Виктор Яманов
На границе Вселенной. Кровавая корона

Не познав зла, не сможешь в полной мере оценить добро, а принимающий от жизни только ненависть, обозлённый на весь мир человек, возможно, будет беречь тепло любви как зеницу ока.

Макс Фрай

Я не отвергаю зло. Я не знаю абсолютно добрых людей. Всё находится в равновесии. Если добро и зло в идеальном балансе, проблем не возникает.

Ричард Сайфер

Предисловие

Мы привыкли делить мир на чёрный и белый, выделяя в людях добро или зло. Но это «мораль» из детских сказок. Нам с ранних лет внушали, «что хорошо», а «что плохо», не научив нас думать о том, что реальный мир, вероятно, объединяет эти понятия. И доказать это всем живущим людям на Земле – одна из проблем психологов, философов, социологов и других учёных.

Нам говорили «врать плохо», но ложь теряет своё потаённое зло, если она обращена во благо. Мы можем врать, чтобы не сделать больно близким, и не важно, о чём. Это не делает нас плохими людьми. Мы можем сказать маме с больным сердцем, что у нас всё в порядке, хотя это не так, и от этого мы тоже не становимся плохими людьми.

В большинстве прочитанных мною книг и пересмотренных фильмов мир явно поделён на чёрное и белое. Но это же совсем нелогично для привычного нам мира. Я не спорю, есть ужасные люди с психологическими отклонениями, и никого не оправдываю. Но большинство людей так похожи друг на друга в поступках, ими движет собственная выгода, чаще всего неосознанно.

Наш мир серый. В нём сплетено и чёрное, и белое. Одно и то же действие может быть правильно для одного человека и неправильно для другого, поскольку всё зависит от обстоятельств. Мы живём в разных оттенках серого цвета, где правильное и неправильное постоянно меняются. Никто из нас не абсолютно плох и не абсолютно хорош.

Вы не увидите в истории Земли истинных психопатов, которые могли бы нанести планете непоправимый вред, поскольку за такими людьми не следуют здравомыслящие последователи. Даже Гитлер не был психопатом по многочисленным разборам психологов, а действовал в интересах своей расы. И если бы его намерения относились ко всем людям и были бы направлены против других инопланетных рас, а не нас самих, то его идеи не показались бы вам такими зверскими. Кому какое дело, что на другом конце Вселенной убивают расу «муравьёв», тем более, если об этом не рассказывать по всем каналам?

А если посмотреть чуть глубже и шире: в размерах самой Вселенной мы не увидим явного зла или добра среди существующих рас и отдельных созданий. Они все движимы своей собственной выгодой, отличимой только масштабами. Так что, вы не увидите в моей Вселенной явного зла, которое захотите уничтожить. А если и увидите, – то это будете, возможно, вы сами.

Пролог

Герцог Робет Де Клорри с детства привык к политическим играм. Он не только искусно скрывал свои эмоции, но и знал свод законов каждой высокородной семьи Вселенной, а их насчитывалось несколько сотен. Он привык знать всё о своих врагах и союзниках. Умел завуалировать слова так, чтобы скрытую угрозу во фразах слышал только его оппонент.

Робет Де Клорри был несказанно рад возможности возыметь в союзники самого наследника этой Вселенной. И он не изменил своим правилам, в которых был воспитан с самого детства. Герцог всегда знал, кто настоящий отец Кайла. Это было несложно выяснить, когда в твоём подчинении прямые свидетели происходящего на Земле. Но «фигурой» в виде малыша Кайла в своей игре он намеревался воспользоваться в крайнем случае, его ДНК будет сложно скрыть.

Герцог думал, анализировал и понимал свои козыри в случае раскрытия. На его счастье ДНК матери Кайла, Элиз, изменилась до неузнаваемости, и теперь её структуру можно было сравнить с родами дворян, тех, кто живёт тысячи лет. Де Клорри не мешкал. После того, как на род Де Монтэг свалилось громадное состояние и в подчинение ему добавилось несколько планет, межзвёздный банк стал настаивать на добавлении в общую базу данных ДНК главы рода. И герцог с полным удовлетворением в душе отправил надоедливым клеркам кровь новоиспечённой невесты принца, тем самым не только «подарив» девушке дворянский титул, но и сделав её «пешкой» в своей игре.

Де Клорри знал абсолютно всё не только об Элиз и её ребёнке, но и о Маркусе. Чтобы в его голове собрались воедино недостающие детали истории, он решился на голо-звонок одному из самых опасных существ во Вселенной – королю-людоеду Гораку. И паззл окончательно сложился, когда герцог узнал то, о чём ещё не знал сам Маркус.

В роковой день пленения принца Вселенной герцог понял, что его перехитрили.

Глава 1. «В плену сознания»

Прежний мир перестал существовать. Остались только стены из видоизменённого углерода. Со всех сторон. И мой голос. Сорванный от криков отчаяния, бесконечного терзания души. Я не слышал и не видел, что происходит вне камеры, куда меня хитростью заманила моя же собственная королева-мать. Но тюрьма не всегда стояла на одном месте. Иногда её слегка потряхивало, похоже, меня куда-то везли. Первые недели я ещё надеялся, что короб смерти откроется, и меня переместят в камеру побольше, но лучик надежды быстро угас. В какой-то момент все передвижения в пространстве прекратились. И я не знал, где нахожусь. Потерял счёт времени. Меня могли опустить на морское дно, зарыть в землю или спрятать в любом злосчастном месте, где никогда не найдут.

Кислорода мне хватило всего на несколько часов. После – дыхание остановилось, грудь впала, от лёгких осталось только воспоминание. И я сидел, долго, почти не шевелясь. Моя тюрьма оказалась настолько маленькой, что было невозможно ровно вытянуть ноги, и суставы в теле одеревенели. Чувство голода и жажды терзало не долго, а, испарившись, оставило кровавые трещины на пересохших губах. Но до этого момента, казалось, уже прошла вечность. Сбитые в кровь ногти перестали расти, не оставив на обшивке камеры ни единой царапины.

Время медленно сгущалось, как застывающая смола. Вскоре я потерялся. Не знаю, прошли месяцы или годы, всё сливалось воедино. В один мучительный ад.

Тело стало иссыхать. Медленно истекала жизнь. И я не мог даже прервать это мучение. На мне был скафандр и больше ничего. Сотни раз я мечтал продать Богам свою душу за острый нож. Молил обоих Богов – и Бога жизни, и Бога смерти, чтобы они забрали мою душу, смилостивились над своим верным созданием. Долго кричал, бил кулаками по стенам, захлебываясь в истерике, пока не смирился. Мог видеть только свои руки, что напоминали часть живой мумии. Сошёл ли я с ума? Не знаю. В какой-то момент я попытался перегрызть себе вены зубами, оттяпав чуть ли не половину запястья, полкамеры залил тёмно-алой кровью, но всё равно оставался жив.

Надежда покинула меня уже давно, с тех пор, как попытки провести через своё тело хоть какую-то толику энергии не увенчались успехом. Мои тюремщики хорошо подготовились. Лучше, чем в прошлый раз, когда я попал в плен на Домироне. Неужели мать хотела убить меня уже тогда? Не вышло убить, и она решила показать мне свою силу на Земле, подчинить, – что тоже не увенчалось успехом. И вот я здесь. Снова в плену, без возможности освободиться.

Но всё же стыки камеры пропускали крупицы энергии. Крохи, которые могли помочь мне создать одну молекулу за долгое-долгое время. И я копил эти крохи в своём собственном теле, выжидая момента. Либо за тысячи лет накоплю достаточное количество, чтобы выбраться, либо умру раньше, если Боги, наконец, смилостивятся надо мной.

Я желал смерти. Самой скорой. Тело периодически проваливалось в небытие, скрашивая муку радостными до боли снами. Хотя мне снова и снова снились прежние смерти всех рас, но проскальзывали и счастливые грёзы из собственных воспоминаний.

