Владимир Волоцкий
Другая сторона. Камешек

1

Галед нагнулся, тяжело опершись на плечо Йолрика, и тоже заглянул в щель.

– Что там? – спросил он, стараясь удержать равновесие и не съехать вниз.

– Ребенок, – отозвался Йолрик и зачем-то пояснил: – Человеческий детеныш. Маленькая девочка.

– А… – Галед потерял интерес, а вместе с ним и равновесие, и плюхнулся на задницу. Йолрик успел протянуть ему руку и странно легко для своего довольно хлипкого телосложения удержал крупного приятеля от путешествия в расщелину.

– Зачем она нам? Съесть ее нельзя, – буркнул Галед, поднимаясь на ноги.

– Все можно съесть, – вздохнул Йолрик. – Даже нас с тобой. Если постараться.

– Пойдем? – Галед потянул спутника за рукав. – Смотри, он уже близко.

Йолрик застыл, задумчиво глядя на девочку лет десяти, свернувшуюся комочком в разломе, у самого дна расщелины.

– Йол… – в голосе крепыша послышалась тревога, – ведь не успеем.

– Если мы уйдем, она точно погибнет, – принял решение Йолрик, присел на корточки и легко съехал в расщелину. Он еще не достиг дна, как девочка, до этого лежавшая совершенно неподвижно, повернула голову. Видимо, шум осыпавшихся камней разбудил ее.

Галед тоже присел на краю, но спускаться не решился, только позвал тревожно:

– Пойдем, Йол, что нам до нее!

Девочка распахнула глаза и вдруг завизжала так громко и пронзительно, что Йолрик отступил, зажал уши и не убрал рук до тех пор, пока эхо ее крика не утихло.

– Здо́рово, – похвалил он, – а говорить умеешь?

– С незнакомцами нельзя разговаривать, – испуганно выдала девочка, рассматривая неожиданного собеседника.

Йолрик засмеялся и оглянулся на Галеда.

– Ишь ты! И много у тебя тут знакомых?

– Я не знаю, – на глаза девочки навернулись слезы, губы дрогнули. – Я хочу домой.

– А где он, твой дом?

На секунду девочка задумалась, смешно шевеля бровями, – видимо, пыталась понять, можно ли доверять этим неожиданно появившимся странным личностям такую важную информацию, как адрес. Решила, что нет.

– Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомыми людьми, особенно с мужчинами, – заявила девочка так, будто верила, что, повторяя это правило, можно материализовать здесь маму.

Йолрик снова рассмеялся, на этот раз так заразительно, что девочка неуверенно улыбнулась.

– Мужчины – да. Тут ты угадала. – Он снова оглянулся на своего спутника. – А вот люди – это вряд ли.

– Как это? – Девочка заинтересовалась, и слезы тут же высохли.

– Йол, он уже совсем рядом, – в очередной раз позвал Галед, хотел поменять опорную руку, но не удержался на краю и неуклюже съехал вниз. Йолрик помог ему встать на ноги.

– Это Галед, – сказал он весело. – Он наполовину орк, наполовину… отца его никто не видел, но мы предполагаем, что он был троллем. Как видишь, на мать Галед похож не слишком.

– Орк? – переспросила девочка, от удивления не испугавшись здоровенного лысого верзилы с плоским лицом, острыми ушами и грубой серой кожей.

– Настоящий?

– Наполовину, – кивнул Йолрик.

– Но ты, ты ведь человек?

– Нет.

– А кто?

– Я тоже полукровка, – отмахнулся парень. – Меня зовут Йолрик. А ты? Твоя мама, когда давала тебе эти бесценные наставления, как-то тебя называла?

– Да, – обиделась девочка. – Алиса.

– Ну так вот, Алиса… – Имя Йолрик произнес легко, но иначе, чем девочка. Мягче, напевней. Почти как «Алиша». – Твоя мама наверняка очень умная и правилам тебя научила полезным. Но она не сказала тебе, что в нестандартных ситуациях большинство правил не работает. А это именно та ситуация, можешь мне поверить.

– Что же мне делать? – всхлипнула девочка.

– Я не знаю, – пожал плечами Йолрик. – Но зато я знаю, что если мы не уйдем отсюда прямо сейчас, то нас накроет Ской.

– Что это?

– Это такой… м-м-м… ветер. Но, в отличие от обычного ветра, Ской дует таким образом, что высасывает с поверхности земли воздух. И дышать становится нечем.

– Мы умрем? – Девочка смешно задрала светлые бровки.

– Мы с Галедом – возможно. А вот ты – точно, – уверенно заявил Йолрик и подтолкнул Галеда к выходу из расщелины. – Иди с нами. Или делай как мама велит, – усмехнулся он, обернувшись к Алисе. – Тебе решать.

И, не оборачиваясь больше, Йолрик заспешил наверх, подталкивая и подтягивая своего крупного и тяжелого спутника.

Этот стремительный отход подействовал лучше любых уговоров. Девочка поспешно выбралась из разлома и, оскальзываясь на мелких камнях, полезла вслед за ними.

Йолрик вытолкнул Галеда на тропинку, тот подхватил заплечный мешок, бурдюки с водой и, на ходу укладывая поклажу на плечах, побежал наверх. Йолрик подобрал свой мешок и арбалет и задержался, дожидаясь, пока девочка выберется из расщелины. Когда ее голова показалась над краем, он побежал вслед за Галедом.

* * *

– Подождите! Подождите! – Алиса выбралась на тропинку, отряхнула светлые брючки и оглянулась. К горам и вправду подступало что-то, еще никогда ею не виданное. Багрово-синие тучи сворачивались спиралями, кружились и извивались, будто живые. От земли до неба, куда хватало взгляда, через всю равнину стеной надвигался этот ураган, или смерч, или как там его?

– Ской, – повторила Алиса и поежилась. А потом вздрогнула всем телом, как будто очнувшись, и изо всех сил побежала туда, где скрылась странная парочка.

Догнать она их, конечно, не догнала, зато увидела. У самой вершины тропа делала поворот, и почти над нею, далеко наверху, пробежал тяжело нагруженный Галед. Больше Алиса не останавливалась. И хотя ее «домашние правила» здесь не работали, зато ноги работали, и еще как! Если бы она так бежала на уроке физкультуры, ее бы точно взяли в детскую сборную. Но она не думала об этом, да и в первый раз с тех пор, как попала в это место, вообще не думала о доме. Как это ни странно для городской девочки, никогда не бегавшей так долго в гору, она не чувствовала ни усталости, ни боли. В голове стучало только: «Вверх, вверх, вверх… быстрей, быстрей, быстрей…» Она была уже на повороте, почти в том месте, где в последний раз видела Галеда, когда Ской протянул свои «рукава» в предгорье, и Алисе стало не хватать воздуха. Рот открывался, грудь поднималась, но вздоха не получалось. По инерции она пробежала еще метров пятнадцать, а потом ноги подогнулись, и она навзничь рухнула на камни.

* * *

Йолрик следил за ней с вершины скалы, оттуда, где кончалась тропа. И когда Алиса упала, он глянул вниз, на щупальца Скоя, набрал полную грудь воздуха и спустился за девочкой.

Когда Йолрик, задыхаясь и кашляя, ввалился в укрытие, Галед только головой покачал.

– И зачем она нам? – буркнул он, глянув на потерявшую сознание девочку, которую Йолрик уложил на свой плащ. – Продать разве что?

– Может, и продадим, – отдышавшись, кивнул Йолрик. – А может, домой отведем, если по пути.

Снаружи громко, с переливами, завыло и засвистело. Ской поднялся в горы. Шкуру, обтягивающую плотно сидевшую в скальном проеме тяжелую дверь, внезапно высосало наружу. Дверь из плоского круга превратилась в полусферу.

Галед и Йолрик несколько минут молча следили за этим, потом Галед подтянул к себе один из бурдюков и принялся шумно пить. А Йолрик растянулся на полу и замедлил дыхание, погружаясь в сон, чтобы не тратить попусту воздух.

* * *

Когда Алиса очнулась, ее окружала тьма. Медленно-медленно она приходила в себя, вспоминая, что случилось и где она находится. В том, как так вышло, что из школьного сквера она попала в эти странные горы, она до сих пор разобраться не могла и отбросила вопрос, как не требующий срочного решения.

Перебирая последние воспоминания, она дошла до падения на тропинке и пощупала саднившие губы. За стенами пещеры по-прежнему выл Ской, пытаясь высосать кожаную дверь. Вздувшуюся полусферу Алисе различить удалось, она серела на черноте стен. Из всего этого следовало, что кто-то вернулся за ней и принес в эту пещеру.

Алиса прислушалась и сквозь завывания ветра различила чье-то хриплое дыхание. Больше всего на свете она сейчас хотела пить и, надеясь на удачу, принялась шарить руками по полу. Нащупала, как ей показалось, камень, завернутый в тряпку.

– Спи, не трать воздух, – буркнул Галед, оттолкнув ее руку.

– Я пить хочу.

– Так возьми бурдюк, чего по полу-то ползать?

– Я ничего не вижу.

– О боги! – Галед зашевелился в темноте – видимо, сел. – Что за никчемное создание? Бегать не умеет, где живет, не знает, да еще и слепое.

– Неправда, – обиделась Алиса. – Я знаю, где живу. И зрение у меня стопроцентное. Я самые маленькие буковки на таблице вижу, только когда светло.

– А сейчас, что, темно, что ли? – искренне удивился Галед.

– Темно, как ночью, даже еще темнее. – Алисе в руки ткнулась жесткая и сырая горловина бурдюка, она прижалась губами к влажной коже, и… все. Как добыть воду из тяжелого, узкого и скользкого мешка? Алиса ощупала руками тугие бока, попробовала поднять, но чуть не выпустила горловину.

– Галед, а у тебя нет какой-нибудь чашки?

– Что? – Тот только устроился на полу, готовясь вновь заснуть.

– Воды зачерпнуть чем-нибудь.

– Зачерпнуть? – То ли слово было Галеду незнакомо, то ли он никак не мог понять, зачем черпать из бурдюка, только в его голосе изумление победило раздражение. – Ты и пить не умеешь? Как же ты выжила-то?

– Там, откуда я пришла, выживать не нужно было, – снова обиделась Алиса. – Нужно было только в школу ходить и маму слушаться.

– Сложи руки ковшиком, – велел Галед и плеснул ей в ладони воды из бурдюка. Да так осторожно, что на пол упало всего несколько капель. Правда, осторожничал он напрасно. В первый раз Алиса больше пролила, чем выпила, но за три раза приноровилась, жажда утихла.

– Где Йолрик? – спросила она, вытирая губы.

– Спит, чтобы воздух зря не тратить, и ты спи. – Галед пошуршал в темноте, укладывая бурдюк, а потом, видимо, снова лег: раздался звук, как будто камнем стукнули о камень.

– Когда кончится Ской? – спросила Алиса, но Галед не ответил. Она подождала, решив, что он задумался, но, услышав его сопение, поняла, что он снова уснул. На ощупь найдя жесткую подстилку, на которой она проснулась, Алиса свернулась калачиком. Мысль о том, как она сюда попала, снова всплыла и так же быстро утонула в засыпающем сознании.

* * *

Йолрик проснулся в тот самый момент, когда кожа на двери мягко опала. Он напился и не без труда открыл тяжелую дверь, вжавшуюся в деревянную, обшитую кожей раму. Холодный, пахнущий солью воздух, принесенный ветром с моря, тут же вытеснил спертый, застоявшийся дух пещеры. Почуяв его, Галед тоже проснулся, выбрался из убежища и принялся собирать сухие веточки и небольшие деревца, росшие на склонах горы.

* * *

Алиса проснулась от холода. Дверь в пещеру была распахнута настежь, от холодного вечернего воздуха тоненький свитерок не спасал, а теплой подстилки под ней не оказалось. Она выглянула в обитый толстой кожей проем.

Ниже по склону на удобной, ровной площадке горел костер. Йолрик сидел на земле, запрокинув голову и глядя в темнеющее небо, а Галед что-то варил в котелке, подвешенном над костром.

Алиса почему-то снова оробела. И вместо того, чтобы смело подойти и сесть у огня, обхватила себя за плечи, чтобы немного согреться, и стала медленно, будто бы прогуливаясь, приближаться к костру. Никто не обращал на нее внимания. Галед несколько раз смотрел в ее сторону, но не позвал. И Йолрик как будто забыл о ней. Он заливисто смеялся, рассказывая Галеду историю, смысл которой тот все никак не мог уловить. Алиса тоже не смогла, потому что не слышала начала.

Наконец, поняв, что ее никто не позовет, она обиделась, демонстративно подошла к костру и присела на камень. Йолрик хлопнул по земле рядом с собой, на ней был расстелен тот самый колючий и теплый плащ, на котором она спала. Алиса гордо отказалась. И он не стал настаивать. «Вот мама бы обязательно сказала: "Не смей сидеть на холодном!"» – горько подумалось Алисе. А им хоть бы что.

В котелке что-то доварилось. Галед наполнил единственную плошку и протянул ее Йолрику. Девочка обиженно сглотнула слюну. Йолрик не спешил. Он поставил миску на камень, подождал, пока варево остынет, и, не торопясь, начал есть, пользуясь при этом не ложкой, и даже не вилкой, а двумя плоскими палочками, на манер китайца.

В последний раз Алиса ела утром, можно сказать, где-то в другой жизни, и сейчас здорово проголодалась. Чтобы не давиться слюной, она перевела взгляд на Галеда, который равнодушно ковырял палкой в углях, дожидаясь своей очереди. Сейчас, освещенный костром, Галед совсем не был похож на человека. Шершавая, будто чешуйчатая кожа, широко расставленные раскосые желтые глаза, плоский нос – не нос даже, а две щели под едва заметным утолщением на лице. Зато губастый рот большой и наверняка полон огромных зубов. Йолрик назвал его орком-полукровкой. Алиса вздохнула. Галед поднял глаза и посмотрел на нее. Йолрик протянул ему чашку, и Алисе опять пришлось переводить взгляд.

– Откуда ты? – спросил Йолрик, набивая трубку.

– Из Воронежа, – буркнула Алиса.

Йолрик задумался, глянул на Галеда, тот покачал головой. В отличие от Йолрика, Галед ел безо всяких приспособлений, зачерпывая из миски сложенными ковшиком пальцами.

– Не слышал о таком месте. Это сторона или город?

Он сказал именно так: «сторона», а не «страна», но Алиса решила, что ослышалась.

– Город, – снова вздохнула она. И язвительно добавила, глянув на Галеда: – Там, где я живу, никто не дружит с орками.

Галед хмыкнул, облизывая пальцы, а Йолрик засмеялся.

– Знаешь ли, у нас это тоже не принято.

– Да нет. Я имела в виду, что у нас нет орков. Ни орков, ни гоблинов, ни эльфов. Раньше я думала, что они бывают только в сказках.

– Одни люди? – заинтересованно переспросил Йолрик.

– Да… – Алиса думала, что он удивится, но он обрадованно кивнул.

– Ясно. Ты с другой стороны. Из мира, который населяют люди.

– С другой стороны чего? – не поняла Алиса.

– Просто с другой стороны, – не очень понятно пояснил Йолрик и добавил: – Из другого мира. С другой грани или…

– Из другого измерения? – осенило Алису.

– Измерения… – медленно, словно пробуя слово на вкус, повторил Йолрик. – Не слышал, чтобы так говорили, но… возможно, да. Граней множество. Есть миры, в которых невозможно жить, есть такие, в которых жить очень сложно, вроде этого. – Он жестом указал на пространство перед собой. – Есть перенаселенные миры, есть совсем необитаемые. В одних живут вместе несколько рас, как в нашем с Галедом, а в других – одна раса, ничего не зная об остальных. А кстати, – Йолрик снова повернулся к Галеду, – ты когда-нибудь слышал о мире без людей? Ну, чтобы там жили гоблины, положим, или эльфы, а людей не было?

Галед покачал головой.

– Вот и я тоже. Миров, где живут только люди, много, а миров совсем без людей вовсе нет. Почему, интересно?

Галед не ответил. Он справился с третьей порцией и наконец протянул миску Алисе. Странно, совсем недавно она была голодна, а сейчас, услышав слова Йолрика, забыла про еду.

– Много? – разочарованно спросила она. – Миров, заселенных только людьми, много?

– Ну… да. – Йолрик раскурил трубку, и ароматный дым пополз по плато. – Сам-то я был всего в десяти-пятнадцати, но знаю, что их гораздо больше. Как называется твоя сторона?

– Я не знаю, – грустно сказала Алиса и посмотрела в миску. Густая темная каша аппетитно пахла, но как ее есть? Как Галед, зачерпывать пальцами?

– Я даже не верила, что есть какие-то другие стороны, – сказала она, раздумывая, как добыть кашу. – Я думала, это фантастика. Папа говорит…

Йолрик посмотрел на миску, на Алису – и протянул ей свои палочки.

– Спасибо. Папа говорит, что нет смысла читать выдумки, – Алиса с трудом разместила в пальцах палочки и ткнула ими в кашу. – Есть история, биология, физика, математика, в конце концов. А фантастику пусть читают те, кому заняться нечем.

Есть и говорить одновременно не получилось, и Алиса замолчала, сосредоточенно облизывая вымазанные в каше палочки. Прихватывать ими кашу, как это делал Йолрик, у нее не вышло, и сначала она просто тыкала палочками в миску, облизывая их, а потом отложила одну палочку и стала черпать кашу плоской стороной второй, как маленькой ложкой. Так получалось лучше. Каша оказалась вкусной. Она увлеклась и не заметила, что Галед и Йолрик следят за ней: один с недоумением, другой насмешливо.

– Она ничего не умеет, – констатировал Галед. Алиса отвлеклась от еды и подняла голову. – Надо научить, а то так ее никто у нас не купит.

Йолрик засмеялся. Алиса возмущенно заявила:

– Никто не покупает и не продает детей! Нельзя продавать детей!

– Как это «не продает»? – опешил Галед. – Когда я был ростом с тебя, меня уже раз пять перепродали.

Алиса забыла про кашу и уставилась на него, открыв рот.

– Ты шутишь?

– Нет, он говорит правду, – улыбнулся Йолрик. – Только дети дешевые. Особенно маленькие дети. Никому не нужны. Купишь, деньги потратишь, а что из него вырастет, неизвестно. И вырастет ли вообще…

– Но зачем… у вас здесь, что… – Алиса аж задохнулась от возмущения. – Рабство, что ли?

Теперь пришла очередь Галеда смотреть на Алису, открыв рот, а Йолрик снова расхохотался.

– Животных продают, людей продают, орков, даже троллей… – буркнул Галед, удивленно качая головой. – Разве что эльфов не продают, так тех и не удержишь, из-под любого замка сбегут. Тех, кого продают, называют рабами, тех, кто покупает, хозяевами. Откуда ты свалилась, такая глупая?

– Сам ты глупый! – не выдержала Алиса. – Необразованный, темный чело… орк! Животных можно продавать, а людей – нет! Это пережитки прошлого.

Галед вытянул руку и шлепнул Алису по плечу. Шлепнул не сильно, но миска вылетела у нее из рук и укатилась в темноту. Никогда еще ни один взрослый не бил Алису. Это было так неожиданно и обидно, что из глаз брызнули слезы. Она обернулась к Йолрику, думая, что он заступится за нее, но он только улыбнулся:

– Не надо ругать Галеда, он этого не любит.

– Но он сам первый назвал меня глупой! – Алиса разревелась, просто больше не могла сдерживаться. – А потом ударил! Разве можно бить детей? Да еще девочку? Ты какой-то дикарь!

Галед вздохнул, укоризненно посмотрел на Йолрика и ушел в темноту.

– Не стоит дразнить тех, кто сильнее тебя, – усмехнулся Йолрик. – Ни рост, ни пол, ни возраст не спасут тебя от беды. Галед не из задиристых, но не все такие, как он.

– Он ужасный! – всхлипнула Алиса. – Злой и… глупый. Не понимаю, как ты можешь с ним дружить?

Йолрик хохотнул, подавился дымом, закашлялся, но не перестал смеяться. Его реакция удивила Алису. Может, здесь, в этом странном мире, дружбой называли что-то другое?

– Можно и так сказать, – задыхаясь от смеха, произнес Йолрик. – Почему бы и нет?

Галед вернулся к костру и сунул миску Алисе.

– Йол меня купил, – спокойно пояснил он. – За шесть монет. Давно уже. Сейчас я стою больше.

Йолрик курил и улыбался. Алиса переводила взгляд с одного на другого, не веря услышанному. А Галед взял котелок, выскреб из него остатки каши в Алисину миску и снова ушел.

– Это правда? – наконец спросила Алиса. Йолрик кивнул. Алиса ошарашенно помолчала.

– Но это как-то не… вы не похожи… В школе мы читали про рабство в Древнем Риме, и я совсем по-другому это себе представляла.

– Как «по-другому»? – лениво спросил Йолрик.

– Ну… нам рассказывали, что рабы ненавидят своих хозяев.

– За что?

– За то, что они бьют рабов.

– А зачем они их бьют?

– Потому что они… не слушаются? – Алиса совсем растерялась. – Не знаю, я не думала об этом.

– Если я буду бить Галеда, однажды ночью он меня прикончит. Сама видишь, какой он сильный, – спокойно объяснил Йолрик, выбивая трубку о камень. – Сильный и выносливый, но с сообразительностью у него туговато. Так что, если он не будет меня слушать, то сам и пострадает, возможно, даже погибнет. Он знает, что я умнее, а я знаю, что он сильнее. Мы неплохо ладим.

– Но… разве нельзя как-то по-другому? Почему ты не дашь ему свободу?

– Если я подпишу ему вольную, в крайних мирах его не пустят на постоялый двор, – улыбнулся Йолрик. – Не позволят ходить с оружием в городе. Он не сможет иметь деньги, покупать еду и одежду.

– Почему?

– Потому что он полуорк. Орки, гоблины, тролли и их метисы в крайних и большинстве средних миров вне закона. Они не подписывали Договор трех рас. Они грабят караваны и мелкие поселения, а в городах не имеют прав.

– А что за три расы? – Алиса уже забыла про рабство и увлеклась новой темой, доскребая палочкой последние крупинки каши. – Люди и кто?

– Эльфы, люди и гномы. Есть еще несколько рас, с которыми договор тоже в силе, но эти три самые многочисленные.

– А ты, Йолрик, ты наполовину человек?

– Нет. – Йолрик покачал головой. – Насколько мне известно, человеческой крови во мне нет.

– Странно, а выглядишь ты как человек.

– Правда? – почему-то оживился Йолрик. – А что во мне человеческого?

– Ну… лицо… – неуверенно начала Алиса, не понимая, что хочет услышать от нее Йолрик. – Руки… голос.

– А, понял, – разочарованно сказал Йолрик. – Ты имела в виду, что я похож на человека больше, чем, скажем, он, – и указал на вернувшегося с вымытым и наполненным водой котелком Галеда.

– Наверное, – кивнула Алиса. – Но если ты не человек, то кто?

– Полукровка, – отмахнулся Йолрик.

– Он эльф, – с гордостью заявил Галед, насыпав в котелок каких-то листьев.

– Правда? – восхищенно переспросила Алиса. Конечно, эльфов она себе представляла совсем по-другому, но само это слово обладало для нее каким-то особым очарованием. Несмотря на то, что в семье Алисы никто не поощрял увлечение сказками и фантастикой, она все же имела представление о мире фэнтези с его злобными орками, жадными гномами и мудрыми эльфами.

Йолрик пожал плечами.

– Правда наполовину. Моя мать эльфийка.

– А отец?

– Кто знает? – улыбнулся Йолрик. – Всякое может быть. Может, мы вообще братья, – он обнял за плечи подсевшего к нему Галеда.

– Скажешь тоже! – фыркнул тот. – Твой отец был красавцем, иначе стала бы твоя мать привечать его?

Йолрик снова рассмеялся. Что-что, а смеется он точно, как эльф, решила Алиса. В свете костра блеснули мелкие белые зубы. Прищуренные глаза мягко глянули на Алису. Она подумала, что, несмотря на все его странности, Йолрик ей нравится.

– Помоги мне вернуться домой, Йолрик, – попросила она. – Пожалуйста.

– Для начала расскажи, как ты сюда попала. И, главное, зачем?

Вода в котелке закипела и стала темной. Галед налил травяной настой в ту же самую плошку, из которой по очереди ели кашу, и протянул Йолрику. Настой пах чем-то терпким и неаппетитным, но Йолрик выпил его в несколько глотков, хотя, должно быть, было очень горячо.

– Я не знаю, – грустно сказала Алиса. – Это все так странно, что я стараюсь не думать, как я сюда попала и что это за «сюда» такое.

Она потыкала палочкой в костер, он брызнул оранжевыми искрами. Йолрик молчал, дожидаясь, когда девочка заговорит. Алиса стряхнула искорки с брюк и принялась рассказывать свою странную историю:

– Я шла домой из школы. Был день. В сквере было полно людей. Мы с Ленкой, моей подружкой, поссорились, и я свернула с дорожки к старому фонтану. Он в этом сквере стоит, сколько себя помню, и никогда не работал, даже летом. А когда я подошла, он вдруг включился. Я подумала, что его починили, подошла поближе – и тогда увидела эти камешки…

– Что за камешки? – заинтересовался Йолрик.

– Блестящие круглые камешки, будто каменные шарики. – Алиса сунула руку в карман и вынула гладкий шарик, в темноте казавшийся черным. – Они валялись кругом, будто их кто нарочно рассыпал. Мама не разрешает мне подбирать чужие вещи, но ведь это не вещь, а просто камешек, хоть и круглый. Я подняла один и пошла вокруг фонтана. Он жужжал так, словно там моторчик работал, и вода плескала. А потом земля вдруг задрожала у меня под ногами, ветер подул, и листья с кленов, что вокруг фонтана растут, посыпались. Мне стало страшно, и я побежала по тропинке к аллее. Точнее, я думала, что бегу к аллее, а тропинка вдруг стала подниматься все круче и круче в гору. В нашем сквере гор нет, даже маленьких. Я повернула назад – а тропинка снова пошла вверх. Тогда я остановилась и оглянулась. Все было чужое. Я поняла, что заблудилась. Стала звать Ленку, людей, потом просто кричать, но никто не отзывался.

Я решила, что не заметила, как перешла дорогу и забрела в лесопарк. Он недалеко от сквера и, хотя и большой, но расположен в центре города, так что куда ни пойди пройдешь насквозь и окажешься в жилом районе. Вот я и пошла. Шла, шла… наверное, час. Деревья стали редеть, я обрадовалась, думала, вот лес кончился, сейчас дома пойдут. А потом вдруг вышла на эту гору. Смотрю, внизу равнина, сверху небо, за спиной горы и никаких домов. Так я и поняла, что это никакой не лесопарк. И вообще, не мой город, и даже область не наша, у нас-то гор нет, поля да сады вокруг. К тому же у нас осень была, деревья уже облетали, а здесь только снег тает – весна, наверное.

Алиса всхлипнула, вспомнив, как испугалась, как кричала, поддавшись панике, бегала вверх-вниз по склону, пока не сползла в ту расщелину.

– Покажи, – Йолрик протянул руку. Алиса положила камешек ему на ладонь.

– А в щель ты зачем залезла? – вдруг спросил Галед.

– Я подумала, что, может, это сон, – смутившись, объяснила Алиса. – И если уснуть в этом сне, то проснешься дома.

– Это вещь сталкера, – сказал Йолрик, возвращая шарик. – Не потеряй, может пригодиться. Я им пользоваться не умею, но силу чувствую. Может быть, хороший проводник найдет твою сторону по следу на камне.

– Хороший проводник денег стоит, – буркнул Галед. – Чем мы ему заплатим? Только если самой девчонкой.

Алиса снова надула губы и прожгла орка возмущенным взглядом.

– Подумаем об этом, когда в город придем, – отмахнулся Йолрик.

– Ты поможешь мне? – с надеждой спросила Алиса.

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Йолрик. – Возможно. Если это не потребует слишком много усилий. Сам я хожу по сторонам только через врата или с проводником. Вход в твою сторону, если и есть, то неизвестно где. Хорошо, если знающий проводник попадется. А нет, так хоть к людям тебя приведем. В городе как-нибудь проживешь.

– Мне не надо к людям! – в отчаянии воскликнула девочка. – Мне надо домой. Меня родители ищут!

– А мне что за печаль? – усмехнулся Йолрик.

– Но ты же эльф… – Слезы обиды и огорчения снова навернулись на глаза. – Ты должен быть добрым и мудрым, все понимать и помогать попавшим в беду.

На секунду у костра повисла тишина, а потом расхохотались оба, эльф – звонко и заливисто, орк – хрипло и отрывисто, будто кашлял. Но теперь Алисе уже не казалось, что Йолрик смеется как эльф. Он и симпатичным ей теперь не казался.

– А я думала, что ты хороший! – с обидой сказала она. – Но хороший человек не станет насмехаться над потерявшейся девочкой.

– Я не хороший и не плохой, – улыбнулся Йолрик. – Забудь эти слова, они ничего не значат и ничего тебе не дадут. Не научат разбираться в случайных знакомых, не помогут решить, кому верить, а кого опасаться. Если тебя накормил кто-то, он не хороший, а просто человек, который тебя накормил и, возможно, может накормить еще раз. Если ударил, он не плохой, а тот, кто может тебя ударить. Наблюдай за своими попутчиками и собирай эти наблюдения. Но не спеши делать выводы. Подчас тот, кто накормил, может ударить, и наоборот.

– Я не понимаю, – в отчаянии всхлипнула девочка. – Я ребенок. Мне девять лет. В моем мире о детях заботятся.

– Боюсь, что в твоем мире детей обманывают, – покачал головой Йолрик. – Не знаю, правда, какой в этом смысл. Но, видно, есть, раз тебе целенаправленно забили голову красивой чепухой.

– Неправда, – Алиса разозлилась, и слезы высохли. – Если ты не считаешь себя ни хорошим, ни плохим, это вовсе не значит, что хороших и плохих нет.

– Ладно, – легко согласился Йолрик. – Скажи мне, как отличить хорошего от плохого?

– Хороший человек поступает хорошо, – неуверенно начала Алиса.

– Ага, а плохой плохо, – ухмыльнулся Йолрик, вынул из кармана дудочку и тихонько заиграл звенящую, тоненькую мелодию.

– Хороший не причиняет вред другим, – подумав, сказала Алиса.

– Знать бы еще, что есть вред, – отозвался Йолрик и снова поднес дудочку к губам. В мелодии, видно, была какая-то магия. Алиса постепенно успокоилась. Мысли уже не роились в голове, как дикие пчелы, а спокойно шествовали одна за другой, как слоны в цирке. Она очень подробно и конкретно объяснила, что такое хороший человек, и что такое плохой, но, когда попыталась высказать свои рассуждения вслух, оказалось, что шествие слонов внезапно закончилось и в голове не осталось ни одной мысли. Йолрик посмотрел на нее и снова похлопал по плащу рядом с собой. И на этот раз Алиса не стала привередничать, легла на плащ, подтянув ноги к груди и положив голову на колени Йолрика. «Маме вряд ли понравились бы мои новые знакомые», – грустно подумала она, засыпая.

2

Пока Алиса спала, Йолрик вернулся на то место, где в первый раз увидел девочку, и, обыскав расщелину, нашел забытый Алисой пестрый ранец, набитый, как и ее голова, какой-то ерундой. А еще мешочек с обувью и одеждой, привязанный шнурком к ранцу.

Первое, что увидела Алиса, открыв глаза ранним утром, был Галед, копавшийся в ее рюкзаке.

– Ты нашел его? – она села, потирая затекшие ноги. – Вот здорово!

