Милена Летницкая
Дувушка

Будут снова зори и ночи,

Будет снова взрываться рай,

Будет именно так, как хочешь –

Только чувствами не играй!¹

Глава I. Да, азиаты мы

Все, что тебя касается,

все, что меня касается –

все только начинается,

начинается.

Рома Зверь

– Я раздобыл тебе мужика!

Алекс сиял, как снег под окном на болоте, прямо-таки искрился весь. Анна лежала на диване с ноутбуком в кабинете и не видела мужа, но поняла это по его голосу и обрадовалась: давно в их окружении не было новых людей.

– Уррра! – отозвалась она с другого конца квартиры, и вмиг ожила – наконец-то услышит что-то неизбитое, а не заезженные разговоры старых знакомых, которые, к слову сказать, куда-то все подевались, стоило купить новое, более дорогое, жилье.

Причем в последнее время одинаково раздражали все «друзья семьи».

Мужья – вальяжные, весьма довольные собой и своим полудохлым бизнесом. Их жены, добропорядочные до тошноты. Женщины – в отличие от своих супругов, не то чтобы внешне сильно постарели, нет, они выглядели хорошо, но душою – осели, словно сбежавшее тесто. А вот бежать им как раз было некуда.

Анна и сама была уже немолода, но лет своих не замечала, что сказывалось на манере держаться, кардинально отличавшейся от того великого чувства собственного достоинства и собственной значимости, которое давало рождение детей и прожитые в среднестатистическом браке годы, да и вообще, годы – единственное достижение большинства обывателей.

«Наследников» – как модно стало теперь выражаться – у Анны не было. Должно быть, именно этот факт и не позволил ей в свое время морально перейти из категории детей в более степенную и почитаемую категорию родителей. Она держалась просто и несолидно, и это частенько осложняло ее и без того неспокойную жизнь.

Анна вышла в просторный холл. Никакого мужика, кроме Алекса, там не было. У его ног лежала длинная узкая коробка.

– Что это? – удивилась Анна.

– Елка! – еще больше удивился Алекс: Анна сама отправила его с утра в магазин.

– И снова елочка у нас! – она радостно распотрошила коробку. – Здорово сделана!

Елка, вернее, сосна, оказалась на удивленье хороша. Ветки мутовками, упакованы круто – каждая веточка отдельно завернута в целлофан. Анна сняла обертки, распрямила ветки, смоделировала контур, прикрутила шишки – они тоже входили в комплект – китайцы молодцы! Украсила гирляндой и шариками, и voila – елочка готова! Получилось!!!

Впервые за долгие годы после всех переездов и ремонтов у них снова была елка. Ничего, пусть искусственная, зато стильная и не осыплется.

Алекс тоже остался доволен результатом. Любуясь огоньками на пушистых веточках, рассказывал про девчонок в магазине, кинувшихся помогать ему в выборе лучшего экземпляра.

Скоро Новый год, а потом и день рожденья Анны, на который придет обещанный Алексом «мужик». Вспыхнувшая надежда на обретение былой, легкой непринужденности в общении и приятного времяпровождения окрылила Анну, и она ринулась подбирать облачение, чтобы не метаться в последнюю минуту, как за ней водилось.

***

Вода сегодня была на удивление прозрачной и чистой, какой и полагается течь из крана. Она смотрелась изумительно в белоснежной акриловой ванне на фоне голубой с солнечными бликами плитки, напоминающей морскую отмель.

Анна осторожно попробовала воду ногой:

– В самый раз… не холодная и не горячая!

Залегла, выплюхнув изрядное количество на пол, изображающий всю ту же отмель, только с матовой поверхностью.

– Посмотрим, что за гель. Хммм… Цветок франжипани… Франжипани – правда, смешное слово? – обратилась она к пространству.

– Новое что-то? У тебя, вроде, не было таких духов, – ответило пространство голосом Алекса, возникшего на пороге. Иногда он был наивен, как ребенок и задавал вопросы с простодушным выражением лица, от которого вдруг становилось тепло и уютно.

– Это плюмерия. Растение такое есть на Гавайях. И Карибах. Цветки чего только не символизируют, из них леи для туристов делают.

– И «чего они только не символизируют»?

– Смотри: вода меня держит, – перебила Анна саму себя. Ее «тушка» действительно покачивалась на воде, а кисти рук преломлялись и искажались так, что напоминали не то клешни омаров, не то конечности инопланетян.

Но Алекс уже бежал в кабинет – ему шлепались сообщения на комп, возвещая об этом странными звуками, похожими на сочное чавканье. Он не успел просветиться и узнать: цветы франжипани означают первозданную чистоту и одновременно являются символом соблазнения и чувственности.

Анна снова взяла в руки яркую бутылочку: «Аромат ананаса и цветка франжипани» – этикетка изображала тропический душистый рай, который, пусть и на короткое мгновение, дарил симпатичный флакончик.

Морскую соль с грейпфрутом сыпать не стала, чтобы не перемешались отдушки – решила испробовать новый гель, хотя много раз зарекалась брать продукцию этого производителя – толку мало, качество так себе, ниже среднего, одни завлекательные картинки.

К праздничному обеду они ждали Рустама, когда-то учившегося у ее Алекса. Мужчинам хотелось встретиться после стольких лет, посмотреть друг на друга, поговорить – в университетские годы они много и с удовольствием общались.

Алекс очень тепло отзывался о Рустаме, и Анне было интересно, кто же придет к ним в гости, ведь муж редко кого бы то ни было хвалил, обычно только ругал. Он порывался показать Рустама на фото в соцсети, но Анна отмахнулась – зачем ей знать, на кого похож его бывший студент? Лишь бы было весело.

