# Скелет в расцвете лет

Янина Корбут

Остроумная книга от Янины Корбут «Скелет в расцвете сил» украсит ваш день юмором и детективной интригой, а также познакомит с персонажами, которые не оставят вас равнодушными! Папы Дарины, а их у нее целых трое, неожиданно откопали скелет. Да такой, который не хочет мирно лежать на своем месте. А тут еще у подруги Дарины случается горе — в пожаре по соседству от скелета погибает любимый муж. Дарина и ее неугомонный приятель Славик поневоле оказываются втянуты в вихрь событий и становятся главными сыщиками. А на горизонте личной жизни Дарины уже маячит загадочный Дубровский, появляющийся исключительно в нужный момент…

© Корбут Я., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

…Папа № 3 неслышной тенью возник из темноты, от него исходило некое таинственное свечение. Славик охнул, прошептал: «Божественный свет» – и замер. Остальные насторожились и перестали копать. При ближайшем рассмотрении светом оказался фонарик на телефоне, который папа сунул в карман и забыл выключить.

– Тоже мне, святой нашелся! – хмыкнул папа № 2, а Славик не к месту завыл:

– Кто светел, тот и свят…

Под его противный и фальшивый «аккомпанемент» все снова дружно взялись за лопаты. Луна медленно описала дугу по ночному небу и скрылась в тучах. Наступила кромешная тьма, и время в ней словно остановилось. Тут все вспомнили о фонаре, что захватили в последний момент. Почему-то о подсветке подумали уже «на низком старте»…

Мамуля, чертыхаясь, метнулась в сторону машины и пропала где-то во мраке. Папа № 2 и папа № 3 упорно копали, а Славик ныл, что не выдержит трудовой терапии, ведь встал он сегодня очень рано, да к тому же здесь холодно. И вообще, у него лапки…

Но столбы стояли насмерть. В сердцах Славик подпрыгнул и попытался ухватиться за неподдающегося «стояльца», чтобы раскачать его. Тут же зацепился за сетку-рабицу, неловко повис и стал причитать. Правда, вполголоса. Кинувшись спасать Славика, отцы споткнулись об единственный уже выкопанный столб и с приглушенными ругательствами повалились друг на друга.

Вернулась недовольная мамуля, таща за собой фонарь, и вот уже вспыхнул свет. Отцепить Славика от сетки было крайне сложно, мешала торчащая из-под мышки лопата, которую тот прижал к себе, точно родную дочь.

Чтобы территорию не залило заревом полностью (а это было категорически противопоказано в целях конспирации), мамуля накинула на фонарь свою пеструю турецкую шаль. Теперь все заговорщики, собравшиеся темной-темной ночью, могли обругивать друг друга, глядя глаза в глаза.

Фонарь подсвечивал мамулю сзади, создавая уже вокруг нее зловещий и торжественный ореол. Папа № 3 перекрестился, уже отцепленный Славик помянул черта, а папа № 2 заявил мамуле, что тусклый свет не прибавляет ей красоты. Та в ответ назвала его иродом проклятущим.

Под эти переругивания Славик, снова принявшийся копать, стукнул лопатой обо что-то твердое.

Почему-то его посетили мысли о кладе, но в свете телефонного фонарика Славик увидел нечто округлое. Он крякнул. Нагнувшись чуть ниже, тут же отпрянул и издал какое-то жалкое блеяние.

– Славка, там что, сундук? – в притворном ужасе вскричала мамуля, которая тоже услышала странный стук.

– Пятнадцать человек на сунду-у-у-у-к мертвеца, – пробасил папа № 2, но почему-то тоже насторожился. И забыл добавить свой любимый пассаж про бутылку рома. Наверное, выражение лица Славика в свете фонаря внушало опасения.

Все вдруг оцепенели, но оцепенение длилось лишь пару секунд, после чего ринулись к яме. Папа № 2 потянул за собой фонарь с проводом, запутал им папу № 3 и мамулю, но те даже скандалить не стали. Уже через минуту заговорщики поняли, что нашли нечто страшное. Ни много ни мало – чей-то скелет.

Дрожащими руками Славик поднял на лопате то, что поначалу принял за огромный камень: череп взирал пустыми глазницами, а костлявая рука, извлеченная следом, словно указывала путь в непроницаемую темноту леса.

Копатели в ужасе замерли: ни дать ни взять – лесные кабанчики в ожидании бампера! И бампер не замедлил явиться…

## Глава 1

За несколько дней до этого…

Осень подкралась незаметно. В ноябре. С утра по телевизору передавали самые радужные прогнозы – прекрасная солнечная погода простоит еще долго, – верный признак того, что завтра начнутся заморозки. И вот я уже перепрыгиваю лужи, чтобы быстрее доскакать до центрального входа в наш бизнес-центр и не замочить дорогие замшевые полуботиночки. Конечно же, замочила.

Усердно глядя под ноги, не заметила, как на скорости вписалась в стоящего возле ступенек грузного парня в ветровке. Он хмыкнул. Я извинилась и попыталась обойти его с другой стороны, но парень тоже сделал шаг в сторону – мы опять столкнулись. Повторив подобный маневр пару раз, я разозлилась:

– Да что же это… Зафиксируйтесь на месте, пожалуйста!

– Будьте проще. Может, я тянусь вам навстречу, – флегматично заявил этот нахал, явно разглядывая меня. Я тоже подняла глаза и смогла констатировать, что имею дело с рыжим пухловатым веснушчатым типом. Наверное, кто-то когда-то сказал ему, что он красавец. Он поверил в это и теперь презрительно взирал на мир с высоты своих двух метров.

– Я не буду проще, и тянуться ко мне – дело зряшное, – парировала я, на что мой оппонент хмыкнул и назвал меня высокомерной. И в этот самый момент я вдруг остро почувствовала, что за нами кто-то наблюдает.

Резко повернувшись, увидела только мерно текущий поток машин. Даже случайных прохожих на улице было мало по причине уже начавшегося рабочего дня. И уж точно никто из спешивших не походил на шпиона.

Только я выдохнула и мысленно обозвала себя дурой, как от нашей стоянки вдруг тронулась и повернула влево серая «Тойота». С тонированными стеклами.

В досаде ругнувшись одновременно и на рыжего пухлю, и на неведомых шпионов, я нырнула в теплое нутро нашего бизнес-центра.

Я подумала, что не все успешно подготовились к обострению своих психологических заболеваний, но посоветовала себе выбросить этого типа из головы. Короче, утро не задалось. Нет, вы подумайте: высокомерная! С чего вдруг? Только если самую капельку.

Двери в офис были распахнуты: Славик, явившийся с утра пораньше, уже окурил помещение «правильными» благовониями и теперь проветривал. С тех пор как он стал моим партнером по агентству, у меня прибавилось головной боли. В том числе и от этих благовоний.

Я пожаловалась ему на того наглого типа у входа, на что Славик, выглянувший в окно, нахмурился. Но тут же отмахнулся:

– Так это Сева Ан. Вот ведь фамилия, да? Он же агент.

– 007?

– Почти. Страховой. Мы у него страхуемся теперь.

– Разве?

– Сам приходит, очень удобно. Он как раз ко мне с документами с утра забегал – подпись поставить. Ты совсем не интересуешься людьми. Я же тебе сто раз подсовывал договор почитать, рассказывал, какие у них выгодные условия.

– Если агентство у них такое же, как он сам…

– Не обращай внимания! Да, такой высокомерный тип. Но работу свою знает.

Устав слушать про какого-то Севу Ана, я попыталась скрыться за бумагами, но Славик был настроен почесать языком:

– Кстати, я поздравил тебя с утра с Днем кофе. И что в ответ? СПС вместо спасибо. Ну-ну, надеешься, что благодаря таким сокращениям у тебя освободится целая куча времени?

Я показала ему язык и воздержалась от ответа, но тот не унимался:

– Или опять у тебя мышцы рук после тренировки болят? Что-то ты ударилась в спорт, а потом жалуешься. Я ни на что не намекаю, но в пивном пабе, куда я тебя вчера звал, с тобой такого бы не случилось.

– Да нет, мышцы уже привыкли. Просто мне надоели твои ежедневные поздравления. То у тебя Фекла-свекольница, то Ефимия Птичья костка, то День счастливого гуся. Человек-праздник какой-то!

– Я пытаюсь тебя взбодрить, – заявил Славик, разглядывая мою недовольную гримасу. – Птичья костка, может, и не совсем удачный вариант… Но сегодня же повод хороший? Так чего кислая мина? Я вот и кофе тебе приготовил, хотя формально я уже и не секретарь, а партнер.

– Кофе с утра не роскошь, а средство передвижения. И вообще… мне вчера предложили выйти замуж, – решила я сменить тему, принимаясь за еще горячий напиток.

– Ух ты! Кто?

– Мамуля и отцы. Спелись они на мою погибель. То поганой метлой разгоняли всех ухажеров, а теперь, когда мне все надоело, сами пристают. Внуков им, видите ли, понянчить надо успеть.

– Помяни мое слово, на тебе венец безбрачия. Я бы уже начал снимать…

– Чья бы корова мычала… А как твои курсы пикапа? – язвительно поинтересовалась я, а Славик вздохнул и ответил кое-что непечатное. А потом еще добавил пару крепких словечек.

– Лучше бы ты пошел на курсы «Жизнь без мата». Так ты хотя бы был просто безмерно раздосадован, посоветовал бы мне унять свое безудержное любопытство… А не вот это вот все!

В последнее время он ругался как сапожник. Наверное, на курсах пикапа его заверили, что это придает мужчине шарма.

– Речь бывает блестящей, а бывает с матовым покрытием, – отмахнулся Славик. – Иногда без мата никак.

– Ты ушел от темы.

– Нет, поверишь, сами курсы – огонь! И главный наш гуру – мой кумир. Я его книжки от корки до корки прочитал. Так повезло, что он начал свое мировое турне с нашего города… Да еще и личное приглашение в секретный клуб мне первому прислал. Как самому преданному поклоннику. Я же вырос на цитатах из его текстов.

– Ты шел к успеху, – резюмировала я. – Тогда что не так?

– Просто вчера он сказал, что я уже перерос пикап и мне следует преподавать самому. Предложил в будущем стать его помощником. Вести курс под названием «Как избавиться от той, которую трудно найти и легко потерять».

– Блеск!

– Ага, только как я буду все совмещать? – заканючил приятель.

– Ты меня удивляешь. Откуда такая мотивация к работе? Наследство уже потратил? Денег теперь тебе вроде бы должно было хватить надолго…

– Я просто очень люблю выеживаться, – Славик оторвался от полировки ногтей моим бафиком и придирчиво осмотрел результат своей работы, – а для этого требуются все новые и новые достижения. Вот и рвусь, как струна на гитаре у барда. Совмещаю несовместимое.

– Это точно, – язвительно протянула я, отбирая у него свою пилочку. – Ты стал пагубно универсален.

Мы бы еще долго точили языки, но в офис стали стекаться наши лучшие кадры. Заработала кофемашина в холле, зажужжал принтер, принялись звонить телефоны в приемной. Обычный рабочий день вступил в свои законные, отвоеванные у вечного покоя права.

Почти тут же из приемной раздался визгливый голос нашего постоянного клиента – владельца сети аптек Курочкина. Семья у него была большая: юбилеи, свадьбы и поминки он доверял только нам. Явился он, как всегда, со своей неизбежной тещей, оттого пребывал в настроении, близком к паническому.

Курочкин славился своей любовью к уходам в запой и «белочке», поэтому я его тещу хорошо понимала. Кажется, Курочкин с женой планировали креативно отметить годовщину свадьбы, а теща по-отечески (или по-матерински?) держала руку на пульсе.

– Предложим этому выпивохе Курочкину организовать романтический вечер на лесной поляне, – подумал Славик вслух. – Пусть сходит в лес, нанесет ответный визит белкам.

– Так холодно же? – поежилась я.

– Он всегда под градусом, ему нормально. Костерок, гитара, романтика 90-х… Наши предки такое любят, а Курочкин – их ровесник.

Делегировав к Курочкину Славика, я вспомнила о своих. А именно об отцах и мамуле. И тут же решила обзвонить всех одним махом, чтобы не обижались.

Мамулин телефон заявил, что его владелица недоступна, оттого я начала с конца.

Папа № 3 как раз проводил свою боевую подругу жизни Дуську к родным в Саратов и теперь скучал, проводя дни в обнимку со своим любимым увлечением – колодой карт Таро. Так что поболтать был не прочь.

– Папа, меня тут недавно назвали высокомерной, – пожаловалась я в процессе разговора. И тут же пожалела об этом, потому что получила в ответ пространную лекцию:

– Часто люди принимают за высокомерие нормальное желание человека держать дистанцию, поэтому все относительно. Если уж говорить именно о высокомерии, то считаю этот момент страхом: люди выстраивают стену, забираются на нее и смотрят свысока. Это такой буфер, который помогает делать вид, что страха нет, когда он на самом деле есть.

Кажется, папа увлекся и даже не заметил, как я тихонечко дала отбой. И тут же набрала второго по номеру, но не по значимости отца. Тот сразу начал с оригинального:

– Доча, вот хоть ты мне скажи. Почему когда у мужчины есть лишний вес, но нет денег, то он просто жирный? А когда лишний вес и деньги – то он пусечка?

Видимо, папа № 2 в данный момент находился в одном из своих ресторанов и наблюдал, как длинноногие хищницы окучивают его собратьев по толстому кошельку. Я промычала невнятное, потому что сама была травоядной и понять силиконовых пантер мне было крайне затруднительно. Папа вздохнул:

– Ладно, хрен с ними. Даринка, лучше помоги отцу составить деловое письмо. Как по-русски будет «учтите, бля»?

– Ну допустим… примите к сведению. А что ты там такое составляешь?

Я знала, что папа № 2 – человек широкий и искренний: что на уме, то и на языке.

– Ой, доча. Ты же знаешь, я решил продать рестораны. С покером тоже не заладилось, теперь в политику иду. Сама понимаешь, с ресторанами туда никак нельзя…

– Ты же говорил, что собрался на вырученные деньги построить загородный спа-отель с видом на реку? И местечко хорошее отжал…

– Ни-ни-ни… Отжал… Папа честный. Папа купил. Ну, там по документам владельцем буду не я. На философа все переписал, блаженный душой не обидит. Он не против, сказал – все одно. Что воля, что неволя.

– Папа…

– Да там все легально, не боись. Не буду же я родного человека под статью. А тут еще мамуля из-за кордона объявилась, просит работу ей подсуетить. Владычествовать хочет. Хорошо, что я успел директором философа поставить… Ты не помнишь, наверное, как она в конце 90-х мой бизнес по продаже хот-догов развалила? Ты только подумай – хот-доги с вареньем… Ноу-хау. От ее варенья у половины города несварение случилось, еле откупился. Кое-как на ноги встал тогда…

– Что делать будешь?

– Ну я же себе не враг. Решил отправить ее туда, где разваливай не разваливай, а убытку никакого: на культуру. Будет у меня руководить культурной программой в новом отеле. Хотя, конечно, она требует, чтобы я записал ее как директора по культуре. И даже план развития какой-то изобразила. Не зря же она в свое время изо в школе преподавала.

Я в очередной раз подивилась выписываемым судьбой кренделям, но пожелала папе № 2 удачи во всех его начинаниях. С такой-то командой…

– Да щас, мля, – кому-то гаркнул папа. Наверное, ему звонили по второму телефону. Я его легонько укорила:

– Как будущему политику, советую тебе вместо этого оборота говорить: «Одно мгновение».

– Да это со стройки звонят. Понабрали миньонов! Зла на них не хватает! Мгновение… А наш философ знаешь что мне заявил? «У настоящего политика гнев никогда не поднимается выше жопы». Жопы… Вот тебе и культурный человек. Да как тут гневу не подниматься, когда работники косорукие? А этот плешивый барсук от меня требует соблюдения инвестиционных обязательств перед городом: проведи, говорит, работы по берегоукреплению. Видите ли, для размещения открытой прогулочной территории вдоль берега.

– Что за барсук? – удивилась я, и тут выяснились интересные подробности.

Урвав землицы, папа № 2 еще год назад решил построить загородный комплекс почти в лесу. И теперь, когда папа ринулся в работу всеми силами, упрямый новый чиновник (в папиной интерпретации – плешивый барсук) не согласовывал ему план строительства. Причина была весомая: забор на участке соседей должен был находиться на расстоянии не менее метра от их основного здания. Но места для размещения корпуса на участке категорически не хватало. Как назло, к тому времени стройка шла полным ходом, папа планировал согласовать проект задним числом (он всегда так решал проблемы с предшественником барсука по рабочей линии).

Переубедить барсука добром у папы не вышло, он понял это с самого начала, оттого сразу же перешел к угрозам и оскорблениям. Барсук не внял, но оскорбился, обозвал папу хищным шакалом, и теперь папе № 2 уже не могли помочь ни знакомые, ни благодетели. Обидчик папы решил стоять насмерть, вспомнив про свои принципы. И теперь папа вел с барсуком гневную переписку.

Мало что уяснив в этом мире животных, я решила на днях заглянуть к папе на стройку и выяснить все при личной встрече. Тем более в конце разговора папа как-то успокоился.

– Вот есть же люди, как лобстеры, блин. В голове одно дерьмо, но при этом на рынке котируются. И взгляд такой поросячий… Ладно, доча. Не на того барсук нарвался. Есть у меня одна мыслишка…

Такой папин тон не предвещал ничего законного, и я поспешила нажать отбой. Потому как на второй линии по чудесному совпадению объявился папа № 1, а он обычно был категорически против всего незаконного.

Папа № 1, как всегда, боролся со злом и зачем-то предупредил меня, чтобы я не ела много проса. Пока я раздумывала, что бы это могло значить, оказалось, что в данный момент папа изучал материалы громкого дела.

– Представляешь, одна дама узнала, что у мужа есть любовница, и решила отомстить ему весьма оригинальным способом. Муж был состоятельный, оттого его кончина не должна была выглядеть слишком подозрительной: «любящая» жена усиленно кормила мужа пшеном.

– Он что, умер от скуки?

– Нет. Избыток крупы мешал усвоению йода, и сластолюбец едва не отдал концы в больнице. У него были проблемы со щитовидкой.

Папа еще что-то рассказывал про тиреоидные гормоны, но я уже унеслась мыслями далеко. Вот как так получается, что в поисках любви мы все куда-то и за чем-то стремимся, а по итогу вместо любви выходит просо? Или тебя любят только за деньги, или пытаются переделать, или используют для своих целей? «Настоящая любовь и где она обитает…» – так бы я назвала свою книгу, приди мне охота порассуждать о высоком.

С папой мы распрощались, дочерний долг был выполнен, но что-то не давало мне покоя. Как будто я упустила какую-то шальную мысль, не додумав ее до конца. И тут я вспомнила про наполеоновские планы мамули, озвученные папой № 2. Как это она решила стать тут у нас директором, находясь в Ницце? Или…

Только я подумала о мамуле, как в кабинет влетел запыхавшийся Славик. Судя по его глазам, в офис пробиралась гигантская анаконда. Она-то и ползла за ним бодрой рысцой, иначе объяснить его перекошенное лицо я не могла. Оказалось, я почти угадала.

– Дарина, там мамуля! Приехала! Вешает свое пальто и требует у Людочки кофе! Спасайся кто может! – Славик зачем-то подбежал к окну и с тоской поглядел на прохожих внизу. Все-таки пятый этаж его смутил, и он стал с интересом поглядывать на мой шкаф для деловых костюмов.

Наверное, вспомнил, как при последней встрече он попробовал мамулин пирог с вишней, соленой карамелью и потрошками и не смог удержать его внутри себя. Моя мамуля справедливо считала, что в кулинарии ей нет равных (еще бы, не всем придет в голову приправлять оливье взбитыми сливками или добавлять в сырники горох). Но вернемся к пирогам. Так вот, в гневе из-за этого происшествия с пирогом мамуля напомнила приятелю ураган. Правда, Славик назвал это более изящно – «ураган-пироган».

Вот и сейчас мамуля ворвалась в кабинет как райское видение: перья, пух и блестки. Пахнуло весной, буржуазностью и шафраном. Плюхнувшись в кресло, она с места в карьер принялась жаловаться на европейские цены:

– Пусть Славик спустится и рассчитается с таксистом. Не захотел рассчитать меня по карте. Заявил: нравится не нравится – в рублях, моя красавица! Это что за квасной патриотизм? А когда я стала возмущаться, выдал: собака лает – караван идет. Прямо какой-то кладезь афоризмов. У вас тут что, год пословиц и поговорок объявили?

Я тактично хмыкнула, что мамуля расценила по-своему:

– Хочешь спросить, где мои деньги? Деньги… Я всего лишь выпила чашечку кофе и съела круассан в аэропорту, а такое ощущение, что меня обокрали цыгане! Знаешь, эта жизнь в Европе становится все более невыносимой.

Я замерла, потому как такой спич последние месяцы я слышала от мамули все чаще. Раньше ее калачом было не затащить в родное Отечество, а теперь она регулярно шастает туда-сюда. Словно нашла какое-то скрытое от посторонних глаз окно в Европу. И если она в очередной раз явилась на Родину…

– Представляешь, позвонила папе № 2, чтобы встретил в аэропорту, а его Марья-искусственница трубку взяла и сказала, что он в душе. И в ближайшие три часа его лучше не тревожить. Тоже мне, плешивый Казанова. И что он в ней нашел?

– Может, она Марья-искусница? – льстиво потупил глазки Славик, ходко труся к выходу с кошельком под мышкой, но мамуля покачала головой:

– Ты ее губы видел? А грудь? Искусственница, уж поверь моему опыту.

Славик пукнул ртом, изобразив смешок. Мы с мамулей расцеловались и принялись за кофе. Я осторожно поинтересовалась, как дела у мамулиного Антуана из Ниццы, на что получила витиеватый ответ в стиле папы № 3. Держу пари, он как раз накануне провел мамуле сеанс психотерапии по старой дружбе.

– Любая зависимость от других очень хрупка, потому что то, что другие могут дать, они же и отберут. Только то, что было твоим с самого начала, останется твоим до конца…

Додумывать детали виньетки пришлось самой. По всему выходило: мамуля разочаровалась во французских мужчинах. Тем более с Антуаном (правда, в периоды немилости его переименовывали в Хуана и называли не иначе как мерзким лягушатником) у них давно наметились идеологические и социальные контры.

Тот оказался не лихим Джеймсом Бондом, как грезилось мамуле, а обычным французским буржуа, экономившим воду и газ. Видимо, мамуля была очень затратна в обиходе. Не умела по-европейски быстро закрывать холодильник, читать при свече, да еще шиковала: мылась по два раза на день. Что-что, а деньги считать французы умеют.

– Статистика гласит, что только каждый десятый брак становится счастливым. Так что мне еще выходить и выходить!

– Даже не думай. Трех пап мне вполне достаточно! – заявила я. – Еще семь не потяну.

Мамуля отмахнулась, и в отместку с удвоенной энергией принялась расспрашивать меня о моей личной жизни. Теперь отмахиваться пришлось мне.

И вот что я поняла. Удивительное дело, если долго делать то, что не хочется, потом не хочется делать даже то, что хочется. Раньше я мечтала устроить личную жизнь, но приходилось терпеть навязанных мамулей или отцами отпрысков богатых родителей. Пытаясь бунтовать, я выбирала себе парней сама, но каждый раз это оканчивалось полным фиаско.

И вот теперь, когда меня наконец оставили в покое, я уже второй месяц чувствую полную тоску и апатию. Ходить на свидания не хочется, поэтому всю энергию я сублимирую в спорт.

Решила наконец заняться любимым человеком, который никогда не бросит и не подведет, – собой. Кстати, именно в нашем новом фитнес-клубе «Бунтарка» я и познакомилась с Аленой. Подобное тянется к подобному. Наверное, оттого нас часто путали инструкторы. Алена тоже длинноволосая блондинка, только чуть выше и худее. Вот уж у кого прямо-таки модельный рост. При этом она не просто красавица, а еще очень отзывчивая и милая. Кажется, мы по-настоящему подружились, и это очень радовало. Потому как раньше основной моей «подружкой» был секретарь (а теперь мой бизнес-партнер) Славик.

Кстати, про Славика. Он работает со мной со дня основания агентства, а достался мне в наследство от папы № 2: когда-то работал у него медбратом (да-да, Славик перебрал почти все женские специальности). Папа решил, что мне он нужнее. Но, я думаю, Славик просто был у меня папиными «ушами».

Мой секретарь – выдающаяся личность, достойная отдельного описания: существо чахлое, зловредное и ехидное. Он патологически ушаст, психически нестабилен, язвителен и упрям. Кажется, Славик состоит только из эмоций и амбиций. Зато от него всегда можно узнать что-то новенькое, посплетничать и позлословить он мастак.

Толстых клиентов он всегда записывал в свой ежедневник жирдяями, хоть я и объясняла ему, что в нашем мире праздника и радости не говорят «жир», а лишь прозрачно намекают на «лишние сантиметры в области талии». Человека нестандартной внешности он называл страхолюдом, пикантные волоски над верхней губой обзывал пышными усами, а эффект апельсиновой корки на бедрах дам глумливо именовал жутким целлюлитом.

Несмотря на абсурдность, Славик всегда чрезвычайно нравился дамам. Особенно тучным и возрастным: видимо, он вызывал у них острый материнский инстинкт. Чем проказник нагло пользовался, меняя дам как перчатки. По его словам. Я же была склонна считать, что свою популярность он сильно преувеличивает.

А еще Славик упорно тяготеет к ремеслу частного детектива и сбивает меня с пути истинного. Даже то, что отцы грозились оторвать ему за это уши, юного Шерлока ничуть не смущает. Пару раз мы с ним оказывались замешаны в неприятные истории. Все начиналось с невинного желания установить истину и заканчивалось словами: «Так получилось». Мы чудом избежали неминуемых последствий.

Так что теперь я окончательно решила не вестись на провокации и больше не участвовать в его сомнительных авантюрах. Но говорю я обычно одно, а делаю совсем другое: гены пальцем не задавишь. Правильно папы говорят: авантюристка от кончиков пальцев до кончиков волос! Хотя… Сами виноваты. Нельзя не учитывать их особое влияние на мое воспитание.

От папы № 1 я унаследовала любовь к справедливости, уважение к закону и умение докапываться до сути. В детстве, когда другие дети копались в песочнице, папа учил меня уходить от слежки, замечать мелочи и соблюдать правила конспирации. Уже в три года я так хорошо законспирировалась в туалете, что искали меня до глубокой ночи. А еще мне передалось папино трудолюбие.

Второй папа в свое время был с законом не в ладах, зато знал, как его аккуратно обойти. Он научил меня «держать удар» и не давать себя в обиду. Папа № 2 убеждал, что добро должно быть с кулаками, а человек – с характером, оттого я часто упрямлюсь и делаю что-то наперекор здравому смыслу. А еще папа научил меня стрелять по банкам, открывать замок шпилькой и лихо делать полицейский разворот на трассе.

От папы № 3 я переняла фатализм, умение во всем видеть знаки, склонность к рефлексии и эмпатию. Когда в юности у меня что-то не ладилось, он советовал помедитировать или раскинуть карты Таро: авось что-то и прояснится. Правда, папа умел сидеть в шпагате между двух табуреток и при этом общаться с внеземным разумом, а я в таком положении чувствовала себя Ван Даммом, начинала хохотать и грохалась об пол. Зато я всегда глубоко и громко дышала перед тем, как начать скандалить.

А от мамули у меня только неземная красота. Хотя нет, еще и умение иногда строптиво «топнуть ножкой», сухо сказать: «Я вас услышала» – или устроить небольшой скандальчик со слезами и надутыми губками. Типичные женские штучки, но, черт побери, работают!

Что-то я перепрыгиваю с темы на тему. Теперь о главном: да, у меня три отца. Как по мне, то все это не так уж удивительно. Думаю, вы уже поняли: мамуля трижды была замужем, и каждый раз – удачно. Она бы с этим не согласилась, но факт остается фактом. Потому как все три отца меня искренне любили и считали родной.

Вынырнув из воспоминаний, я заметила, что мамуля задремала в кресле над остывшим кофе: сказывался ночной рейс.

## Глава 2

Разбуженная мамуля отправилась домой распаковывать чемоданы, так и не огласив точные сроки пребывания. А мне пришлось вернуться к работе, пообещав позже отпраздновать ее приезд.

Вечером я была совершенно свободна, потому что по понедельникам мы с Аленой в фитнес-центр не ходили. Как известно, именно в понедельник все хотят начать новую жизнь, поэтому мы ходим заниматься по вторникам. К этому времени новая жизнь у всех заканчивается, и в зале становится пусто.

А в этот понедельник мы как раз договаривались сходить в новый модный итальянский бар, открывшийся в центре возле набережной. Там обещали живую музыку, итальянское вино и лучшие в городе кростини.

Я предложила мамуле присоединиться к нам: познакомлю ее с подругой, заодно женским коллективом отметим ее возвращение домой. Мамуля, понятное дело, не могла просто так взять и явиться в бар. Требовались срочный визит к косметологу, визажисту и забег по магазинам в поисках нового платья в тон новому цвету волос.

Тут стоит прерваться и немного рассказать вам о мамуле. Когда люди впервые видят ее, они впадают в подобие транса: родительница эпатажно курит женскую трубку, широко экспериментирует с европейской пластической хирургией и постоянно меняет цвет волос.

Из-за неудачных покрасок и, периодически, зеленых волос мамуля часто ходит в невероятных головных убранствах. Наряды под них она подбирает соответственные: парчовые халаты, кимоно, штаны-гаремы и прочие многослойные великолепия из шелка и атласа.

Однажды на отдыхе в Стамбуле я даже не узнала ее на улице, приняв за турецкого пашу.

Думаю, при таком раскладе вы понимаете, что мамуля нещадно опаздывала. Мне это было на руку: хотелось поделиться с Аленой «наболевшим» с глазу на глаз.

Когда мы с подружкой устроились за столиком и заказали по первому бокалу, я пожаловалась:

– Представляешь, мне вчера пришло СМС с незнакомого номера. «Прости, котик, дело не в тебе, но мы не можем пожениться…» Дожила! Меня уже даже чужие мужики бросают. По СМС! Видно, не судьба мне выйти замуж.

– Выходить замуж надо в молодости, – хихикнула Алена. – Так моя учительница говорила. Попадется хороший муж – будете счастливы, если нет – станете психологом.

Я тоже засмеялась – недолго, ровно столько, сколько заслуживала ее шутка, потому что Алена явно хотела сказать еще что-то.

– Мне повезло, я психологом стала еще до свадьбы. Правда, не особо пригодилось, по специальности не работала. Хотя муж всегда шутит, что я читаю его как открытую книгу.

– Знаешь, я тебе по-доброму завидую, – вздохнула я. – Ячейка общества и все такое. Лично мне уже кажется, что я вообще атрофировалась. Не верь, не бойся, не проси…

Алена, как и любая хорошая подруга, была в курсе моих печальных любовных историй. В том числе и той, которую и любовной-то назвать можно с большой натяжкой. Она называла моего знакомого Дубровского не иначе как Робин Гуд и посмеивалась над моими рассказами о его похождениях.

Конечно, как любая нормальная девушка «с понятиями», она знала: связаться с таким типом – нажить себе врагов и заработать геморрой на всю жизнь. А то, что для общения со мной он каждый раз придумывал всякие фокусы, подтверждало нашу теорию: он в бегах. И имеет недругов больше, чем волос на голове. Хотя волосы у него, надо признать, были красивые. Даже мне на зависть.

Словом, лучше и не вспоминать. Даже не знаю, как так вышло, что у нас с ним завязалась переписка. Как утверждала мамуля, я с раннего детства во что-то вступала: то в собачьи какашки, то в кружок по фото. Теперь вот вступила в переписку с жуликом.

Пока я предавалась своим мыслям, к барной стойке приблизился парень. Заказал кофе и молча уставился на меня. Сначала я просто мазнула по нему взглядом, потом убедилась, что он настойчиво меня разглядывает.

Попыталась напрячься и подумать, откуда я его могу знать. Пришлось признать – я его не знаю. Средний рост, и все в нем довольно среднее. Кроме носа. Тот был выдающейся длины. А так… какое-то типическое лицо: узкие губы, глаза, не отражающие ни порока, ни добродетели. Словом, герой не моего романа.

Алена тоже заметила этого Пьеро, толкнула меня в бок и зашептала:

– Глаз с тебя не сводит, а ты говоришь, личная жизнь не радует. И не вороти нос, осень скоро закончится, а ты так и не съездила ни к кому в пальто на голое тело. Молодой человек, присоединяйтесь! – подружка махнула рукой носатому, несмотря на мои гневные шиканья, и тот осторожно приблизился. Оказалось, его зовут Николай и он любит кофе по-ирландски (очень ценная информация).

Буквально через минуту Коля заявил: я была лучшим, что он видел в своей жизни. Почему-то сразу подумалось, что жизнь у него не задалась. Нет, я, конечно, красавица, но чтобы вот так сразу – лучшее, что видел…

К счастью, через пару минут Колю окликнул какой-то знакомый – такой же незапоминающийся тип с папкой под мышкой, – и он, извинившись, удалился. Видимо, у него была назначена встреча. Правда, до этого Коля попросил дать ему мой номер телефона, на что я (из вежливости) обещала подумать.

Одновременно мне позвонил Славик, в тот день усиленно занимавшийся юбилеем свадьбы Курочкина. Оказалось, романтический вечер, который был приготовлен для супружеской пары на завтра, пришлось спешно отменять: у жены клиента обострилась язва. Вот как странно вышло: пил муж, а страдала жена.

Алена с заметным интересом слушала наш разговор, а когда я, дав указания, отключилась, заявила:

– У вас там что-то с романтическим вечером сорвалось? Но заготовки же остались? Я слышала про поляну в лесу… А давай ты мне все это организуешь? Я заплачу! У нас с мужем как раз на носу годовщина свадьбы, а я никогда не делала ему необычных подарков.

Разговор наш плавно перешел к Алениной семейной жизни, которой я, к своему стыду, почти не интересовалась. Нет, знала, конечно, что муж есть и он весьма богат. Стоило только увидеть машину Алены, ее неброские брильянты в ушках и обманчиво-скромные платья и костюмы. Стоили они как крыло боинга.

Мужем Алены был Вадим Венский – довольно известный в нашем городе бизнесмен, молодой и перспективный. По словам подруги, когда-то он приехал из небольшого городка и сумел с нуля построить свою компанию, предлагающую инновационные технологии защиты трубопровода от аварий и гидроударов. Для меня все это звучало слишком сложно, поэтому примерно в этом месте я начинала думать о своем.

Конечно, я была рада помочь подруге с организацией, но сомневалась, что концепция романтика, выбранная Курочкиным, подойдет молодым современным людям. К тому же поздняя осень…

– Ты меня очень выручишь. Вадим всегда делает мне какие-то безумные и креативные подарки, а я – черствый сухарь. Ноль фантазии. Никогда не знаю, чем его удивить. В нашей паре он более романтичный.

– Ну, по поводу «удивить» – это ты по адресу. Что он любит?

– Вадим много работает, но очень любит охоту, грибы, отдыхает душой в лесу, – подсказала мне подруга, и тут же в моей голове нарисовалась картинка изящного лесного пикника на полянке. Солнце, пробивающееся сквозь вершины деревьев. Конечно, уже холодно, а Алена не Курочкин, но можно установить обогреватели в шатер и разжечь мангал. Кутаться в пледы и пить глинтвейн, строить планы на будущее…

Наверное, мыслями я унеслась куда-то не туда. Алена с минуту внимательно меня разглядывала, после чего расхохоталась:

– Ты что, опять про своего Робин Гуда вспомнила?

– Брось. Про него как раз лучше забыть.

– Умом ты это понимаешь, а сама ждешь. Так ведь?

– Нет. Точнее, не знаю… Да кого я обманываю? Жду, и это бесит.

Я оглянулась по сторонам, словно пытаясь убедиться, что нас никто не подслушивает.

– Что? – подняла брови вверх Алена.

– Да чушь какая-то. Просто последнее время мне постоянно кажется, что за мной кто-то следит. Тебе знакомо такое навязчивое чувство? Ну, будто кто-то сверлит твою спину взглядом?

– К счастью, нет. Подожди… Ты думаешь, твой красавчик пожаловал сюда?

– Нет, здесь он точно не появится. Это кто-то другой.

– Тогда не понимаю… зачем кому-то за тобой следить? Или…

– Или, – вздохнула я. – Может, думают, что я выведу их к Дубровскому? Он не очень хорошо расстался с бывшими друзьями. Есть люди, которые могут знать о нашем с ним знакомстве и иметь ко мне вопросы.

– Ты думаешь, у тебя могут быть проблемы? – испугалась за меня Алена.

– Ну, если кто-то решит, что я знаю о его местонахождении, меня могут даже пытать, – сделала я «страшные» глаза и попыталась засмеяться.

Хотя вовсе не шутила. Через папу № 1 я была немного осведомлена о расстановке сил воровского мира в целом и в Сочи в частности. И понимала, что Дубровский прошлым летом знатно поиграл с огнем.

Я попыталась отогнать неприятные мысли вином. Хорошо, что вскоре к нам присоединилась мамуля. Когда она вошла в бар, все посетители непроизвольно зажмурились: от пайеток на ее европейском платье исходило такое сияние, что нашим «недемократическим глазам» (это ее цитата, не моя) становилось больно.

Мамуля с Аленой сразу же нашли общий язык и принялись обсуждать лучшие отели Средиземноморья и туристические маршруты Нью-Йорка. Алена с мужем как раз недавно получили визы и собирались в ближайшее время «подышать воздухом свободы» (опять цитата мамули). Потом Алена восхитилась прекрасной нежной кожей родительницы, на что та в досаде отмахнулась:

– Где дрябло – там и нежно. Мне срочно пора сделать подтяжку.

И тут уже речь у них зашла о поисках хорошего косметолога и клиники для операции.

Коля – любитель кофе по-ирландски – меж тем не сводил с меня глаз, совсем позабыв про своего приятеля. Это не укрылось от вездесущей мамули. Алена к тому же успела наболтать ей про мой недавний успех. Оценив масштаб трагедии, родительница нахмурилась:

– Лицо форменного имбецила. Где ты его нашла?

– Иногда человек ведет себя как идиот, когда он влюблен, – хихикнула Алена.

– Чаще всего человек ведет себя как идиот, когда он идиот, – отрезала мамуля, но, спохватившись, вдруг выдала:

– А впрочем… главное – чтобы человек был хороший. Дочь, дай ему свой телефон. Надо присмотреться.

Я так и осталась сидеть с открытым ртом, забыв про лучшие в городе кростини, что подали к лучшему в городе вину. Весь оставшийся вечер я пялилась в зеркальную стену напротив. Пыталась понять: неужели мои биологические часы пробили полночь, кукушка вышла на пенсию, а мне пора начать присматриваться к тем, к кому в здравом уме лучше не присматриваться? Так и не найдя ответа на эти риторические вопросы, я в тоске приналегла на красное.