– Йол принес, – буркнул Галед, не прерывая занятия. – Ничего съедобного нет.

– Конечно, – Алиса встала и потянула ранец к себе. – Завтрак я съела еще в школе. А яблоко уже здесь, когда в расщелине пряталась. Отдай, пожалуйста.

Галед отпустил ранец и ушел к костру.

На завтрак была все та же каша. Галед варил ее, наверное, часа два, помешивая в котелке деревянной ложкой с длинной ручкой, а Алиса все это время перебирала вещи в ранце. Полистала и аккуратно сложила учебники, а ручки и карандаши убрала в пенал. Нашла дневник и открыла на той странице, где краснела так и не показанная родителям пятерка по математике. Радость от находки быстро сменилась грустью. Снова отчаянно, до слез, захотелось домой. Алиса попыталась представить, что сейчас делают папа и мама, и не смогла.

Еще ни разу на Алисиной памяти в их доме нестандартных ситуаций не случалось. Алиса не помнила, чтобы кто-то из ее семьи не ночевал дома. Да, папа ездил в Москву на два дня по работе, да, мама почти неделю провела в роддоме, а потом вернулась с маленьким Максимом в конверте, но это все были плановые отлучки. О них все знали заранее, обсуждали, готовились к ним. А чтобы вот так, уйти в школу и не вернуться? Еще вчера скажи кто такое Алисе, она бы не поверила. Йолрик был прав, мама много говорила Алисе о том, как вести себя на улице и в общественных местах, что делать при пожаре, утечке газа или аварии в школьном автобусе, но такой ситуации она просто не смогла бы себе представить.

Безнадежное одиночество охватило Алису. Папа, мама и все такие знакомые соседи и одноклассники остались где-то в «другой стороне». Вместе с нормальной жизнью. В мире, где не принято обижать девочек, где слезы вызывают сочувствие, где за детьми всегда присматривают взрослые. А здесь… Алиса так и не смогла решить, как относиться к своим новым знакомым – слишком необычными и непонятными они оказались.

В мешочке со сменкой Алиса нашла свои старенькие кроссовки и переобулась. В сандалиях вечером было холодно, да и неудобно лазить по горам. Мама хотела, чтобы она взяла на физкультуру свои новые белые кеды с розовой полоской, но Алиса заупрямилась и чуть не поссорилась с ней. А теперь была рада, что настояла на своем. Высокие, крепкие кроссовки лучше подходили для долгой дороги, чем красивые кеды.

Вернулся Йолрик, принес из пещеры походные мешки, бурдюки с водой и принялся укладывать вещи.

– Ты собираешься таскать это с собой? – спросил он, указав на ранец.

Алиса молча кивнула.

– Бесполезное барахло, – сказал он, аккуратно сворачивая плащ. – Устанешь – выкинешь.

– Это не барахло! – обиделась Алиса. – Это учебники. Я буду делать уроки, чтобы не отстать от программы.

Йолрик посмотрел на нее не то с сожалением, не то с удивлением.

– Уроки? – переспросил он насмешливо. – Писать не нужные никому буквы и складывать ничего не значащие цифры? Ты это называешь уроками? Очнись, Алиса. Посмотри вокруг. Ты попала в мир, о котором не имеешь никакого понятия. Учись его правилам, иначе твои кости украсят местный пейзаж.

Алиса не нашлась с ответом, только упрямо прижала ранец к груди. Йолрик пожал плечами и, завязав последний узел, ушел к костру.

В путь двинулись через час. Галед навьючил на себя почти все вещи, а Йолрик шел налегке, неся только небольшой заплечный мешок и арбалет, перекинутый на спину. Никто не счел нужным сообщить Алисе, куда они направляются. А она не стала спрашивать, боясь вызвать очередной поток насмешек.

Солнце поднялось высоко, но не особенно грело. В узких распадках еще лежал грязный снег. Едва заметная каменистая тропинка петляла туда-сюда: то по склону одной горы, то другой, то спускалась в распадок, то вела к вершине. Шли быстро, не оглядываясь и не останавливаясь. И вот что странно – поспевать за взрослыми мужчинами, привыкшими к таким маршрутам, было трудно, но Алиса не отставала. Она устала, но не вымоталась. Ее ноги будто зажили своей собственной жизнью, сами находили точку опоры, почти не ошибаясь.

Привал Йолрик объявил, только когда солнце перевалило далеко за полдень и стало тепло, даже жарко. К этому времени они уже спустились в предгорье и вышли к реке. Ее берега заросли колючими кустами и невысокими кривыми деревьями.

С облегчением сняв ранец, Алиса в первый раз оглянулась, чтобы посмотреть на горы, но вот чудо: их не было. Она закрутила головой, думая, что просто потеряла направление. Какой-то час назад они спускались по склону высокой горы и никак не могли уйти так далеко, чтобы вершина скрылась из вида.

– Чего ты вертишься? – буркнул Галед, который нес большую ветку для костра и наткнулся на Алису. – Потеряла что?

– Где же горы? – Алиса забралась на сухое упавшее дерево, но увидела только реку и лес. – Куда они делись?

– Остались в другой стороне, – отозвался Йолрик.

– Я во все стороны посмотрела… – начала было Алиса, но внезапно поняла, что он сказал. – Мы что, прошли через измерение?

– Называй как хочешь, – пожал плечами Йолрик. – Неужели ты не заметила, что наступило лето?

Алиса задумалась. И действительно, там, в горах, еще лежал снег и тоненькая новая травка только-только пробивалась сквозь прошлогоднюю. А здесь на деревьях зеленели листья и колючий кустарник уже начал цвести.

– Я думала, в горах всегда холоднее, – оправдываясь, сказала она. – Откуда мне было знать?

Йолрик промолчал, снял мешок, подхватил арбалет и ушел куда-то в кусты. Галед развел костер, аккуратно сложил мешки и достал котелок.

– Давай я воды принесу, – из вежливости предложила Алиса, слезая со ствола. Несмотря на то, что Галед ей не нравился, она решила хотя бы попытаться наладить с ним отношения. Ведь неизвестно, сколько времени им придется провести вместе.

– Не надо, – буркнул Галед, выливая в котелок воду из бурдюка. – Своей еще хватает.

– Может, тебе помочь чем-нибудь? – не отставала Алиса.

– Посиди, не мельтеши, – ухмыльнулся Галед. – Да не отходи далеко от костра, а то заблудишься.

– А как называется та сторона, из которой мы ушли? – спросила Алиса, решив не обижаться на невоспитанного орка.

– Пустоземье.

– А эта как называется?

– По-разному называют, – ворчливо ответил Галед. – Эльфы говорят – Лесной Край. Люди – Окраина или Крайние Земли. А еще – Густолесье. Здесь леса повсюду.

– А городов нет?

– Как же, есть. А то зачем бы нам сюда идти?

– А в городах люди?

– И люди тоже. Но нелюдей больше, – Галед глянул за реку, прищурившись от солнечных бликов, игравших на воде. – Опасные здесь места. Поселения троллей ниже по реке, после порогов – несколько гоблинских деревушек. А в лесу куда ни пойди – волколаки.

– Кто? – удивилась незнакомому слову Алиса.

– Люди-волки, – пояснил Галед. – Только они, понятно, никакие не люди. Просто похоже выглядят.

– Оборотни! – обрадовалась Алиса. – Вот бы увидеть хоть одного.

Галед глянул на нее как на сумасшедшую.

– Молись, чтобы не увидеть! – буркнул он. – Нас, конечно, немного, и ценного ничего нет, но кто знает, что им на ум взбредет.

Затрещали кусты, и Алиса едва не подпрыгнула.

– Это Йолрик, – усмехнулся Галед. – Специально шумит, чтобы мы не пугались. А волколак подкрадется, так не то, что ты, Йол – и тот не услышит.

Йолрик вышел совсем не оттуда, куда уходил, и бросил на колени Галеду подстреленную птичку.

– Пойду купаться, – заявил он и тут же разделся. Алиса от неожиданности даже не успела отвести взгляд.

– Тут у берега мелко, – сказал он, аккуратно сложив одежду и нисколько не стесняясь Алисы. – Дно песчаное, опасной живности нет.

– Я не хочу, – Алиса запоздало отвернулась и покраснела.

– Как хочешь, – равнодушно отозвался Йолрик и ушел к реке.

Чтобы не смотреть на голого Йолрика, Алиса с наигранным интересом следила за тем, как Галед ощипывает и потрошит птичку. Она оказалась немногим больше воробья. Галед бросил ее в кипяток и тоже начал раздеваться.

– И ты купаться? – вздохнула Алиса и стала рассматривать веточки над головой.

– В город идем, – пояснил Галед. – Надо грязь смыть да одежду почистить.

Алиса подождала, пока он спустится к реке, и пошла следом.

Продравшись сквозь кусты, она вышла на крошечный песчаный пятачок. Йолрика нигде не было видно, а Галед зашел в воду по пояс и зачем-то растирал грязь по груди и спине.

Таких мускулистых людей Алиса еще никогда не видела. Разве что атлетов, по телевизору. По человеческим меркам, Галед был рослым, но не то чтобы великаном. Может, на полголовы выше ее, довольно высокого, папы. А вот в плечах он был шире папы вдвое. На его мощном торсе бугрились мышцы. Папа Алисы тоже был крупным, в смысле полным, с круглым животиком и пухлыми руками. Но рельефных мускулов у него не было. Рассматривая Галеда, Алиса решила, что если привыкнуть к особенностям его внешности, то он кажется вполне нормальным, даже красивым.

– Где Йолрик? – Алиса сняла кроссовки и носки, закатала брюки и вошла в воду.

– Вон плывет, – Галед ткнул пальцем в противоположный берег. – Не видишь? – Он снисходительно глянул на прищурившуюся Алису. – А говорила, зрение хорошее.

– Зачем ты мажешься грязью? – спросила Алиса, чтобы не спорить.

– Это ил, – отозвался Галед. – Вместо мыла. И стирать им можно.

Вода оказалась не такой холодной, как выглядела, и Алисе ужасно захотелось искупаться. Все тело сразу же зачесалось, стало жарко, и устало заныли мышцы. Галед стоял к ней спиной и неспешно натирался илом, Йолрик плескался где-то на середине реки. И она решилась. Быстро разделась, настороженно поглядывая на спину Галеда, и вошла в воду.

Холодная и удивительно прозрачная вода мгновенно смыла усталость, и Алиса с удовольствием окунулась несколько раз. А потом, по примеру Галеда, даже намазалась жирным илом. Это оказалось так приятно, что Алиса забыла о стеснении, расплела косу и вымыла илом, который мылился не хуже шампуня, волосы. Плескаясь в воде, она пропустила возвращение Йолрика. Широкими гребками разрезая воду, он торпедой пронесся мимо, едва не врезавшись в берег.

– Что, решилась? – фыркнул он, усевшись на песке. Алиса отошла подальше от берега, но, когда вода дошла до горла, остановилась. Плавать она не умела.

– Не бойся, ни меня, ни Галеда не интересуют маленькие девочки, – Йолрик откинул на спину длинные густые волосы и внимательно посмотрел на Алису. Та уже начала замерзать, но выйти из воды было неловко. – Пожалуй, надо тебя замаскировать под мальчика, – решил Йолрик.

– Зачем? – Алиса замерзла окончательно и наконец решилась. Прикрывшись ладошками, она выбежала на песок и, схватив свою одежду, зашла Йолрику за спину.

– Девочки на дороге встречаются редко, к чему привлекать внимание? – отозвался Йолрик.

Алиса поспешно пыталась натянуть трусики, но тонкая ткань тут же прилипла к мокрой коже, скрутилась и никак не хотела расправляться. Галед, шумно фыркая, окунулся, смывая ил, и тоже выбрался на берег.

– Что ты там прячешь? – усмехнулся он, проходя мимо Алисы. – Ничего же еще не выросло.

– Неприлично разгуливать нагишом! – не выдержала Алиса, заливаясь краской.

– Это тебе тоже мама сказала? – засмеялся Йолрик и, запрокинув голову, глянул на Алису. – В разных мирах свои правила. У вас неприлично, а у нас естественно.

Алиса разозлилась и сразу перестала стесняться. Спокойно натянула трусики и майку и села на песок, рядом с Йолриком.

– Я здесь очутилась только вчера! – возмущенно сказала она. – Я не привыкла! А ты только и делаешь, что издеваешься.

– Я не издеваюсь. – Он улыбнулся и мотнул головой, как пес, отряхивая воду с волос. – Я удивляюсь.

Мимо них к воде снова прошел Галед и принялся стирать рубашку. Алиса случайно глянула на него раз, другой, потом, уже намеренно, третий. От любопытства она даже забыла, что пялиться неприлично. Что-то с ним было не так, но что, Алиса никак не могла понять. А когда неожиданно поняла, то так удивилась, что тут же спросила у Йолрика:

– Галед разве не дяденька?

Тот глянул на приятеля, полоскавшего рубашку, потом недоуменно – на Алису:

– А… ты имеешь в виду, что у него между ног ничего не болтается?

Алиса тут же пожалела, что спросила, но Йолрик продолжил, не заметив ее смущения:

– Орки устроены немного иначе, чем люди или эльфы. Хотя нет, устроены так же, просто половые органы у них защищены складками кожи. У Галеда есть все, что полагается, только под кожей в паху.

Еще никто при Алисе не рассуждал о половых органах. Нет, у нее были современные родители, и она знала, откуда берутся дети, но без подробностей. И теперь у нее покраснели даже уши. Хорошо хоть, Йолрик не обернулся, чтобы посмотреть, какой эффект произвели его пояснения. Чем-чем, а впечатлением от своих слов Йолрик, похоже, никогда не интересовался.

Обсохнув, Йолрик ушел к лагерю, а Алиса осталась на берегу, наблюдая за Галедом. Под темно-серой, шершавой кожей орка играли мускулы, и Алиса завороженно смотрела, как напрягаются и перекатываются мышцы груди и рук, когда он выжимал рубашку. Наконец, Галед закончил стирать, встряхнул рубашку и вышел из воды. Алиса подобрала свою одежду и пошла за ним к лагерю.

Йолрик, голый по пояс, искал что-то в мешках, а Галед повесил на ветку рубашку и, не потрудившись одеться, занялся похлебкой. Делать Алисе стало нечего, и она достала из ранца учебник по литературе.

Где-то на середине рассказа о Тёме и Жучке она обнаружила, что Галед заинтересованно разглядывает книжку через ее плечо.

– Какие странные буквы, – сказал Галед, когда она обернулась. – Что за язык?

– Тот же самый, на котором мы разговариваем, – Алиса подумала, что Галед не умеет читать, просто не знает букв и снисходительно пояснила: – Русский.

Галед озадаченно глянул на своего спутника.

– Мы говорим на общем, – покачал головой Йолрик. – Русского я не знаю. Даже слова такого не слышал.

– Как же не знаешь, если ты на нем говоришь?! – возмутилась Алиса. – Я никаких других языков не учила, только английский немного. Я точно знаю, что говорю по-русски, и ты тоже, раз отвечаешь мне.

– Нет, – Йолрик уже оделся и теперь расчесывал пальцами волосы, завязывая их в сложный узел на затылке. – Будь это так, Галед смог бы прочесть твою книгу. Он читает на общем.

– Буквы ни на что не похожи, – сообщил Йолрику Галед. – Я таких не видел.

– Ну и что? – упрямо заявила Алиса. – Может быть, вы просто пишете по-другому. Слова те же, что и у нас, а буквы свои.

– И слова другие, – покачал головой Йолрик. – Ты не осознаешь, что говоришь на другом языке. Общий язык потому и называется общим, что его понимают все.

– И его не надо учить? – удивленно переспросила Алиса.

– Нет. Если вообще умеешь говорить, то говоришь на общем, правда, только в тех мирах, где есть врата. А вот читать и писать придется учиться.

Мысль о том, что она говорит на каком-то чужом языке, так поразила Алису, что она уже не могла сосредоточиться на Тёме и Жучке и убрала книгу в ранец.

– А другие языки ты знаешь? – помолчав, спросила она у Йолрика.

Тот кивнул, изучая содержимое своего заплечного мешка.

– Много?

– Несколько, – отмахнулся Йолрик. Алиса все никак не могла понять, почему он то отвечает на ее вопросы откровенно и подробно, а то и вовсе не отвечает.

– А почему же ты говоришь на общем, а не… по-эльфийски, например? – подумав, Алиса задала, как ей казалось, каверзный вопрос.

– С кем же мне здесь говорить? – рассмеялся Йолрик. – Ни ты, ни Галед меня не поймете.

Йолрик отложил свой мешок и принялся копаться в том, что носил Галед. Тот молча следил за ним пару минут, а потом поднял выпавший из мешка сверток, вынул из него какой-то предмет, похожий на нож, и протянул Йолрику.

– О, спасибо, братец, – Йолрик жестом подозвал Алису и показал ей странный нож. На самом деле, даже два ножа, скрепленных посередине. Алиса назвала бы эту штуку ножницами, но у нее не было колечек для пальцев. Хотя Йолрик и без колечек ловко ими щелкал.

– Зачем это? – насторожилась Алиса.

– Подстрижем тебя под мальчишку, – усмехнулся Йолрик.

– Может, не надо? – засомневалась Алиса. Ей вдруг стало жалко свою косу, хотя совсем еще недавно она пыталась уговорить маму, чтобы та разрешила ей сделать стрижку каре, как у Ленки. – Может, просто в хвост связать или в узел, как у тебя? Ты же носишь длинные волосы.

– Я взрослый, – покачал головой Йолрик. – Мальчишек стригут коротко.

Алиса вздохнула и встала так, чтобы Йолрику было удобно. Ножницы защелкали, и русые пряди упали на траву.

Галед собрал их и, связав в кольцо, убрал в мешок. Алиса проводила их взглядом, с ужасом подумав о том, что скажет мама, когда увидит, что она постриглась, да еще таким варварским способом.

– Все, – сказал Йолрик, толкнув Алису в спину.

Алиса потрогала не достающие теперь даже до плеч волосы.

– А челку?

Слишком длинные спереди пряди падали на глаза, мешая смотреть. Йолрик щелкнул еще пару раз.

– Готово. Можем идти.

Он вернул ножницы Галеду. Тот уже вынул из мешка что-то вроде свитера, связанного из грубых толстых ниток, с широким вырезом на груди. Надел его и теперь застегивал на шее кожаный ремень с выжженными на нем незнакомыми Алисе знаками.

– Зачем это? – спросила она у Галеда. – Похоже на ошейник.

– Ошейник и есть, – кивнул тот. – В этом городе рабы носят ошейники.

– Это ужасно! – возмутилась Алиса. – Как ты можешь подчиняться таким варварским правилам?

– Может и не подчиняться, – фыркнул Йолрик. – Но тогда его постоянно будет останавливать городская стража. А мне придется все время показывать купчую.

Быстро поели жидкой похлебки из крошечной птички и сушеных овощей. Алиса в этот раз взяла пример с Галеда и выпила бульон, а пряди разварившегося мяса и овощную кашицу выловила пальцами. Быстро собрали вещи и двинулись в путь.

Время близилось к вечеру, и Йолрик заметно торопился.

– Почему надо так спешить? – недовольно спросила Алиса, пытаясь поспеть за широко шагавшим по хорошей утоптанной тропе Галедом.

– В город надо попасть до заката. После ворота закроют.

– Ну и что? И пускай закрывают. Переночуем в лесу.

– В этом лесу ночевать нельзя, – мрачно буркнул Галед. – Если, конечно, хочешь наутро проснуться.

– Почему?

– Опасно.

– Оборотни съедят?

Галед фыркнул в раздражении, а Йолрик, легко шагавший впереди, засмеялся.

Алиса уже начала замечать, что смеялся он совсем не над тем, над чем обычно смеются люди. Конечно, иногда он подшучивал над ней или Галедом, но чаще всего он смеялся тогда, когда ничего смешного и не было. И вообще, Йолрик не злился, не обижался, не ворчал, как Галед, не ругался, и даже не повышал голос. А когда что-то шло не так, как он бы хотел, он смеялся.

Вообще, за прошедший день Алиса хорошо рассмотрела своих спутников, и теперь ей уже не казалось, что Йолрик так уж похож на человека. Поначалу незаметные отличия теперь просто бросались в глаза. Он убрал густые и жесткие, похожие, скорее, на шерсть животного, волосы в хвост на затылке, и острые уши стали особенно заметны. Кожа его, желтоватая и гладкая, казалось, вовсе не имела пор. Волосы на его лице не росли. То есть брови и ресницы, кстати, довольно длинные, были, а вот борода и усы отсутствовали, и незаметно было, чтобы он брился. Но самым главным отличием были, конечно, глаза. Мало того, что они меняли цвет, из темно-синих безо всяких причин превращаясь в прозрачно-голубые, так еще и зрачок у них был вертикальным, узеньким – днем и круглым, на всю радужку, – вечером. А еще с его лицом временами происходило что-то странное. Оно то казалось Алисе очень красивым, то прямо-таки отвратительным. Будто тень наползала на него, превращая эльфа в какого-то демона, хотя черты его при этом не менялись. Увидев это превращение в первый раз, Алиса так испугалась, что даже вскрикнула. Галед удивленно глянул на нее, перевел взгляд на друга и пожал плечами. Наверное, орк то ли не видел того, что видела Алиса, то ли считал это нормальным. И, решив, что в этом мире странностей хватает, Алиса старалась не замечать теней на лице Йолрика. К тому же изменения эти происходили не часто, большую часть времени лицо Йолрика оставалось обычным.

С Галедом оказалось попроще. Привыкнув к его плоской монголоидной физиономии, безволосой серой коже, толстым, как у негра, лиловым губам и по-собачьи острым зубам, Алиса нашла в нем больше человеческих черт, чем в Йолрике.

Когда солнце добралось до горизонта и стало темнеть, Алиса совсем вымоталась. Если после дневного похода она просто чувствовала усталость, которая была даже приятной, то вечерний марш-бросок отнял последние силы. Сначала она думала о доме, школе, родителях, а под конец у нее осталась только одна мысль: «Когда же кончится эта дорога!»

И когда широкая тропа превратилась в две колеи, а после уперлась в ворота и ее спутники остановились, Алиса даже не села, а упала в пыльную траву на обочине.

Йолрик, запрокинув голову, посмотрел на деревянную башенку, видневшуюся над забором, а Галед поднял с земли камень и несколько раз стукнул им в ворота.

– Закрыто? – устало спросила Алиса. – Не успели?

Ей никто не ответил, но зато ворота, скрипнув, отворились и в щель просунулась усатая голова в кожаной круглой шапочке.

– Здорово, эльф, – громко сказал охранник, разглядывая пришельцев. – Вовремя вы, еще час – и закрыли бы.

– Здравствуй, – отозвался Йолрик и, покопавшись в мешке, вынул оттуда свернутую в трубку не то бумагу, не то кожу.

Человек вышел из ворот, развернул свиток, несколько раз посмотрел на Галеда, видно, сверяя надписи на ошейнике с документом… И повернулся к Йолрику:

– А где на второго раба бумага?

– Это не раб, – Йолрик покосился на Алису. – Мальчик – сын моего друга. В Ливадии голод – сам, наверное, знаешь, вот его отец и попросил меня отвести его к родственникам, в Равнины. Мне по пути, я и взял. Не мешок с песком нести. Мне несложно.

Слушая напевную речь Йолрика, Алиса чуть было сама не поверила в эту историю, так правдиво она звучала. Казалось, еще немного – и она вспомнит жизнь в Ливадии… может, и вспомнила бы, будь она на самом деле мальчиком. Глядя на искренне и дружелюбно улыбавшегося охраннику Йолрика, никак невозможно было подумать, что он лжет. В голове у Алисы возник сумбур. Две противоречивых истории боролись за право быть правдой.

Стражник же только кивнул и отдал Йолрику свиток.

– Продаешь что? – спросил он равнодушно.

– Нет, – отозвался Йолрик. – Только камешки на еду хочу поменять. Путь неблизкий.

– Проходите, – махнул рукой стражник. – В городе, правда, сегодня много народа ночует, место поискать придется.

– Поищем, – сказал Галед, снова навьючив на себя вещи. – Как живете? Все тихо? Волколаки не нападали?

– В это лето как с цепи сорвались! – охотно ответил стражник, пропуская в ворота Галеда и Алису. – Да такие лютые! Детей сколько перетаскали, жуть. А то и взрослых, кто зазевается. Мы в Столицу письмо написали, ждем теперь.

– Облаву хотите делать? – заинтересовался Галед.

– А что еще делать? Осмелели! Того гляди в двери полезут.

Странно, но с Галедом стражник, казалось, разговаривал охотнее, чем с Йолриком, совсем сбив с толку Алису.

Галед, заметив, что Йолрик уже шагает по улице, быстро простился со стражником и поспешил за эльфом. Алиса тоже догнала Йолрика и пристроилась рядом, примерив свой шаг под его шаги.

Перед ней раскинулся невиданный город. Почему-то она думала, что он будет похож на те города, к которым она привыкла, с многоэтажными домами и фонарями на улицах. И была удивлена тем, что увидела. Хотя дома в два, а то и в три этажа встречались не так уж редко, город все же был одноэтажным. Фонарей не было совсем, а тусклые окна почти не освещали улиц. Громоздкие и грубые каменные дома лепились друг к другу, едва оставляя место для прохода. Так что весь город был пронизан узкими, похожими на норы ходами, которые и улицами назвать язык не повернется.

Ближе к центру проходы стали пошире, иногда даже превращаясь в площади, и начали попадаться люди. Алиса плотнее прижалась к Йолрику, но тот отстранил ее.

– Иди рядом, но не липни, – велел он. – И за руку меня не хватай.

– Почему? – Алиса уже еле передвигала ноги, и ей хотелось не только повиснуть на нём, а и на ручки попроситься.

– Не надо привлекать внимания.

– Здесь, что, не принято детей за руку водить? – надулась Алиса.

– Мы разных рас, – пояснил Йолрик. – За моего сына ты вряд ли сойдешь. Ошейника на тебе нет, стало быть, ты не раб. А все остальные варианты наших отношений, которые могут прийти в голову окружающим, тебе не понравятся.

Алиса не стала переспрашивать, интуитивно поняв, что он говорит о чем-то крайне отвратительном. К тому же она так устала, что спорить и возмущаться просто не было сил. Не хотелось даже глядеть по сторонам.

Алиса, спотыкаясь, плелась, стараясь не отстать от Йолрика, и когда он внезапно остановился, чуть не упала.

– Пришли? – сонно спросила она у Галеда.

Тот молча прошел мимо нее в открытую Йолриком дверь. Алису Йолрику пришлось подтолкнуть в спину.

В сумрачном, тесном, заваленном какими-то мешками и ящиками помещении, которое Алиса назвала для себя лавкой, было сыро и пахло старьем. Их троица оказалась единственными посетителями. Йолрик подошел к длинной, на всю комнату, доске, разделявшей помещение пополам, и позвонил в колокольчик. Галед снял с себя поклажу, свалил ее на пол и облокотился на стойку, приготовившись ждать.

– Здравствуй, здравствуй, добрый эльф! – раздался громогласный голос, и из двери с другой стороны стойки вышел полный краснолицый мужчина. – Привет, Галед.

– Ага, – отозвался орк, не меняя позы.

– Давненько вас не было, – хозяин лавки положил толстые руки на стойку. – Все по Пустоземью шляетесь?

– Возьмешь камни? – спросил Йолрик, не ответив на приветствие и проигнорировав вопрос.

– Возьму, но по старой цене.

Йолрик кивнул, вынул из заплечной сумки маленький кожаный мешочек и высыпал из него на стойку разноцветные камешки. Хозяин не рассматривая пересыпал их на ладонь, мимоходом ловко посчитав.

– Народу нынче в городе прорва, – человек, видно, не мог молчать и заговорил с Галедом, раз Йолрик не горел желанием общаться. – Откуда столько набежало-то? Волколаки все лето лютуют, а народу меньше не становится.

– В окраинных мирах неспокойно, – пожал плечами Галед. – В Буках война. В Ливадии голод. Где торговать-то еще, как не у вас?

– Это верно, – довольно ухмыльнулся хозяин. – Цены поднялись до небес. Нынче все продается, даже то, что годами не покупали. Мальчишку не торгуешь, случаем? – он снова обратился к Йолрику, равнодушно следившему, как хозяин лавки прячет камешки и достает деньги. – А то куплю.

– Не продаю, – буркнул Йолрик. Сгреб неровные обшарпанные монеты со стойки прямо в карман и, не прощаясь, вышел из лавки.

– К Галику идите, – вслед ему сказал хозяин. – Разве что у него только и найдется комната.

– Ага, – отозвался за Йолрика Галед, собрал вещи и подтолкнул Алису к дверям.

– Спокойной ночи.

– И вам, мои добрые друзья. И вам, – забормотал хозяин, провожая гостей и закрывая за ними дверь.

Последний переход Алиса практически не запомнила. Брела в полусне, то и дело вздрагивая от тычков Галеда, и очнулась, только когда вошла в шумное, одуряюще вкусно пахнувшее помещение.

Галед взял ее за плечо и втолкнул в зал, заполненный дымом, людьми и запахами еды. Рот Алисы мгновенно наполнился слюной. Если еще минуту назад она хотела только спать, то теперь внезапно оживший аппетит отодвинул потребность во сне на второе место. Алиса потерла глаза и бодро пошла за Галедом, искавшим, где бы присесть. Йолрик куда-то исчез и вернулся, только когда Галед и Алиса уже устроились за низким, грубо сработанным из неполированного дерева столиком. Молодой парень, почти подросток, внезапно возникший рядом с ними, начал уставлять столик блюдами, тарелками и мисками.

Такой красивой еды Алиса в жизни не видела – будто с картинки из маминой книги с рецептами блюд! Рыба, мясо, овощи, фрукты, нарезанные крупными кусками, сочились влагой и жиром и были такими яркими и душистыми, что в желудке у Алисы началась шумная революция.

Никаких приборов парень им не дал. Как и в лесу, Галед стал есть руками, а Йолрик вынул свои палочки. Алиса не задумываясь взяла пример с Галеда. Запихивала в рот сочный кусок, не разбирая, сладкое это блюдо или соленое, глотала, почти не жуя, и тут же запихивала следующий. А парень все приносил и приносил новые блюда. Горячую, рассыпчатую оранжевую кашу, ароматный желтый бульон с плавающей в нем зеленью, обжаренные золотистые куски мяса или птицы… и фрукты, фрукты, каких Алиса еще не видывала.

Но вот Йолрик вытер свои палочки тканой салфеткой и убрал в карман. И Алиса с сожалением поняла, что тоже не сможет уже впихнуть в себя ни кусочка. Зато Галед продолжал молоть челюстями все подряд. Блюда быстро пустели. Йолрик раскурил трубку, внеся свою лепту в дымную атмосферу харчевни, и прикрыл глаза, дожидаясь, пока его спутник насытится.

Алиса оглянулась. Почти все посетители харчевни были пестро и причудливо одеты и вели себя кто во что горазд. Кто-то ел палочками, как Йолрик, но таких было мало, остальные пользовались руками. Кто-то громко орал песню на незнакомом языке, кто-то играл в карты, кто-то тихо разговаривал. Шумная компания за ближайшим к ним столиком явно употребляла спиртное. Родители Алисы пили вино нечасто, только по праздникам, но она узнала этот запах и возбужденное состояние пьющих.

Алиса оглядывалась, рассматривая окружающих, и вдруг поняла, что совсем не видит в зале женщин. Она подергала Йолрика за рукав, тот приоткрыл глаза.

– Почему здесь нет женщин? Это мир такой?