Как ни странно, к приходу гостя они все успели – и стол накрыть, и навести марафет – обычно Анна что-нибудь да упускала, и была напряжена из-за какой-либо мелочи, но сегодня звезды благоволили к ней: Рустам пришел в нужный момент, и знакомство состоялось без особой скованности.

Он был ненамного выше Анны, и это тоже понравилось ей, не возникало неприятного ощущения, будто заглядываешь в глаза снизу вверх, тем более, что она не стала надевать каблуки – у единственных подходящих к случаю и наряду итальянских туфель они были запредельно высокими, и ходить на них было возможно, только будучи сильно воодушевленной.

Рустам снял оберточную бумагу и протянул Анне букет. Она смутно уловила смысл его слов, что-то проговорила в ответ на поздравление с днем рожденья, пятьдесят шестым по счету в ее сумбурной жизни, пошла за вазой, чтобы поставить цветы в воду, но не поставила, а положила их пока немного согреться и вернулась к мужчинам.

– Ничего себе! Мы такого еще не пробовали, – Алекс восхищенно разглядывал подарочную коробку с испанским бренди 15-летней выдержки.

Рустам едва заметно улыбался, и Анна отметила про себя, какое приятное у него лицо. На фоне белой в синюю полоску сорочки гладкая светло-оливковая кожа сияла здоровьем, а темно-карие, почти черные глаза смотрели спокойно и доброжелательно.

«Да, азиаты мы, с раскосыми и жадными очами!»² – невольно пришло ей в голову. Анна, разумеется, обратила внимание, как глядел на нее гость в прихожей, когда Алекс знакомил их, но очами отнюдь не жадными, а скорее, весело-удивленными – наверное, ожидал увидеть завитую тетку в вязаной кофте, а не фемину с ярко-рыжими распущенными волосами. Анна надела босоножки – они хорошо подходили к длинной юбке африканской расцветки, и голые пальчики с сияющим алым лаком кокетливо радовали глаз.

– Сколько ему? – прикинула Анна и заметила, что темные коротко стриженые волосы отливают сединой, – значит, не так уж и мало. Алекс по своей привычке, кажется, говорил, как давно они не виделись.

Сама она почему-то ожидала познакомиться если не со студентом, то с довольно молодым человеком, а получается – Рустам вполне взрослый мужчина. И эта черная ухоженная бородка с проседью… Зачем он ее носит? Хотя, ему очень идет, и выглядит он для своих лет с ней достаточно свежо.

Анна предложила сфотографироваться.

– Лучше в гостиной, там больше света, – сказала она Рустаму, доставая фотоаппарат.

Эта квартира была темной по сравнению с предыдущей, несмотря на четырнадцатый этаж, и через несколько лет после переезда Анна стала замечать, как сильно ее это угнетает.

Ей не хватало света, ей не хватало солнца, ей не хватало ощущения свободы, хотя площадь была чуть ли не вдвое больше прежней.

В этом доме все время кто-то стучал, что-то сверлил, душераздирающе работая перфоратором, прыгали дети, кричали их родители, шумели пылесосы и стиральные машины, а больше всего доставала музыка из квартиры этажом ниже, прямо под ними.

Слышимость здесь была фантастической, и ежедневная долбежка по мозгам привела к тому, что после многократных просьб «убавить звук» пришлось воспитывать соседа так, словно он был нашкодившим щенком. Сосед, вроде, понял – стало получше, но все равно пробивающееся буханье не давало ощущения покоя.

Тишайшие жильцы сверху – и те давили на психику. Все время приходилось контролировать свою речь, следить, не громко ли говоришь.

Алекс с Рустамом уселись на диван. Анна несколько раз нажала на спуск, не особо стараясь – у обоих яркие, с крупными чертами лица, резкость навелась мгновенно. К тому же она не хотела никого мучить, знала: первые кадры, как правило, самые лучшие.

– Пленочный? – поинтересовался Рустам, – у меня есть знакомый, на пленку снимает.

– Это трудно. У нас обычный, цифровой, – Анна оценила его стремление вовлечь ее в общий разговор. Видимо, в отличие от многих мужчин, Рустам считал женщин за людей.

Потом все пошли на кухню: там за столом уютней, чем в гостиной, места хватало, и бегать с переменой блюд недалеко – достаточно протянуть руку.

Хозяева усадили гостя напротив экрана. Телевизоры в их доме использовались исключительно в качестве проигрывателей фильмов, и сегодня Алекс хотел показать видеоролики, сделанные из семейных фотографий.

Закусок было не очень много. Анна в какой-то момент своей гостеприимной жизни решила: довольно урабатываться перед посиделками, а теперь переживала, что получилось скудновато. Но и их не осилили – то ли Рустам был не голоден, то ли опасался есть в незнакомом доме, то ли тактично не хотел обременять хозяев.

Время шло незаметно. Анна в очередной раз взглянула на гостя: он с интересом следил за происходящим на экране. Попутно успевал отвечать на вопросы и подхватывать тему разговора, обыгрывая произнесенное собеседниками.

Единственное, портил застолье телефон, лежащий на столе слева от Рустама, на который он то и дело косился. Когда через полтора часа принялась названивать его жена, интересуясь, где супруг, Анна недоуменно пожала плечами: «Так пусть и она приезжает». Рустам, как попугай, слово в слово повторил приглашение Анны чуть слышным елейным голоском.

