Игорь Метальский
Мой снежный рай

Часть 1. СЕНТЯБРЬ – ДЕКАБРЬ

8 сентября

― Ты что, сдурел? Какие четыре месяца? А работать кто будет? – Витька, мой формальный босс и партнер, вытаращил глаза и даже убрал с дорогого стола ноги, которые он задрал туда в начале беседы десять минут назад. Важные разговоры в его кабинете у нас всегда начинались одинаково: Светка приносила кофе, мы запирали дверь, разваливались в креслах и задирали ноги, он на стол, а я на гостевую приставку.

– Витя, я понимаю, что я сволочь, но пойми и ты: я не вытяну. Все равно от меня толку нет. Ты не поверишь – сейчас что у нас, полдень? а меня уже в сон клонит, – я сидел в прежней расслабленной позе, задрав ноги на стол, не в силах пошевелиться и с трудом донося чашку с кофе до рта.

– Да? И кто пойдет послезавтра к Соловьеву? Я? Он со мной не будет разговаривать, он уже к тебе привык.

– Да я схожу, не закипай. Напрягусь и схожу. Я же не завтра сматываюсь, а в ноябре. Прикормим мы его, я думаю… не он первый. У тебя коньячку нет?

В Витькином взгляде отразилась целая куча эмоций – злость, тревога, сожаление, сомнения – но он не стал швырять в меня пепельницу, а со вздохом встал и достал пузатую бутылку Мартеля и два бокала.

– Ты понимаешь, что если не прикормим, год будет убыточным?

Соловьев отвечал в министерстве за снабжение целой кучи строек на госпредприятиях по всей области. Ясен пень, понимаю.

– Да, да, я знаю. Ооо, как хорошо… ― коньяк влился в организм теплой струйкой и разлился по органам. Глаза перестали слипаться, и следить за нитью разговора стало легче. – Я все сделаю. А потом тебя представлю, и ты примешь эстафету.

– Да я и так не успеваю ни хрена! Ни Аньку, ни детей не вижу толком… В отпуске не помню когда был… Тебе вон хорошо, развелся и свободен.

Ну, положим, официально я пока не развелся, хотя живу один уже почти полгода.

– Вить, ну не нуди… Я же тебя отпускал, а ты не воспользовался.

– Да, не воспользовался, потому что дела были безотлагательные! А ты, скотина эдакая, все собираешься бросить, да еще в конце года, когда все тендеры будут проводиться!

– Ну возьми кого-нибудь временно…

Я видел, что мои вялые увещевания не действуют, и Витька зол и растерян, но окружающая действительность была как-то отстранена от меня и входила в мой мозг как сквозь вату. Я чувствовал, что мне тепло и спокойно, безразлично абсолютно все, и только усилия воли, надеюсь, помогут мне сосредоточиться на делах на некоторое непродолжительное время. На сегодня, впрочем, мой потенциал уже был явно исчерпан. Я мог только терпеливо дослушать Витькино брюзжание, который, очевидно, понимал, что все равно ничего сделать со мной не сможет, и вернуться в свой кабинет.

Потом я запру дверь, выйду на свежий осенний воздух, где мне сразу станет лучше, сяду за руль и двину по мокрым московским улицам домой, где меня никто не ждет, не считая домработницы. Ну и пусть, зато там есть садик, в котором всегда надо что-то поправить, починить или улучшить. Ножовка, молоток, лопата и прочие серьезные инструменты стали моими лучшими друзьями в последние месяцы – простая физическая работа на свежем воздухе стала приносить мне больше удовольствия, чем бизнес. Я отпущу домработницу, повожусь в саду, потом глотну чая в гостиной, вполглаза глядя в огромный телевизор, и отрублюсь часов в десять, забывшись крепким, но мутным сном. Моя задача – продержаться в таком режиме три месяца, остающиеся до отъезда.

***

Примерно полгода назад я внезапно заболел непонятной болезнью, которую никто не мог диагностировать (впрочем, я ни к кому и не обращался). Каждый день в районе полудня из меня полностью улетучивалась всякая энергия, начинало клонить в сон, я не мог сосредоточиться ни на делах, ни на разговорах. Первые недели я просто пытался не обращать внимания и боролся. Днем на работе я запирал кабинет, предупреждал Светку, чтобы меня не трогали, и напрочь отрубался на кожаном диване на целый час. Это, однако, никак мне не помогало, хотя спал я крепко: после пробуждения я чувствовал себя еще хуже.

Видя, что напасть не проходит, я стал бегать по утрам, вдобавок к вечерней тренажерке. Никакого толку, все та же хрень. Вспомнив, что, по слухам, Черчилль и другие знаменитости употребляли ежедневно сто грамм коньяка, я стал пробовать этот рецепт. Коньячок помогал, но странным образом – если без него я был вял и беспокоен, то после принятия пятидесяти грамм я становился еще более вял, но зато абсолютно спокоен, и чувствовал, что мне все пофиг. Получим контракт – хорошо, не получим – ну и черт с ним, авось Витька другой получит. Ирина в хорошем настроении – хорошо, рычит – ну и ладно, пойду в сад скворечник мастерить, или забьюсь в кабинет и буду смотреть слалом или теннис, пока не усну.

В один из таких вечеров, когда Ирка в очередной раз внезапно наорала на меня после того, как какой-то добрый человек доложил ей, что меня видели в компании с Аленой, я, с трудом остывая после скандала, смотрел репортаж о слаломе-гиганте из Парквилла. Неожиданно, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, я слез с дивана, включил ноутбук, зашел на сайт Сноулэнда – одного из курортов Парквилла – в раздел «вакансии», и заполнил заявку на лифт-оператора, успев удивиться, что они принимают на работу иностранцев. Хорошо, что указывать возраст, пол или расу в качестве требований к кандидатам им закон запрещает. Да и вообще, что с того, что под сорок? Зато с лыжами «на ты» и морозов не боюсь, а горы с детства люблю.

Заполнил, и забыл.

Прошло больше месяца. Я ехал из тренажерки, чувствуя в мышцах приятную усталость, и в то же время надвигающуюся привычную уже сонливость, которая временно отступила во время избиения груши и тягания железок.

Звонок.

– Хелло? Мистер Денис Антонов?

Английский язык? Кто это звонит мне на мобильный? Неторопливый, солидный мужской голос. Я давно растерял обретенные когда-то в денверском университете студенческие связи… Сонливость испарилась.

– Йес…

– Меня зовут Рик. Вы заполняли заявку на лифт-оператора на сайте Сноулэнда, я бы хотел провести с вами телефонное интервью.

Опаньки. Неожиданно…

– Да, хорошо, одну минуту. Я за рулем.

– А, вот как? Извините, я подожду, нет проблем.

Я торможу и паркую лексус на обочине. Так будет безопасней, да и торопиться мне некуда.

– Хелло?

– Да, мистер Антонов, еще раз извините за неожиданный звонок. Почему вы хотите у нас работать?

– Люблю горы и горные лыжи.

– Вы опытный лыжник?

– Да, я катаюсь уже лет пятнадцать (на самом деле уже двадцать, но надо не проколоться с возрастом)

– Очень хорошо. Мы нанимаем работников из разных стран, чтобы нашим гостям был интереснее наш сервис. Вы будете целый день на открытом воздухе в холодную погоду, вас это не пугает?

– Нет, нисколько! Это как раз то, что я ищу – простая работа на свежем воздухе. К тому же я живу в России, у нас часто бывает очень холодно зимой.

– Окей. У вас нет работы в России?

Так. Врать или нет? Нет, не буду врать.

– У меня свой бизнес здесь, и я не собираюсь его бросать. Я хочу у вас поработать только один сезон, и вернуться обратно в Россию.

– А, вот как? Интересно.

Черт, догадается, что я уже далеко не юный студент. Ну и ладно.

– У вас очень хороший английский.

– Спасибо, я год учился в США по обмену.

– А, понятно. И какой же у вас бизнес, мистер Антонов?

– Мы продаем строительное оборудование.

– А как же ваш бизнес будет без вас несколько месяцев?

– У меня есть партнер, он обо всем позаботится.

Витя! Я реально надеюсь на тебя.

– У вас есть семья?

Микропауза.

– Я поеду один.

– Окей.

Еще одна пауза. Сейчас скажет, мы примем решение позже и сообщим вам. Раньше они всегда так делали.

– Мистер Антонов, окей, вы приняты. Мы пришлем вам официальное предложение работы, вам надо будет подписать его и отправить нам обратно, после чего мы пришлем вам документ для получения рабочей визы в посольстве. У вас есть ко мне вопросы?

– Эээ… Вы сказали, что я принят на работу? Я правильно понял?

– Да, совершенно верно.

– Спасибо… Пока больше нет вопросов…

– Если у вас будут вопросы, вы можете задать их через емейл или позвонить мне.

– Спасибо.

– Будем вас ждать, Денис. До свидания.

Вот так фокус. Мое очередное глупое сумасбродство получило продолжение. Я чувствовал, что на мою физиономию налезает глупая улыбка. Целая зима в горах! Бесплатное катание! Никаких тебе тендеров, переговоров, кредитов, откатов, нерадивых продавцов, тупых рабочих, ни жены, ни любовницы! Витя, прости меня.

9 сентября

*Обращаем внимание уважаемого читателя на то, что в Южном полушарии июнь, июль и август – это зима, а декабрь, январь и февраль – лето (сноска)

За окном было уже темно, в свете фонаря были видны мелькающие черточки крупных капель дождя, разбивающихся с неритмичным стуком о стол и лавочки для барбекью. Сидя за столом в своей комнате, Бланка покачивалась на кресле, глядя поочередно то на экран ноутбука, то на поверхность стола. Перед ней на столе были разложены четыре официальных предложения работы. Ей надо было выбрать одно из них, подписать и отправить обратно, определив свое будущее на год вперед. В ноябре финальный тест, и адьос, родной Эскель, в котором она родилась и прожила все свои двадцать три года.

Вальдивия (Чили) – ресторан. Сантьяго (Чили) – гостиница. Лима (Перу) – гостиница. Парквилл (США) – горнолыжный курорт. Все позиции – низкого уровня, зарплата мизерная, но другого все равно ничего нет. Ничего страшного, главное зацепиться, а дальше будет видно. Она уже все подробно изучила в интернете, взвесила все за и против, осталось принять решение. Но Бланка почему-то отвлеклась и стала вспоминать свой последний год…

***

– Бланка, у вас будет ярмарка вакансий! Ты видела объявление?

– Нет, мама. Где?

– В Эскель-инфо, вот, смотри, за пятое марта. Ярмарка у вас на кампусе послезавтра, тебе надо пойти – у тебя последний год учебы.

Бланка прочла объявление. Мама права, надо сходить. Бланка вспомнила, что видела такую же ярмарку год назад, в библиотеке, но тогда, в середине ее учебы, это событие ее совершенно не вдохновило. Студенты, преподаватели и рекрутеры, столы и киоски с вывесками компаний, стопки брошюр и листовок на испанском и английском. Все бубнят и жужжат, что-то раздают, что-то берут, чем-то обмениваются – в общем, скукота. По сей причине она обошла с подругой весь зал за десять минут и упорхнула на свидание с Марко. Тогда он изо всех сил за ней ухаживал, в чем в общем-то преуспел, оттеснив конкурентов, в основном благодаря внешности – необычные для аргентинца светлые волнистые волосы, высокий рост и немного робкая улыбка вместе составляли довольно странную комбинацию и обращали на себя внимание. Девчонки млели, а он ухаживал за Бланкой. Что льстило. Теперь все изменилось…

Бланка прочла объявление еще раз. Да, надо сходить. Это будет шанс приблизить мечту… посмотреть мир. Если ты вырос в Эскеле, ты захочешь посмотреть мир. Городок, конечно, чудо: тихо, спокойно, природа, туристы и все такое, но деревня деревней… благо, хоть университет. Точнее, филиал университета, но и на том спасибо – молодежь все-таки, хоть в каком-то количестве.

Бланка бывала в шумных городах – Мендосе, Буэнос-Айресе, Кордове – но что такое турпоездка на два дня? Полная ерунда. Она давно мечтала уехать куда-нибудь на полгода или год – по обмену, на работу, как угодно, но не туристкой. Родители, сами поездившие и по стране и по миру, относились к этой идее с пониманием, но твердо заявили: отучись, потом пожалуйста. И вот, наконец-то, начался последний учебный год – ура!

– Мамочка, спасибо! Я обязательно пойду. А ты готова со мной расстаться? – она лукаво посмотрела на мать, поддразнивая ее.

– А куда деваться? Все равно ты тут с нами не усидишь. Чубут изумительное место, но проторчать тут всю жизнь было бы неправильно.

В последние годы в Эскеле стали появляться новые люди, весьма необычные для этих мест. Они приезжали из Буэнос-Айреса, Кордовы, из других стран, и поселялись надолго. У них были большие дорогие машины, они неспешно прогуливались по улицам, катались на лыжах в Ла Хойа, близлежащем горнолыжном курортике, ходили с рюкзаками в горы, подолгу сидели в ресторанчиках. Заброшенные дома стали перестраиваться, в городке появился теннисный корт и небольшое поле для гольфа. Эти люди были разного возраста и разной внешности – со светлой или темной кожей, с европейскими или азиатскими чертами, но у всех было что-то неуловимо похожее. Присмотревшись, Бланка постепенно стала понимать: у всех этих людей был схожий взгляд – спокойный, приветливый, неторопливый и уверенный. Эскель стал меняться. Но Бланка рвалась в мир. В тот мир, откуда эти люди приехали.

И вот – она на ярмарке….

– Вот мое резюме, возьмите.