## Глава 3

На следующий день мамуля пригласила своих подельников (бывшего и предбывшего) на званый ужин в честь ее приезда. Посидели мило и по-семейному. Папа № 1 на ужине не присутствовал. Он, как всегда, был на работе и боролся со злом.

Папа № 3 со смирением хлебал какую-то баланду, поданную мамулей, и зачем-то крестился.

А вот второй папа, как всегда, пререкался с мамулей:

– Как, ты говоришь, этот суп называется? Буйабес? Да пофиг. У меня в нем что-то плавает.

– С нами точно говорит бывший владелец ресторанов? Это суп. В нем всегда много чего плавает, – гордо возразила родительница.

– Да, но это «много чего» как будто бы гребет. Смотри, легкая волна расходится…

– Крестьянин. Вечно критикует. А до свадьбы говорил, что готов умереть за меня. Дарина, дай ему котлеты.

– Ладно, давай сюда твои котлеты. Опять с чечевицей? От них только умереть и остается.

Я только хихикала, слушая их перепалки. Как будто снова вернулась в детство. Спрашивать о подвижках с плешивым барсуком и разрешением на строительство я не стала, чтобы даже косвенно не быть причастной к их махинациям. Почему-то я была уверена, что способ, найденный папой № 2, далек от законности. Как в воду глядела.

Да, чуть было не забыла рассказать вам о родне подробнее.

У меня, естественно, был папа № 1. Он не был моряком дальнего плавания, но слишком долго плавал. Бабуля вещала: «Наш мент пашет, как задрюченный работяга». Уже в два года я знала, что папа-полицейский всегда на работе и борется со злом. Даже свечки на его именинном торте приходилось задувать мне, так что его участь была предрешена. Мамуля любила внимание.

Папа № 2 был бизнесменом, а не бандитом. Но, по мнению все той же вездесущей бабули, все богатые люди из 90-х – бандиты, а он был богатым, лысым и упорно тяготел к кожаным пиджакам. Высказываться по этому вопросу бабуля имела большое желание, но инстинкт самосохранения тоже не дремал. Жизнь папы № 2 была очень насыщенной. А мамуля любила покой.

Папа № 3 не ловил ворон. Он был философом, но от востроглазой бабули не укрылся тот факт, что он был «эмоционально нестабильный бездельник, почти неврастеник». Мамуля же увидела в третьем отце тихую пристань после папы-бизнесмена: в ту пору третий работал частным психологом и врачевал души. Но мамуля не любила, когда ей «любят мозги».

Да, с отцами мне несказанно повезло. Отношения их друг к другу были весьма своеобразными: то горячо, то холодно. Как-то я спросила у отцов, как им в свое время удалось создать и сохранить некое подобие дружбы, на что папа № 1 туманно заявил, что общие страдания объединяют. В юности я была уверена, что отцы страдали после расставания с родительницей. А вот теперь все больше склоняюсь к мысли, что папа намекал на другие страдания. Те, что предшествовали расставанию.

Сама я, хоть и работаю в агентстве праздников, окончила юридический факультет: папа № 2 и папа № 3 в свое время одобрили мой выбор. Второй хотел иметь своего юриста на случай непредвиденных обстоятельств, третий надеялся, что там я быстро осознаю суетность и тщетность бытия и поеду с ним в Китай к шаманам. Папа № 1, по обыкновению, пропустил дебаты: он был на работе и боролся со злом.

Мамуля же игнорировала мое образование и утверждала, что я ни дня не проработаю по специальности. Родная кровь всегда посмеивалась над моей работой и попытками быть материально независимой. Сама она любила проводить время на пляжах в Ницце. После папы № 2 у мамули там осталась небольшая богемная квартирка.

Мамуля оказалась права. Кое-как получив диплом, я бросила юриспруденцию и занялась организацией свадеб. Потому что юристам я была плохоньким, а организатором от Бога. Так мамуля говорила. Свою первую свадьбу я организовала еще в утробе родительницы. Это тоже ее слова, не мои. Благодаря мне родители и окольцевались. Я была незапланированным, но любимым ребенком: назвали меня Дариной, что означает «Божий дар».

Владеть своим праздничным бизнесом казалось мечтой: белые платья, голуби и торты. Папа № 2 по случаю купил мне пустующий офис в крупнейшем торговом центре. Там я и открыла агентство праздников «Шанс от Дарины». Мой пакостный секретарь Славик всегда добавлял к названию приставку «последний».

Как и всякий организатор, очень скоро я перестала пылать любовью к тортам, шарикам и голубям. Первые вызывали тошноту, вторые противно воняли резиной, а голуби не только воняли, но и гадили. А еще птичек было жалко.

Через год я возненавидела юбилеи и свадьбы, стала цинично смотреть на институт брака и на открытки с пожеланиями. Через два вошла в ритм и ночевала на работе. А через три стала забывать про свой день рождения и решила пока не выходить замуж, а сосредоточиться на карьере.

Папа № 2 посмеялся над моей «блажью», а папа № 3 изрек очередную мудрость (где он их там брал, лишь богу известно):

– Каждый идет своим путем. Но все дороги все равно идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти.

К тому времени он забросил психологию, стал постигать буддизм и достиг такого уровня просветления, что понять его простым смертным было не по силам.

Папа № 1 в обсуждениях не участвовал: он и тогда был на работе и боролся со злом.

В общем, думаю, вы поняли: семейка у меня что надо. Да и вообще, компашка у нас подобралась знатная. Как говорит о нас мамуля – три папы, две чумы. Две чумы, стало быть, это я и Славик. Насчет Славика – кто бы спорил. А вот себя я всегда считала умной и рассудительной девушкой. За ма-а-а-аленьким таким исключением…

* * *

Несколько дней после наших посиделок с буйабесом прошли мимо меня: дом, работа, спорт. На удивление мамуля в этот раз особо не досаждала нотациями, все чаще делала таинственное лицо и куда-то уезжала. Я списывала это на дела, памятуя об их с папой новом бизнес-проекте.

В один из дней мамуля вообще явилась ночью, наутро заявив, что у нее были деловые переговоры. Я даже грешным делом решила: у нее появился очередной поклонник. Но поклонники обычно благотворно сказывались на мамулином лице. А тут что-то пошло не так, потому как после этих своих переговоров вид она имела задумчивый. Все чаще хмурилась, что уж вовсе никуда не годилось. Столько лет даром потраченного ботокса. Еще и правда решится на очередную операцию, а их уже и так слишком много…

Я твердо решила поговорить с ней о ее планах прямо и обстоятельно за завтраком. Но в это утро Алена позвонила мне в восемь и напомнила про романтический ужин на осенней лесной опушке. Я спохватилась, мы принялись обсуждать детали, и про мамулю я опять забыла.

На работе тоже скучать было некогда. Славик последние пару дней ходил какой-то понурый. Думаю, тут сказывались дожди и отсутствие витамина D. Услышав про лес, заявил, что готов показать мне прекрасную лесную полянку у небольшого озерца.

– Не та, что мы искали для Курочкина, а еще лучше, полянистее. Может, прямо сейчас махнем? Я тебе как раз папин бутик-отель покажу, он там в двух шагах. Где это видано, чтобы дочь совсем не интересовалась бизнесом семьи? Ты же наследница! Уже в главном корпусе внутренний ремонт в разгаре, хоть поглядишь.

– Нет, все это вечером, – осадила я ретивого жеребчика. – Сейчас наш юрист пришлет первичный вариант договора, будем править.

– Миром?

– Нет, Славик. Договором, вернее, договор. И надо что-то решать с нашими конкурентами.

Еще летом прямо на нашей улице открылось еще одно агентство праздников с загадочным (Славик тогда заявил, что с туалетным) названием «Пир духа», и теперь мы постоянно враждовали. Точнее, пытались поделить клиентов.

– Шантаж, угрозы, мольбы? – деловито почесал карандашом за ухом Славик, готовясь конспектировать.

– Честная конкуренция. Эти гады из «Пир духа» заказали на новогодние праздники сани Санта-Клауса с собачьей упряжкой. Видел на фото? Такие милые хаски. У них заказов уже – до конца января. Сегодня совещаемся всей командой после обеда. А потом поедем, ты покажешь мне свою чудную полянку, на которой мы организуем романтик Алене и ее мужу.

– Лучше выехать пораньше. Я бы грибов насобирал. Обожаю тихую охоту: походить, подумать о жизни.

– Я не сильна в грибах, а в такую пору года что-то еще растет?

– А то. Видела, я у себя на странице выкладывал рядовки и говорушки в прошлые выходные? – оживился приятель.

– Косорылые уродцы в еловых иголках? Рядовки, говоришь? Видела. Только ты это… когда свои фоточки с грибами выставляешь, на следующий день тоже что-то пиши. А то, знаешь, нехорошие мысли…

– От нехороших мыслей нужно избавляться. Это негатив. О, точно! Напомни мне найти в лесу осину.

– Зачем? Осиновый кол самому себе всадить будет проблематично. Если что, зови.

– Дурында. Мне нужно полено! Учитель, – а Славик уже давно называл моего папу № 3 именно так, – сказал, что осиновое полено под кроватью способно снимать негатив и улучшать сон. А у меня последнее время с этим проблемы.

Я хотела сказать, что Славик и проблемы – это вообще слова-синонимы, но временно воздержалась от комментариев: приехал наш юрист.

На окраину города мы отправились на машине Славика, добрались ближе к шести. Оставили его «Мини Купер» возле дороги, как обычно делают все грибники, и побрели в чащу. Я порадовалась, что возила в машине теплую жилетку, которую натянула поверх пальто. Несмотря на холод, листва еще крепко держалась на ветках, в осеннем лесу было торжественно и красиво. Славик нервничал, что все грибы соберут раньше нас, оттого жутко торопил меня и ворчал:

– Шевели ногами. Комары достали! Когда они уже перемрут? Ведь ноябрь начался… Ой, слышишь, кукушечка? О чем поет?

– Конечно, слышу. А ты знаешь старинное поверье? Это комары, которых ты проклинал, твою кровь ей на анализ оттарабанили. Теперь она сообщает, сколько тебе еще эту землю топтать.

– Тьфу на тебя! Гляди-ка, а что это за след? – сделал вдруг стойку приятель, приглядываясь к сырой земле.

– Какой-то дикий зверь, – пожала я плечами и поежилась. – Какая огромная лапа!

– Евпатий Коловрат… Опыт подсказывает, что огромная лапа почти всегда сопровождается огромной пастью, – пробормотал Славик, прижимая к себе корзиночку, и почему-то боязливо посмотрел по сторонам. – Давай-ка мы сменим траекторию движения, чтобы нам с этой лапой не пересечься.

Я молча следовала за Славиком, он же бормотал себе под нос отвратные стихи. Не иначе – собственного сочинения:

– Люди летают в космос, просторы миров бороздят. А заплутавших в лесочке тупо медведи едят…

Под эти ужасные сочинения мы прошли уже прилично, а вожделенной полянки все не попадалось.

– Ну и где твоя райская обитель? Похоже, ты просто хотел набрать грибов, но боялся идти в лес один. У меня такое ощущение, что мы заблудились.

– Да ладно, сейчас будет. Ну чем тебе тут не нравится? Свежий воздух, спортивная ходьба.

– Есть хочу. Я, конечно, на диете, но жевать мох неохота.

Я уже жалела, что вообще поперлась в этот лес. Да еще и не прихватила ни кофе, ни бутербродов.

– Представляешь, папа № 3 как раз в этом лесу мох недавно ел! – весело хрюкнул Славик, расковыривая палкой какой-то бугорок.

– Может, это щавель был? – машинально переспросила я, поглядывая по сторонам в поисках хоть какой-то крохотной дикой яблоньки.

– Нет, это папа был! – упорствовал Славик, а я вдруг переспросила:

– Когда это ты с папой в этом лесу прогуливался?

Тут же приятель испуганно заморгал. Видимо, понял, что проговорился, и я почему-то насторожилась. Когда Славик и отцы объединялись за моей спиной, ни к чему хорошему это обычно не приводило.

Славик поспешно присел, делая вид, что заметил какой-то замшелый гриб, но меня терзали смутные сомнения.

– И все-таки: что у вас за тайны? Зачем папа ел траву? Обряды древних шаманов?

– Ну, у нас тут было одно дельце. Плутали мы тут, вот прямо как сейчас, только ночью. С пути сбились. И Учитель в темноте мох искал, север определить. А чтобы убедиться, что это точно мох, он его попробовал. И больше ничего не спрашивай. Ты не обижайся, но папа № 2 меня убьет, если я проговорюсь.

– Так тут еще и второй отец нарисовался? А первый в курсе?

При этом вопросе лицо Славика стало белым от ужаса. Он всегда легко возбуждался. Теперь приятель напоминал ту подмерзшую поганку, что я недавно пнула ногой в досаде, поначалу приняв за сыроежку.

От нечего делать я принялась анализировать полученную информацию:

– Значит, вы тут собирались мужской компанией, ели мох и секретничали, при этом первый отец об этом знать не должен? Ну-ну, это попахивает каким-то грязным дельцем.

– Мамуля так и говорила: главное, чтобы Дарина не прознала, вмиг выведет на чистую воду, – заныл вконец деморализованный моей дедукцией Славик.

– И мамуля с вами?

Славик вздохнул и кивком подтвердил: именно так и было.

– Ну, знаете… Опять ваши эти штучки! Вы тут что, коллективно с меня снимали венец безбрачия? Или ты мне сейчас же рассказываешь, что вы затеяли, или я ухожу.

– Куда? – удивился Славик, потому как идти куда-то в темнеющий лес одной – перспектива та еще.

– Да хоть куда! – разозлилась я и демонстративно зашагала в другую сторону. Туда, где обитали большая лапа и большая пасть.

– Дарина, иди к машине, – не выдержав, позвал меня Славик, – ты хоть дорогу назад знаешь?

– А ты тут вообще хоть какую-то дорогу видишь? – засмеялась я, намеренно ускоряясь.

Конечно, ожидала, что Славка начнет звать меня назад, но он только причитал, что я режу его без ножа. Заткнув уши, я громко запела про лесного оленя, который мог бы умчать меня куда-то вдаль. Чего ему стоит?

Когда я отошла уже на приличное расстояние, распугав пением всех больших лап в округе, то поняла, что мой шантаж не сработал. И решила не заниматься ерундой, а включить навигатор и топать к машине. И вдруг обнаружила, что связь здесь не ловит. А еще батарейка, как обычно, была на исходе.

Я развернулась и кинулась назад. Через пять минут я уже не сомневалась: не туда я иду. Сосны стояли сплошной стеной, а сама дорога становилась все уже. И шума трассы совсем не было слышно. Я решила не дурить и воззвала к Славику, тем более стало стремительно темнеть. Голос прозвучал гулко и тревожно, никто не отозвался.

На обратном пути мне вдруг попалась какая-то причудливая коряга, а я поняла, что до этого она мне не попадалась. Минут через пять, кажется, я вышла на знакомую полянку, но тут дорога расходилась уже в две стороны. Я несколько раз неуверенно позвала Славика и прислушалась. Теплилась робкая надежда уловить звук машин и понять, в какой стороне шоссе. Но ответом мне была тишина. Почему-то мне стало не по себе, словно лес таил в себе скрытую угрозу.

Теперь я все время оглядывалась, будто ожидала, что вот-вот со мной произойдет что-то жуткое. Наверное, разговоры Славика про дикого зверя ввели меня в панику. Вспомнив про этого засранца, я разозлилась и немного отвлеклась на мысли о неминуемой каре, которая его настигнет. Но и страх не прошел бесследно.

В какую сторону идти? Обычно я бы свернула направо, но теперь почему-то решила идти налево. Ветер раскачивал деревья, а под ногами хрустели сухие ветки.

Меж тем темнело очень быстро. Небо в просвете сосен еще серело, но внизу уже расстелилась удручающая мгла. Примерно через полчаса мне стало казаться, что я хожу по кругу. Связи все не было, ветер усилился, и стало еще холоднее.

Я запретила себе бояться и для пущей уверенности заговорила с собой вслух:

– Господи, ну что за фигня! Как можно заблудиться в нескольких метрах от дороги? В конце концов, где-то здесь папина стройка. А папа говорил, что тут неподалеку есть дома. Ну уж один дом должен быть точно, раз папа с каким-то там расстоянием до соседей заморочился.

И тут, точно в ответ на мои мысли, впереди между деревьями мелькнул свет. То и дело спотыкаясь, я кинулась вперед, отчаянно и бестолково размахивая руками.

Огонек вывел меня к вполне сносной дороге, и я могла надеяться, что только что по ней проехала машина. Возможно, это паршивец Славик ищет меня. Я тут же потянулась за телефоном в надежде на связь. Перед этим я его отключила, чтобы экономить заряд. И вот теперь включила. Ура! Три палочки. Но не успела я набрать номер Славика, как батарейка предательски пискнула и бесповоротно умерла. Я поклялась, что следующий раз не поддамся на рекламу и куплю себе телефон, который долго не разряжается. Если такие, конечно, существуют.

Плутать в лесу больше не имело смысла, эта дорога в любом случае должна была вывести меня к жилью или к шоссе.

Слегка расслабившись, я настроилась на философский лад. Но неожиданно впереди снова мелькнул огонек, уже не похожий на огни машины. Ускорившись, через пару минут я едва не врезалась с разбега в забор. Высокий деревянный забор с металлическими столбиками. В темноте я его не сразу увидела.

С облегчением вздохнув, я побрела искать ворота. В конце концов, если здесь есть люди, я смогу позвонить. Славик меня заберет, и я наконец попаду домой. Толкнув скрипучую деревянную калитку, я увидела красивый двухэтажный дом в стиле шале. Но не красота занимала сейчас мои мысли: в окне первого этажа горел свет. Возле ворот под навесом стоял внедорожник.

Я быстро огляделась и подумала, что беспокоить людей в поздний час не совсем вежливо. Сейчас время уверенно подбиралось к восьми вечера, и что делают современные люди в лесу в будний день? Впрочем, выбора у меня не было, и я позвонила. Сначала в доме было тихо, потом послышались шаги.

Наконец дверь приоткрылась. На пороге стоял молодой мужчина в светлом джемпере и джинсах. В свете, падающем из комнаты, я неплохо рассмотрела его лицо. И если поначалу в моей голове бродили нехорошие мысли – вечер, лес, одинокая девушка в поисках приключений, – то сейчас я успокоилась. Парень выглядел на редкость интеллигентно: симпатичный, легкая щетина, очки в тонкой оправе. Вполне себе достойный экземпляр, если бы не одно «но»: я сразу наметанным взглядом одинокой девушки заметила на его правой руке обручальное кольцо.

Пока я рассказывала, что со мной приключилось, он задумчиво меня разглядывал, после чего, спохватившись, предложил войти.

Внутри, как, впрочем, и снаружи, дом вовсе не был похож на избушку лесника: чувствовалась рука дизайнера, да и отделка недешевая. Чего стоил только белый пушистый ковер у камина в гостиной. Хотя было видно, что обстановку делали лет пять-шесть назад. Сейчас такие вензеля уже были не в моде. Дальше прихожей проходить я не рискнула.

– Мне бы только позвонить, я была с другом, но мы разминулись, – извинилась я за свое вторжение.

Мужчина, понимающе кивнув, протянул мне телефон и даже предложил чай.

– Что вы, неудобно…

Славик, услышав в трубке мой голос, от радости чуть не описался. Так он сам заявил. По крайней мере, вздох облегчения, изданный приятелем, по силе напоминал пар, выпущенный мощнейшим паровозом. Потому как он уже отчаялся меня найти и был готов вызывать спасателей.

– Тут до дороги совсем близко, я подвезу, – подумав, заявил хозяин. – Скажите приятелю, чтобы ждал у шоссе. Там еще санаторий какой-то строят. Или гостиницу? Не важно, он поймет.

Мужчина вывел меня из дома и усадил в свою машину. Я обратила внимание, что слева от дома кто-то недавно палил костер, в темноте виднелись тлеющие головешки.

– Вы тут, наверное, шашлыки жарили? Извините, отвлекла вас от отдыха.

– Люди должны помогать друг другу.

– Спасибо. Постоянно живете в этом доме? Просто здесь так… жутко, что ли. Нет, днем, конечно, очень красиво. И воздух. Но ночью… Я бы не смогла жить в лесу. Ничего, что я спрашиваю?

От неловкости я болтала всякую ерунду, даже забыв поинтересоваться именем моего благодетеля.

– Ничего, – улыбнулся он. – Мы живем в центре, а здесь так, для души: немного садовничаю, вот деревья на зиму подрезал. Я астматик, поэтому свежий воздух мне жизненно необходим. А еще приезжаю сюда, когда надо что-то обдумать, побыть наедине с собой. Вот как сегодня. Жена не особенно любит этот дом, поэтому я почти всегда бываю тут один.

Мы тронулись и уже выезжали за ворота, когда я напоследок глянула на спасительный дом. И тут заметила, как в окне первого этажа слегка колыхнулась занавеска. Фары отразились в стеклах, выхватив из темноты чей-то силуэт. Из-за занавески осторожно выглядывал мужчина в толстовке с капюшоном. Почему-то я почувствовала, что он не желает быть замеченным, и чуть было не задала вопрос своему спасителю. Но вовремя одернула себя.

Мужчина заявил, что приехал сюда один, чтобы думу думать, но в доме явно есть кто-то еще. Тут же закрались непрошеные мысли об ориентации хозяина. Но он же женат? Хотя кого это сейчас останавливает. Как по мне, так толерантность у нас в мире даже зашкаливает. Я давно твержу Славику, поддерживающему гей-парады, что скоро придется защищать права натуралов. Потому что мы уже – вид вымирающий.

«Да нет, наверное, это его приятель. Но он вел себя так, словно один в доме. Ну и что? Зачем ему отчитываться мне, с кем и когда он проводит время?»

Решив не забивать мозги глупостями, я выбросила из головы странного мужчину. Мы немного поболтали о пользе свежего воздуха и погоде. И уже вплотную подъехали к машине Славика. Мой спаситель даже вышел и открыл дверь, чтобы помочь мне выбраться.

Я полезла в сумочку, хотела достать свою визитку: вдруг человеку понадобится помощь с организацией мероприятия. Как он там сказал? Надо помогать людям. Пока я копалась, выворачивая наизнанку подкладку, мужчина, видимо, решил, что я хочу с ним расплатиться, и замахал руками.

– Ничего не надо, вы меня как раз отвлекли от неприятных мыслей. Так что мы квиты.

– Всего доброго, и еще раз спасибо, – вздохнула я, выбираясь из тепла машины, в которой так приятно и ненавязчиво играла классическая музыка. Кажется, что-то из Моцарта.

Настроения болтать со Славиком не было, и в машине я демонстративно отвернулась к окну. Зато приятель, который хорошо рассмотрел моего благодетеля, затарахтел как заведенный:

– Где ты его подцепила? Это же владелец того дома!

– Что значит «подцепила»? Он что, венерическая болезнь? И какого это «того» дома? – вредничала я, хотя уже стала кое-что понимать.

– Ну, того… который папе № 2 мешает договориться с этим, как его? Ну, барсуком!

– Погоди, так ты тоже в курсе этой печальной истории?

– Ну, я помогаю семье по мере сил, – уклончиво ответил приятель, а я только рукой махнула. Почему-то Славик упорно хотел зайти в мою семью, пусть даже и не совсем традиционным способом. Коза ностра, блин!

Силы меня покинули, и я молча откинулась на спинку, предварительно ткнув телефон на зарядку. Когда тот включился, мне пришло три сообщения подряд. Алена уточняла, все ли в порядке с полянкой, и просила позвонить ей, когда освобожусь. Но я решила отложить это на потом. Тем более из вредности я не хотела спрашивать Славика о полянке. Нашел ли?

Второе сообщение было от мамули. Оно было очень лаконичным: «Деньги на телефоне, увы…» Ясно, нужно кинуть ей на счет. Европейская пташка все не привыкнет к нашим суровым реалиям.

И третий месседж я получила от папы № 3. В отсутствие Дуськи он баловался картами Таро и как раз на днях обещал сделать расклад на меня. Теперь папа скинул мне парочку фоток расклада и сообщал, что мне выпала карта Справедливость.

– Что это значит? – показала я карту Славику.

– Она означает, что можно ссылаться на высшую справедливость, так как каждому воздастся по его делам, – деловито пояснил Славик, который в последнее время тоже часто виделся с папой № 3. И даже, как оказалось, ел с ним мох.

– Ага. Я уже нашла в интернете. Справедливость в Таро также предвещает проблемы с законом, судебную тяжбу или любой открытый конфликт. Преодолеть такую ситуацию удастся не сразу, но сам аркан намекает на то, что гадающему помогут спокойствие и методичность, – зачитала я и отложила телефон в сторону, решив, что проблемы с законом мне уж точно не грозят.

Налоговая проверка у нас уже была. Аренду платим исправно. Даже конкурентам из агентства «Пир духа» не заказываем киллера, а боремся с ними легальным путем. Просто карты Таро – это не мое. Рано радовалась…

## Глава 4

На следующий день Славик опоздал на работу. Ничего такого, подобное за ним водилось часто. В этот раз он даже что-то написал мне про зубного врача, к которому у него был заказан талончик.

Обычно Славик заполнял болтовней все свободное от работы время. А вот сегодня я от нечего делать включила радио. Пока пила утренний кофе.

Начались новости, но слушала я их вполуха, размышляя о своем. И только когда слух выхватил из общего потока слов название поселка, неподалеку от которого мы вчера были, я сделала погромче.

– Сообщение о пожаре поступило на пульт дежурного в спасательное ведомство вчера в 21:32. Сторож, работавший на стройке, вызвал пожарную службу. Строение дома было частично деревянное, поэтому пожар быстро распространился по всей площади. На момент прибытия первого подразделения пожарной охраны уже происходило открытое горение большей половины дома. Пожар удалось локализовать, но хозяин дома погиб. На диване у окна первого этажа спасатели обнаружили обгоревшие останки мужчины.

Тут голос диктора прервался, включили репортаж с места событий. Вещал какой-то эксперт, имени которого я не разобрала:

«Наибольшие термические повреждения были расположены у стены, где располагался диван, в жилой комнате. По всей видимости, погибший спал, а проснувшись, возможно, пытался покинуть свое жилище через окно, но уже не смог этого сделать…»

Несколько минут я пыталась переварить услышанное, и только тогда до меня стало доходить: похоже, речь идет о том самом доме, в котором я вчера побывала. Этот милый мужчина… сгорел?

Открытие это меня так поразило, что я стала наяривать Славику, позабыв про его зубного. Трубку тот не взял. Я полезла читать новости, но там тоже не нашла ничего нового. От волнения меня прямо-таки распирало, и я решила позвонить хотя бы Алене. Мы частенько с ней болтали и сплетничали, обсуждая всякую всячину. А тут такое…

Но и здесь меня ждал облом. Мобильный был недоступен. Но и это меня не остановило, я набрала домашний номер. Трубку взяла ее домработница, я пару раз разговаривала с ней, оттого сейчас сразу узнала. Сегодня голос у пожилой женщины был гнусавый и встревоженный:

– Алена Игоревна не может подойти. Скорая приезжала, ей укол сделали. Спит.

– Что случилось? – встревожилась я, уже позвоночником ощущая тревогу. Да что там – нарастающую панику.

– А, вы не в курсе… Это же Дарина, да? Ой, не знаю, как и сказать. Сегодня телефон разрывается. Горе у нас какое, Вадим Николаевич вчера погиб, – домработница заговорила полушепотом, а в конце тихо заплакала.

– Погиб… Как погиб? Когда?

Я сыпала бессмысленными вопросами, причем раздражала саму себя, но ничего поделать не могла. Когда случается подобное, всегда надеешься, что это недоразумение, сон, дурная шутка, в конце концов…

– Новости наши смотрели? И по радио… Дом ихний сгорел! Полыхало там, аж на окраине города видно было. И зачем он туда поехал…

Тут уже я сложила дважды два и стала кое-что понимать.

– Так, стоп. Кто поехал? Куда? Алена как? Я сейчас приеду!

– Может, не надо? Врач велел сегодня ее не тревожить, она после опознания сама не своя. Тут двоюродная сестра Вадима только что приехала. Я сама ей позвонила. Растерялась сильно. Не знаю, может, не надо было лезть… Если лучше не станет, Алену обещали в больницу забрать. Надо, чтобы под присмотром, а я уезжаю.

– Как же так…

– Я тут пока побуду, сегодня покараулю Аленушку. А с завтрашнего дня у меня отпуск, сама Алена меня выпроводила. Заботливая она: вы, говорит, и не отдыхали в этом году. А я ей говорю: вы бы сами отдохнуть съездили, молодые еще. Так она мне: бизнес без хозяйского глаза – верный путь к банкротству. Вадим Николаевич днями на работе пропадал, вот здоровье и дало сбой.

– Но он же погиб в пожаре. При чем тут здоровье?

– Ну, так ясно же все. Он чего заживо сгорел? Снотворное выпил, отоспаться хотел. В машине как раз нашли упаковку таблеток, початую уже. У него же астма была, лекарства последнее время пил. Вот лекарство со снотворным, наверное, дало такой эффект.

– Я не знала, что у него были проблемы со здоровьем.

– А как же? Какой богатый человек без проблем-то? В городе у него бессонница была постоянно, я слышала. Вот он Аленке сказал, что в командировку. А сам за город, чтобы ее не тревожить. Заснул, а с костром какая-то беда. Он вроде ветки палил. А может, и с проводкой. Горят дома, у моей снохи так отец сгорел. Заснул пьяный – и все. Аленка сказала, выяснять будут. Был человек – нет человека.

– Пожалуйста, попросите Алену мне позвонить, – пробормотала я.

– Как проснется, я скажу, чтобы мобильный включила.

Она опять заплакала, шумно сморкаясь, а я, пробормотав: «Я перезвоню», отключилась. Работать я, естественно, уже не могла, все валилось из рук. Оставив дела на заместительницу Верку, я написала Славику СМС и вернулась домой.

Еще пару раз бестолково позвонила Алене, но трубку никто не брал. Родная квартира вдруг показалась чужой и негостеприимной. Мамуля как раз уехала к подруге за город, а я бы сейчас не отказалась от дружеского плеча.

К счастью, примерно через час ко мне заявился Славик с распухшей щекой. И сразу принялся оправдываться за прогул работы.

– Наш гуру сказал, у настоящего мачо все должно быть идеально. В какую дырку ни загляни. А у меня кариес на четверках. Пришлось пострадать. А там еще и зуб мудрости врачу не понравился. Короче, я теперь с такой вот красотой буду…

Тут он осекся, заметив мое бледное лицо.

– А у тебя что-то случилось? Написала: «Срочно приезжай». Я думал, мамуля опять соседей затопила или микроволновка взорвалась. Как в тот раз… Ой, я забыл. Это мамулин секрет. Мы тогда оперативно такую же купили…

– Славик, помнишь вчерашнего мужчину? Ну, который меня подвез?

– Еще бы. Деревянный дом, папина заноза в заднице?

– Короче, это муж Алены, и вчера он сгорел!

– Как так? Етицкая богомышь! Да ну на фиг…

Славик плюхнулся на банкетку в коридоре, машинально полез за телефоном и принялся что-то искать. Наверное, просматривал новости.

– Точно… Надо папе сообщить!

– А папа тут при чем?

– Ну как же? Это же его проблемный сосед. Да и рядом все расположено, как бы не задело. Хотя папа, поди, и так в курсе. А в новостях не уточнили, это поджог был или оно само? Ой, как бы не хлебнуть нам теперь лиха.

– Да почему хлебнуть-то? – не поняла я, а потом поняла и испугалась. Нет, я же не могу в здравом уме подумать, что папа № 2 причастен к поджогу дома Вадима? Или могу?

Папа № 2 в 90-е, поди, еще и кардинальнее вопросы решал. И если Вадим не хотел идти на уступки, люди папы могли ускорить решение проблемы. Тем более никто не знал, что Вадим может оказаться в доме. По времени выходит, что после того, как он подвез меня к дороге, и до того, как пожарные потушили дом, прошло часа полтора. Мог он за это время выпить снотворное и уснуть? Вполне. Загнал машину в гараж, закрылся и отдыхал в одиночестве.

И тут меня словно тряхнуло: в доме же был мужчина! Как я могла упустить это из виду?

Выхватив у растерянного Славика телефон, я принялась еще раз просматривать новости, но никаких упоминаний о еще одном пострадавшем не нашла.

Славик, узнав причину моего волнения, задумался:

– Приятель, говоришь? Хорош приятель, если о своем присутствии в доме умолчал. А что, если он его и укокошил?

– Надо будет все рассказать Алене! Когда ей станет лучше. Только сначала у папы № 1 поспрашиваю, как и что. Как считаешь?

– Я же чего и приехал… Думал, вы хотите подарок к папиному юбилею выбрать. Все в силе? Ты даже не заметила, что я специально по этому поводу после зубного заскочил в парикмахерскую и сделал сэссон.

– Какую еще сэсу?

– Ну, подиумную стрижку, сэссон. Ее назвали в честь создателя, британского парикмахера и стилиста Видала Сэссуна.

Я критически оглядела Славика, но не нашла в его облике существенных изменений:

– Думала, эту прическу ты сделал в честь посла из Ивана Васильевича. Ну, помнишь, того, с медальоном? Под горшок.

Славик недовольно скривился и поспешил прильнуть к зеркалу, а я пожалела о своем красноречии. Ну что мне стоило соврать? У папы № 1 через два дня действительно должен быть юбилей. С коллегами по работе он собирался отметить это событие в ресторане. А нас, близких, звал к себе домой, посидеть тихо, по-семейному.

– Подарок папе мы уже купили, и на твою долю тоже, – вздохнула я, ненадолго отвлекшись от темы пожара. – Он давно хотел новый телефон.

– Жаль, а я такую чудесную бронзовую лошадь ему приглядел в комиссионке, закачаешься!

– Как у Боровских в «Служебном романе»?

– В сто раз лучше. Ладно, давай так. Я поеду к папе № 2, разузнаю, что к чему, потом отзвонюсь. Подумаем, стоит ли соваться. Знаешь, как папа № 2 говорит?

– Знаю, Шурочка, – огрызнулась я. – Не суйся, куда не просят.

– Золотые слова, товарищ Новосельцев!

Славик, отсалютовав, отчалил. Не придумав ничего лучшего, я напилась валерьянки, потом чаю, прочитала две главы нового модного романа с пометкой «выбор читателей» и, ворча на даром убитое время (выбор был так себе), улеглась спать пораньше.

Конечно, уснуть я не могла, потому что все размышляла о превратностях судьбы. И о том, как неожиданно эта самая судьба свела меня с мужем Алены как раз накануне его смерти. В знаки и совпадения я скорее верила, чем нет. И сейчас пыталась додумать, с какой такой целью была послана в тот лес и в тот дом. Не зря меня терзали нехорошие предчувствия, стоило мне вчера ступить на лесную тропинку.

Разумеется, мужа Алены я не узнала, так как раньше никогда не видела вблизи. Иногда он забирал подругу после фитнеса, как-то раз – из бара, где мы с ней засиделись допоздна. Но обычно мы ограничивались кивком издалека. Чаще – в темноте. Дома у Алены я была несколько раз, но в спальню или кабинет, где чаще всего стоят фото, не поднималась.

Может, просто не присматривалась? Естественно, Вадим в такие моменты либо был в командировке, либо работал. Я даже подумала, что Алена специально не хочет знакомить меня с мужем. Впрочем, это частый «заскок» молодых жен. Может, она его ревновала? Хотя какая сейчас разница…

Судя по словам домработницы, сама Алена не понимала, что ее Вадим делал в лесу. Ей он сказал, что едет на деловые переговоры в другой город. Возможно, домработница права: он хотел отдохнуть в тишине, выспаться, поэтому и отправился за город, не уведомив жену.

## Глава 5

Утром я первым делом позвонила Алене домой, уточнила у домработницы, что она уже не спит, и поехала к подруге.

Дом был большим, обшитым выкрашенными в темный цвет досками. Что-то от американского колониального стиля просматривалось в его архитектуре: широкие балконы, прямоугольные светлые окна. Ворота тонули в густых зарослях старого кустарника: они огибали дом и создавали дополнительный защитный экран от посторонних глаз. Когда я первый раз увидела особняк Алены, подумала, что они приобрели его у какого-то состоятельного человека. Было заметно, что дом очень дорогой, но не новый. Да и этот район, располагавшийся возле леса, был довольно старым.

Машину я оставила на гравийной подъездной дорожке. Двери мне открыла все та же домработница. Вид имела замученный и даже слегка напуганный: мешки под глазами, видно, что совсем не спала.

– Говорят, там и опознавать было нечего, – шепнула она мне, пока я раздевалась. – Ой, горе…

– Родственников много будет?

– Какое там… Отца у Вадима давно не было, мать одна растила. И та, говорили, умерла, когда он еще студентом был. Остальные дальние родственники явятся только на похороны. Тут к Алене еще приятельницы с работы пришли, хорошие девчонки. Волнуются.

Никого из присутствующих я не знала, потому зашла в комнату и растерянно кивнула.

Аленка забилась в угол дивана и дрожала, будто от озноба. Горе, нежданное и от этого еще более сильное, казалось, покрыло ее лицо, разом лишив его естественной красоты.

Я быстро огляделась. Полноватая женщина лет сорока в вязаной кофте нервно расхаживала по комнате, время от времени останавливалась перед кем-то и глядела растерянно, словно не понимая, по какому поводу мы здесь собрались.

Молодые симпатичные девушки – рыжая и брюнетка с короткой челкой, судя по всему, с работы Алены. Обе сидели, сложа руки на коленках, и словно старались не дышать. Мой приход их явно обрадовал: вроде как под благовидным предлогом можно было смыться покурить на улицу.

Алена, повернувшись на шум, кинулась мне на шею. И принялась рыдать так, что сердце мое разрывалось. К несчастью, в наше время смерть даже молодого человека не такая уж редкость. Но поверить в то, что беда приключилась с мужем подруги, упорно не хотелось.

Громко высморкавшись в поданный сестрой Вадима платок, Алена уставилась в одну точку перед собой:

– Спасибо друзьям Вадима, они взяли на себя все хлопоты с похоронами. Завтра… Ты же будешь, да?

Заверив ее в своей поддержке, я уложила подругу на диван, накрыла пледом и отправилась на кухню за чаем.

Девчонки уже вернулись с улицы и пили кофе. Брюнетка Вика, расчувствовавшись, хлюпала носом. Рыженькая Полина была настроена более оптимистично. Философствующая девица отодвинула чашку и сказала:

– Горе так горе. Но бедным хорошо, им думать о капиталах не надо. А Аленке придется. Хотя бы ту же фирму продавать. Это тоже дело не быстрое.

– Может, и не продаст? Не думаю, что деньги ей понадобятся так быстро, – вздохнула простоватая Вика. – Ох, не знаю, как она еще держится молодцом. Надо навещать ее почаще и помочь избавиться от грустных мыслей. Да, девчонки?

– Избавиться от таких мыслей совсем не просто, – вставила я, боясь даже на секунду представить, что чувствует подруга. Но Полина убежденно заявила:

– Время лечит. Ладно, нам пора, завтра на похоронах увидимся.