Посидели еще немножко и решили сделать небольшой перерыв.

Мужчины ушли в кабинет смотреть работы Алекса – Рустам и не знал, что муж Анны в свое время увлекался живописью.

Сам же Рустам окончил худграф, параллельно получил еще и второе – математическое – образование, побывал в аспирантуре, но там не сложилось, и сейчас работал ведущим программистом в одной очень солидной конторе. Правда, хорошо ли там платят, спрашивать, естественно, не стали – знали: зарплаты в таких местах могут быть как достаточно приличными, так и вполне умеренными или даже не очень высокими.

Чужие доходы Анну мало волновали, ей было гораздо интереснее услышать нечто новое для себя, что-нибудь необычное или забавное. Все бывшие сослуживцы и студенты Алекса, с которыми ей довелось общаться, были неординарными людьми.

Анна не стала загружать посудомоечную машину – обычно это делал Алекс, а помыла тарелки и приборы руками. Потом пошла за мужчинами, позвала пить кофе.

Они отложили в сторону рисунки, направились снова на кухню. Рустам подошел к шкафу в прихожей, где остались его вещи и, словно фокусник, извлек на свет божий вторую бутылку бренди, тоже в подарочной упаковке, еще и с огромным бокалом в придачу.

Анна была поражена. Рустам пояснил: Алекс сказал ему, они с Анной выпивают ноль семь коньяка на двоих, поэтому он принес две бутылки. Анна, возмущенная наглым враньем Алекса, решила, что отругает его позже, поблагодарила Рустама. Она понимала: гость делал это из уважения к ее мужу, но в тот момент отчего-то приняла на свой счет.

– Мы почему остановились на этой марке, – объясняла Анна, посыпая без спросу орехами мороженое Рустама и заметив, как он на мгновенье замер от такой фамильярности. Но, ничуть не смутившись, продолжала дальше:

– Просто пришли к выводу: это можно пить, пока в России не сильно раскрутили. Коньяков море продается, винограда столько не растет. Алекс, помнишь, нам таксист рассказывал о своем «производстве коньяка»?

Покупаешь старую дубовую бочку… «Дубовую бочку из венгерского колотого дуба с обжигом по требованию клиента» или хотя бы «дубовые клепки средней обжарки», или «дубовые чипсы из американского дуба с сильным обжигом»… Или «экстракт коры дуба для крепких алкогольных напитков» и… – тараторила без умолку Анна, вычитав на досуге в интернете эти «полезные» сведения.

– Отпилить да покрасить…

– Причем здесь «отпилить да покрасить» – обиделась она: Алекс всегда подтрунивал над ней, когда Анна утверждала, как легко что-то сделать.

Выпили кофе, потом пили чай с печеньками, посоветованными старой еврейкой, с которой разговорились в супермаркете – еврейка не подвела, но Анна совсем не помнила, как оказалась с Рустамом наедине, пытаясь показать ему пасодобль.

Пасодобль не задался; зазвучало танго, его тоже не смогли сделать, все-таки не каждый день выпиваешь полтора литра коньяка, да еще в коронном темпе Алекса, словно глушишь водку. Но попыток не оставляли, пока не остановились совсем, тесно прижатые друг к другу.

– Так? – спросил Рустам.

– Так, – подтвердила разгоряченная Анна – хотя было совершенно не так – и кивнула для большей убедительности.

– Ты правда хочешь научиться? – спросила она, почти касаясь губами его лица.

– Хочешь? – с нажимом сказала снова, пристально глядя ему в глаза.

– Хочу, – подтвердил Рустам абсолютно серьезно, и было неясно, почувствовал ли он случайно проскользнувшую двусмысленность.

Он провел рукой по ее волосам, заправил выбившуюся прядку за ухо. Это легкое, почти неуловимое прикосновение было совсем иным, нежели их тесный контакт во время танца. У Анны перехватило дыхание.

Глава II. Белорукая Изольда

³

Вишь, на небе останки

Облаков перламутра –

Я, как сдохшая рыба,

Развонялась под утро.

По ноль семь коньяку

На нос каждого брата!

Полежу на боку –

Мысли мчатся куда-то…

Утро получилось сонно-ленивым. Анна проснулась достаточно поздно, но сразу вставать не стала, а повернулась лицом к окошку и принялась рассматривать небо. Алекс уже бродил по квартире, тоже потихоньку приходил в себя – она поняла это по его осторожным шагам и негромкому позвякиванию посуды на кухне.

Анна поправила одеяло и ощутила терпкий запах на своей коже.

– Рустам, – догадалась она, хотела подняться с кровати, но голова так сильно закружилась, что Анна снова опустилась на подушку.

Протерла глаза – на руке остался след от косметики. Значит, у нее не было сил даже умыться. На пальце – не снятое на ночь кольцо. И цепочка с сапфировой подвеской на шее – Анна никогда не ложилась в постель в украшениях, боялась задохнуться.

Поднесла к лицу руку, ткнулась носом в свое плечо. Подняла край одеяла, прислушалась – похоже, все тело впитало «его» аромат! На прикроватной тумбочке валялись две юбки. Она что, переодевалась при Рустаме? И как здесь оказались совсем другие туфли? Куда делись «гладиаторские» сандалии, пусть и вышедшие из моды, но абсолютно новенькие и «роковые», стоявшие до сих пор в шкафу, видимо ждавшие вчерашнего вечера?

Анна крикнула мужу, чтобы принес ее ноутбук. Посмотрела: Рустам уже был в сети и принял ее «заявку в друзья».