– Спасибо. Как ваше имя? Мы позвоним вам, сеньорита Линарес, если вы пройдете отбор. Возьмите наши брошюры. Будем рады видеть вас!

Тут такая же толпа, как и в прошлом году, но интересных предложений совсем немного. В основном рекрутеры из гостиниц, ресторанов, национальных парков и самого университета. Несколько компаний из Чили и Бразилии, и одна из США – все из той же индустрии гостеприимства. Зарплаты смешные, но ждать чего-то другого не приходится – здесь же нанимают студентов, это начальный уровень. Впрочем, Бланка была готова на любую работу, только чтобы как можно дальше от Эскеля. Поэтому она раздала копии своего резюме всем иностранным рекрутерам, и убежала на занятия. Сегодня всего два часа классов, а потом – свидание с Марко. Как в прошлом году, но с одним существенным отличием. Скорее всего, это свидание будет последним.

***

Бланка вернулась в настоящее. Дождь то утихал, то опять усиливался, продолжая свой убаюкивающий стук. За закрытой дверью было слышно бурчание телевизора. Сейчас она поставит свою подпись и выйдет в гостиную, чтобы объявить родителям свое решение. Она взяла в руку авторучку… Но вместо того, чтобы использовать ее по назначению, она начала вертеть авторучку в руке и постукивать по столу, аккомпанируя дождю… и каким-то странным образом снова погрузилась в воспоминания… бедный Марко, он был тогда так расстроен…. она вдруг ощутила ту, давнюю жалость.

***

– Бланка… ты уверена? – они сидели в баре Ла Луна на открытой веранде. Теплое осеннее солнышко гладило кожу последними предзакатными лучами, за стойкой негромко лопотало радио Феникс, равномерно чередуя рекламу и блюзы. За соседним столиком загорелые мужчина и женщина наслаждались видом на горы, развалившись на стульях, потягивая кофе и что-то лениво обсуждая. Время от времени они краем глаза посматривали на пару красивых молодых людей, погруженных в серьезный разговор.

А Марко ничего вокруг не видел и не слышал. Он был очень расстроен.

Как все классно начиналось год назад! Первый раз он обратил на нее внимание в конце летних каникул, когда студенты с разных курсов собрались в университете перед практикой, для распределения по местным фирмам. В аудитории была туча народу, но он сразу заметил стройную красивую девушку с большими карими глазами, чуть приоткрытыми губами, тонким носом с едва заметной горбинкой и длинными темными волосами, собранными в небрежный хвост. Рядом с девушкой сидел парень, который явно старался произвести впечатление, что-то громко и с увлечением рассказывал, и время от времени обращался к девушке, которая рассеянно улыбалась и что-то односложно отвечала.

Процедура знакомства прошла гладко: во время распределения Марко подал заявку в ту же фирму, что и девушка, а после собрания подошел к их компании и представился, что выглядело совершенно естественно. Девушку звали Бланка, она с готовностью улыбнулась Марко – похоже было на то, что парень, который без остановки трещал рядом, ей порядком надоел.

Дальше все шло, как по маслу. Марко был старше на два года, у него уже был изрядный романтический опыт, и он хорошо знал правила игры. К тому же в данный момент у него никого не было, поскольку он проторчал все лето на ферме в Гуальхайне, добросовестно изучая овцеводство – дело отца. Бланка с готовностью приняла первые приглашения в кино и в кафешки, и последующий сценарий не отличался особой оригинальностью. Пара студенческих вечеринок, несколько встреч в барах, страстные поцелуи в автомобиле… Марко совершенно терял голову, чуть прикоснувшись к девушке, и чувствовал, как Бланка загорается в ответном возбуждении. Поскольку отец Марко часто уезжал на свои фермы и нередко брал с собой жену, которая проверяла бухгалтерию, для него не составило особых проблем пригласить свою новую подругу в их большой дом на окраине Эскеля в день, когда никто не мог помешать окончательному завоеванию всех территорий. Бланка, впрочем, с удовольствием и, даже можно сказать, со страстью сдалась на милость победителя.

Следующие месяцы были просто чудом. Они встречались несколько раз в неделю, ходили в кино, тряслись вместе с туристами на Ла Трочита, смешном столетнем паровозике, ездили на изумительные озера в Лос Алерсес и даже уезжали пару раз на уикенд в Футалеуфу через границу с Чили полюбоваться чокнутыми американцами, сплавляющимися по кипящей реке на каяках и плотах. Ни одни, ни другие родители не препятствовали их встречам, очевидно сочтя, что дети, которым исполнилось 21, уже не нуждаются в нравоучениях. Единственное, на чем все настаивали – это чтобы детки закончили учебу и получили диплом, что, впрочем, совпадало с их личными устремлениями. Однако похоже на то, что именно с увеличения нагрузки под конец семестра и началось постепенное остывание жаркого романа. К июлю, как обычно, количество всевозможных тестов удвоилось, и времени на встречи совсем не оставалось, а сами встречи стали какими-то привычными… Марко уже не чувствовал в девушке прежнего трепета, хотя внешне все выглядело нормально, просто Бланка почему-то все время торопилась – или на занятия, или домой готовиться к очередному тесту.

Наконец, семестр закончился и пришли зимние* каникулы – время семейных праздников. В дом Марко съехались его младшие братья, которые учились в Кордове, теперь время было занято общесемейными походами в рестораны, в церковь, в гости – все эти мероприятия не полагалось пропускать. Все же Марко выкроил день, и они съездили в Ла Хойа, прокатиться на лыжах по свежевыпавшему снегу, и все было как раньше: глаза Бланки сияли, она с восторгом падала в объятия Марко после спусков, или, смеясь, неожиданно толкала его в сугроб где-нибудь посреди склона. Оба хорошо катались, поскольку выросли рядом с горой. Это был кайф – дуэтом красиво пронестись по склону под завистливыми взглядами копошащихся туристов, оставляя глубокие четкие борозды на заглаженном снегу, или скрыться в облаке снежной пудры на целине. После катания они уехали на одну из пустынных горных дорог поближе к перевалу, подальше от посторонних взглядов: большой форд был на данный момент единственным доступным местом для любви, а запотевшие стекла – защитой от случайных взглядов людей и лам… Но это ничуть не огорчило Марко, а наоборот, только добавило остроты в сладкое блюдо.

Но вышло так, что ленивая беседа на обратном пути в Эскель незаметно перешла в обсуждение послеуниверситетских планов, и оказалось, что молодые люди друг друга не понимают. Для Марко никаких сомнений не было – он будет работать с отцом в Эскеле и продолжать его дело. Отец владел несколькими овцеводческими фермами в округе, купленными в полузаброшенном состоянии в восьмидесятые годы, в период падения цен на шерсть, вложил в эти фермы безумное количество труда и денег, и сейчас дело приносило хороший доход. Старшему сыну с детства внушалось, что все перейдет к нему – и доходы, и заботы. А Бланка абсолютно точно планировала уехать – в Центральную или Северную Америку, в Европу, в Азию, хоть к черту на рога, но подальше от Эскеля. Она хотела посмотреть мир, вернее, не посмотреть, а пожить в нем. В другом мире. К моменту прощания беседа угасла, и Марко заметил, что Бланка стала какой-то отстраненной, а ее улыбка – рассеянной… такой же, как когда-то, когда она через силу реагировала на остроты Васко.

Они продолжали встречаться весь второй семестр, но Марко чувствовал, что в их отношениях угасает искра, и они тянутся скорее по привычке. На лето им прошлось расстаться, поскольку Марко снова уехал на отцовскую ферму, а Бланка осталась работать в университете.

И вот пришел очередной март, начался последний учебный год, и Бланка пятнадцать минут назад заявила, что не сможет больше с ним встречаться, потому что хочет как можно лучше сдать все тесты и времени у нее не будет. Марко понимал, что истинная причина в другом, но он видел – убеждать ее в чем-то бесполезно. Ее поза и знакомая рассеянная улыбка показывали, что она терпеливо ждет окончания разговора и не уходит просто из вежливости, а во взгляде читалась смесь равнодушия и жалости, но никак не любовь. Это приводило Марко в безумное расстройство, чего с ним никогда раньше не было при расставаниях с девушками.

– Да, Марко, я уверена. Прости меня, пожалуйста.

– У тебя точно никого нет?

– Нет, нет, нет, никого! Я же сказала. Не в этом дело.

Марко помолчал. Солнце окончательно свалилось за гору, стало прохладно. Мужчина и женщина за соседним столом неторопливо встали, попрощались с барменом и направились, держась за руки, в сторону центра.

Ну что ж, я мужчина, подумал он, в конце концов, жизнь на этом не кончается. Впереди еще год, может передумает. А нет, найду себе другую. Но в глубине души Марко чувствовал, что образы Бланки, со смехом толкающей его в сугроб, или стонущей в его объятиях на заднем сиденье его форда, глубоко впечатались в его память и потребуется немало времени на то, чтобы они померкли или затмились чем-то новым.

– Тебя подвезти?

– Нет, Марко, спасибо, я дойду, до дома недалеко. Не сердись… Адьос.

***

Ну сколько можно, хватит тянуть! Ведь все уже решила. Бланка глубоко вздохнула, снова взяла авторучку и поставила подпись на предложении из США. Затем сложила документ, засунула в конверт и вышла в гостиную, размахивая им, как флагом.

– Мама, папа! Я еду в США.

Отец схватил пульт, глуша телевизор, и родители развернулись в креслах, разглядывая дочь и как бы уже начиная с ней прощаться.

– Ну что же, Бланка, я думаю, правильное решение, ― мама грустно улыбнулась. ― Доллары есть доллары.

После кризиса, смены правительства и отмены фиксированного курса родной песо уверенно и неуклонно обесценивался с пугающей скоростью. Доллары на дальний перелет были давно отложены, но это было все, что можно было выделить из семейного бюджета – родители не смогут поддерживать доченьку после ее отъезда.

– Когда ехать? – отец старался говорить спокойно.

– Не скоро, папа, успеете еще меня повоспитывать! В ноябре. Вначале за визой в Байрес, потом в Солт Лейк, с двумя пересадками.

– Не боишься?

– Честно? – Бланка сделала два оборота, танцуя, и выдержала эффектную паузу. – Нисколько! Жду не дождусь!

– Похоже, придется тебе обойтись без лета в этом году?

– Да, папа, похоже на то – ехать сразу после финального теста. Ну и ладно, зато на лыжах накатаюсь – катание бесплатно! И униформа бесплатно! И завтраки бесплатно!

– А вот Кончита едет в Сантьяго. Может, все же с ней?

– Нет, мама, не хочу в большой город. Не переживай, все будет хорошо! Я не боюсь одна.

Родители привыкли к решительному характеру дочери. С раннего детства она почти никогда не ревела, и только хмурилась, падая и набивая шишки, будь то дома, на лыжном склоне или в школе. Ей легко давалась учеба, особенно английский, экономика, естественные науки и физкультура. При этом ее младший брат Начо был полной ее противоположностью – он имел явную склонность к математике и побаивался всего нового и незнакомого. Похоже было, что Бланка унаследовала в основном гены отца, который всю жизнь преподавал английский и испанский в разных школах, городах и странах. В испаноязычных школах и колледжах он учил английскому, а в англоязычных – испанскому, успев к сорока пяти поработать по контрактам в Аргентине, Чили, Мексике, США и даже Испании. Не слишком много зарабатывая, он зато много повидал. Однако, женившись на скромной милой девушке, которая была родом из Патагонии, он после рождения Начо поддался на ее уговоры осесть в Эскеле, и не жалел об этом. Чудесная природа, ноль преступности, приветливые соседи – что еще нужно, чтобы спокойно воспитать хороших детей? Но он понимал, что дочка, пойдя в него самого характером, не усидит в деревне на краю мира, и был готов отпустить ее туда, куда она захочет.

– Ну хорошо, Бланка, у тебя последний семестр, надо хорошо его закончить.

– Помню, помню, мамочка, все будет отлично!

И Бланка убежала обратно в свою комнату.

10 сентября

― Боря, когда у тебя следующее интервью? ― жена начала допрос, едва войдя в дом и еще толком даже не раздевшись. На улице уже второй день подряд с перерывами накрапывал дождик, и, несмотря на то, что под открытым небом она провела максимум пять минут, пройдя сто метров от работы до парковки (они так толком и не привыкли к футам и дюймам за двадцать лет жизни в Америке), зонт ее был мокрым.

– Лен, ну нет пока интервью. Что мне, уборщиком идти?

Жена неодобрительно промолчала. Оказывается, можно молчать неодобрительно.

Борис отложил учебник по программированию. Нелегко изучать С++, когда тебе под полтинничек. А главное, неохота. Но что-то делать надо, он это понимал. И так он третий месяц сидит дома (читай: на шее у жены), не считая воскресных подработок в Биг Болдере инструктором. Но настоящий сезон начнется зимой, тогда он сможет там работать хотя бы несколько дней в неделю. Однако все равно это не «настоящая» работа, как у жены ― она была парикмахером, причем теперь уже со стажем и постоянной клиентурой, и зарабатывала вполне прилично. Последний из прочих планов Бориса был получить сертификат по программированию и устроиться софт-девелопером, но жена, похоже, считала этот план не менее утопичным, чем все предыдущие.

А что делать, если тебе фатально не везет? Поездил пару лет таксистом ― авария, уволили. Попробовал в продажах ― не пошло, то ли из-за акцента, то ли из-за чересчур напористого характера. Проработал водителем грузовика несколько лет ― опять авария! Он кочевал с работы на работу, но над ним как будто висела какая-то негативная карма. Единственной постоянной работой оказалась временная: инструктором в Биг Болдере (зимой лыжи, летом велосипед). Она же была и любимой. Но денег она приносила в семейный бюджет в три раза меньше, чем стрижка голов. А машина и дом откусывали изрядный ломоть этого бюджета ежемесячно. Блэксли – не самое дешевое место для жизни.