– Женщин? – сонно переспросил Йолрик. – М-м-м… все приличные женщины вечерами дома сидят. А неприличных сюда не пускают. Это харчевня, а не бордель. На второй этаж, может быть, и можно девку привести, а в зал нет. У хозяина свои принципы.

Алиса не была уверена, что поняла Йолрика правильно, но переспрашивать не решилась. Уж больно откровенно он отвечал на вопросы.

Наевшаяся Алиса откинулась на обтянутую ковром перегородку и не заметила, как задремала. Галед разбудил ее тычком в плечо. Йолрик тряхнул головой и потер глаза, видимо, тоже успел уснуть. На столе остались только пустые тарелки: Галед зря время не терял. Как смогло столько еды поместиться в одного, даже пусть и очень большого парня, Алиса так и не поняла.

Они поднялись на второй этаж. Йолрик открыл нелепым деревянным ключом комнату и, не зажигая света, взял Алису за плечо и подвел к кровати. Она нащупала мягкие покрывала, зарылась в них и мгновенно уснула.

3

Наутро оказалось, что она лежит на огромной кровати, занимавшей почти все место в комнате. Судя по скомканным покрывалам по соседству, Йолрик спал рядом, но проснулся раньше. Алиса села и оглядела комнату. Йолрика нигде не было видно, а у двери, прямо на голых досках пола, громко сопел Галед.

Она встала и выглянула в окно, выходившее в большой хозяйственный двор. По нему бегали куры и поросята. То ли овцы, то ли козы пили из огромной деревянной лохани. В песке у забора копошились голые ребятишки. А еще в дальнем углу двора, за сараями, она увидела очень знакомый деревянный домик. И внезапно поняла, что ей срочно нужно во двор. Но выход из комнаты перекрывал спавший у двери Галед.

Алиса потопталась возле двери и, наконец, решилась.

– Галед? – тихонечко позвала она и потрогала спящего орка за каменное плечо.

– Галед? Пусти меня, мне надо… выйти.

Галед шумно вдохнул и перестал сопеть, но не шевельнулся. Алиса потянула на себя дверь, она уперлась в бедро Галеда и не открывалась.

– Куда? – буркнул Галед, открывая глаза.

– Во двор, – сказала Алиса, нетерпеливо подпрыгивая перед дверью. – Пусти же меня.

Галед сел на полу, пытаясь проснуться. Алиса дернула на себя дверь, та распахнулась, стукнув Галеда по плечу.

– Извини, – пискнула девочка и выскочила в щель. Галед ругнулся ей вслед, но она уже стремительно скатилась по лестнице и выскочила в открытую дверь. Повезло – та вела во двор, и Алиса стремглав долетела до такой знакомой будочки, надеясь, что она не ошиблась.

Да, маленький деревянный домик оказался именно туалетом, точно таким же, как в деревне у бабушки. Даже дырки в двери наверху были вырезаны в форме сердечка.

Обратно Алиса шла уже спокойно, с любопытством разглядывая живность. Ей навстречу из двери харчевни вышла хмурая девушка с корзиной мокрого белья. Она разогнала поросят и принялась развешивать белье на заборе.

Алиса постояла, посмотрела за ней, поглазела на детвору, ползающую в куче песка, и неспешно пошла наверх.

Галед уже встал и теперь, сидя на полу, раскладывал в кучки монеты, что-то бормоча себе под нос.

– Галед, ты не знаешь, где можно умыться?

– Таз и кувшин в коридоре на подоконнике, – не отрываясь от своего занятия, произнес тот. – Или полей себе из бурдюка, все равно старую воду выливать придется.

– Куда полить?

– За окно.

Галед был занят и, видимо, поэтому не злился на нее за непонятливость, как обычно.

Алиса развязала полупустой бурдюк, пробралась мимо громоздкой кровати к окну и, облив подоконник, кровать и даже себя, все-таки ухитрилась плеснуть пару ладошек воды в лицо.

– Где Йолрик? – спросила она, умывшись.

– Ушел, – буркнул Галед.

– Хочешь, я помогу тебе посчитать? – Алиса просунула голову над плечом Галеда, разглядывая сложенные кучками монеты. – У меня пятерка по математике.

– Лучше не мешай.

– А когда он придет?

– Откуда мне знать? – Галед тяжело вздохнул, оторвался от подсчетов и посмотрел на Алису. – Я ему не хозяин. Дела у него в городе. Может, проводника ищет.

Алиса обошла Галеда и, присев на корточки, взяла одну монетку. Она оказалась странно тяжелой, холодной и шершавой. Надписи на ней стерлись и не читались. Галед досчитал, ссыпал деньги в кожаный мешок и встал.

– Ты куда? – Алиса протянула ему монетку.

– На базар.

– Я с тобой.

– Зачем ты мне там?

– Я посмотреть хочу. Ну пожалуйста, Галед.

Алиса приготовилась долго его уговаривать, но он неожиданно легко согласился:

– Ну ладно, пошли. Только не потеряйся. Искать не буду.

Дневной город поразил Алису пестротой и замысловатостью построек и приспособлений. Все было не так. От всего веяло чуждостью и неправильностью. На улицах было так людно, что ходить по ним оказалось почти невозможно. Галед протиснулся в узкую арку и, раздвигая народ одной рукой, вторую протянул Алисе:

– Держись, а то отстанешь.

– Но Йолрик сказал, что нельзя за руку, – удивилась Алиса.

– Это с ним нельзя, – объяснил Галед, улыбнувшись. – Он свободный, а я раб. Вполне могу быть рабом твоего отца.

На рынке людей оказалось еще больше, чем на улицах. Галед тянул Алису за руку от лотка к лотку, а она, открыв рот, смотрела по сторонам. Рынок напоминал сказочную страну с горами-грудами прозрачных сушеных фруктов, диковинных овощей, огромных грибов, фантастической расцветки рыбин и всяких странностей, которым Алиса и названия-то не знала. Лесами ковров и тканей; морями всевозможных расцветок жидкостей, разлитых в бутылки, банки, бурдюки, миски, и даже в обмазанные глиной корзины.

А покупатели и продавцы! Начать с того, что далеко не все окружающие ее люди на самом деле были людьми. Алиса увидела группу маленьких, с нее ростом, бородачей, толпу огромных, заросших мехом с ног до головы верзил, парочку худых и мускулистых, очень похожих на Галеда, вороватого вида типов с серой кожей и раскосыми желтыми глазами. Еще чернокожих людей с головами, украшенными небольшими витыми рожками, людей с совершенно синей кожей и длинными серебристыми волосами, людей, на обнаженных спинах которых росли самые настоящие крылья! А еще… Она вскрикнула и потянула спутника за руку.

– Галед, Галед, смотри, это оборотень?

Галед равнодушно глянул на человека с головой собаки и пояснил:

– Это тахин. А волколаков в городе не бывает.

Собакоголовый тахин скрылся в толпе, и Галед потянул Алису дальше.

Странно, но Алиса довольно быстро освоилась в пестрой толпе существ всевозможных размеров и форм с разноцветной кожей.

На некоторых существах Алиса увидела ошейники. Но она не заметила, чтобы окружающие относились к ним пренебрежительно. Напротив, продавцы зазывали и их, и Галеда так же, как и покупателей без ошейников. Улыбаясь, болтали с орком, яростно торговались и радовались, сойдясь в цене. Никто не оскорблял его, не задевал и вообще никак не выделял. Алиса совсем запуталась. То ли полученные в школе представления о рабстве оказались ошибочными, то ли в этой стороне рабством называли что-то другое.

Галед не спеша ходил от прилавка к прилавку, пробовал и нюхал продукты, спокойно торговался и, сойдясь в цене, покупал. Он брал по большей части сушеную снедь: фрукты, овощи, орехи, сыр, полоски вяленого мяса и рыбы. А когда его мешок наполнился так, что туда уже ничего не лезло, Галед посчитал оставшиеся деньги и купил на выходе с рынка две огромные, с голову младенца, ярко-оранжевые хурмы. Одну протянул Алисе, а вторую в несколько укусов съел сам. Алиса хурму не любила, но отказываться не стала. Галед, пожалуй, впервые что-то для нее делал, так что привередничать не стоило. Откусив от хурмы, она похвалила себя за умное решение. На вкус этот фрукт на обычную хурму походил мало. Оказался совсем не вяжущим, сочным и таким сладким, что губы слипались. Алиса и не заметила, как съела его целиком, не успели они еще и от рынка отойти.

– Эй, куда это ты идешь? – вдруг пронзительно крикнул невысокий, худощавый человечек, выскочивший из лавки прямо перед носом у Галеда. Алиса испугалась, решив, что это какой-нибудь стражник, но Галед вдруг улыбнулся и, отпустив руку Алисы, шагнул к нему.

– Здорово, Илмар. Как торговля?

– Пойдет торговля, друг Галед, если ты табачку у меня для Йолрика купишь, – весело отозвался человечек и вернулся в лавку.

Галед и Алиса пошли следом. Продавался в его лавке не только табак, но и сушеные фрукты и сладости. Знакомый Галеда мимоходом взял из-за прилавка леденец на палочке и протянул Алисе.

– Я его сегодня утром на рынке видел, – продолжил он, доставая мешочки с табаком. – Он к детским вещам приценивался. Я еще подумал: «Зачем ему?» А теперь, смотрю, вы пацаненка где-то подобрали. Или это баба какая от него нагуляла?

Алиса поморщилась и посмотрела на Галеда, тот указал ей на дверь:

– Постой на улице, только от лавки не отходи.

Узкая улочка пролегала в стороне от рынка и была относительно тихой. Алиса устроилась в тени дерева, росшего за высоким забором, хрустела леденцом и смотрела на прохожих. Днем женщины на улицах встречались часто. Правда, на рынке Алиса их не видела – и продавцами и покупателями были почему-то одни мужчины. Мальчишки, помогая отцам, крутились у прилавков, а девочек Алиса не встретила ни одной. Здесь же, на улочке возле лавки, мимо нее прошли две взрослые женщины и девочка-подросток, тянувшая за руку младшую сестренку. Одеты они были пестро и, так же как женщины на Алисиной стороне, носили юбки. Только их юбки доставали до пола и были широкими, как у теток со старинных портретов. Разглядывая прохожих, Алиса не заметила, что ее саму внимательно изучают. Белобрысый смуглый мальчик, одних с Алисой лет, повис на заборе и долго рассматривал пришельца. А потом, видно, решив, что опасности он не представляет, спрыгнул и подошел к Алисе.

– Привет, – солидно сказал он, остановившись шагах в трех. – Я Кай. Живу на этой улице. Мой отец – кузнец. А тебя как звать?

– Али… – начала Алиса, но спохватилась, что называет женское имя, и запнулась, запоздало подумав, что надо было выбрать себе мужское имя, Алексей, например, или Александр. Но мальчик кивнул так, будто «Али» было вполне достаточно. И Алиса решила, что раз в этой стороне мальчика могут звать как брата Герды из «Снежной королевы», то вполне может быть и такое имя как Али.

– Странно ты одет, – сказал мальчик, рассматривая чужака. – Издалека?

– Да, – кивнула Алиса, не зная, что еще добавить. Название своего «далека» она так пока и не выяснила.

– А отец твой кто? – Мальчик явно подражал поведению взрослых, стараясь казаться старше, чем есть.

Алиса задумалась, как объяснить ему, что ее папа бухгалтер, но не нашла подходящих слов.

– Я здесь не с отцом, – наконец сказала она. – Я с Галедом и еще с Йолриком.

– Йолрик – эльфийское имя, – изрек мальчик и глянул на Алису так, будто у нее на голове внезапно выросли рога. – Ты путешествуешь с эльфом?

– Да, а Галед – орк… – начала было объяснять Алиса, но Галед для Кая интереса явно не представлял.

– Эльф – это плохо, – серьезно сказал он, покачав головой. – Эльфов никто не любит.

– Почему? – удивилась Алиса.

– Они наглые, хитрые и себе на уме, – выпалил мальчик, явно повторяя чужие слова.

– Опасные, короче.

– Это волколаки опасные, – зачем-то вступилась за эльфов Алиса. – А Йолрик – хороший.

– Эльфы не лучше, чем то зверье за забором, – презрительно сплюнул мальчик. – А то еще и похуже. Волколаков в город не пускают, а эльфы разгуливают здесь как у себя дома.

– И много ты знаешь эльфов? – спросила Алиса, засомневавшись в опытности своего нового приятеля.

– Я-то не знаю, но мой отец знавал.

Алиса хотела было поспорить, но из лавки вышел Галед и взял ее за руку.

– Кай, пока, – сказала Алиса, обернувшись.

Мальчик помахал ей и, крикнув: «До встречи, Али!», снова залез на забор.

– Кай сказал, что эльфов никто не любит, – сообщила Алиса Галеду, когда они отошли достаточно далеко от того забора.

– Правильно сказал, – ухмыльнулся Галед. – Люди не любят. Он, небось, от родителей слыхал. Боятся они, вот и не любят.

– Почему боятся?

– Эльфы чудные, – пожал плечами Галед. – Непонятные. А люди непонятного боятся.

– Но почему? Эльфы на людей похожи больше, чем другие, а боятся именно их.

– Лицом, может, и похожи, – покачал головой Галед. – А вот повадками – нет. Эльфа ни купить, ни обмануть, ни запугать нельзя. Добра всякого, какого люди наживают, они не имеют. Ни от кого не прячутся, дверей не запирают. Как такого не бояться?

Алиса задрала голову – проверить, не шутит ли Галед. Вроде бы не шутил. По крайней мере, на плоском лице Алиса не заметила ухмылки.

– А эльфы к людям как относятся?

– Да никак, – Галед поправил на плече тяжелый мешок. – Чудные они, говорю тебе. Иной раз и не поймешь, похвалил он или обругал.

– А другие… ну, гоблины, там, орки… как они к людям относятся?

– Гоблины и орки, как люди, за наживой охотятся, – на удивление охотно начал объяснять Галед. – Только человек обычно старается купить подешевле да продать подороже, а гоблин, скорее, украдет или отнимет. Те орки, что с людьми живут, человечьими правилами пользуются, а лесные не лучше троллей. А вообще, людям мало кто доверяет. Люди часто лгут. Даже себя умудряются обманывать, что уж о других говорить.

Алиса помолчала, раздумывая, что бы еще спросить, пользуясь редкой разговорчивостью Галеда. Вспомнила вопрос Кая про отца и решила, что неплохо было бы узнать, что отвечать, если спросят про занятие ее спутников.

– Галед, а что вы делаете? Я видела, как Йолрик камни продавал. Вы их копаете где-то?

– Бывает, – отозвался Галед. – То камни, то золото моем. А бывает, караван охранять наймемся. Йолрик на месте не сидит, все его носит по сторонам. Новые места тянут. Так и живем, считай, на дороге.

– Значит, в той стороне, в горах, вы случайно оказались? – запоздало ужаснулась Алиса. – Могли бы в другом месте камни искать?

– Повезло тебе, ничего не скажешь, – ухмыльнулся Галед. – В Пустоземье редко кто хаживает. Уж больно негостеприимное место. То Ской, то самум, то потоп, то землетрясение. А то кипяток с неба польется или просто ветер, да такой, что на ногах не устоишь.

– Значит, если бы вы не с Йолриком, я бы умерла? – внезапно осенило Алису.

– Небольшая потеря, – хмыкнул орк. – Вот уж никто бы не пожалел.

– Это ты бы не пожалел! – возмутилась Алиса, выдернула руку из пальцев Галеда и даже отошла от него на пару шагов. – А мои папа и мама пожалели бы! Мои родители меня любят! Не то, что твои. Моя мама никогда бы меня не продала.

– Моя меня тоже не продавала, – обиделся Галед. – Меня в облаве схватили. И хорошо, что не убили, а продали. Тоже, считай, повезло.

– Ничего себе везение! – тут же пожалела Галеда Алиса. – Продали! Это же ужасно.

– Да нет, – пожал плечами Галед. – Я родился в диком клане. Не попади тогда в облаву, шнырял бы сейчас по дорогам, грабил, да убивал, да жил впроголодь. Невелика радость. Орки вне закона, как волколаки и гоблины. В кланах живут, как звери. Ничего не видят, не знают. А с Йолриком мы столько мест повидали. Столько диковин. Я не жалею, что так вышло.

– Конечно, – вздохнула Алиса, и снова взяла орка за руку. – С Йолриком нам обоим повезло.

Галед хмыкнул, но промолчал.

Вернувшись на постоялый двор, Алиса обнаружила на кровати детские сапожки, перетянутые шнурком, теплую курточку с капюшоном и меховой оторочкой и толстые войлочные штаны.

– Зачем это? – удивилась она. Йолрика в комнате не было, а Галед возился, укладывая купленные продукты в заплечные сумки. Пришлось спросить его: – Лето же. Тепло.

– Это здесь лето, – буркнул Галед, перекусывая бечевку, которой был стянут бумажный пакет. – А в других сторонах и осень может быть, и зима. Если ходишь по сторонам, всегда нужно теплую одежду с собой иметь.

Алиса накинула куртку, но зеркала в комнате не было, так что, покрутившись пару минут и взмокнув (куртка оказалась очень теплой), Алиса сняла ее, сложила и протянула Галеду.

Тот странно глянул на нее:

– На меня не налезет.

– Я знаю! – удивилась непонятливости Галеда девочка. – Убери в мешок.

– У тебя своя сумка есть, – хмыкнул Галед, оттолкнув сверток. – В нее и клади.

– Почему? – чуть ли не до слез обиделась Алиса. – Вещи Йолрика ты носишь, а мои не хочешь?

– Я несу то, что не может нести Йол, а он – то, что не могу носить я, – на редкость терпеливо объяснил Галед. – Он – документы, деньги и оружие. А я – все тяжелое, чтобы его руки всегда были свободны и он мог достать арбалет, или вынуть нож. – Галед перестарался, затягивая шнурок, тот порвался, и ему пришлось связать его и затянуть заново. – А твои руки нам к чему?

– Ни к чему, – огрызнулась Алиса, надув губы.

– Вот именно, – кивнул Галед. – Твои вещи – ты и неси. К тому же ноша легкая, не камни тащить.

– У меня в ранце книжки! Туда больше ничего не поместится!

– Придется выбирать, что тебе больше нужно, – пожал плечами Галед. – Идем вниз, есть пора.

– Ты с Йолриком сговорился, – буркнула Алиса. – Вам мои учебники не нужны. А мне нужны!

Галед вышел из комнаты, не дослушав Алису. Та всхлипнула от обиды и несправедливости. В этом дурацком мире никто не принимал в расчет ее желания. Конечно, и дома родители и учителя не всегда их выполняли. Но дома Алиса не чувствовала себя обузой. К ней прислушивались или хотя бы делали вид, что прислушиваются. Дома ее любили.

От жалости к себе на глаза навернулись слезы. Алиса смахнула их и открыла ранец, попробовав засунуть туда куртку. Но учебники занимали почти все место. Ни куртка, ни сапоги, ни даже теплые брюки там не помещались. Тогда она запихнула сапоги в мешок со сменкой, штаны завернула в куртку, перетянула пухлый сверток бечевкой и привязала к лямкам так, что, когда ранец был на спине, сверток болтался под ним. Это было не очень удобно, да и мешок со сменкой теперь стал тяжелее. Кожаные, крепкие, подбитые деревянными гвоздями сапожки весили гораздо больше той обуви, что обычно лежала в сумке. Но Алиса упрямо решила не расставаться с учебниками.

Когда она спустилась в харчевню, Галед и неизвестно когда успевший вернуться Йолрик уже сидели за столом. Алиса все еще дулась на Галеда и молча уселась рядом с ними.

* * *

Йолрик весь день ходил по корчмам, харчевням, пивным и прочим злачным местам в поисках свободного проводника. Нашел троих, но все они брали слишком дорого. Спрос на проводников нынче возрос, и даже самые никчемные из них заламывали цену. Найти здесь сталкера, который мог помочь Алисе вернуться домой, Йолрик и не рассчитывал. Он хотел только побыстрее попасть в срединные миры, там шансов встретить мастера-проводника было бы больше. Да и возможностей раздобыть деньги – тоже. Но, видно, придется идти сквозь врата. Проводники оказались не по карману.

Йолрик ел, болтал с Галедом и поглядывал на девочку, которая сейчас была больше похожа на мальчишку, чем когда он ее только постриг. Волосы, не расчесанные после сна, торчали в стороны неровными прядями и уже не казались недавно обрезанной косой. Что-то – он и сам не мог понять, что, – занимало его в этой девочке. Обычно он не тяготел к людям, был равнодушен к детям, а если уж и обращал внимание на девчонок, то старше этой как минимум лет на десять. Но он верил в дорогу, читал знаки и всегда старался понять, что ему подкинули на этот раз – сильную карту или пустышку, прежде чем решить, что с ней делать. Девочка притянула его внимание там, в скалах. Он мог тысячу раз пройти мимо и не глянуть в расщелину, но он туда заглянул. Значит, мирозданию зачем-то понадобилась эта девчонка. Сам он пока не находил в ней ничего интересного, разве что она была смешная. Ее открытое, большеглазое лицо с круглым носиком вызывало у него улыбку всякий раз, как его взгляд останавливался на ней. Белесые пушистые брови ползали по крутому лбу, как две мохнатые гусеницы. Пухлые губы тоже все время были в движении. И от этого лицо девочки – то насупленное, то восторженно-радостное, то сердитое, то задумчивое, то капризное – страшно смешило Йолрика. На мгновенье ему даже стало жаль ее родителей, потерявших такую смешную девочку. Именно быстрая смена настроений на ее лице заставляла Йолрика хохотать, но Алиса никогда не видела себя в тот момент, когда она думает: как, хмурясь, сползаются к переносице ее брови, как кривятся губы, складываясь иногда в самые неожиданные гримасы. Йолрик бы удивился, если бы узнал, что родители Алисы вовсе не находили процесс мышления их дочери смешным. Напротив, ее маму беспокоила такая активная мимическая иллюстрация мыслей дочери, и она всерьез подумывала показать ее специалисту. Сама же Алиса ничего об этом не знала и потому принимала смех Йолрика за эльфийские странности.

– Завтра утром пойдем в Тару, а там поглядим: либо через Ливадию, либо через Колесо, если проход открыт, – сказал Йолрик, когда Галед подобрал последние куски. – Постараемся как можно быстрее попасть в Буки.

– Никого не нашел? – вздохнул Галед. – Может, подождем пару дней?

– Чего? – улыбнулся Йолрик. – Дешевле не станет. А работы здесь нет.

– Но кружным путем идти месяц, не меньше.

– Быть может, по дороге проводник попадется, – легкомысленно отмахнулся Йолрик.

– В Буках война, – напомнил Галед.

– Да. – Йолрик снова, совершенно ни к чему, улыбнулся. – Но нас она не касается. Мы не гномы и не люди.

– Те монахи, или как их… – буркнул Галед, – ненавидят не только гномов, а всех нелюдей скопом.

– Да, – легко согласился Йолрик, – но воюют они за пещеры под северными горами. А все врата на юге.

* * *

Алиса уже давно наелась и теперь внимательно слушала этот разговор. Половины она вовсе не поняла, а понятная половина ее напугала. Целый месяц идти пешком по измерениям, где война, голод, природные катастрофы и бог знает что еще, ей совершенно не хотелось. Но она понимала, что, сидя в этой харчевне, домой не попадешь. Йолрик купил для нее теплую одежду. Значило ли это, что он берет ее с собой? И если берет, то куда? Что он собирается делать? Искать работу, развлекаться, или отведет Алису домой?

Задавать эти вопросы вслух она не решилась. Слишком уж безжалостно откровенные ответы он давал.

– Ты уложила вещи? – спросил Йолрик, когда Галед встал из-за стола.

– Да, – буркнула Алиса, решив, что Галед рассказал Йолрику об их споре, и тот опять потребует выкинуть учебники. Но Йолрик повернулся к Галеду, который уже нацелился на второй этаж:

– Погулять не хочешь?

– Нет, Йол, я бы выспался перед дорогой.

– Ладно, тогда мы вдвоем.

– Что вдвоем? – насторожилась Алиса.

– Погуляем, – пояснил Йолрик. – Или ты тоже спать хочешь?

– Нет. Хочу с тобой.

– Тогда пойдем, только…

– Не липнуть, я помню, – подхватила Алиса, и Йолрик улыбнулся.

Алиса пошла за Йолриком и у дверей снова увидела ту сердитую девушку, что уже встречала утром. Только теперь в ее руках была не корзина с бельем, а глиняный таз с грязной водой. Она появилась с улицы и прошла через зал харчевни во двор.

– Йолрик… – Алиса проводила ее глазами и дернула спутника за рукав. – Ты сказал, в харчевню не пускают девок.

Йолрик засмеялся, и высвободил руку.

– Это не девка, это дочка хозяина. Она, конечно, тоже может стать шлюхой. Если ей не повезет, она забеременеет от какого-нибудь постояльца, он на ней не женится, и отец ее прогонит. Но это вряд ли случится. Скорее всего, она выйдет замуж, нарожает детишек и когда-нибудь унаследует от Галика этот постоялый двор.

– А почему забеременеть плохо? – растерялась Алиса. По ее представлениям, беременность – это радость. Мама, когда носила Максима, была веселой, не ходила на работу, много ела и читала Алисе сказки.

– «Плохо» и «хорошо» – это понятия относительные, – сказал Йолрик. – Для кого-то зачать ребенка – долгожданное счастье, а для кого-то – беда. Зависит от обстоятельств.

– А как это – «стать шлюхой»? – слово было Алисе смутно знакомо, но она не знала, что оно значит.

– Так называют женщин, – пояснил Йолрик, – которые занимаются любовью с мужчинами за деньги. В этом городе такие женщины встречаются часто. Ими все пользуются, но занятие это у людей уважения не вызывает. А занимаются они этим в основном от безденежья. В мирах, подобных Лесному Краю, у женщин не так много возможностей заработать.

Алиса испуганно замолчала. Не сказать, чтобы она поняла все, что он говорил, но задавать вопросы на эту тему ей расхотелось.

Йолрик, похоже, совершенно не заботился о том, что можно, а что нельзя говорить детям. Он одинаково подробно отвечал на все Алисины вопросы, в отличие от мамы, которая определяла, что нужно, а что не нужно знать девятилетней девочке. Видимо, теперь определять, что спрашивать, а что нет, придется самой.

Йолрик быстро шел по узеньким улочкам, ловко маневрируя между прохожими, и все внимание Алисе пришлось сосредоточить на том, чтобы не потерять его из вида.

Через весь город, деля его на две части, протекала река. Должно быть, та самая, где вчера делали привал Алисины спутники. Йолрик привел Алису на большой каменный мост, сплошь застроенный лавочками не хуже рынка. Он был таким широким, что на нем умещались не только лотки и лавки, не только толпы зевак и покупателей, но и уличные артисты и музыканты, дававшие представления прямо посередине моста. Если бы внизу не текла река, это была бы самая настоящая городская площадь.

В шумной пестрой толпе Алиса увидела и детей, и женщин. Видимо, находиться здесь было вполне прилично.

Йолрик купил ей тянучку, похожую на огромный, красный язык, и они протолкались поближе к действию.

Представление оказалось цирковым. Жонглеры, фокусники и акробаты сменяли друг друга. Среди них были тахины – люди с головами животных, худые и гибкие синекожие люди и люди совершенно обычные, если не считать их способности гнуться в неожиданных местах и вынимать шарики из носа. Девочка, немногим старше Алисы, ходила по натянутому над мостом канату, и даже танцевала на нем.

Алиса засмотрелась на нее и услышала, как кто-то позвал громко, прямо у нее над ухом:

– Али!

Сначала она не поняла, что зовут ее, но потом вспомнила утреннюю встречу и оглянулась.

– А, привет, Кай.

Белобрысый мальчик тоже держал в руках уже порядком обгрызенную тянучку.

– Ничего интересного, – скривился Кай, указав на цирковых артистов. – Вот когда глотатели огня приезжают в город, это да! Но они бывают только осенью.

Йолрик обратил внимание на то, что количество детей рядом с ним удвоилось, и улыбнулся.

– О, ты обзавелся приятелем?

– Это Кай, – сказала Алиса, сообразив, что обращается Йолрик к ней, а не к мальчику. – Его отец – кузнец, – зачем-то добавила она.

– Замечательно, – рассмеялся Йолрик. – Можете поиграть вместе, только с моста не уходите.

Кай потянул Алису за руку в сторону от представления.

– У тебя есть деньги?

– Нет.

– У меня тоже, – вздохнул Кай. – А то могли бы купить петарды.

– Я не люблю петарды, – Алиса обеспокоенно закрутила головой, в поисках Йолрика.

– Боишься потеряться? – фыркнул Кай. – Не бойся, я знаю город, могу довести тебя куда угодно. Где вы остановились?

– У Галика, – вспомнила Алиса имя хозяина постоялого двора.

– Плохое место, – поморщился Кай. – Понятно, что этого… – он мотнул головой в сторону Йолрика, – в хорошее и не пустят, но все же…

– Нормальное место, – Алисе не понравилось, как Кай говорит о Йолрике, и играть с ним ей сразу расхотелось. – Готовят там вкусно.

– Там собирается всякий сброд, – авторитетно заявил мальчик.

– Это тебе тоже отец рассказал? – скривилась Алиса. – Сам-то ты там, небось, и не был.

– Конечно, не был! – гордо сказал Кай, отдирая от фантика последний кусок тянучки. – Там бывают только бродяги.

– А что плохого в бродягах?

– Для тебя, может, и ничего, – пожал плечами мальчик. – Ты и сам, видать, бродяга, раз с эльфом водишься. Он, наверное, выкрал тебя из дома или убил твоих родителей?

– Никого он не убивал! – рассердилась Алиса. – Ничего не знаешь, а говоришь глупости.

– Это ты ничего не знаешь! – мальчик тоже нахмурился и сжал кулаки.

– Я знаю Йолрика, он добрый.

– Ага, добрый, как медведь в лесу! – обидно рассмеялся мальчишка, и Алиса не выдержала. Совсем забыв, что она не в школьном коридоре и не во дворе перед домом, да к тому же противник принимает ее за мальчика, она скорчила насмешливую гримасу и, показав ему язык, выкрикнула: – Дурак!

– Другой бы рад был, что с ним вообще разговаривают, а ты еще и обзываешься! – оторопел мальчик.

Алиса с победным видом развернулась, собираясь уйти, но тут Кай неожиданно и сильно толкнул ее в спину, и она растянулась на камнях. Всего несколько раз надкушенная тянучка шлепнулась в пыль. А он отбежал подальше и крикнул:

– Еще пожалеешь, бродяга!

– Трус! – крикнула Алиса, отряхивая брюки. Поднимать грязную тянучку не было смысла, и Алиса пинком отправила ее с моста в речку. – Сам пожалеешь!

Она больно ушиблась и ободрала колени, но жаловаться Йолрику не стала. Пробралась к нему сквозь толпу и пристроилась рядом.

Когда Йолрику надоели циркачи, он повел Алису вдоль рядов палаток, рассматривая украшения и оружие, листая книги и иногда заговаривая с продавцами. А в лавочке с заводными игрушками он неожиданно купил Алисе миниатюрную, но совершенно настоящую карусель. Если повернуть ключик, то крошечные лошадки, слоны и верблюды начинали крутиться под пестрым конусом купола и играла музыка. Алиса пришла в восторг. Эта игрушка совсем не напоминала пластмассовые штампованные игрушки ее мира. Она выглядела такой настоящей, что можно было разглядеть подковки на копытах лошадей.