Но она не подавала заявки, даже не заходила на его страницу! А может, нечаянно что-то нажала? Но так, вроде, быть не должно. Нужно написать человеку. Дать понять: если и немного вышли за рамки, то это случайно.

– Не хотелось, чтобы он думал, будто на него вешаются, – решила Анна, вспомнив странную улыбку Рустама во время танцев.

Выдала полнейшую галиматью, обращаясь к нему на «Вы», аж с заглавной буквы.

– Добрый день! Я с Вашего аккаунта отправил заявку, поэтому не помните, – в конце сообщения стоял смайлик, и у нее отлегло от сердца.

– Ну да, понятно. Программист, однако, – улыбнулась в ответ Анна. – Значит, «не все так плохо, как кажется», – сделала она заключение любимым выражением бывшего начальника.

Написала еще одно сообщение: поблагодарила за подарки и «прекрасно проведенное время».

А потом осторожно посетовала: дескать, радость омрачает лишь факт, что она толком не помнит, о чем говорила после второй бутылки. На самом деле Анна лукавила. Из памяти частично выпало только окончание праздника. Ей показалось – чересчур поспешное до такой степени, что она не была уверена, будто рассталась с Рустамом вполне мирно, а не выкинула ему вслед роскошные розы того глубокого темно-красного цвета, какие принято дарить женщинам элегантного возраста – ибо к вечеру, когда смогла сползти с кровати, не обнаружила следов пребывания его букета в доме.

Рустам, по ее мнению, позорно бежал, вызвав такси тайком от Анны.

На самом деле Анне не могло понравиться и то, что жена Рустама весь вечер обрывала телефон. А тот, не намереваясь разрешить ситуацию, преспокойненько брал трубку и немножко «мяргал» в ответ.

На этом обмен любезностями закончился, попыток связаться Рустам больше не совершал.

Анна пролежала в постели весь день. Она не стала умываться и принимать душ, чтобы не исчезло амбре Рустама. Оно сводило с ума – Анна не помнила, когда дух мужского пота так сильно возбуждал ее. Запах зрелого здорового мужчины. Запах секса.

На следующее утро Анна чувствовала себя намного бодрее и захотела посмотреть фотографии со дня рождения – к тому же она обещала Рустаму прислать их.

Отобрала наиболее удачные, отправила в личном сообщении – на своей странице такие вещи Анна не выкладывала, тем более без разрешения, и не терпела подобных выходок в отношении нее самой – однажды так поступила старая знакомая, Анна жестко отчитала ее и потребовала убрать фото из сети.

Сегодняшнее послание он увидел, но не отреагировал.

– А мне Рустам сейчас написал, он поехал в район, в гости, – похвастался Алекс, по своему обыкновению беспрестанно щелкая мышью.

– Ему написал, а мне нет. Знает – Алекс передаст. Значит, все-таки сторонится меня, соблюдает правила приличия… или вовсе уже забыл – у него-то жизнь бьет ключом. Видать, ловелас еще тот – если судить по реакции его жены на поездку в гости без нее.

Похоже, все не так просто, как представлялось вначале – мысли крутились и крутились вокруг его поспешного ухода, и Анну не покидало чувство беспокойства. Ей казалось, она сделала что-то не так.

Она зашла на его страницу в сети и принялась ее изучать.

Посмотрела, когда у Рустама день рожденья. Выяснилось: моложе Анны на восемь лет. В таком возрасте разница не смертельная.

Море друзей – они к нему, похоже, всей душой, видно из комментариев к публикациям. Интересно, кого больше: мужчин или женщин? Принялась подсчитывать, но быстро сбилась. И без того понятно – девиц там, как песчинок на пляже.

Похоже, любит путешествовать, не домосед. Снимки в горах – энергичный, спортивный!

Тааак… семья. Прямо досье Третьего Рейха: «отличный семьянин».

Посмотрим, в каких группах. Да тут не счесть, и все такие разные! Видимо, по работе – не увлекается же он, к примеру, вышиванием. Наверное, что-то для сайтов делает.

Наставила лайков. Не абсолютно на все – понравилось, на самом деле, много чего, а чтобы не подумал, будто ставила не глядя, да и не решил – еще одна поклонница появилась, проходу теперь не даст. Хотя… Запах Рустама давно исчез с ее кожи под струями теплого душа, а воспоминание о том, как она обвивала его шею, словно Белорукая Изольда, стояло перед глазами, и ничего с этим поделать Анна уже не могла – она поняла это сейчас совершенно четко и ясно.

Вечером Анна ворочалась с боку на бок, долго не засыпала – думала о Рустаме. И чем больше думала, тем сильнее хотелось увидеть его снова, дать понять, что она не такая уж плохая и испорченная – ведь он, скорее всего, предположил обратное.

А тело говорило совсем другое. Грудь с того дня как налилась желанием, так и томилась до сих пор, соски пылали, низ живота корежило – хоть сейчас беги на свидание. Анна встала с постели, обогнула ее, погладила спящего Алекса по щеке и пошла в душ.

Долго стояла под упругими струями воды, и ее понемногу отпускало. Анна любила воду, вода смывала все тревоги. Анна могла стоять так бесконечно, но нужно было идти спать. Сна не хватало, в последние годы сон часто был неглубоким: мозг непрерывно работал над новыми произведениями, подсказывая из подсознания люминесцентно-яркими картинами развитие сюжета.

Алекс часто и громко дышал – Анна снова погладила его по лицу. Гладила до тех пор, пока дыхание родного человека не стало ровнее.