В теле не осталось влаги, и в какой-то момент я перестал шевелиться, разве что, открывал глаза в периоды бодрствования. В животе и груди чувствовался провал, словно скафандр облегал одни кости. Я сидел, оперевшись спиной на стену камеры с поникшей головой. И был уже мёртв. Мумия, способная мыслить, не более того. Боялся, что если пошевелю руками, то тело рассыплется в прах. Но когда набирался смелости для движения – этого не происходило. И снова оставался жив. «Чем я это заслужил?» – проносилось в мыслях. Я корил тот день, когда родился и не умер. Худшей жизни, чем существование в ограниченном пространстве без возможности умереть, – не придумаешь. Злосчастное тело было не способно повторить подвиг после моего рождения и впасть в состояние анабиоза, чтобы не мучить меня, видимо, из-за отсутствия любого вида энергии, кроме моей собственной.

Вскоре мысли начали путаться. И даже в периоды короткого бодрствования я перестал открывать глаза. Мысленно общался сам с собой, постепенно теряя рассудок. А когда, наконец-то, захотел открыть веки в надежде, что теперь уж точно обращусь в прах, то не смог. Тело существовало. Вот оно. И я ощущал свой разум в нём, но уже не мог контролировать ничего, даже мысли.

Я настолько глубоко зарылся в собственном сознании, что реальность перестала существовать.

…Вот, я иду по пляжу райского острова, держа за руку Элиз, лёгкий ветерок колышет волосы, а любимая смеётся. Вот мы с Люциусом ведём беседу о квантовых двигателях, и он вставляет в объяснение нелепые шутки и наливает мне очередной бокал голубого вина. Я забираю Кайла со школы и он, называя меня отцом, рассказывает, что победил в соревнованиях. Вот, мы плаваем в земном море, и вода такая приятная. Вот, я ем жаркое из амаранского кабана, и оно слегка обжигает мне язык. Вернулось ощущение температуры вокруг, и я часами наслаждался солнцепёком. Моя новая реальность. Красивая и радостная жизнь, идущая по кругу, пока ещё мог мыслить.

«Мыслишь – значит существуешь», – так говорил какой-то земной философ. Существуешь, не более того. Со временем камера, ставшая моей прижизненной гробницей, перестала для меня быть реальной. Настолько, что только мысли остались реальными и существенными. И мне нравилась новая жизнь. Каждый рассвет я просыпался вместе с Элиз и всегда в разных местах. Можно ли найти рай в тюрьме? Так вот он…

Этим утром мы проснулись в бунгало на пляже, и Элиз разбудила меня, потрепав за плечо. Было жарко. Обычно она ласково шептала на ушко слова любви, и я пробуждался. А тут насторожённо трогала моё лицо. Я уже проснулся и, как всегда, с улыбкой смотрел на неё, но почему-то она говорила:

– Маркус! Маркус! Ты слышишь меня? – В голосе девушки читалась истерика, чисто земные эмоции.

– Я тут! Всё в порядке, – успокаивая её, я присел на мягкую кровать.

– Нет! Ты не можешь умереть! – По её щеке покатилась слеза. – Ты должен жить! Ради меня!

Я обнял её за плечи, пытался успокоить, но она не слышала меня, словно говорила с кем-то другим. Я насторожился, не понимал, что происходит.

– Ты не можешь умереть! – Она повторяла мне снова и снова, то и дело проваливаясь в бушующий град слёз.

– Я рядом, Элиз. Слышишь? – Я крепко сжал её руку.

– Сделайте что-нибудь! – Кричала моя любовь, глядя куда-то в сторону. – Я не позволю вам его сжечь!

По телу пробежала дрожь. Что значит «сжечь»? Зачем меня сжигать, если я тут, рядом.

Элиз осталась сидеть на кровати. Мне было её жаль. По пунцовым щекам моей невесты бежали неистовые горькие слёзы. Она с кем-то говорила. А я вышел из бунгало, чтобы найти врача. Но не нашёл.

На следующее утро всё повторилось. Я проснулся, а Элиз уже сидела на кровати рядом со мной. Мы находились в апартаментах высокой башни, и Элиз, словно смотрела в прозрачные изнутри стены на открывающийся вид розового рассвета. С поникшей головой она пыталась кому-то доказать, что я жив, и неважно, что сердца не бьются. Неважно, что от меня мало что осталось. Это было ужасно. Она перестала меня замечать. Я обратился в приведение.

Так повторялось день за днём. Я просыпался в райских местах. Но дорогие мне люди не замечали меня. А вскоре началась головная боль – настолько дикая, что в крике я кидался с высоких башен, разрезал себе вены и опускался на самое дно океана. А на следующий день вновь просыпался, и боль возвращалась. Не мог к ней привыкнуть. Это была настоящая агония, сравнимая с адом, приходящим во снах, где я чувствовал смерть, но был только наблюдателем и не умирал. Тут – мог убить себя, но почему-то раз за разом в отчаянии воскресал. Постепенно и боль начала угасать. Из моей жизни пропали все, кроме Элиз. Я снова видел её каждое утро, умоляющую меня проснуться, подать хоть какой-то знак. Может, мы находимся в разных реальностях? Почему она так говорит? Чем была плоха наша жизнь?

В очередной раз я проснулся в своём родовом замке, в одной из высоких башен. Элиз стояла у окна, рядом с ней – Робет, тот кто не приходил ко мне слишком давно, с того самого момента… Не могу вспомнить. Они смотрели вдаль, на обширную резиденцию моей семьи, а меня снова никто не замечал.

– Зачем они собираются? – Моя любовь посмотрела на герцога.

– Ждут чуда или похорон. Хотя, возможно, для истинно верующих это одно и тоже, – сухо ответил Робет.

Я подошёл к ним и во весь голос неистово закричал, вспомнив земные ругательства: «Какие к чёрту похороны?» Меня, конечно, снова не заметили.

– Их так много, – Элиз смотрела куда-то вдаль, но там ничего не было, кроме огромного сада, аллея которого вела к городу.

– С каждым днём прибывает несколько сотен. И у каждого разрешение на паломничество от церкви Бога жизни. Я попросил короля увеличить охрану, такими темпами – стражи нам не хватит.

– Когда приедет король?

– Завтра выдвигается в путь. Он привезёт наследницу и её мать.

– Это печально, – по щеке моей любимой снова покатилась слеза, – увидеть отца лишь раз – на его похоронах…

Я ничего не понимал. Совсем. Упав на колени, схватился за голову и закричал. Бил кулаками об пол, пока руки не разбились в кровь. Мой некогда прекрасный рай в одночасье превратился в самый настоящий ад. И я попытался забыться. Исчезнуть. На худой конец, умереть самой желанной смертью. И не смог.

Это утро показалось странным. Слишком странным, чтобы быть реальностью. И не утро вовсе, а вечер. Я проснулся в неглубокой ванне, наполненной чем-то беловато-мутным, склизким. Голова лежала на бортике ванны на чём-то, напоминавшем подушку. Руки оказались аккуратно привязанными к краям ванны. К лицу плотно прилегала кислородная маска. В пересохшем горле торчало что-то, похожее на трубку. Я попытался приподнять голову, это далось с трудом через какое-то время. Шея окоченела. К обеим рукам были приставлены капельницы, и в меня медленно вливалась мутноватая жидкость.

Всё, что находилось дальше метра от меня, расплывалось в глазах. Словно в помещение прокрался осенний туман, и только меня он не трогал. Я с трудом пошевелил пальцами. Окаменевшие суставы и кисти рук не слушались. Хотелось снять со своего рта и носа кислородную маску, но не хватало сил, чтобы вырваться с привязи. Почему так? Ещё вчера я прекрасно управлял своим телом.

Ко мне приблизился странный человек в чёрной форме, какую я раньше не видел. Его лицо закрывала плотная повязка, так что виднелись лишь карие глаза на загорелой коже. Человек наклонился, посмотрел на меня с выпученными глазами, достал маленький фонарик и посветил в глаза. Не сказав ни слова, он быстро ушёл. Я думал, как мне выбраться отсюда, чтобы оказаться в новой реальности, в завтрашнем дне. Как можно скорее. Самый быстрый способ – умереть, тогда утро настанет незамедлительно. Но как это сделать, будучи связанным и почти не способным пошевелиться?