Йолрик оставил Алису у перил в конце моста и исчез, попросив подождать его несколько минут. Алиса, увлеченная новой игрушкой, только кивнула. Она совсем забыла про Кая и очень удивилась, когда тот возник перед ней как черт из табакерки. Да не один. За его спиной перетаптывались еще четверо мальчишек. Алиса быстро глянула в ту сторону, куда ушел Йолрик, и, не увидев его, испугалась.

– Что это у тебя? – нагло спросил Кай. – Гномья поделка?

– Не твое дело, – огрызнулась она, с надеждой глядя за спину Кая.

Тот оглянулся и фыркнул.

– Что, нету твоего эльфа? Струсил?

– Сам ты трус! В спину бьешь!

– Могу и не в спину, – зло сказал мальчик и неожиданно стукнул Алису прямо в нос. Да так сильно, что из глаз брызнули слезы, а из разбитого носа закапала кровь. Но она не успела уделить внимание носу. Один из мальчишек потянул ее на себя, ухватив за руку, второй подставил ногу – и Алиса растянулась на брусчатке. Остальные мальчишки, толкая друг друга, принялись бить ее ногами. Никто в школе Алисы не дрался так подло и жестоко. От удивления она, вместо того чтобы разреветься, повела себя как бывалый боец: свернулась в комок, спрятав голову и прижав к груди хрупкую игрушку.

– Эй, зверята! – вдруг раздался над головами мальчишек веселый голос. – Впятером на одного не тесно?

Мальчишки разбежались, как ветром сдуло, а Алиса подняла голову.

– Йолрик, – всхлипнула она, вытирая кровь ладонью, – как хорошо, что ты…

– Я не Йолрик, малыш, – улыбнулся эльф, присев на корточки. – Я Файлред. Так вот почему тебя били? – Он протянул Алисе руку, помогая подняться. – Водишь компанию с эльфом?

Алиса удивленно уставилась на незнакомого спасителя. Теперь она уже видела, что перед ней не Йолрик, но похожи они были как родные братья. И отличались, казалось, только одеждой да цветом и длиной волос. Файлред понимающе кивнул:

– Людям все эльфы на одно лицо. Со временем научишься различать, а пока запомни, во что одет твой друг.

И вправду, Файлред одевался совсем иначе, чем Йолрик, – богаче и изысканнее, что ли. Алиса не разбиралась в тканях и покроях, но без труда поняла, что наряд Файлреда дороже простой и поношенной одежды ее знакомца.

– Спасибо, – наконец, сказала она.

– О, не за что, малыш, – улыбнулся эльф. – Надеюсь, что твой друг…

Он не успел договорить, как Йолрик возник рядом с ними и удивленно посмотрел на Алису.

– Али? – сказал он, почему-то делая ударение на первый слог. – Успел подраться?

Алиса рванулась, пытаясь прижаться к нему, но он выставил вперед руку, и она только уперлась Йолрику лбом в ладонь. Тот мягко оттолкнул ее.

– Файлред, – представился ему новый знакомый Алисы и заговорил на мелодичном и певучем, очень красивом, но совершенно непонятном языке. Йолрик ответил ему несколькими звучными фразами, а потом, будто извиняясь, указал на Алису:

– Мальчик не говорит на речи.

– Конечно, – кивнул Файлред. – Что-то негусто нашего брата нынче в городе.

– Так игры в Борее, – улыбнулся Йолрик. – Были бы деньги – и меня бы здесь не было.

Он посмотрел на Алису, ожидавшую хоть какого-нибудь участия, и спросил:

– Так кто же разбил тебе нос?

– Кай, – захлебываясь слезами и шмыгая носом, принялась рассказывать девочка. – Он сначала толкнул меня в спину, а потом вернулся с мальчишками…

– И что вы не поделили?

– Он говорил про тебя гадости, – буркнула Алиса, не услышав сочувствия в голосе Йолрика.

– Если таскаешь за собой человеческого мальчишку, будь готов, что его за это побьют, – сказал Файлред, многозначительно глянув на Йолрика. Эти слова почему-то так насмешили обоих, что они залились смехом. Алиса шмыгала носом, размазывая кровь по лицу, а они поглядывали друг на друга и дружно хохотали. «Нет, эльфы все-таки странные», – решила Алиса. А еще она пришла к выводу, что притворяться мальчишкой совсем не весело.

Остаток вечера эльфы провели в кабачке, болтая и то и дело переходя на свою речь. А Алиса, умывшись и немного отойдя от пережитого, играла с чудом уцелевшей каруселью. Эльфы, несмотря на все свои странности, в этот вечер окончательно завоевали ее симпатию. Если после разговора с орком она еще сомневалась, думая, что у людей могут быть причины ненавидеть эльфов, о которых Галед не знает, то после сегодняшней драки ее сомнения рассеялись.

И дело было совсем не в том, что ее избили человеческие мальчишки. Мальчишки всех миров и, видимо, всех рас, глупые и любят подраться. Нет, дело не в них. Там, на мосту, было полно взрослых людей. Дядек и теток, глазевших на товары, разложенные на лотках, или просто прогуливавшихся. Обычных людей, таких же, как она. Но никто из них не вступился за нее. Никому не было дела до мальчишеской драки. А вот Файлреду было. И пусть он сделал это не из сочувствия, а, например, из любопытства. Но ведь сделал. И Йолрик ведь спас ее от Скоя. Так что пусть хоть все люди всех миров ненавидят эльфов, Алису их чувства теперь совсем не заботили.

4

Утром, еще толком и не наступившим, Йолрик разбудил Алису и рывком поставил на ноги:

– Одевайся, Али, выходим.

Она с трудом разлепила глаза. Галед уже навьючил на себя заплечные мешки и сумки, а пустые бурдюки обмотал вокруг пояса. И теперь нетерпеливо бурчал, глядя, как Алиса возится со шнурками кроссовок.

Спотыкаясь, Алиса брела по темному городу, где не горело ни одно окошко, и горько сетовала на судьбу, забросившую ее в это место, где никто не жалеет маленьких девочек.

Она отстала от Йолрика и взяла Галеда за руку. Тот побурчал, но отнимать руку не стал. И так, в полусне, повиснув на орке, Алиса покинула город.

Еще вчера из разговора Йолрика и Галеда Алиса поняла, что дорога ожидается долгая и опасная. Но куда конкретно они идут, она не знала. И очень удивилась, когда они вдруг оказались на том самом месте у реки, где недавно делали привал. Солнце только взошло, и над рекой стелился туман. Галед зашел в воду и принялся наполнять бурдюки.

– Мы снова идем в Пустоземье? – испуганно спросила она Йолрика.

– Гляди-ка, запомнила, – хмыкнул из реки Галед, а Йолрик задумчиво покачал головой.

– Нет. Врата в Тару ближе.

– А что такое Тара?

– Тару, – поправил Йолрик, улыбнувшись. – Другая сторона.

Алиса умылась в реке и, по примеру Йолрика, почистила пальцами зубы. Начинающее греть солнышко и прозрачная, окутанная молочным туманом река подняли ей настроение. Она проснулась и теперь, бодро шагая следом за Йолриком, смотрела по сторонам.

И чуть снова не пропустила врата. Если бы Галед не толкнул ее в спину и не сказал: «Смотри», она бы так и не заметила темную арку из веток какого-то хвойного дерева. Если смотреть мимо арки, то был виден лес, а если прямо в нее – то видны холмы, заросшие голубоватой травой.

В Тару совсем не по-утреннему палило солнце, а в воздухе был разлит густой запах полыни. Йолрик без отдыха вел их по тропе через холмы, наверное, часа четыре. Иногда они останавливались, чтобы напиться из бурдюка Галеда, но тут же снова шли дальше. Алиса давно уже сняла спортивную курточку с капюшоном. Девать олимпийку было некуда, и она обвязала ее вокруг талии, но и в одной футболке ей было жарко. Спина под ранцем взмокла, а теплая куртка, свернутая в комок, шлепала по пояснице при каждом шаге. Мешок для сменки изрезал все руки тонкой тесемкой. «И зачем Йолрик купил эту дурацкую куртку! – думала она, толкая мешок коленом так, что он прокручивался в воздухе и еще больше врезался в кожу на запястье. – Вот пришли бы туда, где зима, там и купил бы! А теперь таскай ее на себе, как верблюд. Да еще эти тяжеленные сапоги!» Алиса с завистью посмотрела на Йолрика, легко шагавшего впереди. Его шнурованные кожаными ремешками высокие ботинки из грубой кожи совсем не казались тяжелыми. И заплечный мешок выглядел полупустым. А уж арбалет, казалось, и вовсе ничего не весил. Йолрик тоже снял кожаную безрукавку и шагал в рубашке из серого полотна. В городе он носил тонкую, белую, но в дорогу надел эту. Алиса начала отставать, и Галед толкнул ее в спину.

– Я устала! – воскликнула Алиса, обернувшись, и одарила Галеда возмущенным взглядом. – Хочешь, чтобы я шла быстрее, – возьми у меня часть вещей.

– Выкинь лишнее, станет легче, – ухмыльнулся Галед.

– Ни за что!

Галед пожал плечами и обошел Алису. Теперь она видела перед собой его спину, мокрую от пота рубашку, которую он совсем недавно стирал, да плотно набитый, тяжелый заплечный мешок. Галед еще у реки снял ошейник и убрал его в мешок, вместе с широкогорлым свитером. Видно, в Тару рабам выделяться было необязательно.

Галеду Алиса не завидовала, он был нагружен как хорошая лошадь: за спиной мешок, по бокам две тяжелые сумки, а на плечах бурдюки. Но при этом шел он так же легко, как и Йолрик, и Алиса быстро начала отставать. Вот Галед в пяти шагах от нее, вот уже в десяти, а теперь шагает далеко впереди и ни разу не оглянется. И Йолрик тоже. Алиса подхватила мешочек от сменки под мышку и бегом догнала Галеда. Но только сбила дыханье и тут же снова отстала.

Идти по горам и лесу два дня назад было куда как приятнее и проще. И солнце так не палило, и пейзаж был богаче степного, и тяжелых вещей у Алисы тогда еще не было. Мысль вынуть из ранца несколько учебников и снова попробовать затолкать туда куртку всплыла и тут же исчезла. Алиса возмущенно шмыгнула носом и прибавила шагу. Но хватило ее ненадолго. Вскоре ее спутники ушли так далеко, что перевалили холм и скрылись из виду, тогда как она только начала на него подниматься. Страх потеряться оказался лучшим стимулом, чем возмущение. Пыхтя как паровоз и размахивая надоевшим мешком из-под сменки, Алиса взобралась на холм и посмотрела вниз. Йолрик и Галед уже одолели спуск и теперь шли к одинокому деревцу, росшему в ложбинке между холмами. Алиса почти бегом – под гору идти было куда как проще – спустилась к ним.

Йолрик улегся на расстеленный плащ и, кажется, спал. Галед, как обычно, готовил еду. Костер разводить он не стал, а просто нарезал сыра и вяленого мяса, достал хлеба и сушеных фруктов. Алиса добрела до лагеря и упала прямо в сухую траву.

– Ляг в тень, – посоветовал Галед. – От солнца бывает удар.

– Вот и хорошо! – мрачно заявила Алиса. – Пусть меня ударит солнцем. Я потеряю сознание, и тебе придется меня нести.

– Нет, нам придется тебя тут бросить, – ухмыльнулся Галед. – Степным волкам тоже надо есть.

Алиса возмущенно фыркнула и перебралась под дерево, к Йолрику.

Когда она проснулась, солнце чуть-чуть сдвинулось с мертвой точки и начало клониться к горизонту. Йолрик курил, прислонившись к дереву, А Галед складывал припасы обратно в мешок.

– Я еще не ела, – капризным со сна голосом заявила Алиса. Йолрик усмехнулся, а Галед протянул ей кусок сыра, завернутый в лепешку.

– По дороге поешь.

– Так нечестно! – возмутилась Алиса, надевая ранец. – Вы взрослые, сильные, все успеваете: и поесть, и выспаться! Я же пришла позже, могли бы и подождать! Я маленькая и слабая, меня надо жалеть.

Йолрик рассмеялся, а Галед ухмыльнулся и показал на край ближайшего холма.

– Вон им это скажи.

Алиса не смогла разглядеть, чьи там силуэты передвигаются по кромке холма, но и так было понятно, что это какие-то хищники.

– Йолрик, давай пойдем помедленнее, пожалуйста, – попросила она.

Тот покачал головой, выбивая трубку.

– Мы идем вовсе не быстро, Али, – почти что ласково сказал он. – Обычным дорожным шагом. Все на дороге: и стоянки, и колодцы, и гостевые дома – все рассчитано под него. Дотемна мы должны пройти врата.

– Здесь тоже нельзя ночевать? – хмуро спросила Алиса.

– Можно, – пожал плечами Йолрик, – но тогда мы окажемся еще в одном дне пути от врат. В Тару врата не стоят на месте. Потеряем время. Поверь мне, ты вполне можешь идти этим шагом. Поначалу тяжело, но ты привыкнешь, если захочешь.

Алиса мрачно кивнула, и день потянулся дальше. Йолрик и Галед опять ушли далеко вперед. И она уже поняла, что ждать ее они не будут. Это была не игра. У другого мира – другие правила. Она может научиться им или провалить экзамен, остаться одной в этой степи с голодными тенями на холмах. Она снова, уже всерьез, подумала о слишком тяжелой и неудобной поклаже, замедлявшей ее ходьбу, и поняла, что Йолрик и Галед, как это ни досадно было признавать, правы. Если она выбросит учебники, то, когда вернется домой, ей дадут новые, а если куртку, то она замерзнет и умрет – и домой уже не попадет.

Присев в сухую траву на обочине, Алиса сняла ранец и открыла его. При виде таких знакомых корешков на глаза снова навернулись слезы. Она достала математику, погладила ее и положила в траву. За ней последовали история, природоведение и все остальные книжки. Тетради и пенал Алиса тоже вынула. Потом поплотнее стянула куртку и запихнула ее в ранец, следом затолкала сапоги. Из мешка от сменки вынула сандалии и положила поверх учебников. Пусть и малое, но все же они занимали место, а острой необходимости в них не было. Вместо них в полегчавший мешок Алиса положила книгу для чтения. Просто не смогла с ней расстаться. Мешок привязала к ручке рюкзака так, чтобы он не бил по спине, и быстрым шагом, на ходу вытирая слезы, поспешила за спутниками.

Догнала она их где-то через полчаса. Как будто догадавшись, что Алиса принимает решение, Йолрик сделал незапланированный привал у степного колодца. Отдохнуть не получилось. Когда Алиса подошла, Галед уже навьючивал на себя вещи. Но зато она их догнала и до самого вечера уже больше не отставала. Нет, идти по-прежнему было нелегко, но уже не мучительно тяжело. Мешок не болтался в руке, куртка не толкала в поясницу, да и весили книжки немало, без них ранец стал легче. Алиса приноровила свой шаг под походку Йолрика и уже не замедляла его, вошла в ритм.

Ее спутники никак не прокомментировали перемену, и Алиса была им за это благодарна.

Когда солнце сползло к ровной, как по линейке начерченной, линии горизонта, Алиса увидела еще одни врата. Прямо посреди той дороги, по которой они шли, стояли три огромных белых камня: два по бокам, вертикально, и один горизонтально накрывал всю конструкцию сверху. Как и с вратами в Лесном Краю, Алиса увидела в них совсем не то, что находилось за ними на самом деле.

– Ну, что? – Йолрик остановился в нескольких шагах от камней и обернулся к Галеду.

– Проход открыт. Попробуем?

– Давай, – махнул рукой тот. – До других сегодня все равно уже не дойдем.

Алиса ничего не поняла, а переспрашивать не стала. Она просто смотрела в арку врат. Там происходило что-то странное: то клубился туман, то виднелись заснеженные равнины, то волны, бившие о берег.

– Почему там все время разное? – не выдержала Алиса.

– Эти врата называют Колесо Фортуны, – пояснил Йолрик. – Если повезет, можно попасть куда хочешь.

– А если не повезет?

Йолрик пожал плечами.

– Не повезет – попадешь, куда не хотел.

– А куда мы хотим?

– Да, нам, в общем, все равно. Чем ближе к срединным землям, тем лучше.

Йолрик, не оборачиваясь, протянул руку, Галед встал рядом с ним и крепко сжал его ладонь. Второй рукой Йолрик взял Алису за плечо.

– Держись за меня и не дергайся, – велел он. – Как скомандую: «Вперед», шагай сквозь врата. Поняла?

– Да… – неуверенно протянула Алиса, сосредоточенно уставившись в арку между камнями. Там снова стелился туман, а когда он рассеялся, Алиса увидела горы, освещенные вечерним солнцем.

– Вперед, – сказал Йолрик и потянул своих спутников в проход между камнями. Алиса одной рукой вцепилась в пояс его брюк, а второй схватила сжимавшие ее плечо пальцы и почти бегом проскочила во врата.

– Мы снова в Пустоземье! – разочарованно воскликнула она, оглядываясь. Но еще и договорить не успела, как поняла, что это не так. Да, здесь тоже были горы, камни, поросшие мхом, чахлые деревца, цепляющиеся за крутые склоны, но Алиса совершенно точно чувствовала, что это совсем другая сторона.

– Это Гористый Мир, – сказал Галед.

– Повезло нам, – добавил Йолрик. – Колесо сэкономило нам неделю пути.

Алиса заглянула в пещеру, из которой они вышли. В глубине ее, в арке врат, простиралась желтая равнина. Ветер поднимал тучи песка и подбрасывал в воздух колючие шары перекати-поле.

– Врата в Ливадию, – пояснил Галед. – Но нам туда не надо. В дне пути отсюда проход в Буки.

– В Буках война, – не думая, повторила не раз слышанную за последние дни фразу Алиса.

– Ну да, – согласился Галед. – Зато из Буков прямая дорога в срединные миры.

Пока они болтали, Йолрик скрылся за скалистым выступом, и Галед, бросив Алису, побежал его догонять.

Лагерь разбили в узком распадке, в получасе ходьбы от врат. Быстро наступили сумерки, и с темнотой резко похолодало. Галед натащил сушняка, развел костер, и вскоре Алиса уже грелась у огня, отдыхая от ужасной дороги.

Поели, как обычно, по очереди из единственной миски. После Йолрик взял дудочку, а Галед – большую иголку, нитки и ножницы, те самые, которыми Йолрик состриг Алисе волосы. Читать при тусклом свете огня Алиса не смогла и подсела к Галеду. За недолгое знакомство с орком она успела заметить, что когда он бывал занят каким-то делом, то отвечал на вопросы охотнее, чем обычно. Не так подробно и откровенно, как Йолрик, зато гораздо более понятно.

– Что такое срединные миры, Галед? – спросила Алиса, когда он достал из недр мешка изношенный теплый плащ с прожженной полой и принялся кромсать его ножницами.

– Это тебе Йолрик лучше расскажет, – буркнул Галед. – Он разбирается в этом, а я просто знаю, что срединные миры посередине, а крайние с краю.

– С краю чего?

– Говорю же, не знаю, – вздохнул Галед. – Йол много раз пытался мне объяснить, но я не понимаю. Вроде бы наш мир как большой кристалл или соты пчелиные, и на каждой грани своя сторона, с другими не граничащая. Внутри кристалла – ходы, по которым мы перебираемся из одной стороны в другую. Это так. Но есть еще вроде такая ось, вокруг которой собраны эти грани. Так вот, те стороны, что ближе к этой оси, называют начальными, или осевыми. Те, что далеко, – крайними, или предельными. А те, что посредине, – срединными. Но где эта ось? Как она может скреплять миры? Даже представить не могу.

– А мы идем из крайних миров в срединные? – задумчиво спросила Алиса, пытаясь понять, где может находиться ее дом.

– Ага, – отозвался Галед. – Найди Йол проводника, дней за десять-пятнадцать бы дошли. А так… может, месяц будем идти, а может, и больше.

– «Так» – это через врата, – догадалась Алиса. – А проводник как ходит?

– Он свои врата открывает где хочет, – объяснил Галед. Он уже отрезал от плаща весь подол с дыркой и теперь аккуратно подшивал край. Его пальцы, вовсе не толстые, как можно было предположить, судя по телосложению, очень ловко управлялись с иголкой.

– Через врата можно попасть в хоженые миры, – помолчав, добавил Галед. – А в неизвестные – только со сталкером.

– Мой, наверное, неизвестный, – вздохнула Алиса.

– Уж конечно, – усмехнулся Галед. – Если бы откуда вдруг валом поперли упрямые бестолковые девчонки, я бы знал.

Алиса уже привычно пропустила шпильку мимо ушей и задала вопрос, сама удивившись, почему не спросила этого раньше:

– А ты и Йолрик, откуда вы? Как ваш мир называется?

– Гилглад, – почему-то невесело вздохнул Галед. – Наша сторона из осевых миров. Оттуда родом все древние эльфийские семьи. Но земля скудная, голодная. Вот окраинные миры куда богаче. Живут хорошо. Еды много.

– Тебе бы только еды, – укорила его Алиса. – Разве это главное?

– Вот подведет живот с голодухи, поймешь, что главное, – ухмыльнулся Галед, перекусывая нитку острыми, похожими на волчьи, зубами. – В осевых мирах с голоду друг друга жрут. А в крайних с жиру бесятся.

– Люди едят людей? – ужаснулась Алиса.

– Людей почти все едят, – пожал плечами орк. – Когда голод.

– Ты просто меня пугаешь! – не поверила Алиса. – Так только в сказках бывает. – И тут же вспомнила, что про орков она тоже раньше так думала.

– Нет, понятно, что нормальные люди или эльфы, да даже и орки, разумных не едят, – Галед задумчиво почесал ножницами спину. – Но ненормальных-то больше.

Алиса поежилась и решила не развивать эту тему на ночь глядя.

Галед тоже замолчал. Он дошил плащ, ставший вдвое короче, аккуратно сложил обрезки и нитки с иголкой, спрятал их в мешок и кинул плащ Алисе на колени:

– Возьми, ночь будет холодной.

– Спасибо, – Алиса завернулась в жесткий и колючий, но такой теплый плащ. Галед не уставал ее удивлять. Он то грубо толкал ее и говорил всякие обидные гадости, то вдруг безо всяких причин делал что-то хорошее.

– Йол как-то заснул у костра, вот он и обгорел, – ворчливо пояснил Галед, хотя Алиса ничего и не спрашивала. – Говорит, выкинь. – Он с удовольствием оглядел плод своих трудов. – А я припрятал. Как знал, что пригодится.

Алиса вздохнула. Плащ, конечно, вещь полезная, и спать на нем не холодно, и укрываться можно, и просто на плечи накинуть, но нести его теперь придется ей самой.

Как ни странно, по горам идти оказалось легче, чем по степи. Здесь, в Гористом Мире, наступила ранняя осень, и солнце уже не грело так сильно. И хотя неширокая каменистая тропинка все время вела то вверх, то вниз, а то и вовсе обрывалась отвесным склоном, Алиса не отставала от своих спутников и умудрялась даже глазеть по сторонам.

К полудню они вышли к горной реке, пересекавшей их путь. Вода в ней была прозрачной и неслась так быстро, что брошенную в воду ветку через секунду уже нельзя было разглядеть. На дне реки лежали большие камни, и вокруг них бурлили водовороты (Йолрик назвал это порогами), а ниже по течению шумел самый настоящий водопад. Увидеть его Алисе не удалось, вода падала в пропасть, куда нельзя было заглянуть, но зато она слышала шум и видела радугу в пелене брызг, поднятой падающим потоком.

Галед сбросил мешки и сумки и начал раздеваться.

– Погоди, – Йолрик удержал его за плечо. – Достань веревку.

Галед не стал спорить, и Йолрик, быстро раздевшись, обвязал себя веревкой и прыгнул в воду. Его тут же завертело и потащило к водопаду. Алиса испуганно вскрикнула и зажмурилась.

– Не бойся, он ловкий, по камням перейдет, – усмехнулся Галед.

Алиса осторожно открыла глаза и посмотрела вниз.

И точно. Йолрик, как какое-то морское животное вроде краба, полз по дну, цепляясь за камни. Галед потихоньку стравливал веревку, и она тянулась за Йолриком.

– Он может дышать под водой? – удивилась Алиса. Прошло уже минуты три с тех пор, как Йолрик нырнул, а он все не выныривал, чтобы набрать воздуха.

– Не-а, не может, – сказал Галед. Веревка застряла между камней, и ему пришлось подергать ее, чтобы освободить. – Зато может не дышать. Долго. Много дольше, чем я.

Часов у Алисы не было, и засечь время она не могла, но ей показалось, что переход по дну реки занял у эльфа не меньше десяти минут. Наконец, голова Йолрика высунулась из воды, и он по-паучьи вылез на огромный валун у противоположного берега речки, отряхнулся, как пес, и ловко перепрыгнул на отвесный берег.

– Галед, давай! – крикнул он, привязав веревку к росшей там кривой сосне. Галед поискал глазами, где бы закрепить свой конец. Покачал кусок скалы и, убедившись, что он выдержит, обмотал вокруг него веревку.

Алиса все еще не понимала, как они собираются переправляться, но на всякий случай разулась и закатала брюки.

Галед разделся, собрал свою и Йолрикову одежду, утолкал ее в мешок, навьючил на себя вещи и, схватившись за веревку, шагнул в воду.

– Стой здесь, – велел он Алисе, которая топталась на берегу. – В воду не лезь, унесет.

Река оказалась не очень глубокой, всего-то по грудь Галеду, но течение было таким сильным, что его несколько раз сбивало с ног, и, если бы не веревка, то и его бы унесло, несмотря на внушительный вес и габариты. Но вот Галед перешел на тот берег. Йолрик, как обезьяна, свесился с края обрыва и принял у него сумки, а Галед развернулся и пошел обратно.

Алиса поняла, что он идет за ней, и с ужасом посмотрела на воду. Конечно, она может отказаться, но, теперь она уже знала своих спутников достаточно хорошо, чтобы понимать, что Галед просто повернет назад и уйдет один. Уговаривать их поискать мост или что-то вроде этого бессмысленно. Йолрик знает эти места, и, если бы мост был, он наверняка не стал бы так рисковать и лезть в реку.

Галед выбрался на берег, и Алиса непроизвольно отшатнулась от него, прижимая к груди кроссовки.

– Боишься, что ли? – удивился Галед. – Не бойся, с веревкой не страшно.

Алиса вздохнула, засунула кроссовки в ранец, попрочнее привязала к нему мешочек от сменки и выпрямилась, в ту же секунду взлетев на почти двухметровую высоту. От неожиданности она завизжала.

– Не кричи, – хмуро буркнул Галед. – В горах кричат только дураки.

Он посадил ее на плечи, подбросил, проверяя, хорошо ли она держится, и, схватившись за веревку, снова полез в реку. Вода в ней оказалась ледяная. Алиса тихонько скулила от ужаса всякий раз, когда Галед оступался и его окатывало волной. Штаны она закатала зря – в первом же водовороте, попавшемся им на пути, Галеда захлестнуло с головой, а ее по пояс. Тонкие вельветовые брючки тут же намокли. Всю нижнюю часть тела больно скрутило от холода.

Она сжала онемевшими ногами шею Галеда так, что не будь он орком с твердыми как камень мускулами, наверное, задушила бы. Волос у орка не росло, и с этим Галеду тоже повезло. Но зато у него были уши, их-то и стиснула Алиса. Она скрючилась у него на плечах, дрожа и подвывая от страха, а Йолрик на том берегу хохотал так громко, что перекрывал шум водопада.

Алисе показалось, что переход длился не меньше часа. Под конец она немного привыкла к ледяной воде и закричала только тогда, когда Йолрик схватил ее за лямку ранца и выдернул наверх.

Она упала на камни, хватая ртом воздух, а Йолрик почти так же легко вытянул наверх Галеда.

– Вы были похожи на шарманщика с обезьянкой, – смеялся он, сматывая веревку. Галед мрачно глянул на него, но промолчал. Алиса тоже не нашлась с ответом, только обиженно насупилась.

Йолрик уже успел одеться, и даже волосы у него высохли. Галед тоже натянул сухую одежду, а Алиса продолжала дрожать в мокрых брюках.

– Зачем ты полезла в воду в штанах? – запоздало укорил ее Галед. – Теперь когда еще высохнешь? Других-то нет.

– Есть! – вспомнила Алиса. – Подождите минуточку.

Она отошла за камень и вынула из мешка со сменкой брюки от спортивного костюма. Тренировочные штаны Алиса не любила и носила только на физкультуре, но теперь с удовольствием надела сухие, показавшиеся ей ужасно теплыми треники. Запасных трусов у нее, естественно, не было, пришлось надеть штаны прямо на голое тело, но все лучше, чем ходить в мокрых брюках.

– Молодец, – неожиданно похвалил ее Галед, когда она вышла из-за камня, выжимая брюки. – Взяла запасные, догадалась.

– Нет, это у нас просто физра была, – честно созналась Алиса. – В обычный день я с собой в школу одежду не ношу, только сменку.

Алиса ждала, что Галед переспросит, что такое физра, не может же дремучий орк, пусть даже из осевого мира, знать про физкультуру. Но он не переспросил.

После реки шли еще часа два. Когда они поднялись на очередную гору, Алиса увидела внизу, в долине, множество крошечных домиков с тоненькими ниточками улиц. И по этим улицам даже что-то ездило: не то машины, не то экипажи.

– Смотрите, город!

– Ага, – сказал Галед и свернул вслед за Йолриком на дорогу, ведущую прочь от города.

– А разве мы не спустимся туда? – разочарованно спросила Алиса. – Мы могли бы там переночевать.

– Могли бы, – усмехнулся Йолрик. – Но мы туда не пойдем.

– Опять спешим?

– Нет. Просто в этом городе нас не ждут. – Йолрик снова насмешил сам себя, Алиса же ничего забавного в его словах не нашла.

– Почему не ждут? И кого это, «нас»?

– Нас, в смысле – бродяг, – пояснил Галед. – Бродяг здесь не любят.

– А кого любят?

– Ну… купцов, путешественников, тех, что поглазеть приехали и всякие ненужные вещи покупать.

– Туристов? – догадалась Алиса.

– Паломников, – продолжил Галед, кивнув, – ну и вообще людей с деньгами. А таких как мы, бродяг, циркачей да актеров не в каждый город пускают.

– И что же, мы опять будем на камнях спать? – вздохнула Алиса.

– Нет, – Йолрик остановился чтобы глотнуть воды из бурдюка Галеда, и тот, не снимая его с плеч, протянул Йолрику горловину. – Мы вообще здесь ночевать не будем.

Он вытер губы ладонью и указал куда-то вверх.

– Видишь во-он те камни? Это уже врата.

– В Буки? – поежилась Алиса.

– Да. В Буках у врат деревушка есть небольшая. Там и заночуем.

5

В Буки пришли уже к вечеру. Здесь тоже были горы, но в них царила настоящая осень. Кусты и деревья пестрели поредевшими желтыми и красными листьями. Моросил дождь.

Деревушка Йолрика оказалась престранным местом. Дома не стояли, как им положено, а были вкопаны в землю или, наоборот, вырыты в ней. Наружу торчали только трубы да входные двери.

Йолрик смело спустился в один из таких домов, Галед за ним, осторожно нагибая голову, чтобы не стукнуться о косяк, а Алиса задержалась на земляных ступеньках на случай, если Йолрик передумает или решит, что им нужен другой дом.

– Ну, чего застрял, человечек? – вдруг спросил скрипучий голос у нее над ухом. – Ноги приклеились?

Алиса подпрыгнула от неожиданности и, обернувшись, нос к носу столкнулась с заросшим бородой до глаз существом.

– А… извините, – оторопело выдавила она и быстро спустилась по ступенькам, а бородач за ней.