Под утро она услышала, как Алекс вдруг сел на кровати и заявил, что через три часа надо кормить синиц.

– И елку поливать, – добавила Анна и снова уснула.

Синички были светом в окошке. Этой зимой они объявились достаточно поздно, видимо, корма в природе было много. Пугливые, не брали сало с отлива, пока люди находились рядом.

Погода стояла удивительная. Над речкой и озером поднимался полупрозрачный туман, и от того пейзаж за окном казался сказочным. Решили сегодня идти на озеро. На болоте за домом вчера и так уже повезло – засняли на видео черного дятла. Сегодня нужно поискать счастья в другой стороне.

Отправились на «Райский берег». Стоило только чуть-чуть притормозить, и утки, словно эскадра, подтягивались, а потом всей мощью обрушивались на сушу и гнались за людьми, требуя кормежки. Алекс останавливался, фотографировал их, а в ушах Анны, не прекращаясь, крутилось:

– Давай сейчас,

А потом еще ночью…⁴

– По возвращении решила написать «ему». Что угодно, лишь бы посмотреть на реакцию. Но в голову в этот момент ничего умнее не пришло, чем спросить об отношении к зверюшкам. Не особо раздумывая, набрала:

– А ты – если появится такая возможность, кого хотел бы в друзья из диких зверей? Я бы взяла волка.

Через несколько секунд пришло сообщение. Открыла:

– Вот такого?

На селфи, приблизив к камере свой черный нос, озорно выпучил характерные ярко-голубые глаза светло-серый огромный зверь, из-за которого выглядывал Рустам.

– Хаски? Волк? – спросила изумленная Анна.

– Хаски, сейчас сфотографировались, – написал Рустам и исчез из сети.

Позже в разговоре выяснилось: они с женой гостили у одноклассницы, а у нее волкособ, помесь волка и хаски. На цепи не может сидеть ни минуты, сразу начинает выть. Ласковый, ручной. Анна знала: хаски довольно свободолюбивая собака, а здесь почти волк. Конечно, какая уж тут цепь!

– Рыба скоро будет готова: она вот-вот запахнет, – входя в кабинет, бодро сообщил Алекс. Камбалу жарил обычно он, у него это лучше получалось – такова была официальная версия, на самом деле Анне сегодня не хотелось стоять у плиты.

В другое время она обязательно бы рассмеялась в ответ на своеобразную логику Алекса, но сейчас Анна размышляла совсем по иному поводу.

– Получается, Рустам светлый и открытый человек. Никого не хочет обидеть, по возможности отвечает на письма и вежливо поддерживает разговор. Но сам инициативы не проявляет. А зачем, собственно, ему ее проявлять? Его и так раздирают на клочки, только успевай отбиваться – сделала Анна очередной и совсем не утешительный для себя вывод.

Несколько следующих дней она пыталась переключиться на обычный режим, но уязвленное самолюбие точило изнутри, словно жирный белый червяк, какие бывают в хороших яблоках, и каких Анна боялась меньше всего. Но здесь опасность последствий посильнее, чем от возможности нечаянно проглотить непривычную пищу, в силу некоторых условностей считавшуюся чем-то неприемлемым в конкретной культуре.

Был, конечно, шанс еще раз увидеться на более-менее законных основаниях – Рустам оставил тапочки, видимо, не жизненно необходимые, но повод вполне годился для приглашения.

Она включила ноутбук и уже собралась спросить Рустама насчет возможности их забрать, но отвлеклась на рекламу чудесных елочных игрушек ручной работы. Они напомнили фигурки из 60-х, купленные еще до рождения Анны и очень нравившиеся ей, однако сделаны были гораздо затейливее и тоньше. Недолго думая, кинула ссылку. Ответ увидела только на следующий день, поскольку написан он был ночью.

– С Америкой он, что ли, по ночам общается, – неприязненно предположила Анна и писать ничего не стала.

Потом немного поразмышляла и набрала:

– Рустам, я понимаю, ты очень занятой человек, и тебе некогда вести светские беседы, поэтому спрошу прямо: «Нателла Антоновна, вы намерены… обновить отопление?»⁵ – и не стала давать ссылку на фильм, все равно он его не смотрел. Наверняка не смотрел.

И пояснила:

– Ты заберешь свои вещи? Я испеку пирог, приезжай.

– Анна, я постараюсь найти время, – честно ответил Рустам, и снова пропал.

Со дня рожденья прошла неделя, а Рустам, по всей видимости, являться не собирался.

Анну взяла досада. Она решала: выбросить его тапки на помойку или убрать подальше до лучших времен.

Пирог в любом случае надо печь, воскресенье как-никак, нужен пирог. И принялась хлопотать на кухне, призвав Алекса на помощь, иначе можно не успеть к обеду.

И вот все готово, пора ставить в духовку.

Сказала Алексу, тот написал Рустаму. Рустам обещал заехать на машине, он в этот момент ходил в парке с женой на лыжах.

– Как на машине, как на машине?! – возмутилась со своего аккаунта Анна, – тебя коньяк ждет. Мы уже пригубили немного, армянского пока. Для тебя другой припасли.

Про жену тоже написала, чтобы не брал с собой, объяснила, что жены Анну почему-то не любят.

– Хорошо, тогда отдыхайте.

У Анны все оборвалось внутри: от его слов повеяло даже не равнодушием, а почти радостью, что нашелся повод отказаться. Действительно, зачем ему срываться и ехать на другой конец города, когда он тихо-мирно проводит время в кругу семьи? У него все хорошо, стабильный брак.