– Вертихвостки, – припечатала домработница, когда дверь за ними закрылась. А я подумала, как быстро у пожилых людей меняется мнение: то хорошие девочки, то вертихвостки.

– А рыжая эта всегда глазки Вадиму Николаевичу строила, уж я видела. Заедет, бывало, вроде как к Алене, а сама… Но он ни-ни, только жену любил. Жаль, бог им деток не послал. Было бы Аленке сейчас утешение.

Причитая, она принялась что-то укладывать в дорожную сумку, а я вспомнила, что женщина вроде как собиралась в отпуск. На мой робкий вопрос, а не перенести ли ей отдых, раз такие события, она замахала руками:

– Милая, я ж билеты взяла, сестру три года не видела, на Дальнем Востоке. Кто же знал? Я на похороны завтра успею, а вечером поезд. Уж ты Аленку не оставляй, пока меня не будет. У нее и нет никого толком. Мать она два года назад похоронила. Были они с Вадимом вдвоем, точно лебеди.

Продолжая охать, она коротко рассказала мне, что где лежит, и отчалила. Сестра Вадима как раз вызвала такси, чтобы ехать встречать на вокзале каких-то дальних родственников Вадима, и домработница пристроилась к ней.

Словом, я даже не заметила, как так получилось, но мы с Аленой остались в доме одни. По всему выходило, что тягостная миссия разделить с ней сейчас горе досталась мне.

Вообще, Алена выглядела неважно: осунувшаяся, бледная, с воспаленными глазами, точно рыдала ночь напролет. Впрочем, почему «точно»? Конечно, рыдала. А как иначе на ее месте?

Не зная, как подобраться к важной для меня теме, я попыталась говорить о насущных проблемах и делах. Поинтересовалась, не требуется ли моя помощь. Очень кстати Алене позвонил какой-то друг Вадима, видимо уточнявший что-то по поводу похорон. С ним подруга беседовала тусклым безжизненным голосом, а когда положила трубку, вдруг отчетливо ругнулась и произнесла:

– Дарина, я не могу понять. Неужели все это правда? Что, черт возьми, он делал в этом проклятом доме один?

Я поняла, что лучшего момента не будет, и выпалила всю историю с начала до конца. И про полянку, и про лапу. И про то, как я заблудилась и притопала к дому. Когда я дошла до того момента, как Вадим посадил меня в машину, осеклась и обратила внимание на лицо Алены.

Она глядела на меня так, словно не верила в реальность происходящего. Чего уж там, я и сама бы в такое совпадение не поверила.

– Алена, как ты? – заволновалась я. – Давай выйдем на воздух. Тебе нужно немного подышать.

Она осторожно кивнула и встала. Мы накинули куртки и вышли через вторую дверь прямо в сад. Я поддерживала подругу под локоть. Молча прошли через лужайку к беседке, откуда открывался чудесный вид на залитый солнцем торжественный лес. В беседке, убранной на зиму, на столе стояли перевернутые ножками вверх табуретки. Я перевернула одну из них и велела Алене присесть. Сидя на низкой табуретке, она казалась маленькой и очень трогательной. Я уже пожалела, что начала эту тему. Возможно, не стоило бередить кровоточащую рану, но подруга должна была знать правду:

– Вадим там был не один. Хотя мне показалось, что твой муж старался создать впечатление: он один.

– С женщиной? – ахнула подруга и прикрыла рот рукой.

– Да нет, что ты… Я не об этом. Точно помню, что видела мужчину. В окне. Больше никого вокруг не было.

– Мужчину?

– Ну да. Косматый, кряжистый. Знаешь, он так хмуро наблюдал за мной из-за занавески. Ниже меня, но покрупнее Славика. Ты же видела моего Славика? Не такой дрищ, короче. Морда круглая, нос крупный. И челка, словно корова лизнула.

– Ты это все за минуту заметила? – дрожащим голосом спросила Алена. Лицо ее разрумянилось лихорадочными пятнами, она попыталась встать. Пришлось поспешно рассказывать ей, как в детстве во время летних каникул я частенько проводила время у папы № 1 и помогала ему составлять фотороботы преступников. Без ложной скромности, память у меня была весьма фотографическая. Кажется, Алена вняла.

– Допустим, там кто-то был. Хотя я вообще не понимаю, зачем он написал мне, что поедет в Ковров? Вроде бы у него там должны были быть переговоры с директором местного завода. Может, Вадим решил не ехать или перенес встречу?

– И с кем-то встречался по работе у вас дома в лесу?

– Ну да, бред. Выходит, он почему-то решил не ехать. Может, это был какой-то рабочий? Вадим давно хотел нанять человека, чтобы следил за домом, занимался деревьями, участком. Вроде ему рекомендовали кого-то из местных. Там же деревня рядом.

– Но почему этот человек не объявился после пожара? Знаешь, он выглядел как-то… зловеще. Не могу объяснить.

– Дарина, я не знаю… – пролепетала бледнеющая на глазах подруга. – Я вообще в шоке от всего этого…

– А что, если не было никакого пожара? В смысле – случайного? Ты не допускаешь такой мысли?

– Думаешь, дом подожгли? – Алена скинула плед, все-таки вскочила, словно хотела куда-то бежать, и тут же стала оседать на бетонный пол. – Точно, я так и думала, это все из-за работы…

Она попыталась сделать еще шаг, пошатнулась и непременно бы упала, не успей я подхватить ее под руки…

Скорая приехала через десять минут. Врач выглядел озадаченным.

– Я же сюда приезжал прошлой ночью. Дал успокоительные, сегодня утром звонил дважды, такое горе… Все равно на дежурстве. Я знал ее мужа, мой младший брат менеджером у них в фирме работает. Отличный был человек этот Вадим… А… Алена, кажется? Да, ей нужен покой. Глядите, у нее щеки горят, слово она стометровку пробежала. Твердит что-то невнятное. Что вы такого ей наговорили?

– Мы обсуждали нелепую и трагическую смерть ее мужа. Возможные варианты, – тактично ушла я от темы. – Наверное, это нервы.

– Ну вы додумались! О таком лучше вообще пока не заговаривать. Если она вобьет себе в голову, что были варианты… Представляете, до чего себя можно довести? Вот что, заберем-ка мы ее в больницу. У нее давление подскочило, второй обморок за два дня – это не шутки.

– А как же похороны? – растерялась я.

– На похороны отпустим. Если, конечно, не станет хуже. Соберите ей быстренько необходимые вещи.

Я побежала по лестнице наверх. Путаясь в комнатах, таки нашла спальню. И устыдилась, что даже в такой момент не могу удержаться от любопытства.

Говорят, что обстановка в квартире, декор и цветовая гамма интерьера могут рассказать не только о вкусовых пристрастиях хозяина дома, но и о его характере, внутренних проблемах. Для Вадима и Алены, видимо, самым главным критерием обустройства дома является функционал. Поэтому в их жилище все было правильно, практично и надежно. Я тоже люблю, когда обстановка проста, но при этом добротна, так что вкус подруги оценила.

Стесняясь, что приходится рыться в чужих вещах, наугад открыла комод из красного дерева. Мне сразу повезло: сверху лежали документы. И я быстро нашла паспорта Вадима и Алены. Хорошо, что у подруги был образцовый порядок и в шкафу. Наугад я вытащила спортивного вида кофту и штаны.

В ванной комнате я нашла халат и зубную щетку, сгребла в обнаруженный тут же пакет шампуни с раковины. Конечно, действия мои особо толковыми не назовешь, но раньше мне не доводилось бывать в такой ситуации.

До больницы я ехала следом за машиной скорой, по дороге позвонила папе № 3, чтобы задействовать его прежние медицинские связи. Конечно, врач скорой, может, и знал мужа Алены, но вопросы благоустройства в палатах решает-то не он, а главный. Все-таки когда-то папа № 3 в этой больнице пятнадцать лет штатным психологом оттарабанил. Это было еще до того, как он ушел сначала в частную практику, а потом и в тонкие миры.

В общем, папины связи, мои деньги и благосклонность врача сделали свое дело: Алену пообещали положить в платную одноместную палату с пометкой «ВИП». Хотя пометка эта была весьма условной: дверца от тумбочки не отваливалась, телевизор работал – ну и ладно. В нашем городе было много частных клиник, но частная больница – одна. Надо обязательно расспросить Славика, он там полеживал после получения наследства. Если Алене необходимо лечение – надо перевести ее туда.

– Аленка, я завтра за тобой приеду, – прошептала я бледной подруге перед тем, как ее перевалили на каталку. Она сделала мне знак подойти, и я кинулась к ней, оттолкнув санитара.

– Дарина, ты возьми ключи себе. Присмотри за нашим котом! – прошелестела она, закрывая глаза, а я расплакалась.

Так и не решив, что делать с информацией про постороннего мужчину в доме, я поехала на работу и остаток дня слонялась по кабинету, пугая своим видом Славика.

На следующий день Вадима хоронили. Точнее, хоронили то, что от него осталось. В общем, фактически пепел поместили в вазу, а уже саму вазу захоронили. Сестра Вадима настояла, что у «человека должна быть могила», а не какой-то там «вазон с пеплом».

– Тетя Мотя. Есть очень распространенный тип людей – «советской закалки», – шепнула мне на похоронах рыжая, словно мы с ней уже стали подругами. – Такие, как сестра Вадима, поди, трепетно хранят в стенках хрустальные сервизы…

Я пожала плечами. Хотя считала себя человеком современным, сервизов дома не держала (говорят, мода на них вернулась), но и с кремацией не сталкивалась. И что делать с этой вазой, похоже, никто особо не понимал. В общем, роскошный гроб таки приобрели и вазу в него поместили. В остальном похороны прошли как обычно. Если не считать, что Алене, за которой отправили такси в больницу, опять стало плохо и ее увезли прямо с кладбища. Я порывалась сопроводить подругу, но та попросила меня побыть на поминках и проследить, чтобы все прошло «как надо». В ресторан «Ассоль» (бывшее детище папы № 2), заказанный другом Вадима, мы отправились без вдовы. К счастью, руководить процессом взялась сестра Вадима, оттого я отошла на второй план и тихонько наблюдала за людьми.

– История кремирования уходит корнями в эпоху палеолита, – объяснил мне по телефону папа № 3, который позвонил, чтобы меня поддержать и поделиться последними новостями.

Мамуля и папа № 2, оказывается, накануне махнули в Ниццу. Там мамуля вознамерилась провести папе экскурсию по одному местному спа-отелю, концепцию которого она собиралась воплотить в папином детище. А за всеми этими хлопотами с похоронами и Аленой в больнице мы с мамулей, как всегда, разминулись. Я думала, она все еще гостит у подруги.

Вспомнилось, что пару дней назад она мне намекала на что-то подобное, но я была уверена, что папина Марья-искусственница его не отпустит.

– Марья на ретрите, – пояснил папа № 3, чем-то постукивая. Думаю, он перебирал четки. – Я посоветовал. Хорошее место. Благостное. А наши из Ниццы сегодня вернутся. Вечером же юбилей предбывшего.

Я растерянно покивала, думая, что у меня в жизни творится какой-то бардак. С поминок – на юбилей.

Во время поминок я собиралась поговорить с кем-то из приятелей Вадима, чтобы узнать что-то о ходе следствия. И я даже отыскала в толпе одного из организаторов, который первым взял слово, – по всей видимости, это и был тот товарищ Вадима, помогающий Алене.

Во время перекура я обратилась к нему с вопросами, которые так и не успела задать подруге:

– Следственно-оперативная группа проводит проверку по факту пожара, – грустно пожал плечами симпатичный шатен, но тут к нему подскочила грудастая жена и вцепилась в его локоть. При этом глянула на меня так, словно я лишила пятерых ее детей их отца.

На работу я отправилась сразу после поминок, предварительно проведав Алену в больнице. А уже в три часа дня, едва я переступила порог родного офиса, мне позвонил следователь. Официальным тоном меня попросили явиться по указанному адресу, чтобы дать показания.

И только тут я вспомнила про кота. Точнее, я бы про него и не вспомнила, но сразу же после следователя мне позвонила домработница Алены. Она сама присутствовала только в самом начале церемонии, после чего быстро уехала на вокзал. Мы не успели и словечком обмолвиться.

– Боюсь Алену потревожить. Совсем забыла спросить: как там кот? Кто его кормит? – волновалась женщина.

– Кот? Ну… У него все хорошо, – дрожащим голосом отрапортовала я. – Сегодня сожрал целый пакет кильки. Такой бутуз…

– Кильки? Странно, это чудовище обычно только корм дороженный жрет. А потом гадит по углам. Фу-ты ну-ты, породистый, зараза. Стоит половину моей пенсии. Вадиму Николаевичу его подарили котенком. На прошлый день рождения. Сейчас коту где-то полгода. И зачем он нам сдался?

Женщина все продолжала причитать, а я стала рассеянно озираться в поисках Славика. Тот, как всегда, отирался у кофемашины и с кем-то болтал по телефону.

– Славик, беда! – едва положив трубку, воззвала я к его котолюбию. – У Алены дома кот. Я про него забыла. Вот ключи, его надо накормить. В общем, действуй по ситуации. Сестра Вадима уехала сразу после похорон, у нее вроде дети дома. Боюсь, она про кота тоже не вспоминала.

– А ты…

– Меня к следователю вызывают. Догадайся зачем?

Славик сделал большие глаза:

– А, так вот оно что. Мне же с утра позвонили! Уточняли, зачем мне звонил Вадим Венский накануне смерти. Я сначала не понял… И рассказал все, как было. Ну, что мне набирала ты. Но с телефона этого Вадима. Ты же не против? И кстати, тебе звонил, чтобы предупредить, но ты была на похоронах…

Я сделала неопределенный жест головой.

– Тем более папа наш ни при чем, я выяснил, – облегченно выдохнул Славик. – Он в тот вечер на заседании кандидатов в заместители главы города был, так что теперь нам опасаться нечего…

– Так ты что, всерьез подозревал папу № 2? – ахнула я.

– Ну… – уклончиво ответил Славик, а я покачала головой. Если бы папа захотел поджечь чей-то дом, уж додумался бы не делать это своими руками.

– Хочешь, я с тобой поеду… – заискивающим тоном начал Славик.

– Нет, едь к коту. Боюсь, как бы он там лапы от голода не протянул. Алене и так хватает переживаний. Странно, что я никогда не видела у нее кота. Наверное, он прячется от посторонних, так что порыскай под диванами.

Славик осенью пару раз подвозил меня до Алениного дома, оттого не стал задавать лишних вопросов. Из здания мы вышли практически одновременно и разошлись в разные стороны.

Дурные предчувствия начали меня тревожить, и, отправляясь в полицию, я всерьез забеспокоилась: вернусь ли? А уже через двадцать минут я входила в кабинет, который был по-казенному безликим. И поспешила порадоваться, что следователь – женщина. Хотя мне звонил мужчина. Почему-то мне казалось, что женщина женщину всегда поддержит. Радовалась я зря.

На мою попытку пошутить, что в ногах правды нет, Ирина Всеволодовна сначала выяснила, что мне известно об обстоятельствах смерти Вадима Венского, после строго посмотрела на меня поверх своих тонких очков и велела садиться.

– Давайте настроимся на серьезный разговор. Погиб ваш знакомый, вы были последней, кто приходил к нему в дом, и шутки тут неуместны.

– В том-то и дело, что он мне не знакомый. Точнее, оказалось, что вроде как знакомый, но я его до этого толком не видела. В общем, Вадим – муж моей подруги. Он всегда был в командировках…

– Расскажите подробнее, каковы были ваши отношения.

– С подругой?

– С ее мужем.

– Никаких отношений! – возмутилась я, потому как тон следователя мне не понравился. Она что, намекает, что я за спиной подруги наведывалась к ее мужу? А что? К сожалению, очень частый сюжет.

– Я случайно попала в дом. Собирала грибы с другом, а потом заблудилась.

– Грибы? В ноябре? – Следователь еще раз приспустила очки. – Вы собирали грибы, а потом случайно попали в дом мужа вашей близкой подруги, где он отдыхал один. И с номера Вадима Николаевича звонили своему другу, чтобы он вас забрал?

– Все так, – в досаде ответила я, понимая, как глупо это звучит. Вполне в духе Славика.

– И что было дальше?

– Вадим Николаевич меня подвез до дороги, больше я его не видела. А про то, что дом сгорел, узнала из новостей. Вот у Славика спросите.

– Уже спрашивала. И он сказал, что в лесу вы повздорили, после чего ушли от него в неизвестном направлении.

– Да, – нехотя ответила я. – Только какое это имеет отношение…

– Дело в том, что в машине Вадима Николаевича нашли рецепт на противозачаточные препараты, выписанные на ваше имя. Судя по дате, рецепт свежий. У вас были такие близкие отношения, что он покупал вам лекарства?

– Да что за бред! А, это… – осенило меня. – Листок, наверное, выпал, когда я за визиткой полезла. Эти дурацкие лекарства попросила меня купить мамуля, ей, видите ли, как иностранной гражданке, рецепт не дадут. А именно этот препарат какой-то особенный, его должен врач назначить. Пришлось выписать на мое имя. Таблетки ей нужны для поддержания гормонов. Понимаете, у нее что-то со щитовидкой. Или ей так кажется. Мамуля не хочет стареть, вот и ищет в себе всякие болезни. Вроде как ее кожа увядает из-за гормональных проблем, понимаете?

Кажется, она ничего не понимала.

– В общем, никакого отношения к делу это не имеет, – закончила я, заметив, что следователь взирает на меня с откровенным недоверием.

– Но ваш визит к погибшему и ваши вещи в его машине выглядят крайне странно, согласитесь.

– Ничего странного. И вообще… В доме произошел пожар, несчастный случай… Если честно, я так до конца и не поняла, почему меня вызвали. И почему вы задаете такие загадочные вопросы?

– Да, пожар. В результате его уничтожена почти вся левая половина дома, кровля, повреждено потолочное перекрытие, имущество внутри дома. К счастью, находящийся неподалеку на стройке сторож не спал, как водится, а делал обход. И увидел зарево. Дом не успел сгореть полностью. Но та часть дома, включая комнату, где обнаружили труп, конечно, выгорела основательно. Причина пожара устанавливается. И есть разные версии. Наверное, вы примерно представляете, что в процессе осмотра места происшествия устанавливаются признаки поджога.

– Вы подозреваете поджог? – спросила я. – Но как это определили?

– Ну, эксперта заинтересовал очаг пожара – место, откуда началось горение. Он проверил объект на наличие веществ и материалов, способных к самовоспламенению. Интересовали, конечно, жидкости, используемые для поджога. И возле дома обнаружили следы бензина.

– Ужас какой-то…

Я, конечно, ничего такого не знала. До этого с пожарами особо не сталкивалась и была далека от подобных тонкостей.

– Бензин заинтересовал, и осмотр провели более тщательно. И обнаружили признаки того, что у покойного мог быть гость. Хорошо, что та часть, где была кухня, частично уцелела. Вроде бы они пили спиртное, хотя второй человек попытался скрыть следы своего пребывания. На найденной в кухне бутылке нет никаких отпечатков, значит, ее протерли. И два стакана тоже помыты наспех и не так тщательно, как остальная посуда.

– Зачем убийце мыть стаканы?

– Чтобы не вызывать подозрения… Он не был уверен, что пожар поможет скрыть его преступление. Действовал наудачу. Или действовала…

– Вы намекаете, что я пила с Вадимом спиртное, а потом убила его? И еще помыла стаканы и подожгла дом? – удивилась я. – Но зачем бы тогда звонила с его телефона, рискуя привлечь к себе внимание?

– Ну, убийцы всегда делают ошибки. Вот давайте пофантазируем. Вы – любовница мужа подруги. А может, познакомились с ней специально, чтобы лучше узнать жену любимого человека. В моей практике такое бывало. Вы с погибшим тайком встречаетесь в загородном доме. И в тот день, находясь неподалеку, решили заглянуть. А может, ваш поход по грибы – просто прикрытие, чтобы навещать любовника. Дальше вы поскандалили, возможно, он дал вам отставку. В порыве ссоры вы ударили его чем-то тяжелым, к примеру каминными щипцами, по затылку. Или попали в висок. А может, вы подсыпали ему снотворное в спиртное, но не рассчитали дозу, и он умер? И такой случай был. Испугавшись, вы стали звонить своему приятелю, чтобы он помог решить вопрос. Тот предложил план. На машине Вадима вы отъехали к дороге, но поставили машину так, чтобы в поле зрения камеры попал только номер. Это подтверждало бы, что в то время, когда вы звонили приятелю, Вадим был еще жив.

– Я даже не знала, что там была камера, – пробормотала я, но меня, кажется, даже не услышали.

– После чего подожгли дом и отбыли в город на машине вашего друга. Хорошая версия, хоть и притянутая за уши, да и время не совсем сходится, – мечтательно побарабанила пальцами по столу следователь, а я сидела, разинув рот.

– Да, со звонком с телефона Вадима вы погорячились, выдали себя. Но и тут можно найти объяснение. У вас телефона с собой не было или батарейка села, пришлось рисковать. Да и если бы версия про несчастный случай с пожаром сработала, а дом выгорел основательно, никто бы не стал проверять звонки Вадима Николаевича.

– Славик же подтвердил…

– Ваш друг явно не ожидал звонка из полиции. Мне показалось, он чего-то боялся. Нехотя признался, что вчера вы гуляли в лесу, но потом поссорились и разошлись в разные стороны. После чего вас привез погибший на машине, вы пересели в машину своего друга и уехали.

– Вот именно, уехала!

– И якобы обеспечили себе алиби. За это время снотворное, которое вы могли подмешать Вадиму, подействовало. И ничего не мешало вам вернуться.

– Ну, знаете! Не буду я больше с вами фантазировать, – задохнулась я от возмущения. – Можете спросить Алену Венскую, она в курсе того, что в тот вечер мы с моим помощником были в лесу и искали не только грибы, но и поляну для их с мужем романтического ужина. И еще она подтвердит то, что я ее мужа знать не знала… Хотя она сейчас в больнице, и ей не до этого.

Я замолчала, чувствуя, что мои доводы звучат неубедительно, и несказанно обрадовалась, когда меня наконец отпустили. Многозначительно порекомендовав сразу же позвонить и сообщить, если я что-то вспомню.

Уже в машине я поняла, что забыла рассказать про типа, которого видела в доме. Но возвращаться назад желания не было, и я решила: там разберемся.

## Глава 6

Вечером мы собрались в однокомнатной квартире папы № 1, отчего в ней сразу же стало жутко тесно. Еще в прихожей Славик успел шепнуть, что кота он нашел в ванной и досыта накормил стоявшим на кухне в шкафчике кормом. Он жаждал узнать подробности моего визита к следователю, но я шикнула на него, чтобы не привлекал к нам внимание. В конце концов, сегодня был папин день, а не бенефис нашей со Славиком тупости. Потянула нас нелегкая в лес…

Папа № 1 относительно недавно обрел личное счастье: в начале лета Люся проходила подозреваемой по делу о краже музыкальных инструментов, и у них случился служебный роман. Да, папина дама сердца по имени Людмила была музыкальным работником и в данный момент музицировала для гостей на принесенном ею же синтезаторе.

Но не успели мы вручить папе телефон и лошадь (Славик все-таки приволок с собой это чудовище), как первый отец озабоченно нахмурился. И вовсе не лошадь ввела его в меланхолию.

– Почему ты не сказала мне, что тебя вызывали к следователю по делу гибели Венского? – прошептал папа, когда я обнимала его и вручала букет.

– Уже донесли? Потому что не хотела портить тебе праздник. И потом, я не имею к его гибели отношения. Прохожу по делу как свидетель. Случайный, заметь.

– Сегодня ты свидетель, а завтра – отсидетель, – укоризненно заметил папа № 2, стоявший в очереди сзади меня и успевший приклеить ухо к беседе. После чего уже все хором принялись расспрашивать меня о случившемся.

– Кто у тебя следователь?

– Какая-то Ирина Всеволодовна, – нехотя ответила я.

И тут мамуля, забыв про свою «европейскую культуру», выдала:

– Кто-кто? Всеволодовна? Ирка – доска, два соска? Это же давняя папина поклонница, они еще в 90-е вместе работали. Наверное, и жить она с ним хотела вместе.

Славик довольно захихикал: он обожал мамулин фольклор.

– Теперь эта жаба мстит нашей дочери. Она там что – совсем рехнулась? – злилась родительница, напирая на папу № 1.

– Вы тут вроде бы назвали фамилию Венская? – вдруг робко встряла папина любимая женщина, проигнорировав историю про соски Ирки-доски. Святая женщина.

– Одна моя ученица вышла замуж за Венского, я тогда еще выступала на их свадьбе. Амалия, дочка бизнесмена Егора Богрова, – продолжила Людмила, наигрывая полонез Огинского.

– Помню такого, – уважительно крякнул второй отец. – Основательный мужик был.

– Бедная девочка, у нее очень трагическая судьба, – продолжила Людмила. – Такая красивая пара, правда, ее муж был из простых, парень из глубинки. Но, говорили, очень толковый. Он изобрел какую-то технологию…

– Кажется, мы говорим об одном и том же Венском, – дошло наконец до меня. – Это Вадим, муж моей подруги Алены. Только как тогда он был мужем вашей ученицы?

– Да, я не договорила. Амалия, моя ученица, она… погибла. Я точно не знаю, что тогда случилось, но вроде бы она пропала. Ее искали несколько лет. Правда, я в тот год в пригороде жила, мать досматривала, так что могу что-то путать. Вполне возможно, Вадим потом снова женился.

– И тоже погиб, – подытожила я. – Печальная судьба.

– Да-да. Сгорел наш сосед, – пробормотал папа № 2. – Я и не знал, что ты знакома с погорельцем.

– Не особо-то я была с ним знакома. Его жена – моя подруга, мамуля знает Алену. Мы вместе были в кафе, – принялась я разъяснять ситуацию, заметив, как старики-разбойники странно переглядываются после папиных слов про погорельца.

В это время папа № 1 отправился на кухню за горячим. Люда помогала ему, а я вдруг вспомнила про странные ужимки Славика в лесу и решила воспользоваться моментом.

– Зря вы такую секретность навели, мне Славка про ваши забеги по лесу все рассказал. И про то, как папа мох ел, – мстительно заявила я, а приятель подавился маринованным грибом, который до этого десять минут безуспешно гонял вилкой по тарелке.

У папы № 2 заходили желваки, третий философски вздохнул, и только мамуля взвилась, словно ее ужалил шершень.

– Ты что, рассказал ей о нашем пропавшем скелете? – зашипела она.

– Вообще-то нет, – укоризненно молвил Славик, выкашляв наконец застрявший гриб.

– О каком скелете? – в один голос спросили мы с папой № 1, в этот момент появившимся в дверном проеме с гусем, обложенным запеченными яблоками.

– Ну вот, приплыли… – Папа № 2 скис и уставился в окно.

И тут на свет выплыла история, слушать которую можно, только предварительно изрядно накачавшись спиртным. Впрочем, мы все были уже немного подготовлены.

Итак, про строительство папиного отеля я уже знала. И про проблемы с плешивым барсуком он упоминал. Оказалось, папа даже делал попытки примирения, но обиженный барсук велел папу в кабинет не пускать.

– А секретарша у гада – натуральная горгона. Вцепится как клещ, прорваться – никак, – пояснял папа № 2, похлопывая все еще кашляющего Славика по спине. Сильнее, чем того требовали обстоятельства.

– Точно как моя соседка. Но я стреляный воробей, заговор от горгоны знаю, – заискивающе начал Славик: «Горгона, горгона, перейди на ворону, ворона к гнезду, горгона – в…»

– Заткнись! – гаркнули хором все присутствующие. Хорошо еще, что папина Люда не слышала, кого папа в дом позвал. Папа № 1, услышав о скелете, поспешно отправил ее в магазин за чаем, припрятав заварку.

Итак, папа № 2 продолжил вещать. Чтобы решить вопрос с нехваткой метров, можно было попробовать договориться с владельцем дома на окраине леса. Им, как оказалось, и был Вадим (тогда никто не подозревал, что он муж моей подруги).

Но Вадим не шел на переговоры, мотивируя это тем, что дом достался ему от тестя, участок зарегистрирован как-то не совсем законно. И влезать в переделы территории он не готов. И тогда папа решил действовать хитростью. Единственный выход, что пришел ему в голову, – незаметно передвинуть ограду соседей. Тем более она была весьма условна, проходила по лесополосе. А ночью все елки серы.

Да-да, я не шучу. Папа № 2 предложил подельникам под покровом ночи буквально перенести елки, столбики и сетку-рабицу на метр назад: хозяин даже не заметит, а у него все отлично впишется в план. А плешивому барсуку он собирался сказать, что изначально допустил ошибку в расчетах.

Об этом деле должны были знать только приближенные, поэтому задействовать пришлось семью (они же – лица заинтересованные): папу № 3, мамулю и Славика.

И папа № 2 с невесть откуда взявшейся поэтичностью погрузил нас всех в атмосферу той печальной ночи. Я будто бы увидела все своими глазами.

…Развешанные на елках фонари освещали фронт работы. Театр теней вышел впечатляющим. Его сопровождали лай каких-то далеких собак и кряхтение Славика. Мамуля должна была стоять на шухере, на границе темноты и света, пока они будут копать, переносить и пересаживать елки. То и дело она снабжала копающих ценной информацией: то ей казалось, что вдалеке хрустят ветки, то в кустах что-то шевелилось, то пахло навозом.

– Короче, отвлекала от работы, – подытожил второй отец.

Нет, видеть их никто не мог. Сторожа они отпустили, дав ему деньгу: папа сообщил, что хочет пожарить шашлыки с семьей и посидеть «своими». Обрадованный мужик потопал в сторону остановки – и был таков.

Опасались только внезапного появления лесного соседа, но, по собранной папой № 2 информации, он там практически не бывал. Да и появись он вдруг – вряд ли ему придет в голову прогуливаться по лесу ночью в сторону забора на границе со стройкой.

Итак, копали кто как мог. Примерно через час Славик издал могучий вопль из глубины вырытой им ямы. Все кинулись к нему, будучи уверенными, что тот напоролся на штырь. Но, оказалось, Славик наткнулся на какой-то непонятный предмет, поначалу принятый им за снаряд. При свете фонаря выяснилось, что это какая-то странная на вид кость. Тут до всех стало доходить, что они нашли зарытый на глубине скелет. Сначала родня решила, что это кости животного. Но потом выкопали и череп. Наверное, при копании целостность скелета повредили лопатами.

Оправившись после первого шока, стали совещаться. Папа № 2 в свое время перевидал много скелетов, поэтому дал находке емкую и точную характеристику. «Дело – говно», – заявил он. И мудро решил: раз скелет лежит там уже не первый год, пусть бы и лежал, что ему станется.

Мамуля тоже сетовала на то, что их планы накроются из-за обнаружения костей, но папа-философ, словив энергетический месседж, предрек неприятности в случае утайки останков.

– Философ наш, как всегда, смотрел вперед, – вздохнул папа № 2. – Очень далеко смотрел. В непроглядную для нас, простых смертных, тьму.

– Чего уж там, – скромно потупился папа № 3.

– Наша ты семейная пифия! – издевательски скривилась мамуля. – Давайте окурим его благовониями, он нам все прошлое и будущее выложит. Не придется искать…

– Кого искать? Дальше-то что было? – с жадностью выдохнула я, потому как рассказ меня увлек. Я даже чуточку пожалела, что меня не взяли на этот праздник жизни. Но тут папа № 1 укоризненно на меня взглянул, и я поникла, вспомнив про гражданский долг.

– Что было, что было… Луна скрылась. Темнота, мать ее, ничего толком не видно. Мамуля так напирала, что зацепилась за сетку и упала, подбородок разбила. Я имел неосторожность пошутить, что подбородок – это ничего, не беда, раз уж есть второй. Ну и понеслась… Короче, у всех стресс, надо было срочно снять. Славку послали за коньяком в ночной магазин на окраине, пока его ждали, в машине стресс снимали тем, что у меня в бардачке припасено было. Ну и подбородок продезинфицировали заодно.

– Мы честно собирались тебе звонить, – буркнула мамуля папе № 1, подливая себе вина.

Дальше выяснилось следующее. Катастрофа разразилась примерно в полночь. Пока старики-разбойники совещались в машине и собирались звонить папе № 1, останки… загадочно исчезли.

– Их что же, Князь Тьмы уволок? – еще больше посуровел папа № 1, хотя куда уже больше.

– Миром правят священные чудовища, – в пустоту заявил папа № 3. Глядел он в этот момент почему-то в телевизор, где на фоне шли мировые новости.

Итак, насколько я поняла, заговорщики решили молчать и попытались сами найти скелет. Папа № 2 уговорил всех пока не поднимать шума, раз уж «тела», пускай и такого дряхлого, нет. Иначе вскроется и их афера, а еще и какое-то давнее преступление, которое не прибавит их будущему бизнесу популярности.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – развел руками, подытоживая свой рассказ, папа № 2, почему-то обращаясь к мамуле.

– Я тебе покажу бабушку, дуб ты лукоморский. Сидит тут, цепями обвешанный, – зашипела мамуля, угрожающе вставая и с грохотом отодвигая стул. – После третьей рюмки ты всегда превращаешься в животное!

– Вообще-то, я сегодня не пил. За рулем.

– Зато я пила! – не сдавалась мамуля.

Папа № 1 стукнул по столу кулаком.

– Да уймитесь вы! Вот почему полиции так сложно бороться с преступностью! Никто не желает ей помочь и сообщить об известных фактах.

– Это форменное безобразие, – продолжала оправдываться мамуля перед первым мужем. – Россия… Одно слово – воруют. Даже скелеты, прости господи. Свистнули из-под носа. Только был – и нет.

– Был, да всплыл, – пошутил второй отец, а первый тут же задумался и пробормотал, что не худо бы проверить водоем. А также трубы проходившей вдоль дороги теплотрассы.

– Да, на беду, там рядом – река, – пробормотал третий отец, пощипывая себя за кончик бороды. И зачем-то процитировал Лао-цзы: «…хотя в мире нет предмета, который был бы слабее и нежнее воды, но она может разрушить самый твердый предмет».

– Это он что, на скелет намекает? – толкнул меня в бок Славик, но был испепелен взглядом.

В этот момент обсуждения бурным шепотом пришлось прервать: из магазина вернулась Люся с чаем. Мы пропели «хеппи бездей» под синтезатор и принялись за торт.

Славик под моим язвительным взглядом опять сделал попытку поперхнуться, но папа № 2 так сильно стукнул его по спине, что тот свои попытки быстро оставил. И решил внести разнообразие в программу: выступил со своей короночкой про то, как в медучилище они подменили преподавателю-аллергику бутерброд без помидора на бутерброд с помидором. Бессмысленная и беспощадная история, но Люда почему-то стала поглядывать на приятеля с опаской. И правильно. А когда Славик поинтересовался, почему говорят, что у огурца горькая попка, а не горькая писька…

Короче, папа № 2 попытался сменить тему и начал рассказывать про подготовку к выборам. И тут Славик тоже отличился, грянул бодрую частушку:

– Выборы, выборы, кандидаты пи…

На ноте «пи» его и заткнули, причем все сразу. Я громко закашлялась, пытаясь скрыть смех. И мы перешли к десерту. За чаем также выяснилось, что папа и Люда собираются… в отпуск.

– В Египет, на недельку, – зарделась папина дама сердца. – Ведь работает как проклятый. В отпуске шесть лет не был.

– Как же? Летом он был в Сочи, – съязвила мамуля, вспомнив недавние приключения семейства на отечественном курорте. Лучше бы не вспоминала…

– У меня еще половина отпуска за этот год осталась, – заметил папа № 1, а я подумала, что любовь творит невозможное. Папа, трудоголик до мозга костей, собрался отдыхать! Лично я была за него очень рада. Остальные, кажется, тоже выдохнули с облегчением. Наверное, опасались папиного деятельного участия в их мутных схемах. Как только Люся понесла посуду на кухню, папа № 1 опять вернулся к больному вопросу:

– Нет, я все же не могу понять… Как взрослые, умные люди могли скрыть такой факт. Надо было сразу звонить в полицию! Сразу! Ну или мне. Это и дураку понятно.

– Среди нас дураков нет, а впрочем… – пропела мамуля сладким голосом, а папа № 3 закатил глаза:

– Не поровну милость божья…

Второй стал валить с больной головы на умную:

– Не поровну… Ты что, намекаешь, что самый умный? Это все философ, Даринка, виноват. Он вечно что-то бормочет, понимай как знаешь. Я и решил, что мертвому – смерть. Ну, мол, сгинул скелет – да и ладно. Философ, вот скажи, что ты тогда придумал?

– Это не я, а Ницше, – прокашлялся третий отец. – «Некоторым не удается жизнь: ядовитый червь гложет им сердце. Да приложат они все силы свои, чтобы смерть лучше удалась им!»

– Не так страшен Ницше, как тот, кто его прочитал, – гаркнул папа № 1, а второй отец довольно закивал.

– Без ста грамм с вами не разберешься. Все как всегда, – подытожила я и, по примеру мамули, подлила себе вина.

– Твой прадедушка, поручик царской армии, пропил казенную саблю. У нас дурная наследственность, так что я бы тебе не советовала. – Мамуля ловко отняла у меня стакан и сама залпом осушила его. А я подумала, что иногда мамулю хотелось не то чтобы полностью выключить, но хотя бы сделать звук вполовину тише.

Папа № 1 принялся сетовать, что теперь он не может ехать отдыхать, поскольку дочь в опасности. Да еще и скелет надо искать. Мы же стали уговаривать его не брать все близко к сердцу: скелет могут поискать его бойцы, а насчет меня дело вообще плевое.

– Какое отношение я имею к смерти Вадима? То-то же. Поспрашивают – и отстанут. Это если вообще установят, что в деле есть какой-то криминал. Думаю, это был несчастный случай. Он что-то палил в саду, неосторожное обращение с огнем…

– Ладно. У меня есть еще денек, – задумчиво проговорил папа № 1. – Насчет тебя поговорю с Ириной Всеволодовной. Чтобы не цеплялись по ерунде. Прикажу и косточки поискать. Скажу, что поступил анонимный звонок от детишек. Лазали по лесу и где-то что-то видели… Скажите-ка, у вас на стройке ничего странного больше не происходило?

– Да вроде ничего, – почесав затылок, молвил папа № 2. – Хотя… Сторож, который в ту ночь дежурил, пропал. Еще пару дней после того отработал, а потом пропал. Работяги сказали – запил. Он кодированный был. Ну, его вроде и уволили задним числом. Хотя тогда я задумался и для очистки совести отправлял к нему на хату человечка. Но не нашли, каюсь. Я и забыл об этом…

– Надо бы с ним побеседовать, – задумчиво протянул папа № 1 и что-то пометил в своем блокноте.

## Глава 7

Следующие два дня все было относительно спокойно. После работы я исправно ездила в больницу к несчастной Алене, а Славик ездил кормить ее кота.