Я откинул гнусные мысли, и, как из пелены тумана, ко мне навстречу вышла девушка с волосами цвета первого снега, струящимися из-под бежевого платка, обмотанного вокруг головы. Под ним можно было увидеть только прекрасные голубые глаза, прикрытые вуалью белоснежных ресниц. Одним движением руки она стянула платок с лица и наклонилась ко мне. Это была Элиз.

Красавица посмотрела на меня влажными глазами, провела рукой по моим волосам. «Живой…» – просипела она, приложив вторую руку ко рту. Я попытался изобразить кивок, но получилось настолько плохо, что, скорее всего, моих попыток никто не заметил. Элиз аккуратно сняла с меня кислородную маску, вытянув из горла трубку, и отдала её странному человеку, возвышавшемуся над нами. Мне было не видно его лица. Я хотел заговорить, но вместо этого судорожно закашлял. Пересохшее горло саднило, и кашель не прекращался. Через несколько мгновений к моим губам приложили стакан с водой. И с помощью Элиз, которая бережно держала мне голову, я сделал глоток. Вода разлилась по горлу и пошла дальше. Ощущение, что не пил целую вечность. Второй глоток дался легче, а третьего мне сделать не дали.

– Ты меня слышишь? – участливо спросила Элиз, возвращая мою голову на подушку.

– Да, – прохрипел я еле слышно.

– В этот раз им не удалось отнять тебя у меня, – она улыбнулась, прикладывая тёплую руку к моей щеке.

– В этот раз? – Слова давались с трудом.

– Мы долго искали тебя. И продолжали искать, даже когда не осталось надежды. Допрашивали, подкупали и выяснили: все, кто мог хоть что-то знать, давно мертвы. Тебя нашёл демон Бра. Ты помнишь его? Мы выкопали несколько тонн почвы на необитаемой планете и нашли тебя.

– Не понимаю…

– Ты больше двух лет просидел в камере, помнишь? – ласково объясняла она.

– Нет.

Я не помнил никакой камеры, да и как мог успеть, когда каждое утро просыпался с ней рядом? Два года… Как могло пройти два года, если Кайлу было уже семь стандартных лет, и я водил его в начальную школу? У меня не нашлось сил спросить.

– Поспи, любовь моя, – прошептала девушка на ушко, после чего странный человек в чёрной форме поднёс к моему плечу автоматический шприц.

Я уснул всего через несколько секунд после касания иглы к моей коже. Засыпал, надеясь завтра проснуться в райском месте вместе с Элиз, чтобы всё вернулось на круги своя.

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Проснувшись, я уже лежал не в склизкой ванне, а на мягкой кровати. Укрытый тонкой гладкой простынёй вместо одеяла. Из моего тела больше не торчали трубки. Но комната была точно такой же. Теперь я видел значительно дальше, и мог осмотреться. Потолок, пол и стены сливались в едином цвете, словно вылепленные из рыжей глины. Большие окна не были застеклены, но вид вдали затуманивался. Мебели почти не было, а стол и стулья оказались совсем примитивными. Словно весь этот дом «слеплен на скорую руку».

Стоило мне приподнять голову, как сознание пронзил резкий шёпот. Одновременно столь знакомый, но в тоже время чуждый. Я почувствовал, как вместе с еле внятными словами по телу разлилась приятная энергия, и принимал её с восторгом, будто возвращалась утраченная часть меня самого.

Мне захотелось размять онемевшие конечности. Чувствовал себя так, словно несколько лет провёл прикованным к кровати и, наконец, получил возможность встать. Облокотившись на руки, я со стоном приподнял туловище. Отдышался и свесил ноги с кровати. Это оказалось гораздо сложнее, чем мне представлялось. Встать не решился. Обнаружил, что сижу абсолютно голый, прикрывая бёдра белой простынёй. Но почему никого нет рядом?

Я только успел подумать, как в комнату через арку, заменявшую дверь, зашёл тот же мужчина в чёрной форме. Его лицо по-прежнему было прикрыто чёрным платком. Он окинул меня взглядом всего один раз и убежал обратно. Да что тут происходит?

Через несколько минут этот же мужчина привёл ко мне Элиз в сопровождении Робета. Дорогие одежды герцога сильно выделялись на фоне всего. Золото на синем камзоле блеснуло в лучах светила.Голова моей невесты была покрыта всё тем же бежевым платком, но теперь я видел отчётливо её открытое лицо.

Элиз не спеша села рядом, а неизвестный мужчина протянул мне свёрток с одеждой, после чего безмолвно поклонился и снова вышел. Герцог стоял напротив меня.

– Рад видеть вас живым, Маркус. Снова. – Уголки его рта приподнялись в улыбке, скорее вежливой, чем искренней.

– Что значит «снова»? – Я одарил герцога скептическим взглядом.

– Что последнее вы помните?

– Я лежал в ванне…

Воспоминания в моей голове перемешались, и я не понимал, что он хочет услышать.

– А до этого?

– Помню, вы с Элиз разговаривали. Стояли в моих покоях на Лораксе и говорили о каких-то паломниках, – произнося эти слова, я свёл брови к переносице, воспоминания давались нелегко.

– Мы, и правда, говорили, но это было здесь. Не на Лораксе. Помните, как вас пленили? – Он присел рядом со мной на кровать.

– Я помню плен на Домироне, и людей не этого мира. Было что-то ещё? – Мне стало дурно, и я схватился за голову.

– Вас заточили в маленькую камеру, из которой нельзя выбраться. Помните?

– Нет, – почти простонал я.

– Не мучай его! – вступилась Элиз, видя, как тяжело мне даются ответы.

– Осталось мало времени. Позвольте я расскажу?

– Не сейчас, Робет, – Элиз ответила за меня.

– Не сейчас, – повторил я. – Мне нужно ещё немного поспать. Совсем немного.

Сказав это, я с трудом вернул ноги на кровать, и Элиз помогла моей больной голове упасть именно на подушку. Не в состоянии систематизировать всё, что происходило во сне и наяву, я не понимал, сплю или бодрствую. Мне уже не хотелось проснуться в другом месте. Было достаточно того, что больше окружающие не воспринимают меня как приведение, и завтра, возможно, станет легче.

Легче стало. Со следующим пробуждением я видел всё. За рамой без стекла виднелось множество людей, словно мы в каком-то лагере. На этот раз Элиз находилась рядом. На ней было длинное платье песочного цвета. Она помогла мне встать и одеться.

– Кто эти люди? – Я, сильно хромая, подошёл к окну, каждое прикосновение ступней к полу отдавало болью в мышцах и суставах.

– Ты же слышал наши разговоры. Это паломники. – Она накинула мне на плечи длинный шёлковый халат.

– И что они здесь забыли? А где мы, вообще? – Я вмиг осознал, что плохо понимаю, где нахожусь.

– Они… – Элиз запнулась, видимо, не зная, как лучше сказать.

– Я хочу выйти на улицу, – заявил я и медленно побрёл в сторону арки, ведущей за пределы комнаты.

– Уверен? – Её брови приподнялись.

– Да. Отведёшь меня?

Красавица с белоснежными волосами молча кивнула и взяла меня под руку.

Я шёл босиком, просто потому что не хотелось тратить время и силы на обувание. Ступни чувствовали глиняный пол под ногами, каждый последующий шаг давался проще. Ощущение дежавю. Я уже видел подобные постройки когда-то давно. Мы прошли через арку в коридор, а оттуда медленно спустились по лестнице. Первый этаж представлял собой огромный зал с круглыми колоннами. За столами сидели люди, почти все в чёрной форме. С одним из них беседовал герцог. Он увидел меня, но не успел ничего сказать, как Элиз кивнула ему. Герцог понял без слов, окинув нас насторожённым взглядом, и мы пошли дальше.

Дом стоял на сваях, и нам пришлось спускаться вниз по лестнице. Благо, тут были перила, за которые я мог держаться. Но мне хватило всего нескольких шагов, чтобы понять, – вокруг простиралась серая пустыня. Подобные этой я уже обходил вдоль и поперёк. Но здесь определённо никогда не был. Не помню, а точнее, не понимаю, сколько лет назад мы с планетотворцем Кастом путешествовали по этой планете, выращивая растения в столь диких землях. Но делали мы это только вблизи поселений. А это место никак не походило на деревню людоедов.