Анна сообщила ответ Рустама Алексу и прибавила:

– Переговоры, будто саммит собираем. Скажи ты ему, пусть приезжает – я, кажется, переусердствовала.

Алекс вернулся за компьютер. Рустам ответил, что постарается приехать.

Анна убрала пирог в холодильник, а Алексу велела, пожевать чего-нибудь самому: ей нужно привести себя в порядок.

Стемнело, шел шестой час, Рустам не объявлялся. У Анны от усталости и разочарования пропал аппетит, она легла на кровать поверх покрывала, свернулась калачиком, но все тело успели скрутить огненные жгуты – так уже было, когда их бизнес задушили, и Анна в первый раз за долгие годы не представляла, как они дальше будут жить. Алекс тогда жалобно просил ее:

– Ну вставай, вставай, поедем работать…

У Анны сердце разрывалось, глядя на него, все ведь случилось только по ее вине…

***

Гораздо позже, когда в порыве откровения Анна поделилась с Рустамом этой историей, он написал:

– Бизнес? Это интересно… У родственников бизнес, и, по моим представлениям, они живут очень даже неплохо… Ощущения… Это когда руку лень поднять?

Анна была потрясена – таких черствых, глухих людей она еще не встречала.

Глава III. Идеальный гость

Чужому налью наливки,

А другу поставлю вино.

Быть гибкой или негибкой –

Как выпьешь, не все ли равно!

Уже не имеет значенья,

Красив ты или богат –

Побольше в интиме рвенья,

И ночь твой надежный камрад!

Через несколько минут в комнату заглянул Алекс:

– Рустам написал, он выезжает! Надо ставить пирог.

Анна даже не подняла головы: слишком поздно. Она была настолько вымотана за эту неделю, не говоря уж о сегодняшнем дне, почти угробившем ее. Видно, ей совсем нельзя расстраиваться.

Полежала еще немного – нужно вставать, неудобно, человек придет, а она еще не одета, сама же звала.

Прохладный душ немного привел ее в чувство. Состояние стало получше, и красилась Анна уже совсем в другом настроении. Непонятно чьего производства коричневая тушь легла хорошо – Анне надоели визиты консультанта Mary Kay в самое неудобное время, и она через двадцать лет общения перешла на другие марки. Разница, безусловно, ощущалась, но декоративной косметикой Анна пользовалась теперь только по праздникам, а средства ухода для кожи удалось подобрать более подходящие, нежели агрессивные американские.

Помаду и гель-лак для ногтей нанесла ярко-красного цвета. В прошлый раз руки украшал небесно-голубой маникюр, Анна очень любила этот лак, и марку предпочитала именно эту, но сегодня она подсознательно выбрала цвет опасности.

Рустам снова пришел не с пустыми руками. Анна срочно меняла не подошедший к юбке жакет на блузку с коротким рукавом. Слышала из-за двери, как они с Алексом что-то обсуждают. Рустам очень торопился, купил спиртное не глядя, и, когда Анна вышла к мужчинам, прояснила ситуацию, узрев на дорогой этикетке изображение корицы.

Она отметила про себя, как радостно улыбнулся ей Рустам, и одобрительно взглянул на ее обтянутую блузкой потяжелевшую за последние годы грудь Алекс.

Пирог подоспел, и они пошли за стол. Сегодня Рустам тоже не проявлял особого энтузиазма по поглощению угощения – оказывается, Алекс успел ему нажаловаться на Анну, расхотевшую печь ему фирменный пирог без гостя. Сам хозяин старался за всех, уплетая большие куски за обе щеки.

Застольные разговоры были гораздо раскрепощеннее, чем в прошлый раз. Ожившая Анна болтала без умолку, глядя на мужа до тех пор, пока осмелевший от выпитого Рустам не объявил, что по всем канонам общения надо бы смотреть на того, к кому обращаешься. Анна, не моргнув глазом, пояснила:

– Это, чтобы не пялиться на тебя непрерывно, не смущать.

– Ничего-ничего, смотрите на здоровье, – разрешил Рустам, для приличия покопавшись в тарелке.

– А ты, вроде, говорил, у тебя сын. А на страничке только дочка указана, никакого сына нет, – допытывалась Анна.

– На самом деле, – Рустам озадаченно смотрел на дисплей телефона, с которым не расставался ни на минуту. – Теперь есть.

Анна была очарована его неподражаемым чувством юмора. Рустам виртуозно шутил с абсолютно спокойным выражением лица, и от того его высказывания казались еще остроумнее и забавнее. Для Анны, привыкшей к недосягаемому в этом отношении Алексу, до сих пор казалось невероятным существование таких людей, кроме ее мужа.

– А жену как зовут? – не унималась радушная хозяйка.

– Валя, я же говорил, – удивляясь ее забывчивости, втолковывал гость, цепляя вилкой крошечный каперс.

– А твоя жена тебя бьет? – не уставала выспрашивать она с надеждой: в одной из последних просмотренных лент иранки лупцевали мужей по мордасам только так, что категорически пошатнуло ее устоявшееся мнение о нравах правоверных.

– Нет, не бьет, – хорошенько подумав, отвечал внешне трезвый Рустам, по-ангельски улыбаясь Анне.

– А знаешь, как тебя аттестовал Толя Кудласевич? – налегая на бренди после принесенного Рустамом ликера, сообщил гостю Алекс. – Какой татарин, настоящий башкирец!

– А я и есть наполовину татарин, – ничуть не смутившись от такого внимания к своей персоне, неожиданно заявил Рустам. У меня мама из Буздякского района, там самые злые татары.