А вот то, что я дала Коле свой телефон, имело свои неприятные последствия. Видимо, он где-то раздобыл мой адрес и теперь упорно поджидал меня на лавочке с гвоздиками в руке.

В пятницу я ушла с работы в обед, чтобы купить продукты. И, возвращаясь домой, припарковала машину на дальней стоянке, потому что завидела его издали. Сразу поспешила свернуть за дом и войти с черного входа. Хорошо, что в нашем «винтажном» доме имелась такая опция. Ввалилась в квартиру с двумя объемными пакетами из супермаркета, чувствуя себя навьюченной лошадью.

– Твой новый знакомый? – хмыкнула мамуля, продолжая стоять у окна. Я решила, что она имеет в виду Колю. Хотя зачем спрашивать, если мы с ним познакомились прямо при мамуле? Но кивнула, чтобы не вдаваться в подробности.

– А что в другом пакете? – серьезно заявила мамуля, и только сейчас до меня дошло, что она шутить изволит.

Впрочем, несмотря на игривый тон, мамуля была озадачена.

– Хочу обратить твое внимание, что на его плечи уже стали садиться голуби, – пробормотала она, выглядывая из-за занавески.

– Главное, памятник поставить, а голуби сами прилетят, – мстительно заявила я, ведь идея оставить Коле телефон принадлежала ей, мамуле.

– Вон даже ворон заинтересовался, – продолжила родительница ничтоже сумняшеся. – Ближе подбирается. Соседи будут недовольны этим добровольным монументом.

Конечно, ехидничать я могла бы долго, но решать проблему все равно пришлось. Вздохнув, я сняла с вешалки пальто, прихватила зонтик и мусорный пакет.

При моем появлении кавалер оживился, чего нельзя было сказать о гвоздиках. Те давно приказали долго жить.

– Коля, я вынуждена вас спросить… Короче, ты долго тут сидеть планируешь?

– Пока ты не согласишься прогуляться со мной, – вздохнул тот.

– Ладно, пошли, – буркнула я, потому как поняла, что иначе отделаться от него будет проблематично. Как раз доведу его до автобуса. По дороге я стала пенять ему на то, что он привлекает голубей, а потом птицы гадят на машины соседей.

После мы немного поболтали о его работе. Коля трудился продавцом-консультантом в магазине охотничьих товаров и обещал помочь мне выбрать качественный манок на уток. Я имела неосторожность спросить, с какой целью. Но сегодня Коля выглядел особенно пришибленным, словно внезапно познал смысл бытия. Это так его увлекло, что отвечать мне он не торопился. Через пару минут я махнула на беседу рукой и молча топала к остановке, рассматривая ворон.

Вот вы замечали, что поздней осенью вороны особенно бросаются в глаза? Такое ощущение, что они все где-то массово прячутся в ожидании холодов, а потом вырываются на волю и удручают всех своим заунывным карканьем.

– Есть в этой осенней тоске что-то есенинское, – пробормотала я, смирившись с тем, что собеседник мне попался так себе.

И тут снова испытала странное чувство: словно мне в затылок пристально смотрит чей-то настойчивый взгляд.

Когда мы сворачивали за угол, мне даже показалось, что мужская фигура в чем-то черном торопливо нырнула в приоткрытый подъезд перпендикулярно стоящего дома.

Я хотела обдумать эту мысль, но тут в наш двор величественно вплыл «Мерседес» папы № 2. Не могу передать, как сильно я обрадовалась возможности спровадить Колю. Практически впихнув его в очень кстати подошедший автобус, я метнулась назад, к машине отца. Открыв дверцу машины, он о чем-то озадаченно размышлял. Видимо, юбилейная мозгомойка у папы № 1 не давала ему покоя.

Я же стала наблюдать за тем подъездом, где скрылась вышеупомянутая фигура. И буквально через минуту, воровато озираясь, из подъезда выскользнул забавный тип. Теперь я могла рассмотреть его получше: в стеганом плаще и кепке, надвинутой по самые глаза. Он вертел по сторонам головой, словно пытаясь понять, в какую сторону я ушла.

– Это что еще за чудо-юдо? – поведала я папе об образовавшемся хвосте. Тот решил, что это очередной кавалер.

– Почему, в самом деле, паренек не мог до смерти влюбиться в тебя с первого взгляда и теперь следовать за тобой по пятам, из робости не решаясь сделать первый шаг?

– Что-то последнее время многовато странных типов вокруг меня. Один другого гаже. – Тут плащ заметался, выскочил на середину двора, и я его узнала.

– Ба, да это же тот тип, с которым я столкнулась возле работы!

Папа оживился. Дескать, я же говорил, еще один зятек…

– Правда, этот плащ как-то не очень ему идет. Не удивлюсь, если под плащом у него ничего нет. Знаешь, доча, есть такие нехорошие дяди…

– Папа, мне уже не десять лет. И вообще. Это Сева Ан.

Пришлось поведать папе про этого кренделя.

– Он в страховой работает. Мы сейчас там страховались. Славик рекомендовал его как толкового специалиста. Да я и видела его всего раз.

– А в душу запала! – горячо возразил папа. – Доча, знаешь, как мужики описывают знакомство со своей женой? «Когда я впервые увидел ее, понял, что она – та самая единственная…» Ну, песня же? А девушки?

– А что девушки?

– «Когда я впервые увидела его, подумала, что за дебил, а потом как-то закрутилось…» – перекривлял папа № 2 воображаемых девушек.

– Да ну?

– Не веришь, спроси у мамули, – хмыкнул отец, подруливая к своему бывшему ресторану на соседней улице. – Так что ты не руби с плеча. Присмотрись к этому, как его… Ну, мамуля рассказывала… Коле? Или вот хоть к этому пухляку в пальто. Не беда, что толстоват. Пока толстый сохнет – худой сдохнет.

– Он хамло. А Коля ваш постоянно прикармливает голубей семечками. Ворон зазывает. Тоже мне орнитолог. Соседи злятся. Он что, рос в птичьей изоляции?

– Ну, всяко бывает… А вообще, на бесптичье и жопа – соловей.

– Ты намекаешь, что мне уже поздно перебирать? – обиделась я и в отместку принялась пытать папу на предмет его отношения к сгоревшему Вадиму. Сейчас мы были одни и могли побеседовать без обиняков.

– Конечно, я не думаю, что ты мог дать кому-то такую команду. Но вдруг кто-то из твоих ребят хотел проявить себя, занялся самодеятельностью?

Тема папе очень не понравилась, и он попытался возмутиться:

– Ты что, доча? Я же в политику иду, а туда берут только чистых душой. Я же три года по совету философа в прорубь на Крещение нырял, грехи смывал. Да из-за какого-то поганого метра папа бы даже не пукнул. А чтобы так подставиться… Тем более к тому времени мы заборчик уже перенесли, хотя и нажили себе новый геморрой. То есть скелет.

Под эти разговоры мы уже подошли ко входу. И тут меня снова поджидал сюрприз: страховой работник в плаще по имени Сева каким-то образом оказался здесь раньше нас. Видимо, проследил за машиной и ринулся напрямую к ресторану, пока мы стояли на светофоре. Решил, что меня подвозит водитель, и теперь очень удивился, что я иду в ресторан не одна.

– А ты говоришь, бесптичье, – дернула я папу за рукав.

Папа придирчиво рассмотрел рыжего с ног до головы, обошел сзади и вдруг грозно спросил:

– Фамилия?

– Ан его фамилия, я же говорила!

Сам Ан пребывал от папы в легком шоке, но пытался делать надменное лицо. А я разозлилась, вспомнив, как он обозвал меня надменной, и припечатала:

– Я запомнила, потому как Славик хихикал, что в школе нашего страховщика дразнили.

– Надо думать, – хмыкнул папа. – Небось, добавляли к фамилии окончание «ус». – Родственники за границей имеются?

– Нет, – почти прошептал тот севшим от волнения голосом.

– А вот мне кажется, что у тебя кто-то есть в Израиле.

– Так это… бабка с дедом. Но они – на исторической родине. Для них тут заграница.

– Курица не птица, Москва не заграница, – назидательно изрек папа, увлекшись темой птичьего поголовья.

– Мы же не в Москве… – пустил петуха Сева. Нет, определенно, голос здоровяка совсем не вязался с его крупным телом, создавая едва ощутимый дискомфорт.

– Ты мне еще тут поумничай.

Определенно, папа действовал на моих знакомых как удав на кроликов.

– Можно прыгнуть выше своей головы, но выше своей жопы не прыгнешь, – зачем-то погрозил папа Ану пальцем, на что тот побледнел еще больше, а мне внезапно стало смешно.

– Папа, что-то у тебя последнее время во всех афоризмах фигурирует жопа. Тебя это не настораживает?

– Еще как настораживает. Только что поделаешь: если в жизни полная жопа, то и в речи… Ну, ты поняла. Ладно, Ан, сегодня папа добрый. Папа угощает. Пошли с нами обедать. Любишь грузинскую кухню, да? Сдается мне, ты из тех, кто хинкали с хвостиком ест?

К концу обеда Сева и папа, досыта наевшись хинкали, пообмякли. И даже разговорились, вспомнили общих знакомых. Папу живо интересовали суммы страховок его конкурентов. А Сева твердил, что режим страховой тайны предусматривает ограничение доступа к информации о счетах, финансовом состоянии и операциях клиента.

– Но случаи у нас бывают презабавнейшие, – решил сменить тему повеселевший женишок. – Дама одна застраховала свою, не к столу будет сказано, попу и прямо у нас в холле на кактус присела.

– И сколько ей за ежика отвалили? – веселился папа, стуча себя по коленкам, а Сева захихикал:

– Ежик пошел по цене слона. А еще один чудак каждый год страховал у нас тещу, но та и не думала умирать. Он плюнул и страховку не продлил, а она возьми да и умри на следующий же день.

– Надо Курочкину передать, вдруг он тоже тещу страхует, – буркнула я, а довольный Сева продолжал:

– Или вот еще случай: недавно один весьма состоятельный человек страховал дом, а я ему посоветовал застраховать еще и себя. Так он обрадовался и сказал, что я его очень выручил. Он голову сломал над подарком даме сердца, а тут такая идея – подарить страховку ее жизни.

Сева, кажется, очень гордился своей смекалкой, а вот папа идею не оценил.

– В мое время женщинам дарили брильянты. В крайнем случае – детей. А сейчас взяли моду, – недовольно покривился папа № 2. – Хорошо, что моя курица не слышит, а то бы сейчас все уши прожужжала. У нее как раз днюха скоро.

В общем, болтали мы весьма мило, обед вполне удался, и домой я возвращалась в приподнятом настроении. Сева галантно вызвался меня проводить, и папа дал ему милостивое разрешение. Так что от подъезда я ушла с одним кавалером, а вернулась с другим. И поняла, что это не ускользнуло от бдительного ока соседа Кеши: шторка на его кухонном окне, как всегда, заходила туда-сюда.

Возле порога родной квартиры меня поджидал сюрприз: еще с лестницы, пока на площадке не вспыхнул свет, мне померещилось что-то необычное. Сердце замерло, но почти сразу же снова застучало в обычном ритме. То, что я поначалу приняла за притаившегося в присядке человека, оказалось огромным букетом цветов. В изящной круглой коробке, перевязанной лентой.

– Ромашки? – пробормотала я, пытаясь рассмотреть цветы.

«Белые ромашки в белом январе», – захотелось запеть мне, но из соседней двери как раз показался сосед. Он не любил самодеятельность и всегда стучал в стену, если мне приходила охота попеть в душе. Решив его не травмировать, я быстро загородила обзор собой и поспешила затолкать коробку в квартиру.

Мамули дома не оказалось, чему я даже порадовалась. Разделась в прихожей и уставилась на ромашки снова. Посверлила их взглядом и принялась гадать, кому пришла идея одарить меня столь экстравагантным образом.

Конечно, девушка я молодая, красивая и очень даже завидная невеста. По меркам нашего города. Но букеты чаще получаю по праздникам, ну или во время свидания. В ресторане, к примеру. Учитывая, что сейчас я ни с кем не встречаюсь, эти цветы могли быть от какого-то бывшего поклонника. Может, я зря ломаю голову и цветы вовсе не мне, а мамуле?

Ухватившись за эту мысль, я присела на корточки и принялась копаться в ромашках в поисках какой-то, хотя бы малюсенькой, записочки. И старания мои были вознаграждены. На ручке, что была прикреплена к корзине, болталась маленькая открыточка.

«Не бойся, Маша. Я Дубровский. Скоро свидимся», – прочитала я вслух.

Пальцы задрожали, я вытащила одну ромашку и прошла с ней на кухню. По привычке щелкнула чайник и уставилась в окно.

С момента нашей последней встречи, как я уже говорила, Дубровский появлялся в моей жизни не очень часто. Да и то – только виртуально. То электронное письмо, то записочка. Пару раз – роза за дворниками моей машины. Один раз розу я нашла у себя на рабочем столе – курьер принес.

Это была визитная карточка Дубровского: думаю, он сам мнил себя эдаким крутым парнем, оставляющим метки. И ему вздумалось считать меня своей боевой подругой, которой он шлет пламенные приветы из любой точки мира. При наличии денег в современных реалиях это проще простого.

Я попыталась воссоздать его образ, хотя получалось плохо. Темные глаза, слегка вьющиеся волосы, подбородок грубоват. А губы пухлые, красивые, если бы не шрам, что перерезал верхнюю… Словом, довольно привлекательный парень, но даже не внешние данные делали его притягательным. Было в нем что-то такое… Дух авантюризма, вот! Ну не вписывался он в нашу серую, обыденную жизнь. Я бы никогда не смогла представить его на работе в офисе, или таскающим продукты из супермаркета, или выгуливающим собаку по утрам. Неуловимый, недоступный, далекий.

Хотя вот любой нормальный человек за такие поступки назвал бы его недалеким. Зачем рисковать, привлекая к себе, да и ко мне, ненужное внимание? Возможно, я фантазирую и за мной никто не следит… Но все равно ему следовало бы быть осторожнее.

Конечно, его особое отношение приятно щекотало самолюбие. Хотя признаться себе в этом мне было трудно.

Я не заметила, что уже долгое время стою и общипываю ромашку по лепестку, бормоча про себя: «Любит, не любит…» И тут мысли мои приняли иное направление. Чего бы Дубровскому вдруг менять свои принципы и дарить мне ромашки?

Во время нашей первой встречи он оставил мне на подушке розу, в редких посланиях называл меня «моя роза». И именно в розах крылся тайный смысл нашей переписки. Теперь меня разжаловали до уровня ромашки? Странно. Но ломать голову над странностями Дубровского мне не позволил звонок в дверь.

Я опасливо посмотрела в глазок: почему-то мне подумалось, что это вернулся Коля-птичник или Сева Ан, но за дверью топтался Славик.

Заприметив мои ромашки, он присвистнул и кинул на тумбочку какую-то грязную перчатку.

– А я же тоже не с пустыми руками. Иду – а у машины твоей какая-то тень отирается. Я туда, а оно – шасть в подворотню. А возле машины перчатка валяется. Вот. Я еще подумал, может, твоя?

Я брезгливо покосилась на его находку и пожала плечами. По размеру сложно было понять, мужская она или женская.

– Так от кого цветы? – не унимался Славик.

– Наверное, тайный поклонник, – рассеянно ответила я, в то же время пытаясь понять, мог ли Дубровский отираться возле моей машины. По моему мнению, делать там ему было совершенно нечего.

Славик немедленно подхватил свежую идею – конечно же, так оно и есть! Поклонник пытается добиться моей благосклонности, подбрасывая подарочки, правда, пока по мелочи: то перчатка, то ромашки.

– Проверь почтовый ящик. Вдруг там сторублевка тебя дожидается?

Я покрутила пальцем у виска, не желая вдаваться в подробности.

– Вечерок у меня освободился. Сегодня наш гуру пикапа отменил групповое занятие. Может, к Алене съездим? – предложил Славик, когда вопрос с ромашками мы закрыли.

– Что-то ты к Алене зачастил.

– Жалко ее. Красивая такая, молодая еще. Расскажу ей про кота. Он привет передавал.

Я посмотрела на часы, поняла, что вечер безнадежно загублен, и кивнула.

У Алены в палате было тепло и уютно, пахло лекарствами, но как-то приятно. На меня вид белых халатов и неспешной больничной суеты всегда навевал умиротворение и желание зевнуть. Подруга была одета в кружевную ночнушку. Она сидела, опираясь на гору взбитых подушек. Бледная, но очень красивая. Сердце мое остро сжалось от жалости.

Практически у двери палаты мы столкнулись с лечащим врачом и немного поговорили о ее здоровье. Михаила Петровича (это я на бейджике прочитала) беспокоило состояние подруги, и он по секрету сообщил мне, что из такого уныния недалеко и до клинической депрессии.

– Днями лежит, уткнувшись в стену. Есть почти отказывается. Так, воды выпьет – и снова к стенке. Ей нужны какие-то положительные эмоции. Это вам не шутки. Постоянно вздрагивает, словно ей угрожает опасность. Кажется, она чего-то боится.

– Это не может оказаться бредом, как по-вашему, доктор? – вклинился Славик.

– При депрессивном психозе могут возникать бредовые состояния. В том числе и в виде мании преследования. Будем наблюдать, – пожал плечами доктор, бросил взгляд на часы и, извинившись, удалился.

Славик вопросительно поднял брови, а я вздохнула. Конечно, состояние Алены откровенно пугало. И как-то так само собой вышло, что я была ее самым близким человеком в данный момент, а значит, ощущала ответственность. Сама я тоже не являла собой образчик оптимизма, оттого решила почаще таскать с собой к Алене Славика. Вот уж кто всегда был доволен жизнью: ходячее шапито.

Сейчас же я отправила этого артиста цирка купить Алене парочку новых глянцевых журналов. Помнила, что подруга их обожает, и надеялась, что это ее немного отвлечет. Все-таки тяга к прекрасному у женщин неискоренима, надо будет после больницы вытащить Алену на шопинг, а потом, возможно, съездить куда-то отдохнуть. На Бали в это время прекрасная погода, а я уже третий год туда собираюсь…

Мне не хотелось лишний раз волновать беднягу, но скрыть факт того, что меня вызывали к следователю, я не смогла. Да и без меня она бы все узнала. Насколько я была в курсе, Алене регулярно звонила двоюродная сестра Вадима: она держала руку на пульсе следствия. Видимо, рассчитывала: жена брата не оставит ее старания без денежного внимания.

Мой поход к следователю Алена восприняла как формальность и лишь вздохнула.

– Ты ведь и Вадима-то не знала, а вышло так бестолково. Мне жаль, что из-за меня ты…

– Да брось. Я рада бы помочь. Только нечем. Алена, я тут кое-что узнала. В общем, ты же в курсе, что Вадим был женат до тебя? – спросила я и почувствовала себя глупо.

Смутившись, я подумала, что это дурацкая постановка вопроса. Было бы странно, попытайся Вадим скрыть такой факт своей биографии. Сейчас не начало XX века, съесть свой паспорт с целью сокрытия биографии проблематично. Все равно везде предостаточно источников информации.

– Конечно, – тихо проговорила подруга, отхлебнув воды из стакана, что я ей услужливо наполнила. – А чего ты спрашиваешь?

– Тебе не хочется обсуждать это? Ты только скажи…

– Да нет, почему… Наоборот, когда я о нем говорю, кажется, что он просто куда-то уехал. Вадим был редкий человек. Умница. Не все знают, что он выбился из жесточайшей бедности. Но завидовать, как видишь, оказалось нечему… Ему пришлось пережить трагедию. Он тогда едва не помешался – его жена, про которую ты говоришь, пропала.

– Я слышала эту историю. У нас оказались общие знакомые.

– Да? Ну тогда… Если честно, поговаривали, что у нее был любовник. В общем, она вполне могла с ним сбежать, хотя у нее же был отец. Разве бы она его не пожалела? Вадим рассказывал, старик тогда чуть с ума не сошел. Ее искали. А чего ты вдруг спросила про жену Вадима?

– Да так, наверное, это не важно. Просто папина подруга, Люда, учила ее музыке. Говорю же, мир тесен… Я вот еще что хотела спросить: как ты думаешь, стоит мне рассказывать следователю о том мужчине? Ну, которого я видела? Пока меня больше не вызывали… А первый раз я так переволновалась, что совсем забыла про это сообщить.

Я деликатно умолчала о том, что Ирина Всеволодовна попыталась представить меня разлучницей, убившей мужа подруги.

– Знаешь, я много думала о твоем рассказе, – вздохнула подруга. – Я вообще в такой ситуации впервые. Опыта общения с полицией у меня нет. Вот уж правду говорят: от тюрьмы и от сумы… Жила себе, жила, а вот как оно сложилось.

Алена помолчала, рука ее теребила краешек одеяла. Потом она нерешительно подняла на меня глаза:

– Может, нам посоветоваться с твоим отцом? Ты же говорила, он подполковник? Если этот человек был, но почему-то скрыл свой визит… Наводит на мысли, так ведь?

– Конечно, но папа уехал отдыхать, я же говорила. И как только вернется…

Я замялась, потому что понимала: не очень-то хочется впутывать в это дело папу № 1. Ему явно не понравится моя самодеятельность.

Алена явно хотела сказать что-то еще и, подумав, продолжила:

– Если честно… я боюсь. Я не понимаю, кому надо было поджигать дом? Вдруг они что-то путают и пожар – результат несчастного случая? Ты же говорила, он там палил какой-то костер? А Леша, друг Вадима, сказал, что при порывистом ветре огонь распространяется очень быстро. Вадим давно твердил, что надо было установить пожарную сигнализацию. Но руки не доходили. Дом строил его тесть, лет пятнадцать назад, сама понимаешь…

– У Вадима были враги?

– Думаю, да… – замялась Алена. – То есть не знаю…

– Муж не казался тебе подавленным, может быть, встревоженным?

– Нет, вроде бы нет.

– Вадим посвящал тебя в свои проблемы? – задала я очередной вопрос и подумала, что я сейчас прямо как папа № 1 – веду допрос, на который не имею никакого морального права. Но, кажется, Алена не возражала.

– Конечно, мы были очень откровенны, он бы не скрывал…

Подруга обхватила голову руками, подтянула колени к подбородку и стала монотонно раскачиваться. Напоминало все это почему-то сцену из психушки.

– Извини, я опять огорчила тебя. Просто мне кажется, раз я оказалась там, в доме, и что-то видела… Может, это не просто так? Может, я должна помочь установить истину?

– Дарина, я креплюсь, но мне очень тяжело. Я хочу поскорее все забыть. Как страшный сон. Только это невозможно, да? Когда сплю, мне лучше. Спать и спать, так время летит быстрее. Надо потерпеть, как считаешь? Да, ты права в одном: мысль о том, что я даже не знаю, что там произошло…

– Конечно, я понимаю, как тебе трудно. Но если я сейчас промолчу, найти этого типа будет очень трудно. Ладно, потом обсудим. Ты обязательно скоро поправишься, и мы съездим отдохнуть. Куда захочешь.

– Я вообще хочу уехать отсюда. Далеко-далеко. Лучше в Америку. Не смогу жить здесь, в нашем доме. Мы с Вадимом давно хотели туда съездить. Взять только паспорт и деньги, не хочу ничего, что напоминало бы мне о доме. По крайней мере, пока.

Во время ее монолога меня словно током шибануло.

– Ты сказала про паспорт! Я вспомнила, что показалось мне странным. Паспорт Вадима лежал у вас дома. Когда я собирала твои вещи, увидела.

– И что?

– Ну, если бы он собирался в командировку, как сказал тебе, наверняка захватил бы паспорт. Заселиться в гостиницу, так ведь?

– Наверное… Я даже про это не подумала.

– Значит, ехать в Ковров он не планировал и целенаправленно утаил от тебя свои планы. Возможно, не хотел, чтобы ты знала о его проблемах. И о встрече с этим человеком.

– Но… если этот человек, как ты говоришь, действительно что-то сделал… Он же может и меня… Или нет? Все эти проклятые деньги. Вадима могли убить из-за них.

– Поясни.

– Я знаю, что он иногда одалживал деньги. Под расписку. Я никогда не вникала в детали. Вадим сам всем занимался. Такой у нас был тип отношений: я занималась домом и собой, он – делами. А если мы начнем искать убийцу? Если ты заявишь, что кого-то видела? Для того, кто был в доме, это станет неожиданным препятствием. А вдруг…

Алена не договорила и в ужасе уставилась на меня.

– Может, ты и права. Давай сделаем так: пусть следствие идет. Следователи изучат видеозапись с камер наблюдения, возможно, сами найдут улики и составят приметы подозреваемого. Он же как-то покинул дом, мог попасть под камеру. Дорога к трассе там одна. А когда папа вернется, я спрошу, как нам лучше поступить… Хорошо бы тебе выделили охрану.

– Прямо как в кино, – слабо улыбнулась Алена, а я погладила ее по руке.

– Ты боишься за себя?

– Я не героиня. Если ты об этом. Обычная слабая женщина. И еще одна, совсем. Если бы не ты…

– Да ладно.

– Нет, не отрицай. Спасибо тебе. Остальные только знакомые. Если честно, уверена, девчонки с работы даже позлорадствовали. Разбилась сказка о Золушке, которой попался прекрасный принц.

Алена горько усмехнулась краешком рта. Взгляд был отсутствующий, словно она витала где-то далеко, в своих воспоминаниях, где все было хорошо.

– Когда Вадим стал за мной ухаживать, многие красавицы города были недовольны. Молодой и богатый вдовец, в общем, сама понимаешь. До встречи с Вадимом я была бедной как церковная мышь. Зато свободной. Иметь много денег – это круто, но… многие хотят их у тебя отнять. Как и свободу. А теперь у меня есть деньги, есть свобода, но нет Вадима.

При этих словах ее лицо окаменело, рот скривился, и она быстро стиснула его ладонью, чтобы не зареветь в голос. Хорошо, что вернулся Славик со стопкой журналов и конфетами. Мы выпили чая, а через двадцать минут Алене пришли ставить капельницу.

На обратной дороге Славик выглядел чрезвычайно деятельным. Вообще, с момента, когда он получил хорошее наследство от умершего в Сочи деда, жизнь его забила фонтаном. Он будто бы ощутил всю остроту рогов и козлиное вдохновение, как в той песне Высоцкого, и рвался сунуть свой козлиный нос везде и всюду.

– Так, Алену навестили, надо успеть заскочить на стройку. Вдруг какие-то новости по нашей пропаже? Я же не дурак – местным работягам объяснил, чтобы в случае странных находок все складывали в мешок и сигнализировали. Мол, территория историческая, много там кого за века полегло.

– Смотри, еще раскопают скелеты со времен Наполеона.

– Найдем и им последнее пристанище. Мы потомки победителей. И наш народ помнит свою историю, – с пафосом выдал Славик. – А еще у меня в девять вечера занятие по пикапу. Гуру перезвонил, велел подъехать на консультацию. Он ко мне благоволит.

– С чего бы?

– Я рассказал ему, как лихо расследую преступления. И он тоже заявил, что я зарываю свой талант. И что мне надо прекратить слушать женщин, а проявить свое мужское волевое решение.

– Ага, открой агентство добрых услуг: найду говорушки, накормлю кота, потеряю скелет. Кажется, ваш гуру тоже немного того? Хотелось бы взглянуть на него хоть одним глазком. Наверняка неуверенный в себе коротышка с непомерным эго и лысеющей макушкой.

– Нет, он больше похож на мексиканского мачо.

– Носит сомбреро?

– Нет, темные очки, усы и бородку.

– А как называется ваше тайное общество?

– Очень креативно. «Без баб», – хрюкнул Славик.

– Для пикаперов, которые мечтают о бабах, – самое оно. Сдается мне, ваш гуру просто троллит вас. Сколько ты ему платишь?

– Мы экспериментальная группа. Все бесплатно. А знаешь, какое прекрасное название придумал для нашего бутик-отеля папа № 3? – сразу перевел тему приятель, который почему-то последнее время добавлял к упоминанию папиного отеля приставку «наш». Не иначе, папа № 2 подбил его вложить остаток наследства в проект. Хотя связываться со Славиком…

– Ну, и какое? – вяло поинтересовалась я, хотя мыслями уже витала далеко. Где-то между ромашками и зловещим домом в лесу, где сгорел Вадим.

– А такое – «Развитие себя»! Круто же звучит, да? Сразу ассоциации с чем-то современным, осознанным, экологичным…

– По-моему, тоже бред полный, – прыснула я и пробасила: – Да, дорогая, я остановился в «Развитии себя». Согласись, звучит так себе? Прямо вижу отзывы: «Мы уже три раза останавливались в «Развитии себя» и не пожалели!

Славик вытаращил глаза, почесал нос и тут же схватился за телефон. Оставив его выяснять с подельниками тонкости нейминга, я высадила этого дельца возле дома и отправилась к себе.

## Глава 8

Мамуля, оказывается, была на каком-то кулинарном мастер-классе. И теперь приготовила очередной кулинарный шедевр, нашпиговав курицу маршмеллоу, о чем и сообщила мне прямо с порога. Курица, конечно же, пригорела, и мамуля громко жаловалась на противень.

– Уже час пытаюсь отмыть эту гадость. Не зря противень так ужасно назвали.

Быстро сориентировавшись, я сделала вид, что уже поужинала в ресторане. Про цветы мамуля почему-то не спросила. Наверное, решила, что раз уж теперь у меня поклонников хоть отбавляй – вопросы излишни. А я и порадовалась.

Проскользнула в ванную, оперативно приняла душ, после чего так же шустро улеглась в свою кроватку. Постельное хрустело, от подушки пахло лавандовым маслом, но сон не шел. Я достала из стеллажа свою любимую книгу – «Дни поздней осени», которую всегда перечитывала именно в эту пору года. Было в ней что-то щемяще-настоящее, про любовь и тоску.

Примерно через час, почитав и проворочавшись, я тихонько встала и замерла у окна, вглядываясь в темноту. Не знаю, что я хотела там увидеть. Наверное, просто задумалась и пялилась невидящим взором на шоссе, машины. Слышались отголоски загулявших компаний, шелест подхваченного ветром мусора по асфальту, шум проезжавшего мимо транспорта.

И вдруг внимание мое привлек мужской силуэт. Он исчез, а следом появился едва заметный огонек от сигареты. Судя по расположению огонька, кто-то курил сразу за толстенным тополем, что рос напротив моего окна.

Ему было лет шестьдесят (не курившему, а тополю), и на него постоянно жаловался мой сосед Кеша, призывая коммунальщиков срубить красавца. Мотивировал он это тем, что на ветках собирались вороны и гадили ему на машину. Я же была категорически против и с небольшой горсткой соседей отстаивала любимый тополь. Он был заслоном от солнца на все времена, создавал приятную тень в жару и вообще всячески украшал наш двор.

Но теперь наличие тополя позволило ночному курцу остаться в тени.

Хотя чего я так взволновалась? Кто-то из соседей вышел покурить. Или какой-то прохожий нашел удобное местечко: может, ждет такси или возлюбленную? Вариантов уйма. Но почему-то я почувствовала, что ночной огонек от сигареты как-то связан со мной, что наблюдают именно за моим подъездом.

Я постояла еще минут десять, всячески напрягая глаза, но никакого движения в темноте больше не уловила. Между тем никакой таксист так и не приехал, а вариантов отхода со двора, кроме как мимо моего подъезда, у курящего не было. Разве что он решил сигануть через забор-сетку, потому что сразу за моим двором располагался детский сад.

Я решила постараться уснуть и уже завтра попробовать обдумать все на свежую голову. Но какой-то глубинный страх, потревоженный в ночи, не давал мне покоя.

Может, Славику позвонить? Нет, он только посмеется над моим буйным воображением. Да и вообще, он уже явно спит, утомленный пикапом. Мамуля тоже давно похрапывала в зале, из чего я сделала вывод: бутылка вина, которую подарил мне на день рождения агентства Курочкин, уже распечатана.

Я на цыпочках протопала на кухню и, пошуршав в шкафчике, нащупала мамулину радость. На большом блюде притулилась куриная нога, что мамуля положила мне. Ею я и закусила, справедливо решив: в ногу маршмеллоу не затолкаешь. Конечно, обычно я не пью. А особенно по ночам. Но тут нервы мои расшатались изрядно, а мамуля храпела так соблазнительно…

К счастью, вино подействовало быстро: приятно «обняло» за плечи и расслабило голову. Я скоренько почистила зубы, зевнула и побрела в свою комнату. Но, проходя мимо входной двери, на всякий случай поглядела в глазок.

Утром я проснулась от того, что мамуля с кем-то чирикала на кухне. Натянув халат и пригладив распущенные волосы, я стянула их резинкой и выползла на свет. На кухне я застала нашего соседа Кешу. Он очень любил пить кофе с коньяком на пару с мамулей, и я пожелала им доброго утра.

– Спишь, аки медведь, Дарина, – хмыкнула мамуля, поглядывая на меня без удовольствия. Видно, заметила, что в бутылке вина немного убыло.

– Виноват я, прости, – начал было Кеша, взбодренный коньяком.

– Это к батюшке. Ну или к папе № 3, – буркнула я, думая, что Кеша намекает на свое излишнее любопытство.

Но Кеша, потупив глазки, заявил:

– Как считаешь, надо было вызвать полицию? Тип этот у тебя в замке ковырялся.

– Что за тип?

– Ну, наверное, тот, что цветы тебе накануне оставил. Я такой охапки в жизни не видал. Решил, что новый кавалер… У тебя же они меняются как перчатки.

– Ближе к делу.

– Ну вот. А сегодня мне не спалось, встал рано, решил прогуляться. Иду, а возле твоей машины какой-то мужик возится. Ну, думаю, может, опять какой сюрприз готовит. А он, как меня заметил, как-то сразу бочком, бочком. Короче, я вот что думаю, может, нужно сигнализировать? Ты бы пошла проверила, ничего у тебя не пропало?

– А как он выглядел?

– Ну, как тебе сказать… Если честно, я с утра уже кофейку выпил. С коньяком. Нервы, знаешь ли. Бессонница. В глазах как-то мутно было. Это от недосыпа. Ну, он в джинсах был, сгорбившись, в куртке. Черной вроде. Капюшон.

Я подумала, что это очень ценная информация. Ведь зимой редкий мужчина ходит в черной куртке с капюшоном, но решила не вдаваться в подробности, потому что мамуля уже навострила уши.

Отделавшись от них под предлогом записи к парикмахеру, я ненадолго заглянула в ванную, оделась и, схватив сумку, выскользнула из дома.

– Позавтракаю в кафе, – крикнула я мамуле на прощание. Спускаясь по лестнице, размышляла о странных типах, что все время околачиваются возле моей машины. Может, это Коля или Сева? Надо будет спросить у этих чудиков, не они ли обронили перчатку? Еще один вариант – это Дубровский. Но это из области бреда. После того как ты здорово насолил двум противоборствующим группировкам в Сочи, только и остается, что нюхать морской воздух. Хорошо еще, если не пришлось с этой целью сменить пол. Тогда кто может следить за мной?

И тут меня кольнула неприятная мысль. А что, если это тот тип, которого я увидела дома у Вадима? Избавился от Вадима, и теперь я – опасный свидетель. Но он не мог видеть, что я его видела: тонированное стекло, темнота. Может, он опасается, что Вадим рассказал мне, с кем был в доме? Нет, определенно, надо сообщить Ирине Всеволодовне о моих подозрениях. Но тут я представила ее лицо, если опишу ей челку, которую корова языком лизнула. С ее фантазией тетка явно решит, что я выгораживаю себя и выдумываю какого-то несуществующего человека. А мое излишнее рвение будет выглядеть подозрительно.

Да уж, тут точно нужно задействовать папу № 1. И я подумала, что мне следует быть осторожной со всеми незнакомцами, пока мы не разберемся с этим делом. Алена явно дала понять, что допускает мысль: Вадима могли убить. Что же, если и были у него какие-то недруги, то подруга права – скорее всего, из-за денег. В наше время из-за любви уже почти не убивают. Хотя… Вдруг у Вадима была обиженная на него любовница? Но тогда я бы, скорее всего, увидела за шторкой женщину. Какой еще мотив может быть для убийства молодого состоятельного мужчины? Да их полно. К примеру, месть. Но за что? Учитывая, что о Вадиме я знаю крайне мало, гадания бесполезны.

Толкнув дверь, я вышла на улицу. Оказавшись во дворе, воровато оглянулась, словно опасаясь, что за мной кто-то следит. Благо утром желающих прогуляться было немного. Вдалеке я увидела соседку с пуделем, но она направлялась в сторону стадиона. Меня же словно потянуло к любимцу-тополю.

С обратной стороны дерева, где вчера я видела огонек, обнаружилось сразу несколько окурков. Причем сигареты одной марки, да и бычки лежали практически в одном месте. И что? Ну стоял человек, курил много. Сигареты дорогие, но и не сигариллы. Хотя что делать под тополем любителю сигарилл? А рядом с сигаретами я заметила какие-то пластиковые палочки. Нагнулась и поняла, что это палочки от леденцов. Целые две. Кто-то стоял здесь, курил и сосал леденцы? Причем долго. И то, что кто-то убивал время за тополем, наводило на мысли. Кого-то ждал или наблюдал?

Все еще не выходя из задумчивого состояния, я побрела к машине. Вспомнила, что твердил о мужике у машины сосед, и осторожно ее осмотрела. Внешне все было в порядке, а вот на сиденье я заметила второй мобильник. Рабочий. Я периодически забывала его то в машине, то на работе. Вполне вероятно, кто-то польстился на трубку и пытался вскрыть машину или выдавить стекло? Я боялась признаться самой себе, что этот вариант был бы для меня самым желательным.

Усевшись в машину, я немного успокоилась и позвонила Славику. Через десять минут мы пересеклись в кофейне у его дома. Как всегда, взяли по капучино и заговорили о насущном – а именно о смерти Вадима и связанных с ней дальнейших событиях. Славик обрадовал: утром его тоже вызвали к следователю, и он советовался, как ему себя там вести. А еще спросил, что я решила насчет мужика в окне.

– Мужика ты в любом случае не видел, – справедливо рассудила я. – Так что рассказывай все как есть. Нам скрывать нечего, так ведь? Заодно расспроси, как там продвинулось следствие. А я пока подумаю, как быть дальше.

– Алена не узнала никого по твоему описанию? Может, нам стоит поспрашивать на фирме у Вадима? Корова языком лизнула – это тебе не жук начихал. Примета.

– Кончай юродствовать. Доверять никому Алена не может. Я бы на ее месте точно пока не трепалась об этом. Ведь если Вадима убили, то это могло быть как раз из-за проблем на работе. Его могли атаковать конкуренты и завистники. А еще он вроде как ссужал деньги, и кто-то, не желая отдавать долг, вполне мог…

– Вряд ли это конкуренты по работе. Тут проще фирму отжать, сейчас методов для этого полно. Причем вполне легальных. Должники обычно стреляют, как раз недавно был похожий случай в новостях. А вот поджечь дом с живым человеком внутри – это больше смахивает на месть. Причем этот кто-то должен был знать, что Вадим примет снотворное.

– Ну, это мы не знаем точно.