Передо мной раскинулся огромный палаточный лагерь. Настолько огромный, что я не видел, где он заканчивается, и начинается каменистая пустыня. Суховей теребил мои небрежно распущенные волосы, что успели отрасти ниже плеч. Я чувствовал, как порывы ветра приносят песок, что попадает в глаза и рот, оставаясь хрустеть на зубах. Так вот почему все ходят в платках. Элиз, словно прочла мои мысли, и прикрыла свой рот платком.

На меня смотрели сотни людей или даже тысячи. Всех возрастов и происхождений. Я не пытался их сосчитать. Увидев меня, паломники выходили из палаток и направлялись к нашему дому. Высокие и худые, коренастые и плотные, темнокожие и светлые, кто-то из них был бледен, у кого-то была красновато-синяя кожа, будто просвечивали все вены и артерии. Было понятно, что все они с разных планет. Одежды их развевались на ветру, сливаясь в одно пёстрое полотнище. В десяти шагах от нас в чёрных балахонах стояли людоеды с копьями, не давая паломникам продвигаться дальше. И они останавливались, выстраиваясь в линию возле стражников. Я стоял на лестнице всего несколько минут, а к дому подошли уже сотни человек. И с каждым мигом их становилось всё больше.

В первом ряду я разглядел девушку, которая сняла с лица зелёную повязку и помахала мне. Её русые волосы были сплетены в две косы. Она выросла, лицо стало серьёзней. Это была Ари. Девушка, которую я спас на Морфуле, стояла в десяти шагах от меня и молча приветствовала. Она радостно улыбалась, но я не смог улыбнуться в ответ. Ари больше не была мне интересна, после того как прилетела сюда, чтобы увидеть «спасителя». Её навязчивость раздражала. Теперь она одна из этих последователей, которые видят во мне лишь частичку божественного, но не меня самого.

Всё больше и больше людей окружали дом со всех сторон. Если бы они захотели прорваться сквозь ограждение, то двадцатка стражников их бы не остановила.

– Чего они хотят? – я обратился к Элиз и заметил, что на несколько ступеней выше меня стоит Робет.

– Чуда, – скомкано ответила моя любовь.

– Как они сюда попали? И почему ещё живы? – Я был поражён до глубины души: эти люди отправились в самое страшное место во Вселенной.

– Указ короля, – ответил герцог, надменно разглядывая толпу, прищурив глаза и плотно сжав узкие губы. – Теперь людоеды имеют право есть только преступников. Ардентальт открыт для обычных людей.

Я молча кивнул герцогу, и снова перевёл взгляд на толпу паломников.

– Какого чуда они хотят? – Я наклонился к Элиз.

– Маркус, ты и есть чудо, – тихо проговорила она. Даже под платком была заметна её улыбка.

– Вернитесь в дом.

Элиз молча поднялась выше, я обернулся и увидел, что Робет последовал за ней.

«Чудо сожжёт слишком много кислорода», – подумал я, припоминая, какой это восторг, когда за спиной распахиваются крылья, и поток звёздной энергии уносит меня ввысь. Твёрдо встав посередине лестницы, я развёл руки, словно жду объятий от всех собравшихся. Толпы умолкли. Шум и гам стихли. Среди тысяч людей слышалось лишь дуновение ветра, несущего песок с пустыни. Я запрокинул голову вверх, закрыл глаза. Хватило мгновения, чтобы тело, вспомнив прежнюю силу и мощь, прикоснулось к чему-то божественному. Еле уловимый шёпот светила благословил меня и забрал боль исцеляющегося тела. В одночасье за моей спиной зажглись огромные огненные крылья.

Люди ахнули. Вздрогнули. Кто-то пытался прорваться из-за стражников, кто-то в страхе пятился. Но все смотрели на меня, не отводя глаз. Халат истлел, благо, хоть штаны остались на месте. Огонь их не коснулся.

Я приподнял руки вверх, словно собираясь забрать в ладони всю безжизненную пустыню. Почувствовал почву и воду, что льётся глубоко в её недрах бурлящей рекой. Сознание, слившись с воздушным потоком, озаряло всю местность на километры вокруг. И я вложил свою силу, частичку божества, в эту безжизненную твёрдую почву. Не прошло и минуты, как из-под серого камня показалась трава. Зелёная трава, какой эта пустыня не видела уже тысячи лет. Трескалась почва, слышался шелест и шёпот ветра в гуще поднимающихся стеблей и листьев, он пригнал тучи с дальних гор. Вокруг лагеря выросли молодые деревья, чьи кроны раскинулись, приветствуя новую жизнь. А люди кричали от радости. Ликовали и тянули ко мне руки. Когда на несколько километров вокруг безжизненная ещё минуту назад пустыня превратилась в настоящий оазис, я опустил руки. Крылья погасли, сложились, и заморосил мелкий дождь, орошая лицо приятными прохладными каплями. Как же я скучал по своей силе.

Глава 2. «Наследники крови»

Следующим утром я не проснулся в другом месте, и это настораживало. С моим рассудком происходит что-то странное, но я не стал на этом зацикливаться, пока все реальные кошмары оставались позади. Светило поднялось высоко над горизонтом, и мы с Элиз и герцогом сидели на веранде, что располагалась над сваями, и являлась своеобразным продолжением дома. Я окинул взглядом лагерь, где большинство людей занимались своими делами, но многие не отводили от меня взгляд. И это сильно напрягало.

– Король обещал прибыть к вечеру, – уведомил нас Робет, сидя за столом на напротив меня. Синий платок, которым он обычно прикрывал, как и все, лицо, болтался на шее, развеваемый ветром.

– Он хочет увидеть меня? – Я нахмурился и пододвинул к себе глиняную кружку, что стояла передо мной. В кружке плескался пахучий мутноватый напиток.

– Не только. Вы должны многое узнать, но не в моих правах рассказывать, – ответил герцог, пока прислужник в чёрной форме расставлял на столе тарелки с едой – обычный соевый суп, варёные красноватые бобы и ещё что-то вроде каши с мясом.

– Кто эти люди? – я посмотрел на мужчину форме, тот вежливо поклонился и ушёл.

– Можете считать их вашими слугами, – герцог говорил серьёзно, хотя мне это показалось самой настоящей иронией.

– Они служат семье Де Монтэг, – объяснила Элиз, поглядывая на тарелку с супом, – на них стандартная форма моего дома.

– А ты вжилась в роль, – усмехнулся я.

– Пришлось, – Элиз окинула взглядом лагерь, – им нужна Элиз Де Монтэг, предводительница, а не взбалмошная девчонка. Эти люди принесли клятву верности моему дому прилюдно. На них можно положиться. Среди них есть врачи, пилоты, инженеры, солдаты и много, кто ещё. Сюда мы взяли врачей для тебя и…

– Теперь я окончательно запутался, – перебил я и пригубил тёплый травяной отвар из глиняной кружки.

Но Элиз не смутилась и продолжила свои рассуждения:

– О том, что Де Монтэг – всего лишь пустышка, знает малый круг лиц, собственно, все те, кого мы видели на Парагоне во время одного из приёмов. Вся остальная Вселенная думает, что именно с моей семьи начались волнения.

– Это твой план, Робет? – Я резко повернулся к герцогу и кружка в моей руке с грохотом опустилась на стол.

Ни герцог, ни моя невеста даже не дрогнули от громкого звука и моего возмущения.

– Да, мой принц. Но всё, что я делаю, – для вашего блага, – сухо ответил герцог и буднично подул на ложку с супом.

– И как, скажи, мне поможет то, что моя невеста – главный враг королевской семьи? Думаешь, я мечтал о том, чтобы её хотели убить? Или чтобы она вела за собой армии? – Я был разъярён, и только окружавшие дом люди сдерживали меня от криков, им не нужно видеть разлад в рядах предводителей.