– Оно по тебе и видно, – чуть не поперхнулась Анна и вывалила оставшиеся каперсы на свою тарелку.

– Недавно Шевчук говорил: Сталин пытался воспитать советского человека, не знающего своей национальности, своих корней. Сейчас я жалею, что дома разговаривали только по-русски – родители были коммунистами, следовали линии партии. А мне тюркские языки очень близки, мне нравится их мягкое звучание, у них древняя история, мне было бы очень интересно побольше узнать.

– А он ко всему прочему, романтик, – Анна все с большим любопытством смотрела на Рустама, а вслух произнесла: не все потеряно, при желании можно выучить родной язык и сейчас.

Алекс, не забывавший пополнять содержимое бокалов, с интересом слушал Рустама, рассказывавшего о том, как его подставили во времена торговлей пиратскими дисками и навесили статью. Тема пиратского копирования была далека от интересов Анны, но что такое получить условный срок, и какие грядут последствия, Анна прекрасно представляла – у них были знакомые, оказавшиеся в свое время в такой ситуации. К тому же она всю жизнь работала с материальными ценностями и деньгами, и по ту сторону при таком роде деятельности можно было оказаться в два счета, стоило только зазеваться. А сейчас, в свете принятого федерального закона, это стало совсем серьезно. Поэтому она очень прониклась к их гостю, и чтобы отвлечь от грустной темы, поспешила перевести разговор:

– А мы по вечерам смотрим что-нибудь каждый день, сейчас снимают сильное кино.

– Вдвоем?

– Вдвоем, – Анна не поняла, чему он так удивился. – Фильмы смотрим, сериалы. Позволяет быть в курсе современных тенденций, и на написании текстов сказывается.

Уже позже, в ходе переписки, выяснилось: Рустам под словом «сериал» подразумевал кино особого сорта – его жена, например, смотрит «Великолепный век».

Анна разуверила Рустама, прислав целый список отличных, по их с Алексом общему мнению, фильмов.

Потом обсуждали MILF-тематику в кино и литературе, обилие сюжетов, где взрослые тетеньки теряют голову из-за юнцов.

– На самом деле, женщинам тоже нравятся молодые и красивые, и это вполне нормально, – пылко декларировала распалившаяся Анна, просвещая «отсталого» Рустама.

Слово за слово, время незаметно текло за приятной беседой, и, когда речь дошла до ее собственного творчества, Анна увлекла Рустама в кабинет. Усадила гостя на диван, включила компьютер, а свет выключила.

Рустам, не отрывая взгляда от монитора ноутбука, внимательно слушал ее. Анна же, болтая, как хвастливый попугай, открывала и закрывала файлы, демонстрируя свои тексты и рисунки, пока не почувствовала прикосновение к ее бедру. Решив, что он задел ее случайно, в пылу разговора, Анна продолжила свое «увлекательное» повествование, но Рустам снова повторил попытку привлечь ее внимание. Она нашла в темноте его руку, переплела свои пальцы с пальцами Рустама. Он сразу сжал их. Анна поставила ноутбук на письменный стол и повернулась к мужчине. Из-под приподнятых бровей на Анну пристально смотрели темные глаза.

– Он не ревнует тебя?

– Ревнует. Почему не ревнует…

– Любит?

– Думаю, он меня никогда не любил. Просто деваться некуда – давно бы ушел. Хотя… связь сильная. Такое ощущение, словно он – часть меня.

– Карл Маркс говорил: «Опыт – критерий истины». Если столько лет вместе…

– Вот и Карл Маркс в деле, – улыбнулась про себя Анна. Не отрывая взгляда от лица Рустама, нашла теплые мягкие губы.

К ее великому разочарованию, целовался он скованно, будто из вежливости. Анна отстранилась, Рустам не попытался ее удержать.

Анна, несмотря на то, что прекрасно понимала ситуацию, была менее осторожна. Играла с его бородкой, гладила лицо и плечи Рустама, перебирала волосы.

Рустам, казалось, тоже расслабился и водил пальцами вдоль ее позвоночника, едва касаясь тела через тонкий трикотаж, дотрагивался до груди, но это почему-то не возбуждало ее, а наоборот, убаюкивало.

Картины мелькали, словно в клипах. Сознание то высвечивало отдельные события, то проваливалось вместе со временем в небытие выпитого алкоголя.

Потом они внимательно рассматривали из окна четырехугольник расчищенного льда на болоте, не слышали, как на кухне надрывался оставленный Рустамом телефон.

Наконец Рустам засобирался домой:

– Вызываю такси?

– Да, конечно, – ответила Анна.

В дверях возник Алекс, который все это время сидел в гостиной и отщипывал по дольке мандарина под каждый глоток бренди.

Каким-то образом они оказались в прихожей, где Рустам на глазах изумленных хозяев стал рывками открывать одну за другой дверцы встроенных шкафов. Догадавшись наконец, что он ищет свои ботинки, Анна подвела его к входной двери:

– Вот здесь.

Показала жестом, чтобы застегнул верхние пуговицы на рубашке, которую она молча расстегивала в кабинете, желая добраться до его кожи. Вернись ее муж домой в таком виде, Анна непременно заметила бы это.

– Рустам, я провожу тебя, – предложил гостю Алекс, и они оба исчезли с экрана домофона.

Глава IV. На следующий день

Но разве мыслимо в осуществление

Желанья пламенные привести?

Игорь Северянин

– Синицы, конечно, ждут корма, а я дам им паклю, – задумчиво сказал Алекс, поднял с пола серый клочок и положил за окно на отлив.