– Ну и компания! Чего только на белом свете не увидишь! – громко сказал он, когда Алиса вошла в плохо освещенное помещение с низким потолком и, найдя своих спутников, прижалась к Галеду.

– Эльф, не то орк, не то тролль, и человечий детеныш. Вот диво-то!

– Ага, – в обычной своей дружелюбной манере отозвался Галед. – А что, добрый гном, как у вас дела в Буках?

Алиса уже поняла, что в их дуэте за коммуникацию отвечал Галед. Йолрик же говорил редко, и только когда это действительно было необходимо. Видимо, «светские беседы» он вести не умел.

– Будто не знаешь! – проворчал гном, рассматривая гостей своими глубоко посаженными черными блестящими глазами. – Люди хотят отнять у нас наши горы. Виданное ли дело! Появились, кто знает из каких краев, лет десять назад и осели у нас. Церковь, говорят, будем строить! Ну, церковь и церковь. Стройте, чего же? А они вырядились в рясы, похватали мечи и нас же из наших домов погнали! А ты говоришь, дела!

– У нас говорят, что это не обычные люди, а какие-то… пастыри, – осторожно добавил Галед.

Гном аж сплюнул от злости.

– Вот еще разбирать их, обычные, необычные! Люди – они и есть люди, чего хорошего кто от них когда видел?

Алиса поежилась, крепче прижимаясь к ноге Галеда. А Йолрик вынул из сумки две монетки и положил их на стол.

– Ночевать будете? – тут же перешел на деловой тон гном. – Или только ужинать?

– Ночевать, если место найдется, – отозвался Йолрик.

Гном вдруг улыбнулся, прислушиваясь к звучанию его голоса.

– Зря силу не трать, добрый эльф. На нас эти штуки не действуют. Неспособные мы!

– Я и не пытался, – тоже улыбнулся Йолрик. – Это каким дураком надо быть, чтобы гнома очаровывать? Да и зачем? Если у меня деньги есть, а у тебя комната.

– Откуда идете? – уже гораздо приветливее осведомился гном, забирая со стола монетки.

– Из Пустоземья, – сказал Галед, взял Алису за руку и, согнувшись едва ли не вдвое, повел ее к Йолрику за стол. – Камни копали.

– А… – с видом знатока кивнул хозяин, зачем-то нюхая монету. – Хорошее дело. В тех горах много самоцветов. Золота нет, зато доброго камня хватает. Садитесь, сейчас ужин принесут. А мешки в комнату несите, Макрн покажет, куда.

Второй волосатый человечек, тоже ростом с Алису, вышел через пару минут из двери в глубине комнаты и увел Галеда с сумками за собой.

– Йолрик, – шепотом позвала Алиса. Тот не ответил, и она подергала его за рукав. – Йолрик, про что он говорил? Что на гномов не действует?

Йолрик рассеянно посмотрел на Алису и тряхнул головой, будто очнулся.

– Про силу, Али. На всех действует, а на гномов нет. Но это все знают, так что он просто пошутил.

– А что это за сила?

– Внутренняя сила. – Йолрик глянул на Алису и улыбнулся. – Сила убеждения, так скажем.

Алиса не стала переспрашивать, догадавшись, что вряд ли поймет даже очень подробные объяснения, но решив спросить об этом позже у Галеда. А сейчас задала вопрос попроще, как ей казалось:

– Йолрик, зачем люди воюют с гномами?

– О! – засмеялся эльф. – Если бы кто-нибудь когда-нибудь смог объяснить, зачем вообще люди воюют, это было бы, наверное, величайшим открытием всех времен и народов.

– Разве дерутся только люди? – обиделась за людей Алиса.

– Нет, конечно. Все дерутся. – Йолрик мечтательно посмотрел на низкий закопченный потолок и продолжил, не к месту улыбаясь: – Тот, кто сильнее, хочет отнять что-то у тех, кто слабее. Тот, кто хитрее, стравливает своих врагов, чтобы защитить свое добро. Слабый нанимает сильных, чтобы они дрались за него. И так далее. Но люди возвели эти принципы в степень абсолюта, превратили в смысл жизни. Другие народы тоже ссорятся между собой, но не так. Орк не дерется за свои убеждения. Тролль или гоблин не станут убивать другого за бесполезную для них вещь. Если не злить волколаков и не гонять их облавами, они не убивают, по крайней мере, не стремятся вырезать всех, кто на них не похож. И другие так же. А люди… иногда мне кажется, что людям тесно в любом мире. Они сначала сплачиваются, чтобы выжить чужаков, а затем ссорятся и кидаются друг на друга. И так без конца, пока… Я не знаю, почему люди воюют с гномами, Али, – неожиданно закончил свою странную речь Йолрик. Он замолчал, а окончательно запутавшаяся Алиса не решилась его переспрашивать. Так они и молчали, пока не вернулся Галед.

Коренастая румяная девочка принесла и поставила на стол горшок с кашей.

– Война далеко на севере, – сказал Галед, нагребая кашу себе в тарелку. Оказалось, что в этом мире ложки есть и Галед даже умеет ими пользоваться. – Но пастыри повсюду. Хозяин сказал, что у врат в Равнины перерезали всю деревню.

– Мы не пойдем в Равнины, – легко отмахнулся Йолрик.

Та же девочка принесла корзину с пирожками. Галед не глядя сунул туда руку и взял сразу два.

– Это понятно. Но они могут быть и у врат в Вершины, и у любых других.

– Могут, – согласился Йолрик, улыбнувшись. – С чем пирожки?

– С грибами, – отозвался Галед, заглянув в откушенный пирожок.

– Мог и не спрашивать, – усмехнулся Йолрик. – С чем еще у гномов могут быть пирожки?

Девочка принесла блюдо с вареным картофелем. Алиса присмотрелась к ней и поняла, что это вовсе не девочка, а взрослая женщина.

– Они и сюда могут нагрянуть, – жуя, продолжил Галед. – Зря мы пошли через Буки.

– Будет о чем жалеть – пожалеешь, – сказал Йолрик, выбирая себе пирожок. – А сейчас-то чего сетовать?

Галед пожал плечами и наполнил тарелку картофелем.

Алиса подождала, пока он перестанет махать руками над столом, встала и плюхнула себе на тарелку пару ложек каши. Кашу она не любила, но в последний раз ели они давно, так что даже от запаха этого блюда у Алисы потекли слюнки. Гномья еда была куда как проще тех яств, что они ели в харчевне у Галика, но оказалась ничуть не хуже. Каша сладкая, как следует сдобренная маслом. Картошка – ароматная и рассыпчатая. А таких вкусных пирожков с грибами Алиса не пробовала никогда.

Гномы, видно, были в курсе аппетита орка, потому что еды нанесли человек на пять. И Йолрику с Алисой снова пришлось ждать, пока Галед не доест последнюю картофелину, не выскребет котелок из-под каши и не затолкает в рот оставшийся кусок пирожка.

Гномы все это время ходили туда-сюда, иногда заговаривая с Галедом. Сколько всего в этом подземном доме было гномов, Алиса так и не поняла. Одинаковые, бородатые, со скрипуче-визгливыми голосами человечки могли быть разными гномами, а могли и одним и тем же. По-настоящему отличалась от них только женщина, но Алиса не могла поручиться, что она была одна.

Подземное жилище было тесным для Галеда и Йолрика, но в самый раз для Алисы. Комнаты и мебель будто специально были сделаны для нее. Она одна смогла лечь на кровать, а ее спутники постелили себе на полу. При этом Йолрик еще разместился с относительным комфортом, а вот Галед упирался головой в стену, а ногами в дверь.

В маленькой кроватке с детским одеяльцем и подушечкой Алиса почувствовала себя сказочной принцессой. На стене над кроватью висела картина, и, пока Галед не погасил лампу, Алиса смотрела на белого пони, который скакал по зеленому лугу к девочке с золотыми волосами. Лампа погасла, и картина пропала.

– Йолрик, – шепотом позвала Алиса.

– М-м-м? – сонно отозвался тот.

– А может быть, я принцесса в какой-нибудь стороне? И меня выкрали злые… тролли или кто-нибудь еще. А потом…

– Спи, – буркнул Галед, повернулся на бок и громко стукнулся о стену головой. – Ну и теснотища у этих гномов…

Алиса обиженно замолчала и хотела продолжить выдумывать свою сказочную историю про себя, но почти сразу уснула. Галед вскоре тоже засопел, пристроив свою тяжеленную голову на плечо Йолрику.

* * *

А Йолрик все лежал без сна, раздумывая, кому могла бы понадобиться эта девочка. Тот факт, что попала она сюда неспроста, сомнений у него не вызывал. Про свое путешествие в Пустоземье девочка не врала, Йолрик хорошо отличал ложь, даже человеческую. Получалось, что кто-то заманил ее в место перехода, разбросал маячки, а когда она подняла один, провел ее сквозь грани. Йолрик никогда не слышал, чтобы сталкеры водили путников без тактильной связки, но это не значит, что такое невозможно. Остается только понять – зачем? Не то чтобы Йолрик горел желанием помочь Алисе вернуться домой… нет, он сказал ей правду, он поможет, если это будет несложно и по пути. Но эта загадка занимала его. Он хотел разгадать ее, чего бы это ни стоило. А там как получится. Если решение задачи обеспечит Алисе возвращение – отлично. А если нет… что ж, она не окажется единственным ребенком, потерявшим родителей. Здесь, на дороге, таких детей хватает. Йолрик не был лишен сострадания, но он не видел особой беды в том, что Алису занесло так далеко от дома. Она же не умерла, в конце концов. А пока ты жив, страдать не о чем.

Уже уплывая в сон, Йолрик вдруг услышал топот. Даже не услышал, а почувствовал телом. Земляной пол отозвался на него едва уловимой вибрацией. Но Йолрик ее ощутил. Он резко сел, спихнув голову Галеда, тот снова звучно стукнулся о стенку и тоже проснулся.

– Что? – буркнул он.

– Кони, – шепотом сказал Йолрик, нащупывая в темноте арбалет. – Гномы на лошадях не ездят, – добавил он и на ощупь двинулся к двери. Теперь топот услышал и Галед.

Они вышли в коридор, освещенный прилепленными к камням стен свечами, и Йолрик стукнул в ближайшую дверь.

– Вставайте, пастыри явились!

Из двери сразу высунулась бородатая голова, прислушалась, исчезла, и тут же гном появился снова, но уже с алебардой.

Пока Йолрик и согнувшийся, но все равно задевавший головой потолок Галед дошли до дверей, за их спинами собралось уже целое войско. Гномы мрачно молчали, прислушиваясь к звукам наверху. Уже слышны были крики, треск дерева и звон железа.

– Жгут деревню, – гневно сказал хозяин дома.

– Пока только верхние постройки ломают, – не согласился Йолрик. – Побудьте здесь, мы сходим глянем.

Он поднялся по земляным ступенькам, Галед шумно дышал над его плечом. Йолрик приоткрыл дверь и посмотрел в щель.

По поляне, утыканной холмиками-домами, разъезжали всадники с факелами в руках. Несколько человек спешились и ломали дверь ближнего к лесу дома. Они уже повалили трубу и пытались поджечь деревянный навесик, защищавший вход в землянку от дождя. Другие, вооружившись лопатами, разрывали крышу соседнего домика. Третьи жгли какой-то сарайчик – не то хлев, не то кузницу. Гномов пока видно не было, но долго они внизу не высидят. Гномы – народ отчаянно храбрый и нетерпеливый. Да и что сидеть? Пастыри не уйдут сами. Скоро гномы выбегут и попадут под мечи. Это будет даже не бой, а резня, как у врат в Равнины.

Йолрику не было дела до войны людей и гномов. Он не вставал ни на чью сторону, даже не пытался понять, кто из них прав. И никогда не поднял бы оружия, если бы люди не напали на деревню, в которой он, по несчастной случайности, остался ночевать. А вот теперь эта война перестала быть чужой, она стала войной Йолрика. По крайней мере, на сегодняшнюю ночь.

– Мы выйдем, заприте дверь, – велел Йолрик ближайшему гному.

– Сколько их там, мастер эльф? – спросил тот.

– С полсотни.

– Нас в деревне не меньше двух сотен.

– Две сотни едва проснувшихся гномов с детьми и женщинами, – улыбнулся Йолрик. – Сила! Позову – выбегайте. А пока погодите.

Он приоткрыл дверь и, распластавшись по земле, выбрался наружу. Галед менее ловко выкатился за ним. Дверь захлопнулась, стукнул засов. Йолрик знал, что люди почти не видят в темноте, да еще слепят себя факелами. Он был уверен, что их не заметят, но не учел, что всадники носились взад-вперед по деревне без какой-либо причины и на Галеда случайно наехал один из них. Конь заржал и присел, когда прямо из-под ног у него выскочил орк и, схватив всадника за шею, вышвырнул из седла.

В Галеда тут же полетели стрелы. Йолрик с земли уложил двоих из арбалета. Лошадь, истыканная стрелами целивших в орка лучников, ржала и металась в темноте, люди кричали, бряцали железом. Посреди деревни-поляны пастыри натащили огромную кучу веток, теперь кто-то бросил в нее факел, и разгорающийся костер осветил поле боя.

– Галед, в лес, – скомандовал Йолрик и скатился с холмика-крыши. Галед побежал за ним, но их уже заметили. Те, кто копал, побросали лопаты, и схватили мечи и топоры. Всадники развернули лошадей. Лучники забросали холмик, на котором только что стоял Йолрик, стрелами.

– До леса не добежим, – сказал Галед, ткнувшись лицом в землю рядом с другом.

– Ага, – улыбнулся Йолрик. Он перевернулся на спину и посмотрел на небо. Звезд не было, серая муть закрывала их. С неба сыпалась снежная труха. – Эй, люди! – крикнул в небо Йолрик. Его звучный голос разнесся над поляной, перекрыв треск костра и вопли пастырей. – Что вам здесь нужно?

– Кто говорит?! – рявкнул чей-то охрипший бас. – Выходи, богомерзкий коротышка!

– Здесь нет гномов, – сказал Йолрик тише, но слова его раскатились, рождая эхо в близком лесу. – Здесь вообще никого нет. Это просто поляна…

– Это эльф! – вдруг заверещал чей-то, явно не человечий голос. – Заткните уши! Это эльф! Эльф!

– Вот не знал, что среди гномов бывают предатели! – крикнул Йолрик не без досады.

– Я не гном! Я человек! – гневно возразил невидимый обладатель визгливого голоса.

– Только гном не слышит эльфа, тебе ли не знать! – звонко рассмеялся Йолрик. – Когда твои соплеменники перережут твоих новых друзей, не хочу даже представлять, что они сделают с тобой!

Люди снова завопили, и стрелы засвистели над Йолриком.

– Уходите, пока можете, – послал Йолрик новую звуковую волну. Она притормозила всадников, но ненадолго. Он едва успел положить болт в ложе арбалета, как над холмом появилась закрытая капюшоном голова пастыря. Тетива басовито тренькнула, и болт воткнулся ему в глаз. Человек вскрикнул и упал на спину. Йолрик перекинул арбалет за спину, прыгнул на убитого и выхватил из стиснутых пальцев клинок. И тут же конь толкнул его грудью. Йолрик перекатился в сторону, а когда встал, всадник уже летел над холмом, а Галед размахивал отнятым у кого-то топором.

– Ко мне, – позвал Йолрик, и орк уперся спиной в его спину. – Ну… Гномы, пора!!!

Крик Йолрика оглушил Галеда, тот присел от неожиданности и тряхнул головой. Лошадь в нескольких метрах от него испуганно встала на дыбы, сбросив седока. А из холмиков-домов повалили вооруженные чем попало гномы.

– А говорят, эльфийское слово на гнома не действует, – рассмеялся Йолрик, толкнув Галеда локтем. – Еще как действует, гляди!

Орк в этот момент был занят, он отбивался от наседавшего на него рослого всадника с копьем и не мог по достоинству оценить тонкий юмор эльфа. А вскоре и Йолрику стало не до шуток. Пастыри не спешили отступать. Йолрик со свистом рассек воздух отнятым у кого-то клинком и, опершись о спину орка, незаметно для себя вошел в то странное состояние, в которое с некоторых пор погружался, когда начинало пахнуть кровью. Он будто превращался в механизм, колющий и рубящий. Руки его жили своей жизнью, а сознание находилось где-то далеко. Йолрик не любил убивать, как и большинство эльфов, предпочитая решать конфликты другими способами. Но в последнее время другие способы почему-то все чаще не работали.

Если бы Алиса видела эту битву, то испугалась бы Йолрика не меньше, а то и больше, чем пастырей. Глаза его сейчас наполнились тьмой, а лицо исказилось. Те самые тени, изредка набегавшие на лицо эльфа в моменты задумчивости, что пугали Алису, теперь полностью изменили его, превратив в монстра. Но, наваждение спало, как только на поляне затихли крики.

Скольких убил Йолрик в эту ночь, он не считал. Когда начало светать, гномы собрали трупы на поляне: двадцать семь порубленных алебардами, проткнутых вилами и расплющенных молотами пастырей и полтора десятка убитых гномов. Остатки пастырей ускакали в лес и, скорее всего, вернутся с подкреплением. Йолрик только надеялся, что не в этот день.

Галед сидел на холме и слизывал с разбитых пальцев кровь. Йолрик присел рядом.

– Теперь я уже могу пожалеть, что мы пошли через Буки? – мрачно спросил Галед.

– Можешь, – рассмеялся Йолрик. – Имеешь полное право.

– Мастер эльф, – к Йолрику подошел молодой гном и протянул ему три арбалетных болта. – Возьми, пригодятся.

Болты были еще скользкие от крови, видно, парень только что вырезал их из тел.

– Уходите в лес, – посоветовал Йолрик. – Они вернутся.

– Вернутся, чтобы умереть, – гневно ответил гном. – Больше они не застанут нас врасплох.

Йолрик пожал плечами и, умывшись из кадушки, которую кто-то из гномов вынес наверх, пошел досыпать.

* * *

Алиса проснулась поздним утром. На улице лил дождь. Слышно было, как он барабанит по земляной крыше. По дому сновали молчаливые, чем-то озабоченные гномы. А ее спутники спокойно спали, хотя собирались уйти из Буков на заре. Маленькая женщина накормила Алису завтраком, но на вопросы не отвечала.

Поев, Алиса поднялась по ступенькам и выглянула на улицу. Деревня выглядела как военный лагерь. Вокруг нее гномы копали рвы. Между холмами горели костры. В сгоревшей кузне поодаль от деревни бухали молоты. В лесу стучали топоры. Несколько гномов вязали из кольев какую-то штуку, напоминающую виденный Алисой в музее противотанковый еж. Два уже готовых ежа другие гномы закапывали на краю леса.

– Уйди в сторонку, человечек! – крикнул ей гном, тащивший огромное бревно. Она неловко отпрыгнула и столкнулась с другим гномом, несшим ведро со смолой. – Видал я неуклюжих! – гном еле устоял на ногах, размахивая ведром. – Не путайся под ногами, человечек, раздавят.

– А почему… – решилась Алиса, – …что случилось?

– Война, – сказал тот, что с ведром, и пошел своей дорогой.

– Так война в северных горах, – в спину ему выпалила Алиса.

– Долго спишь, человечек. – Алиса оглянулась. По ступенькам поднимался еще один гном. Голова его была обмотана тряпкой, а борода слиплась от запекшейся крови. – Вчера была в северных горах, а сегодня к нам пришла. Ночью бой был. Неужели не слышал?

– Нет, – опешила Алиса. – А Йолрик…

– Эльф нас и разбудил, – кивнул гном. – Вот уж у кого уши не для того, чтобы шапка на глаза не съезжала. Повезло нам, что вы ночевать остались, а то порезали бы всех, как в Коренищах.

Алиса отступила со ступенек, пропуская гнома. Ей почему-то стало стыдно, что она спала в то время, как другие дрались, может быть, умирали.

Она спустилась вниз, чтобы не мешать занятым делом гномам. В комнате было тихо, только Галед сопел. Алиса снова забралась на кровать и затихла.

Через час-полтора Йолрик сел на полу и спросил, зевая:

– Спишь, Али?

– Не-а, – тут же отозвалась Алиса, хотя успела задремать. – Я давно тут сижу, жду, когда вы проснетесь.

– Вставай. Пора нам, – Йолрик толкнул Галеда в плечо. Тот сонно замычал и крепко приложился затылком о стенку.

Их никто не провожал, не дарил подарков и не говорил благодарных слов. Только корзинку еды собрали, и маленькая женщина сунула ее Алисе в руки.

– Удачи вам в бою, – сказал Галед.

– И вам в дороге, – отозвался гном, закрывший за ними дверь.

Шли лесом. После ночной бойни Йолрик осторожничал и не хотел выходить на дорогу, по которой могли проехать лошади. Так что к вратам подошли в темноте. Причем, если в Буках стемнело недавно и лес укрывал только начавший густеть сумрак, то в проеме врат царила глухая ночь.

– Придется ночевать, – вздохнул Йолрик.

– Здесь? – удивилась Алиса. – А почему нельзя сейчас перейти?

– В темноте? – ужаснулся Галед. – Придет же в голову!

– Ночью ты не видишь, куда идешь, – пояснил Йолрик. – И никуда не попадешь. В лучшем случае останешься там, где и был.

– А в худшем?

– Застрянешь между гранями.

– Как это?

– Не знаю, те, кто застрял, уже не могут нам ничего рассказать, – улыбнулся Йолрик. – Костер разводить не будем, до рассвета в кустах посидим.

Алиса закуталась в плащ, подложила под голову ранец и свернулась калачиком на сырой пожухлой траве. В лесу было холодно и мокро. Дневной дождь перешел в мокрый снег. Плащ не спасал, и Алиса, повозившись с полчаса, достала теплую куртку и новые сапоги.

Первым сторожить вызвался Галед, он сидел, прислонившись к дереву, и слушал ночные звуки, а Йолрик давно спал, укрывшись плащом. Эльф и не шевельнулся, как лег, ему, видно, холодно не было.

– Галед, можно, я к тебе прислонюсь? – шепотом спросила Алиса, без костра ей было одиноко и страшно.

– Лучше к Йолрику прижмись, – так же шепотом посоветовал Галед. – Согреете друг друга.

– Он спит давно, – Алиса, ориентируясь по голосу, нащупала руку Галеда и, подложив под себя плащ, пристроила голову на колени орка.

– Кто такие пастыри, Галед? – спросила она, чтобы не молчать.

– А кто их знает? – буркнул Галед. – Какие-то люди.

– Зачем они напали на деревню?

– Известно зачем, война. – Галед вздохнул. – Хотят земли эти от нелюдей очистить. Говорят, их бог им велел.

– Но гномы же хорошие! – воскликнула Алиса.

– Тише, – Галед, прекрасно видевший в темноте, накрыл рот Алисы шершавой ладонью. – Уши есть не только у нас.

– Они же просто жили, никому не мешали. Пирожки пекли. Почему нельзя жить на одной земле вместе?

– Меня-то ты чего пытаешь? – снова вздохнул Галед. – Я могу жить с кем угодно. Поодиночке, знаешь, может, и пастыри неплохие, а как в толпу собьются… – Галед внезапно замолчал, к чему-то прислушиваясь.

– Что? – тревожным шепотом спросила Алиса, и шершавая рука снова накрыла ей рот. Алиса высвободила из-под капюшона ухо и услышала далекий топот.

Йолрик бесшумно оказался рядом и шепнул в ухо Галеду:

– Кони. Ляжем.

Галед сполз в траву, Йолрик приник рядом, накрыв Алису, сжавшуюся между ними, своим плащом. Никогда бы не поверила Алиса, если бы ей сказали, что она может уснуть в такую страшную минуту. Но она смогла! Пристроила на груди у Йолрика голову, прикрыла глаза и уснула.

А когда проснулась, уже наступило утро.

Ни Йолрика, ни Галеда рядом не было. Она лежала на своем плаще, а вокруг желтела помятая трава. Алиса выглянула из-за кустов и чуть не вскрикнула. На площадке перед вратами стояли лошади, а вокруг них ходили люди в черных одеждах и с закрытыми капюшонами лицами.

Вдруг кто-то сзади зажал ей рот рукой и утащил в кусты. Алиса замотала головой, но, увидев серьезное лицо Йолрика, затихла. Он приложил палец к губам и, отпустив ее, тоже выглянул из-за кустов.

Сзади зашуршало. Галед подполз к Йолрику и указал в сторону врат. Йолрик кивнул и пригнул голову.

– Будем ждать, – шепотом сказал он. – Не вечно же они намерены тут торчать.

– Может, к другим вратам пойти? – нахмурился Галед. – Вдруг они вздумали их охранять?

– Если и так, то у других врат они тоже будут, – вздохнул Йолрик.

– Подождем.

Странно знакомый, визгливо-скрипучий голос вдруг раздался за кустами. Алиса удивленно подняла брови. А Галед покачал головой:

– С ними предатель. Ушел-таки в ту ночь.

– Это плохо, – кивнул Йолрик. – Он, небось, здесь все входы-выходы знает. Без него люди гномьи поселения еще поискали бы.

– Гном-предатель? – переспросила Алиса.

– Наверное, полукровка, – поморщился Галед, так, будто сам не был полукровкой.

Йолрик снова поднял голову над кустами и увидел обладателя знакомого голоса. Для гнома он был высоковат, на голову выше Алисы, а для человека мелковат, на ту же голову ниже Йолрика. Видно, и впрямь полукровка. Лица под капюшоном было не разглядеть, но борода из-под него не торчала. «Частенько же ему приходится бриться, – подумал Йолрик, – гномья кровь сильная».

Коротышка бегал по площадке, тыкая в разные стороны пальцем. Его особо не слушали. Люди, кажется, собирались есть. Развели костер прямо перед вратами и повесили над ним большой котел.

– Можно было бы попробовать поговорить с ними, но там этот несчастный ублюдок, – вздохнул Йолрик. – Как ни крути, придется ждать.

– Или… – Галед нехорошо прищурился, – сделать доброе дело…

– И лишить гномов удовольствия порвать предателя в клочья? – ухмыльнулся Йолрик.

– Нет… Да и сам знаешь, не могу я стрелять в спину.

– Давай я выстрелю, – с готовностью предложил Галед.

– Дал бы, да ты стрелок никудышный, – усмехнулся Йолрик. – Промажешь – и что тогда?

– Ш-ш-ш… – Галед во время разговора то и дело поглядывал сквозь кусты на поляну и вдруг стиснул плечо Йолрика. – Он идет в лес. Видно, отлить приспичило. Я схожу.

– Сиди, – Йолрик глянул в кусты и встал. – Ты шумишь как лось. Я сам.

Он исчез за деревьями, а Галед и Алиса принялись ждать.

Галед следил за людьми на поляне, а Алиса – за его лицом. Было тихо. Люди возились с обедом. Коротышка все не возвращался, но его отсутствия никто не замечал.

Прошло не меньше получаса. Галед уже начал беспокоиться и подумывал пойти поискать своего спутника, но тут он бесшумно появился из-за деревьев, неся на плече одетого в черное коротышку. Йолрик аккуратно уложил человечка на траву и жестом показал Галеду, что ему нужна одежда полукровки. Галед задрал ее на голову коротышке и тихо присвистнул.

Алиса нагнулась над плечом присевшего на корточки Галеда и с любопытством рассматривала пленника. Йолрик, видимо, оглушил его или придушил. Когда Галед стянул с него капюшон, Алиса увидела, что глаза коротышки открыты, но закатились под лоб так, что виднелись одни белки. Впалые щеки его до самых глаз были синими, как ни брейся, но лицом он не был похож на курносых толстощеких гномов. Галед стал снимать с него одежду, и оказалось, что черная длинная ряса из грубой ткани надета прямо на голое тощее тело.

– Да, я заметил, – шепотом отозвался Йолрик, помогая Галеду раздеть полукровку. – Видимо, гномы оскопили его, чтобы он не плодил ублюдков, а он на них за это обиделся и переметнулся к людям.

– А теперь мстит всем подряд, – добавил Галед.

– Что сделали гномы? – не поняла Алиса.

– Кастрировали его, – пояснил Йолрик в своем стиле, но, заметив, что Алиса не понимает, толкнул носком ботинка кривую, тощую ногу коротышки так, что стали видны гениталии. Алиса, вспыхнув, отвернулась.

– Сделали так, чтобы у него детей не было, – хриплым шепотом внес ясность Галед.

– Давай-ка его свяжем, а то не ровен час очнется, крик поднимет.

Через несколько минут полукровка с кляпом во рту висел, привязанный к толстой сосне, а Йолрик натянул на себя его рясу. Он был выше полугнома, и из-под подола торчали его шнурованные ботинки.

– Сойдет, – махнул рукой Йолрик. – Мне и надо-то всего пару минут.

Йолрик снова исчез за деревьями. Алиса не рискнула спрашивать, что он задумал, но тихонько пробралась вглубь кустов, чтобы видеть поляну. Галед залег рядом.

Пастыри ели. Один, высокий и толстый, черпал большим деревянным ковшом похлебку и разливал подходившим по одному братьям. Они расселись под деревьями и спокойно трапезничали, болтая и посмеиваясь.

И вдруг на поляну выбежал худощавый запыхавшийся пастырь и, яростно жестикулируя, закричал:

– Засада! Гномы разбили обоз на дороге! Скорее, братья!

Пастыри побросали плошки и бросились ловить лошадей, бессмысленно толкаясь и переругиваясь. Новоприбывший подливал масла в огонь, сообщая подробности нападения. Наконец, лошади были пойманы, оружие разобрано, и пастыри ускакали в лес. На поляне остались только двое: толстый повар и высокий сутулый брат с перевязанной белой тряпкой головой.

– А вы что же? – звучно спросил вестник. – Идите скорее. Спешите. Братьям нужна ваша помощь. В лес, в лес, к дороге…

Толстяк бросил черпак в похлебку и побежал, смешно подпрыгивая и переваливаясь, а сутулый поскакал неровным аллюром, подволакивая одну ногу. Но вот они скрылись в лесу – и вестник снял капюшон.

– Скорее, Галед, Али!

Алису как громом поразило. Казалось бы, можно было догадаться, что это Йолрик, – из-под короткой мантии вестника торчали шнурованные ботинки. Но его убедительный голос не дал ей шанса. Не поверить ему было невозможно.

Пока Алиса хлопала глазами от удивления, Галед уже навьючил на себя сумки, сунул ей в руки ранец и бегом, прямо через кусты, поспешил к Йолрику.

Алиса оглянулась. Кривоногий тощий коротышка уже пришел в себя и теперь извивался на сосне, мыча и пуская пузыри. Алисе показалось жестоким бросать его одного, голого и связанного. Но чтобы освободить его, нужен был нож, а его у Алисы не было. Она догнала своих спутников и схватила Йолрика за рукав, не давая шагнуть во врата.

– Подождите! Подождите! Надо развязать этого бедного человечка.

– Бедного?! – взревел Галед. – Этот «бедный» ублюдок стрелял вчера в Йола. И убил бы его, если бы стрелять умел как следует. Он предатель! Столько добрых гномов из-за него погибло, а ты его жалеешь?

– Мы не можем его отпустить, Али, – мягко сказал Йолрик, жестом прервав Галеда. – Пока всадники вернутся, пока обыщут лес, пока найдут полукровку, пройдет время. Оно нам очень нужно. За час мы уйдем так далеко, что им нас уже будет не догнать. Так что мы можем либо убить его, либо оставить висеть. Выбирай.

– Висеть, – вздохнула Алиса, досадуя на себя и на Йолрика, который как никто умел делать простые вещи очень сложными и объяснять так, что только все еще больше запутывал.

Йолрик кивнул, будто и вправду выполнял желание Алисы, и, взяв ее за руку, шагнул во врата.