– Да, конечно, он спал! Иначе бы при пожаре успел выбраться. Алена говорила, алкоголем он не увлекался, так что напиться не должен был.

– Но бокалы…

– У него кто-то был. И ты это точно знаешь. Могли выпить символически, за разговором. И этот кто-то протер бутылку и попытался неуклюже вымыть бокалы. Значит, планировал убить Вадима. Заранее беспокоился, чтобы не оставить следов. Это очень подозрительно. Хотя в полиции могут закрыть на это глаза, чтобы не возиться.

– Да, придется все равно рассказать про этого таинственного посетителя.

– Папина Люда говорила, у Вадима была первая жена, – продолжил Славик. – Она же пропала, так? А что, если ее отец так не думал и решил отомстить бывшему зятю?

– Отец Амалии умер. Так Алена сказала. Даже если и был мститель, стал бы он ждать столько лет, чтобы отомстить?

– Значит, что-то другое. А что, если в прошлом Вадима было что-то такое, за что ему могли желать смерти? Сначала похитили первую жену. А потом убили и его самого. Хочешь покопаться в этой истории? – навострил уши Славик, не теряющий надежды однажды стать частным детективом и хватающийся за любую возможность.

– Не знаю, своих проблем хватает. Да и какие из нас копатели? Но если меня снова вызовут к следователю, сам понимаешь…

– Тот, кто вздумает утверждать твою вину, должен быть готов к решительному отпору, – высокопарно выпалил Славик и скорчил моську, долженствующую означать его всемогущество. На деле это выглядело как обострившийся флюс.

Остаток выходных я провела вполне мирно: съездила к Алене с пакетом вкуснятины, помедитировала с папой № 3 и проредила свой гардероб к зиме. Еще сходила в кино с Аном и в кафе с Колей. Мамуля заставила. Конечно же, надеть в кино и в кафе мне оказалось нечего, оттого мы с мамулей остаток воскресенья занимались безудержным онлайн-шопингом. Да так, что мой планшет к ночи едва не задымился.

О проблемах и тайнах я как-то и думать забыла. Вот что шопинг животворящий делает.

## Глава 9

– Так, хватит вздыхать! – заявил Славик Всемогущий в понедельник, когда мы просматривали документы.

К следователю он сходил уже с утра, но отделался легким испугом. Допрашивал его какой-то другой специалист, угрюмый и неразговорчивый. Ирину Всеволодовну то ли отстранили (постарался папа № 1?), то ли она ушла на больничный (мамуля, ты ли это?). Славик так и не добился правды, куда же подевалась следователь. И даже был рад, что придирчивой тетки не застал.

Новый следователь просто задал моему приятелю стандартные вопросы о причине звонка и уточнил, знал ли он Вадима Венского. Еще дядьку интересовало, что тот делал вечером в лесу. Славик попытался завести с ним светскую беседу о говорушках, но был быстро выставлен за дверь.

– Надо что-то делать. Мне не очень понравился взгляд этого следака.

– Может, у человека гастрит обострился, а ты со своими рецептами сморчковой шапочки в сметане?

– Нет, он глядел как-то с прищуром. Будто что-то знает, но молчит. Я заметил, что у следователей это прямо врожденный навык. Я даже при одном взгляде на них чувствую свою вину по всем статьям. И язык сразу немеет.

– Твой язык на такое способен?

– А то. Еще повесят на нас поджог. А с моей административкой вообще лучше в эти заведения не попадать…

– Ты опять про свой попис в парке?

Тут я вспомнила историю, которая выплыла на свет божий относительно недавно. Славик одним прекрасным весенним днем справлял нужду в неположенном месте. В скверике за кустами. А там как раз, на его беду, шла бабка, востроглазая и с мопсом. Подняла крик, что приятель демонстрирует ей свои половые органы. Славик возразил ей, что в том районе нет ни одного работающего общественного туалета, а он, дескать, не железный.

Оказывается, рядом со Славиком мочился еще и какой-то упитанный дядька, но, так как габаритами он походил на вепря, остановить его бабка не рискнула. А вот моего тщедушного сотрудника поймала сразу и устроила ему настоящий допрос с пристрастием. Дело едва не дошло до мордобоя, и тут подоспела полиция. Бумагу, которую должны были прислать ему (то есть мне, тогда я еще была его начальником) на работу, Славик перехватил и уничтожил. Но его уголовное прошлое периодически оказывалось весьма некстати.

– Ну, попис не попис – а прецедент был. Да и Алену жалко. Помочь ей некому, так что мы просто обязаны…

– Мне кажется, Алена сама не уверена, что хочет знать правду. Что ты предлагаешь делать? – перебила я его.

– Для начала я попытаюсь выяснить хоть что-то про прошлое мужа Алены. Вдруг там как раз твой облизанный и нарисуется?

Я отмахнулась, но, надо сказать, Славика я недооценила. Решила, что он поболтает и успокоится. Как оказалось – напрасно.

Следующее же утро показало, что дело приобретает интересный оборот. Хотя поначалу ничего не предвещало беды. Славик явился в офис пораньше и наслаждался кофе, откинувшись в кресле. Я придирчиво рассматривала свою пятую точку в зеркале, подозревая, что к зиме стала набирать жирок. Как барсук.

– «Ваше тело утратило привычную легкость из-за погрешностей в питании? Бифидойогурт – и ваш организм работает как часы!» Меньше жрите и пейте ряженку – вот истинный смысл этого благозвучного месседжа, – скривился секретарь, прослушав рекламу по радио. После чего картинно повернулся на колесиках, подъехал ко мне и принялся сыпать фактами.

Не знаю, каким образом (не иначе, тоже заставил попыхтеть свой ноутбук) он выяснил, что нынешний особняк, как и сгоревший загородный дом, принадлежавший мужу Алены, достались ему от первого тестя. Хотя это я и без того знала.

– Логично, раз первый раз он женился совсем молодым. Заметь, на дочери чиновника, да еще и одного из неформальных владельцев нефтегазовой компании, – съязвила я.

– И буквально через два года после свадьбы его первая жена Амалия пропала в этом самом лесу, приехав отдохнуть в злосчастном доме. Как тебе история? Ниточки-то завязываются, – потер руки Славик и продолжил: – Тесть Вадима, Егор Богров, тогда от сердечного приступа слег и через полгода умер, а Вадим остался богатым наследником. Его долго подозревали, хотя отношения у них с женой были вроде неплохие, но тела ее так и не нашли. А у самого Вадима было алиби.

Подборка новостных материалов, составленная Славиком, включала и этот ценный пункт. Он был достаточно красноречив: сам Вадим в тот день присутствовал на конференции в другом городе. В СМИ писали, что это подтвердили его коллеги.

Молодость и красота пропавшей девушки, а главное – богатство ее отца очень взвинтили чувства местной полиции. Сложно припомнить хоть какое-то происшествие за последние годы, которое вызвало бы такой бурный отклик общественности. Искали ее и официальным образом, и при помощи групп волонтеров, прочесывавших лес и окрестности. Близость трассы тревожила умы полиции, заставляя предполагать самое худшее: заплутавшую девушку мог подобрать на машине какой-то маньяк. Но когда спустя несколько дней тело так нигде и не «всплыло», эта версия поблекла.

– Ты так легко раздобыл все эти данные?

– Ну, для нашего города дело было громкое. А еще у меня в администрации, где начальствовал Богров, есть свой человечек. Ну как у меня, у папы № 2…

– Секретарша с большими грустными грудями?

– Не суть. Главное – поделилась информацией. Секретарша эта тогда работала у отца Амалии. По долгу службы и велению сердца собирала все заметки и статьи о пропаже дочки босса. Вроде как Богров хотел нанять частного детектива, но потом у него случился приступ. Ну и так далее… Так вот про алиби. В газете трогательно описывали, что перед исчезновением жена вроде как прислала ему СМС с признанием в любви. Сообщила, что пойдет по грибы. Подозревали, что она могла заблудиться и на нее напали хищники. Вот, я даже фотку ее нашел из интереса. Ким Кардашьян для бедных, да? Только попс поменьше.

Я покрутила в руках распечатанную фотографию яркой длинноволосой брюнетки и вздохнула:

– Не очень она похожа на любительницу грибов. Представляешь ее с лукошком и ножиком?

– Чужая душа – потемки, – пожал плечами Славик и спросил, что будем делать дальше. Как будто я была лидером нашей детективной банды. Это притом, что я и в члены не особо рвалась…

– Не знаю, в обед мне нужно съездить на фирму к Алене. Она вчера попросила привезти ей рабочий ноутбук Вадима и папки с документами из его сейфа. Фирма осталась буквально без присмотра. Алена сказала, что никому не доверяет и хочет сама пересмотреть записи мужа. Это я ей посоветовала: вдруг там будут долговые расписки?

– Я с тобой! Может, выйдет еще и поболтать с секретаршей Вадима. Кому, как не секретарше, знать все тайны хозяина?

Но на тайны он рассчитывал напрасно. Славика ждало разочарование. Хотя офис Вадима Венского, надо сказать, смог удивить. Располагался в самом центре и выглядел в высшей степени достойно. Табличка с названием фирмы «Елана» блестела так, словно ее долго терли сухой тряпкой. Правда, Славик выразился иначе, сравнив ее с причинным местом какого-то кота. Помешался он на этих котах, ей-богу.

– А Вадим романтик. Назвал фирму в честь жены, – хихикнул Славик. – Елана – это же Алена, только коленками назад.

– Сам ты коленками назад. Когда Вадим эту фирму основал, он еще был женат на дочке Богрова.

Секретарша, женщина под пятьдесят лет, приятная и вежливая, выслушала нескладные речи Славика со скорбным лицом.

– Я не совсем понимаю, какое отношение… Вы что, хотите написать про Вадима Николаевича статью? – вдруг озарило ее.

– Да, в некотором роде… Памятную книгу для друзей и коллег, – замел тот хвостом.

Дама явно желала помочь и часа два подробно рассказывала про своего работодателя. Славик даже успел выдуть два чайничка чая. То, что Алена дала мне ключи от кабинета и поручила забрать документы, внушило сотруднице доверие и сподвигло на откровенность. По крайней мере, вопросам Славика она не удивлялась.

– Вадим Николаевич последнее время не упоминал о чем-либо, что его тревожило?

– Нет. Он всегда был доволен тем, как идут дела на фирме, клиентов было много, – рапортовала секретарша. – Наш Вадим Николаевич сам не расслаблялся и нам не давал. Всегда бросался на амбразуру: первый и на конференции, и на субботники. Жену любил, на столе всегда стояла ее фотография. И по телефону беседовал с ней непременно с любовью. Хотя последние пару лет Алена уже не работала и на работу к нам приезжала редко.

Пока секретарша рисовала заскучавшему Славику чистейший образ бизнесмена и образцового семьянина, я от нечего делать прошлась по коридору. И почти сразу же столкнулась с рыжей Полиной, приятельницей Алены, которую последний раз видела на похоронах.

– Полина, тебя Геннадьевич искал, – увидев ее, оживилась секретарша.

– Ну и пусть, хорошего работника сегодня еще стоит поискать, – хихикнула Полина и подмигнула мне.

Узнав, по какой нужде мы явились, она обрадовалась и потянула меня на перекур. Правда, я не курила, но от нечего делать отправилась с Полиной в комфортабельную курилку, располагавшуюся в самом конце коридора.

– Что, наша мать Тереза рассказывает, какой Вадим был ангел в сиропе? – хохотнула она.

– Что-то вроде этого, – пожала я плечами. – Есть другая версия?

– Ну, как сказать. У секретарши Вадима вся жизнь в розовых очках. И чем дальше к пенсии – тем на душе у нее все более благостно. Старая дева обожала босса. Что с нее возьмешь. И все у нее котики пушистые. А люди – они и в Африке люди.

– Ты что имеешь в виду? – насторожилась я, почувствовав, что Полине охота посплетничать.

– Ну что… Про Алену ничего плохого не скажу. Она познакомилась с Вадимом года четыре назад. Да, я уже тут работала. Как раз Новый год был, корпоратив. Вадим уже пару лет был вдовцом. Папаша первой его жены был богатей, в администрации пост имел. Плюс бизнес неофициальный. И фирму эту зятю помог открыть. Алена устроилась к нам сюда секретаршей заместителя Вадима. Ну, Геннадьевича, что меня искал. Вот к нему. Не знаю, как ее взяли, образования специального у нее не было. А обычно с этим строго. Нанимали только с опытом. Может, Вадиму она понравилась? Мордашка симпатичная. А дальше как в сказе про Золушку. Они полюбили друг друга и решили пожениться.

– Никто не осуждал Вадима?

– Ну, живым живое. Понятно, что молодой мужчина не будет всю жизнь горевать. Конечно, девчонки Алене завидовали. Из грязи в князи. Богатый красивый муж, шикарный дом, крутая тачка, отдых.

– А ты? Тоже завидовала?

– Я? Пожалуй, нет, – хмыкнула Полина, и сразу стало видно, что она лукавит. – Потому что в бухгалтерии работаю. И знаю, что последние годы на фирме все плохо. Не сумел наш Вадим богатство тестя с умом употребить. Несколько раз неудачно вложился, потом тендер крупный проиграл. Старые заказчики стали переходить на новое оборудование.

– Думаю, ты преувеличиваешь.

– Наша фирма, по сути, уже банкрот, – горячилась Полина, видя мое недоверие. – Пока был жив Вадим, удавалось кое-как держаться на плаву и не афишировать проблемы, ему давали кредиты… но теперь тайное станет явным – это вопрос времени.

– Бедная Алена. Неужели все так плохо?

– Думаю, она понимала: этого стоит ожидать. Конечно, технология по защите труб, изобретенная Вадимом в давние времена, была в каком-то роде гениальной. Но бизнесмен он был никакой. Если бы в свое время удачно не женился… Короче, его сгубила куча сомнительных проектов и необдуманных решений. Чтобы ты понимала, я уже нашла себе новую работу.

– Алена была в курсе проблем мужа?

– Не знаю, я свечку не держала. Чего ты меня спрашиваешь? Вы же вроде тоже дружите? Насколько он с ней откровенничал… По-моему, первый год после свадьбы она просто тратила деньги в свое удовольствие и не особо вникала в его проблемы. Потом могла и понять, что к чему.

Едва мы покинули офис Вадима, как позвонила возбужденная мамуля.

– Дарина, тревога! Сказали, вот-вот явятся скелет искать, мне нужна твоя моральная поддержка!

– Сейчас буду. А ты едешь в офис! – сурово глянула я на Славика. – Грядут новогодние корпоративы, а эти гады из «Пира духа» всех наших клиентов переманят, пока мы будем шастать по стройкам.

– Не переманят! Я же забыл тебе рассказать, что внедрился в их фирму с заднего прохода.

– Ты меня пугаешь…

– В смысле, с черного хода. Короче, я в субботу вечером заезжал за документами. И будто бы случайно познакомился с их менеджером Катей. У нас как раз задание было по пикапу – мгновенное совращение на работе. А это почти на работе. Короче, попытался ее зажать в лифте, и она по дружбе слила мне их новогодний сценарий.

– Думаю, не чаяла от тебя избавиться.

– Ой, все. Важен факт. Полистал я сценарий. Там такая нелитературная похабень, ни один здравомыслящий человек не захочет себе такой праздник.

– Вот тут ты, боюсь, ошибаешься. Упустили мы менеджеров среднего звена. Офисный планктон нынче на «ТикТоках» сидит, им как раз похабень может очень понравиться. Так что сидите и мудрите там с нашим криэйтором, чем народ удивлять будем.

Славик задумался, покорно вздохнул и загрузился в свой «Мини Купер». А я опять помчала в сторону зловещего леса. Правда, при свете дня он казался вполне безобидным. А после того как небо разразилось мелкими снежинками, так и вообще – сказочным.

Родню не в полном составе я застала на стройке, в главном здании бутик-отеля. Мамуля, оказывается, уже выделила себе там кабинет и в кратчайшие сроки преобразила его при помощи дизайнера. Где она нашла дизайнера, у которого столь сошлись вкусы с ее собственными, история умалчивает. Но мамулино кресло упорно напоминало трон эльфийской принцессы, от позолоты у меня задергался глаз, и я воздела оба глаза к потолку. Но зря. На потолке тоже резвились пухлые купидоны, стреляя друг в друга стрелами Амура. И главное потрясение – портрет мамули в золоченой раме в полный рост. В мантии и со скипетром. Внизу стояла подпись – «Одалиска».

– Мы решили так назвать наш бутик-отель, – довольно молвила мамуля, стоя позади меня. – А я – его лицо.

– Креативненько. А почему у тебя на этом портрете три руки?

– Папа № 3 сказал, что это символ триединства божественного начала. Ты же знаешь папу – фантазии как у бирманской курносой обезьяны. Но при этом и чутье шалайки. Видишь, как шикарно вышло?

– Какой еще шалайки? – прыснула я.

– Ну, гибрид шакала и ненецкой лайки. У нашего бывшего замглавы такая. Говорят, чутье – закачаешься. К нему как-то с обыском пришли, так собака первая его сдала. Побежала к переноске кота, а там в матрасике – пещера Али-Бабы.

– Да уж, нам бы сейчас такие песики не помешали. Где там папа № 2?

Второй отец как раз отправился предупредить рабочих о прибытии поисковой группы с собачками. Не с шалайками, конечно, но тоже не даром грызущими свои косточки.

Папу № 3 я заметила не сразу: все это время он тихонько перекладывал карты Таро за мамулиным кофейным столиком. И пребывал в состоянии, близком к эйфории. На чутье шалайки не обиделся и даже указал раскрасневшейся мамуле, что сегодняшнее расположение небесных светил необычайно благоприятно для их дела.

– Теперь все пойдет как по маслу, глядишь – и скелет найдется, – сложил он руки на животе. Мамуля только закатила глаза и хлебнула из своей фарфоровой чашечки что-то коричневое, подозрительно похожее на коньяк.

Я тоже приободрилась. Веру в успех в меня вселяло не столько расположение звезд, сколько подключение к поисковой операции «орлов» папы № 1. Эти ребята знали свое дело, в этом я могла не раз убедиться.

Славику, как вы помните, я велела оставаться «на хозяйстве», то бишь на работе. Но ничуть не удивилась, увидев в окне его неоновую тачку.

– Славик, ты прямо как крапива! – укорила я приятеля, когда он ввалился в мамулин кабинет.

– Крапива? Да, Катя из «Пира духа» тоже назвала меня жгучим, – самодовольно улыбнулся тот.

– Не в том смысле. Просто хочется взять палку и колотить тебя что есть мочи. Ты же сейчас должен сидеть на рабочем месте и креативить истово и без устали.

– Да ладно, не злись. Я Людочку предупредил, Верка за меня в кабинете посидит. Истово и без устали. Извини, не могу думать о работе, когда тут такое… – развел он руками, по-хозяйски разваливаясь на мамулиной софе и наливая себе водички из позолоченного графина. Из чего я сделала вывод, что эта мафия давно спелась и орудует тут дружным коллективом.

Покончив с напитками и предсказаниями, мы поспешили на улицу. На стройке было пусто. Рабочие при упоминании полиции скрылись с глаз долой, а мы потопали к месту, где произошло эпохальное событие. Вел нас Славик. Сейчас землю уже припорошило снегом, оттого никаких видимых следов земляных работ родни я не узрела. Сколько ни пучила глаза. Папа № 3 отошел к кустам и уселся там на холодную землю, сложив руки на коленях.

– Загораешь или медитируешь? – съязвила мамуля, но Славик шикнул на нее:

– Озарения ждет Учитель, неужели не понятно? У него из-за силы духа температура птичья – 45 градусов. Мы проверяли. С такой температурой и в ноябре – май.

– Озарение вот-вот подоспеет, с собачками. А вы пока подумайте, восстановите события. Чтобы не вводить людей в заблуждение, – серьезно начала я.

– Значит, так, – взял слово папа № 2. – Я уже сто раз все в голове прокрутил. Предположим, злодей следил за нашими работами, держась неподалеку, но не привлекая внимания. Это мог быть и сторож, и подосланный плешивым барсуком шпион. Барсук явно хотел мне напакостить. Кстати, сторож тоже мог быть подосланным шпионом! Такой тайный агент-крот. Тогда все сходится: вот он и пропал, выполнив дело. Он хотел донести барсуку, что мы нелегально копаем, а тут такой подарок. Мы нашли скелет ему на радость, да и оставили его тут.

– Идиотизм, – снова не выдержала я, представив себе их гоп-компанию, пересаживающую елки в ноябре.

– Да мы на пару минут пошли в машину согреться. Славик смотался за выпивкой. В это время злыдень и уволок скелет. Машин тут никаких не проезжало, дорога одна, мы бы непременно заметили. Значит, он унес его руками. Завернул в какую-то тряпку и упер. Как раз утром рабочие жаловались, что пропал кусок маскировочной сетки. По идее, он должен был его спрятать где-то неподалеку.

– В лесу, – поддакнул Славик. – Больше негде. Не попрется же он со скелетом на автобусную остановку или ж/д станцию? Одна дорога – через лес в деревню. Но близлежащий лес мы тогда тщательно осмотрели, утром снова ходили, а скелет не нашли.

– А если он его закопал? – нахмурилась мамуля.

– В лесу? Не думаю, что у него на это было много времени. Да и лопата нужна. Опять же, свежеразрытая земля бросилась бы в глаза.

– Может, его машина была где-то вдалеке, так что он допер до нее скелет в сетке, а потом потихоньку уехал.

– Я все равно не понимаю, зачем кому-то прятать или увозить скелет, – вздохнул Славик.

– Чтобы шантажировать нас! – рыкнул папа № 2, а я задумалась:

– Если хотел шантажировать, почему не начал сразу? Прошло столько времени, а вам никаких угроз не поступало?

– Может, плешивый хотел иметь туз в рукаве? Точно! Чтобы на весь город меня ославить перед выборами, скомпрометировать в глазах прокурора. Может, его засланец снимал нас на камеру, пока мы копали в незаконном месте?

У папы № 2 заходили желваки на лице. Я попыталась всех успокоить:

– Ладно, сейчас главное – найти этот самый скелет. И попытаться выяснить, чей он. Может, в этом кроется какая-то разгадка? Главное, чтобы неизвестный похититель его в реку не бросил, хотя до реки идти прилично. Стал бы он так рисковать? Ведь пропажу вы обнаружили сразу. И были на машине, могли его догнать, чтобы свой скелет вернуть.

В это время со стороны дороги послышался шум: явились папины архаровцы с симпатичной овчаркой. Решив не путаться под ногами, мы со Славиком машинально побрели в сторону леса, оставив родичей объясняться с полицией.

– Допустим, злодей со скелетом направился по дороге в сторону деревни, хотя рисковал. Вы могли поехать на машине следом. Все-таки думаю, он продвигался лесом и нашел место, где легко спрятать скелет. Я бы на его месте так и сделала. А уже потом, к примеру на следующий день, потихоньку вернулась бы за находкой, если бы мне пришла охота прятать чьи-то кости.

– Мы тогда так и подумали, разделились и прочесали ближайший участок, – парировал Славик. – Никаких следов. На следующий день тоже искали, да и народу тут ошивалось – будь здоров. Он бы прилично рисковал. Мы почти каждый день предпринимали попытки поискать косточки.

– Так вот зачем ты меня поволок тогда в этот лес? Полянку он, видите ли, нашел.

– Полянка была. Я просто хотел совместить приятное с полезным.

– Боюсь уточнить: что тут приятное, а что – полезное? – прошипела я, поворачиваясь к Славику так, чтобы остальные меня не слышали. – Выходит, если бы не ваша глупость, я бы не попала в тот вечер в лес, не впуталась бы в эту историю с мужем Алены…

– Надо во всем видеть плюсы. Зато благодаря этому мы предполагаем, что в ту ночь в доме произошло что-то нехорошее.

– А толку, раз этого прилизанного видела только я. Алена его не знает. И мы до сих пор не решили, стоит ли о нем рассказывать. Столько времени прошло, что теперь это будет выглядеть даже подозрительно. Скажут: чего сразу не сообщила?

За разговором мы удалились на значительное расстояние, но в этот раз держались ближе к дороге, прислушиваясь к лаю овчарки. Видимо, группа уже приступила к поискам.

– Стоп, – вдруг нахмурилась я и развернулась. – Слышишь, что-то шумит?

Славик, кажется, тоже уловил шум воды и принялся озираться. Река тут, конечно, была. Но намного дальше, да и в другой стороне.

– А, так это теплотрасса, – озарило Славика. – Вон за теми деревьями овраг начинается, за ним деревня. Агаповка вроде. Папа говорил, пешком вдоль труб пройти можно. Даже на велике проехать. До ж/д станции. Но мы там тогда тоже прошлись, открытых участков нет. Это летом небось все в зарослях, можно и скелет не заметить. А сейчас сиро и голо.

Развернувшись, мы автоматически пошли в сторону шума и действительно уперлись в овраг.

– Зачем при прокладке теплотрасс по поверхности земли делают участки из труб в форме буквы «П»? – задумался Славик, воззрившись на трубы, обтянутые стальными листами. – Почему не пустить трубу прямо?

– Наверное, чтобы при перепадах температур не лопнули.

– Ну да, занудливая секретарша Вадима мне как раз что-то про это рассказывала. «Вадим Николаевич изобрел технологию для защиты труб, бла-бла-бла…» Я даже записал, пришлось делать вид, что мне жутко интересно.

Славик, покопавшись в телефоне, врубил диктофон, голос секретарши Вадима зазвучал размеренно и певуче:

«Трубопроводная система может быть расположена под или над землей, однако в каждом из этих случаев составляющие должны быть надежно защищены от воздействия пониженных температур и влаги. Для этого используются специальные короба, по которым проходят трубы теплотрассы…»

Под образовательный аккомпанемент мы осторожно спустились, придерживаясь за торчавшие из оврага прутики кустов. Славик попытался изобразить на пальцах, как работает технология, чувствовал он себя при этом очень умным. Но в итоге его пальцы запутались, а один еще и весьма громко хрустнул.

И в этот же момент я услышала еще какой-то звук. Доносился он как раз с того участка, который был покрыт бетонной накладкой, в нескольких местах весьма заметно треснувшей. Одновременно с другой стороны трубы показалась яркая бирюзовая куртка.

– Тетенька, помогите! В трубе щенок застрял! – сначала услышала я тоненький голос и только потом увидела мурзатую мордашку в синей шапке с помпоном.

– Ты откуда?

– Из деревни, тут по трубам пять минут через овраг! – пояснил пацаненок лет семи. – Мы сюда ходили щенков кормить, тут собака родила, целых пять штук. Толя, вылазь! Это не с отлова.

Из-за трубы показался второй пацан, тоже мурзатый и испуганный, но чуть постарше. Оттого он пытался взирать на нас с легким презрением.

В общем, опросив малышню, мы выяснили следующее. Деревенские ребята с чьим-то добрым папой на днях построили возле магазина будку для щенков и суки, но смогли перенести туда только четверых малышей. Пятый потерялся, и они пришли его разыскивать.

Услышали писк щенка, провалившегося «в трубу», и попросили родителей позвонить в службу спасения. А злая продавщица из магазина собак не любила и грозилась вызвать «отлов». Вот малышня и караулила трубы.

– Они сейчас явятся! Спасатели, в смысле, – гордо заявил Толя, шмыгая носом.

Мы со Славиком прониклись историей и даже сделали попытку сами сдвинуть плиту, но тщетно.

– Провалился, бедняга, его зажало обломками бетона, в арматуре запутался, – мешался под ногами Толя, пытаясь заглянуть мне через плечо. – Главное, чтобы живой, мы выходим!

Дальше события принялись разворачиваться стремительно. На самом деле явившиеся спасатели нос к носу столкнулись с полицией, что вместе с отцами и мамулей тоже притопали к теплотрассе. Овчарка, учуяв щенка, принялась истошно выть. Тут же подоспели и родители ребятни из деревни, за ними галопом неслась вышеупомянутая беспородная сука.

Щеномать попыталась вступить с овчаркой в бой за своего детеныша, пришлось растягивать их по разные стороны трубопровода. Все стали говорить одновременно, перекрикивая гул и давая друг другу ценные (на самом деле нет) советы.

В итоге шум поднялся такой, что я, не выдержав, отошла подальше и наблюдала за спасательной операцией издалека.

Оттеснив любопытствующих и сочувствующих, спасатели отодвинули с помощью гидравлических ножниц бетонную плиту, чтоб получить доступ к потерпевшему. Щенок, почуяв рядом мать, стал визжать и дергаться. Тут в дело вступил опытный дядька-спасатель с красными мозолистыми руками.

– Я специалист с 20-летним опытом, – заявил он и бережно извлек щенка из западни. Тот был жутко напуган, но, к счастью, видимых повреждений не получил. Деревенские скучковались вокруг него, сука скулила, и я едва тоже не пустила слезу, наблюдая радостное воссоединение семьи.

Когда все потеряли бдительность, овчарка, вырвавшись, кинулась в пролом, откуда только что извлекли щенка. И тут же с громким лаем принялась зазывать своих «начальников».

Те уже собирались уходить в другую сторону, но, переглянувшись, решительно направились к своей пушистой коллеге.

– Тайра зря не скажет, – пояснил мне тот, что помоложе. Вроде бы его звали Саша.

К этому моменту уже и я начала кое-что понимать, оттого не удивилась, когда бравые бойцы извлекли из пролома нечто, завернутое в полотнище. Папа № 2 сразу же признал в находке свою строительную сетку. Рассматривать содержимое я не пожелала и отвернулась.

Папа № 2 матерился, третий отец тут же достал из кармана палочку пало санто и поджег ее, взывая к высшим силам об упокоении души. Мамуля сделала попытку лишиться чувств, но папа № 2 тут же протянул ей свою фляжку. Мамуля, передумав падать, приложилась.

– Никаких нервов тут не хватит! – воскликнула она с досадой.

И только Славик завороженно пялился на находку. Ребятишек с родителями и собаками в срочном порядке развернули на 360 градусов и отправили волонтерить в деревню.

Специалисты же, повздыхав, занялись обязательными формальностями. Судя по постным выражениям лиц стражей порядка, находка удовольствия им не прибавила. Думаю, до этого они втайне надеялись, что все это чья-то глупая шутка.

– И что теперь? – шепнула я молодому, когда он полез за сигаретами.

– Отвезут на экспертизу. Установить личность будет нелегко. Если бы хоть какие-то зацепки, – почесал затылок Саша. – Не зря Тайра сюда неслась, после того как тряпку понюхала. Ну в которую ваши кости сначала положили. Нам начальник все рассказал. Но вы не волнуйтесь, оформим, как будто только выкопали. Родственнички у вас, надо сказать, специфические.

– Не то слово.

Папа № 2 громко жаловался на судьбу, остальные вставляли реплики, не несущие никой полезной нагрузки. Минут через десять мы с мамулей, пользуясь скидкой на слабость пола, свалили от места страшной находки подальше. А именно – в ее кабинет. Чего на ветру маяться? Родительница была мрачнее тучи.

– Чего такая смурная? – удивилась я.

– Кости, даже старинные, на мусорку не отнесешь, – вздохнула мамуля, размышляя о судьбе отеля. – Будут разбираться. Участок, где эту напасть нашли, принадлежит соседу. Но если мы заявим, что копали там… Короче, придется сказать, что откопали у нас. Начнут задавать вопросы, пресса… Да, не о такой славе мечтала я для нашего детища. Так хотя бы спрос был бы с этого, как его… Ну, мужа твоей подруги. Вадима, что ли? А с мертвых какой спрос?

– Да, у соседа насчет скелета не поспрашиваешь, потому что он покойник, – пробормотала я. – Что-то место это совсем невезучее. Может, не стоило здесь строиться? Хотя виды, конечно, красивые…

– Вот-вот, я мечтала, что ты будешь сюда к нам внуков привозить. Река, лес… Грибов, ягод сколько душе угодно, – мечтательно пропела мамуля, подливая себе в чашечку.

Такие резкие перепады ее настроения пугали. Раньше ее калачом нельзя было затащить на Родину, и Россия у нее была «немытая». А теперь она с мечтательностью рассуждает о лесах и грибах. Чудны дела твои, Господи. Не иначе, в Европе грядет топливный кризис или нашествие саранчи. Мамуля такие дела чует похлеще собаки, оттого и поспешила диверсифицировать риски, подыскав себе работу в России.

Но еще чуднее было услышать от мамули о внуках: как будто она не в курсе, что у меня на личном фронте без перемен. Прямо как у Ремарка. Мамуля, словно подслушав мои мысли, подошла и прижала мою голову к груди:

– Бедный, бедный мой ребенок. Это от меня ты унаследовала эту карму влюбляться в неподходящих мужчин.

– Папы очень даже подходящие, – заступилась я за отцов, на что мамуля хмыкнула и пробормотала:

– Косо-криво, лишь бы живо…

## Глава 10

– Целый день прогуляли, – укорила я Славика, когда он, зябко кутаясь в воротник куртки, явился в кабинет мамули. – Поехали на работу, Мороз – красный нос.

Славик уезжать не хотел из-за своей дурацкой убежденности, что стоит ему уехать, как здесь начнется что-то увлекательное. Наверное, в детстве его всегда первым уводили с утренников.

– Ох и повозимся мы с этим делом, – вздохнул приятель, когда мы, предварительно заскочив в кафе, вернулись на работу. А я почуяла в его словах сермяжную правду. Почему-то эта находка и меня очень взволновала.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – задала я вопрос Славику.

– Ага. Не надо было брать по пути эти суши по акции. Живот так крутит…

– Дурень, я о том, чей это скелет. Первая жена Вадима пропала в лесу, а сейчас на его участке откопали косточки. По времени как раз сходится. Соображаешь?

– Ух ты, я даже не подумал…

– Конечно, нужна экспертиза. Да и у Вадима уже не узнать. Но почему-то интуиция мне подсказывает…

– А что, если дело было так? – воодушевился Славик, который любил все упрощать. – Ты говорила, у первой жены Вадима был любовник…

– Это Алена мне говорила.

– Ну вот. Вадим женился на деньгах и от жены при возможности избавился. А тот любовник идею вынашивал, как отомстить обидчику. И вот подвернулся случай.

– Слишком у тебя все просто.

– А я никогда не понимал фразу «мы не ищем легких путей». Я вот, наоборот, всегда ищу легкий путь.

– Я бы даже сказала, ты ищешь легкий путь искать легкий путь.

– Нет, ну что ты будешь делать! Мы должны срочно разобраться с этим делом!

– Ты опять насчет своих детективных расследований? Славик, я думала жизнь уже вышибла из тебя всю эту дурь…

– Вышибла, вышибла… Но я знаю, где достать еще.

– Скоро вернется папа № 1, я ему все расскажу, вот пусть они и расследуют.

– Если ты папе скажешь, что видела в ту ночь в доме подозрительного типа, посадят они тебя под замок, им только дай повод командовать. Не для того ты так долго добивалась самостоятельности.

Гад знал, как надавить на больное место. В этот момент в кабинет со стуком вошла красавица Людочка с кофе, водрузила поднос на стол и, покачиваясь на тонких ножках, удалилась. На подносе возле чашки кофе уютно расположился круассан, а я со вздохом перевела взгляд в зеркало.

– Ты худее, чем она, кушай на здоровье, – поспешно заюлил Славик, знавший короткий путь к сердцу любой женщины.

– Допустим, под замок я не хочу. Но и расследовать самим дела прошлых лет тоже охоты мало. Плавали, знаем. Это ты у нас любишь эффекты и драматизм, а я склонна к порядку и законопослушанию.

– Ой, а то я не знаю, какая ты бываешь авантюристка! Тут такой сюжетец вырисовывается – мама дорогая! Да и Алене может угрожать опасность. А формализм наших органов тебе известен лучше моего. Если любовник точил зуб на Вадима, может и Алену не пожалеть.

– Все это остается в области предположений и догадок. У тебя уже есть план?

– Нам надо подробнее узнать об этой Амалии, чтобы понять, связаны ли как-то эти два события или мы фантазируем.

И я позвонила двоюродной сестре Вадима. Сразу после похорон она уехала в свой город. Хотя, подозреваю, была не прочь остаться в шикарном доме брата. Странно, что Алена ей этого не предложила. Возможно, женщины не очень ладили. Но, скорее всего, все было прозаичнее – у Лиды своя жизнь, свой быт. Моему звонку Лида удивилась, хотя сама оставляла мне свой номер «на всякий случай»:

– Хотите поговорить об Амалии? Зачем?

Я попыталась ответить уклончиво и обтекаемо.

– Нет, я бы с удовольствием рассказала. Но я с ней даже знакома не была. Мы тогда семьей жили в Казахстане, на свадьбу не приезжали. Общаться больше стали, когда Вадим на Аленке женился. Мы как раз назад в Россию перебрались. Алена из простых, с ней хоть поговорить можно. Да и то – как мы общались? С праздником поздравлялись, на Новый год там. В гости они нас не особо звали. Когда все случилось – мне домработница позвонила. А при первой жене, Амалии, – так и подавно не созванивались. Там элита была, не чета нам, сама понимаешь.

Лида помолчала, наверное раздумывая, зачем я ей позвонила. Но добавила:

– На похоронах был приятель Вадима, он еще всем занимался. Хороший мужчина, денег не пожалел. Воронов или Воронцов, я не запомнила. Вот его жена там что-то на поминках причитала, мол, они давние друзья, еще со времен первой жены Вадима. Нашла про что вспоминать на поминках. Хорошо, что Алена не слышала. Ей бы, наверное, не сильно приятно было.

Поблагодарив Лиду, я ответила на пару срочных звонков по работе. А под конец рабочего дня, ко всему прочему, к нам явился пожарный инспектор. Я поняла, что это не к добру и задержаться мне в любом случае придется. Словом, документы Алене я попросила отвезти Славика.

Через час я позвонила Алене и поинтересовалась, доставил ли Славик посылку, а еще спросила про Воронова.

– Воронов? А, ты про Алексея? Так он Воронковский, а зачем он тебе понадобился?

– Ты не волнуйся, Алена. Помнишь, я тебе говорила, что мой папа как раз строит отель неподалеку от вашего дома в лесу? В общем, тут возле него случайно нашли скелет. Старый. Полиция с собакой приезжала. И вот мы… я подумала, а что, если это первая жена Вадима? Амалия?

Я в двух словах попыталась рассказать о страшной находке в лесу. Умолчав, правда, про попытку отцов захватить незаконные метры. Нечего привлекать лишнее внимание к таким злокозненным деяниям. На том конце провода повисла тишина, и я подумала, что Алена хлопнулась в обморок.

– Боже мой… Если это так, то… это ужасно. Я всегда была уверена, она просто сбежала. Я слышала, как о ней отзывались: истеричная, взбалмошная богатая наследница. Топнула ножкой и укатила со своим любовником. Оставила Вадима расхлебывать все это. Даже об отце не подумала.

– Вы обсуждали это с Вадимом?

– Нет, не особенно. Дарина, у меня нет от тебя секретов. Возможно, тебе трудно представить, но я не очень хотела бередить прежние раны мужа. Мы с ним решили строить жизнь заново. Да, я кое-что слышала, какие-то факты, обрывки фраз. Ты должна меня понять.