– Тем самым вы заявили всей Вселенной о своих намерениях относительно «смертных» и нашли поддержку миллиардов людей. Да они молиться на вас теперь готовы! – Робет ничуть не смутился, продолжая трапезу.

– А кто тебе сказал, что я хочу, чтоб на меня молились?! – Мой голос звучал непривычно низко и грозно. Я отодвинул от себя тарелку и кружку, чтобы ничего не разбить ненароком, и сжал перед собой кулаки, грозно глядя на герцога. – Если ты, и правда, мой союзник, то я не желаю играть в эти игры! Либо каждый подобный поворот согласуется со мной, либо проваливай обратно в свой замок!

– Прошу прощения, мой принц, – начал он, обдумывая мои слова не больше секунды, – но во время вашего отсутствия у меня не оставалось иного выбора. Всё уже сделано.

– Он спас меня, – Элиз, крепко сжав ладонью мою руку, вступилась за герцога, смиряя мой гнев. – И я рада дворянскому титулу, пусть и с такой ответственностью. Не хочу стоять в стороне! – Белокурая красавица взяла меня за руку, когда я нехотя разжал кулак.

– Спас? – успокаиваясь, спросил я.

– Когда тебя пленили, королевская армия убила всех солдат, но с дворянами нельзя было поступить подобным образом…

– Всех убили? – Подскочив на месте, я перебил её, смутно вспоминая тот роковой день. – А Люциус и Гектор? Их тоже?

– Нет, – она помотала головой, прикрыв глаза, видно, от всколыхнувшихся внутри неё воспоминаний. – Нас четверых продержали в тюрьме не больше суток, вынесли приговор. Всему миру сказали, что это мы убили тебя! И на следующий же день нас отправили к людоедам, сюда, на Ардентальт. Но по прибытии, герцог смог договориться об аудиенции с королём. И вот мы живы.

Стоя, сложив руки на груди и отвернувшись в сторону, я обдумывал её слова. В самом деле, нужно было иметь неистовый талант, чтобы договориться с людоедами. На мою память – это первый прецедент. Я вернулся к столу.

– Так, где Люциус и Гектор, ну и, Валекиан, на худой конец? – Я тяжело выдохнул, успокаиваясь и садясь на своё место.

Герцог, спокойно управляясь со своей порцией пищи, невозмутимо ответил:

– Люциус и Гектор встречают вновь прибывших и проверяют их разрешения от церкви Бога жизни. Пришлось организовать небольшой космопорт в десяти километрах отсюда. Валекиану там тоже нашлась работа, – сказав это, Робет пододвинул к себе кружку с таким же травяным отваром.

– И Кайл тоже там. Я решила, что безопаснее оставить его с няней на корабле. – Элиз наклонилась ко мне. – Тем более, вся Вселенная думает, что он твой сын.

– Есть ещё что-то, о чём мне следует немедленно узнать? – рявкнул я, положив обе ладони на стол.

– Боюсь, дня не хватит, чтобы всё рассказать, – с усмешкой проговорила Элиз, поправив прядь белоснежных волос.

У меня начало складываться впечатление, что это точно не сон. Вот не могло моё сознание, насколько бы больным оно ни было, придумать подобные повороты, особенно про людоедов. Чтобы отец выпустил указ, позволяющий людям ходить по его земле, о таком и в сказках не писано. Людоедами пугают не только детей, но и взрослых.

– Так что же такое случилось, что заставило всех этих людей прилететь сюда? Неужто хотели на меня поглазеть? Так на голограмму бы смотрели. В чём причина? – Мысли роились в животрепещущих вопросах.

– Они ждали чуда и получили его. – Уголок рта моей невесты приподнялся в усмешке. – И не только. Они всё засняли. Весь мир увидел, как Элиз Де Монтэг вывела к народу наследного принца живым.

– И теперь никто не думает, что вы меня убили?

– Именно! – Элиз ответила и начала есть из глиняной тарелки кашу с кусочками мяса.

– И как вы заставили их прилететь сюда? – Я начал улавливать суть «игры», в которую меня посвящали.

Герцог замотал головой, давая понять, что больше ответов не будет, от чего мой интерес только подогрелся.

– Я не потерплю секретов! – процедил я сквозь зубы.

– Когда мы достали тебя из камеры, – Элиз перестала есть и сидела с поникшей головой, – там лежал не ты. Точнее, ты, но это была настоящая мумия. А я заявила, что ты жив. Что ты выберешься даже из такого состояния. И выложила фотографии в инфо-сеть, написав всю правду. После мы снова укрылись на планете людоедов. На нас снова началась «охота», – последнее слово она выделила жестом, изображающим условность высказывания.

– Покажешь фото? – Я косо посмотрел на неё.

Поникшая красавица достала из кармана портативный спутник и вывела на экран фотографию. Чаще пользовались голо-проекциями, но это были именно фотографии на сенсорном мониторе. Она протянула мне спутник.

Камеру явно удалось открыть с большим трудом. Об этом говорили неровные очертания прожжённого металла. На полу, залитом запёкшейся кровью, сидел я, больше похожий на скелет. Но я этого не помнил, и не мог себя узнать. Надеюсь, моего недоумения не заметили. Запястья на фото выглядели так, словно меня покусал хищный зверь и откусил нехилый кусок плоти. Поникшая голова, осунувшееся лицо, настолько, что было видно, как кожа обтягивает череп. Остальные части тела скрывал уцелевший скафандр. Он подстраивался под любое тело, и мне казалось, что ткань из нановолокон обтягивает не кожу, а только кости.

У меня в голове не укладывалось, как я могу быть тем, что изображено на фото. Я попросту этого не помнил.

– Как я выжил? – Я подвинул спутник обратно к Элиз.

– Современные технологии, – она грустно улыбнулась и, не глядя, выключила монитор с ужасной картинкой.

– Если честно, мой принц, – продолжил Робет, – то мы сомневались, что вы выжили. Но, как мы уже говорили, вас помог найти демон. Он-то и сказал, что несколько нитей жизни ещё теплятся в вашей душе. Мы привезли вас на Ардентальт, чтобы скрыть от недоброжелателей. За несколько стандартных месяцев врачам удалось напитать ваше тело влагой и запустить обмен веществ, хотя уцелевшее сердце ещё не билось. Всё изменилось с неделю назад. Это ли не чудо?

– Как Бра нашёл меня?

– Он говорил что-то о связующем следе во Вселенной. Говорил загадками. Я не поняла толком ничего. – Элиз развела руками, странно отводя глаза.

– И хотите сказать, что демон ничего не попросил взамен? – Я помнил о природной хитрости этой лохматой морды.

На мгновение воцарилась полная тишина, даже шум и гам лагеря вокруг затих, по чистой случайности, слышать нас не могли.

– Я не готова сейчас говорить об этом. Но могу уверить тебя, что всё улажено и проблем с демоном не будет… – Элиз совсем сникла, а я не на шутку озадачился.

– Тогда буду ждать ответа позже. Поговорим о планах на будущее, – пришлось резко перевести разговор на другую тему, но я сделал в своей не очень здоровой голове «пометку» всё разъяснить с этим демоном.

Возможно, никогда я столько не рассуждал о политике и планах, касающихся престола, сколько мне пришлось говорить сегодня. И голова закипала от свалившейся на меня информации. Имена союзников, захваченные или отданные врагу планеты, множество пересекающихся событий. Как много я упустил за время заключения, которого не помнил!

Вот я сижу в окружении союзников на Ардентальте, и допустим, это реально. Но тогда что из моих воспоминаний не было реальным? Что с огромной книжной полки, где описана вся моя жизнь, стоит выкинуть? Можно узнать это у Элиз, однако, не сейчас, пока не время. На меня, в прямом смысле, смотрели тысячи глаз, и нельзя показать им свою слабость или же безумие. Хотя я не сомневался в том, что мои мозги не скоро встанут на место.