Жена, приняв душ и переодевшись, пошла готовить ужин. Боря захлопнул учебник, радуясь, что можно с полным правом про него забыть ради серьезного разговора.

– Лен! А может, ну его, это программирование?

– Хорошо, а что тогда? Что, есть варианты? ― Лена чистила картошку, отвернувшись, и видно было, что она с трудом сдерживает раздражение.

– А вот в Юте инструкторам платят в два раза больше, чем тут у нас на востоке, и вакансий полно.

– И что ты предлагаешь? Я не могу уехать, у меня здесь работа и клиенты.

– Да я понимаю… Ну давай может я поеду на сезон хотя бы, а потом видно будет?

Лена помолчала. Они не расставались больше чем на неделю в течение последних двадцати лет. Ей было сорок пять, но она знала, что ей вполне можно дать тридцать пять – ни намека на полноту, красивые волосы, ухоженные руки. Может быть, поэтому у нее и клиентов туча. Она и в СССР работала в парикмахерской, и ей нравилась ее работа, но уже больно много ее времени теперь эта работа пожирала. Хотелось тратить время на себя, пока еще не поздно.

– Ты знаешь, а может быть. По крайней мере, это реально.

И Боря удивился тому, насколько легко и быстро прошел этот разговор, вопреки его опасениям. Он был легок на подъем и не боялся приключений. Ему бы только удачи побольше!

***

Разговор с Соловьевым, состоявшийся в небольшом ресторанчике недалеко от министерства, прошел в целом удачно. Он не стал корчить из себя важную и неприступную птицу, спокойно и с легкой усмешкой воспринял прозрачные намеки на вознаграждение, и разговор перешел в конструктивное русло обсуждения технических вопросов – какие у нас преимущества, как прописать технические задания тендеров, чтобы не влезли конкуренты, какие планируются сроки и когда будут платежи. Моя сонливость, проникнувшись, очевидно, важностью момента, решила меня не беспокоить до конца разговора. Зато через пять минут после прощания у меня уже не было сил не то что встать, а просто подозвать официанта. Справившись все же в конце концов с этой тяжелой задачей, я получил свои пятьдесят грамм Хеннесси и через некоторое время уже был в состоянии дойти до машины и сесть за руль. В конце концов, если в других странах разрешается немножко промилле, значит это не опасно. И вообще, я неагрессивный водитель, на рожон не лезу и свой адреналин-раш ловлю другими способами.

Витька, выслушав доклад о беседе с Соловьевым, немного смягчился. Он уже не выглядел злым как собака, и отпустил меня с работы, что с его стороны было очень даже мило. Я решил, что стоит позвонить Алене. Мы давненько не виделись, а встречи с ней всегда действовали на меня благотворно и успокаивающе.

12 сентября

– Зак, я буду с вами предельно откровенен. Я прилетел вчера из Колорадо. Рыночная стоимость объекта, по оценкам аудиторов, около трехсот миллионов. Шеф сказал мне: десять процентов от экономии на сделке. Сэкономишь десять миллионов, миллион твой. Сэкономишь пятьдесят, пять твои.

Седой крепкий мужчина встал из-за огромного стола и подошел к большому панорамному окну, давая время собеседнику осмыслить сказанное. За окном был великолепный пейзаж – высокие, засыпанные снегом скалистые горы в складках, идущих под углом к горизонту, и синее небо с легкими пушистыми облачками. Мужчина постоял, наслаждаясь видом, и вернувшись, не стал снова разваливаться в кресле, а сел напротив собеседника, оказавшись с ним лицом к лицу.

– Мы с вами работаем вместе больше пяти лет, нам нет смысла ходить вокруг да около. Поэтому хочу сразу обозначить мое предложение: половина от этих десяти процентов ваша.

Еще одна пауза, заполненная постукиванием пальцев по столу.

– Вопросы?

Собеседник, коротко стриженный плотный господин лет сорока, откашлялся.

– Сэр, я понял вас. Я сделаю все, что смогу.

– Есть идеи?

– Конечно сэр, вы же давали мне задание. Есть не просто идея. Есть план.

– Ну что же, очень хорошо. Я хочу иметь только самое общее представление, подробности мне не нужны.

– Да сэр, понимаю. Если коротко, есть один человечек… который работает непосредственно с хозяином. Думаю, этот человек не откажется помочь, тем более, что от него будет требоваться совсем немного. Просто немного ошибиться в цифрах. Обычная техническая ошибка. Все мы люди, а не роботы. Человеческий фактор. Потом вступим мы.

– Окей, достаточно, только сориентируйте меня по срокам.

– Сэр, мы сможем начать работу, как только откроется сезон – в начале декабря. И, я думаю, сможем провести предварительные переговоры в феврале. Дальше предсказать пока сложно.

– Да, понимаю. Давайте так: надо уложиться в этом сезоне.

– Вполне реально, сэр.

– Хорошо, Зак. Работайте. И успехов вам. Если будут расходы, сообщите.

Оба собеседника встали. Седой мужчина протянул руку коротко стриженному и похлопал его другой рукой по плечу. Стриженный улыбнулся, но глаза его смотрели жестко. Серьезный бизнес не терпит легкомыслия.

13 с

е

нтября

Мы с Аленой сидим в полуголом виде у меня дома за большим дорогим кухонным столом, который мы покупали вместе с Ириной, и я чувствую себя как-то по-дурацки. На меня никто не будет рычать «никого сюда не приводи, твою мать!», но тень бывшей (бывшей?) жены как будто спряталась за диваном и вот-вот выйдет и убьет Алену, а заодно и меня. Алена потягивает мартини, с любопытством разглядывая окружающую обстановку, а я заканчиваю свои очередные пятьдесят грамм, и жду наступления умиротворения. Но что-то все никак.

– А это что за рыба висит? Какая классная…

– Это из Таиланда.

– А вы кухню покупали где-то, или на заказ делали?

– На заказ…

– А где это ты снят на той фотке? Такие горы красивые… а ты такой смешной!

– Это в Колорадо, я там учился, я тебе рассказывал.

Алена, почувствовав, видимо, что я не в своей тарелке, перестает задавать вопросы и берет меня за руку. Это вызывает приятное чувство в моем организме, и я постепенно расслабляюсь. Тень за диваном растворяется в полумраке и больше не угрожает нам страшной гибелью.

Ну в самом деле, кто виноват в том, что так складывается жизнь?

Я познакомился с Аленой на одном из наших корпоративов. Она спустилась с неба, точнее, с верхних этажей нашего небоскреба, за мужчиной. Мужчина нужен был, чтобы справиться с заевшей дверью их офиса (я так до сих пор толком и не знаю, как называется контора, в которой она работает). Симпатичная светловолосая девушка с заметными округлостями не испытала проблем в поиске мужчин, но я, как один из боссов фирмы, был вне конкуренции. Дверь была успешно побеждена, что необходимо было отметить, и я привел девушку обратно на наш корпоратив, где все и закрутилось. Игривый взгляд, запах нежного парфюма и тепло ее тела на моих ладонях во время медленных танцев полностью вывели меня из равновесия. Я спекся: довез ее на такси до ее дома, получил телефончик, и не прошло и двух недель, как в одном неприметном местечке на Малой Филевской случилась горячая любовь. Любовь продолжалась под покровом тайны в течение пары месяцев, после чего кто-то где-то увидел Алену в моем автомобиле, несмотря на тонированные стекла, и тайна стала явью.

Естественно, мои глупые попытки что-то придумать в качестве объяснений только приводили в бешенство Ирину, которая становилась совершенно невменяемой, как только всплывала эта тема. Моей следующей тактикой стала идея развить традиционную теорию неверных мужей, которая гласит, что легкая неверность не вредит браку, что мужчина может одновременно любить несколько женщин, что он инстинктивно стремится увеличить количество потомства, тогда как женщина заботится о его качестве, и так далее в том же духе. Эти рассуждения приводили лишь к тому, что ссоры затягивались и становились совершенно невыносимыми, так как Ирина ничего не понимала, а я терял над собой контроль и был близок иногда к тому, чтобы или ударить ее или швырнуть стулом в телевизор.

И так продолжалось почти год. Я спасался либо у Алены, которая ничего не требовала и лишнего не спрашивала, либо на работе, либо в тренажерном зале. Наконец, с полгода назад, в самый обычный день, вернувшись домой с работы, я, как в плохой голливудской мелодраме, обнаружил записку от Ирины, в которой без эмоций сообщался факт: я от тебя ушла, ты свободен, с формальным разводом и домом разберемся позже. Имея в родителях владельца крупной риэлтерской фирмы, она не имела проблемы с вопросом, куда уйти.

И вот Алена впервые в моем (нашем?) доме держит меня за руку, мое сознание в данный момент уже слабо воспринимает окружающую действительность, и я постепенно начинаю впадать то ли в сон, то ли в нирвану.

– Денис… я пойду? Мне правда пора, ― Алена всегда чутко понимала мое настроение.

– Да, малыш, пожалуй. Подожди, я вызову такси.

Алена одевается, я тоже набрасываю халат.

– Все было классно, спасибо тебе.

– Пока, малыш, ― я жду не дождусь момента, когда можно будет свалиться в постель и с полным правом закрыть глаза.

Уже засыпая, я вдруг почему-то вспоминаю, как получал визу у американцев пару недель назад, и эта картина, вместе с предвкушением скорого отъезда, вызывает приятное чувство в мозгу, перед тем как он окончательно окутывается сном.

***

Посольство выглядит так же, как одиннадцать лет назад. Единственное, но важное отличие – отсутствие гигантской очереди желающих посетить рай: теперь можно не вставать в четыре утра, а цивилизованно зарегистрироваться через интернет, прийти к назначенному сроку, пробраться сквозь строй рекламоносов с предложениями виз, билетов, программ обмена и прочей хрени, и с достоинством войти на чужестранную территорию. Внутри все такой же зальчик с креслами, напоминающий кинозал, и четыре окошка. Пятнадцать минут ожидания, и я слышу мое имя – окошко номер один.

Передо мной клерк примерно моего возраста, с доброжелательной, но серьезной физиономией. Я протягиваю ему подготовленную кипу бумаг, доказывающих, что у меня есть необъятное количество причин вернуться обратно в родную Россию, а сверху гордо красуется основная бумага – официальный вызов работодателя. Однако клерк не впечатлен, он небрежно берет кипу и, бросив на нее мимолетный взгляд и даже не пытаясь листать, начинает допрос.

– Мистер Антонов, цель вашей поездки?

Дурацкий вопрос. Он что, не видит вызов?

– Временная работа, ― я отвечаю по-английски, стараясь произвести впечатление, и вижу легкую улыбку в ответ. Дальнейшее общение проходит на английском.

– У вас нет работы в России? ― я повторяю в ответ историю про собственный бизнес и намерение вернуться, и вижу недоверие в глазах. Начинается выспрашивание деталей про фирму – а где? а чем занимается? а ваша должность? а как же без вас ваша фирма?

– У меня есть партнер, он отпускает меня, ― это почти правда. ― Он будет руководить фирмой в мое отсутствие.

– Какой у вас средний доход в России?

Я называю внушительную цифру. Да, я могу себе позволить купить авиабилет и платить за жилье. Чего ему надо, в конце концов?

– Окей, и вы оставляете свою фирму и едете в США работать за десять долларов в час?

Тут до меня доходит странность ситуации, с его точки зрения. Черт, я же самое главное забыл сказать!

– Да, это так, сэр, но дело не в деньгах. Я просто люблю горы и лыжи, и хочу на время сменить обстановку.

Недоверие в глазах чуть притихает, но начинается новая серия вопросов.

– Вы давно катаетесь на лыжах?

– Да, более пятнадцати лет.

– Назовите несколько курортов, где вы катались.

– Вейл, Кистоун, Шамони…

Знакомые названия, похоже, успокаивают клерка. Я чувствую, что уже близок к успешной сдаче экзамена.

– Это для вас разновидность отпуска?

– Да сэр, можно и так сказать. Мне в самом деле нужно сменить обстановку.

Пауза.

– Ну что ж, мистер Антонов, история необычная, но… почему бы и нет.

Он черкает что-то на анкете, забирает вызов из Сноулэнда, и протягивает мне назад мою остальную кипу, так и не раскрыв ее.

– Вы можете получить свой паспорт с визой завтра.

– Спасибо сэр!

– Удачи.

Слава тебе господи. Вот какой дотошный попался, мог ведь и зарубить мой запланированный снежный рай.

20 ноября

Бланка открыла глаза. Было семь утра, весеннее солнце нарисовало расходящиеся тени и лучи на потолке, через приоткрытое окно доносилось чириканье воробьев и шорох метлы в руках отца, убирающего дорожки во дворе.

Сегодня финальный тест, и четыре года обучения будут позади.

Бланка потянулась и сочла, что можно еще поваляться и повспоминать что-нибудь хорошее за последний год.

Сказать по правде, год был довольно тягомотный. Семинары, лекции, тесты, работа (она подрабатывала ассистентом), снова лекции… Честно говоря, она частенько скучала по прошлым веселым временам и по Марко, особенно в начале года, вскоре после их расставания. Они иногда виделись в университете, случайно встретившись в коридоре или библиотеке, и всегда здоровались, как друзья, но никогда не разговаривали. Она давно уже твердо решила, что никогда не станет женой фермера… чтобы застрять навсегда в дальнем углу Патагонии, слушать разговоры о ценах на мясо и шерсть, о дорожающих кормах, об идиотах в правительстве и о футболе. Это были основные темы, которые обсуждались в компаниях местных мужчин в возрасте от двадцати до семидесяти, за исключением ее отца, который частенько затевал за семейными ужинами беседы о книгах, кинофильмах и разных странах.