Алена помолчала, и вдруг продолжила с плохо скрываемой горечью:

– Да кого я обманываю. Я… просто ненавидела ее. Его жена, эта выскочка, она была такая вся… возвышенная, утонченная.

– Я видела ее фото, – тактично кашлянула я.

– Да? Ну, тогда тем более понимаешь меня. В общем, когда я попыталась что-то разузнать у знакомых, поняла, что она была та еще штучка. То у нее меланхолия, то панические атаки, то депрессия. Вся такая загадочная. Мечта поэта.

– Ты тоже красавица! – вступилась я за подругу.

– Да, но я… Я же в коммуналке родилась. У нас там из болезней были только порча и алкоголизм. Постоянно чувствовала себя какой-то ущербной на ее фоне. А еще этот ореол таинственности вокруг ее исчезновения.

– Ты боялась, что она может вернуться?

– Иногда это снилось мне в кошмарных снах. Но… я так и не поняла, зачем тебе Алексей?

– Попроси Воронковского со мной побеседовать. Точнее, мне бы пообщаться с его женой. Та вроде как хорошо знала Амалию, вдруг она что-то расскажет о ее любовнике.

– Да, понимаю, но зачем сейчас…

– А вдруг это его я видела в доме? Я ничего не обещаю, но можно попробовать разузнать. Возможно, исчезновение Амалии и найденный спустя столько лет скелет имеют какое-то отношение к смерти Вадима? Много лет назад кто-то убил его жену и закопал. Вдруг любовник Амалии подозревал в этом твоего мужа и решил отомстить? Или он, этот любовник, сам ее убил. А Вадим что-то узнал и попытался с ним поговорить?

– Через столько лет? Обещай держать меня в курсе, что там выяснится с экспертизой? А Воронковскому я позвоню, хотя не думаю…

– Мне надо было сразу рассказать полиции, что в доме был мужчина, – пожалела я вслух.

– Дарина, я хочу, чтобы ты знала: я очень ценю твою помощь. Недаром говорят: друг познается в беде. Будь осторожна, у тебя, ты говорила, и своих проблем хватает. Как твой Робин Гуд? Не объявлялся? За тобой больше не следят?

Решив не тревожить подругу, я умолчала о ромашках и копошениях возле моей машины. Посоветовала ей больше отдыхать, набираться сил. И поспешила закончить разговор.

Но была и другая причина моей скрытности. Внезапно подумалось: а вдруг меня прослушивают? Мобильный телефон – это универсальный «шпион», который человек постоянно и добровольно носит с собой. Большинство людей, к счастью, и близко не подозревают, насколько легко подключиться к каналу связи: прослушать их разговоры и прочитать СМС. Так что я решила пока информацию попридержать.

## Глава 11

Несмотря на просьбу Алены быть осторожной, на следующий день я встретилась с женой Воронковского, Светланой. Алена позвонила мне с утра и сообщила, что та будет ждать меня у себя в час дня:

– У Вадима были проблемы на работе, – вдруг заплакала Алена и понизила голос. – В этой папке, что ты передала мне через Славика… Ну, с работы Вадима. Я нашла кое-что. Короче, ему угрожали.

– Что именно там написано?

– Сейчас. Вот. «Вали из города, а лучше – из страны. Здесь тебе ничего не светит». Думаю, речь шла про крупные государственные тендеры, в которых Вадим собирался участвовать. Последнее время он жаловался, что проиграл все госзаказы. Вдруг ему не советовали лезть, угрожая какими-то мифическими неприятностями? Там же суммы миллиардами исчисляются и конкуренция бешеная.

– А какая-то подпись была?

– Никаких подписей, просто записки. Одна порвана. Вадим, когда злился, рвал бумагу. Дарина, а вдруг и нам лучше не лезть в это…

Но, как обычно, лезть туда, куда не надо, захотелось еще сильнее. И в обед мы поехали со Славиком по указанному адресу.

Воронковской оказалась та самая грудастая мадам, которая недовольно зыркала на меня на похоронах. Но то, что я явилась со Славиком, навело ее на положительные мысли, и она расслабилась. А я сделала вывод, что ума она не шибкого: решить, что мы со Славиком пара, может только недалекий человек.

Квартира Воронковского занимала отдельный этаж в элитной новостройке, имела свою веранду и даже, кажется, бассейн. В общем, впечатление произвела.

– Добрый день, – протянула мне руку Лана, когда открывшая мне дверь домработница удалилась. Хозяйка, запахнув на груди атласный домашний жакет, улыбнулась. Но тон ее явно указывал на то, что я этот самый добрый день слегка подпортила.

От чая мы со Славиком не отказались и устроились в гостиной.

– Бедная Алена, – вздохнула хозяйка. – Бедный Вадим. Вот уж воистину, пути Господни…

– Вы дружили с Аленой и Вадимом?

– Регулярно встречались – да. Наши мужья дружили, так вернее сказать. По правде, я была больше близка с Амалией, первой женой Вадима. Мы с ней с лицея дружили, а потом в университете вместе учились. Ну и через какое-то время мужей познакомили. Счастливые были времена. Вы же об Амалии хотели поговорить? Алена предупредила. Только зачем?

– Алена сейчас в больнице, у нее практически нет родных. Кому-то надо помочь ей с вопросами наследства. Я юрист, потому пытаюсь разобраться, как ей действовать дальше с фирмой, – соврала я на голубом глазу.

– Да, Алена что-то такое и сказала…

– Я боюсь, как бы факт исчезновения первой жены Вадима…

– Чушь, – безапелляционно прервала меня Лана. – Ее давно признали без вести пропавшей. Хотя я долго надеялась – Маля объявится.

– Неужели она была способна так поступить?

– Ха, ее надо было знать! Амалия была… ну, очень своеобразная. Красавица, но характер… Росла без матери, отец ее избаловал. Между нами говоря, тогда Егор Олегович говорил мне, что вместе с Амалией пропала и очень значительная сумма денег. Одни ее украшения чего стоили. Конечно, полиции про этот факт не сообщили, не то бы они точно решили, что она сбежала от отца. И искать бы не стали. Знали только свои.

– По словам Алены, у первой жены с Вадимом жизнь не задалась, – брякнул Славик. Поначалу я рассердилась – чего лезет, а потом решила – так вернее провоцировать ее на правду. А то хозяйка будет долго политесы разводить.

– Ну, Алене хотелось так думать. Не подумайте, что мы плохо к ней относимся, – спохватилась Светлана.

Между тем я сразу так и подумала, а хозяйка, вздернув нос, продолжила:

– Вадим после исчезновения Амалии места себе не мог найти. Даже пробовал уйти в запой. К счастью, у него ничего не вышло. Обострилась астма, и стало не до пьянок. Нет, мы очень были рады, когда он встретил Алену, та буквально вернула ему веру в жизнь. Но и Амалию он любил. Вадим тогда попал из грязи в князи, женился на красавице, богачке. Это другой мир, понимаете? Амалия его тоже по-своему любила, он был на пару лет младше. Думаю, ее забавляло, что он смотрит на нее, открыв рот. А ее отец был рад прикарманить инновационную технологию. Заодно надеялся, что дочь остепенится. За богатого бы Амалия не вышла из принципа, все делала наперекор отцу.

– Значит, все слухи про ее измены…

– Не хочу показаться сплетницей, но врать тоже смысла нет. Амалия любила Вадима, но отказывать себе в удовольствиях не хотела. Все знали, что у нее есть давний любовник – бывший охранник ее отца.

– А если это он ее… ну, убил. Из ревности? А труп спрятал, чтобы все думали: Амалия пропала.

– Так вы не в курсе? – всплеснула руками Светлана. – Там же настоящая «Санта-Барбара» началась после исчезновения Мали. К тому времени охранник уже у отца не работал, но Богров поднял всех на уши и разыскал этого Стаса. Его, как вы и сказали, подозревали в убийстве. Потому что неподалеку от дома в лесу накануне исчезновения Амалии ограбили лесопилку.

– И что?

– А возле лесопилки нашли следы шин его, Стаса, машины. И там же нашли шарф Мали! Отец и муж опознали.

– Ого!

– Да-да, казалось бы, все сходилось. Но Стасу, охраннику, так и не удалось ничего предъявить.

– Почему?

– Он утверждал, что они иногда встречались с Амалией на этой самой лесопилке, так как она давно пустовала. Отсюда и шины. Между нами говоря, я думаю, Амалия могла бегать с ним на встречи даже в то время, когда Вадим был в доме. Близость опасности всегда манила ее своей пикантностью.

– Так что там с кражей?

– Оказалось, что кражи эти были серийные. И чуть позже, совершенно случайно, задержали другого типа. Тогда Стаса отпустили. Кажется, он потом совсем уехал из страны. Но я точно ничего не скажу, лично не слышала.

– Вот так история, – выдохнула я.

– И не говорите. Ну, а уже потом, когда Богров умер, Вадим нашел свое счастье. Так и вышло: он при деньгах и при любимой жене. Если быть честными, Алена ему больше подходила. По ней видно, что для нее главное – семья. Она целиком была поглощена мужем, кажется, у нее даже и подруг близких не было.

– Кто-нибудь завидовал его счастью?

– Что вы имеете в виду? – поджала губы хозяйка.

– Ну, Алена намекнула, что у Вадима могли быть недоброжелатели, – уклончиво начала я. – Он вроде давал деньги в долг…

– Бросьте. Какие деньги? – перебила меня Светлана. – Всем друзьям Вадима было известно, что после смерти тестя у него самого начались проблемы с деньгами. Богров имел связи, фирма Вадима регулярно получала госзаказы, выигрывала крупные тендеры.

– А как же его технология? – обиделся Славик, прослушавший двухчасовую лекцию от секретарши. Хозяйка пожала плечами:

– Технология его была «бомбой» лет десять назад. Сейчас все развивается так стремительно. Чтобы с умом распорядиться фирмой, надо было быть не только изобретателем, но и бизнесменом. Вадим редко слушал хорошие советы. Ему последнее время настолько не везло, что мой муж даже посоветовал ему продать фирму. В шутку, конечно. Но, думаю, вы понимаете, завидовать и строить козни ни у кого серьезного повода не было.

Тут она обернулась, чтобы узнать, нет ли поблизости прислуги, и понизила голос:

– Вы говорите про долги… Так вот: он даже остался нам должен. Теперь и не знаю, как муж будет разбираться с этим… Ой, я тут наболтала лишнего. Вы мужу, пожалуйста, ничего не говорите, хорошо?

– Конечно, конечно, о чем речь? – поспешил успокоить ее Славик, зачем-то приложившийся к ручке Светланы.

– А вы не могли бы описать этого Стаса, – вернула я разговор к интересующей меня теме. – Ну, раз так хорошо его помните.

– Красивый, здоровенный. У меня даже фото где-то есть, – подумав, заявила хозяйка и на пару минут покинула комнату. Вернулась она с картонной папкой в руках. Порывшись в пачке фотографий, она наконец извлекла одну. На ней был запечатлен то ли клуб, то ли бар.

– Вот, нашла, – довольно оглядела она свою находку. – Мы тут на девичнике у Амалии. А вон там, в уголке, Стас, охранник. Видно не очень, но понятно, что мужик стоящий. Бывший вэдэвэшник. Огромный, как медведь. Мы его даже побаивались. Ну, после свадьбы Амалии он и уволился. А потом Вадим подружился с моим мужем, мы стали встречаться семьями. И Амалия больше не откровенничала со мной. Хотя я подозревала, что они продолжали видеться. Старая любовь… Как там говорят?

– Не протухает, – поддакнул Славик, икнул и громко заурчал животом от голода, так что через пять минут мы с ним уже оказались на лестничной клетке.

Хорошо, что сразу на углу, прямо в здании дома, обнаружилась демократичная кафешка.

– Появление любовника Амалии очень обнадеживает, – с набитым шаурмой ртом вещал Славик через пять минут. – Был он причастен к смерти Амалии или нет, особого значения сейчас не имеет. Парень был обозлен на Вадима, который хотел повесить на него убийство любимой женщины. Чем не сюжет? Тогда он поспешил уехать, но сейчас вернулся и решил наказать врага.

– М-да…

– А вдруг он что-то знал о смерти Амалии? К примеру, подозревал, что от жены избавился как раз сам Вадим, оттого и попытался его шантажировать. Отсюда и угрозы, что нашла Алена в документах. Судя по словам общественности, не похоже, что у Вадима были конкуренты или враги на работе. Его смерть им точно не выгодна, раз уж он еще и остался всем должен.

– Все это, конечно, очень увлекательно. Только этот Стас не очень похож на типа, что я видела в окне.

– Ты сама говоришь, что видела мельком, в темноте. Я бы не стал полагаться на такие сведения.

– Поверь, женщины такие вещи чуют. Такой самец, как этот Стас, сразу бросается в глаза. А мужик, что мелькнул в окне, на роль мачо не тянет. Среднестатистический задрюченный жизнью дядя.

– Но косточки, думаю, принадлежат бедной Амалии.

– Конечно, чтобы делать выводы, надо бы узнать о результатах экспертизы, а без папы это пока проблематично. Попробовать, что ли, позвонить этому Саше? Вдруг расщедрится на инфу?

– У меня его номер есть! – встрепенулся приятель, а я, подумав, добавила:

– Знаешь, Славик, вынуждена признать, что нюх у тебя есть. Поначалу я думала, что мы попусту тратим время.

– У меня и вкус отменный, и голос, и слух… – разошелся довольный похвалой Славик, но я его прервала, напомнив про наш последний поход в караоке.

– Мои уши до сих пор требуют моральной компенсации.

– Ладно тебе. Всем моим женщинам нравится.

– Мама и бабушка не в счет.

– Хорошо, что напомнила. Сегодня же у бабки день рождения. Будем праздновать по скайпу. Это я придумал инновационный сценарий юбилея. Если пройдет как надо – внедрим в работу.

– Не забудь про кота.

– Слушай, у меня тут идея возникла. Давай я сразу заберу Алениного кота себе. Надоело мне каждый день мотаться туда-сюда. Когда ее выпишут, заберет назад. Я его два раза в день кормлю, а если поеду вечером – на юбилей опоздаю, а бабка надеялась…

– Ладно, надежда бабкина и ансамбль «Русская песня». Сейчас заскочим за котом и подброшу тебя домой.

Правда, сначала я позвонила Алене и заручилась ее согласием. При этом вкратце рассказала ей о наших размышлениях по поводу любовника Амалии. Про проблемы на фирме у Вадима я снова решила умолчать. Если она о них не знает – не стоит волновать ее раньше времени. А если знает – решит, что я лезу не в свое дело.

Когда мы подъехали к Алениному дому, Славик отправился за котом, а я вышла подышать воздухом. Привалившись к капоту, полезла в телефон и машинально начала скроллить ленту новостей. От этого увлекательного занятия меня отвлек женский голос с сильным акцентом «из глубинки»:

– Аленка, вот свезло так свезло!

Я повернула голову и хорошо разглядела приближающуюся ко мне поросячьей рысцой даму неопределенного возраста. Мешковатый пуховик, сапоги-дутики, большая сумка с крупной пряжкой в камнях. На местную жительницу элитного поселка она похожа не была.

– Вы обознались, я Аленкина приятельница, – улыбнулась я, уже догадавшись, что чудная женщина издалека приняла меня за подругу. Сама же я гадала, кого черт принес.

– Во дела, и точно. Похожа, – шмыгнула она носом, плюхаясь рядом со мной. – А я же ее свояченица, или как там правильно? Бывшая жена старшего брата, короче. Лариса зовут.

– Брата? – искренно удивилась я. – Не знала, что у Алены есть брат.

– Есть, есть, куда ж денется. Хотя делся вот куда-то. По мамке они родные, он лет на тринадцать старше. Сволочь, одним словом. А в молодости ничего был, высокий, серьезный. Мы в санатории профсоюзном познакомились, на танцы ходили, ночами гуляли. Романтика…

– Курортный роман, – вставила я из вежливости, чтобы не сидеть истуканом. Хотя болтать не особо хотелось, но родственница Алены любила почесать языком.

– Ага. Только курортный запой положил конец курортному роману. Витька-то мужик был неплохой, особенно когда не пил. Работящий даже. Но через это дело…

Лариса выразительно щелкнула пальцами по шее и вздохнула.

– Короче, турнула я его, когда он за драку сел. Да и сел-то по пьяни. Он сам добрый, но как выпьет, все справедливости ищет. Так что детей давно сама ращу. Теперь вот документы от него на выезд за границу детям понадобились, ищу Витьку. Отец все-таки. Вроде он говорил общим знакомым, что закодировался, работать сюда подался. А я тут как раз проездом, к тетке на юбилей моталась.

Женщина поерзала и снова стала сетовать, что бывший муж куда-то запропастился:

– И где искать ирода? Телефон отключен. Не удивлюсь, что он его потерял или пропил. Никогда им пользоваться особо не умел. Дремучий человек. Я этот адрес еле-еле узнала. Старший сын фамилию Алены в интернетах нашел, а я уже по фамилии пробила. Сосед наш в полиции кем-то там трудится, хоть и мелкая вошь, а помог. Хотя тут муженька, понятное дело, не будет. Сестрица-то не шибко разгонится к себе пустить. Фу-ты ну-ты.

Тут она вспомнила, что я вроде как являюсь подругой Алены, и замялась:

– Ой, извиняюся, конечно, но Алена, между нами говоря, звезду словила. Девка простая, лимита, а поди-ка ты. Оно, конечно, понятно, мордашка смазливая. Ее с детства в модели отправляли. На нашей свадьбе, помню, еще школьница была, а уже тогда с амбициями. На всех смотрела свысока.

– Вы вместе жили? Ну, с Аленой и ее родителями?

– Не, мы с мужем в поселке жили, у моей матери. Свекровь Ваську и Алену одна поднимала. Оба бывших мужа через пьянку умерли: первый утонул, второй инфаркт заработал. К свекрови не особо ездили, далековато. А потом с мужем разошлись, он назад к ним жить вернулся. Мы тогда еще с Васькой общались. Как-то я к ним на праздники зимние приехала, детей привезла. Аленке уже лет восемнадцать стукнуло. Свекровка моя, прости господи, живая была еще. Помню, фотографию в руки взяла и давай языком цокать да гадов поминать. Я потом потихоньку глянула, что за карточка у нее в руках, а там Аленка наша с парнем каким-то. Значит, свекровка его гадом называла, понимать так надо. И чего взъелась на парня? Я у бывшего тогда еще спросила, что за карточка. А он сказал – Аленкина любовь. Первая. Наверное, что-то там у них не срослось.

– Бывает, – брякнула я, хотя особо интересной тема мне не показалась.

– Ну, а потом она в город уехала, отучилась, – продолжила Аленина сноха, не замечая, что я не очень активно ей оппонирую, – да и пристроилась удачно. Хотя теперешнего ее мужа я даже не видала в глаза. Мы как с Васькой разошлись, так я с его семьей не общалась. Хоть бы Алена подарок какой племянникам прислала – ни-ни. Потом от знакомых узнала, что свекровка померла. Аленка шикарные похороны организовала, у мужа денег полно, можно и пыль в глаза пускать. А племянникам…

Я поняла, что дама сейчас пойдет на второй круг, и перебила ее:

– Так вы не в курсе? Вадим, Аленин муж, он… погиб.

И попыталась максимально кратко изложить суть произошедшего, а Лариса выкатила глаза:

– Да ну… Во дела. Тогда оно, конечно… Откуда ж мне знать? Она же не общается, и племянникам… А тут я еще до кучи.

Женщина смущенно глянула на часы.

– Ладно, заболтались мы, поеду я на вокзал. Ты ей все-таки скажи, что я ее ищу. Ну и братца ее тоже. Уже всю голову сломала, где он может быть. Я телефон свой на бумажке запишу, передай. Вдруг объявится.

Накорябав цифры на каком-то мятом чеке, она подхватила сумку и побрела в сторону остановки. Та виднелась сразу же за соседним домом. В это время из дома Алены как раз появился Славик. Тоже с сумкой в руках. Только с черной, дорожной.

Проследив мой взгляд и удаляющуюся женщину, Славик в недоумении приподнял брови.

– У Алены есть старший брат, сводный. Его жена ищет, – пожала я плечами, опасливо поглядывая на шевелившуюся в руках приятеля сумку.

Из нее доносились какие-то утробные звуки чревовещателя, что не особо способствовало моему желанию познакомиться с котом.

– Я переноску не нашел, порылся в кладовой. Вот, старую сумку отыскал. Надеюсь, они не хранили там драгоценности, – захихикал Славик, успокаивающе пошикал на кота и полез рукой в боковой карман.

– Я тебе сейчас бубочек отсыплю, не бушуй. Ой, там что-то есть, – пробормотал он и, засунув руку поглубже, извлек на свет пакет сухого корма. А следом – тоненький дешевый альбомчик с поцарапанными уголками родом из 90-х.

– Ну, вряд ли тут деньги, – успокоила я его, но Славик уже сунул нос в чужие фото. Он был с жутко любопытной мордочкой.

– Гляди, тут на фото Алена молодая совсем. Смешная такая.

– Ничего не смешная. Вспомни свою челку Карлсона на выпускной фотке. А Аленка и в школьные годы была ого-го!

– Так-так, а тут она с каким-то парнишкой, – гаденько усмехнулся приятель, листая альбом.

Я присмотрелась и присвистнула:

– Глянь, этот парень… Это же Вадим! Ну, точно, подбородок, брови его. Только он какой-то слишком молодой.

– Точно, я сразу и не понял. А такие свитера были в моде в 2007-м.

Славик достал фото из целлофана и удовлетворенно причмокнул.

– Ну вот, тут и дата. 2008 год. А ты еще сомневалась в моем вкусе. Да я модные тенденции…

– Отвянь, а? До того ли. Ты что, не понимаешь?

– Э-э-э…

– Ну, шевели мозгами! Получается, Вадим и Алена были знакомы задолго до того, как официально встретились. Поженились они вроде в 2015-м, познакомились годом раньше. По официальной версии. А в 2010-м, насколько я помню, Вадим женился на Амалии.

Я машинально продолжала листать страницы со старыми фотографиями. И сейчас мое внимание привлекла еще одна физиономия на фото. За столом сидели люди, они явно что-то отмечали. Судя по елке на фоне – Новый год или Рождество. На столе – все как у всех в те времена. Оливье, селедка под шубой. Бутерброды со шпротами. Картошка в большом блюде, обложенная аппетитными котлетами по кругу. У меня даже навернулась слюна, но не об этом стоило сейчас думать.

Я могла поклясться, что человек на дальнем плане – тип, которого я видела в окне. Быстро пролистав альбом под недоумевающим взором Славика, я нашла еще один снимок с этим же персонажем. Фотография была явно более старая, чем те, предыдущие. На нем была женщина в цветастом платье, школьница Алена и опять этот тип. Конечно, на фото он был намного моложе, симпатичнее. Лицо светлое, вихры на макушке. Женщина была очень похожа на саму Алену. Точнее, это Алена была похожа на нее: длинные светлые волосы, чуть вздернутый нос, выдающиеся скулы. А на надписи сзади значилось лаконичное: «Я с детьми».

Пришлось пояснить Славику причину моего нервного возбуждения.

– Это, наверное, мама Алены. Похоже, этот альбомчик перекочевал к подруге после смерти матери. Значит, этот тип, – ткнула я пальцем на фото застолья, – и есть ее сводный брат.

– И что тут такого? – не понял приятель.

– А то, что это его я и видела в ту ночь в доме. Нашелся наш облизанный!

– О-бал-деть! – До Славика наконец стало что-то доходить. – Что это может значить? Вряд ли брат Алены имел какое-то отношение к угрозам по работе, про которые она рассказывала. Может, просто зашел в гости по-родственному? Значит, все остальное мы тут нафантазировали? Вадим на самом деле просто палил траву и ветки у дома? Ты же видела остатки костра. Но откуда там следы бензина?

– Не знаю, надо спросить у Алены, в каких они отношениях. В любом случае мне нужно ей передать, что ее искала свояченица.

Дома меня взяла в оборот взвинченная мамуля, ей срочно требовалась моя моральная поддержка. Она не могла выбрать образ для новогодней вечеринки. Я твердила, что еще рано, но мамуля была категорична: позже все хорошее обязательно разгребут.

И только через час я смогла вырваться и закрыться в своей комнате, чтобы позвонить подруге и передать ей просьбу родственницы. И, что греха таить, удовлетворить свое любопытство. Сразу два открытия терзали меня: почему Алена утаила факт своего знакомства с Вадимом и как ее брат оказался в одном доме с Вадимом?

Я, как всегда, не сумела подойти к теме деликатно и выпалила едва ли не сразу:

– Алена, я даже не знаю, как сказать… В общем, вы давно знакомы с Вадимом?

– В смысле? Тебе жена Воронковского разве не все рассказала?

– Тут такое дело… Славик забирал кота себе на передержку, не нашел переноску и вместо нее прихватил у вас в кладовой сумку. В общем, там оказался альбом, и я увидела фотографию… Тебя и Вадима, но молодых. В смысле, ты и сейчас молодая. А там совсем… Конечно, это не мое дело, но выходит, вы встречались еще до того, как он переехал сюда и женился?

Алена немного помолчала, и я уже пожалела, что снова лезу не в свое дело. Но тут она, вздохнув, ответила:

– Дарина, я тоже хочу разобраться, что произошло. Но это история совсем из другой оперы. Раз мы говорим начистоту… Да, мы с Вадимом были знакомы со школы. Мы же из одного городка, там у нас все друг друга знают. Я это и не скрывала, между прочим. Ты просто не спрашивала. Тем более что и рассказывать-то особо нечего. Детская влюбленность, потом разъехались. У каждого своя жизнь. Но, видно, нам была судьба снова встретиться.

– Ничего себе.

– Как ты понимаешь, я этот факт особо не афишировала. Обстоятельства такие… он был женат, жена пропала. Маловероятно, но городок маленький, вдруг начались бы пересуды, что он как-то причастен…

– Ты права. И это вообще не мое дело.

– Да нет, мне даже приятно с тобой вспомнить хорошие моменты своей жизни. Боюсь, теперь будет не до того. Что еще ты хочешь узнать? Если это как-то поможет понять, что случилось, я все расскажу. Я сама сегодня звонила следователю. Но женщины, этой… Ирины, кажется?

– Всеволодовны.

– Да, точно. Ее не было. Трубку снял мужчина, грубый такой. Выдал что-то типа: «Проводится проверка. В ходе нее следователями будут выяснены причины и условия, которые поспособствовали случившемуся». – Подруга театрально изобразила мужчину, который не захотел беседовать со Славиком о говорушках.

– Быстрее бы папа № 1 вернулся, – вздохнув, заметила я. И добавила: – А еще я не знала, что у тебя есть брат. Его жена ищет.

– Брат? Откуда ты…

Я объяснила ей, что возле дома встретилась с ее родственницей.

– Ну да, сводный, – рассеянно пробормотала Алена. – Мама была замужем дважды. Первый муж рано умер, несчастный случай. А брат… Он старше меня на тринадцать лет. Так что не скажу, что мы особо дружили. И… он пил. Как и его отец. Впрочем, как и мой.

– Жаль. Я только подумала, что родное плечо не помешало бы…

– Там, откуда я родом, почти все пьют. Так что на братскую поддержку рассчитывать не приходится, если ты об этом. Если жена его ищет, значит, он опять где-то в запоях. Мне сейчас не до него.

Сердце мое сжалось, потому что я услышала: подруга плачет. И устыдилась: снова довела человека до слез. Но мне было важно сообщить ей самое главное:

– Алена, я знаю, это может прозвучать странно. Но тот мужчина, что я видела в доме с Вадимом… Это он, твой брат!

Раздался какой-то грохот, послышались взволнованные голоса. Я в панике стала кричать: «Алло, алло!» – и почти сразу мне ответил высокий женский голос:

– Кто это? Вы родственница? Я в палату зашла, капельницу ставить, а ей плохо. Обморок.

Тут медсестра, видимо, высунулась в коридор и завопила:

– Галя, неси нашатырь. Доктора позови! Все, перезвоните позже.

От безнадеги я набрала еще и номер Саши, что был на поиске скелета с Тайрой. Но тот, едва подняв трубку, пробурчал:

– Никакой информации посторонним давать не велено. Я на повышение иду, мне проблемы с начальством не нужны.

Я с растерянным видом смотрела на замолчавший в моей руке телефон. И вдруг подумала: зачем я лезу туда, куда не просят? Активничаю, надоедаю людям, задаю вопросы.

Конечно, хотелось бы верить, что я человек с широкой душой, который хочет всем помочь. Но почему-то упорно казалось: я бегу по кругу, чтобы заполнить зияющую пустоту в своей жизни. Понимаю, что синица в руке мне не нужна, а журавля в небе мне не видать как своих ушей. Но журавль, сволочь, прямо-таки манил.

Мамуля заглянула в комнату, чтобы позвать меня пить чай, и нахмурилась:

– У тебя нездоровый вид, кожа тусклая. Тебе срочно нужно на прием к папе № 3. У него сейчас новая медитация «Утешение и решение». Может, стоит попробовать?

«Дожила, – подумала я с печалью. – Кажется, у меня уже на лбу написано: «Остро нуждаюсь в утешении». Мамуля права, надо как-то выкарабкиваться, иначе скоро посторонние люди на улице начнут подходить с участливым советом.

## Глава 12

Утром я решила начать новую жизнь: сделала зарядку и заменила кофе на зеленый чай. Дальше моей фантазии не хватило. Уже на работе я дозвонилась в больницу Алене, но трубку снова взяла вчерашняя женщина с визгливым голосом.

– Доктор сказал, чтобы сегодня я не давала ей телефон. Состояние нормальное, быстро пришла в себя. Но сейчас любое волнение ей противопоказано. Вы знали, что ваша подруга – гипертоник? Вчера давление так скакануло… Это же и инсульт можно заработать.

– Ну хоть на минуточку.

– Не в мою смену, – отрезала медсестра. – Жмуриков мне еще не хватало.

В течение дня у нас со Славиком было столько работы, что даже не удалось перемолвиться словом. В кабинете постоянно толкались посторонние, клиенты, а в обед приехали еще и декораторы. Украшать наш офис к новогодним праздникам.

В итоге, столкнувшись у кофемашины, мы договорились встретиться у Славика дома. Побеседовать без лишних ушей. Приятель уехал пораньше, мотивируя это необходимостью обсудить с гуру пикапа их новый курс. Словом, жизнь у Славика кипела: и расследования, и преследования. Женского пола.

От Алены пришла эсэмэска: «Ей уже лучше. Просила, чтобы не волновались. Завтра позвонит». Я поняла, что писала медсестра. Но и это порадовало. А вот увязавшийся за моей машиной темно-серый «Сабурбан» почему-то насторожил. Опять заныло под ложечкой, и я для проверки два раза останавливалась: сначала зашла в продуктовый, потом – в обувной. И оба раза тачка замирала неподалеку, но из нее никто не появлялся.

Пока я лавировала среди потока машин на своем желтом «жуке», позвонила мамуля. Она жаловалась на папу № 3, утверждая, что тот подсидел ее в должности.

Это меня отвлекло, а через пару минут, уже почти возле дома Славика, я поняла, что «Сабурбан» не вижу.

– Черт знает что такое! – пожаловалась я самой себе плаксивым тоном. – У нас просто небольшой город. Вот и мерещится.

Измученная подозрениями, я приперлась к приятелю и застала его за чудным занятием. Славик заваривал в чашке свой любимый доширак и жаловался, что, если его передержать, он уже не будет альденте. Я пожалела, что у меня нет респиратора, потому как аромат Славиковой «пасты альденте» почему-то упорно ассоциировался у меня со старыми потными портянками.

– А что это гремит на кухне? – насторожилась я, потому что знала: Славик сейчас живет один.

– Наверное, кот. Только что он там делает?

– А ты его кормил? – ответила я вопросом на вопрос.

– Еще не ужинали…

– Ну вот, он, наверное, что-то там себе готовит.

– Не удивлюсь, – хихикнул Славик. – Этот кот такой умный. Прямо как я. Даже подумываю себе такого же завести.

И Славик, свесившись с дивана, позвал:

– Кыс-кыс, беги сюда, к папочке. Ну и Ну, ты где?

– Как ты его назвал? – удивилась я и подумала, что даже не спросила у Алены, как зовут ее животное. А еще я так ни разу его и не увидела.

В ответ на зов послышался топот: по ламинату как будто бы несся карликовый слон. Я охнула: из кухни прискакало нечто невероятное. Нет, я, конечно, видела лысых котов. Но этот был огромный, как мейн-кун. А на его лысой спине торчали какие-то кудрявые пейсы. К тому же у этого животного были невероятно большие кривые уши. И в довесок ко всей этой радости шло выражение котиного лица, как у полного олигофрена со стажем.

– Ну и ну-у-у, – протянула я, разглядывая этого красавца.

– А я что тебе говорил! – обрадовался Славик. – Иначе и не скажешь.

Ну и Ну с разбегу прыгнул ко мне на колени и утробно заурчал. Я оцепенела от ужаса, а он уже впустил когти в мою ногу. И тут же сделал пять дырочек на новых колготках.

Решив, что безопаснее не двигаться, я постаралась вращать только шеей. Славик налил мне в бокал пива.

На столе у дивана стояли несколько пивных банок и валялись обертки от разного фастфуда. С тех пор как мама Славика переехала в их дом в Сочи, он вел весьма аморальный образ жизни. Машинально я отхлебнула из бокала (рука-то у меня была свободна), только потом вспомнив, что пива я не выношу.

– Убери эту гадость.

– Ты про кота или про пиво? – обиделся Славик, но на всякий случай забрал у меня и то и другое. Я пошла заваривать чай.

– Что-то живот побаливает, – пожаловался приятель, увязавшись за мной. Живот всегда был его слабым местом.

– Конечно, – мстительно заявила я. – Это мармеладные мишки начали войну с копченой иваси. Сейчас еще твой доширак им поможет. С таким питанием очень скоро тебе придется заводить отдельную полку в холодильнике – под лекарства.

– Вообще, я за ЗОЖ. Но у меня гибкий график.

– Слишком гибкий. Я бы сказала – гуттаперчевый. Сам ешь, а кот голодный.

– Готовить не из чего. Ну и Ну, знаешь ли, жутко прожорлив. Я забыл заехать в супермаркет. Такой корм, как ему нужен, в нашем магазине не продают.

– Так он еще и привереда? Ну, съездил бы в центр. Хочешь, я съезжу? Неудобно все-таки. Кота Алена мне поручила, а свалился он на твою голову. Вообще, ты мог его не забирать. Жил бы Ну и Ну у себя дома…

– Сиди, пей чай. Я быстро смотаюсь.

– А пиво?

– Это было дневное. Безалкогольное. Как раз и алкогольного захвачу. Только дай ключи от тачки. В моей фара перегорела, а у нас тут всегда дэпээсник стоит, сосед. Облюбовал жирный перекресток, сто пудов тормознет. Я как-то его тачку подпер…

Я закатила глаза и кивнула. Пройдя в прихожую, Славик напялил свой модный удлиненный пуховик, покрутился у зеркала и прихватил мои ключи.

– И еще. Сделай доброе дело, закажи нам пиццу. А если сюда явится какая-нибудь красотка, не выпускай…

– Славик, кончай фантазировать. Твоя престарелая соседка на зиму всегда уезжает к дочке, потому что у вас на крыльце наледь, а она очень боится сломать шейку бедра. Так что давай ретивее перебирай левой-правой ногами. Есть что обсудить.

Славик хмыкнул и скрылся за дверью, а я вернулась в зал. И снова начала прикидывать, чего стоят мои опасения насчет слежки. Может, надо было попытаться связаться с Дубровским? Хотя как? Выставить на подоконник сигнальный цветок, чтобы подать ему знак опасности? Жаль, Штирлиц из меня никакой. Надо было нам с ним оговорить какие-то позывные. Хотя какие позывные, если я даже понятия не имею, где носит этого гада.

Решив отвлечься и полистать какой-нибудь журнал, я в тоске осмотрела гору макулатуры, валявшуюся у дивана небрежным веером. Мое внимание привлекла то ли тетрадь, то ли блокнот с золотистой обложкой: такого раньше у Славика я не замечала. Обычно он заводил сразу десять ежедневников, но не доводил до конца ни один.

Открыв блокнот на первой странице, я в недоумении приподняла левую бровь. Корявым почерком Славика на титульном листе было выведено: «Дневник завоевания золотой самки». Однако… Я пролистала пару страниц вперед: какие-то даты, время, таинственные сокращения. «Пыр., ал., дыр., дар., выр…» Это больше походило на выписки из книги «Как управлять этим миром, не привлекая внимания санитаров».

Возможно, я бы углубилась в это увлекательное чтение и дальше разобралась с шифром. Но на стеклянном столике, аккурат возле пивных банок, заметила кошелек Славика. И, отложив блокнот, быстро проревизировала содержимое «лопатника».

– Ну так и есть, карточка внутри, наличка, – хмыкнула я.

Конечно, может, у него с собой есть и другие деньги. Но не удивлюсь, что Славик обнаружит пропажу кошелька, стоя у кассы с пакетом корма под мышкой. Бросаться за этим безголовым вдогонку было лень. Тем более можно скинуть ему кошелек с балкона. Мы так уже не раз делали. Я кинулась искать телефон: успеть бы набрать Славику, пока тот не отъехал.

– Женская сумка – странный предмет. Там что только есть и чего только нет… – бормотала я себе под нос, вытряхивая содержимое прямо на диван. И в процессе вспомнила, что вроде бы положила телефон в карман пуховика.

Когда я набрала номер Славика и подошла к балкону с телефоном в руке, фары моей машины уже горели. Славик успел включить радио, и до меня даже доносились звуки музыки. Мимо подъезда по дороге одна за другой проехали две машины, свернули за угол. И на какое-то время я потеряла обзор.

Не успела я про себя обругать Славика за то, что он не берет трубку, как заметила, что от моей машины резво удаляется какая-то мужская фигура в короткой темной куртке. По крайней мере, рост и походка скорее бы подошли мужчине, нежели даме. Но это точно был не мой безголовый приятель.

Я крикнула: «Славик!» – и заметила, что удаляющийся человек ускорился и благополучно скрылся за гаражами. В трубке стояли длинные гудки, фары горели, но Славик не отвечал.

Мне вдруг стало по-настоящему страшно.

«Так, отставить панику. Может, приятель просто не слышит звонка из-за музыки? Но почему тогда продолжает стоять и не едет?»

Из кухни донесся утробный вой Ну и Ну, и это меня встряхнуло. Матерясь сквозь зубы, я, как была в тапочках и одной кофте, бросилась на улицу. Спускаясь по лестнице, потеряла тапку, что задержало меня еще на пару секунд.

Дверь со стороны водителя оказалась приоткрыта, я рванула ее и охнула, прикрыв рвавшийся наружу крик рукой. Славик полулежал на сиденье, закатив глаза, и держался за голову.