Начинало смеркаться. А в длинных ночах некогда планеты пустынь была своя романтика. Она была и в лагере, за которым я наблюдал из прорезей ставень на окне. На закате люди объединялись в группы и разводи костры. В это время их взгляд отрывался от меня, и они уделяли внимание друг другу. Готовили еду, привезённую с собой, пели песни, иногда разные, а бывало, что и хором – один и тот же мотив. Я знал, что сегодня они пели для меня. Впервые моего слуха касалась эта ода. И она определённо была обо мне. О том, кто выжил, чтобы вести людей за собой и справедливо править.

Рождённый среди звёзд 1 ,

Силою их наделённый,

Руки к небу вознёс

Принц Вселенной сплочённой.

Верим мы, верим,

Принцу Вселенной сплочённой.

Пламень сияет в глазах

Отблеском огненных крыльев,

Жизни в его руках,

Чудо пред нами открылось.

Знаем мы, знаем,

Чудо пред нами открылось…

Ох, как мне не хотелось не оправдать надежд этих людей. Это очень странное чувство, когда тысячи, если не миллионы, существ в этой Вселенной надеются на тебя.

Когда огромное красное светило спустилось за горизонт, а костры ещё не погасли, на дороге, разделяющей лагерь на части, показались движущиеся огоньки. А с другой стороны дома в небе у горизонта всё так же висела гигантская пурпурно-синяя газовая планета. Прислушавшись, я уловил треск от паровых повозок, его ни с чем нельзя было спутать. Медленно к нашему дому, находящемуся в центре лагеря, приближался отряд. И это были не люди. Паломники преодолевали расстояние пешком под зноем пустыни, для них это было своеобразным испытанием веры, а людоедам такие долгие прогулки ни к чему.

Меня раздирало любопытство: столько интриг вокруг появления моего отца, – и захотелось встретить приближающихся. Поспешно надев ботинки, я спустился по лестнице и через мгновение заметил, как Элиз спешила за мной. Да так спешила, что забыла про платок, защищающий её от ветра. После появления растительности, песка в воздухе стало гораздо меньше, но всё равно он был. Отчего у людей постоянно слезились глаза. У людей, а я не был человеком, но вот в Элиз осталась львиная доля человечности, несмотря на сильные изменения ДНК. Следом за нами поспешил и герцог Де Клорри.

Я шагал по дороге навстречу повозкам, привлекая внимание людей. Паломники подходили ближе, но ни один не решался выйти на дорогу. Что это? Страх или уважение к личному пространству принца?

Четыре паровых повозки, едущих друг за другом, направлялись к нашему дому. Не спеша я двигался в их сторону, а Элиз ловко взяла меня под руку. Робет шёл позади. Процессия остановилась в нескольких шагах от нас.

Из первой повозки вышли высокие тучные людоеды в чёрных балахонах. Четверо выстроились вдоль дороги, и тогда из второй машины вышел мой отец. Величественно, с высоко поднятой головой, он чего-то ждал. И из этой же повозки вышла миниатюрная девушка, которая точно не была людоедом, но и человеком её было бы трудно назвать. В длинном чёрном платье, украшенном мелкими переливающимися камнями, она больше походила на принцессу, чем на служанку. Девушка держала на руках ребёнка – девочку в платьице похожего фасона. На вид ребёнок не больше трёх стандартных лет. Это была Лиди, с которой я провёл множество долгих ночей на Контуральте, она, вздёрнув голову, встала возле моего отца, и они вместе двинулись мне навстречу.

Я стоял, ждал. Король со спутницей остановились в двух шагах от меня, и отец улыбнулся мне своей одновременно воодушевляющей, но и грозной улыбкой. Его клыки были начищены до блеска, в отличие от прочих людоедов. А голос раздавался низким басом на сотни метров вокруг:

– Рад видеть тебя живым, сын мой! – он слегка поклонился мне, а после перевёл взгляд на Элиз, крепко сжимавшую мою руку. – Благодарю за приглашение, миледи Де Монтэг.

Отец трижды поклонился – по разу для каждого из нас, последним он поприветствовал Робета, назвав лишь его фамилию.

– Спасибо, что приехали, ваше величество! – Элиз поклонилась Гораку, чуть ниже, чем того требовал этикет.

– Право, я не мог отказать в приглашении столь милой особе. Позвольте представить вам мою придворную – Лиди, – отец посмотрел на бывшую служанку.

Я внимательно смотрел на девочку у неё на руках, и от меня не скрылись радужки её глаз – наполненные первобытным пламенем. «Не может быть…» – подумал я. А Лиди кивнула головой вместо поклона, ей было простительно не кланяться с ребёнком на руках.

Девочка вела себя спокойно, словно все люди и людоеды вокруг её не интересовали. Она задумчиво смотрела на маленькую плюшевую игрушку, сжимая её в руке. У невиданного зверя были причудливые крылья, и девочка задумчиво рассматривала их.

– Вы, как всегда, добры, ваше величество, – в словах Элиз не слышалось лести, она говорила искренне.

– Семья – это святое, а вы почти моя родня, Элиз. Кстати, о семье, Маркус, – король ловко перевёл взгляд на меня и добавил: – Раньше не представлялось возможным сообщить столь радостную новость. Я был так благодарен Лиди за рождение внучки. Познакомься, это Мелани.

Имя девочки звучало на манер людоедов, с ударением на последнем слоге.

Я не знал, что ответить. Но ни капли не сомневался в правоте слов отца – глаза Мелани были точной копей моих. Дитя родителей смешанных рас.

– Это неожиданно, – едва выдавил я из себя.

– Для меня это тоже было неожиданным, – ласковым и почти ироничным голосом проговорила Лиди. – Хочешь взять её на руки?

– Да, пожалуй, – робко ответил я и переглянулся с Элиз, она не возражала.

Лиди протянула мне девочку, и я взял ребёнка на руки. Для своих трёх лет она весила немало. Мелани посмотрела мне в глаза, и плюшевая игрушка выпала из её ручек на землю. Она смотрела прямо мне в глаза так, словно увидела что-то знакомое. Через мгновение девочка указала на меня пальчиком и коряво несколько раз прокричала: «Папа».

«Наверно, она видела мои фото», – попробовал объяснить себе это узнавание, но широченные глаза Лиди сказали мне о том, что я ошибаюсь. Как только малышка закончила кричать, она рассмеялась и обняла меня. А я был обескуражен. Глядя на её волосы, что уже были цвета огня, подумал: «Надеюсь, ты не пожалеешь о своём появлении на свет, как я, Мелани».

Герцог позвал всех пройти к дому, и я захотел вернуть ребёнка матери, но малышка не хотела уходить. Так и отнёс в дом свою новоиспеченную дочь. Это и было то, о чём не решались мне сказать ни Элиз, ни Робет, но определённо они знали всё. Уверен, судьба этой девочки уже расписана на годы вперёд. И именно её имя я должен был назвать в качестве наследницы. Она не стала бы королевой, но имела бы полное право на следующее испытание. Это поистине жестоко. Никому не пожелаю повторить мою судьбу, особенно своей дочери.

Эта реальность слишком отличалась от предыдущей, когда я каждое утро просыпался в новом месте и был счастлив. Какая-то часть меня безумно радовалась пополнению в семье, а другая – ужасалась. За короткое время, что мы шли обратно к трехэтажному глиняному дому на сваях, кстати, до сих пор не понятно, зачем было ставить его на возвышение, я успел прогнать через свою голову всевозможные тревожные мысли. Не только о том, что моей дочери уготована ещё более ужасная судьба, чем у меня самого. Я чувствовал в ней силу, подобную моей собственной. Больше всего мои мысли занимал вопрос о её способности чувствовать. Мне нужно знать наверняка, на кого Мелани похожа больше – на человека или бездушное чудовище, как моя мать. Я должен посмотреть, но не у всех на виду. Не знаю, как поступлю, если увижу в ней худшее, и пока не хочу знать. Мысли заглушали в моей голове многочисленные разговоры вокруг.

Королю людоедов и его свите выделили все комнаты, расположенные на третьем этаже. Лиди уложила малышку спать, а сама осталась наверху, пока мы беседовали с отцом, собравшись за простецким круглым столом на первом этаже в большом зале.

– Почему нельзя было рассказать раньше? – спросил я, когда все собрались.

– Подобные вещи следует сообщать официально, чтобы видеть реакцию собеседника, – начал было Робет.