Марко был хороший парень, добрый, симпатичный, серьезно относящийся к делам и учебе, но он не был исключением из правил – мог просидеть целый вечер в баре, потягивая пиво и наблюдая футбольный матч, и не понимая, какого рожна Бланке не сидится, когда всем вокруг и ему так кайфово. Конечно, если уж она-таки вставала и говорила, что уходит, он шел ее провожать, но… видно было, что пиво, матч и приятелей ему бросать очень жалко. А если Бланка украдкой показывала ему на какого-нибудь недавно появившегося в городке иностранца, и мечтательно шептала «Вот бы узнать, где и как он жил, что видел и как разбогател…», он пожимал плечами, усмехаясь. Мало ли как разбогател… чего он сюда приперся? сидел бы там у себя в Европе или Азии… очень уж он не похож на нас, местных… Это все не говорилось вслух, но легко читалось в его глазах.

Им в самом деле было хорошо вместе… некоторое время (кажется, примерно семестр?), пока новизна и острота ощущений не притупилась, и Бланка стала понимать, что в далекой перспективе их устремления очень разные. И, решившись, постаралась ему все объяснить. Да, это было нелегко, но Бланке казалось, что Марко и сам понимает, насколько им будет трудно вместе.

Вот тебе раз, хотела вспомнить что-то приятное, и стала думать о Марко.

Бланка снова потянулась, и вскочила с кровати. Пора под душ, одеваться и в университет. Там она выпьет кофе с фланом и у нее еще останется достаточно времени, чтобы выбрать хорошее место в аудитории и морально подготовиться к тесту.

27 ноября

Последние дни перед отъездом мне уже стало лучше, очевидно моя депрессия испугалась предстоящего путешествия и на время затаилась. Я приостановил практику дневного засыпания на диване, проводил последние встречи с заказчиками, ругался по телефону с поставщиками, подписывал тысячи счетов и актов и устраивал выволочки работникам, все как в старые добрые времена. Витька, похоже, смирился с тем, что ему придется отдуваться в одиночку ближайшие четыре месяца. Мы с ним провели два интенсивных совещания, на которых он был посвящен в детали и нюансы моих проектов, чтобы это проекты не загнулись в мое отсутствие.

Но я чувствовал, что силы на эту бурную деятельность у меня проявились только в связи с возбуждением от предстоящей смены обстановки. В моем воображении возникали картины заснеженных склонов, милого горного городка и моего романтического лифт-операторского труда вперемежку со стремительными спусками, и это вселяло в меня невиданную энергию.

Наконец, на работе все было утрясено, насколько это было возможно, Витька пожал мне руку и буркнул «счастливого путешествия», домработница была проинструктирована по поводу дома и автомобиля, обе мои (бывшие) женщины, а также родители были проинформированы о моих планах.

Все вечера в течение последних перед отъездом недель я просидел, зарывшись с головой в интернет и перемещаясь по Парквиллу и его окрестностям (виртуально). В результате я подробно изучил все местные газеты и доски объявлений и в конце концов подыскал подходящий домик для проживания. Рядом с курортом и автобусной остановкой, три спальни, мебель. Попутно я случайно обнаружил американца из Пенсильвании по имени Борис Гутман, который собирался приехать туда работать одновременно со мной, и договорился с ним по емейлу, что мы этот домик разделим: ему спальня, мне спальня. И еще одна свободна. А гостиная – для всех.

Два дня! Осталось два дня.

***

Аэропорт был всего в двадцати минутах езды от дома. Суета с регистрацией заняла довольно много времени, так как самолет был заполнен под завязку: единственное место, откуда можно улететь в столицу, в радиусе триста километров. Наконец, посадка.

Бланка в последний раз обняла маму, потом папу, потом Начо, схватила сумку и повернулась было к выходу на посадку… и вдруг увидела Марко. Это было неожиданно, и она даже растерялась. Он стоял поодаль с неловкой кривой усмешкой, глядя на них, и не делал попытки приблизиться. Бланка остановилась на несколько секунд, потом поставила сумку и подошла к нему. Родители тактично отвернулись, только краем глаза посматривая на молодых людей.

– Марко… Спасибо, что пришел. Не ожидала тебя увидеть…

– Ты знаешь, я сам не ожидал себя тут увидеть… не знаю, зачем я притащился.

– Спасибо тебе за все. Ты знаешь, я улетаю очень далеко… Не знаю, вернусь ли, и если да, то когда…

– В Штаты?

– Да, сначала в Байрес, потом в Штаты… на четыре месяца, а может и больше…

– Посмотришь мир.

– Да, надеюсь.

Неловкое молчание. Бланка приподнялась на цыпочках и чмокнула Марко в щеку.

– Ты знаешь мой емейл… пиши.

– Хорошо. Если вдруг надумаешь вернуться, ты тоже напиши.

– Да, конечно. Пока…

Она развернулась, подбежала к родителям, еще раз наспех обняла их и, схватив сумку, убежала на посадку. Путешествие началось.

Вначале два с половиной часа до Буэнос-Айреса, потом ночевка у родственников, и на следующий день в посольство за визой. Если все окей с визой, через три дня вылет в Солт Лейк Сити – с пересадкой, в общей сложности почти двадцать часов! Бланка никогда не проводила в самолете больше трех часов, но она не боялась. Она была возбуждена и немного нервничала в предвкушении чего-то нового, неизведанного и приятного. Предвкушении приключений и новой жизни.

***

Интервью в посольстве прошло гладко. Женщина в деловом костюме улыбнулась Бланке широкой приклеенной улыбкой, которая сразу исчезла, как только она перевела глаза на документы – но не потому, что ей что-то не понравилось – просто раз она не смотрит в лицо собеседнику, то и улыбку можно снять. Задав всего два вопроса 1)хорошо ли Бланка говорит по-английски, и 2)какие родственники у Бланки остались на родине, она поставила на анкете какие-то пометки и, снова наклеив улыбку, сообщила, что паспорт с визой можно будет получить через два дня.

Ура! Страна безграничных возможностей открыла ей двери! Еще несколько дней, и она ступит на Неизведанную Землю. Бланка пребывала все в том же состоянии возбужденного предвкушения. Только несколько дней! Она настолько дотошно изучила Парквилл ― городок, в котором ей предстояло жить следующие четыре месяца ― по Гугл-картам и фотографиям, что ей уже иногда чудилось, что она там побывала. Ее курорт-работодатель был намного крупнее ее родного Ла Хойа – он располагался аж на четырех горах, имел два десятка подъемников, несколько больших домов-шале с прокатами и ресторанами и был окружен тучей дорогущих гостиниц. Катание стоило очень, очень дорого – для гостей, но не для Бланки: ей, как работнику, были обещаны бесплатные билеты в ее выходные. Сам городок по размерам был не намного больше Эскеля, но всего в получасе езды от гигантского Солт Лейка – столицы штата. Идеальный вариант, чтобы избежать пугающего многолюдья, пробок и больших расстояний крупного мегаполиса, но иметь возможность быстро туда доехать при желании.

Всего пара дней – и она увидит это все своими глазами.

1 декабря

Ничего не имею против длинных перелетов, в отличие от многих моих знакомых. Раз в год мы с Витькой летаем в Китай на выставку, и мне нравится глазеть в иллюминатор, когда нет облаков, осваивать какой-нибудь софт на ноутбуке, смотреть дурацкое кино и даже поглощать эту странную самолетную еду.

Но на этот раз полет был еще дольше, чем в Китай – десять часов до Нью-Йорка… измученный чиновник даже не спросил про цель поездки, увидев рабочую визу в паспорте, и только буркнул “Welcome”… ожидание… и еще пять часов до Солт Лейка. К концу путешествия я был порядком измочален, тем более что день перепутался с ночью. Впрочем, самочувствие мое было похоже на то, какое у меня было ежедневно последние полгода, так что ничего необычного я не испытывал.

И вот я сижу в автобусе, который везет меня по хайвею, пересекающему широченную равнину, из аэропорта к нашему заветному домику. При этом я нахожусь в состоянии дежавю: поскольку почти все названия на больших зеленых указателях мне знакомы, у меня полное ощущение, что я здесь уже не в первый раз, и в то же время где-то в задней части мозга всплывает мысль: «Это что, реальность? Это не сон?» Во весь горизонт протянулись изумительной красоты снежные вершины, похожие на театральные декорации, и мы постепенно к ним приближаемся! Наконец, автобусик съезжает с хайвея на дорогу, которая вскоре начинает петлять между заснеженных склонов и неожиданно превращается в улицу, по сторонам которой выстроились ровными рядами домики, отельчики и небольшие торговые площади. Все вокруг в снегу. Еще пять минут, и меня выгружают прямо у места назначения. Передо мной небольшой двухэтажный домик, обшитый дешевым серым сайдингом, похожий, как братик, на соседей. Никого не видно, если не считать пары мужчин мексиканского вида, расчищающих от снега тротуар неподалеку. Неожиданно открывается дверь, и я вижу широко улыбающуюся тетеньку, взгляд которой, несмотря на улыбку, кажется немного настороженным и оценивающим Очевидно, это наша хозяйка, по имени Эмма, с которой я заочно знаком по переписке.

– Вы Деннис? ― все американцы произносят мое имя с ударением на первой гласной.

– Да, а вы Эмма?

– Точно, это я, заходите и чувствуйте себя как дома!

Мне бы куда-нибудь свалиться поскорее и отключиться.

Но я стойко выдерживаю несколько дежурных любезностей, потом отдаю ей деньги за первый месяц, получаю расписку и выслушиваю инструкции, что можно, что нельзя. Наконец, она вручает мне ключ и испаряется – она живет где-то неподалеку. Добравшись до большой кровати, я проваливаюсь в сон, едва коснувшись головой подушки.

3 декабря

Мой первый день на новой диковинной работе прошел в головокружительном темпе.

Вот я стою перед стойкой в простом деревянном офисе. Денис Антонов, Россия? Велкам, можно ваш паспорт? посмотрите сюда, улыбнитесь… щелк – возьмите, это ваше айди, карточка работника, утром клок-ин, вечером клок-аут (чего-чего? ааа, нужно провести утром через аппарат, зарплата пошла, вечером провел – зарплата остановилась), идите получать униформу.

Вот я, зажав подмышкой ворох одежды (зеленая куртка, штаны, свитер, две футболки, шапка, кепка – все добротное, фирменное), наблюдаю, как веселый парень бормашиной вырезает – вжжжжж – мое имя и страну на зеленых бэджиках – О, Россия? круто! добро пожаловать в Америку!

Вот я в раздевалке, все стены заставлены металлическими шкафчиками. Денис, это ваш шкафчик, вот вам замок, не потеряйте код.

Вот я уже в другом офисе сижу с компанией из двадцати других новобранцев (среди них пара симпатичных девчонок), знакомлюсь с тренером, которого зовут Ной, тридцатничек на вид, веселый, перемежает свои лекции смешными историями из жизни работников. Оказывается, нас будут обучать аж целых три дня, сначала в офисе, потом будут возить по всему Сноулэнду и показывать подъемники (по-английски лифты), на которых мы будем работать. Вот вам учебник, сорок минут на чтение. Не забудьте изучить карту курорта и постарайтесь запомнить расположение гор и лифтов. Потом двинем на воздух. Имейте в виду, будет экзамен!

Вот мы уже на горе, покрытой заснеженными елями, в которых прорублены широкие просеки. Мы в униформе, все чин-чинарем. Сегодня небо затянуто облаками, время от времени принимается идти легкий снег. Начало декабря, сезон только-только начался. Я не могу оторвать взгляд от вершин, то и дело отвлекаясь от лекции, и каждые две минуты глубоко вдыхаю холодный воздух. И чувствую, что в меня втекает бальзам.

Ной водит нас по нижним станциям лифтов и рассказывают о наших обязанностях: в начале дня чистим снег и вешаем веревочки, в течение дня проверяем билеты у гостей, даем им устные команды типа стой или иди, чтобы их не дай бог не снесло подъезжающим креслом, а если все-таки гость лоханулся, или возникло какое-нибудь другое ЧП – шмяк по кнопке, лифт остановился. ЧП рассосалось – снова шмяк по кнопке, лифт поехал.

Каждая группа соседних лифтов обслуживается командой из 10-15 челов под началом старшего, который раздает задания и распределяет операторов по лифтам. В основном, конечно, я вижу юнцов, но есть и люди в возрасте, и даже старше меня. Помимо американцев – австралийцы, чилийцы, аргентинцы, мексиканцы, румыны, и прочие, и прочие, и прочие. Интернационал, мечта Карла Маркса. А русский-то я пока всего один, похоже.

А вот, друзья, ваши основные орудия труда – лопата и большой совок для уборки снега, метла для очистки кресел, грабли.

Мечта, а не работа!

День прошел классно. Я чувствую себя прекрасно: никакой депрессии, родная контора и Витька как будто остались на другой планете. И только добравшись домой на автобусе, я ощущаю, что меня начинает клонить в сон. Впрочем, это просто из-за разницы во времени.

Надо будет на днях пойти купить лыжи: свои я не стал тащить из России – лень, да и старенькие они уже.

***

― Привет, как дела? ― я валяюсь с ноутбуком на кровати, и громкий вопль, донесшийся от входных дверей, заставляет меня вздрогнуть. Русский язык! Я уже начал отвыкать. Подхожу к двери и вижу веселого колобка в очках, в пуховке и с лыжами на плече.