– Славик, ты что? Скорую? Полицию? Славик, не молчи! Ты как? Что случилось? – скороговоркой выпалила я сразу все, что меня волновало. Славик закряхтел и сделал успокаивающий жест рукой. И я выдохнула: жив!

– На тебя что, напали? Я видела какую-то фигуру…

– Мои глаза… – морщась, приятель попытался принять горизонтально положение, потер глаза и вполне отчетливо произнес:

– Да не причитай. Все норм. Баллончиком в глаза… Чертовы наркоманы!

– Говори, что случилось?

– А я знаю? Какой-то мужик. Подошел к тачке, постучал в окно, вроде как «дай закурить» буркнул. Хорошо, что я боком сидел и в капюшоне. Повернулся, окно пошире приоткрыл, чтобы зажигалку дать, а этот псих как будто испугался. Пшикнул мне из баллончика в глаза – и бежать.

– Ужас… А как ты сейчас видишь? Давай в больницу! Надо посмотреть, вдруг глаза пострадали?

– Да он не особо много успел…

Славик отложил зеркало и пытался рассмотреть свои глаза, включив в машине свет.

– Зачем ему это? – от волнения вопросы сыпались из меня горохом. – В смысле, он хотел что-то украсть? Этот тип у тебя что-то забрал? Мобильник где?

– Да не знаю, я его вроде не доставал.

Славик похлопал себя по пуховику:

– Вот, в кармане и лежит. Зараза, щиплет. Перцовый, наверное.

– Тогда вообще ничего не понимаю, – обошла я тачку и плюхнулась на соседнее сиденье, приглядываясь к приятелю. – Зачем какому-то идиоту прыскать тебе в глаза перцовым баллончиком?

– Говорю же, псих или наркоша. Может, хотел поживиться. Тихо, темно, да тут машины из-за поворот выехали. И ты закричала, спугнула его. Вот ведь времена пошли – приличному человеку не выйти за хлебом.

– Наверное, он позарился на мою тачку, – вздохнула я, в очередной раз подумав, что подарок папы № 2 – стильный и дерзкий «Фольксваген»-кабриолет новой модели – привлекает ко мне ненужное внимание. Ездила бы себе на более демократичном «Ниссане».

– Сообщим в полицию? – вяло поинтересовалась я у Славика, но тот недовольно покачал головой.

– Сама понимаешь, только угробим остаток вечера. Кто ж его найдет? Мы и описать этого придурка не сможем. Да у нас тут таких клиентов – полрайона.

– Это да.

– Все, решено. Буду переезжать в приличное место. Желание быть ближе к народу меня доконает. Мама давно говорила…

В общем, решив никуда не ехать, мы прогулялись до ближайшего магазинчика и купили там первый попавшийся корм коту. А себе – пиво, чипсы и фисташки. Славик продолжал тереть глаза и ворчать, а я размышляла: стоит ли сказать ему о моих подозрениях про слежку. Тогда пришлось бы объяснять и многое другое, а я пока не спешила этого делать. А еще все не могла отделаться от мысли, что за кажущейся простотой упустила что-то важное.

Остаток вечера мы пытались по крупицам собрать досье на брата Алены, но так как знала я о нем мало, то практически ничего не вышло. Фамилия у него была другая, а в соцсетях Алены мы его не нашли.

Ночевать я осталась у приятеля: почему-то мне упорно не хотелось выходить в ночной темный двор и садиться в свою машину. Как будто там, в темноте, меня поджидало что-то опасное и зловещее. Таким макаром я скоро заработаю манию преследования.

## Глава 13

Конечно же, история с глазами Славика на этом не закончилась. Утром, едва продрав те самые многострадальные глаза, он заявил, что они у него болят.

Я было решила, что мой партнер хочет откосить от работы, но его левый глаз даже мне не приглянулся. Красный, опухший, он слезился и взывал к моему христианскому милосердию. В общем, я подкинула Славика до поликлиники, а сама помчалась работать.

В этот же день с отдыха прилетел папа № 1. Загорелый и довольный, он заехал ко мне в офис с подарками и фото из Египта. Мы выпили чая с финиками в шоколаде и перебросились новостями.

Не застав Славика, папа поинтересовался его делами. Я нехотя сообщила про нападение, и вот тут уже папа устроил мне настоящий допрос. Причем заставил подробно вспомнить все события прошлых дней.

Это было даже хуже, чем беседа со следователем. С папой № 1 любые хитрости не пройдут, оттого пришлось рассказать ему все как есть. Единственный момент, о котором я умолчала, – это брат Алены. Пока я не согласовала с подругой этот момент, лучше не указывать прямо на ее родственника. Доставлю человеку лишние проблемы. Нет, тут надо сначала разобраться самой.

Конечно, хотелось, чтобы папа проникся историей Алены и понял, что я просто хотела ей помочь. Но надеялась я на это зря. Похоже, наши со Славиком размышления показались папе откровенной глупостью. Нет, в то, что я могла запомнить подозрительного типа с полуоборота, папа, зная меня, поверил. А вот остальное ему не приглянулось.

– Ты видела предполагаемого убийцу и мне ничего об этом не сказала? А теперь вы затеяли доморощенное расследование, в результате которого Славика едва не отправили на тот свет? – с каменным лицом прошептал папа № 1, а я позавидовала Славику. Так как он у нас был пострадавший глазами и отлеживался в больничке, где ему проверяли остроту зрения, выслушивать все угрозы и попреки от папы придется мне.

– Ну, ты немного преувеличиваешь, – уклончиво ответила я, ведь выходило, что «предполагаемый убийца» – брат Алены. А значит, не убийца вовсе. В общем, я слегка запуталась. – Какой-то придурок хотел грабануть мою шикарную тачку. От баллончика в глаза еще никто не умирал. Да ему и попало-то всего ничего. На нем был капюшон, и в темноте этот гад не…

– Погоди-ка, – в отличие от меня, папа № 1 всегда соображал быстро. – А что, если целью был не Славик, а ты? Машина твоя. Капюшон. Опять же, в темноте Славика вполне можно принять за бабу, не в обиду ему будет сказано.

– Чего там, – отмахнулась я, и только сейчас до меня дошло. А что, если папа прав? Теперь поведение этого психа показалось вполне объяснимым. Он окликнул водителя, попросил закурить. К примеру, они знали, что я не курю, но тут Славик полез за сигаретами, после чего повернулся лицом к нападавшему. Тот понял, что перед ним мужчина, прыснул ему в глаза и поспешил скрыться. А если бы в машине была я? Не факт, что отделалась бы баллончиком.

– Ты хоть понимаешь, что если то, что вы тут со Славиком придумали, правда, на тебя могут устроить охоту? Кому вы успели наболтать про то, что ты видела в окне какого-то типа?

Я пожала плечами в недоумении. В том-то и дело, что никому. Кроме Алены, которая в больнице. Но мы с ней негласно договорились пока никого не посвящать в наши подозрения. Да и когда она успела бы? Телефон у нее забрали, сама она под капельницами. Вчера мне даже не разрешили к ней приехать. Значит, напавший на Славика тип мог быть либо залетным хулиганом, либо кем-то из тех, кто охотится на Дубровского.

– Я сообщу следователю, пускай тебя еще раз допросят. Составите фоторобот. Ты должна понимать, какая это важная улика.

Тут мне стало как-то не по себе. Мы-то думали, что в доме мог быть потенциальный враг Вадима. А это оказался всего лишь брат Алены, который, вполне возможно, просто «мимо проходил». И я теперь создам всем лишние проблемы. Надо попытаться отвертеться от фоторобота.

– Ну, улика… Скажешь тоже. Было темно. Я уже вообще не очень уверена. Может, мне показалось? Кстати, Славика вызывали, но ничего нового о ходе следствия не сказали. Есть хоть какие-то данные?

– Пойми: если бы это сгорел бомж в сараюшке – и разбираться не стали бы. Несчастный случай, всем все ясно. А тут – человек состоятельный, уважаемый. Многие еще его тестя помнят. Так что будут землю рыть. Я звонил утром. Пока топчутся на месте. К тому же ты сама знаешь – места преступления обычно бывают завалены ДНК-материалом.

– Даже если найдут отпечатки, которые гарантированно принадлежат причастному лицу, найти по ним владельца не так просто, – вздохнула я.

– А еще обработка, подготовка и написание отчетов займут не меньше месяца. Сама знаешь, – хмыкнул папа.

– Ох уж эта бюрократия.

– Между нами… У них есть еще одна версия: муж твоей подруги вполне мог совершить самоубийство. Принял снотворное, а перед этим запалил костер у дома. Вроде как выяснили, что у него были большие проблемы с деньгами. Хотя я в это не верю, но кому какое дело?

– Если ты считаешь, что это не самоубийство, значит, ты думаешь, что…

– Мне не понравился найденный рядом с домом скелет. Где один труп, там чаще всего и второй. Думаю, его на самом деле могли убить. И эти события могут быть связаны. Пока больше ничего сказать не могу.

Когда папа, допив чай, ушел, мне позвонил Славик, чтобы попросить покормить кота.

– Этот Ну и Ну – какой-то бедоносец. Все, к кому он попадает, оказываются в больнице, – проворчала я, записывая название корма.

Приятель лежал в палате в глазном отделении, делать ему было нечего, и он решил еще раз обсудить наши изыскания.

– Папа считает, что напасть хотели на меня, – поделилась я последними новостями.

– У папы глаза велики. Да и зачем кому-то на тебя нападать? Ты же никому ничего не рассказывала про дядю в окне?

– Вот именно. Никому ничего такого. Точнее, вообще ничего. Так какого черта кто-то будет на меня нападать?

Разговор со Славиком я спешно прервала под предлогом, что ко мне пришли. На самом деле я боялась проговориться.

Естественно, все мои мысли крутились вокруг ромашек и странной записки. Нет, все это на Дубровского не похоже. Цветы явно не от него, интуиция об этом так и кричит. Тогда кто послал букет с такой провокационной запиской? А главное – зачем? От меня ждут каких-то действий?

Скорее всего, хотят, чтобы я навела их на след Дубровского. Если это сделали его недруги, чтобы спровоцировать меня выйти с ним на связь, зачем им нападать на меня в машине? Слежку за собой я как раз могу объяснить, и потерянную перчатку, и типа, что ковырялся у меня в замке «жука». Может, хотели проверить машину? Точно, я же тогда оставила там рабочий мобильный, его было видно через стекло. Думали порыться в записной книжке…

Ноутбук чирикнул, отвлекая меня от мыслей, я подошла ближе и увидела – пришло письмо от неизвестного отправителя. Обычно это какой-то спам про очередной баснословный выигрыш или рецепт средства избавления от паразитов, но тут была всего одна фраза: «Никому не верь, будь осторожна». Без подписи, но в тот момент я почти не сомневалась – письмо от Дубровского.

– Ай да Дубровский, ай да сукин сын. Что же ты задумал? – пробормотала я, накручивая прядь на палец, но письмо на всякий случай удалила.

Похоже, у этого типа опять проблемы. Он что-то затеял, но меня посвящать в свои планы не намерен. И как это понимать?

Вечером, так и не дождавшись звонка от подруги, я набрала ее сама. Телефон был отключен. Не зная, на что решиться, я вспомнила про спортивный клуб. Абонемент сгорал, потому что из-за всех событий мне было не до спорта. А мне физическая активность хорошо помогает сосредоточиться. Сумка с формой всегда валялась в багажнике, и я решила: почему бы нет?

Как всегда, на занятие я опаздывала, потому что завозилась с ответами на деловые письма. Мест на парковке у спортивного клуба не оказалось, и мне пришлось оставить машину в соседнем переулке. И топать под моросящим то ли дождем, то ли снегом, кутаясь в пальто.

Мысли мои то возвращались к Алене и ее мужу, то в них вторгался Дубровский. А вместе с ним и многочисленные вопросы. Я задумалась, стоя почти возле пешеходного перехода.

Вокруг сигналили машины: где-то впереди, видимо, образовалась пробка из-за аварии. Я понадеялась перескочить дорогу перед темным внедорожником, что еле тащился от светофора. Уже занесла ногу, но все-таки решила пропустить машину. И зря. До меня дошло, что это тот самый темно-серый «Сабурбан». Ускорившись, тачка резко тормознула прямо возле меня.

А дальше я даже не успела понять, что происходит, как дверца хлопнула, какая-то вражеская морда дернула меня за руку и затащила внутрь. Я даже не пискнула.

Когда дверца снова захлопнулась, а машина тронулась, я поняла, что лежу на заднем сиденье, и судорожно сглотнула. Решительно попыталась придать телу приличное положение и оглядеться. Выскочить на ходу я не рассчитывала: сама слышала, как щелкали замочки на дверях.

Пальто задралось, кровь прилила к щекам. Мне стало жарко, но не это меня в данный момент тревожило. Теперь я видела, что в машине со мной находились минимум два парня. Род их занятий явственно читался на не обезображенных порядочностью лицах. Один был за рулем, другой – сзади, со мной. Он же и затянул меня в тачку.

Думаю, злая и растрепанная, смотрелась я со стороны комично. Но мой лысый сосед по сиденью выглядел безмятежно: сосал леденец на палочке и разглядывал что-то в окне. Казалось, дела до меня ему и вовсе не было. Радует, что на маньяка не похож, да и маньяки редко действуют парами. Водитель был помоложе, тоже лысый. Пялился на меня в зеркало заднего вида и временами похмыкивал. Сдув прилипшие на лоб волосы, я наконец решила подать голос.

– Всем привет, народ! – зашла я с неожиданного, вспомнив, что являюсь не только владелицей агентства праздников, но и сама провела их немало.

– И тебе здрасте! – заржал водитель. Любитель леденцов недовольно на него зыркнул. Видимо, он был в роли злого полицейского.

– Что, собственно, происходит? Зачем я вам понадобилась? – укоризненно вняла я к их гражданской совести, оглаживая пальто. Конечно, похищали меня уже не в первый раз. Но это всегда было очень некстати.

– Нам ты без надобности, а вот один хороший человек с тобой поболтать желает, – хихикнул водитель. – Не трясись, ущерба не будет. Надеюсь.

– Я тоже надеюсь, – пришлось вздохнуть мне. – Боюсь, как бы ущерб вам не причинили, когда папа узнает…

– Заткнись, а? – попросил леденцовый фанат. – Башка так трещит сегодня, сил нет. Лучше вспоминай, где твой хахаль.

– А ты не хами! – разозлилась я, вспомнив, что дома у Славика голодный Ну и Ну. – Запихали в тачку, везете непонятно куда. Это, между прочим, статья.

Леденцовый зыркнул устрашающе, и даже водитель стал смотреть на меня без приязни. В этом месте я решила на самом деле замолчать и не гневить судьбу, а лучше попытаться понять, куда мы едем. Да и над словами про хахаля поразмыслить не мешало бы.

Теперь я стала что-то понимать. И все-таки это из-за Дубровского. Вот и сосун нарисовался, который палочки у тополя обронил. Угораздило же меня связаться с этим типом (это я снова вернулась мыслями к Дубровскому). Как будто мужчин в мире мало? Хотя как я с ним связывалась? Мы даже не целовались ни разу. Так, платонический роман по редкой переписке. Понятно, что ничего общего с этим жуликом у меня и быть не может. Но как это объяснить вот этим типам?

И я принялась мысленно ругать саму себя. Надо было при первой же попытке Дубровского связаться со мной решительно слать его на все четыре стороны, перекрестив напоследок. И сейчас бы не тряслась от страха в тачке с двумя придурками. Так и знала, что вляпаюсь из-за него в проблемы.

Под это самоедство я едва не задремала, а когда резко открыла глаза, поняла: мы покинули город и мчим по трассе. Это совсем мне не понравилось. Наше место назначения понравилось мне еще меньше.

Какое-то село или деревня в километрах двадцати от нашего города. Судя по огням, жизнь в селе была, но жилых домов явно немного. В свете фар я заметила несколько домов с заколоченными ставнями, а два дома так и вовсе были полуразваленными. Ну и что мне это дает? Даже если тут есть люди, кто полезет голову подставлять, вздумай я заорать?

Но тут машина вильнула, съехала с основной дороги. Еще поворот – и из полутьмы выплыла улица коттеджей. Возле одного мы и затормозили. Ворота медленно поднялись, машина въехала во двор. Я заволновалась, пытаясь угадать, что меня ждет. Дом разглядывать мне было некогда, заметила только, что он двухэтажный. Леденцовый открыл мне дверь, схватил меня за руку (довольно грубо, между прочим) и повел к дому. А потом – по коридору в залитую светом гостиную.

На велюровом диване, развалившись, лежал вальяжный тип с очень занятным лицом. Его нос и брови были похожи на наросты грибов на замшелом пне. Глаза – маленькие, черные, как жучки-навозники. Взгляд у него был наглый, перстень – большой, коньяк на столе стоял дорогой. Чуть поодаль – большой дымящийся чайничек с чашками. Явно хозяин. Может, не этого дома (что-то подсказывало мне, что дом арендовали), но жизни – так точно.

Напротив дивана стояло такое же мягкое кресло, туда я устремилась под его тяжелым взглядом.

– Я присяду?

– Располагайся, – изрек мужчина, разглядывая меня и задумчиво почесывая подбородок. Не знаю, что его так удивило, но пусть себе смотрит. Я сняла пальто и стала с интересом оглядываться по сторонам.

– Чего молчишь? Может, поинтересуешься, зачем в гости такую красоту позвал?

– Вообще-то, я с вами даже не знакома.

– Не куксись. Я к тебе просто, по-дружески, можно сказать. Дарина, не ошибся? Имя больно мудреное.

– Ага.

– Дарина так Дарина. А меня можешь звать дядя Витя. Раз ты не любопытная, я спрошу. Знаешь, из-за кого ты тут оказалась?

– Не совсем, – увильнула я. – Леденцовый молчал как партизан. И Лысик тоже только лыбился. Отвечать на вопросы не хотели.

Дядя Витя хихикнул с Леденцового и Лысика, но быстро снова стал серьезным:

– Короче, у нас есть общий знакомый. Парень бойкий, наглый. Нос свой везде сует, прямо как его папаша в свое время. Царствие ему небесное. Не знаю, как этот хлыщ тебе представился, но фамилия его Дубровский.

– Серьезно? Думала, это его творческий псевдоним, – хмыкнула я, не удержавшись.

– Вспомнила молодца? – обрадовался дядя Витя. – Ну и славно! Очень бы хотел с ним побалакать. Он мне задолжал.

– Ну и балакайте. А я здесь каким боком? – попыталась я включить «дурочку».

– А таким, что его, гада, уже несколько месяцев найти не могут. Даже самые лучшие мои ребята. И тут проскочила информация, что в одном небольшом городе живет прекрасная дама, из-за которой Дубровский совсем потерял осторожность. Письма, говорят, шлет. Эсэмэски. Только каждый раз с разных адресов и сим-карт.

– Этот и почтовым голубем может, – серьезно кивнула я. – Только неужели вы думаете, дядя Витя, что он такой лопух, чтобы из-за меня рисковать и сюда соваться? Сидит, наверное, где-то за бугром. Денежки тратит. И баб у него – пруд пруди.

– Это да. Известный ловелас. Никогда дольше пары дней в одном месте не задерживался. А тут уже несколько раз мои его запеленговали. Пишет тебе, как привязанный.

– Чем я могу помочь? Мне бы домой… Давайте ближе к делу.

– Ближе – я только за. Не может же он тебе вечно писать? Есть информация, что он где-то в городе. Угадай, к кому он явился?

– Понятия не имею. Мне он никаких контактных данных не оставлял. И вы сильно переоценили его привязанность ко мне. Так, пару сообщений прислал. И то в разное время и с разных адресов. Ничем помочь не могу.

– Я же культурно прошу…

Да уж, доброту дяди Вити не стоило переоценивать.

– Так и я со всей душой. Только я правду сказала. Если ваши ребята такие крутые, то должны были бы знать, что я с ним с лета даже не виделась. А еще могли бы узнать, кто мой отец.

– Подполковник? Мы все узнали, в отпуске он сейчас. А к тому времени, как явится, надеюсь, мы уже полюбовно распрощаемся. Не думаю, что ты захочешь папу огорчать. Прикинь, как на работе огорчатся, если узнают, что его дочь – сообщница известного афериста и гастролера.

Я промолчала, памятуя, что папа официально в отпуске еще неделю. Видимо, про то, что он вернулся с отдыха, узнать еще не успели. Ясно, значит, про папу № 2 он не знает. Может, это и к лучшему? Разборок мне еще не хватало. Про третьего отца и упоминать не стоило. Такие типы вряд ли испугаются порчи на запор.

– Короче, придется тебе немного посидеть под замком, – хлопнул себя по коленкам дядя Витя. – Я все-таки надеюсь, что Дубровский тут и обязательно появится. Он же тебе посылочку недавно прислал? С запиской?

– И вы туда же. Да не он это! Он мне только розы слал. И то по одной. За дворники машины зацеплял. А тут ведро ромашек. Бред полный.

– Ну… Казанова сменил тактику?

– Нет, это кто-то другой, – подумала я вслух. – А откуда вы вообще узнали, что он в городе?

– Дубровский в Канаде думал отсидеться, но там диаспора наша – будь здоров. Быстро вычислили, ему пришлось мотать. И тогда тебя взяли на мушку, стали присматриваться – вдруг появится. Тут на тебе – такой подарок. Курьер в твой подъезд шурует. Шикарный букет. И с нужной запиской. Я сразу примчался.

– Как-то все слишком складно. Стал бы он так подставляться?

– Он мог не знать, что тебя пасут. Или из-за любви кровь от мозгов отлила и прилила не туда, куда нужно. Ловишь мысль? Ладно, хватит мне вкручивать. Будешь?

– Коньяк?

– Чай.

Я кивнула, чтобы потянуть время. Он налил себе и потянулся за второй чашкой.

– Вот смотрю я на тебя и понять не могу. Ты вроде на шлюху не похожа. И на дуру тоже. Наоборот. Прямо комсомолка, спортсменка, отличница. И что ты в нем нашла? Ведь клейма ставить негде. Папаша его все сокрушался, что пацана упустил. Не по понятиям он живет…

– Ничего я в нем не находила! Сам навязался на мою голову, – в досаде отхлебнула я из чашки, скривилась (чай был горький) и постаралась как можно быстрее пересказать мою историю знакомства с Дубровским. Вышло по-дурацки, хотя так на самом деле оно и было. – Вот как-то так. Говорю же, случайный знакомый. Не в том месте мышь зарыта. Я вот понять не могу, чем он мог серьезных людей заинтересовать? Ведь мелкая вошь. Деньги спер?

– Да деньги – это полдела. Мало их украсть, надо же еще ноги унести. Этот клоун серьезных людей подставил, а я с его отцом… работал. И теперь ко мне у всех много претензий. Это же стальные нервы надо иметь – с такими людьми шутки шутить. И батя у него был тот еще шутник. А этот… Думал, просто запутался паренек. Даже помогал ему поначалу.

– Как же вы его проглядели?

– Так говорю же, артист. Обличье меняет. Не удивлюсь, если он в бабу вырядился, чтобы из города свалить. С такого станется. Ладно, тебя мои ребята сейчас в комнату проводят, погостишь на полном довольствии. Это для твоего же блага. Я стервеца отловлю, бабки пусть вернет и валит. Не я один на него зуб имею. Поверь, если его у тебя найдут, могут и тебя вразнос пустить. Не глянут, чья ты дочь. Надо отбить у Дубровского охоту сюда таскаться.

– Вы считаете, он сюда явится? – удивилась я. – Мне кажется, не такой уж он благородный рыцарь. Да и я – не его прекрасная дама.

– Ну, ради такой красавицы я бы тоже рискнул, – ухмыльнулся дядя Витя, поглядывая на меня уже совсем не по-отечески. А я решила не подливать масла в огонь и благоразумно потупилась.

– Эй, – рявкнул хозяин дома, и в проеме мигом показался Леденцовый. Ему было велено сопроводить меня в комнату для гостей и глаз с меня не спускать. Телефон вместе с сумкой у меня предусмотрительно забрали. Сам дядя Витя явно намеревался куда-то отъехать. У него зазвонил телефон, он бросил хмурый взгляд на часы и окликнул какого-то Димаса в окно. Тут я поняла, что так звали нашего юного водителя.

По крутой лестнице мы поднялись наверх, уперлись в деревянную дверь, и я оказалась в комнате для гостей. Довольно уютной, но явно нежилой.

– Ты это, ничего такая. Зови, если что, – ухмыльнулся Леденцовый. – Мы тут остаемся одни, а я не прочь за тобой приударить.

– Не приубейся, – огрызнулась я, демонстративно отворачиваясь к окну.

Мой провожатый досадливо крякнул, ругнулся, но спорить не стал. Видимо, получил на мой счет указания. Снаружи щелкнул замок, а я в тоске плюхнулась на угловой диванчик. Порадовало наличие чайника и запас печенья и конфет в вазочке на прикроватной тумбочке. В остальном обстановка была аскетичной и навевала мысли о тяжелых думах, что предстояло здесь передумать бедному узнику.

Щелкнув чайник, я подошла к окну и открыла его: странно, на втором этаже – решетки. Наверное, хозяева не жили тут постоянно и опасались местных аборигенов. Увидела, как со двора выезжает машина, на которой мы сюда прибыли. Наступила тишина.

Я задумалась: уверенности дяди Вити в том, что Дубровский кинется меня спасать, аки рыцарь в доспехах, не было. И с чего он вообще взял, что этот придурок где-то поблизости? Нет, я же с самого начала подозревала, что кто-то затеял со мной нехорошую игру.

Усевшись в позу лотоса, я глубоко подышала, как учил папа № 3. Сейчас бы попасть в кабинет к папе, в котором он раньше принимал всех «психических». Удобная такая кушеточка, можно вытянуться и подремать, пока папа бормочет что-то из Ницше. А не вот это вот все.

После медитации я выпила кофе, попрыгала на одной ноге, и вдруг поняла, что совсем не хочу покорно ждать, пока меня спасут. Хотя мудрость папы № 3 как раз гласила: в любой непонятной ситуации расслабься и не паникуй.

Я же принялась накручивать себя еще больше. Алена в больнице, Славик в больнице, Ну и Ну голодный, а я обещала сегодня за ним присмотреть.

Самое интересное, меня никто не хватится: мамуля в курсе, что я собиралась переночевать у Славика. Забрать Ну и Ну себе я не могла: у мамули была аллергия на котов. На всех, кроме тех, которых она шила из брендовых шмоток. На этих котов аллергия была как раз у меня.

На что последние годы безбедно жила она в Ницце, оставалось для меня загадкой. Мне кажется, отцы продолжали платить ей алименты на мое содержание до сих пор. Но спрашивать про это я не решалась. Официально мамуля была дизайнером, но чересчур оригинальным: она скупала новые дизайнерские шмотки в европейских бутиках и шила из них набивных котов. Короче, Дольче и Габбане не снилось…

Мамуля утверждала, что коты разлетаются как горячие пирожки, но я подозревала, что дебет с кредитом у нее сходится редко. Парочка котов с прошлого года жила у меня на диване, пугая выпученными глазами из пуговиц и брендовыми ярлычками, вводящими в ужас любого, кто знал цены на люкс.

Но оставим котов и вернемся в мое плачевное положение. В тот вечер во мне явно взыграл дух папы № 2: не дам кому-то распоряжаться моей жизнью. Накипело! Я почувствовала, как внутри меня начинает разгораться огонь возмездия. Вспомнила, как Дубровский (не к ночи будет упомянут данный фрукт) учил меня громко кричать, чтобы дать волю эмоциям. И пока боевой дух меня не покинул, я вскочила, схватила табуретку, подскочила к двери и заорала что есть мочи.

– А-а-а! Помогите!

Почему-то я представила, что нахожусь в лесу: этому способствовали открытое окно и морозный лесной воздух. Послышались быстрые шаги по коридору, в замке завозился ключ, Леденцовый матерился и сопел.

Как только его голова просунулась в открывавшуюся внутрь дверь, я со всей силы стукнула его туда, куда смогла попасть. К сожалению, попала не в голову, а в плечо. От неожиданности он растерялся, схватился за руку, а я поняла: у меня есть секунда. Пнув его со всей силы ногой в пах, я выскочила в коридор и на адреналине успела захлопнуть дверь. Ключ все еще торчал в замке, его я и повернула.

– Вот сука! Больно же! Ты совсем сдурела! – взвыл Леденцовый, пытаясь выломать дверь.

– Сам виноват, – смущенно огрызнулась я. Все-таки мне было жаль человека, хоть и непутевого. Ногой в причинное место…

– Давай поговорим, ну? Дура несчастная, я же тебя порешу! Не вздумай трогать мои вещи на кухне, особенно оружие. Не то останешься без рук.

– Если ты меня порешишь, зачем мне руки?! – крикнула я в ответ, сбегая вниз по лестнице. Сердце билось где-то в горле. Все, что сейчас со мной происходило, здорово напоминало сцену из какого-то боевика. А я всегда считала себя вполне законопослушной гражданкой. И боевики не любила.

Болтать с Леденцовым дольше я не стала, ибо понимала: пакостник тянет время, чтобы выбить дверь. А у меня его не было.

Пистолет – попсовый Glok 17 – нашелся там, где и предсказал Леденцовый: среди его вещей. Конечно, использовать оружие я не собиралась, но подстраховаться надо. А вот свои телефон и сумку я не нашла. И задерживаться на поиски не могла по понятным причинам. Понимала, что мне нужно срочно сваливать.

Если они ждали Дубровского, вряд ли надолго оставили бы здесь Леденцового в одиночестве. Значит, подмога близко, возможно, за ней и поехал Витя. И вот-вот сюда явятся его дюжие молодцы.

## Глава 14

Выскочив во двор под аккомпанемент нецензурных фраз, что выдавал взбешенный Леденцовый, я замерла и осмотрелась. Глаза привыкли к темноте. Тихо, темно, что мне на руку. Забор знатный, пока разберусь с системой открытия ворот… Нет, некогда. Я порадовалась, что на мне джинсы и кроссовки (я переоделась в офисе перед спортом), а быстро лазать через заборы меня в свое время научил папа № 2.

В темноте было сложно определиться, куда бежать. По отдаленным звукам я определила, где шоссе, побежала в ту сторону. Я помнила, что на одном из указателей значилось расстояние от нашего города. Прибавить еще расстояние, что мы проехали после… Ну что? Добрых двадцать километров. К утру добреду.

Плохо, конечно, что у меня нет телефона. Можно пойти в деревню и попросить у кого-нибудь позвонить! Конечно, придется все как-то объяснить отцам или мамуле, но это лучше, чем по ночам бродить по лесу. Да и мороз крепчал, а на мне сегодня было не очень теплое пальто. Хорошо, что хоть его не успели изъять.

Принять окончательное решение я не успела. Как раз со стороны деревни, в которую я собиралась наведаться, показался свет фар. Леденцовый, даже успей он выбить дверь, бежал бы пешком. По крайней мере, второй машины во дворе не было. А на то, чтобы заглянуть в гараж, даже если тачка там имелась, потребовалось бы значительно больше времени.

Первым порывом было сигануть в сторону и залечь по-пластунски. А вдруг это мой шанс? Мне надо срочно на что-то решаться. Судя по тусклому прерывающемуся свету фар, по дороге ползла какая-то старинная железная букашка. Наверное, пожилой дачник наведывался проверить свою избушку или набрать картошки из погреба, а теперь выдвинулся в город. Ночевать зимой в холодной избушке – сомнительное удовольствие. Хотя в деревне печки явно топили: когда мы ехали, из нескольких труб валил дым.

Решившись, я выскочила на дорогу и принялась размахивать руками, привлекая внимание. Тормоза надрывно скрипнули, машина будто бы чихнула и стала колом. Из-за приспущенного стекла старой «Волги» (приспускали его тоже с противным скрипом) послышался недовольный мат. Но я бросилась к водителю, как к отцу родному.

– Вы мой ангел! Помогите! Очень нужно в город! Ну или хотя бы позвонить. Дадите?

– Идиотка, под машину прыгнула… – хриплым голосом отозвался дядечка. – Ты откуда взялась?

Присмотревшись, я отметила, что у водителя был несколько странный вид для дачника. Фетровая шляпа с полями, как у д’Артаньяна, удлиненные волосы, усы, пальто. Неужели сам Боярский пожаловал? Рассмотреть лицо не удавалось, и это почему-то тревожило.

– Я… извините, у меня просто очень срочное дело. Подвезите хоть куда-нибудь. У меня деньги есть, – соврала я, пытаясь нащупать пистолет в кармане спортивной кофты.

– Ладно, – с явной неохотой ответил он и потянулся, чтобы открыть мне дверь изнутри. При этом он развернулся лицом в мою сторону, и в тусклом свете я заметила, что у него отклеился ус. Кончик уныло повис вниз, а я завороженно уставилась на него, думая, что мне мерещится.

Водитель тоже все понял про ус, непроизвольно коснулся лица рукой и попытался вернуть растительность на место. Я очнулась и сразу же в испуге сделала шаг назад. Тут он понял, что я поняла, и мы задвигались в унисон. Шляпа, чертыхнувшись, выскочил из машины, а я, развернувшись на пятках, снова кинулась в спасительную сторону леса. Хотя умом и понимала: затеряться не удастся.

«За что мне все это? Лучше бы сидела у Вити, глядишь, все и разрешилось бы. А теперь попала в руки какого-то маньяка…»

Почему-то я не сомневалась, что тип за рулем – опасный убийца. Зачем порядочному человеку клеить себе усы?

Дыхание начало сбиваться, я потратила драгоценные секунды, чтобы обернуться. И вот тут он сбил меня с ног. Вцепился в запястье и, неожиданно дернув меня за руку, свалил на землю. К этому моменту я была уже возле пролеска. Упала и, судя по ощущениям, ободрала руки, но все еще пыталась вырываться. У меня в кармане был пистолет, и мне надо было только рвануть вперед и успеть его достать. Тут что-то резко треснуло, и я даже не сразу поняла, что у моего преследователя на спине лопнуло пальто. Но тут маньяк грубо ухватил меня за хвост и зарычал в ухо:

– Не дергайся! Быстро встала и пошла к машине. Иначе горло перережу, – засипел он. Дыхалка у усатого тоже была ни к черту, оттого он пыхтел похлеще меня.

Словно что-то почувствовав, он связал мне руки невесть откуда взявшейся у него капроновой веревкой. Хотя почему невесть откуда? У маньяков такого добра обычно пруд пруди. Может, и кляп в виде шарика на кожаном ремешке сейчас достанет. Так мы и двинулись к машине: я плелась, подталкиваемая его пинками, периодически спотыкалась и едва не плакала.

– Да что вам всем от меня нужно? Вы вообще кто?

– Призрак оперы, – хохотнул усатый, повозился, достал из машины какую-то тряпку и сделал попытку приложить ее к моему лицу. Но я была научена горьким опытом: говорила же, меня уже похищали не раз и не два. После хлороформа потом во рту гадкий привкус, башка трещит и тело разламывается. Ой, ну его…

– И кстати, в фильмах этого не показывают, – наставительно изрекла я, – но вдыхание хлороформа часто вызывает рвоту. Еще испорчу вам машину. Словом, одна морока с этой гадостью! Давайте без него. Я сама сяду в машину. Хотите, свяжите меня сильнее?

Странно, но он, подумав, кивнул. А я подумала, что у него не особо много опыта в использовании хлороформа. Может, маньяк мне попался не серийный? Меж тем он достал из бардачка еще какой-то шнур, быстро связал мне лодыжки и даже галантно помог устроиться на переднем сиденье.

Странно, но пистолет в моем кармане он так и не обнаружил. Хотя кому придет в голову, что молодая девица может разгуливать по деревне с оружием? Наверное, Шляпа даже не представлял, что он может у меня быть. И это давало мне шанс. Вдруг за нашу поездку успею освободить руки…

Несмотря на шляпу и усы, мне показалось, что маньяк не сильно старый. Бегал он неплохо. Но голос хриплый: то ли заболел, то ли специально хрипел в целях устрашения.

Когда машина тронулась, я поняла, что больше не испытываю страха. Усталость и разбитое состояние – вот они, а паника ушла. Второе похищение за день кого угодно сделает философом.

– Рассказывай, как ты тут оказалась и у кого гостила, – прокашлявшись, задал мне светский вопрос Шляпа.

Странные вопросы для маньяка, хотя черт их знает. Обычно я с ними дела не имела. Мало ли, что их может возбуждать? Или он ждет рассказ Красной Шапочки про пирожки у бабушки? Я попыталась в двух словах объяснить, что была похищена нехорошими людьми, и даже подумывала давить на жалость.

– Не напрягай сентиментальными подробностями, – пресек он мой благой порыв. Но благодушно. Казалось, мой рассказ ему по неведомой причине понравился.

– А вы знаете, кто у меня отцы? – решила я зайти с последних козырей. Хотя с чего бы ему знать?

– Знаю, – равнодушно ответил мой усатый собеседник, всматриваясь в темноту. И вот тут мне стало совсем нехорошо. Если знает, значит, преследовал меня намеренно. Я не случайная жертва, как себе это вообразила. И второе: если он знает и ему на это плевать, значит, живой отпускать меня никто не собирается.

«Мать, мать, мать! Во что я опять умудрилась вляпаться?»

Руки за спиной заработали активнее.

– Подождите, я, кажется, поняла. Вас тоже Дубровский интересует? Так я же сказала, что не знаю, где он… С чего все вообще взяли, что мы с ним близкие люди?

Он молчал, а меня вдруг озарило:

– Так это вы мне цветы прислали? Хотели заставить врагов Дубровского активизироваться? Что за странные игры?

Он засмеялся неприятным смехом, я подумала, что он все-таки псих. Вот так и закончится моя жизнь: в богом забытой деревне, в заброшенном доме на отшибе, к которому мы как раз подъехали с выключенными фарами. И только свет луны помогал ориентироваться в темноте.

– Не вздумай рыпаться, у меня оружие, – просипел он, доставая из кармана что-то завернутое в тряпку. По виду было похоже на карманный пистолет, и это не внушило оптимизма.

Усатый вышел, а я заерзала: руки так и не удалось освободить. Я всматривалась в темноту, не зная, на что рассчитывала. Теперь появление ребят дяди Вити стало казаться мне благом. Те хотя бы не клеили себе усы и не были похожи на Чикатило. Не особо торопясь, усатый тихо прошел к дому, осмотрелся.

Почему-то мне показалось, что места он заранее не приготовил, оттого сейчас хотел убедиться, что дом заброшен.

Вернувшись, Усатый освободил мои ноги от веревки, перерезав их перочинным ножом. Так я узнала, что у него есть еще и нож.

– Выходим, – молвил Шляпа со вздохом и отступил в сторону, пропуская меня в проем покосившегося забора. Я сделала пару шагов, открыла рот с намерением спросить, куда дальше, и тут что-то обрушилось на мой затылок с оглушительной силой. Собственно, этой силой меня и оглушило. Перед тем как приземлиться на холодной земле без сознания, успела подумать: «Я дура, сама во всем виновата». Весьма ценная мысль.

* * *

Странный треск давил на уши. Он усиливался, причиняя настоящую боль раскалывающейся голове. Но это обрадовало: значит, жива!