6

Занятая судьбой пленника, Алиса даже не заглянула во врата. А когда вдруг провалилась по колено в снег, и он посыпался в сапожки, она вскрикнула от неожиданности. Йолрик подхватил ее на руки и в несколько прыжков обошел врата.

– Следы оставили! – крикнул шедший за ним Галед, перекрывая вой ветра.

– Заметет! – отозвался Йолрик.

За большими валунами ветер дул не так сильно, и путники быстро надели теплые вещи. Алиса облачилась в свои новые войлочные штаны, такие жесткие, что могли стоять на дороге без нее, и куртку. Сверху она еще намотала плащ и, надев ранец, стала совсем неповоротливой. Зато ранец опустел и почти ничего не весил.

Галед достал себе и Йолрику подбитые мехом куртки и меховые чулки, которые они натянули прямо поверх ботинок и брючин. Галед еще потратил пару минут, чтобы вылить воду из бурдюков.

Непонятно, как в такую метель Йолрик умудрялся ориентироваться. Алиса даже глаза открыть толком не могла, в них сразу налетал сухой жесткий снег. Она не видела, куда идет, а сильные порывы ветра еще и сбивали ее с ног. Йолрику и Галеду пришлось взять ее за руки, а где-то через час-полтора тяжелого пути навстречу ветру Йолрик безо всяких просьб подхватил ее на руки.

Алиса обняла его руками за шею, ногами обхватила за талию, спрятала нос в меху оторочки его капюшона и затихла.

Она не понимала, ночь сейчас или день, прямо они идут или петляют, ровная дорога или холмистая и есть ли она вообще. Ветер и снег превратили окружающее пространство в белесую вертящуюся муть. Йолрик шел по насту, время от времени проваливаясь в снег по колено. Галед утопал на каждом шагу. Шли медленно, с трудом отбивая у снега и ветра каждый метр. У Алисы вскоре замерзли ноги, но она этого даже не заметила. На руках у Йолрика было так уютно, будто дома в кровати. От него исходило тепло, но не как жар от печки, от которого становится душно и одежда липнет к телу, а как тепло от доброй улыбки, или похвалы, или ласковых слов. Теперь Алиса уже не могла понять, как Йолрик мог казаться ей нехорошим. Ей стало совершенно очевидно, что чудесней Йолрика никого на всем белом свете нет. Она уже всерьез раздумывала, кого любит больше, Йолрика или маму, когда Йолрик рывком поставил ее на ноги и она очнулась, ужаснувшись этой странной мысли. И тут же поняла, что не чувствует ног.

Они снова прошли сквозь врата – две каменные глыбы, покрытые льдом и снегом, – и снова попали в зиму. Но в этой стороне не было ледяного ветра, снег лежал покрывалом на холмистой равнине и искрился под заходящим солнцем.

Алиса пожаловалась на замерзшие ноги, ожидая, что Йолрик, как всегда, над ней посмеется, но он неожиданно объявил привал. Усадил ее на мешки и прямо на снегу, заставив снять сапожки, натер ее ноги каким-то пахучим настоем. Галед выкроил из обрезков плаща что-то вроде портянок, и, когда Алиса снова надела сапоги, ступни были такими горячими, будто она сунула ноги в кипяток.

– Потерпи, – сказал Йолрик, помогая ей надеть ранец. – Осталось недолго.

Идти по крепкому насту было совсем несложно, и, если бы теплая одежда не стесняла движения, Алиса бы даже получила удовольствие от этой прогулки. У ее спутников тоже резко поднялось настроение, они шли не спеша, болтая и смеясь. Точнее, смеялся в основном Йолрик: либо своим шуткам, либо недоуменному выражению на лице Галеда.

Вскоре холмы стали выше, превратившись в сопки, поросшие кривыми низенькими деревцами. И когда солнце спряталось за одну из них, Алиса увидела впереди огоньки. Они превратились в окошки. И вот уже Галед не без труда открыл тяжелую, обитую мехом дверь, и Алиса попала в теплую, пахнущую смолой и жиром комнату.

Снаружи домик казался маленьким и походил на сугроб с окошками, зато внутри оказался просторным. Настоящие деревянные полы были тщательно выскоблены, высокий потолок обит полинялой цветастой тканью. Посреди комнаты стоял длинный стол, на нем русский самовар. А во главе стола сидел крупный краснощекий человек и, улыбаясь, разглядывал вошедших.

– Друг Йолрик! – вскричал он, когда эльф снял капюшон. – Вот это гости! Давно же мы не виделись! – он вскочил и, не дав Йолрику опомниться, сжал его в медвежьих объятьях. – Добрая, добрая встреча! Это ты, Галед? – человек обнял заодно и орка. – Ты будто стал меньше.

– Это ты потолстел, – буркнул Галед, хлопая хозяина по спине.

– Может быть, – рассмеялся тот. – К зиме я всегда набираю.

Хозяин вернулся за стол, а Йолрик стянул с Алисы куртку и подтолкнул ее к лавке у печки. Мужчина странно, быстро-быстро втянул носом воздух и улыбнулся Йолрику:

– Человечек? А я было подумал, что ты обзавелся потомством.

Йолрик рассмеялся. А Галед спросил, как обычно, начиная разговор:

– А что, Добродег, как у вас тут дела, в Снежных Пустошах?

– О! Все то же, Галед. Ничего нового, – хозяин налил в большие глубокие миски чай и поставил их на стол. – Хотя у врат я теперь часто нахожу замерзших людей без штанов, замотанных в черные тряпки. Еще ни одного не удалось отогреть.

Добродег рассмеялся и позвал Алису:

– Иди сюда, человечек, попей горячего. Вы ведь через Мавию шли. В буран попали?

Алиса кивнула, но оказалось, что спрашивал он уже не ее, а Галеда. Орк расположился за столом, по-свойски обследовал миски и туески и болтал с хозяином. Йолрик сел на шкуру какого-то зверя, расстеленную перед печкой, и гладил веселую крупную собаку.

– Почему он называет меня человечком? – нагнувшись к уху эльфа, спросила Алиса. – Он же сам человек.

– Добродег? – усмехнулся Йолрик. – О нет. Он человек еще меньше, чем я или Галед.

– Кто же он? – удивилась Алиса, рассматривая хозяина, увлеченного разговором. – Ни на кого из нелюдей он не похож, – авторитетно заявила она.

– В разных сторонах так много разных народов, Али, что всех не знает никто. – Вместо того, чтобы посмеяться на ней, как обычно, Йолрик неожиданно ласково улыбнулся. – Добродег – друг. Не нужно его бояться.

– Я и не боялась, пока ты не сказал.

Алиса нахмурилась, Йолрик, глядя на нее, рассмеялся:

– Он схлыт, в других сторонах таких, как он, называют шкуровертами или оборо́тнями.

И хоть Йолрик ставил ударение непривычно, на третий слог, Алиса узнала слово и поежилась.

– Галед говорил, что оборотни опасные. В Лесном Краю на них облавы делают.

– Да, волколаки и оборотни – родственники, – кивнул Йолрик. – Но не одно и то же. Лесные волколаки – молодой народ, агрессивный. Северные схлыты – старый, мирный. Едят в основном рыбу. А на людей нападают, только если они их вынудят.

– В кого превращается Добродег? – спросила Алиса, не сумев справиться с любопытством.

– В медведя, – почему-то рассмеялся Йолрик и указал на дверь в соседнюю комнату, завешанную ковром. – Гляди, тобой интересуются.

В щели между ковром и дверным косяком торчали четыре курчавые головы. Одна, явно принадлежавшая девочке, – выше других, остальные три, мальчишечьи, – ниже. Самая нижняя головка вдруг исчезла, а потом по ковру заходили волны, и трехлетний карапуз выпал к ногам Йолрика. Тот погладил его по голове точно так же, как недавно гладил собаку. Мальчик, упитанный и абсолютно голый, сделал попытку ухватить Йолрика зубами за палец. Но тот мягко стукнул его ладонью в лоб, и, когда мальчишка шлепнулся на пухлую попку, рассмеялся.

Добродег глянул на него и почему-то нахмурился.

– Дара! – позвал он. – Забери Мачека.

Девочка выскочила из-за ковра и, быстро глянув на Алису, подхватила мальчугана на руки.

– Мать позови, – вслед ей велел хозяин. – Скажи, гости у нас. Буран будут пережидать. – И, обернувшись к Алисе, добавил: – Со старшими можешь играть смело, а с малышом осторожнее, он еще дикий.

Алиса ошалело кивнула, решив, что ей совсем не хочется играть с детьми, которые могут превратиться в медведей.

Жену Добродега звали Залада, и она очень отличалась от всех тех женщин, что Алиса видела с тех пор, как встретила Йолрика. Черноволосая и смуглая, почти такая же высокая, как и Добродег, женщина хмуро смотрела на нежданных гостей из-под густых черных бровей. Она не накрывала на стол, как хозяйка гномов, не улыбалась приветливо, как женщины Лесного Края, и вообще не заговаривала с гостями. Если она говорила, то обращалась только к мужу или детям, причем на языке, который Алиса не понимала.

Еду и посуду приносили двое подростков, парень и девушка, оба с длинными светлыми волосами. Алиса решила, что они не члены семьи, а слуги.

Наевшись рыбы во всех ее видах: жареной, вареной, запеченной, фаршированной, соленой и копченой, пельменей и пирожков с рыбой, блинов с икрой и рыбных оладий, Алиса ожидала, что и к чаю подадут что-нибудь рыбное, но на столе неожиданно появился мед и туеса с мороженой ягодой.

За стол ее посадили вместе с детьми, и кудрявая черноволосая Дара, на вид года на два старше Алисы, то и дело косилась на нее и краснела. Алиса поняла, что она принимает ее за мальчика, и тоже смутилась.

Галед все время болтал с хозяином, а Йолрик задумчиво молчал, к тому же оба они сидели на противоположном от нее конце стола, и она не могла задавать вопросы. Пришлось рассматривать детей. Кроме упитанного карапуза, которого и за стол посадили нагишом, у Дары было еще два брата: ровесник Алисы и мальчик лет семи. Алисе стало интересно, во что могут играть детеныши оборотня, но спросить она не решилась.

Дети Добродега одеты были просто и не по-зимнему легко. Мальчики – в кожаные штаны и безрукавки, прямо на голое тело, а девочка – в замшевое платье без рукавов, с вышивкой по подолу и на груди. Алисина яркая спортивная курточка с капюшоном вызвала неподдельное восхищение у всей детской половины стола. Даже Мачек, который, как выяснилось позже, еще и говорить не умел, старался дотянуться до странного гостя и потрогать его одежду. Мальчиков звали Овед и Борег. Имена всей семьи напоминали славянские, но Алиса не знала, что это совпадение могло означать.

Когда взрослые вышли из-за стола, Йолрик снова устроился на шкуре возле печки и закурил. Алиса подсела было к нему, но он покачал головой, рассеянно улыбаясь:

– Поиграй с детьми, Али.

– Когда мы пойдем дальше? – спросила Алиса, надувшись.

– Если повезет, то завтра, а нет – так дня через два, а то и три.

– Почему так долго?

– Буран, – Йолрик говорил все тише, трубка его то вспыхивала, то затухала, распространяя по дому душистый запах. – Отдыхай, пока можешь.

Конечно, Алиса с большим интересом послушала бы разговоры взрослых, но Йолрик задумчиво молчал, а Галед с Добродегом сравнивали погоду в прошлом и нынешнем году. Залада хмуро следила за тем, как светловолосые подростки убирают со стола, слушая мужа и Галеда, но в разговор не вступала. Скукотища.

Алиса вздохнула и поплелась к дверям, откуда ей уже давно улыбалась Дара.

После недавнего неудачного опыта общения с детьми Лесного Края Алиса настороженно отнеслась и к маленьким оборотням, но оказалось, что совершенно напрасно. Открытостью и искренностью они походили на Йолрика. Как только она вышла из общей комнаты, Дара смело взяла ее за руку и, потянув за собой, спросила:

– Ты правда человек?

Алиса только кивнула.

– Всамделишный? Человек-человек? – переспросил мальчик постарше, кажется, Овед.

– Да? Вот здорово!

– У нас тут людей совсем не бывает, – восхищенно глядя на Алису, сказала Дара. – Два раза только заходили, да и то взрослые.

– Еще мертвяков папка приносит, – фыркнул Борег.

– У тебя кожа такая белая, – сказала Дара, рассматривая руку Алисы. – У всех людей такая?

– А волосы как у нас, – снова встрял Борег.

– И ничего не как у нас, у него мягкие, гляди… – Овед погладил Алису по голове. Она решила, что если они накинулись на нее с вопросами, то и ей можно спросить:

– А вы правда в медведей превращаетесь?

Дара почему-то смутилась, а ее братья захихикали.

– Или пока маленькие, не умеете? – так и не дождавшись ответа, переспросила Алиса.

– Вовсе нет, – казалось, обиделась Дара. Она покраснела и отпустила Алисину руку. – Только Мачек маленький, он не понимает, что нельзя обращаться когда хочешь. А мы большие.

– Да, мы уже так не делаем, – гордо заявил Овед.

– А Мачека папа велел прощать, – совсем уже непонятно добавила Дара. – Пока он маленький.

А потом, снова улыбнувшись, предложила:

– Давайте играть.

Алиса больше не спрашивала про медведей, заметив, что эта тема Даре неприятна.

Дети привели ее в свою комнату. Оказалось, что у этого чудесного дома есть второй этаж. Только он был ниже первого: дети там ходили свободно, а взрослым приходилось нагибаться.

В большой комнате с двумя маленькими мутными окошками в ряд, как в детском саду, стояли четыре кровати с лоскутными одеялами и разноцветными подушками. Деревянные ножки и спинки кроватей были странно ободраны, будто большущий кот точил о них когти. В углу большой ящик с игрушками, несколько стульев и стол. Освещалась комната лампами, заправленными жиром. Они то и дело принимались коптить, и Дара поправляла фитили.

Как самые обычные дети, маленькие оборотни усадили Алису на стул посреди комнаты и принялись демонстрировать ей свои игрушки. Это были костяные фигурки, прозрачные камешки, сшитые из меха зверюшки и обычные деревянные кубики, только вместо букв на них были вырезаны знаки, которых Алиса не понимала. А еще у Дары была кукла, которую кто-то привез ей с другой стороны: тряпичная, с фарфоровым лицом и самыми настоящими волосами.

Хотя на самом деле Алиса была девочкой, кукла ее не заинтересовала. У нее самой дома их было пять, и все гораздо красивее Дариной. Зато Алисе очень понравились фигурки Оведа – миниатюрные всадники, которых можно было сажать на разных животных. Алиса узнала орков с раскосыми глазами, эльфов с тщательно проработанными тонкими чертами красивых лиц и просто людей, а большинство существ, более-менее похожие на людей, ей были неизвестны. И половины животных, верхом на которых можно было сажать эту армию, Алиса никогда не встречала.

Пока детей не уложили спать, они пересаживали фигурки с животного на животное, придумывая, что ест животное, а что всадник, как они называются, как передвигаются и как говорят, куда едут, с кем воюют, а с кем дружат. А Дара сочинила целую сказку, которую дополняли Алиса и мальчики, перебивая друг друга и то и дело заливаясь хохотом. А когда наверх поднялась светловолосая девушка, которую звали Ога, и велела детям ложиться спать, Алиса с сожалением покинула детскую.

Ей постелили вместе с Йолриком и Галедом на огромном, застеленном шкурами и войлочными одеялами деревянном настиле. Йолрик лег на него, не раздеваясь, только ботинки снял, и Алиса последовала его примеру. А Галед взял с топчана шкуру и стал стелить себе у двери.

– Галед, почему ты все время ложишься на пол? – спросила Алиса. – Ну, у гномов понятно. А сейчас-то зачем?

– Не люблю кровати, – почему-то смутился Галед. – Хлипкие больно.

Алиса попрыгала на настиле, демонстрируя, что он прочный.

– Ложись с нами, места много. Правда, Йолрик?

Йолрик, не говоря ни слова, шлепнул ладонью по шкуре рядом с собой. И Галед, ворча и вздыхая, полез на топчан.

– Не бойся, никто ничего о нас не подумает, – фыркнул Йолрик, толкнув Галеда в плечо. – Некому здесь думать.

– Я и не боюсь, – Галед повозился, устраиваясь на шкурах и одеялах, и, вплотную подвинувшись к Йолрику, пристроил голову у него на плече. Йолрик вздохнул, но отталкивать его не стал. Алиса посмотрела на них и положила голову на другое плечо Йолрика.

– Здорово вы это придумали, – рассмеялся Йолрик, – подушек мало?

Ему никто не ответил.

– Ладно, хоть свет погасите, – попросил он, – а то мне не встать.

Ночью Алиса проснулась от того, что кто-то когтями скребется в дверь, шумно нюхает и рычит. Она было села, но Йолрик уложил ее обратно, пояснив сонно:

– Это кто-то из детей… поскребет и уйдет, спи…

А наутро, когда свет из окошек уже вовсю заливал комнату, ни Йолрика, ни Галеда в кровати не было. Зато на полу, урча и сопя, маленький, но совершенно настоящий медвежонок жевал Алисин сапожок.

– Ах, ты! – От неожиданности Алиса совсем не испугалась. Схватила сапожок и потянула на себя. Медвежонок рычал и не отпускал. Он уперся лапами в край топчана, мотал головой и тянул сапог к себе. Посмотрев на его когти, Алиса поняла, откуда взялись на детских кроватках такие странные следы. Она поднажала и, дернув изо всех сил, отняла-таки сапог. А медвежонок, щелкнув челюстями, шлепнулся на пол, но не остановился, а перекатился на спину, а затем на живот, и, пока он кувыркался, шерсть на нем сжалась и куда-то делась, морда втянулась внутрь – и на полу оказался Мачек. Сев на попку, он скривил набок рот и совершенно по-человечески заревел.

Дара заглянула в комнату, подхватила братца и с любопытством глянула на Алису:

– Ты проснулся? Люди всегда спят одетыми?

– Да, – легко соврала Алиса, не желая вдаваться в подробности, и спросила, чтобы сменить тему: – А почему он все время голый? Не простудится?

– Мы не болеем, – засмеялась Дара. – А одежду он рвет, когда обращается. Никак ему не объяснить. Вот подрастет, тогда и оденем. Пойдем, папа завтракать зовет.

Умывшись, Алиса вошла в общую комнату и обнаружила, что вся семья уже собралась. Галед тоже сидел за столом. Не было только Йолрика, он засветло куда-то ушел. На завтрак были вчерашние блинчики с икрой и мороженая, нарезанная тонкими ломтиками рыба. Дети накинулись на нее, как на лакомство, а Алиса помусолила сырой безвкусный кусок и взяла блинчик.

На улице светило солнце и никакого бурана не намечалось. Детей после завтрака отпустили погулять.

Дара надела шубку и меховые сапоги. А мальчики у двери, наоборот, начали раздеваться, удивив Алису. Но, выйдя на улицу, она сообразила, в чем дело. Два крупных медвежонка носились по снегу, прыгали друг на друга, рыча и кусаясь.

– На улице можно, – будто извиняясь, сказала Дара. – Папа разрешает. Только велит от дома далеко не уходить.

Сопровождаемые медвежатами, Дара и Алиса поднялись на склон сопки. Санок у детей не было, но Дара взяла с собой куски грубой кожи, смазанные салом. Съезжать на них с горки было почти так же удобно, как на купленной в магазине ледянке. Медвежата с горки скатывались кубарем.

Когда ветер начал взметать снежную пыль, Дара позвала мальчиков и потянула за руку Алису:

– Идем, пурга начинается.

– Солнце же. И ветер совсем небольшой, – Алисе так понравилось лететь с горки на кожах, что уходить совсем не хотелось. – Небо чистое.

– Это пока чистое. До дома дойдем – увидишь.

И правда, когда дети подошли к дому, уже всерьез начало мести. Небо покрылось белесой пеленой. Алиса оглядела окрестности, высматривая Йолрика, вскрикнула и дернула Дару за рукав:

– Гляди, там волки!

Два больших белых зверя выбежали из-за сарая и понеслись по склону, играя и покусывая друг друга.

– Это Лад и Ога домой пошли, – отмахнулась Дара.

– Они волколаки? – Алиса прищурилась, следя за парочкой.

– Нет, – Дара замотала курчавой головой, – схлыты, как и мы, только другие. Волколаков в нашей стороне нет. Папа говорит, что они раньше были, но мы их выгнали. В нашей стороне и зверей больших нет. Ни волков, ни медведей. Только схлыты – и все. В тундре оги и мы, дареги, а в тайге еще обры.

– А они кто?

– Люди-рыси.

– И больше никого на всей стороне?

– Есть еще настоящие люди, как ты, но они далеко, на юге. На другом конте… контетете… – попыталась выговорить Дара.

– Континенте, – помогла Алиса.

– Да. Папа говорит, это вроде как большие острова в море. На одном мы, на другом – они.

– А в моей стороне схлытов нет, одни люди, – сказала Алиса. – Ни схлытов, ни эльфов, ни гномов. Я всю жизнь думал, что они бывают только в сказках.

Дара засмеялась:

– Про людей я тоже только в книжках читала.

Пока каталась, Алиса не замечала мороза, а теперь пальцы у нее так замерзли, что не разогнешь. Она подышала на руки, и вдруг Дара взяла ее холодные ладошки в свои, сухие и горячие.

Алиса подняла голову, хотела сказать спасибо, но слова застыли на губах. В огромных черных глазах девочки-оборотня Алиса увидела свое отражение, а еще… ей недавно исполнилось девять лет, и она еще ничего не понимала в этом, но ей показалось, что Дара смотрит на нее не так, как смотрела бы на брата или даже на Алису, если бы знала, что она девочка. Алисе стало неловко, и она высвободила руки.

– Пойдем в дом, – сказала Дара, отвернувшись. Алиса вздохнула и побрела за ней. Она подошла к дверям как раз тогда, когда к ним подбежали медвежата. Сначала один, потом другой принялись кувыркаться в снегу – и вот уже два голых мальчика пританцовывают у двери. Алиса потянулась к ручке, но дверь открылась сама, и в облаке пара возник Йолрик.

– Вовремя вы, – улыбнулся он, провожая братьев взглядом. – Буран начинается.

Мело три дня. Алиса много времени проводила с детьми, играя костяными фигурками и слушая придуманные Дарой истории. Она принесла в комнату наверху свою карусель. Механических игрушек у детей Добродега не было, и работа гномов Лесного Края вызвала шумный восторг. Дара и ее вплетала в истории. Теперь всадники Оведа могли кататься по кругу на лошадках и верблюдах. После того случая у дома Алиса, бессознательно стремясь не оставаться с Дарой вдвоем, все время искала общества братьев. Те отвечали ей взаимностью, а младший, Борег, и вовсе ходил за ней хвостом, как приклеенный. Всякий раз, как они попадались на глаза Йолрику, он не мог удержаться, чтобы не подшутить и не посмеяться над ними.

Галед достал из мешков часть припасов, в основном сушеных фруктов, и раздал их детворе. А Добродег насовал Галеду в мешок соленой и сушеной рыбы, грибов и меду.

Как-то, перебирая вещи, Галед залез к Алисе в ранец и нашел там брюки, которые она намочила в реке, свернула и забыла высушить. Он нагрел воды, налил ее в кадку, привел Алису в комнатку, где мылись и стирали, и заставил стирать брюки, полчаса читая ей нравоучительные лекции. А сам за это время перестирал и развесил все свои и Йолриковы вещи.

За эти три дня Алиса так привыкла к теплу и беззаботному времяпрепровождению, что, когда буран начал стихать, она пришла в ужас от мысли о новом путешествии. Ничего, кроме постоянной усталости и страха, Алиса от него не ждала. Она даже подумывала уговорить Йолрика погостить у добрых Добродега и Залады подольше, но вспомнила про своих родителей, и ей стало стыдно.

Она смотрела на Заладу, которая умывала Мачека над миской с водой, и ей вспомнилось, как мама купала Максима. Смотрела на Добродега – и видела своего папу.

Когда Йолрик зашел в комнату за табаком и случайно наткнулся на нее, она ревела, зарывшись в шкуры и покрывала.

– Что случилось? – Йолрик так удивился, что даже забыл пошутить.

– Хочу домой! – захлебываясь слезами, заявила Алиса. – Я по маме соскучилась. И по папе тоже.

– А мне уже казалось, что ты вот-вот попросишься здесь остаться, – улыбнулся Йолрик. – А тут вон что.

– Здесь хорошо, – всхлипнула Алиса. – Это хорошая семья, но не моя.

– Ну что ж, пойдем дальше. Не реви. Завтра с утра уходим.

– Завтра? – охнула Алиса. – Почему завтра? Буран еще не кончился.

– Ночью кончится.

В отличие от метеопрогноза, который передавали по телевизору у Алисы дома, прогноз Йолрика всегда оказывался точным.

Алиса проснулась посреди ночи от непривычной тишины. Три ночи подряд за стенами дома выл и стонал ветер, а тут вдруг все стихло. Она села на кровати и прислушалась. По дому кто-то тихонько ходил. Скрипели ступеньки лестницы, ведущей в детскую, половицы в соседней комнате… А мимо двери в комнату, где спала Алиса, кто-то быстро пробежал, шлепая по полу босыми ногами.

Непонятно почему Алисе захотелось выглянуть в коридор. Она вылезла из-под шкур, спустила ноги с топчана и оглянулась. В темноте, едва подсвеченной луной из окна, она разглядела лицо спящего Йолрика и гладкую макушку уткнувшегося другу в плечо Галеда. На цыпочках подкралась к двери и выглянула в коридор. Окон там не было, и тьма стояла кромешная. Она уже хотела закрыть дверь, но вдруг ее руку кто-то лизнул. «Собака», – подумала Алиса и пошарила рукой на уровне собачьей головы. Наткнулась на мех, погладила. «Нет, не собака». Мех был совсем другой, курчавый и жесткий. Чей-то мокрый нос ткнулся ей в ладонь. Она вышла из комнаты, присела на корточки и, обняв ночного гостя, принялась чесать его за ушами, как кошку. А зверь лизал ей лицо горячим мокрым языком.

– Мы уходим утром, – шепотом сказала Алиса. Медведь засопел, тычась ей в ухо. В полной уверенности, что это Борег пришел попрощаться, Алиса чмокнула его в холодный скользкий нос. – Я обязательно зайду к вам перед уходом, – сказала она, поднимаясь. – Иди спать.

Медведь вздохнул и встал на задние лапы, и тут Алиса поняла, что это вовсе не Борег, и даже не Овед. Зверь был гораздо крупнее. Дара при Алисе никогда не обращалась, и в образе медведя Алиса ее не видела, но по росту медведя догадалась, что это была она. Ей стало неловко, и, попятившись в комнату, она плотно прикрыла дверь. А потом долго остужала горячее лицо в подушках. Чтобы избавиться от неприятного ощущения, ей пришлось прижаться щекой к руке Йолрика, и только тогда она смогла уснуть.

Галед растолкал Алису засветло и отправил умываться, а после собирать вещи. Йолрик уже проснулся и, раздевшись по пояс, плескался в бадье, в которой плавали льдинки.

– Кто к тебе приходил ночью – подружка? – усмехнулся он, подмигнув Алисе. Та вспыхнула и плеснула себе в лицо ледяной водой.

– Ты ничего не понимаешь, – буркнула она. – Это нечестно. Надо было сказать ей, что я девочка.

– Вот еще! – рассмеялся Йолрик. – И лишить ребенка романтического приключения. Кого она тут видит в этой глуши? А тут такой принц!

– Но я ведь не принц…

– Это чем же ты не принц? – Йолрик закончил умываться и, дурачась, брызнул водой в лицо Алисе.

– Я девочка.

– И что? – насмешливо скривил рот Йолрик. – А будь ты мальчиком, что бы вы сделали? Немедленно поженились?

– Нет, но…

– Ты, да и Дара, еще в таком возрасте, когда кто именно тебе нравится, большого значения не имеет, – мечтательно улыбнувшись, сказал Йолрик. – Первая любовь – это просто новое чувство, тут не так уж важно, к кому ты его испытываешь.

– Я вовсе в нее не влюбилась! – крикнула Алиса, разозлившись.

– Ты в нее, может, и нет, а она в тебя – наверняка, – рассмеялся Йолрик, кинул Алисе полотенце и вышел из комнаты.

Иногда Алисе хотелось подбежать к Йолрику и лупить его кулаками по чему придется. Наверное, потому что он все время оказывался прав.

Завтракали втроем: Галед, Йолрик и Алиса. Добродег проснулся, но за стол не садился, принося то одно, то другое и предлагая путникам. Что-то они брали, от чего-то отказывались. На столе выросла горка вещей, которые Галеду предстояло запихнуть в мешок. И не только, кстати, Галеду. Для Алисы Залада передала вязаные варежки, новые кожаные брюки, предназначавшиеся, наверное, кому-то из братьев, и меховые чулки, которые надо надевать поверх ботинок или сапог. Алиса предпочла бы пару маек и трусиков, пусть даже и мальчишеских, но такой одежды в этом доме не знали.

Пока Галед убирал в сумки подарки, Алиса выскользнула из комнаты и поднялась наверх. В детской уже не спали. Овед и Борег, обернувшись, рыча, боролись друг с другом, Мачек прыгал вокруг, неуклюже перебирая лапами, а Дара еще сидела в кровати и расчесывала гребнем кудрявые волосы. Когда Алиса вошла, она натянула одеяло до подбородка.

– Мы уходим, – сказала Алиса. – Прямо сейчас.

– Как это уходите? Ты уходишь? – почти хором сказали разом обернувшиеся мальчики. Нисколько не смущаясь своей наготы, они подбежали к Алисе и, толкаясь, принялись обнимать ее и хлопать по спине, точь-в-точь как их отец обнимал Йолрика и Галеда.

– Приезжай к нам летом, – сказал Борег. – На рыбалку будем ходить.

– Приезжай, когда вырастешь, – добавил более рассудительный Овед и сунул Алисе в руку фигурку из кости. Борег убежал и принес свою игрушку: костяной волчок, который можно было запускать, намотав на шнурок. Дара, уже успевшая надеть платье, подождала, пока братья вручат свои подарки, подошла и надела Алисе на шею амулет с головой медведя. Из кости он был вырезан или из дерева, Алиса не поняла, но глаза медведя были из красных камешков и горели, как угольки. Еще никогда у нее не было такого настоящего, взрослого украшения.

– Спасибо! – в искреннем восхищении сказала она, подняла глаза на Дару – и та поцеловала ее в щеку.

– Прощай, Али.

Алиса достала из кармана карусель и протянула ее Даре.

– У меня больше ничего нет, – давясь слезами, сказала она, сама не до конца разобравшись, чего ей больше жалко: расставаться с новыми друзьями или чудесной карусели, подаренной Йолриком, – и я хочу, чтобы она была вашей.

Дара кивнула и взяла игрушку. А Алиса, не разбирая дороги, побежала вниз, чтобы не разреветься при всех.

Галед и Йолрик уже топтались в дверях. Алиса быстро надела куртку и теплые штаны, натянула на сапоги меховые чулки и, сунув руки в лямки ранца, обернулась. Дети махали ей, высунув головы в щель между ковром и дверью, как тогда, когда Алиса увидела их в первый раз. Она тоже помахала и шагнула за порог.

Свеженаметенный на наст снег хрустел под ногами. Солнце уже показалось из-за сопок. Было ясно и морозно. Алиса плелась рядом с Йолриком, шмыгая носом.

– Ты чего? – спросил он тем тоном, который в его исполнении сходил за сочувственный. – Жаль прощаться?