– Борис?

– Точно! – колобок подкатывается ко мне, и мы обмениваемся рукопожатием. – Ну как тут жизнь?

– Да ничего, втягиваюсь. Пошли, покажу тебе твою комнату. Как долетел? Откуда ты, Пенсильвания, кажется?

Борис бодро озирается по сторонам, выглядывает в окно, заглядывает во все двери. Видно, что он находится в том же возбужденном настроении, в котором находился и я в день приезда.

– Да, Блэксли, Пенсильвания. Нормально долетел. Ты как тут перемещаешься, машины-то нет?

– Пока нет, на автобусе. Остановка рядом. Но думаю купить юзанную на сезон.

– А потом что, продашь?

– Надеюсь.

Борис заваливается в свою комнату и приступает к распаковке сумки и чехла. Да он полон энергии! А уж не мальчик, постарше меня. Молодец. Параллельно с раскопками в сумке он громко рассказывает свою историю, отвечая на мои ленивые вопросы.

– Женат, Боря?

– Да, женат, сын уж взрослый. А ты?

Да, а я?

– Разведен. Почти. А что же ты, жену оставил там в этом, как его, Блэксли?

– Да не может она уехать, работа. Вот так, живем уже тут двадцать лет с лишним. В совке-то я инженером-химиком был, в НИИ работал, сам знаешь, ни денег, ни хрена. С Ленкой в парикмахерской познакомился. Красивая она… Клюнула на меня, маленького-толстенького. Зато я песни пел клево! А потом, как народ начал валить за бугор, мы тоже решили. Приехали, никого тут нет у нас, с языком хреново, потом сын родился, первые годы трудновато было. Но Ленка потом лицензию парикмахерскую получила, денег побольше стало, постепенно наладилось.

– А ты кем работал?

– А, да кем я только не работал… То водителем, то продавцом…

– А сюда кем? Инструктором?

– Да. Всю жизнь катаюсь… еще с советских времен. Чегет, Домбай, знаешь небось?

Еще бы. Все мы оттуда. Я и сам в советские годы мечтал на годик поехать инструктором в Чегет. Клевая у них жизнь – катайся не хочу, каждые две недели новые туристы приезжают, девчонки красивые, а загорелый инструктор для них – романтика… Но так и не получилось.

Хм. Это что же, я теперь наверстываю, что ли? прямо по Фрейду… мною движет подсознание.

– Это надо сертификат инструктора какой-то иметь, наверно?

– Да, а как же. Три уровня, у меня второй. Вот хочу третий получить в этом году, стаж уже набрал, теперь надо экзамен сдать.

– Давно инструкторишь?

Боря достиг дна сумки и сидит теперь посреди кучи одежды, каких-то журналов, книжек, очков и горнолыжных ботинок.

– Да почти двадцать лет. Но только несколько дней в неделю. У нас там горы маленькие, туристов немного, и платят мало. Не то что здесь. Так что это у меня что-то вроде подработки всегда было. Ну а ты, какими судьбами сюда? Работы нет в России?

Я повторяю заученную историю про собственный бизнес и партнера, который меня отпустил. Прямо как в «Иронии судьбы», каждый новый год мы с друзьями ходим в баню…. Боря с интересом слушает и вдруг вскакивает.

– Слушай Денис, а где тут пожрать можно? Что-то я проголодался.

Я выглядываю в окно. Уже темно, в свете фонарей медленно опускаются хлопья снега. Деревья и соседние домики светятся цветными огоньками, а над всем городком, как летающая тарелка, ярко сияет голубоватым светом широкое пятно освещенной трассы на горе. Фантастика. Мне внезапно захотелось снова глотнуть воздуха-бальзама.

– Пошли! Прогуляемся, воздухом подышим, я тебе покажу окрестности, и куда-нибудь заскочим, поедим.

8 декабря

― Бланка, вставай, опоздаем!

Кто это? Это не мама, чей это голос, куда он зовет? Сейчас, сейчас, минуту… это Андреа, соседка… я в Парквилле, в Америке, а не в Эскеле… мне надо на работу!

– А сколько времени?

– Шесть.

– Да, встаю…

Автобус в шесть сорок, в столовке в семь, полчаса на завтрак, десять минут на переодевание, в семь сорок пять на построении на горе, в восемь все лифт-операторы, или лифтеры, расползаются по лифтам, кто пешком, кто на лыжах, кто на снегоходах. В девять лифты открывают для публики.

Пора вставать.

Бланка потянулась, зевая. Пока Андреа в душе, у нее еще есть пять минут поваляться. Утренний подъем пока дается с трудом, все-таки четыре часа разницы во времени еще дают о себе знать. Ничего, привыкну, ведь только неделя прошла после приезда. В голове у Бланки, еще наполовину окутанной сном, замелькали калейдоскопом впечатления последних дней. Вот она в Хьюстоне, отойдя пять шагов от только что впустившего ее в США пограничника, вдруг останавливается. Ей зачем-то надо оглянуться, как будто бы у себя за спиной она увидит свою предыдущую жизнь, семью, университет и родной городок… но нет, там все тот же пограничник, и очередь из страждущих ступить на землю обетованную. Тряхнув головой, она снова поворачивается и вперед, вперед… на следующий рейс! Вот она, безумно устав от бесконечной дороги, выходит из автобуса в Парквилле, вокруг уже темно, все покрыто снегом, на домиках горят уютные огоньки, на магазинчиках яркие цветные вывески. Это сказка или реальность? Автобус трогается дальше, мимо нее проходит парочка молодых людей, скрипя ботинками по снегу, в теплых куртках, но без шапок, держась за руки. Парень улыбается ей и говорит Hello, welcome! Она слабо кивает в ответ и вдыхает морозный воздух. Холодно, но ей надо сделать всего двадцать шагов до дверей ее нового временного дома – курорт дал ей общежитие. Вот менеджер общаги показывает ей комнату и знакомит ее с маленькой рыжей Андреа, ее новой соседкой. Ола! – улыбается Андреа. Она студентка из Чили, можно сказать, соседка по континенту, тоже будущий лифт-оператор.

Бланка вспомнила, как их возили целых три дня по всему курорту, показывали-рассказывали, потом заставили сдать тест, и вперед! Уже неделя стажа набежала, она постепенно стала осваиваться. Туристов пока немного, начало сезона. Поскольку на работу они с Андреа явились в первый день вместе, их и определили в одну команду, чему они обе очень даже обрадовались. Остальные в команде были, во-первых, мужчины, во-вторых, все англоязычные – американцы, два австралийца, и один парень из Южной Африки. Все только-только начали работать, и еще даже толком друг друга не запомнили.

Так, а вот и живая реальная Андреа входит, завернувшись в полотенце. Пора в душ, и быстро одеваться. Автобус ждать не будет.

***

Всего десять минут дороги, и автобус выплевывает у главного въезда в Сноулэнд стаю работников, все черно-зеленые, но униформа разная у разных департаментов ― лифтеры, инструктора, операторы, кассиры, менеджеры, механики, патроллеры – все друг от друга отличаются. Вся стая нестройной толпой движется в одном направлении: в столовку, где их ждет бесплатный завтрак. Завтрак, правда, скромный – пирожок или булочка, напиток из автомата, сыр. Булочки приносят на подносах из ресторана, который находится прямо через стенку, они свежие, очень вкусные, хотя и слегка примятые – очевидно, не прошедшие контроль перед выкладыванием на витрину для гостей. Кофе и чай отвратительные, но американцам это пофиг, они хлещут колу. Бланка наливает себе кофе, он хотя бы напоминает кофе, и к тому же он горячий, помогает проснуться. Столовая чем-то напоминает ей родной университет – там по утрам в кафе тоже собиралось полно студентов, было шумно и весело, кто-то над кем-то подшучивал, кто-то кого-то звал, кто-то куда-то торопился. Собственно, тут тоже в основном студенты, только в большинстве американские, по каким-то причинам свободные в данный момент от занятий. То ли надоело учиться, то ли зарабатывают на следующий семестр, то ли, как Бланка, ищут новых впечатлений и приключений.

Хотя есть мужички и постарше. Вон те двое вообще уже на вид дедушки, лет под пятьдесят, наверно. А вон еще, симпатичный темноволосый, ему за тридцать. Сидит один, похоже, тоже новичок… Кажется, она видела его во время тренинга. Что их привело сюда, интересно? Неторопливо глотая кофе и вполуха слушая болтовню Андреа, Бланка исподтишка наблюдала за разными персонажами, как всегда, пытаясь угадать их прошлое, настоящее и будущее.

Так, пора на выход. В семь сорок пять всем лифтерам положено собраться на снежной площадке за главным шале, выйдет Том, главный босс лифтеров, и даст свежие указания. По пути Бланка рассматривает бэджики – Нью-Йорк, Орегон, Айдахо, Чили, Мексика, Бразилия… кого тут только нет… чуть не столкнувшись в дверях с темноволосым, замечает краем глаза – Россия. Ничего себе, далеко. Темноволосый приостанавливается, пропуская ее, и чуть улыбнувшись, кивает. Точно, это он был там на тренинге. А вот и дедушки – на обоих написано Ирландия.

– Окей, друзья мои, сегодня будний день, начало сезона, мы не ожидаем большого наплыва гостей. ― Том стоит в центре полукруга, образованного полусонными работниками, которые выслушивают последние инструкции. ― Погода по прогнозу сегодня в основном облачная, возможно, будет снегопад. Прошу вас стараться сметать снег с кресел, чтобы штаны у гостей остались сухими. Как всегда, убирайте лед с верхних и нижних площадок. Напоминаю, что мы настоятельно рекомендуем всем иметь с собой лыжи, это вам намного облегчит перемещение по горе. Если у вас нет лыж, можете купить любые, самые недорогие, можно бывшие в употреблении. В магазинах Парквилла большой выбор. Вопросы?

Вопросов не было, и Том закрыл собрание, а лифтеры потащились по рабочим местам.

У Бланки пока не было лыж – свои она не стала брать – но придется их купить. А пока ее ставили только на нижние станции лифтов, потому что спускаться в кресле вниз на многих лифтах не разрешалось – только на лыжах. А внизу ей полагалось проверять билеты у гостей, при этом надо со всеми здороваться и всем улыбаться, поощрялись даже короткие беседы из двух-трех реплик. Таков был стиль, который Сноулэнд старался поддерживать ― персональное внимание к каждому гостю. Ей это нравилось, потому что большинство гостей сами здоровались и улыбались и шутили… многие обращали внимание на бэджики – Привет, Бланка! Аргентина? круто! У вас там сейчас тепло? Почти все были в отличном настроении, несмотря на хмурую погоду: еще бы, они ведь в отпуске. Да и люди тут отдыхали далеко не бедные, а значит, добродушные.

Время от времени она менялась с товарищами по команде. Андреа на проверку билетов, а она – счищать снег, насыпавшийся на пустые кресла, спускающиеся сверху. За восемь минут спуска при снегопаде, как сегодня, кресло приезжало покрытое тонким сугробом, и требовалось за несколько секунд метлой успеть все смести до момента, когда кресло подъедет к гостю. Хорошая физкультура! Это была веселая работа.

Потом ее ставили на кнопку, к месту посадки, здесь надо было внимательно наблюдать, чтобы зазевавшегося гостя не сбило с ног подъезжающее кресло, подбирать выроненные перчатки, телефоны, очки и палки, отдавая эти предметы в следующее кресло с просьбой отдать хозяину наверху, подсаживать детей, и прочее, и прочее. Здесь же была телефонная трубка для связи с верхней станцией.

– Эй, Джек, тут у гостя лыжа отстегнулась, он с одной наверх едет, кресло сто пятнадцать! Помоги там ему наверху слезть, окей? Лыжа через два кресла за ним приедет. Таймер поставь, а то забудешь!

– Хорошо, хорошо. Спроси у Брайана, когда он меня тут сменит? Мне в туалет надо.

На кнопке Бланка чувствовала себя почти главной, она могла остановить и запустить лифт, и подсказывала товарищам, что надо делать. И вообще, ей все пока нравилось. Пусть это простая работа, для которой не требуется ее диплом, ничего страшного! Зато новая страна, новая природа, новые люди, новые отношения. Новые возможности тоже будут – Бланка была в этом уверена.

Старшим у них был Брайан, австралиец лет сорока. Он был настолько маленького роста, что со спины его легко можно было принять за ребенка. Он имел писклявый голос и смешную физиономию, но это не вызывало у него никаких комплексов, характер у него, казалось, был очень добрый, и все указания он давал в форме вежливых просьб или советов. Это было очень трогательно, и все старались все выполнять настолько точно, насколько получалось, а если у Брайана появлялся повод похвалить работника, он это делал с таким неистовством, что неопытный работник расцветал, как роза. Брайан работал здесь чуть ли не десятый сезон, и его знали все, в том числе многие гости. У Бланки с ним была только одна проблема, она плохо понимала его австралийский акцент, и ей часто приходилось переспрашивать.

Ну что же, вот и еще один день незаметно подходит к концу. Гостей сегодня было действительно немного, хотя пару раз приходилось останавливать лифт из-за детей. Но частенько вверх уходили пустые кресла, и это были моменты, когда можно было отдохнуть и поболтать с Андреа или с другими. Она еще не всех запомнила по именам, но так или иначе большинство американцев казались ей непривычно открытыми и доброжелательными в общении. Они рассказывали о себе все подряд, и в то же время были любопытны и живо интересовались Бланкой и ее жизнью, в отличие от большинства ее знакомых на родине, которые, как ей стало казаться, были заметно больше зациклены на собственных персонах. А еще она заметила, что местные девушки не менее приветливы, чем юноши, но внешностью в большинстве своем не блещут, и она часто ловила на себе особые мужские взгляды. Ухаживать, впрочем, пока никто не пытался… пока всем было не до романтики.