Я попыталась разлепить глаза. Вокруг меня раздавался мат и ощущалась какая-то неясная возня. Главное – без моего участия. Я блаженно снова смежила веки.

И тут прямо надо мной нависло встревоженное лицо Дубровского.

– Дарина, ты как? Что этот черт успел с тобой сделать?

– Как долго я тебя искала… – съязвила я, удивляясь, что могу вполне членораздельно говорить.

– Я прятался как мог, – серьезно кивнул Дубровский.

– Сволочь ты, – прохрипела я.

– Да понял я, понял. Давай без этого. Лучше потихоньку вставай, надо сматываться. Я вроде этого типа в шляпе ранил, но тут ему на подмогу явился какой-то бугай. Хорошо, я заранее взял крепкое полено и с ног его сбил. Ну и отоварил по башке. Пока возился с ним, ушлый черт в шляпе вырвался. Я его за рукав держал, так пальто треснуло. Он вырвался и смылся на своей тарантайке. Как бы не вернулся. Да и этот сейчас придет в себя.

И только тут я заметила, что сама нахожусь уже не на улице, а в темной сырой избе. Потолок угрожающе нависал: видимо, крыша провалилась. А в открытом проеме двери лежал невесть откуда взявшийся Леденцовый. По всей видимости – без сознания.

– Черт, да ты хоть понимаешь, что наделал? – просипела я, пока Дубровский перерезал веревки на руках. Пришлось быстро объяснить ему, кто есть кто. – Леденцовый меня спасать пришел, а Чикатило, ну этот, в шляпе, удрал. А он, между прочим, главный злодей.

– С чего ты так решила? – озадачился Дубровский.

– Ну… не знаю. У него ус поддельный. А этот, которого ты отоварил, от дяди Вити засланец. Я от него сбежала, а перед этим по причинному месту ему съездила. Думаю, сегодняшний день он пометит в календарике черным. И кстати, у ребят дяди Вити к тебе много вопросов.

– Так, все ясно, но ничего не понятно. Быстрее садимся в тачку и валим отсюда. По дороге все объяснишь.

– Как ты тут вообще оказался? – додумалась спросить я, когда мы уже на всех парах мчались куда-то на старом «Опеле». Почему-то я решила, что он ворованный. Но мне было пофиг.

– За тобой следил. Примерно понял, куда тебя повезут, и поехал за оружием.

– Я думала, такие крутые парни всегда возят с собой по пушке в каждом кармане.

– Это киношные стереотипы. В обычной жизни я стараюсь не конфликтовать с законом. И уж точно не таскаю с собой оружие. Пришлось заскочить к одному человечку. Я же не думал, что ты сбежишь. Мне просто повезло: по дороге увидел эту старинную тачку у заброшенного дома. Это показалось странным, и я зашел.

– Куда мы едем?

– Тут неподалеку у моего приятеля дача. Надо подумать, как действовать дальше. У тебя нет с собой телефона? Как бы нас не нашли.

– Чего нет, того нет.

– Я строго блюду конспирацию.

– Видимо, плохо блюдешь, раз на твой след вышли.

– Мне не нравится этот тип в шляпе, – будничным тоном заявил Дубровский, словно мы просто прогуливались по парку и меня не похитили два раза подряд, не связывали и не пугали… Короче, я была возмущена, но Дубровский гнул свое:

– Откуда он взялся?

– Понятия не имею, – зло буркнула я, начиная согреваться и понимая, что выгляжу – врагу не пожелаешь.

Жилище его «приятеля» (хотя я была уверена, что никаких приятелей в нашем городе у него нет) оказалось маленьким, но очень уютным коттеджем. Ехали мы до него минут двадцать, он располагался в дачном поселке километрах в пяти от нашего города.

Дом стоял в отдалении, неподалеку я, несмотря на смертельную усталость, успела разглядеть пруд. Внутри было тепло, значит, дом жилой и не пустовал. Душевая кабина, холодильник, полный продуктов.

Сначала Дубровский бережно осмотрел мою голову и заявил, что никаких видимых повреждений нет. Перед тем как пойти в ванную, я буквально заглотила огромный сэндвич, что приготовил мне мой спаситель. Параллельно осмотрелась. Внизу всего одна большая комната с двуспальной кроватью. Все аскетично, но дорого и со вкусом.

Это место я запомню надолго: красота неописуемая. Припорошенные снегом елки засели в голове как фрагменты кинофильма. Правда, рассмотрела я все только утром. А тогда…

Когда я вышла из душа, он лежал на кровати, раскинув руки. Присела рядом, а он, подвинувшись, положил голову мне на колени. Я запустила руки в его волосы и прижала голову к себе.

Вопреки здравому смыслу, мне стало очень жаль его, а не себя. Ладони Дубровского осторожно опустились на мою спину, погладили, как гладят ребенка, а сам он прижался ко мне еще сильнее…

## Глава 15

Проснулась я в шесть утра, словно что-то толкнуло меня в спину. Накинула халат, прошлепала на кухню и принялась варить кофе. На минуту показалось, что весь вчерашний ночной кошмар мне приснился.

Я успела выпить свой напиток в тишине, разглядывая невероятный вид из окна, когда в кухню ввалился сонный Дубровский. Заспанный и лохматый, но жутко довольный собой. Что крайне бесило.

Вчерашняя слабость могла выйти мне боком, оттого стоило как можно быстрее покинуть эту обитель разврата и вернуться домой. В свою нормальную жизнь, где нет места погоням, похищениям и разборкам со всякими шляпами.

– Тебе лучше уехать как можно быстрее. Ты же понимаешь, после вчерашнего дядя Витя не воспылает к тебе пламенной любовью.

– Да ладно. Я его с детства знаю, поворчит и перестанет. Ну максимум руку сломает. Деньги я ему верну.

– Не скажи. У этого типа на звонке стоит песня «Остановите, Вите надо выйти». От него можно ожидать всего что угодно.

Мы посмеялись, но я быстро взяла себя в руки и решила не разводить сантименты. Впрочем, Дубровский снова вернулся к интересующей его теме:

– Мне не понравился этот тип, что вчера умудрился уйти. Таких знакомых у меня не было. Рассказывай, во что ты умудрилась вляпаться.

И я рассказала ему про Алену и все события последних недель. Особенно ему, как и моему папе № 1, не понравилось нападение на Славика.

– Он был возле твоей машины, в темноте. Славик ваш носит бабские тряпки, делает мелирование и вообще издалека вас можно спутать.

– Ничего не бабские, это унисе… Подожди, – до меня неожиданно дошло, что он имеет в виду, – ты тоже хочешь сказать, что напасть должны были на меня? А Славик просто случайно оказался возле моей тачки…

– Ну, все сходится. Оттого его и не добили. Преступник понял, что ошибся, и поспешил скрыться. Думаю, баллончик у него был с собой на всякий случай, чтобы тебя вывести из строя, а потом оглушить или связать.

– Вообще-то я думала, что нападавший как-то связан с тобой.

– Ты сегодня увидела: все, кто связан со мной, нападают не так. Берут и увозят. А это какой-то псих-одиночка. Не удивлюсь, что это был наш сегодняшний приятель в шляпе. Тоже следил за тобой и сегодня предпринял очередную попытку. В общем, мутное дело. Собирайся и езжай на отдых. На месяц. А лучше на два. Я пока тут присмотрюсь, что к чему.

– А как же…

– Обещаю, от ребят дяди Вити я тебя избавлю. Это мои вопросы. Я деньги и кое-какие цацки царские ему верну, чтобы наши недруги успокоились. Бабло есть, мне недавно в карты повезло – еще и приумножил. Извинюсь за того типа, которого поленом хряснул.

– Но дядя Витя говорил, что наказать тебя – дело чести.

– Сама понимаешь, вся их бравада про честь – пустой пук, – отмахнулся Дубровский, подливая себе кофе. – У таких и честь, и родина там – где задница в тепле. И счет в банке посолидней. Ну так что, уедешь?

– Глупости. Никуда я не поеду. Тут работа, мамуля, Алена… Уже вернулся папа № 1. Он ответственный, обещал взять это дело на контроль.

– Тогда пообещай, что пока наймешь охранника. Хотя бы на это время. Пусть папа тебе выделит кого-то из своих ребят. Ну, чтобы встречали, до дома провожали. Как бы плохого больше не вышло.

– Между прочим, самое плохое случилось со мной как раз из-за тебя.

– Но я же успел вовремя? И, с другой стороны, не похить тебя дядя Витя, мы бы не знали, что тебе угрожает реальная опасность. Черт в шляпе вышел из тени, и теперь мы знаем врага в лицо. То есть в шляпу.

– Я уже поняла, что должна сказать тебе спасибо, – не удержалась я от шпильки в его адрес.

– А больше ты ничего не хочешь мне сказать? – подобрался ко мне поближе Дубровский. В глазах у него заплясали чертята. – Все-таки я рисковал головой, чтобы тебя увидеть.

– Мне пора домой, – строго сказала я, уворачиваясь. – Телефона у меня нет, ты сможешь меня подбросить? Хотя бы к остановке. Сяду на автобус.

– Я вызову тебе такси. Не сюда, к дороге. Извини, я не хочу подводить приятеля, что дал мне ключи от этого дома. Мы увидимся?

Почему-то в его вопросе мне почудилась издевка. Интересно, сколько раз вот так вот он спрашивал об этом у очередной подружки, которой вызывал такси утром. Во мне сразу же проснулся бунтарский дух. Папа № 3 утверждал, что это суть моего характера: каждый раз, когда мне кажется, что меня хотят обидеть, я действую на опережение. Бью первая. И побольнее, чтобы неповадно было.

– А зачем? Ты же сам понимаешь, между нами ничего не может быть.

– Понимаю, – чересчур быстро согласился Дубровский, скроив пакостную мину. – Я не знаю, что со мной случится через неделю. Многим я как кость в горле. И твоя безопасность… Короче, все сложно. Что я могу тебе предложить? Скитаться по заграницам с поддельными паспортами. Поедешь?

– Конечно, нет. Что я там забыла?

– Вот и я об этом, – вздохнул он.

Почему-то на глаза навернулись слезы. Я думала, этот гад начнет уговаривать, звать, просить. Но Дубровский только молча кивнул и ушел одеваться. Возился, чертыхался, искал носки. Наконец появился в дверях с сумкой в руках.

– Мне тоже нужно уехать. Не хочу засветить это место.

Такси он вызвал, и в молчании мы доехали до трассы. Машина прибыла буквально через пять минут, так что долго прощаться мы не стали.

Дубровский притянул меня к себе и быстро поцеловал. Легко, словно клюнул. А еще всунул в руку деньги, чтобы заплатить за поездку. Я махнула ему и побрела к остановке.

Сзади послышался шум мотора, а по телу прошла дрожь.

«Неужели я его больше не увижу? А, плевать… Надо начинать новую жизнь».

Я неуверенно улыбнулась самой себе, памятуя, что от улыбки станет всем светлей. И поспешила. Таксист как раз разворачивался, чтобы принять пассажира.

Дома мамули не оказалось. Пришлось звонить соседу Кеше: у него хранились запасные ключи. Попав в квартиру, я первым делом спрятала в свой тайник под кроватью пистолет, завернув его в старую майку.

После достала из тумбочки старый телефон и порадовалась, что не избавилась от него в угоду скоропостижной моде. Правда, придется повозиться с восстановлением сим-карты. Хорошо, что у меня был еще второй, рабочий телефон. Я была уверена, что оставила его в офисе. А он тихо-мирно себе полеживал дома, еще с утра забытый у телевизора. На нем я и насчитала около двадцати вызовов от мамули и Славика.

Как по заказу, в моей руке телефон тут же ожил. Мамуля.

– Да, мамуля. Я на работе.

– Не прокатит. Это я на работе. У тебя. А тебя здесь как не было, так и нет.

– Меня просто куда-то вызвали. Скоро буду. Люблю. Целую.

О том, чтобы рассказать мамуле про ночные злоключения, не могло быть и речи. Никто не должен был узнать о моей маленькой тайне. Делать наше с Дубровским знакомство достоянием общественности я не планировала. Третьего злодея на роль зятя мои предки не переживут. А учитывая, что отношения наши – полный бесперспективняк, не стоило и фантазировать.

На ходу прожевав бутерброд и запив его кофе, я приняла душ, переоделась в приличный костюм и поспешила на работу. Мне очень хотелось не думать о своем безрадостном будущем и забыться в спокойном размеренном настоящем. Но и со спокойным настоящим наблюдались большие проблемы.

## Глава 16

В офис я пробралась как заправский шпион. Но зря: мамуля уже куда-то упорхнула. Мои ночные приключения дали о себе знать: я клевала носом и безуспешно пыталась взбодриться при помощи литра кофе. А еще психовала и третировала Людочку, поглядывающую на меня с сочувствием.

Для начала требовалось обзвонить всех болезных. Я неслучайно употребила множественное число. Ведь теперь мне надо было звонить не только Алене, но и Славику.

Со Славиком все было относительно нормально: глаза восстанавливались, а язык работал лучше прежнего. Я соврала ему, что ночевала у него дома с котом, а телефон забыла вчера в фитнес-клубе. Оттого и была вне зоны доступа. Аленин номер опять не отвечал, и я начала волноваться.

Мамуля, снова явившаяся ко мне на работу уже с новым цветом волос, потребовала сопроводить ее в бутик. Ей срочно нужны были модные колготки в цвет прелой листвы, сапоги, а к ним неплохо было бы и брильянтовые сережки. В общем, несколько часов я проболталась с мамулей по магазинам, исполняя дочерний долг, чем подвергла свою психику значительному ущербу.

Хотя работа все равно валилась из рук, так что я была даже благодарна мамуле за эту передышку. Зная характер папы № 1, а также памятуя о нашем с ним разговоре, я попыталась что-то узнать у мамули про экспертизу костей. Вдруг она уже что-то слышала через второго падре? Но та отмахнулась:

– Второй затаился, надеется, что пронесет. У него же выборы на носу. Скандалы не нужны. Третий вроде предсказал благополучный исход дела. Хотя что он там предсказывает – не ясно. Вон Дуська его усвистала к родным, а мне кажется – нашла себе кого-то. Пусть и не такого гомо сапиенса, но порезвее. Третий вообще тормоз стал, только года через три поймет, что та его бросила. А первый, как всегда, категорически против вмешательств в дела следствия. Сказал, сообщит, когда будет что-то важное. А ему все неважно. Помнишь, как он все время забывал, что бабуле в кофе нужно две ложечки коньяка, а не три, как мне? То-то же…

Несмотря на ее стенания, я все же решила набрать папу № 1 и, рискуя свободой, честью и совестью, задала вопрос:

– Ну что, порадуешь новостями?

– Скелет тот самый.

– Кто бы сомневался. Вы подняли то дело об исчезновении Амалии Богровой?

– Дело… – огрызнулся папа. Он очень не любил нераскрытые дела. – Главный подозреваемый на самом деле был ни при чем, если ты об этом. Да и не мог он быть гостем сгоревшего Вадима.

– Почему так уверен? – спросила я, хотя сама-то знала, кто был гостем. Но приходилось соблюдать приличия.

– Я о нем в первую очередь узнал. Следователь, что тогда дело вел, уже на пенсии. Но громкое исчезновение помнит. Тем более преступление, если оно и было, так и не раскрыли.

– Может, дашь мне его номер? – подхалимски начала я, подумав, что дядька может вспомнить что-то полезное. На что папа стал грозиться посадить меня под замок.

– Я и сам тебе все расскажу. Ничего нового он мне не сказал. Около полугода на территории нашего района совершались кражи из строящихся домов, коттеджей и дачных участков. Неизвестные проникали в постройки ночью, вскрывая стеклопакеты, взламывая входные двери. Забирали все ценное – электроинструменты, мебель, строительные материалы, радиаторы, межкомнатные двери. Подобным образом были совершены порядка 20 краж.

– Ого.

– Когда нашли платок пропавшей Амалии на ограбленной в тот же день лесопилке, решили, что девушка могла забрести туда случайно. Гуляла, стала ненужным свидетелем. И когда задержали бывшего охранника ее отца, попытались повесить на него и это ограбление, и еще серию подобных дел. Очень уж этот охранник в тот момент вписывался в схему. К тому времени уже не работал, по словам соседей, выпивал… Его задержали через пару дней после исчезновения девушки. Но не тут-то было.

– Короче, решили, что он удобная жертва…

– Но мы тоже не даром щи хлебаем, – пресек папа мою попытку дискредитировать органы. – Наши оперативники через какое-то время установили другого подозреваемого. Произошла новая кража. Охранник-то уже не мог это совершить, а почерк кражи был тот же. Молодого человека задержали на следующий день после совершения очередного преступления. И то случайно: соседка пожаловалась, что тот наркоманит, и к нему пришли с обыском. Только нашли не наркотики. В квартире подозреваемого и в его съемном гараже было обнаружено большое количество похищенных вещей.

Во время осмотров нескольких мест происшествий были замечены повторяющиеся следы шин. Это позволило предположить, что к преступлениям причастны одни и те же люди.

Полицейские предположили, что злоумышленник действовал не один. Провели дальнейшие оперативно-разыскные и следственные мероприятия, установили всех подельников. Но к пропаже Амалии они вроде как никакого отношения не имели. И даже утверждали: лесопилку в ту ночь не грабили. Да там и брать особо нечего было: здание давно пустовало.

– Мне кажется, отец этой Амалии приукрасил события и надавил, чтобы в полиции шевелились быстрее. А что этот охранник… Стас, кажется?

– Сейчас он проживает в Новосибирске, ходит на работу и последние два года в нашей области не был. Я связался и проверил, – оборвал меня папа и снова перешел к угрозам, призывая меня остепениться и уйти в работу.

– Пусть твоя подруга не переживает. Во-первых, та давняя история не имеет к ней отношения. А во-вторых, официальный отчет об экспертизе будет чуть позже. Мы работаем, – закончил папа и дал отбой.

Итак, мы со Славиком были правы: скелет – останки первой жены Вадима. Но это никак не приближает меня к разгадке смерти самого Вадима. А вот появление на арене событий Алениного брата надо было как-то объяснить. Хотя бы самой себе. Пока из-за всей этой чехарды с Дубровским сделать это мне было некогда.

Если учесть, что Алена с братом не особо ладили, что могло его привести в дом к Вадиму? И куда он уехал сразу после этого? Ведь жена его ищет, и уже давно. Такие совпадения, признаться, настораживали.

Я решила, что нужно срочно поговорить с Аленой, даже если для этого придется коррумпировать врача и медсестру. Мне было жутко неуютно от того, что я не посоветовалась с подругой, перед тем как сообщила папе № 1 о наших подозрениях. Хотя и временно скрыла тот факт, что прилизанный коровой – это ее брат.

Утомившись, мы с родительницей уселись отобедать в кафе на первом этаже. Мамуля, казалось, была целиком поглощена своими покупками, но третьим глазом через стеклянную дверь увидела папу № 2.

– Какая пара! Кое-кто и шмара, – презрительно фыркнула родительница и демонстративно уткнулась в свой апероль-спритц.

Тут уже и я их заметила: папа выгуливал свою Марью-искусственницу по торговому центру. Хотела окликнуть папу, чтобы рассказать ему о скелете, но тут на дисплее высветилось имя «Алена». Подруга позвонила мне сама: я быстренько выбежала в холл торгового центра. К счастью, папа № 2 с Марьей к этому времени уже завернули в ювелирный.

– Дарина? Ты чего… – удивилась она, когда я схватила трубку и закричала: «Ну наконец-то!» Наверное, слишком громко.

– Чего? Того! Я уже собиралась брать больницу штурмом!

– Прости, доставила подруга тебе хлопот. Я… я еле выпросила телефон, чтобы позвонить.

– Как ты?

– Мне было очень плохо. Давление, сердце. Лечащий врач, конечно, молодец, беспокоится обо мне, как о дочке. Но… ты можешь за мной приехать? – умоляюще закончила подруга.

– Да… конечно, сейчас приеду, – растерялась я. – А как же лечение?

– Кое-как договорилась, меня отпускают под подписку. Не могу больше здесь. Даже стены давят. Врач сам сказал, что у меня, скорее всего, боязнь белых халатов. Никогда не жаловалась на давление – а сейчас… Буду долечиваться дома.

– Это прекрасная новость!

– Дарина, и еще… Я узнала кое-что очень важное. Только пока никому не говори. Я… беременна!

Что и говорить, в этот момент даже я прослезилась. Все-таки есть на свете высшая справедливость! И, бросив все дела, помчалась в сторону больницы.

Когда Алена вышла из отделения – тоненькая, словно за эти дни ставшая прозрачной, в черном пальто нараспашку, – у меня защемило сердце. Казалось, ей трудно идти, я забрала у нее пакет, взяла под руку и помогла сесть в машину.

– Алена, я так рада! Ты же понимаешь, что все не просто так? Теперь ты никогда не будешь одна, у тебя будет продолжение Вадима.

– Я пока не могу в это поверить…

– А через какое-то время, уверена, ты встретишь и хорошего человека…

– Не надо…

– Да! Может, о таком нельзя говорить, но я реалист. – Я радовалась и хотела, чтобы подруга тоже хотя бы на мгновение увидела свое светлое будущее. – Мертвым – вечная память, живым – радость жизни. Время лечит, и эта самая жизнь обязательно даст тебе еще один шанс на счастье.

Алена слабо улыбнулась и сжала мою руку. И мы отправились к ней домой.

По дороге я пыталась ввести ее в курс дела по нашим со Славиком изысканиям. Закончила я тем, что спросила ее разрешения на обнародование факта пребывания ее брата в доме.

– Ты что об этом думаешь?

– Я приду в себя и мы обсудим, – кивнула Алена, разглядывая уже почти зимний пейзаж за окном.

Мне показалось, что возвращаться из больницы в реальную жизнь ей будто бы сложно.

– Ну что, будем греться чаем? – преувеличенно бодрым голосом начала я, потому что даже на меня вид их дома и забора, увитого колючими голыми ветками, подействовал угнетающе. Казалось, все вокруг кричало: любовь здесь больше не живет.

В доме было тепло, но пахло пылью. Я быстро включила свет везде где могла, заварила чай, поставила перед Аленой чашку и уселась напротив. Подбирала слова, чтобы сказать что-то ободряющее, но тут подруга меня опередила.

Она облизала сухие губы и положила свою ладонь на мою. Я дернулась: ее рука была холодной, как рыба.

– Я… я хочу тебе признаться, – тихо начала она. – Это касается Вадима и моего брата.

– Но ты же уже…

– Я не все тебе рассказала. Точнее, не совсем полную версию. Мы с Вадимом тогда не просто были знакомы, мы действительно любили друг друга. Он учился на два класса старше, мы стали встречаться еще в школе. Но после выпускного он поступил, уехал учиться в «большой город».

– Ну, не такой уж наш город и большой…

– По меркам нашего – огромный. Хотел для нас лучшей жизни, думал выгодно продать свою идею. Он же был гордостью школы, все областные олимпиады по химии выигрывал. Мечтал изобрести что-то гениальное. А в итоге… женился «на деньгах». Богров, властный мужик, его буквально заставил. Решил прибрать к рукам технологию. Мы… мы продолжали тайком общаться.

– Тайком? Но… как он его заставил?

Алена еще глотнула чая и снова заговорила. Теперь уже быстро, извергая из себя потоки слов. Как будто под действием энергетика. Видно, она давно держала это в себе:

– Вадим понимал, что если откажется – будущий тесть его уничтожит. Ты же понимаешь, что может человек с деньгами? А эта технология, которую он привез и предложил инвесторам, была делом всей его жизни. За нее ему предлагали бешеные деньги в США, но у Вадима не было опыта, связей. Его бы вмиг облапошили. И тут так совпало, что эта чудачка Амалия стала оказывать ему знаки внимания, ее отец это заметил…

– В общем-то, обычное дело, – пробормотала я, чувствуя, что подруга выгораживает своего мужа. Конечно же, его «облапошили и заставили». А на деле, уверена, все было прозаичнее. Он легко променял юношескую влюбленность на красивую жизнь.

– Да, но… Мы так страдали, мы просто не могли расстаться друг с другом. Однажды он приехал навестить мать. Тогда она была еще жива. А мы жили в соседних домах. Помню, в ту ночь забрались на нашу крышу и сидели, обнявшись, смотрели на звезды. И вдруг почти в один голос… «Давай возьмемся за руки и прыгнем». А потом подняли головы и увидели небо, звезды. Это было так… величественно. Мы смотрели, смотрели, и вдруг пришло облегчение… Я поняла, что так надо судьбе. И отпустила его.

– Это благородно, – вздохнула я, пытаясь представить себя на ее месте.

– Не настолько, как тебе кажется, – с горечью ответила Алена и уставилась в окно. – Я все равно приезжала в город, мы виделись. Пусть и изредка. Я к тому времени тоже училась здесь, в городе, на психолога. Заочно. Параллельно искала работу. Хотела быть ближе к Вадиму.

– А его жена?

– Мы всегда скрывались. Но… она узнала. Потом. Не знаю как. Но узнала. Однажды мне пришло сообщение. Будто бы от Вадима. Он звал приехать в их дом в лесу, написал адрес. Я, конечно, удивилась: это был дом тестя, мы никогда там не встречались. Обычно я снимала квартиру, когда приезжала на сессию… Но тогда я почему-то решила, что его жена уехала. Вадим говорил что-то про их с отцом поездку в Италию.

– Это, случайно, был не тот день, когда Амалия пропала?

– Не перебивай, мне и так трудно говорить, – умоляюще глянула на меня подруга. – В общем, да. Ты права. В тот день Вася, мой брат, собирался в город. Тогда у него еще была старая машина. Он меня подвез до остановки. Я соврала, что с подружкой встречаюсь.

– А почему ты не перезвонила Вадиму?

– У нас было правило: никогда не звонить самой. Жена могла быть рядом. Решила, что спрошу обо всем при встрече. Но в доме меня ждал не Вадим, а Амалия. Я же ее по фоткам хорошо знала. Даже подглядывала за ними издалека иногда…

– Зачем она позвала тебя? – тихо спросила я, потому что меня не покидало ощущение: я слушаю аудиокнигу, детектив. И вот сейчас произойдет что-то страшное.

– Зачем? Ты еще ничего не поняла? – всплеснула руками Алена. – Заманила меня, чтобы убить! Я испугалась: она выглядела как настоящая истеричка. К тому же выпила. Попыталась схватить за волосы, кричала, что у нее есть пистолет. И если я ей все не расскажу, она меня застрелит. И закопает тут же, в лесу. В общем, я просто плакала и защищалась.

– Какой кошмар…

– Да! Я уже мысленно попрощалась с жизнью. И тут в дом ворвался брат. Оказывается, он проследил за мной. Потом сказал, что боялся: я связалась с неподходящей компанией. Но я в это не верю. Он сам был неподходящей компанией, так что… Может, мама его попросила? Она тогда уже что-то подозревала: слишком часто я ездила в город. Короче, брат пытался нас разнять, оттолкнул Амалию. Она упала, но продолжала хохотать и угрожать. И брат сказал, чтобы я уходила. И что он сам с ней поговорит.

– Ты ушла?

– Да, Дарина! Я убежала, как побитая собака, – жалобно прошептала Алена, утирая слезы… – Помню, ехала в автобусе и рыдала. И решила, что больше не буду встречаться с Вадимом. Это было очень унизительно. Тем более в чем-то Амалия была права…

– И что было дальше? Что сказал брат? Ведь после того Амалию никто не видел? – медленно проговорила я, пытаясь осознать масштаб трагедии. И как бы я повела себя на ее месте? Бр-р-р, даже думать не хочется.

– Он вернулся домой как ни в чем не бывало. Сказал, что объяснил ей все про меня и Вадима. А она заявила, что сама давно хотела развестись. Но не было повода.

– А когда ты узнала, что она пропала?

– Из новостей. Тогда брат еще подошел ко мне и велел забыть, что мы там были. А я жутко перепугалась: Вася к тому времени успел отсидеть за драку, и я сразу подумала нехорошее…

– Потом Вадим сообщил, что жена пропала…

– Да, он позвонил спустя пару дней. Жутко нервничал. Я все-таки спросила Васю, что произошло, но он так на меня глянул… И сказал, что она просто уехала. И подчеркнул: «Это не наше дело». Я убедила себя, что верю ему. И сразу же уехала на несколько месяцев к родным в деревню. Как раз лето было. Пыталась забыть это, начать жизнь заново… Вася тоже тогда залег на дно. Мы с ним с тех пор почти перестали общаться.

– А Вадим…

– Вадим ничего не знал. Думаю, был уверен, что жена сбежала. Говорил, что жили они ужасно, она устала от опеки отца. Вадима не любила, хотела прожигать жизнь в свое удовольствие. Вадим даже думал, что она нашла себе нового богатого любовника и уехала. Тем более из дома пропали все их наличные деньги. А я смалодушничала и промолчала.

– Почему?

– Убедила себя, что ничего не знаю. Верила, что Амалия действительно сбежала. Это звучит ужасно, но, кажется, Вадим был рад, что все так разрешилось. Потом умер его тесть. Не подумай, что я желала ему смерти, но раз так вышло… Я, идиотка, даже иногда думала: может, все так и должно было быть? Что мы предназначены друг другу. Как будто на чужом несчастье можно построить что-то путное. Но около двух лет мы скрывали свои отношения, чтобы его имя лишний раз не склоняли по всем углам.

– Что потом? – завороженно спросила я, понимая, к чему идет дело.

– Потом мы с Вадимом поженились. И Вася снова появился в моей жизни: он давно развелся и околачивался без работы. Стал осторожно заводить речь о том, что мне не худо бы помочь брату. Раз уж он избавил меня от стольких проблем. Причем он не говорил прямо, что тогда случилось. А я боялась спросить и услышать ответ. И ведь выходило, что он прав. Кто знает, что она могла тогда устроить? Возможно, он спас мне жизнь, но какой ценой?

– Скорее всего, ценой чужой жизни.

– Дарина, прости меня. Когда ты описывала этого человека в окне… Я сразу поняла, что это Вася. Когда прозвучала версия, что дом подожгли… Ты можешь представить мой ужас? Я хотела сама переговорить с ним сначала. Все-таки он мой брат. Но его телефон был отключен. Я названивала ему каждый день, а тут еще ты заявила, что его стала разыскивать жена.

– Так ты молчала о нем из-за Амалии? – дошло до меня наконец.

– Я испугалась: что, если брата арестуют? Пусть даже он и не виновен в поджоге? Но разбирательства… А вдруг он признается в чем-то? И всплывет вся эта страшная история…

– Вот почему ты так реагировала на мои новости! Но теперь появление твоего брата в доме не просто подозрительно. Я почти уверена – он оказался там не просто так. Когда ты видела его последний раз? Или ты даже не подозреваешь, где он может быть?

– За пару недель до пожара. Он сказал, что снимает комнату. Адрес я не спрашивала. Сказал, что закодировался. А последние месяцы он сторожем на стройке работал, как раз рядом с нашим загородным домом, – поникла она. – Я все к нему присматривалась, чтобы пить не начал снова. Даже хотела его к нам на фирму охранником пристроить. Точнее, он требовал, а я тянула время.

– Погоди, а не тот ли это сторож, что пропал на стройке у папы?

Конечно же, путем выяснений оказалось, что тот самый. Алену такое совпадение тоже удивило. Но она же не знала всю предысторию с пропавшим и вновь обретенным скелетом. Точнее, не знала, что скелет пропал именно на стройке. И именно во время дежурства ее брата. А вот мне уже кое-что становилось понятным. Пришлось в ответ шокировать Алену историей про то, как мои предки нашли и потеряли скелет Амалии.

– Это многое объясняет! – пошла пятнами подруга.

– Ага. Скорее всего, он тогда не ушел, а решил посмотреть, чем будет заниматься босс на стройке. И когда выкопали скелет, мог решить, что у него возникнут крупные неприятности. Если в криминологии он не силен, мог опасаться: даже через года можно как-то что-то установить…

– Да, Дарина, точно! – подскочила Алена со стула. – Он как раз в это время попросил у меня денег. А я послала его сгоряча. Потому что мне просто негде было взять ту сумму, что он просил. Иначе мне пришлось бы все рассказать Вадиму. Может, Вася сам рассказал все ему? Хотел потребовать с него денег? Но зачем тогда поджигать дом?

– Думаю, он решил начать шантажировать твоего мужа историей про то, как вы избавились от его первой жены. Понимал, что тот сделает все, чтобы защитить тебя. Вася знал о вашей любви и не боялся, что Вадим побежит в полицию, подставив любимую женщину. А твой брат в любом случае был бы в шоколаде. Какая разница, кто бы ему платил за молчание?

– Может, ты и права. Но пока это только предположения. И что нам теперь с ними делать?

– Надо найти твоего брата. И узнать у него, что все это значит.

– Мне придется все рассказать полиции? – поникла она.

– Если действовать официальным путем, возникнет много вопросов. И для тебя это сейчас очень некстати. Есть еще вариант: мы со Славиком можем попытаться найти его сами. Здесь, боюсь, результат будет нулевой. Но ради тебя я все-таки попробую.

– Сегодня я попытаюсь позвонить его бывшей жене, Ларисе. Вдруг она все-таки уже нашла его? И… спасибо тебе, – прошептала Алена, глотая слезы. – Я была уверена, ты больше не будешь со мной общаться.

Что бы вы ответили на моем месте? Все это настолько огорошило, что мне нужно было выйти на свежий воздух и подумать. И я жутко обрадовалась звонку с работы. Меня разыскивала Людочка: в офис явился какой-то тип, которому срочно требовалось поговорить с начальством. Наверное, жутко богатый клиент. Таким только дай повод повыпендриваться перед секретаршей.

– Алена, извини, мне сейчас правда очень нужно на работу. Я вечером тебе позвоню, – погладила я несчастную подругу по волосам.

– Ладно, езжай, конечно. Сестра Вадима с сыном обещала сегодня приехать, я ей тоже позвонила. Пусть немного поживут здесь. Мне будет не так одиноко. Мальчишка в том году не поступил, готовится. А здесь, в городе, есть возможность нанять хорошего репетитора. Я помогу. Так что она даже обрадовалась.

– Вот и отлично.

* * *

На парковке у офиса я обнаружила Славика с перевязанным левым глазом. Он пил кофе и поглядывал на наши офисные окна. Как будто прикидывал, стоит ли зайти, раз уж оказался поблизости. Видимо, устав от его болтовни, врачи выпроводили одноглазого пирата на работу, снабдив специальными каплями.

– Врач сказал, меня пронесло! – заявил приятель, комкая бумажный стаканчик и запуская его в мусорку.

– Ты уточняй, в каком именно смысле, – не удержалась я, чтобы не подколоть его. – С тобой никогда не знаешь наверняка. Эти твои грибы…

– В переносном, конечно, – возмутился Славик. – Этот гад мог бы мне и роговицу повредить.

Не успела я начать ему рассказывать ужастик про брата Алены, как мы уже вошли в офис. Людочка сделала мне «большие глаза», скосив их в сторону. И я увидела на диванчике мужчину средних лет. С короткой стрижкой, в куртке нараспашку и в шапке, которую не мешало бы выбросить еще лет пять назад. В общем, на любителя изящных праздников он был похож мало. Мысленно я окрестила его работягой и оказалась права. Но я человек демократичный, оттого сделала ему приглашающий жест в кабинет. Славик ужиком проскользнул следом.

– Кто у вас тут главный? – буркнул работяга, помяв в руке шапку.

– А вы обратите внимание, на чьем рабочем столе лежит пульт от кондиционера, – гордо молвил Славик, усаживаясь за свой стол и поправляя папочки.

– Тоже мне, климатический лидер нашелся, – буркнула я, и работяга вроде бы признал мой авторитет. По крайней мере, обращался он теперь ко мне.

– Тут на стройке визитку оставляли, искали Васю, охранника нашего. Так? Телефон ваш, адрес этот.

– Да, оставляли, – оживился Славик и, повернувшись ко мне, зашептал: – Когда косточки тю-тю, а после них и сторож – я визитку оставлял местным миньонам. Мол, если сторож объявится, чтобы звонили. Помнишь, я говорил? Хотя теперь уже вроде как не надо. Нашлись косточки. А сторож нам без надобности.

– Еще как надо! – повысила я голос, повернувшись в работяге. Потому что, в отличие от Славика, уже знала, что сторож – это пропавший брат Алены. – Есть какие-то новости о нем?

– А сколько заплатите? Я в сторожке нашел его блокнот. Он в резиновый сапог упал, потому до этого и не обратили внимания. А я сапоги забрать хотел. Чего пропадать, хорошие сапоги же? Полистал, записи там интересные. Вроде как должников записывал, кто и сколько ему должен. И последняя запись – там сумма нехилая. В долларах. И фотография. Но я не покажу, пока не заплатите.

Мы переглянулись со Славиком, я молча достала деньги из сумки и потянула их довольному посетителю. Спрятав купюры в задний карман, тот пошарил за пазухой и извлек на свет пошарпанный блокнот. Из него и правда торчала фотография.

– А в ту ночь, когда рядом со стройкой пожар случился, кто дежурил? – догадалась спросить я.

– Так я и дежурил, – обрадовался работяга. – Вася к тому времени пропал. Меня Михалыч за него попросил пока выходить, я непьющий. Ну, в рабочее время.

– Как все было?

– Короче, я в тот вечер обход сделал. И уже в кабинете фифы нашей прилег. Но шторы не задернул. Мне нравится просыпаться с первыми лучами солнца, когда они ласково заглядывают в комнату на рассвете, – пояснил наш гость, приложив руку к области сердца, а я подумала, что папе № 3 надо с ним поработать. Его клиент.

– Да вы романтик, – вставила я, а он, важно кивнув, продолжил:

– И вот лежу я, а в комнате вдруг стало светло, как днем. Я к окну – и увидел зарево пожара. Испугался, сразу пожарных вызвал. Думал, в лесу что-то загорелось. Не дай бог перекинется на объект. Но сам не пошел, каюсь. Страшно стало, да и объект оставлять. А вдруг провокация?

– Ты что, крепкий орешек? – заржал Славик. – Какая там у вас провокация?

– Ничего не знаю. Мне было велено стройку охранять, как самого себя. Босс сказал, ожидаются провокации от плешивого барсука. Правда, я не понял, кто это, но спрашивать постеснялся. Только потом узнал, что там, в том доме, человек сгорел. Но чем бы я помог? А Вася так и не появился. Я же не дурак, понимаю: раз его ищут – значит, чего-то стырил, так?

– Как думаешь, куда Вася делся? – решила я оставить его риторический вопрос без ответа.

– Может, назад в свой город подался? Он же на стройке так, полулегально был оформлен. Ну, без трудовой.

– Что-то же он имел в виду, когда суммы проставлял, – ляпнул Славик.

– Ну, там мелкие долги. Я сразу понял, потому что сам у него занимал пятихатку. И он меня так и записал – Левша. Но я отдал.

– А крупная сумма в долларах? Это правша занимал? – саркастически поднял брови вверх Славик, все еще не понимая, почему меня интересует этот Вася.