– Я карусель им подарила, – всхлипнула Алиса.

– Да? – искренне удивился Йолрик. – Молодец.

– Но она мне нравилась!

– В подарке, который самому не нужен, и другим ценности нет, – назидательно вставил Галед.

– Но у меня такой больше никогда уже не будет.

– Не будет, – согласился Йолрик. – И дня такого, как сегодня, уже не будет. Но обязательно будет что-то другое.

– Обещаешь? – сквозь слезы улыбнулась Алиса.

– Вымогатель, – рассмеялся Йолрик. – Я никому ничего не обещаю.

Сзади донесся скрип снега, и Алиса обернулась. Их догонял огромный, бурый с проседью медведь. Он был по грудь Йолрику, и когда бежал, казалось, что он вот-вот проломит хрупкий наст и провалится в снег. Но наст почему-то держал его.

– О, Добродег! – воскликнул Йолрик, смеясь. – Проводишь нас до врат?

Медведь притормозил и подтолкнул Алису носом. Галед подхватил ее и посадил ему на спину. От неожиданности Алиса даже вскрикнуть не успела. До самых врат Добродег вез ее на спине. И это было невероятно здорово.

7

А потом снова была дорога. Череда миров, которые все называли сторонами. «Вы с какой стороны?», – спрашивали их случайные попутчики или встречные. И отвечать полагалось не: «С той», или «С южной», или «Справа», а: «Из Снежных Пустошей», «С Равнин» или «С Молочных Рек». Да, именно, Молочные Реки. Когда Алиса услышала это название в первый раз, то рассмеялась. Подумала, что Йолрик, как всегда, шутит. Оказалось, нет.

Сторона, куда привели их врата из мира Добродега, называлась именно так.

– Почему? – спросила Алиса.

– Увидишь, – ответил Йолрик.

В этот мир совсем недавно пришла весна. Снег почернел и местами стаял, зеленая травка лезла из-под него пучками. Деревья стояли голые, но уже «звенели», как выразился Йолрик. А на дороге царила непролазная грязь. Глинистую землю размыло ручьями, и идти по ней было ничуть не легче, чем по колено в снегу.

Алиса несколько раз поскальзывалась и шлепалась в грязь. Если бы не кожаные штаны, которые подарила ей жена Добродега, ей пришлось бы остаток пути идти в мокрых брюках. А эти не промокали. Йолрик, конечно, легко перепрыгивал лужи, посмеиваясь над своими неуклюжими спутниками. Досталось и Галеду, он тоже пару раз упал.

Ночевали под заботливо сколоченным кем-то у дороги навесом, а утром снова двинулись в путь. Первую «молочную» реку Алиса увидела днем. Они подошли к крутому, почти отвесному глинистому берегу, и Алиса поняла, что вода в реке совершенно белая. Нет, льда на ней уже не было, редко-редко проплывет обломок льдины. Просто белая вода. Над рекой поднимался пар, создавая полную иллюзию кипяченого горячего молока. А там, где вода подмывала крутые берега, скопилось белесое полупрозрачное вещество, на вид кажущееся вязким.

– А это «молоко» можно пить? – спросила Алиса, с опаской глядя на далекую воду.

– Можно, но оно невкусное, – отозвался Йолрик. Он нашел тропинку и начал спускаться.

– Зато вон та штука, по краям, очень даже ничего, – сказал Галед. – Напоминает свежее тесто. А если его сварить, такая вкусная каша получается!

– Как ты еще можешь думать о еде после трех дней у Добродега? – ужаснулась Алиса. – Ты же там только и делал, что ел!

– Когда это было, – отмахнулся Галед. – Еще позатот год вспомни.

Йолрик как-то объяснил Алисе, что аппетитом Галед пошел в отца. Орки не так зациклены на еде, как тролли, и съесть за раз обед на пятнадцать человек не могут. Но надо отдать Галеду должное, в дороге он себя ограничивал. Если никакого «подножного» корма или угощения не было, он довольствовался двойной порцией из общих припасов.

Когда спустились к воде, Йолрик разделся, сложил одежду стопкой, и Галед запихнул ее в мешок.

– Опять пойдем по веревке? – ужаснулась Алиса. Эта река, конечно, не была такой бурной, как та, горная, но казалась гораздо шире и глубже.

– Нет, – ухмыльнулся Галед. – Вплавь пойдем.

– Я не умею, – вздохнула Алиса. И посмотрела на Йолрика, который с разбегу влетел в ледяную воду и легко погреб на середину. – А ты?

– А я плаваю как топор, – фыркнул Галед, поедая с ладони белый вязкий «кисель». – Зато ныряю, как камень. Бульк – и сразу на дно.

– Ну и как же мы поплывем? – насмешливо спросила его Алиса.

– Орки плавать не предназначены.

– Но ты же не совсем орк.

– А ты встречала плавающего тролля? – задрал безволосые брови Галед.

– Я вообще троллей не встречала. Кажется… – неуверенно добавила Алиса. – Как они выглядят?

– Обыкновенно, – буркнул Галед, облизывая пальцы. – Просто очень большой мужик, только рот не закрывается.

– Почему?

– Зубы мешают.

– Ты не похож на тролля, – решила Алиса. – У тебя с зубами все в порядке.

– Я ни на кого не похож, – грустно улыбнулся Галед. – Йолрик говорит: «Интересный гибрид».

– А это кто? – Алиса достала из кармана фигурку, которую ей подарил Овед, и показала Галеду. Тот прищурился.

– Это гоблин.

Йолрик скрылся из глаз, делать было нечего, и Галед, присев на бревно, прибитое водой к берегу, пустился в пространные объяснения:

– Орки похожи на эльфов, только пострашнее, кожа у них серая, а глаза навыкате и раскосые, как у меня. Гоблины лицом и телом больше смахивают на людей, только с серой, как у орков, кожей, а глаза у них обычные, круглые. Тролли здоровые и ширококостные. Кожа у них похожа на человеческую, разве что погрубее и куда как толще. Они сплошь рослые и широкие, часто еще и жирные. Уши большие и острые. Ну и зубы наружу.

– Почему же ты сказал, что это гоблин? – Алиса поднесла фигурку к глазам.

– Цвета кожи ведь мы не знаем. Может, это человек?

– У человека фигура другая. Люди не такие стройные, как эльфы, конечно, но и не так сутулятся, как гоблины. Видишь, как он сидит? Как паук. Сложился, шеи и не видать. Гоблин.

– На ту сторону надо кому? – вдруг раздался голос Йолрика. И Галед, и Алиса подпрыгнули от неожиданности, причем Алиса чуть не уронила фигурку в воду. – Нет, я вовсе не собирался вас прерывать…

Йолрик улыбался, развалившись на скамейке небольшой рыбачьей лодочки, и, зажав весло в одной руке, легко удерживал ее на одном месте.

– Просто подумал, может, вы на тот берег не против перебраться.

Галед схватил Алису в охапку и посадил в лодку. Быстро перекидал туда же вещи и осторожно, чтобы не перевернуть ненароком хлипкую посудину, залез сам. Йолрик отдал ему весла, а сам оделся, набил трубку и закурил.

– Почему она белая? – спросила Алиса, задумчиво глядя за борт.

– Понятия не имею, – лениво отозвался Йолрик.

– Как это? – опешила Алиса. – Нет, ты не можешь не знать.

– Почему? – усмехнулся Йолрик.

– Потому что… потому что ты все знаешь. А если чего-то не знаешь, то подумаешь как следует – и поймешь.

– А что тебе мешает подумать как следует? – Йолрик красиво заломил бровь. На его лице и руках был заметен белый налет, как будто он мелом намазался, а потом не до конца оттер.

– Может, в ней мел растворен? – предположила Алиса. – Есть ведь залежи мела в горах? Вот, а одну такую залежь водой размыло и…

– Весьма здравое предположение, – рассмеялся Йолрик.

– В этой стороне все реки такие, – буркнул Галед.

– Да, этот факт несколько подмывает твою теорию, – кивнул Йолрик. – И еще происхождение «киселя» остается неясным.

– Скажи просто, что тебе неохота объяснять, – надулась Алиса.

– Мне неохота объяснять, – легко согласился Йолрик.

– Это молоко земли, – сказал Галед. – Из одной земли вода течет, из другой кровь, а из этой вот – молоко.

– Ну, это твое высказывание, братец Галед, вообще ничего не объясняет, – весело рассмеялся Йолрик. – Зато звучит поэтично.

– А есть сторона, в реках которой течет кровь? – тут же переспросила Алиса.

– Есть, – кивнул Йолрик. – Не кровь, конечно, но нечто, очень на нее похожее. Есть даже реки, в которых течет вода, цветом и запахом похожая на мочу…

– Фу! – поморщилась Алиса. – Ладно, я не буду больше спрашивать, только дальше не рассказывай.

Йолрик закатился в новом приступе смеха и, все еще фыркая, спросил:

– Когда я вас прервал, вы вели антропологические изыскания. Не хотите продолжить?

Алиса посмотрела на Галеда, тот пожал плечами, не переставая махать веслами.

– Мы гоблина рассматривали, – наконец сказала Алиса, надеясь, что правильно поняла слова Йолрика, и показала ему фигурку.

– Действительно, гоблин, – подтвердил Йолрик. – Добродег резал.

– Я хотела знать, чем орк от тролля отличается, – Алиса убрала фигурку в карман. – Ты говорил, Галед наполовину тролль. А то, что он описывает, на него совсем не похоже.

– В тех Добродеговых всадниках, если Овед не потерял его, должен был быть тролль, – сказал Йолрик и пояснил: – Он крупнее прочих, широкоплечий и массивный, а самая отличительная его черта – клыки. Они оттопыривают губы сверху и снизу. Обычно у взрослых троллей они такие большие, что не дают полностью закрыть рот.

– Галед не похож на тролля, – окончательно определилась Алиса.

– Нет, конечно, – кивнул Йолрик. – Но и на орка он не слишком похож. Черты лица у него крупнее орочьих, нос плоский, а губы полные, сам он выше и шире в плечах. Хельта нет, да и вообще, кожа голая и грубая, как у тролля. Мускулатура рельефная, как у орка, но при этом комплекция тролля. Удачный гибрид.

– Вот, – вставил Галед. – Так он всегда и говорит.

– А по-моему, ты красивый, – заявила Алиса.

Галед сбился с ритма и плеснул водой на Йолрика. Тот улыбнулся, отряхивая воду с рукава:

– Странно на тебя действуют комплименты, братец.

– Глупости, – буркнул Галед. Если бы он не был серым, то, наверное, покраснел бы.

– Почему? Девочка права, – странно серьезно сказал Йолрик. – Красота ведь не в цвете кожи, не в посадке головы и не в длине рук. Красота в глазах смотрящего.

Галед глянул на Йолрика и, стараясь скрыть смущение, нарочито громко засмеялся.

– Когда он меня покупал, то считал, что переплатил, – подмигнув Алисе, сказал он.

– Так оно и было! – рассмеялся Йолрик. – Шесть монет за мальчишку непонятных кровей, тощего, как палка, и с бездонным желудком.

Алиса ничего не понимала, переводя взгляд с одного на другого. Как Йолрик мог купить Галеда мальчишкой? На вид Галед был старше его лет на десять. Если только Йолрик, покупая, сам был ребенком.

– Разве дети могут купить раба? – наконец спросила она.

Йолрик удивился странному вопросу, но ответил, как всегда, подробно:

– В разных гранях по-разному. В Гилгладе могут, если деньги есть. И купить, и продать при желании.

– Только это он купил ребенка, – добавил Галед. – Я был мальчишкой – и он меня купил. А не наоборот.

– Но ты же старше Йолрика? – недоуменно спросила Алиса. – Или нет?

Галед почему-то бросил весла в лодку и захохотал, хлопая себя ладонями по коленям. А Йолрик, наоборот, спокойно пояснил:

– Время в нашей вселенной – понятие относительное. Галед родился раньше меня, думаю, лет на пять-шесть, но, когда мы встретились, я был взрослым, а он мальчишкой. Потому что, родившись в Гилгладе, свой первый год я прожил в крайнем мире и вернулся, когда мне шел четырнадцатый год. А Галеду в это время все еще было шесть или семь. Я одновременно и старше, и младше Галеда. Не понимаешь? Ну, например, ты ушла из дома, когда тебе было девять лет. Сколько тебе сейчас?

– Девять, – растерялась Алиса.

– Да? Представь себе, что ты у нас задержалась. Тебе исполнилось двадцать или тридцать, а домой ты вернулась через месяц после того, как исчезла. Ты будешь ровесницей своей матери, но по счету времени в твоей стороне тебе по-прежнему будет девять. Это если время там идет медленней, чем здесь. А может, в твоем мире время течет быстрее и твоим родителям уже под семьдесят, а младший брат вырос, женился, и его детям столько, сколько тебе. Ты вернешься девятилетней, а они уже прожили жизнь, может, даже умерли…

– Нет! – Алиса закрыла уши руками и зарыдала. – Нет! Нет! Нет! Так не будет! Не будет так! Я вернусь домой девочкой, и мама будет молодая! Скажи, что ты пошутил!

– Я не шутил, – Йолрик искренне удивился так внезапно изменившемуся настроению Алисы. – В разных гранях время идет по-разному. В центральных мирах медленнее, в граничных – быстрее.

– Нет! Ты нарочно меня дразнишь! – рыдала Алиса. – Ты только притворяешься умным и добрым, а на самом деле ты злой!

Галед обменялся взглядом с Йолриком и укоризненно покачал головой. Йолрик беспомощно улыбнулся, пожимая плечами. Успокаивать Алису никто не пытался, и она проревела, наверное, минут пятнадцать.

Мысль о том, что возвращению домой могут сопутствовать сложности со временем, приходила в голову Алисе уже не раз. Но она гнала ее так же, как когда-то отгоняла вопрос о своем перемещении в другой мир. Почему-то она представляла себе, что вернется в тот же день, что и пропала, так что мама ничего и не заметит. О любых других вариантах она решительно не хотела думать. И вот теперь Йолрик озвучил все ее потаенные страхи. Ей стало понятно, что, как ни убеждай себя, как ни отгоняй страшные мысли, время не остановишь. Остается только надеяться, что в ее стороне оно течёт медленнее, чем в крайних мирах, и его пройдет не слишком много.

Потихоньку рыдания перешли во всхлипы. Наконец Алиса вытерла рукавом слезы и с обидой посмотрела на Йолрика.

– Если ты знал, что время уходит, почему же мы так долго торчали у Добродега, почему не спешили?

– Али, – мягко улыбнулся Йолрик, – подумай, куда нам спешить? Мы понятия не имеем, откуда ты к нам свалилась.

– Куда же мы идем?

– В Борею. Там можно встретить хорошего проводника.

– Чтобы он отвел меня домой? – с ожившей надеждой спросила Алиса.

– Это вряд ли. – Йолрик снова улыбнулся. – У нас нечем ему заплатить, а без денег никакой сталкер никуда тебя не отведет, плачь не плачь.

– Можно что-нибудь продать, – Алиса отказывалась принять безвыходность ситуации.

– Боюсь, что, даже если я продам тебя и Галеда, у меня все еще не будет достаточно денег, чтобы расплатиться с проводником, – качнул головой Йолрик. – А больше ничего ценного у меня нет.

Алиса не решила, обижаться ей на эту фразу или, наоборот, радоваться, что Йолрик назвал ее ценной.

– Тогда зачем нам проводник, если денег все равно нет?

– Я хочу выяснить, как ты здесь очутилась, – пояснил Йолрик. Лодка ткнулась носом в берег, затянутый белесым «киселем», и он легко выпрыгнул из нее, приземлившись на сухое место. – Может, проводник знает того, кто тебя привел. Мы найдем его и поймем, зачем он это сделал.

Галед выбрался из лодки и по колено провалился в «кисель». Не обращая на это внимание, он перебросил вещи Йолрику, последней поставив на землю Алису.

– И что? – Алиса в нетерпении топнула ногой. – Домой-то я как вернусь?

– Я не знаю, – пожал плечами Йолрик. – Не уверен, что это вообще возможно.

Алисе снова очень захотелось заплакать, но слез уже не было.

– Так нечестно.

– Согласен, – рассмеялся Йолрик. – Но так уж здесь все устроено. Вселенная редко играет по нашим правилам.

– Значит, ты не можешь вернуть меня домой?

– Нет, Али, не могу.

Алиса надолго замолчала. Йолрик объявил привал, когда они одолели крутой берег реки. Галед зачерпнул в котелок своего «киселя», развел огонь и сварил мутно-белую густую похлебку. Ели ее с вяленой рыбой. «Кисель» по вкусу напоминал несладкую манную кашу. Алиса вяло пожевала кусок рыбы, похлебала варева и свернулась калачиком на плаще. Думать ни о чем не хотелось. Не то чтобы Алиса смирилась с ситуацией, нет, она по-прежнему собиралась вернуться домой во что бы то ни стало, но поняла, что споры с Йолриком к цели ее не приблизят. А потому и дуться на него ни к чему.

После обеда пошли дальше, и к вечеру показалась вторая «молочная» река. Она была раза в четыре шире первой, и вдоль нее раскинулся город. Туда, видимо, бродяг пускали, потому что Йолрик и Галед, не сворачивая с дороги, вошли прямо в него.

Алиса думала, что ночевать они будут в этой стороне, но оказалось, что прямо в центре города, на главной площади, как какой-нибудь монумент, стоят врата. И там, в арке врат, видны были улицы другого города.

В городе стороны Молочные Реки дома были одно-двухэтажные, люди ходили пешком, выглядели измученными, и на улицах царило запустенье. В соседней стороне, которую Йолрик назвал Галадией, по улицам ездили механические экипажи, дома были выше, встречались даже пятиэтажки, а все люди были одеты в клетчатые широкие шорты.

У врат стояла очередь. Алиса удивленно уставилась на длинный хвост, растянувшийся на две улицы.

– Йолрик, чего они хотят?

– Уйти из этой стороны.

– И нам придется стоять в очереди?

– Нет. Очередь только для местных, а мы бродяги. Мы им здесь не нужны.

И правда. Охранявшие врата люди пропускали своих очень медленно, проверяли и перепроверяли их бумаги, задавали вопросы. А на друзей Алисы только взглянули – и тут же замахали руками, дескать, проходите.

В Галадии весной пахло вовсю. А еще пахло машинным маслом, горячим железом и дымом. Йолрик повел своих спутников по запруженным народом улочкам, легко уворачиваясь от спешащих пешеходов и самоходных экипажей. Стены домов, каменные и закопченные, с маленькими, будто амбразуры, окошками, напомнили Алисе котельную в ее родном городе.

После часа беготни по городу они пришли в самую настоящую гостиницу, где Йолрик заплатил за номер.

В номере обнаружилась отдельная комнатка с удобствами, и, хотя душа в ней не было, зато имелась раковина, а из крана текла вода. Холодная, правда, но ведь текла! А на полочке над раковиной Алиса нашла зубные щетки. Это была цивилизация. И у Алисы резко поднялось настроение. Ей казалось, что она уже чуть-чуть ближе к дому.

Здесь они неожиданно задержались. Галед нашел работу грузчиком в порту, а Йолрик проворачивал какие-то махинации с очень неприятными, похожими на гангстеров из кино, людьми.

В итоге Галадию они покинули на шесть золотых богаче, чем были.

* * *

Йолрик, как всегда, возвращаясь в срединные грани, «застывал». Ему не нравился дымный воздух, обилие машин и людей. Ему не нравилась та работа, которую могли ему предложить в урбанистических гранях. Он, родившийся в постапокалиптическом мире, где большую часть года тянулась зима, а земля была покрыта пеплом и льдом, любил леса, поля, моря, свежий воздух и открытые пространства.

А еще техногенная цивилизация заглушала голоса природы. И сила Йолрика почти не ощущалась. В большей части срединных миров магия его голоса не работала – впрочем, как и всякая другая. Здесь он превращался в обычного человека, ну… не совсем человека, острые уши и странные глаза никуда не девались. Но из этих его особенностей, как говаривал Галед, каши не сваришь.

В тех мирах, где были врата, жители привыкли к гостям из других сторон, и вид Йолрика и Галеда никого не удивлял. К тому же в техногенных мирах внешность их как-то неуловимо менялась, так что даже орк выглядел просто крупным лысым мужчиной с кожей нездорового сероватого цвета.

* * *

Алисе поначалу в цивилизованных, с ее точки зрения, мирах очень нравилось. Они напоминали ей родную сторону. Каждый раз, когда она умывалась над раковиной, слушала радио, садилась в поезд или автобус, ей казалось, что она уже рядом с домом. Еще одно-два измерения – и врата приведут ее в сквер, из которого она так внезапно и загадочно переместилась.

Но вскоре она потеряла им счет. Одна грань сменялась другой. Все они отличались от ее родной земли, и в каждой из них рано или поздно Алиса начинала чувствовать себя чужой.

Да и ее друзья явно вздохнули с облегчением, когда очередные врата привели их в зеленый равнинный мир. Алиса, правда, испугалась, что они вернулись в Крайние Земли, но Йолрик сказал, что этот мир тоже срединный, только живут здесь в основном существа, умеющие пользоваться силами природы, и она успокоилась.

Врата стояли в чистом поле. Алиса заглянула в них и увидела руины города, которые они только что покинули. Там дымили костры и двигались тени. Почти все обитатели ушли из него, а те, что остались, бродили между развалин, ища, чем поживиться. Та сторона была на редкость неуютной, и путники постарались там не задерживаться.

Вдыхая прохладный, пахнущий скошенной травой воздух, Алиса попыталась припомнить, какая по счету это сторона, и не смогла. С тех пор, как начала свое путешествие, она вела дневник. Ну, дневник – громко сказано. Ни тетрадей, ни ручек у нее не осталось, и она просто отмечала дни огрызком карандаша на белой части обложки единственного уцелевшего учебника. Этот был тридцать восьмой – значит, она в пути больше месяца. Измерения Алиса отмечать не догадалась, но полагала, что миров пятнадцать она уже видела. Йолрик говорил, что в срединных мирах время течет медленнее, чем в крайних. Сама Алиса разницы не ощущала, но верила Йолрику, надеясь, что ее собственный мир тоже срединный, а еще лучше – один из осевых. И, пока Алиса отсутствовала, времени там прошло немного.

Радуясь свежему воздуху, Йолрик объявил привал, как только они подошли к реке. Он тут же разделся и прыгнул в воду, смывая с себя пыль и запах гари. Галед развел костерок, но припасы их почти кончились, кашу варить было не из чего, и он просто кипятил воду и собирал листья, чтобы приготовить травяной настой.

Помогая Галеду, Алиса обнаружила поляну с земляникой. Галед ягодами не особо заинтересовался, а вот Йолрик составил ей компанию.

За время, проведенное вместе, Алиса так привыкла к своим спутникам, что уже с трудом представляла себе, как будет жить без них, когда вернется домой. В том, что этот момент наступит, она, в отличие от Йолрика, нисколько не сомневалась. Как только Йолрик найдет проводника, того самого, кто сможет прочесть след на камне, Алиса уговорит его отвести ее домой, чего бы это ей ни стоило. И пусть Йолрик считает, что сталкер и пальцем не пошевелит без оплаты. Он просто не понимает, как сильно Алиса хочет вернуться.

Ползая по поляне за ягодами, Алиса вдруг услышала тихий голос Йолрика. Галед обрывал листья с куста смородины в двух шагах от нее, и Алисе стало интересно, с кем это эльф говорит. Она выпрямилась и увидела Йолрика. Он сидел на коленях возле молодого дубка, два или три года как покинувшего желудь, и что-то вполголоса говорил, иногда замолкал, будто слушая, а потом кивал и смеялся. Алиса отступила и позвала свистящим шепотом:

– Галед, посмотри.

Он оглянулся в поисках предмета, заинтересовавшего Алису.

– Йолрик, – она потянула орка за руку. – Видишь? Что он делает?

– Разговаривает, – спокойно пояснил Галед, понюхав собранные листья.

– С кем?

Орк пожал плечами.

– С деревом, или листиком, или одуванчиком, или вообще с жуком.

– И тебе не кажется это странным?

– Нет.

– Серьезно? – не поверила Алиса. – Ты часто разговариваешь с жуками?

– Я – нет, – усмехнулся Галед, – Йол – да.

– Не понимаю, – вздохнула Алиса. – Даже если представить, что у дуба или одуванчика есть язык, о чем с ними можно говорить?

– Я думаю, – Галед тоже вздохнул, – что для него они более интересные собеседники, чем мы с тобой. В нашем с Йолриком мире эльфы живут особняком, с остальными народами почти не контактируют. Йол особенный.

Галед посмотрел на друга со странным для грубой лепки его лица выражением нежности.

– Мы ведь его почти не понимаем. А он все не оставляет надежды, объясняет, старается.

– Это ты его не понимаешь, – обиженно буркнула Алиса. – А я в школе учусь, уже в четвертом классе. У нас столько предметов сложных, а у меня в четверти ни одной тройки нет.

Галед насмешливо ухмыльнулся и пошел заваривать травяной чай.

Они сидели в тени густого, с почти голубой листвой дерева, названия которого Алиса не знала, и пили чай, когда по берегу мимо них прошла орда орков. Что бы там ни говорил Йолрик о Галеде, внешне родства с орками в нем было больше, чем со всеми другими расами, представителей которых Алиса успела увидеть. Кожа того же цвета, те же раскосые желтые, как у кота, глаза, и гибкое мускулистое тело. Разве что ростом Галед был на две головы выше самого высокого из проходивших мимо орков, вдвое шире в плечах и не такой тощий.

Рассмотрев оборванную, полуголую компанию (Алисе пришло на ум слово «банда»), она почувствовала себя неуютно на открытом месте, без дверей с надежным запором. Орки насмешливо переговаривались на своем гортанном наречье, тоже рассматривая путников. Один из них заговорил было с Галедом, но тот сделал вид, что не понимает языка.

– Жаль уходить от реки, – сказал Йолрик, когда орки скрылись из виду. – Но остаться здесь – напрасно искушать судьбу.

– И откуда их черти принесли? – хмуро буркнул Галед. – В городе им делать нечего.

– А зачем им в город? – рассеянно улыбнулся Йолрик. – Грабить зазевавшихся путников удобнее за городом, на дороге.

– Сплюнь, – Галед помрачнел. – Спать сегодня вряд ли придется.

– О чем они говорили, Галед? – поинтересовалась Алиса.

Тот досадливо поморщился:

– Так, ерунду всякую.

– Мечтали о наших вещах, – вставил Йолрик. Галед посмотрел на него с укором, но тот продолжил, не замечая взгляда: – Болтали о том, что сделали бы, случись что со мной и с Галедом.

– О, спасибо, Йолрик, мне больше не интересно, – деланно весело улыбнулась Алиса. – Давайте уйдем отсюда подальше.

Второй привал сделали поздним вечером. До города оставалось еще часа два ходьбы, но Йолрик решил не бродить по лесу в потемках, чем удивил и расстроил уже предвкушавшего сытную ночевку в городе спутника. На ужин доели последние сухари. Голодный со вчерашнего дня Галед горестно вздыхал, копаясь в пустых мешках в поисках завалявшегося финика или куска вяленой рыбы.

– Потерпи, братец, – сочувственно улыбнулся Йолрик, наблюдая за другом. – Завтра будем в городе. Поешь вволю.

– Хорошо мне будет завтра, – буркнул Галед. – Только живот-то сегодня крутит, хоть ветки грызи.

Йолрик вынул из кармана каким-то чудом не помявшуюся горсть земляники и ссыпал на ладонь орка. Алиса только слюну сглотнула, проводив взглядом ароматные ягоды.

Хоть она и попривыкла к странностям своих друзей, ей по-прежнему было досадно, когда они уделяли внимание друг другу, забывая о ней. Алиса никак не могла смириться с тем, что взрослые не желают замечать потребностей ребенка. Заботились они исключительно друг о друге, причем Йолрик как-то мимоходом, добродушно-рассеянно, а Галед – наоборот, трогательно-вдумчиво. Иногда, конечно, Галед и ей сообщал, что вода горячая или что эти мухи кусаются, а Йолрик мог подать ей хлеб или помочь надеть ранец, но той заботы, которую они проявляли друг к другу, по отношению к себе она не ощущала. И это казалось ей совершенно неправильным. Ведь у нее дома взрослые заботились о детях, и не только мама с папой, все. И дома, и в школе, и на улице Алиса чувствовала участие окружающих. А в этом странном мире, в котором она очутилась, никому не было до нее дела, и это её обижало.

Большой костер разводить не стали, так как готовить было нечего. Попили из котелка горячей воды да устроились возле костерка ждать утра.

Алиса завернулась в плащ, подложила под голову ранец и уснула под тихие нежные звуки дудочки Йолрика.

Проснулась она внезапно, рывком, в полной темноте. Ночь была безлунная, так что она ничего не смогла увидеть, только то, что костер потух. Но уловила обострившимся слухом чье-то пыхтение, похожее на дыхание Галеда, но точно не его.

– Йолрик! – позвала она, и тут же чьи-то лапы схватили ее, шершавая ладонь зажала рот.

– Тихо, щенок, – в ухо ей просвистел голос. – Еще раз пикнешь – и твой дружок-эльф останется без башки.

Кто-то бросил ветку в угли, и костер мало-помалу разгорелся.

Алиса в ужасе забилась в грубых руках. Напротив нее по-прежнему сидел Йолрик. Даже дудочка все еще лежала у него на коленях. Но за плечом его скалил зубы один из виденных ими днем орков. Он держал у горла Йолрика огромный нож или, наоборот, небольшой меч.

– Не бойся, Али… – начал было Йолрик, но орк нажал на лезвие, и по шее Йолрика заструилась кровь.

– Еще слово, красавчик, и твоя голова будет лежать на твоих коленках, веришь?

Йолрик замолчал.

«Где же Галед?!» – подумала Алиса. Нет, у нее и в мыслях не было, что он предал их, струсил и убежал. А вот заснуть в соседних кустах или уйти на два километра от лагеря по нужде он мог вполне.

Орки принялись копаться в вещах путников, потроша мешки и сумки. Но в сумках не было ни еды, ни ценностей, только изношенные и перелатанные вещи, нехитрые инструменты Галеда да одна-единственная старая книга в кожаном переплете. Эта книга могла бы заинтересовать волхва, но не орка, и грабители разочарованно переругивались. Йолрик, насмешливо улыбаясь, следил за ними, время от времени ободряюще глядя на Алису. Но она так испугалась, что не могла улыбнуться ему в ответ. Ей почему-то казалось, что грабежом бандиты не ограничатся, что они ранят, а то и убьют Йолрика. О себе она совсем не подумала, а зря.

Найденные в сумке Йолрика деньги немного подняли настроение шайки. Денег было не так уж и много для восьмерых – двенадцать золотых. Но, видно, лучше, чем ничего.

Один из орков подбросил дров в костер, чтобы лучше видеть, и принялся считать монеты, то и дело сбиваясь и начиная сначала. Алиса чуть не заплакала от отчаяния. Больше месяца Йолрик и Галед работали то там, то сям, откладывая по монете. Эти деньги нужны были им на дорогу туда, где можно встретить мастера проводника. А теперь что? Возвращаться назад и начинать все заново?

Йолрика же, казалось, совсем не волновала судьба денег, да и собственная жизнь, похоже, тоже. Он не боялся ножа у горла, свободно поворачивал голову, не слушая окриков сторожа, и его серая рубашка на груди уже пропиталась кровью.

«Йолрик, пожалуйста, не шевелись!» – мысленно взмолилась Алиса. Она бы и вслух крикнула, но ее тоже держал орк: одной рукой за шиворот, другой за горло.