В четыре дня посадка на лифты прекращалась.

– Эй Майк, как там наверху? Последнее кресло номер шестнадцать!

– Спасибо Бланка, принято. ― Бланка перекрывает вход на лифт веревочкой, а Майк, сидящий на верхней станции, дождется момента, когда последний на сегодня гость слезет с кресла номер шестнадцать, и остановит лифт. После этого надо выполнить финальную уборку, потом в раздевалку переодеваться, и на автобус – домой.

Еще один день позади. Скоро первая зарплата!

9 декабря

― Дэн, Ник, Брэндон, сюда. Сара, не отставай! ― Боря подвез свой детский выводок к нижней станции лифта и показал им, куда заходить. Для инструкторов с учениками был выделен отдельный вход. Сегодня у него было четыре чада возрастом от семи до девяти лет. Сам он проехал чуть вперед, теперь ему понадобится помощь лифтера и какого-нибудь туриста, чтобы все дети благополучно взгромоздились на кресло. Дети были не совсем чайники, но все же не очень опытные, и это был их первый подъем на большом лифте.

У Бори это был седьмой или восьмой день на новой работе, и ему казалось, будто он попал в сказку. Он классно поселился, причем этот новый русский, который предложил ему жилье, согласился взять на себя все расходы на свет и тепло. На работе его очень хорошо приняли, выдали отличную добротную униформу, дали ставку в два раза больше, чем он получал в Биг Болдере, и к тому же снабдили клиентом в первый же день. Порядок в ски-школе Сноулэнда был такой: если гость подавал заявку на обучение, его отдавали инструкторам в порядке очереди, причем, естественно, инструктора третьего уровня имели приоритет. В то же время гости могли просить того инструктора, который им понравился.

Предыдущие дни ему давали взрослых, но сегодня ему достались дети. Дети это неплохо, их родители, наслаждающиеся свободой от своих чад где-то на горе, могут дать хорошие чаевые в конце дня.

– Сэр, вы не против, если Дэн поднимется вместе с вами в кресле, а вы его подстрахуете? ― Боря обратился к парню, который стоял первый в общей очереди.

– Конечно, нет проблем!

– Спасибо большое, подождите пожалуйста, сейчас он будет готов.

Дальше надо было просить лифтера подсадить Дэна на кресло. Но стройная симпатичная девушка, стоявшая у пульта управления, сама заметила, что требуется помощь, и сделала несколько шагов навстречу, чтобы взять Дэна за руку. Дэн, однако, был самостоятельным ребенком, он не дал руку, а бодро зашагал на своих лыжиках прямо под наезжающее на него кресло, так что девушка едва успела его схватить и спасти от столкновения. Тем временем Ник и Брэндон, вместо того, чтобы ждать следующего кресла, рванули вслед за Дэном, который был в роли предводителя, и в зоне посадки образовалась куча мала. Отставшая Сара, наехав одной лыжей на другую, никак не могла распутаться и начала хныкать.

Опытный Боря сплоховал: он не знал куда кидаться. Но ситуацию спасла девушка – она прыгнула к пульту и остановила лифт. Затем она разгребла кучу малу, выстроила Дэна, Ника и взрослого парня в шеренгу по три (кресла на этом лифте были четырехместные), снова пустила лифт на малой скорости и подсадила обоих детей на кресло.

Но на этом, как выяснилось, приключения не закончились.

Пока Боря распутывал Сару, девушка подсадила Брэндона на следующее кресло вместе с другим взрослым туристом. Но как только взмокший Боря с Сарой подмышкой поместился на очередное кресло замыкающим, раздался пронзительный вопль. Оказалось, шустрый Дэн воспользовался тем, что все взрослые отвлеклись на укрощение его дружков, и попытался вывалиться из переднего кресла, которое уже поднялось от земли метра на два. Он наполовину повис в воздухе, зацепившись лямками комбинезона за поручень, и орал благим матом.

Еще один прыжок к пульту, и лифт снова остановился. Девушка побежала к переднему креслу, на котором висел орущий Дэн, к ней на помощь устремился доброволец из скопившейся к этому моменту очереди туристов. Вместе они пробралась через высокий сугроб, подняли руки и поймали Дэна, когда его лямки наконец распутал его взрослый сосед по креслу. Потом девушка подсадила ревущего Дэна на кресло к Боре и Саре, и снова пустила лифт.

Боря едва успел крикнуть ей «Спасибо». Девушка улыбнулась, помахала рукой и шутливо сделала вид, что стряхивает пот со лба и вздыхает с облегчением. Черт, надо будет ей что-нибудь подарить. Он не успел прочитать ее имя на бэдже, но заметил страну – Аргентина.

10 декабря

― Машина неплохая. Две с половиной?

– Давай встретимся на середине: две семьсот пятьдесят, ― улыбнулся продавец, веселый бородатый мужик в красной пуховке и шапке с эмблемой Сноулэнда. На вид лет сорок, физиономия вызывала доверие, к тому же работает на моем курорте. Невольно возникало чувство братства. Весь сегодняшний вечер я посвятил звонкам по объявлениям о продажах машин, и вот, похоже, первый же вариант при очном знакомстве с объектом оказался вполне подходящим.

– Окей, согласен. ― Я еще раз обошел старенькую Субару зеленого цвета с вмятиной на боку. Тест-драйв не выявил проблем – заводится и урчит нормально, разгоняется, тормозит, печка работает, фары и дворники тоже, полный привод. А больше мне ничего и не надо.

– Супер! Ты мне деньги, я тебе расписку, ключ и тайтл с подписью. Только не забудь перерегистрировать на себя побыстрее.

Я отсчитал купюры, мужик сунул их в карман и достал листок бумаги и ручку.

– Как твое имя?

– Денис Антонов. А твое?

– Меня зовут Люк Райли. ― Мужик подписал две бумажки, сказал «Спасибо, удачи!», пожал мне руку и ушел к себе. Сделка состоялась прямо на улице напротив его дома, в свете уличного фонаря.

Теперь я не хухры-мухры, а владелец автомобиля. В прошлой жизни, когда я учился в Денвере, я вскоре после приезда в Америку купил подержанную машину за тысячу баксов, проездил на ней почти год, и перед отъездом продал за тысячу двести. Теперь я счел, что надо использовать полезный опыт. Правда, сейчас я мог позволить себе бюджет повыше.

Ну что ж, это дело надо отметить! Боря, я думаю, поддержит компанию. Я сел за руль субарки и не торопясь доехал до супермаркета. Я чувствовал себя полноценным американцем: у меня есть работа, дом и автомобиль. Было уже поздно, и я в очередной раз был очарован кинематографической сказочностью Парквилла вечером – цветные огоньки на деревьях, неоновые вывески и отсветы на снегу, сияющие голубым огнем ледовые скульптуры посредине торговой площади. В воздухе висело предчувствие Рождества.

Я провел неторопливый шопинг – купил пива, половину горячего цыпленка, хорошего чая и вишневый пирог ― и вышел на улицу, неся пакет с провиантом в руке. На парковке было пусто, если не считать компании из двух девушек с пакетами в руках и двух парней мексиканского вида, беседующих недалеко от дверей. Разговор шел по-испански, на повышенных тонах. Я двинулся к машине, но что-то заставило меня остановиться и обернуться. Хм, они явно ругались… ну, не мое дело. Хотя… Юноши-то явно нетрезвы. А девушки-то явно испуганы. Я постоял, наблюдая, и тут одна из девушек, заметив меня, замахала рукой.

– Извините… вы не поможете?

Стоп, да я их знаю. Они тоже из Сноулэнда! Я их видел на тренинге в первый день, а потом и в столовке, одна стройная темноволосая, другая маленькая рыжая.

Я подошел к компании.

– Извините за беспокойство, ребята куда-то зовут нас, но мы не можем, нам пора домой, нам завтра на работу… Они не понимают, вы не можете им объяснить, может быть, они вас послушают? ― стройная говорила на хорошем английском с легким акцентом, мелодичный голос подрагивал.

– Да конечно, я попробую. Сэры, вы не могли бы разрешить этим девушкам уйти, им пора домой, они не смогут составить вам компанию. ― Я предвкушал реакцию сэров и провел быструю оценку их габаритов. Один был ростом с меня, но не имел шеи и был раза в два толще. Второй был пониже и худой. Оба стояли на ногах неустойчиво.

Безшейный медленно повернулся ко мне и с трудом навел фокус. Ну и харя – просто окорок какой-то, черная щетина до глаз, лоб отсутствует. Харя произнесла несколько слов по-испански, смысл которых был очевиден: пошел ты. Я повторил свою вежливую просьбу, слабо надеясь на понимание. Бесшейный, видя мою бестолковость, повторил на английском: От…сь! И вдруг неожиданно толкнул меня в грудь. Мне пришлось сделать шаг назад, нога поехала на льду, и я свалился на спину. Цыпленок улетел в одну сторону, пирог в другую, а пиво простилось со мной громким бульком. Девчонки вскрикнули дуэтом и что-то запричитали по-испански.

Секунда мне понадобилась на то, чтобы осознать произошедшее. Нет, ну что за скотина! Продуктов я тебе не прощу, сволочь. Сейчас ты у меня попляшешь. Зря я, что ли, грушу два раза в неделю лупцую последние десять лет.

Я стал медленно подниматься на ноги, делая вид, что я ушибся, и краем глаза наблюдая за безшейным. А он, все так же покачиваясь, следил за тем, как я с трудом встаю на колено, потом на ноги, отряхиваю куртку и постепенно выпрямляюсь. Очевидно, он счел, что я усвоил урок, а я, поднимаясь, незаметно сократил дистанцию, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и ждал. В тот самый момент, когда он открыл рот, чтобы повторить инструкции бестолковому зеваке, я нанес хук слева, и сразу хук справа. Дернулась голова, клацнули зубы. Глаза безшейного стали бессмысленными, но он стоял на ногах. Крепкий? получи апперкот! Слава богу, что сейчас зима, и я в перчатках, а то разбил бы руку нафиг. Ну наконец-то: безшейный стал хватать руками воздух, осел на колени и завалился набок. Теперь следующий. Худой смотрел на меня с ужасом, подняв руки ладонями вверх. Похоже, он протрезвел. Беседовать мы не будем, извини. Я схватил его за куртку и дернул на себя, подставив ногу, и худой оказался на земле. Точнее, на своем друге. Дальше вообще-то требовался удар ногой, но худой снова поднял руки, защищая голову, и залопотал что-то по-испански. Я остановился. Сердце колотилось как молоток, в голове тоже пульсировало.

Ни фига себе. Я ни с кем не дрался на улице очень, очень давно. Худой замолк и неожиданно стало очень тихо.

― Сэр… он жив? ― рыжая первая обрела голос. Голос ее был, однако, слабый и дрожащий.

– Да, да, жив… надеюсь.

– А вы как, в порядке?

Так, надо что-то делать.

– Слушайте, девчонки. Я в порядке, но я думаю, нам надо срочно смываться отсюда, пока не приехала полиция. Вы же иностранки? И я тоже. Нам полиция не нужна. Побежали, живо.

Я схватил за руку стройную, которая была ко мне поближе, и потащил их к машине.

– Садитесь, быстрее.

Стройная запрыгнула на сиденье рядом со мной, прижав пакет с едой к груди, а рыжая заскочила сзади. Машина взревела: я от возбуждения газанул, не включив передачу. Так, спокойно. Ехать будем спокойно. Не хватало еще во что-нибудь врезаться. Мы выехали с парковки и двинули куда глаза глядят, причем я все время заставлял себя не повышать скорость. Наконец, проехав пару кварталов, я немного успокоился и почувствовал, что я в состоянии разговаривать. Девушки молчали.

– Девчонки, я вас знаю. Я вас видел в столовой.

– Да, да. Я вас тоже помню. Вы из России. ― У стройной был какой-то необыкновенно мелодичный голос, он будто обволакивал.

– Точно. Меня зовут Денис.

– Я Бланка, я из Аргентины.

– А я Андреа, Чили.

– Ну что, приятно познакомится. Вы в порядке?

– Не совсем…

– Ну какие отморозки, да? ― я поддерживал светскую беседу. Надо было помочь им, да и себе, войти в колею. ― Напились, пристают к девушкам вечером. Откуда они, не знаете?

– Они вроде тут живут, а родом из Мексики. Звали нас на какую-то вечеринку, а мы никак не можем. Мы просто за едой ходили, и все. Нам завтра рано на работу. Да вы сами знаете! ― Бланка охотно отвечала на мои реплики, и ее голос снова обволакивал меня.

– Так вам в общежитие?

– Да, да, спасибо вам большое.

Я плохо понимал, где мы находимся, так как пока слабо ориентировался в кривых улицах Парквилла. Похоже было, что я заехал в самый центр, место гуляния туристов. Улица сияла огнями. Было уже довольно поздно, но здесь было полно туристов, прогуливающихся парами и компаниями, дамы были в мехах, мужчины в стильных куртках с шарфами. Из баров доносилось буханье музыки. Сквозь большие окна магазинчиков видно было, что внутри кипит жизнь. Вдоль обочин стояли дорогие машины, ни одного свободного места для парковки.

Пришлось заехать на заправку и спросить дорогу, а заодно купить карту. Навигатора пока нет, да и бумажная карта в машине никогда не помешает.

Наконец, мы доехали до общежития. Здесь было очень тихо и пусто, светился фонарь у входа, на снегу лежала расширяющаяся тень от столба. Я припарковал субарку у входа и вышел попрощаться с девушками.

– Спасибо вам большое. Извините, что так получилось. ― Рыжая Андреа вдруг подошла ко мне и обняла меня, на секунду уткнувшись головой мне в грудь.

– Спасибо, Денис. ― Бланка произнесла мое имя с правильным ударением, в отличие от американцев. Она тоже подошла ко мне и протянула пакет с едой. ― Это тебе.

Вообще-то в английском языке нет слова «ты». Но она как-то так произнесла you, что мне послышалось тебе.

– Спасибо, Бланка, не надо, это же твой ужин!

– Возьми, пожалуйста. Ты свой ужин потерял из-за нас.

Хм, ну что ж. Почему бы и нет. Я взял пакет, а Бланка неожиданно приподнялась на цыпочках и чмокнула меня в щеку. Я почувствовал легкий запах то ли фиалки, то ли чего-то похожего, и внутри у меня что-то екнуло.

12 декабря

Крис сидел на барном стуле в собственном доме, поставив локти на стойку, условно отделяющую кухню от столовой, и разговаривал по телефону с Нью-Йорком. На полу, положив морду на лапы и подергивая ухом, дремала Энджи, светло-рыжая овчарка.

– Инга, рождество скоро, приедешь?

– Пока не знаю, тут в гости тоже зовут. Хотя у тебя там классно в Юте, горы-лыжи. Но я же плохо катаюсь, ты же знаешь.

– Приезжай, не капризничай! Я буду твоим лучшим бесплатным инструктором. А мой домик будет твоим лучшим бесплатным жильем. И пропуск в Сноулэнд сделаем тебе. Тебе же понравилось в прошлом году?

– Да, понравилось. Но летом еще лучше было… У тебя дом прямо в заповеднике, я помню. Все зеленое вокруг… Олени во двор приходили.

– А летом тоже приедешь! На свадьбу.

– На свадьбу? А кто женится?

– Ты и я.

– Да? Ты уже решил? ― слова Криса были Инге явно приятны, но она старалась это скрыть капризно-кокетливыми интонациями.

– Я давно решил. Осталось тебе решить.

Полушутливое предложение руки и сердца уже произносилось Крисом много раз за последние пару лет, поэтому оно не стало чем-то новым. Он надеялся, что оно когда-нибудь будет воспринято всерьез. Ему уже тридцать семь, Инга тоже не юная девица, так что в их платонических пока отношениях романтика была перемешана с некоторой долей цинизма. Но он чувствовал, что обычные девушки из Солт Лейка или Парквилла его почему-то больше не привлекают. Пусть даже они моложе этой загадочной русской дамы с восточного побережья. Возможно, дело было в том, что он сам вырос в штате Нью-Йорк и учился там. К тому же в нем есть европейская кровь: его отец родом из Швейцарии. Что всегда обеспечивало ему супер-козырь в отношениях с девушками: стоило ему заговорить по-французски, и они таяли, как сосульки в тепле. Но с определенного времени они ему стали неинтересны. Хотя секса катастрофически не хватало.

– Ну хорошо, я подумаю. ― Похоже, Инга все-таки соблазнилась идеей провести Рождество с ним вместе.

– Насчет Рождества или насчет свадьбы?

– Пока насчет Рождества.

– Ну хорошо, когда тебе позвонить?

– Позвони завтра вечером, или я сама позвоню.

– Окей, целую.

– Пока.

Крис слез с высокого стула и вышел на террасу, нависавшую над замерзшим ручьем. Энджи увязалась за ним. Только что стемнело. Вчера был снегопад, и все вокруг было укрыто ровной пухлой поблескивающей в свете фонаря белизной, пока не тронутой ни его лопатой, ни оленьими следами. Домик был небольшой, зато расположен в потрясающем месте, прямо у въезда в заповедник, на берегу ручья под горой. До Парквилла десять миль, до Хибера пять миль, до соседнего дома две мили, до хайвея две мили.

Крис замер, вслушиваясь в кромешную тишину. Слабое тиканье механических часов в подвале было слышно с террасы. Он глубоко вдохнул морозный воздух и вернулся в дом, едва не споткнувшись о метнувшуюся под ногами Энджи. Надо затопить камин.

Он купил этот домик пару лет назад, когда они с братом, крепко подумав, решили ввязаться в девелоперский проект на территории Сноулэнда, который предлагал одну из своих пяти гор под постройку поселка. Так родился (вначале на бумаге) Болди Пик, деревня для миллионеров. Дома в стиле шале, стоимостью в десять-пятнадцать миллионов долларов, должны были стать дачами высшего класса для очень богатых и очень-очень богатых клиентов, которые увлекаются лыжами. Лифты проходили прямо над улицами. Одновременно с началом строительства начались продажи, и на данный момент уже почти половина домов была продана. Крис и Питер, его брат, были не новички в девелоперском бизнесе: у них за спиной уже было два успешных проекта в Солт Лейке – здание под офисы и еще одно здание под квартиры. Питер еще к тому же сделал успешную карьеру чиновника, поднявшись до председателя комиссии по строительству в администрации округа. Крис же после начала строительства Болди Пика почти постоянно жил здесь, с оленями, хотя и в Солт Лейке у него была своя квартира. До Сноулэнда отсюда было всего двадцать минут езды, а от Солт Лейка почти час. Днем он ездил на работу, ругался с подрядчиками, демонстрировал шале клиентам и катался с ними по Сноулэнду, показывая им окрестности, а вечерами пару раз в неделю играл в хоккей с такими же любителями в Хибере. Он был в отличной форме и знал это, крепкий, высокий мужчина в расцвете сил. Хоккей был его давним увлечением, в юности он даже играл за колледж.

Собственно, он и с Ингой познакомился через хоккей – два года назад она приехала отдохнуть в Юту из Нью Йорка с компанией друзей, и каким-то образом эту компанию занесло в Хибер на любительский хоккейный матч, в котором играл Крис. После матча зрители захотели познакомиться с игроками, и все завалились в Энгри Булл повеселиться. Выяснилось, что компания состоит в основном из русских хоккеистов НХЛ, бывших и действующих, и их друзей и подруг.

Крис оказался за столом рядом с маленькой изящной женщиной и попал под чары. Очаровательный акцент, чуть капризные манеры, грациозные жесты, необычное имя – все это очень отличало ее от милых и простых девчонок Юты. Выяснилось, что она недавно развелась с русским хоккеистом, когда-то привезшим ее из России, и в данный момент свободна. Крис не отставал от нее все последующие дни ее отпуска, а она снисходительно принимала ухаживания. После ее отъезда обратно в Нью Йорк он звонил ей как минимум раз в неделю и в конце концов даже убедил приехать с подругой погостить у него летом. Они прекрасно провели время, но Инга пока уклонялась от серьезных обсуждений и серьезных отношений, к которым он стремился.

Крис закинул в топку три крупных чурбака и зажег огонь. Камин в доме был настоящий, простой, без всякого газа и пульта управления, но разгорался хорошо. Через пять мину он уже гудел и потрескивал, излучая огненное тепло и пляшущие отсветы. Энджи устроилась на ковре чуть поодаль, оберегая усы, а Крис включил телевизор в ожидании хоккейного матча. Надо бы расчистить от снега дорожку… ну да ладно, завтра. Суббота, выходной. Можно поехать катнуться в Сноулэнд, а можно поваляться с книжкой, а вечером посидеть за пивом с Карлом в Энгри Булле.

Хотя нет, все же надо встать пораньше и катнуться.

Крис любил Сноулэнд. Этот курорт имел свой особенный шарм. В отличие от Браунхилла, соседнего курорта-конкурента, входящего в состав крупной корпорации, Сноулэнд до сих пор принадлежал семейной паре, которая основала его четверть века назад с особой идеей. Идея была в том, чтобы привить непритязательной кучке лифтов и спартанских хижин атрибуты сервиса роскошного отеля. История была простая: Эдгар и Полин уже владели большим отелем в Калифорнии, когда он увлекся горными лыжами. Однако, покатавшись в разных местах, он разочаровался качеством сервиса и еды на курортах, ведь в прошлые времена это был полу-экстремальный спорт, в котором главным были риск и приключения, а удобства были не важны.

Но Эдгар решил подправить приоритеты. Он купил гору с парой лифтов и за год модернизировал лифты по последним технологиям, построил большие деревянные шале для отдыха гостей, с каминами, мраморными туалетами и шикарными ресторанами, заставил работников выхватывать лыжи у изумленных туристов, чтобы донести их до склона, развесил контейнеры с бумажными салфетками по лифтам для вытирания туристских носов, и встроил радио в вагончики. После чего назначил цену за катание самой высокой в Америке, а значит, и в мире.

Эта идея за последующие годы завоевала успех, а Сноулэнд – репутацию самого шикарного курорта в Америке, несмотря на то, что сами горы были ничем не лучше прочих. Собственно, эта репутация и убедила Криса ввязаться в строительство Болди Пика: название Сноулэнд было известно по всей Америке среди богатых любителей лыж.

Далее Эдгар отмочил еще одну штуку: когда появился и стал набирать популярность сноуборд, он взял и запретил его на территории Сноулэнда. Многие сочли, что он сошел с ума, потому что он, казалось, терял огромный и растущий рынок, но он был непреклонен. Отмороженные чокнутые подростки на сноубордах в неряшливой одежде – не его клиенты. Пусть катаются в других местах.

Крис не раз встречал чету владельцев на склонах, это были пожилые, но в хорошей форме, стройные дедушка и бабушка, с добрыми улыбками и властными манерами. Они жили в Калифорнии, а сюда приезжали покататься и ознакомиться с обстановкой. Он не был с ними лично знаком, но отлично знал Майкла, директора Сноулэнда. Эдгар, помимо всего прочего, был еще и сенатором, и не имел права лично участвовать в управлении своим детищем, так что всем рулил Майкл. Уже лет двадцать. Он был на склонах каждый день, одетый в униформу, и лично следил за тем, чтобы идеи Эдгара претворялись в жизнь.

Возможно, он и завтра встретится Крису, несмотря на субботу, и они обменяются приветствиями и парой новостей. Майкл был хороший мужик. Крис знал и многих других работников. Ему нравилось, что на лифтах работают люди со всего мира – это тоже была фишка Сноулэнда. В прошлую субботу он даже видел парня из России и поздоровался с ним по-русски, «привет» (это было все, чему его научила Инга), на что парень улыбнулся и показал большой палец.

Так что будет с кем поболтать.

Ну-ка, глянем прогноз… солнечно!

Все, решено. Завтра с утра катание.

А вечером Энгри Булл.

***

– Андреа! Смотри, что у меня есть! – Бланка весело закричала, едва войдя в дверь. Сегодня у нее был выходной, и она только что вернулась из похода по спортивным магазинам Парквилла. В руках у нее красовалась пара лыж К2 с изысканным сине-белым дизайном. Прошлогодняя модель, почти новые, с остро заточенными кантами, всего за двести долларов. У нее дома в Эскеле тоже были К2, только более старая модель.

– Покажи… Красивые! – Андреа только что вернулась с работы. Она уже стала счастливой владелицей пары лыж три дня назад, и пока только привыкала к ним.

– Теперь я буду кататься в перерыв, ура! – Бланка была в восторге. Каждому лифтеру был положен брейк, часовой перерыв, который мог случиться в любое время в течение дня. Перерыв теоретически предназначался для ланча, но почти все использовали это время для катания, а перекусывали на ходу во время работы. На брейк лифтеров отправлял старший, по очереди одного за другим. Кататься во время брейка разрешалось, но требовалось снять верхнюю куртку униформы и заменить ее своей личной одеждой, чтобы не бросаться в глаза гостям, которым могло показаться, будто работники о них забыли ради собственного удовольствия.

– Ты хорошо катаешься?

– Неплохо катаюсь, я рядом с горой выросла!

– Поучишь меня?

– Конечно! Теперь я могу тебя поучить! И могу в выходной целый день кататься! – Бланка бережно поставила лыжи в угол, совершила танцевальное па, и вдруг упала на стул, чуть смущенно глядя на подругу.

– Андреа… Хотела спросить тебя.

– Да?

– Про этого русского, Дениса, помнишь… он нас спас тогда от этих уродов… я все думаю, как бы нам его отблагодарить…

Андреа с удивлением посмотрела на Бланку. Через секунду удивление испарилось из ее взгляда, и губы тронула лукавая улыбка.

– Ну что ты смеешься? ― Бланка почувствовала, что ее щеки загорелись.

– Нет-нет, ничего! И что же ты придумала?

– Давай, может быть, пригласим его в гости на Рождество и накормим чем-нибудь вкусным?

– Куда пригласим?

– Прямо к нам сюда… приготовим все сами на кухне, и тут отметим.

– Ты думаешь, его никто не накормит? Он мужчина видный.

– Не знаю… но он сам за едой ходил в супермаркет. Мы можем спросить его, когда встретим на работе…

Андреа продолжала улыбаться чуть насмешливо.

– Ну хорошо, давай спросим. Кто будет спрашивать?

– Я спрошу. ― голос Бланки стал тихим, она рассеянно улыбалась. Она сама не совсем понимала, что на нее нашло.

– Хорошо, давай! А что мы приготовим?

– Ну, решим потом… если согласится.

Бланка почувствовала, что ее смущение исчезает и на смену приходит легкое возбуждение, как всегда, когда она предвкушала что-то новое. Этот русский… он так решительно вмешался тогда… они с Андреа не знали, как отвязаться от этих пьяных, они уже по-настоящему испугались, хотели сбежать назад в магазин и там ждать, пока мексиканцы исчезнут. И вообще, у него такой уверенный вид… хотя он тут такой же новичок, как и большинство. Интересно, как он вообще попал в лифтеры? Россия так далеко, как его сюда занесло?