– Мы собрались не этикету меня учить! – я перебил его и тут же добавил: – В моём случае, я был бы рад узнать два года назад, пусть даже сообщением через спутник!

– Маркус, это было только моё решение, чтобы сообщить лично, – спокойно ответил отец, но его низкий голос всё равно звучал угрожающе для многих, а я уже привык.

И тут я вспомнил, что он пытался связаться со мной тогда, но я попросил поговорить позже, и вот итог.

– Понял. Вы хотите, чтобы Мелани стала наследницей как гарант безопасности? – Я откинулся на спинку деревянного стула. – Только это откроет новую «охоту», теперь на нас обоих.

– Не совсем. – На меня смотрели пронзительно глубокие глаза Гораку. – Её не достанут, пока принцесса находится на землях людоедов.

– Меня же достали, – усмехнулся я.

– Только потому, что ты этого захотел. Я предлагаю не называть имени наследницы, но предоставить комитету престолонаследования её ДНК для подтверждения прав. Герцог Де Клорри договорился о данной возможности, – подытожил отец.

– Это… гениально. Все знают, что во мне течёт кровь людоедов, и никто не удивится её наличию в Мелани, и тут попросту не станут искать, – я поправил волосы, давно приобретшие рыжий оттенок. – Робет, ты смог меня снова удивить.

Герцог утвердительно кивнул. Было видно, что он, как всегда, доволен собой.

Мы обсуждали точный план дальнейших действий до поздней ночи. За эти сутки моя голова буквально вскипела от «политических игр», где следовало продумать каждый ход, а любая самая незначительная ошибка могла стоить жизни многих.

Я не мог уснуть, меня одолевали мысли. Без сомнения, Мелани – моя копия, и в ней, безусловно, таятся те же силы. Чего только стоит огонь её радужек: ко мне он пришёл совсем недавно, а Мелани такой родилась. Идеальное сочетание генов от двух родителей, невольно ставших потомками всех существующих и вымерших рас. Людоеды всё-таки получили планетотворца, о котором мечтали, правда, через одно поколение своих «экспериментов». Но не факт, что девочка останется «служить» на их землях. И я не мог уснуть, пока не удостоверюсь наверняка, как выглядит душа моего ребёнка.

Глубокой ночью, когда на втором и третьем этаже все уснули, я встал с кровати, аккуратно убрав со своей груди руку Элиз, накинул на плечи шёлковый халат и на цыпочках вышел из комнаты. Неслышно прокрался вверх по лестнице. Благо, в глиняном доме не было дверей, и меня не мог выдать случайный скрип захудалых петель. Я миновал покои свиты короля. Все спали. А комната Лиди, где и была Мелани, оказалась самой крайней.

Отец страдал бессонницей, когда я жил в его замке. И к сожалению, об этом я вспомнил, только проходя мимо его комнаты. Гораку заметил меня издалека, обратив в мою сторону пристальный взгляд. Король стоял у оконного проёма возле неразобранной постели. Пришлось подойти к нему. Я аккуратно отодвинул стул возле крошечного столика в углу, и жестом попросил отца сесть рядом.

До рассвета оставалась уйма времени, а мы оба не могли уснуть, поэтому я начал рассказ издалека, рассказав о проклятье, что убивало душу Элиз. Нам некуда было спешить, но я говорил шёпотом, чтобы мои слова не коснулись ни единой живой души в соседних комнатах. И поведал отцу о магическом взгляде, что позволяет видеть нити любой души. И о своих опасениях за судьбу дочери. Гораку выслушал меня, не перебив ни разу, периодически кивая, а когда я, наконец, закончил еле слышный рассказ, он коротко высказался:

– Я не думаю, что Мелани похожа на твою мать, – чуть слышно прозвучал его низкий голос.

– Почему, отец? – я облокотился на столик.

– Химера рассказывала про твоих братьев и сестёр, про нескольких, в чьём воспитании она принимала хотя бы косвенное участие. Эти дети отличались от прочих. Они не кричали при рождении. Не плакали. С младенчества ничего не боялись. Я бы назвал их «холодными куклами», если бы жажда соперничества не пробуждала их скрытые эмоции. Они хотели во всём быть первыми, лучшими. Самый высокий замок в песочнице, – Гораку слегка усмехнулся. – А Мелани, как и ты, родилась с криком. Столько бессонных ночей я провёл, успокаивая внучку. Я часто читаю ей сказки, и знаешь, она смеётся.

Я невольно улыбнулся.

– Но ты позволишь мне узнать наверняка? Если в ней есть частичка Бога смерти, то она пробудится. Не скоро, но это повлечёт за собой неминуемые последствия.

– Я принесу её, на моих руках малышка спит спокойно. А у Лиди нынче очень чуткий сон. Лучше никому не знать о нашем разговоре.

Я кивнул в ответ.

Гораку аккуратно встал со стула, а я остался неподвижен. Отец беззвучными шагами вышел из комнаты, и через несколько минут вернулся с Мелани на руках. Девочка была закутана в тонкое одеяло и даже сейчас обнимала свою крылатую игрушку.

Я медленно поднялся, чтобы не шуметь, и встал напротив отца. Гораку убаюкивающе покачивал ребёнка. Вокруг царила тишина, и только лёгкие порывы пустынного ветра, задувающие в окно, давали о себе знать. Я на мгновение закрыл глаза, и звёздный шепот многократно усилился в моей голове. Мои просьбы получили ответ, как всегда, если верить воспоминаниям. И веки открылись.

Я увидел переплетающиеся белые нити души короля. Их было так много, они источали свет. А вот малышка Мелани скрывала за своими белоснежными нитями смертельную тайну, что таилась под одним из сердец. Столь знакомую мне тайну в виде крошечного чёрного клубка, источающего тьму. Он не касался белых нитей, пока не касался. Тьма души моей дочери была прочно связана, но она была.

Кивнув отцу, я снова закрыл глаза. И через мгновение видел мир привычным зрением, а Гораку беззвучно исчез. Он вернулся через несколько минут, уже без моей дочери, и снова сел за стол.

– Она такая же, как я, – прошептал я, не испытывая разочарования, лучше связанный клубок тьмы, чем переплетённые чёрные и белые нити, как у остальных членов моей семьи по материнской линии.

– Я сохраню эту тайну, – незамедлительно ответил отец.

Теперь я знал, и тревожных мыслей стало куда меньше. Мне удалось поспать до рассвета.

На следующий день по времени Ардентальта вблизи лагеря совершил посадку корабль с представителями комитета престолонаследия. Не знаю, какими трудами Робет добился прибытия столь важных лиц на планету людоедов. Но это дорогого стоило. И всего через несколько часов к глиняному дому подлетел катер типа «земля-воздух». Слишком современное средство передвижения для этих мест, и только членам комитета позволили воспользоваться личным транспортом.

Как только катер начал заходить на посадку, горизонтально опускаясь на землю, с поверхности планеты поднялся песок, и я вышел из дома и спустился по лестнице вниз. Робет и Элиз шли за мной. Герцог держал в руках небольшой холодильный кейс, в котором находилась пробирка с кровью Мелани. Такой же кейс был у Элиз – с кровью Кайла. Она решила назначить своего сына единственным наследником Де Монтэг. Первым смертным наследником этого рода. ДНК Элиз сильно изменилась, но это никак не затронуло Кайла, он родился раньше первых признаков тёмной болезни. Это будет первый великий род, наследником которого станет человек, не способный прожить больше ста лет.

Шлюзы катера поднялись, и оттуда вышли двое мужчин в парадных красных костюмах с чёрными плащами. Каждый их них держал в руке по небольшому кожаному чемодану с кодовым замком. Увидев нас, мужчины поклонились и только потом представились.

– Вы пригласите нас в дом, чтобы сделать то, зачем мы приехали? – вежливо попросил мужчина с седыми висками.

– К сожалению, нет, – Робет сделал шаг вперёд, – нам важно, чтобы все люди вокруг видели вас и всё, что тут происходит.

– Понимаю, – ответил этот же мужчина, и оба посетителя оглядели собравшуюся в лагере толпу паломников.