Синицы почему-то не появились, хотя сало, к примеру, они чуяли за километр. Вернее, слышали стук закрывающегося окна и возникали из ниоткуда, ловко вскочив на карниз. Обычно там уже лежали заботливо нарезанные кусочки. Но сегодня синиц ожидал сюрприз. Из встроенного шкафа вывалилась пакля, которая была в коробках с хозяйственными заначками. Немного, но для эксперимента сгодится.

В итоге выяснилась: синицы не такие уж дуры, паклю почему-то есть не стали. И не утащили ее для гнезд, которые из благодарности должны были свить совсем рядом и радовать людей своим обществом.

Без разбойниц было грустно: Алекс с Анной успели привыкнуть к их веселым звонким голоскам и трепету крыльев, когда синички, словно колибри, зависали перед окном, чтобы не было никаких сомнений – они здесь, и пора, наконец, их кормить! Стоило замешкаться – и с кондиционеров летели клочки утеплителя, который эти хулиганки раскидывали во все стороны.

Алекс пошел на кухню за салом.

– Грудинку будешь?

За двадцать пять лет Алекс наизусть выучил тончайшие оттенки интонаций супруги. Сейчас ему давали понять: мясо резать лень, может, обойдется булочками с кофе?

– Когда это Кошонок хотел чего-нибудь утром, кроме икры да коньяка?

– Хорошо бы. Останавливает только, что нет икры. И коньяка тоже.

– Как это – нет? – искреннее удивился Алекс. – А куда они делись?

– Рустам вчера приходил, помнишь?

– Но ведь он принес!!!

– Правильно, принес. Все выпили и съели. И его, и наше.

Подбодрив «Кошонка» таким образом, Анна продолжила свои упражнения в поварском искусстве. Булочки получились сегодня пышными, да и творог не подвел, оказался крупнозернистым и свежим. А в холодильнике обнаружилась коробочка с финиками, принесенная Рустамом. Таких они еще не видели: крупные, откалиброванные, уложенные ровными рядами, и даже пластмассовая вилочка прилагалась. На упаковке не было перевода на русский язык. Потом уже Рустам написал – друг привез из Ирана.

Подкрепившись, они оба прошествовали в кабинет. Анна сразу плюхнулась с ноутбуком на диван, Алекс выглянул в окно:

– Это ты снег раскидала?

– Нет.

– Там натоптано и сало съедено.

Анна подняла голову:

– Ты думаешь, это я сало съела? И натоптала?

– А ведь Рустам запал на тебя.

– С чего ты взял?

– И у тебя голос изменился, когда я сказал про него… Я бы многое отдал, чтоб только он тебя не бросил.

– Тебе не кажется, звучит, по меньшей мере, странно: «Чтоб только он тебя не бросил»?

Действительно, парадоксально было слышать такое от мужа. К тому же Анну порой безгранично удивляла уверенность Алекса в том, что все вокруг должны искренне восхищаться ею, хвалить ее, чтобы сделать ему приятное – так, как обычно хвалят детей гости, когда им показывают фотографии любимого чада. Вот ребенок сходил на горшок, вот он сделал первый шаг, вот он стоит под елочкой, читает стишок…

Алекс поспешил перевести разговор и стал красочно описывать страдания приятеля, женившегося во второй раз – на женщине, моложе его на двадцать четыре года. После очередного витка подробностей «про Иру» Анна не выдержала:

– Разве можно так убиваться из-за бабы? Я понимаю – из-за мужика!

Их хохот, наверное, был слышен на последнем этаже.

Анна зашла в мессенджер. Сообщение от Рустама – в ответ на ее вопрос, со смайликом, схватившимся за голову:

– Ты же сама говорила, что пропала бы без него.

– Жизнь и секс – разные вещи.

– Я не понимаю. Мне даже показалось, он не против нашего возможного секса. Но ведь так не бывает…

– Мы просто родственники, я же говорила. Уже давно. Разве у тебя не так?

– Как?

– Три года химии, потом привыкаешь.

– Не скажу про химию, у нас идут бесконечные притирки. Каждый борется за свое личное пространство. Слово «химия» в то время, когда женились, вообще не употреблялось в отношении любви, и я тогда тоже не засекал, прошла химия или пришла… никогда такого не было. А сейчас какое-то модное слово – «химия». Поэтому мне непонятно.

– Нижевич говорит: «Нельзя находиться на чувственной высоте с женщиной, которой пользуешься одним унитазом».

– Чувственность в отношениях, унитаз в быту.

Анну кольнули его слова – она надеялась, что отношения Рустама с женой давно стали прохладными. Получается – нет, но все нормально только в постели, общих интересов никогда и не было. У них с Алексом все наоборот. Давно. Очень давно. Так давно, что можно свихнуться. А ведь она в глазах окружающих считалась замужней женщиной. Автоматически это означало: все хорошо. Вот такие стереотипы. Но у всех разное здоровье. У кого-то раньше, у кого то позже. Впрочем, как и у другой стороны.

Но ворошить прошлое, что-либо объяснять, оправдываться она не собиралась.

Анна вспомнила чью-то фразу: «Измена в мыслях – уже измена, это почти действительность».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Стихотворение автора «Зачерпни звезд побольше малых».

Вернуться

2

А. А. Блок «Скифы».

Вернуться

3

Героиня произведения «Роман о Тристане и Изольде».

Вернуться

4

Рома Зверь «Все, что тебя касается».

Вернуться

5

Из к/ф «Мне не больно» (2006).

Вернуться