Ну что ж, завтра она попробует поймать его утром в столовой, и пригласит. А что тут такого, в самом деле? Человек их вытащил из неприятной передряги. Пригласить в гости, это просто жест благодарности.

13 декабря

Шесть сорок утра, в Москве шестнадцать сорок. Успею позвонить Витьке, и на работу.

– Вить, здорово.

– Денис? Привет… че-то задержка какая-то, плоховато слышно.

– Что, пашешь по субботам, как всегда?

– А куда деваться…

– Ну что там тендеры?

– Два из четырех выиграли, все вроде нормально, контракты подписываем. Еще два висят, мы заявки подали. Короче, все по плану пока.

– Это хорошо… А поставить успеем до конца года?

– Ну, что успеем, то успеем. Документы обещали подписать этим годом, так или иначе. Если что-то не успеем, закончим в январе. Как обычно. Ты там как? Лучше тебе?

Чего это он такой заботливый?

– Да вроде лучше. Пока на воздухе – нормально себя чувствую. Вечером только отключаюсь, бывает. А с Соловьевым как, контакт нормальный?

– Да нормальный вроде. Информацию сливает. Тьфу ты, зря я по мобильному.

– Да ладно, кому мы с тобой нужны, мелкие сошки.

– Мы-то никому, а на него зуб могут иметь. Ну как там Америка?

Что-то не желает он про работу разговаривать. Ну да ладно, задрала его наверно эта работа, завидует.

– Да нормально. Зима тут настоящая уже, снегу по колено. С этим Рождеством все носятся, с ума посходили. А у вас там как погода?

– Вчера ноль, сегодня замерзло все.

– Ладно, держись. Я вернусь весной, и ты вали на Бали. Хоть на полгода.

– Дожить бы. А сколько там у тебя времени сейчас?

– Без десяти семь утра.

– Да ты ранней пташкой стал!

– А как же, я же пролетарий. Сейчас вот на работу двину. Ладно, давай, счастливо. Если вопросы какие-то, звони. Я звонок увижу, перезвоню. Или пиши на почту.

Ну, писать-то он не умеет.

– Давай, пока.

Как-то я отвык уже от конторы. А еще даже месяца нет, как я смылся.

Так, пора. Что с собой на гору? Вот мои новые, вчера купленные Атомики, ключ от моей новой, недавно купленной машины, ключ от дома, телефон, вроде все? Боря еще вовсю дрыхнет, у него первый урок аж в десять утра, а мне пора. До Сноулэнда пятнадцать минут езды, еще десять минут припарковаться, и к семи тридцати я буду в столовке.

Ого, на улице морозец, кусает за нос и щеки и закутывает мою физиономию в пар от дыхания. Черное небо начинает светлеть с одной стороны, еще видны звезды и луна. Судя по всему, сегодня будет ясный день. Моя Субарка вся покрылась инеем, я чищу стекла и зеркала, пока она порыкивает, тоже пуская белый пар. Перед тем, как сесть на холодное сиденье, я на секунду останавливаюсь и оглядываюсь вокруг, вдыхая воздух-бальзам. Цветные огоньки на деревьях, сказочные домики вдоль сказочных улиц, редкие пока машины, вершины начинают чуть розоветь в призрачно-сером свете. Ни ночь, ни день.

Все-таки я везучий. Я здесь. Я это все вижу живьем.

Так, пора двигать. Пока я еду до работы, небо совсем светлеет, становясь из серо-стального сине-стальным, гирлянды на деревьях бледнеют, и вдруг одна из вершин окрашивается в ярко-розовый цвет. Заглядевшись на красоту, я чуть не сваливаюсь в кювет. Ха! Я буду на этой вершине меньше, чем через час. И вся гора будет в моем личном распоряжении – пока не появятся первые туристы. Да, наверно, я везучий.

Парковка для работников выделена в подземном гараже только что построенного, но еще не сданного отеля. Я ставлю свою Субару рядом с такими же неприхотливыми пролетарскими машинами – туристов тут пока нет – и возношусь на поверхность, поднявшись на лифте (не на лыжном подъемнике, а обычном лифте внутри здания) и пройдя через первый этаж на воздух. Впрочем, лифт не совсем обычный: по уровню роскоши он превосходит все лифты, какие я встречал в Москве. Стены его обиты коврами и деревом, зеркала в резных рамах. В таком же стиле оформлен и сам отель: мягкие ковры на полу, по которым страшно ступать в моих тяжелых зимних ботинках, винтажные зеркала и дубовая резьба по стенам, огромные камины, мраморные поручни и золотые украшения. Никого вокруг, при этом ни одна дверь не заперта. Представляю, почем тут будет номер.

Я выныриваю на морозный воздух, пересекаю улицу и вот я уже в столовке. Тут сидит куча народу в черной форме, покрытой таким слоем снега, что он еще не растаял, даже в тепле. Это сноумейкеры, которые работают по ночам – операторы снежных пушек. Сейчас, в начале сезона, пока еще не везде хватает природного снега, у них полно работы. Вместе с ними развалились за столами водители ратраков, тоже работавшие ночью. Их смена закончилась, и они громко болтают, гогоча и жуя свежие булочки и пончики перед тем, как двинуть домой.

Я тоже беру свою ароматную булочку, кофе и сыр. О, а вон мои знакомые девчонки – Бланка и Андреа. Я помахал им рукой, секунду поколебался, но решил, что не буду смущать девушек и сяду рядом с черными людьми.

Кофе тут мерзкий, но выбора нет. Чай еще хуже.

Я дожевываю булочку, и вижу, что ко мне между столиками пробирается Бланка.

– Привет, Денис.

Черт, какая красивая. Ну-ну, мужчина, успокойся и перестань таращиться, не пугай юную особу. Но я чувствую, что не в силах оторвать взгляд от больших карих глаз и длинной волнистой гривы – я раньше не видел так близко Бланку без шапки – и что с моего лица не сползает улыбка.

– Привет, Бланка, рад тебя видеть. Как дела?

– Хорошо. У меня теперь есть лыжи, я вчера купила.

Все тот же мелодичный голос. Сирены, так назывались эти, которые голосом соблазняли?

– Да что ты? Какое совпадение – я тоже вчера купил лыжи! Какие ты купила?

– К2, прошлогодние… А ты?

– Атомики. Ты хорошо катаешься?

– Неплохо! Я из Эскеля, у нас рядом горнолыжный курорт.

– Эскель? Никогда не слышал, извини.

– Ничего удивительного! ― Бланка засмеялась. Я чувствую, что постепенно забываю про все вокруг. Точно, сирена. ― У нас маленький городок. А ты из какого города?

– Я из Москвы. Это очень большой городок.

– Да, я знаю! Тебе там нравилось?

– Привык. Но иногда мне хотелось сбежать. И в конце концов я сбежал, как видишь.

– Навсегда?

– Боюсь, что нет. Только на сезон. А ты?

– А я пока не знаю…

Похоже, нам пора двигаться на построение. Том уже, наверно, ждет, когда притащатся полусонные лифтеры, дожевывая свои булочки. Ах, я бы еще с ней посидел-поболтал…

– Бланка, нам наверно пора идти, выслушивать инструкции…

– Да, да… Денис, послушай, я хотела сказать тебе… ― Бланка встает вместе со мной и смущенно улыбается, а ее щеки розовеют. Она касается ладонью моего рукава… я едва удерживаюсь, чтобы не накрыть ее руку своей в ответном жесте. ― Если у тебя вдруг нет… других планов на Рождество, приходи к нам… с Андреа. Мы что-нибудь вкусное приготовим!

Я чуть не спотыкаюсь. Неожиданно.

– К вам в общежитие?

– Да. У нас не очень просторно, ну и что! Места хватит.

– Бланка, спасибо большое. У меня нет планов на Рождество. Мне надо взять твой телефон, у тебя есть телефон?

– Да, есть, я купила здесь сим-карту сразу, как приехала! Я дам тебе номер! А пока я побежала к Андреа, она вон машет мне вовсю, окей?

– Постой, ты на каком лифте сегодня?

– На Карпентере, а ты?

– Я на Стерлинге.

– Окей, я надеюсь, увидимся!

– Да-да, до встречи.

Черный человек, выходя вместе со мной на улицу, шутливо подталкивает меня локтем и подмигивает.

– Хороша девчонка! Не теряйся.

Клево. Я приглашен в гости! Хотя, наверно, тут нет ничего особенно личного. Хотят выразить признательность благородному рыцарю. Да и скучновато им, наверно, пока не обзавелись тут новыми друзьями и подругами.

Том, как обычно, нудит про внимание к гостям, про не опаздывать с брейков, про следить за безопасностью и не отвлекаться личными разговорами. Сегодня суббота, ожидается солнечная погода, а значит, туристов будет много. Ну и хорошо, веселее и быстрее пройдет день. К моменту, когда он заканчивает речь, солнечные лучи добираются до нас и сразу становится тепло, хотя воздух морозный. Наконец, всех распускают по лифтам. Моей команде, включая меня, надо подняться на середину горы на Карпентере, а там уже добраться до нашего лифта и разойтись по тем местам, на которые укажет старший.

Сегодня со мной – наконец-то – лыжи и палки, а за спиной рюкзачок с моими горнолыжными ботинками, которые я припер из России. Работать в них не разрешается, поэтому придется переобуться в начале брейка и в конце.

Десять минут, и вся команда собралась около нашего лифта по имени Стерлинг – все лифты имеют собственные имена, которые с ходу не запомнишь, поскольку на мой русский вкус фантазия на названия у американцев или бедная, или нелепая. Все какие-то Снежные парки или Серебряные озера, или имена каких-то деятелей… Но не будем лезть с советами.

Старшим в моей команде Тайлер, парень лет двадцати пяти. Он из Солт Лейка, после колледжа, старается наработать опыт управления – по его же собственным словам – поскольку хочет открыть свой бизнес. Получается у него пока как-то не очень. Указания он раздает в довольно грубой форме, иногда беспричинно придирается, иногда раздражается, и к тому же старается угодить Тому. Я, впрочем, помалкиваю и слушаюсь.

– Окей, кто хочет взять первый брейк? ― сегодня Тайлер проявляет демократичность, обращаясь к подчиненным.

– Я хочу. ― Я выждал ровно полсекунды паузы перед тем, как подать свою заявку. Со мной лыжи! Первый брейк – это значит меня отпустят на перерыв прямо сейчас или минут через пять-десять. Это будет фантастика – трасса идеально выглажена за ночь ратраками, туристов еще нет, мороз и солнце, день чудесный.

– Окей, Денис, через час возвращаешься на верхнюю станцию и сменишь там Тима.

Супер! Я быстро переодеваю куртку, обуваю ботинки, надеваю новенькие лыжи, хватаю рюкзак и прыгаю на кресло. Лифт уже минут двадцать как крутится – первый запуск утром делают механики, и передают хозяйство нам, лифтерам, на весь день. Если только что-нибудь не сломается. В наши обязанности не входят ремонты и наладки – если что-то не так работает, мы вызываем механиков, это целый отдельный департамент.

Девять минут, и я наверху. На той самой вершине, которую я видел по дороге на работу. Ну наконец-то! Я оставляю рюкзак с униформой и ботинками в верхней будке, где пока никого нет, через час я вернусь сюда.

Я скатываюсь метров на двадцать вниз и останавливаюсь над абсолютно пустой, ровной трассой, окруженной заснеженными елями. Трасса похожа на вельвет. Я вижу далеко внизу маленькие домики Парквилла, широкую равнину перед ним, пересеченную дорогой, по которой я приехал сюда почти месяц назад. Ну что, вперед? Вперед, мои Атомики! Я стартую, толкнувшись палками, и начинаю длинные повороты. Скорость быстро растет… Новые лыжи на идеально отглаженной трассе держат безупречно, в боковых наклонах я почти касаюсь склона руками. Так, так… не будем горячиться… первые спуски все-таки. Пролетев за минуту половину трассы, я останавливаюсь, изрядно запыхавшись. Дыхание постепенно приходит в норму… вокруг мертвая тишина, я абсолютно один, не видно и не слышно ни людей, ни зверей, ни механизмов.

Елки, снег, солнце на синем небе и я, хозяин горы.

Теперь вперед, дальше, вниз!

***

Люк, вернувшись с работы и переодевшись, собрался осведомиться у жены насчет сегодняшнего меню, когда в дверь постучали. Слегка раздосадованный, он открыл дверь и увидел полицейского. Что еще за новости?

– Добрый вечер. Мистер Люк Райли?

– Да, чем могу помочь?

– Сэр, я прошу прощения, вы не могли бы уделить мне буквально пару минут? ― полицейский был безукоризненно вежлив.

– Окей, конечно. Входите. Садитесь. ― Люк указал на кресло и уселся напротив. ― Чем могу помочь?

– Сэр, меня зовут Джейсон. Нас вызвали из Масис Маркет несколько дней назад с информацией о драке. ― Полицейский сделал паузу. Люк ничего не понимал.

– И что?

– Когда мы прибыли, мы обнаружили на парковке двух джентльменов, граждан Мексики, которые живут в Парквилле. Оба были, мммм… нетрезвы, один из них был травмирован, и пожаловался нам, что его избили. ― Снова пауза и пытливый взгляд в глаза. Люк начал нервничать.

– Окей, и что? При чем тут я?

– Сэр, служащая магазина успела заметить машину, которая быстро уехала с парковки, и она предполагает, что в ней были участники драки. Это была зеленая Субару. И она даже успела заметить номер машины. Мы проверили регистрацию. Это была ваша машина, сэр.