Я видел отголоски удивления в их глазах. Ещё пару лет назад сам бы не поверил, что столько людей добровольно отправились на планету людоедов. И сейчас эти добровольцы наблюдали, снимали, подходили ближе.

Слуги притащили из дома небольшой деревянный стол и стулья и поставили их перед посетителями. Те незамедлительно сели, положив чемоданы перед собой.

– Кто желает быть первым? – второй мужчина ввёл код на крошечной сенсорной панели своего чемодана.

– Я, – решительно ответил я и быстро приблизился к столу, а Робет протянул мне кейс с кровью Мелани.

Мужчина достал сенсорную панель, что очень походила на зеркало, размером не больше моей ладони, и протянул мне. Вторым предметом стала стерильная игла в упаковке.

– Прошу, Ваше Величество, – он передал мне предметы.

Я молча достал иглу из упаковки и проколол безымянный палец. Вытекла капля густой тёмной крови, и я приложил палец к панели, которая сразу считала данные, выводя непонятные цифры вокруг места, где кровь успела застыть. Рана в виде точки больше не кровоточила, мне показалось, что она почти мгновенно затянулась.

– Ваша ДНК подтверждена, мой принц, – мужчина кивнул, и я отдал ему кейс.

Представитель комитета положил кейс и сенсорную панель обратно в свой чемодан, закрыв его.

– Для чемодана сгенерирован новый код, который не знаю даже я. Его смогут открыть только в банке крови, чтобы внести данные о наследнике, после этого ваш образец уничтожат.

Я кивнул и отошёл в сторону.

Элиз подошла сразу за мной – к другому мужчине, с седыми висками.

– Миледи Де Монтэг, – старик улыбнулся, – в жизни вы куда прекрасней.

– Благодарю, – без энтузиазма отвечала она и проделала тоже самое, что и я: проколола палец, и точно такая же сенсорная панель считала её ДНК.

После подтверждения старик также принял кейс с кровью наследника рода Де Монтэг и закрыл чемодан. В конце он сказал ту же фразу о новом коде и уничтожении образца крови. По моему примеру Элиз молча кивнула и отошла, встав рядом со мной.

Герцог жестом указал слугам убирать стол. Представители комитета уже стояли на ногах, крепко держа в руках драгоценные чемоданы.

– Сожалеем, что вы не сможете задержаться у нас, – Робет сделал несколько шагов навстречу посетителям, и в его словах явно читался намёк – «Уходите скорее».

– Это наша работа, ваша милость, – старик поклонился, и второй последовал его примеру.

– Через пять стандартных дней банк пришлёт для вас уведомление о регистрации наследников. Прошу нас простить, но мы должны как можно скорее доставить ваши образцы.

Мы с Элиз молча кивнули, а герцог проводил гостей до катера. И они улетели обратно к кораблю.

Представители комитета решили все дела не более чем за полчаса. «Как же быстро решилась судьба наших детей», – подумал я. Теперь их смогут найти только по ДНК, тем же способом, что нашли меня на Земле, а это гораздо сложнее, чем искать, когда известно имя, возраст или даже внешность.

Глава 3. «Похороны на свадьбе»

До коронации оставалось от силы три стандартных месяца. Коронация, на которую меня ни за что не допустят, пока жива моя мать. Но в глубине души, смерти ей я не желал. И чтобы попасть на Лоракс в грядущий роковой день, мне придётся приложить огромные усилия. Потребуется помощь знатных родов и мощь их армий. Но большинство представителей знати всё ещё верны матери. Верны настолько, что поменять сторону поможет только страх. Более страшное чудовище, чем все мои родственники вместе взятые. Только вот это чудовище – я сам.

– Ты готов? Попрощался с Мелани и отцом? – Элиз прервала мои мысли.

– Да… Готов, – я поглядел на людей, складывающих свои палатки возле нашего дома.

– Тогда поспеши. Чем раньше окажемся на Колантане, тем больше времени останется для приготовлений. – Моя любовь встала в дверном проёме.

– Знаю. Просто не верится… – Я подошёл к ней ближе и провёл рукой по её белоснежным волосам. – Словно вчера я впервые увидел тебя, белокурую девчонку, скачущую по амаранским волнам. А через три недели уже наша свадьба.

– Придётся поверить, – уголок её рта приподнялся в ироничной улыбке. – И я стану из миледи Де Монтэг просто Элиз Гиронимус.

– Королям не нужны красивые приставки. Знаешь, почему?

– Нет. Но мне интересно, – ответила Элиз, повязывая на голове коричневый платок, закрывающий всё лицо, кроме прекрасных голубых глаз.

– Миллионы лет назад, – я взял её руку в свою ладонь и провёл пальцем по кольцу на безымянном пальце, по тому, что подарил ей два года назад, хотя для меня эти годы длились целую вечность, – одна женщина заключила сделку со Смертью, с самим Богом Смерти, и тот исполнил её желание, подарив ей корону первого государства. Но при замужестве с королём Ивратом Третьим она не отказалась от своей фамилии.

– Она взяла двойную фамилию? – Моя любовь смутилась.

– Да, и её дети поступили так же, и так много поколений, пока имя этой женщины не осталось в легендах. И в память о ней Анторф Пятый, даже не помню, какой по счёту её потомок, отказался от памяти королевской семьи в пользу памяти о первой королеве. Тогда-то он и назвал её основательницей рода, оставив «голую» фамилию, без приставок. Гиронимус – фамилия крестьянки, ставшей королевой. И это её кольцо.

Элиз осмотрела новым взглядом украшение на своём пальце и задумчиво спросила:

– Оно не несёт в себе тьму?

– Нет, это всего лишь кольцо. Память, не более, – я слегка улыбнулся.

– Тогда твоя будущая королева будет носить вечную память о ней, – Элиз взяла меня за руку.

Я сжал её пальцы, кивнул, и мы пошли дальше.

В сопровождении слуг спустились из дома и вышли на дорогу, разделяющую лагерь пополам. Вещей у нас было не много, точнее, у меня самого не было ничего, кроме одежды, которая была на мне. Но вещи слуг следовали за нами на небольших антигравитационных подушках, площадью не более квадратного метра. Я обернулся всего раз, чтобы взглянуть на отца и Лиди, держащую на руках Мелани. Малышка махала мне вслед, и я не смог сдержать улыбки. Где-то в глубине души я надеялся, что вижу их не в последний раз.

Мы шли до корабля пешком. Шли долго, пока длинный день Ардентальта не подошёл к концу, и ещё несколько часов в густых сумерках, озаряемых синеватым отсветом газового гиганта. Звёзды надо мной сияли не так ярко, как тогда, когда я увидел их впервые. Значит, атмосфера накопила достаточно кислорода и углекислого газа. Но надолго ли этого хватит?

– Мрачная планета. Если на Парагоне все растения уничтожили люди, то тут без помощи планетотворцев они вовсе не растут, – рассуждала Элиз, скрашивая наш долгий путь разговорами.

– Да, Каст следит за Ардентальтом. Я рассказывал про него. Но, надеюсь, что скоро этой планете не понадобится помощь извне, – я посмотрел на небо, чтобы вновь увидеть пурпурно-синюю газовую планету, виновницу всех бед.

– Хочешь сказать, что ты знаешь, как сделать Ардентальт полностью пригодным для жизни? – Её лицо закрывал платок, из-под которого виднелись выпученные голубые глаза.

– Знаю и когда-нибудь сделаю.

Далеко впереди показались яркие огни кораблей. А позади нас в нескольких километрах шли люди, и я видел сотни мелькающих огоньков вдали. Паломники возвращались обратно. Без меня им здесь не место, но уверен, что более верных последователей не найти. Среди них была и Ари, я столько раз ловил на себе её взгляды за эти дни. Но ей не суждено быть рядом со мной, если она хочет прожить долгую счастливую жизнь. Отныне и навеки – мой дар, моё проклятье – любить лишь раз, и звёзды сошлись на Элиз, идущей рядом со мной.

Она наклонилась ко мне и прошептала:

– Мне было тяжело…

– Знаю. