважение. Да, раньше умели делать вещи. Настоящий раритет, не какая-нибудь там кузнечная дешёвка с рынка. Даже завитушечки в виде лебедей и то не поленились выгравировать. В другое бы время такую красоту непременно прихватил бы с собой. Одна только витая дужка в два пальца толщиной чего стоит. А вот с потайным механизмом придётся немного повозиться. Мастера тогда конечно были что надо, да только вот для знающих людей все их секреты нынче.… Жаль, что нельзя чуть подсветить, быстрей бы управился. А в тусклом лунном свете, почти наошупь, да ещё когда маячат стражники за спиной…

Потайная пружинка глухо щёлкнула. Дужка клацнула и неохотно вышла из густо смазанного дёгтем паза.

– Тихо, тихо, ты куда, – Гверн бережно попридержал сползающий замок и воровато оглянулся на караулку.

Всё так же вяло перекликиваясь, гвардейцы неторопливо прохаживались вдоль стен.

Молодцы, службу бдят. Побольше бы таких стражников. А то всякого жулья развелось, ступить негде.

Усмехнувшись, Гверн спрятал отмычку и, осторожно потянув на себя дверную рукоять, проскользнул в амбар.

– Так-с, ну и что тут у нас?

В носу защипало от пряного аромата специй и благовоний. Глаза заслезились. Едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть, Гверн поспешно прикрыл нос рукавом и приоткрыл задвижку фонаря.

– Да что ж такое, там воняет, тут воняет. Сговорились они все что ли!

Тусклый огонёк осветил амбар. В дрожащем свете показались полки с сотнями, нет, тысячами крошечных склянок причудливой формы.

– Это что ещё у них за ерунда?

Гверн взял первый попавшийся пузырёк и откупорил крышку. От резкого дурманящего аромата закружилась голова.

– Тьфу ты, ужас какой, – с досадой отставил в сторону. – Куда я вообще попал?

Как будто не к магам, а в лавку рыночного барыги залез. Конечно, вряд ли господам магам нужно столько благовоний. Видно не зря поговаривают, что в обмен на солнечник они берут всё, что стоит хоть каких-нибудь денег. Ха, ещё бы, губа не дура! Да за всё это благоухающее богатство любая городская модница самое последнее отдаст.

Опомнившись, потянулся за рогатулькой.

Ладно, благовония, так благовония. В конце концов, это их дело. Маги тоже люди и зарабатывают как могут. Другое дело, зачем им тогда потребовался подземный ход. Не такое уж в этом амбарчике и особенное богатство, чтобы такую прорву земли к нему выкопать. Снял замок, да и вошёл. Под землёй-то зачем шастать. Нет, что-то тут не то…

Гверн сжал тонкие ивовые прутики и сосредоточился. Рогатулька сразу же показала твёрдый грунт.

– Х-м-м… Странно.

В сомнении быстро прошёлся между полок, проверяя землю. Да, действительно. Ничего нет. Или подземный ход где-то свернул в обход амбара, или изначально ошибся с направлением. Но это дело поправимое. Вся ночь ещё впереди.

Осторожно выглянул за дверь и огляделся. Гвардейцы всё той же размеренной поступью вышагивали вдоль стен.

Нет, это просто чудо, а не стражи. Наверно ближе к утру, когда как следует намаршируются, их и самих можно будет вынести вместе с караулкой.

Сдерживая усмешку, Гверн тихонько защёлкнул замок и бесшумно скользнул обратно к телеге.

Ладно, ошибся, и ошибся, с кем не бывает. Теперь самое главное не торопиться и хорошенько проверить всё заново. Но вообще странно. Обычно подземные ходы ведут по прямой. Если им только что-то не помешает…

Поймав себя на мысли, медленно повернулся к песочным часам.

А ведь точно. Часы. Наставник всегда говорит, если хочешь что-то очень хорошо спрятать, оставь это на самом виду. А тут уж виднее некуда. Хотя, чего такого можно спрятать в несуразном каменном столбе?

Пригнувшись, подкрался к часам и недоверчиво оглядел снизу доверху.

Странно. Вроде бы столб как столб. И врыт должен быть не очень глубоко. Локтя на три-четыре. Из-за такой глубины подземный ход точно не перенесут. И кстати, где он вообще?

Едва взялся за прутики, рогатулька судорожно затряслась.

– Что за бред? – неверяще оглядел спятивший инструмент.

Судя по поведению ивы, внизу развёрзлась самая настоящая гигантская пустота и вода. Много воды. Даже на колодцы ива отзывалась гораздо спокойней. А тут так трясётся, будто под ногами бурлит целая река.

– Да ну, ерунда какая-то, – отступил на шаг и сосредоточился.

Рогатулька не шелохнулась.

– Вот даже как? А если так? – шагнул к столбу вплотную.

Ива заходила ходуном. Тараканы в кармашке грозно зашипели.

– Да вы чего, ребята…

Гверн растеряно отступил на шаг.

Так странно тараканы ещё никогда себя не вели. По крайней мере, когда рядом ждёт убийственная магия. Но что-то такое рядом чуют, это точно.

Оглядев столб ещё раз снизу доверху, нерешительно потыкал рогатулькой. Дерево ожидаемо упёрлось в камень.

– Х-м-м… Ладно, – Гверн полез за пазуху.

Выудив таракана, подсадил на столб.

– А ну-ка дружок, давай-ка сходи погуляй.

Сердито фыркнув, таракан быстро опомнился, расправил усы и деловито припустил наверх. Быстро перебирая ножками, поднялся чуть выше головы и вдруг исчез, словно нырнул в камень.

–Что за…

Не веря своим глазам, Гверн потянулся было следом рукой, но вовремя опомнился и опасливо потыкал деревяшкой. Не встречая никакого сопротивления, ива легко, словно в масло, ушла в камень.

– Вот оно что…

Гверн замер, стараясь унять бешеный стук сердца.

Похоже, что-то нашёл. Неизвестно что, но явно очень ценное. Ведь не зря это скрывают на самом виду. Осталось только узнать что это, и как-нибудь ухитриться остаться при этом в живых.

Торопливо отщипнул кусочек смолы и прилепил на рогатульку. Не слушая шипящих протестов, выудил очередного таракана и наклеил спинкой на смолу. Таракан протестующе заверещал и засучил лапками.

Медленно-медленно, стараясь ничего не пропустить, Гверн просунул пленника в камень. Затаив дыхание, досчитал до десяти и вытащил деревяшку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.