– Ну что? – пнув порванную и вывороченную наизнанку сумку, тощий орк, совсем молодой, почти подросток, окликнул приятелей. – Больше ничего ценного у них нет. Можем сваливать.

– Как это нет, а мальчишка? – нехорошо ухмыльнулся кривоногий и особенно косоглазый орк, ткнув пальцем в Алису. – Не хочешь развлечься?

– Не ровен час их дружок-бугай очнется, – опасливо сказал тот, что помладше, и одарил Алису странным взглядом.

– Не очнется, – успокоил косоглазый, – я так ему вломил, что и к утру не очухается. Не бойся.

«Это они про Галеда!» – осенило Алису. Галеда чем-то ударили, он без сознания и ничем нам не поможет. Она беспомощно глянула на Йолрика. И тут, в первый раз за все их знакомство, выражение лица Йолрика изменилось. Он больше не улыбался.

Алиса решила, что он тоже услышал про Галеда и теперь волнуется за него, мимоходом удивившись, почему орки говорят на общем, если могут сделать речь непонятной для пленников. Хвастаются, что ли? Или напугать хотят?

– Кто первый? – между тем стали сговариваться орки.

– Я его схватил, – сказал один.

– Ну и что, а я бугая свалил, – заспорил другой. Алисе быстро надоело слушать их, она думала только о том, как выбраться из лап схватившего ее орка. Она забилась, стараясь вырваться, но тут определился-таки первый и подошел к Алисе. Из-за плеча орка она все еще видела Йолрика, и теперь выражение его лица ее напугало. Оно показалось ей хищным.

А орк, выигравший первоочередность, погладил Алису по щеке, велел второму держать крепче и вдруг просунул руку Алисе между ног. Она завизжала так, что слышно было даже сквозь ладонь, зажимавшую рот.

– Ого! Да это девчонка! – заржал первый и стал тискать грудь Алисы грубыми сильными пальцами. – Жаль, мала еще, ничего не выросло.

– Штаны снимай, – подтолкнул его приятель, и теперь уже все орки, кроме того, кто держал Йолрика, сгрудились вокруг Алисы. От боли и ужаса она ничего не понимала, только кричала и выкручивалась, пытаясь оттолкнуть грубые лапы. А потом…

* * *

Йолрик спокойно ждал, пока орки потрошили сумки, считали деньги и переругивались, надеясь на то, что, ухватив добычу, они быстро смоются. Ни вещей, ни денег ему было не жаль. Все это можно восполнить. Горсть монет и старые тряпки не стоят ни человечьей, ни орочьей, ни эльфийской жизни. А вот интерес к Алисе ему не понравился. И когда они столпились вокруг девочки и та истошно завизжала, Йолрик понял, что без крови этот вечер не обойдется. Так пусть это будет их кровь, а не ее.

Не щадя горла, он поднял голову на своего охранника. Тот отвлекся, следя за приятелями, и не заметил быстрого движения эльфа. Очнулся орк только тогда, когда его короткий широкий меч воткнулся ему же в живот. Он хрипло вскрикнул и сполз на землю. Возбужденные предстоящим развлечением орки заметили Йолрика, только когда двое из них вдруг упали на землю, захлебываясь кровью. А у Йолрика было уже два клинка: широкий короткий и длинный кривой. Хрясь! Это короткий сломал кому-то ключицу и почти перерубил орка пополам. Вжик! Это длинный оставил кровавый след от уха до уха, и обезглавленный орк рухнул Йолрику под ноги. Наконец, Алису отбросили в сторону, как ненужную тряпку, и оставшиеся в живых пятеро, поняв, что Йолрик не намерен останавливаться раньше, чем последний из них перестанет дышать, набросились на него. А он, будто забыв на время о ценности любой жизни, отдался бездумной резне. Его глаза снова затянула чернота, а черты лица исказились. Но его враги вряд ли заметили эти изменения, а друзья были заняты другим.

* * *

Алиса отползла в кусты, глотая слезы, натянула брюки, и ее вырвало чем-то горьким и вязким с привкусом смородинового листа. Все тело горело. Ей хотелось стереть с себя мерзкое ощущение от прикосновений жутких лап. Но на поляне звякнули клинки, и она, вспомнив про Йолрика, выбралась из-за куста.

Йолрик, казалось, танцевал в багровых отсветах потухающего костра. Гибкий и изящный, он будто перетекал из одного места в другое. Два меча в его руках стали продолжением тела.

Орков уже осталось четыре, и пока Алиса смотрела, кривой клинок снес голову еще одному. Три. Алиса наступила на что-то мягкое. Глянула под ноги – и ее снова вырвало. Она влезла ногою в ком кишок, вывалившихся из брюха «первоочередного», но он еще был жив. Губы шевелились, глаза вращались, а изо рта вместо слов брызгала кровь. Он шевельнулся, будто хотел схватить девочку, она, не думая, пнула его в лицо и отбежала в сторону.

Клинки то глухо клацали, то звонко пели, то шипели, как змеи. Алисе страшно было смотреть на Йолрика, но отвернуться она не могла. На его лице, плечах и руках сочились кровью порезы. Шея и грудь казались вовсе черными от запекшейся крови. Но из восьми его противников на ногах теперь осталось всего трое, причем один без руки, считай, уже не боец. И тут, в самом конце боя, на поляну вывалился Галед. Его лицо было залито кровью, он покачивался, как пьяный, но, не останавливаясь, ворвался в круг, схватил первого попавшегося орка и сломал тому шею одним движением.

От жуткого треска по спине Алисы побежали мурашки. Она смотрела на своих спутников и не узнавала их. Глаза Йолрика стали черными и пустыми. Лицо его не было жестоким, но и добродушно-насмешливым не было. Черты обострились, губы превратились в тонкую линию. Это было холодное, бесстрастное лицо незнакомца. А Галед?! Галед, который иногда всерьез обижался на поддразнивания Алисы, Галед, который мог спорить с ней до хрипоты, а мог иной раз и шлепнуть пониже спины или отвесить не болезненный, но обидный подзатыльник, оказывается, обладал такой силищей, что голыми руками мог сломать орку шею. Алисе стало очень страшно. Но теперь она боялась уже не орков – тех скоро не останется. По поляне бегал последний, и он больше не нападал, он пытался сбежать, но длинный кривой меч Йолрика подсек ему жилы под коленями, Галед, прыгнув сверху, проломил грудную клетку, а вторым прыжком с жутким чавканьем раздавил голову. А потом, к ужасу Алисы, прошел по поляне, таким же образом добивая раненых.

Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием растоптанного костра да шумным дыханием Галеда.

– Как ты? – наконец спросил Йолрик, и Алиса с облегчением узнала знакомые интонации. – Ничего не сломано?

– Не знаю, – все еще пытаясь вернуть в норму дыхание, буркнул Галед и тут же озабочено оглянулся. – Где девочка?

У Алисы на глаза навернулись слезы. Все ее страхи тут же были забыты. Да, ее друзья сильны и опасны. Но не для нее. Она, покачиваясь, вошла в круг неверного света, ткнулась Галеду в живот и разревелась.

– Ты цела? – Галед погладил ее по голове.

– Раз ревет, значит, в порядке, – фыркнул Йолрик.

– Она… – Галед запнулся, – ее не… – снова запнулся, Алиса поняла, что неспроста, но не могла понять, о чем он спрашивает, – они ее…

– Нет, не успели, – коротко оборвал его Йолрик и принялся собирать вещи.

– Пойдем отсюда. Здесь пахнет кровью. Не стоит долго вдыхать этот запах.

Но, вместо того чтобы поспешить, он вдруг застыл, держа в руках поднятую с земли книгу. Во время короткого боя вещи, вываленные из сумок орками, основательно затоптали. А книгу Йолрик и вовсе вытащил из лужи крови, натекшей из обезглавленного бандита. Он хотел посмотреть, как сильно пострадала книжка, но почему-то замер, будто задумался. А Галед встал на колени и обнял девочку, пытаясь успокоить.

– Они меня хватали! – всхлипнула Алиса, прижимаясь к орку. – Грязными мерзкими лапами!

– Они уже жалеют об этом, поверь мне, – жестко усмехнулся Галед. – Ох, не стоило им злить Йола. И меня сердить не стоило.

– Хватит, Галед, – не зло, но резко сказал Йолрик, очнувшись, и отложил книгу. – Давайте убираться отсюда. Помоги мне найти наши вещи.

8

Начало светать, когда Йолрик и Галед, кое-как увязав в узлы из плащей свои вещи и взяв Алису за руки, пошли напрямик через лес к уже недалекому городу. Тропинка то исчезала, то появлялась, то петляла, то становилась прямой и широкой. После получаса пути Йолрик начал удивленно хмыкать и оглядываться. Галед с неудобной ношей за плечами молча шел, не обращая внимания на дорогу. Но когда вместо ожидаемого пригорода они вышли к бескрайнему свинцово-синему морю, Галед охнул и уронил узлы.

– Это куда же нас занесло? – удивленно произнес он.

– Не знаю, – хмыкнул Йолрик. – Но мы уже давно не в Изумрудном Мире. Хорошо, если мы знаем эту сторону и если здесь есть врата. А если нет, надолго застрянем.

– Да как мы попали-то сюда? – не выдержал Галед.

– Наверное, по чьему-то следу, – неуверенно предположил Йолрик. – Говорят, бывает такое. Если проводник недавно «резал» проход, может затянуть.

Алиса отпустила руки друзей и устало села на песок.

– А может, мы все же во врата прошли и не заметили в темноте? – высказал Галед более здравое предположение.

Но Йолрик только рукой махнул:

– Ну откуда взяться вратам в лесу у города? Мы же там с тобой не один раз хаживали. В Изумрудном Мире пять врат, и они совсем не там, где мы ночевали. Ты и сам это прекрасно знаешь.

Йолрик медленно разделся на песке, рассматривая раны. Галед подошел ближе и сам провел осмотр.

– Серьезных нет, – сообщил он. – Только горло.

Шея Йолрика и впрямь выглядела скверно. Не один глубокий порез, а пять или шесть пересекали горло и все еще кровоточили.

– Зашить будет сложно, – сказал Галед, осторожно трогая рану на шее.

– А ты как? – Йолрик был больше чем на голову ниже Галеда, и ему пришлось привстать на цыпочки, опираясь руками на плечи Галеда, чтобы увидеть его макушку. Галед нагнул голову, и Йолрик аж присвистнул: – Ох, ничего себе! Ну-ка, сядь.

Галед опустился на песок.

– Знатная шишка, – Йолрик осторожно ощупал тонкими пальцами огромный блестящий сиреневый шар, надувшийся на затылке орка. Алиса, не вставая на ноги, подползла поближе.

– Больно? – спросила она, разглядывая шишку.

– Башка трещит, – пожаловался Галед. – А так ничего. И посильней получал. У орков кости крепкие, поди проломи! Я бы раньше к вам пришел, если б не связали. Очнулся, слышу – ты визжишь. Я встать хотел – а меня к дереву примотали.

Алиса погладила Галеда по плечу, случайно коснулась пятна запекшейся крови на его рубашке и одернула руку.

– Раздевайся, Али, – велел ей Йолрик. – И ты, Галед. Надо кровь смыть да одежду постирать, а то выглядим мы сейчас, как семейка вурдалаков после трапезы.

Алиса не стала спорить, быстро стянула брюки, свитер, вошла в холодную воду и принялась натирать кожу песком, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения.

Ужасное происшествие что-то изменило в ней. Она внезапно поняла, как опасен мир, в который она попала. Может, конечно, в ее родной стороне тоже хватало опасностей, но, живя с родителями, она об этом не думала, чувствуя себя защищенной. В ее городе соблюдались законы, были знакомые, соседи, учителя и мама с папой, всегда готовые помочь, а здесь ничего этого не было, и Алисе теперь приходилось рассчитывать только на свои, не ахти какие силы, и помощь друзей. Конечно, Галед с Йолриком и раньше говорили ей об этом, и не раз, но по-настоящему она осознала это только сейчас. И вот что странно, вместо того чтобы бояться теперь всего подряд, Алиса неожиданно обрела безграничное доверие к своим спутникам. Даже стесняться их перестала, точно так же, как не стеснялась родителей.

Галед разложил на песке у воды свои брюки и пучком водорослей стал оттирать с них запекшуюся кровь. А Йолрик, смыв кровь с тела, принялся отстирывать ее от рубашки. Алиса же, не считая нескольких случайных брызг, запачкала только сапоги, наступив на кишки упавшего орка. Она вошла с ними в воду и, намочив, потерла друг о друга, надеясь, что кровь сама смоется. Трогать густую бурую кровь орка руками было выше ее сил.

Мокрую одежду разложили на песке. Солнце уже выплыло из моря и начало пригревать. Сами уселись неподалеку, чтобы обсушиться и обработать промытые морской водой раны. Галед своей обычной иголкой, которой он чинил одежду, зашил глубокие порезы на груди и плечах Йолрика, а рану на шее заклеил сухими водорослями, сверху все это намазал пахучим бальзамом. Им же Йолрик обработал Галеду шишку.

Высохнув и одевшись, Алиса почувствовала себя совсем хорошо. Ночное приключение стало казаться дурным сном.

– Поесть бы теперь, – вздохнул Галед. – Только где ее взять, еду?

– В море, – усмехнулся Йолрик. – Найдешь мне леску, я схожу в лес, удочку срежу.

Вернулся Йолрик с двумя длинными удилищами и горстью земли, в которой извивались большие красные червяки. Галед нашел не только леску, но и пять кривых грубых крючков. Йолрик привязал крючки к лескам, а лески к удилищам. Одну удочку взял сам, вторую вручил Алисе. И пока Галед разводил костер, грел воду и зашивал порезанные орками вещмешки, они натягали из воды пару десятков некрупной, с ладонь Йолрика, рыбешки.

В лесу Галед нашел съедобные коренья и дикий чеснок, уха получилась густая и сытная. Солнце поднялось высоко, и уже не просто грело, а жарило, так что обедать пришлось уйти в тень деревьев.

Поев и отдав миску Галеду, Йолрик растянулся на траве, закурил, остановил взгляд на Алисе и задумался. Голодная Алиса в ожидании миски не могла думать ни о чем другом, кроме одуряюще вкусно пахнущей ухи. Но когда, обжигаясь и захлебываясь густой жидкостью, она утолила первый голод, то под странным взглядом Йолрика ей стало неуютно.

– Почему ты так на меня смотришь, Йолрик? – не выдержала она, протянув миску Галеду за добавкой. – Я сделала что-то не так?

– Не знаю, – улыбнулся Йолрик. – Тебе виднее.

– Я не сказала тебе спасибо, – она подсела к Йолрику вместе с миской. – За мерзких орков.

– За это спасибо не говорят, – Йолрик поморщился. – Мы отняли восемь жизней, а ты – «спасибо».

– Но ведь они сами… – опешила Алиса. – Выследили нас, напали… ко мне зачем-то пристали, хватали и…

– Зачем-то? – непонятно почему вдруг заинтересовался Йолрик. – Ты это серьезно? Помнится, твоя мама предупреждала тебя, что мужчин нужно опасаться больше, чем женщин. Она, конечно, не права, женщины тоже могут быть жестокими и вероломными, но раз она настаивала, что именно от мужчин тебе нужно держаться подальше, то должна была объяснить, почему.

– Объяснила… – неуверенно ответила Алиса, глянув на Галеда, тот хмыкнул.

– Ну и почему? – подбодрил ее Йолрик.

– Потому что они сильнее, – ляпнула первое, что пришло в голову, Алиса, так и не сумев вспомнить, почему ее мама считала мужчин более опасными.

– Нет, Али, – на удивление серьезно сказал Йолрик. – Не поэтому.

– А почему? – заинтересовалась Алиса, забыв про то, что объяснения Йолрика обычно вгоняют ее в краску.

Но Галед опередил откровенного друга с ответом и объяснил довольно туманно:

– Некоторые мужчины могут причинить тебе боль, а то и убить, пытаясь удовлетворить желание.

– Какое желание? – переспросила сбитая с толку Алиса у Галеда, но пока тот думал, как ей объяснить, Йолрик усмехнулся, качнув головой, и ответил:

– Секс. Слышала такое слово?

– Разве от этого умирают? – ужаснулась Алиса. Это взрослое слово она, конечно, слышала раньше, но как-то не задавалась вопросом, что именно оно означает.

Йолрик рассмеялся, подавился дымом и, откашлявшись, пояснил:

– Нет, от секса не умирают. Взрослые, по крайней мере. Но твое тело еще не сформировалось. Ты слишком мала для такого рода развлечений.

Алиса поспешно кивнула, опасаясь подробных объяснений, но Йолрик, не веря в ее понятливость, все-таки пояснил:

– Представь, что твой сапожок Галед вздумал надеть на свою ногу.

Галед так посмотрел на Йолрика, что тот снова принялся хохотать и кашлять.

– Значит, они хотели меня убить? – в ужасе спросила Алиса. – Но почему? Что я им сделала?

– Нет, они хотели просто развлечься, – усмехнулся Йолрик. – А что с тобою будет потом, их не волнует. Они об этом не думали.

– Йолрик считает, что жестокость от глупости, – встрял Галед, хмуря безволосые брови, – но я не согласен. Знай те уроды, что ребенок погибнет, разве прекратили бы? Нет. А потом, знаешь, некоторым нравится причинять боль.

– Да, – легко согласился Йолрик. Он все еще меланхолично улыбался, и эта его улыбка удивила и даже возмутила Алису. – Некоторым нравится. Рано или поздно обычный секс приедается, а желание его разнообразить иногда приводит к весьма нездоровому результату.

Алиса попыталась разобраться в том, что он сказал, не смогла и тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Галед посмотрел на нее и сказал Йолрику так, будто Алисы поблизости не было:

– Не понимаю, что у них там за мир такой? Разве можно скрывать это от ребенка? Он же вырастет, ничего не зная о своем теле, как он жить-то будет? Детей рожать?

– Ну, судя по тому, что мы тут наблюдаем, – Йолрик взглядом указал на Алису, – дети у них рождаются. Значит, не все так плохо. Видно, и этот метод работает. Зато у них, вероятно, нет ранних беременностей, изнасилований, вынужденных браков. Или есть, но от детей эти случаи хорошо скрывают.

– И ничего не скрывают! – обиделась за свой мир Алиса. – А берегут детскую психику.

Йолрик рассмеялся, а Галед покачал головой.

– Не знаю, что за психика такая и зачем ее беречь, а вот ребенка, не знающего ничего об окружающем мире, они таким способом точно сберечь не смогут.

– Знаешь, Галед, – насупилась Алиса, мучительно придумывая, как бы так сказать, чтобы снова не насмешить Йолрика, – у нас дома такого не происходит. Зачем бы моим родителям пугать меня, если я нигде больше и не бывала? Они же не знали, что меня занесет в какие-то «стороны».

– В твоем мире нет преступлений? – не поверил Галед. – Грабежей, убийств, изнасилований? Ерунда, таких миров не существует, по крайней мере, в срединных сторонах. Ты просто об этом не знаешь.

– А почему ты решил, что мой мир срединный? – заинтересовалась Алиса.

– По твоему описанию, – Галед пожал плечами. – Там машины, высокие дома, страной правит не один умник, а целая толпа. Люди ходят на работу, покупают машины и прочую технику и больше знать ничего не хотят. Так? Это называется «цивилизация». Главный признак срединного мира.

Он посмотрел на Йолрика, ища подтверждения своему высказыванию. И тот, улыбнувшись, кивнул:

– Да, Галед, все верно. В осевых мирах цивилизация уже пришла в упадок, а в большинстве крайних еще не возникла. Так что твое предположение вполне обоснованно.

Алиса, глядя на море, переваривала услышанное. Какая-то мысль, очень важная и интересная, мелькнула и тут же вылетела из головы.

– Смотрите! – вскрикнула Алиса, ткнув пальцем туда, где море соединялось с небом. – Корабль!

– Надо же, – усмехнулся Галед, – слепая-слепая, а заметила.

– Трехмачтовый парусник, – сказал Йолрик. – В порт заходит. Это хорошо.

– Почему? – Алиса обиделась было на Галеда, но сразу забыла об этом.

– Теперь мы знаем, куда нам идти.

– Нам надо в порт?

– В город. Нам надо понять, что это за сторона и есть ли тут врата. А сидя на песке, мы этого не узнаем.

Через три часа пути по краю песчаного берега вдалеке показался город. Еще только начало темнеть, но город издали казался фиолетовым и очень красивым. С тонкими шпилями, высокими круглыми башнями, окруженный ажурной стеной.

– Странно… – Йолрик остановился, рассматривая город. – Когда-то я это уже видел. Хотя абсолютно уверен, что в этой стороне не бывал.

На полдороге между ними и городом раскинулась небольшая рыбацкая деревушка. На берегу сохли перевернутые лодки и растянутые вдоль линии прибоя сети.

Йолрик поправил лямку мешка на плече и направился к деревушке. Алиса, увязая в песке, поспешила за ним. Галед шел последним, голова все еще болела, и, хоть вещи, которые он нес, не были особенно тяжелыми, он покачивался, тяжело переставляя ноги.

На берегу, между лодками, кто-то двигался. Через полчаса Алиса уже смогла разглядеть, что это мужчина. А еще через десять минут она поняла, что он чинит сеть.

– Здоро́во живете, добрые люди-нелюди, – окликнул путников рыбак, когда они проходили мимо. – В город идете?

Йолрик, услышав странное приветствие, рассмеялся и, сняв мешок, бросил его на землю.

– И тебе здоро́во, добрый человек. Да, хотим узнать, куда нас занесло. Не подскажешь, как твоя сторона называется?

– Эльфы называют нас – Острова, а люди – Земноморье.

– Ну конечно! – Йолрик снова рассмеялся, хлопнув себя ладонью по лбу. – А город этот называется Феонстрол.

– Эльфы так зовут, – кивнул рыбак. – А люди – просто Замор.

– Так, – Йолрик задумался. – Если это Замор, то к вратам придется плыть, они на Шатай-острове.

– Все так, добрый эльф, все так.

Рыбак посмотрел на усталого орка, Алису, пыхтя, снимавшую ранец, на Йолрика, чье лицо украшали начавшие подсыхать порезы, и спросил озабоченно:

– На вас в лесу звери напали?

– Нет. – Йолрик улыбнулся. – Мы сюда перешли несколько часов назад. А напали на нас в Изумрудном Мире.

– Но из него в Земноморье врат нет, – удивился рыбак. – К нам только с Солоногор и можно перебраться. У нас всего одни врата. Вы с проводником, что ли? Тогда почему врата ищете?

– Сами хотели бы знать, дружище, – улыбнулся Йолрик. – Что-то нас сюда закинуло и исчезло, не представившись. Ну, ничего. Зато мы теперь до Бореи быстрее доберемся. Вот только море бы переплыть.

Йолрик нагнулся было за мешком, но рыбак остановил его жестом.

– Если сейчас в город пойдете, у стены ночевать придется. Ворота вот-вот закроют.

Галед вздохнул, и Йолрик вспомнил про то, что еды у них не осталось.

– А скажи, добрый человек, нет ли в деревне харчевни или, может, постоялого двора?

– Зачем нам все это? – улыбнулся рыбак. – Город там, – он махнул рукой, указывая направление. – Порт там. Корабли туда плывут, а отсюда, сколько живу, ни одной живой души не приходило. Вы первые.

– Ладно, – махнул рукой Йолрик, снова нагибаясь за мешком, – на берегу переночуем. Дождя не намечается…

– Если хотите, – рыбак задумчиво посмотрел на Галеда, – можете у меня переночевать, места хватит. И ужином я вас накормлю. Только разносолов у меня нет. Рыба да кукуруза. Зато кукурузы вволю.

– Уверен? – рассмеялся Йолрик. – Мы-то с Али твоих кладовых не разорим, а вот наш друг может нанести значительный ущерб твоей кукурузе.

Рыбак тоже рассмеялся и кивнул:

– Уверен. А парень, значит, желудком в троллей пошел?

Галед почему-то молчал и за весь разговор не вставил ни слова. А услышав про желудок, только кивнул.

– Ну, идемте. Давно у меня гостей не было.

Йолрик и рыбак ушли вперед, а Алиса отстала и пошла рядом с Галедом.

– Тебе плохо? Голова болит? – участливо спросила она.

– Да, трещит так, будто там бревна катаются, – пожаловался Галед. – Ничего, вот поем, сразу полегчает.

– Тебе не нравится этот человек?

– С чего ты взяла?

– Ты молчишь.

– Йол пусть с ним говорит, – отмахнулся Галед. – Он с волхвом быстрее общий язык найдет.

– С кем? – удивленно переспросила Алиса. – Это не рыбак разве?

– Нет. Ну, то есть рыбу он, наверное, тоже ловить умеет, у моря ведь живет. А вообще он волхв. Ну, знающий человек… ведун… не знаю, как у вас это называют.

– Волшебник?

– Может быть.

Во дворе у волхва пахло рыбой, полынью и почему-то яблоками. Алиса вошла под навес, увешанный сушеной, похожей на воблу, рыбой, рыболовными снастями и мешками. Мешки, набитые кукурузными початками, стояли у двери в дом.

– Проходите в дом или под навесом располагайтесь, – сказал хозяин, жестом указав на дверь.

Йолрик вошел. Галед снял сумки, побросал их под навесом и тоже вошел. Алиса заглянула в пахнущую рыбой темноту – и тут ей под ноги прыгнул огромный, невиданно бурый кот и стал тереться о ее ноги.

– Заходи, девочка, не бойся, – сказал волхв, и Алиса удивленно на него посмотрела. Она так привыкла к образу мальчика на людях, что уже не оговаривалась в окончаниях. С тех пор как Йолрик ее подстриг, еще никто не узнавал в ней девочку. – Борк не кусается и опасность представляет только для улова, – добавил хозяин.

Когда все уселись за шатким кривоногим столом, хозяин, будто играя в какую-то игру, с улыбкой заявил:

– Меня зовут Роббер. А как зовут тебя, орк с тролльей кровью?

– Галед.

– А тебя, славный эльф?

– Йолрик, – с удовольствием играя в его игру, отозвался эльф.

Алиса приготовилась назвать свое имя, но хозяин снова обратился к Йолрику:

– А в твоей крови что за примесь?

– Сам хотел бы знать, – рассмеялся Йолрик. – Но, к сожалению, никто не видел моего отца.

– Могу помочь тебе в этом, если хочешь, – предложил хозяин, и Йолрик покачал головой:

– Хотел бы, но у меня нет денег, чтобы баловаться с картами.

– Эй! – засмеялся Роббер. – Я не гадалка. У меня руны. И денег я не возьму. Предложил в качестве развлечения, и то только если ты действительно хочешь это знать.

Йолрик пожал плечами:

– Если честно, я не уверен. У меня есть одно предположение, и если оно подтвердится, то… наверное, мне будет сложнее жить, а может, и нет.

– Твои враги останутся врагами, а друзья друзьями, кто бы ни был твой отец, хмыкнул Роббер. – Чего ты боишься?

– О! Это слишком долгий разговор, – рассмеялся Йолрик. – Да еще на голодный желудок.

– Простите, гости дорогие! – спохватился Роббер. – Сейчас кукурузу варить поставлю. А пока рыбы могу предложить. Как ждал гостей, утром нажарил, будто не один живу, а с женой да с детишками.

– Неси все, что есть, дружище. – Йолрик смущенно улыбнулся. – Мы заплатим.

– Нет, друг мой, – так серьезно, будто разговор шел о чем-то важном, сказал волхв. – Чем богаты, тем и поделиться можем. Море с меня денег за рыбу не берет. И поле за кукурузу. Яблоки покупаю, их могу продать, только зачем вам яблоки?

Хоть Роббер ловил рыбу в том же море, что и Йолрик с Алисой, его рыба была гораздо крупнее и вкуснее. Мелких костей в ней почти не встречалось, а желтый душистый жир стекал по пальцам, и их невозможно было не облизывать. К рыбе Роббер принес холодной кукурузы, сваренной в початках, и повесил котелок с новой над уличным костром. Хлеб у него был тоже из кукурузы, мука с прошлого урожая, а покупная, пшеничная, кончилась весной. Мясо он покупал, только когда ходил в город, а случалось это редко. Зато у него были куры, и он поставил на стол два десятка вареных яиц.

Алиса с недоверием поглядывала на Роббера. С одной стороны, он ей нравился. Заговорил с Йолриком, в дом их пригласил, кормит. А с другой – не спросил, как зовут ее, Алису, говорит странно, и вообще человек не простой.

Кувшин яблочного пива (так его назвал сам Роббер), такого душистого, что его запах перебил даже запах рыбы, был водружен на стол, и Роббер сел с гостями.

– Что-то для полутролля у тебя аппетит не очень. – заметил Роббер, глянув на Галеда. – Ты всегда так мало ешь?

– Нет, – через силу улыбнулся тот. – По голове стукнули вчера. Болит.

Роббер снова встал, ни слова не говоря, осмотрел Галедову шишку и вышел из домика. Вернулся минут через пять, неся в руках большую бутыль из черного стекла.

– Это косторос, – сказал он, наливая бурую жидкость в чашку. – Помогает при переломах, вывихах и сильных ушибах. Боль снимает, помогает костям срастаться и главное – отеки и синяки оттягивает. Обычному человеку хватает пары ложек, но ты парень крупный. Пей.

Галед послушно выпил явно противную субстанцию залпом, поставил чашку на стол и прислушался к ощущениям.

– Ну, не так быстро, – засмеялся хозяин. – Часа два подождать придется. Но тошнить уже сейчас перестанет.

Галед кивнул и вернулся к еде.

– Спасибо, – сказала Алиса. Она давно заметила, что ее друзья почему-то совсем не пользуются «волшебными» словами, распространенными в ее мире. Редко-редко когда Йолрик скажет Галеду: «Извини, братец», если заметит, что тот обиделся, и все. Ни «спасибо», ни «пожалуйста», ни «спокойной ночи» или «доброго утра». Йолрик, так тот даже здоровается не всегда. И вот Алиса когда могла восполняла недостаток их воспитания.

Роббер перевел взгляд на нее и задумчиво спросил:

– Али, да?

Алиса кивнула.

– Хорошее имя для дороги. Давно ты путешествуешь?

– Месяц или два.

– Ты хорошо одета, чтобы не привлекать внимание, а вот ведешь себя плохо. В большинстве миров дети не вставляют слова в разговоры взрослых. Не демонстрируют интерес так открыто. Словом, ведут себя скромнее. Ты, видно, издалека и не знаешь, что на дороге так не принято. Кто-то решит, что тебя просто балуют, а кто-то и проучить захочет. Мой тебе совет, присмотрись к детям на дороге. Сможешь стать на них похожей – дольше проживешь.

Алиса, не ожидавшая такой отповеди за свое спасибо, страшно обиделась. И тут же записала Роббера в «плохие». На своих спутников она заодно тоже обиделась, потому что ни один, ни другой за нее не заступились.

Роббер дождался, пока Йолрик закончит есть и достанет трубку.

– Кури здесь, – разрешил он, наливая в кружки эль. – Хороший табак, из крайних миров?

Йолрик кивнул.

– Почему-то в крайних мирах и вкус острее, и запахи приятнее, замечал?

Йолрик снова кивнул, с удовольствием затянувшись. В дом вернулся кот, протиснулся между ногами гостей к хозяину и, не торопясь, забрался к нему на колени. Роббер погладил его, и кот громко, с переливами замурчал. Наевшуюся Алису начало клонить в сон, и она привалилась к Галеду, который методично уничтожал все съестное, выставленное Роббером на стол. На блюде рядом с ним уже громоздилась целая башня из пустых початков и холм из рыбьих костей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.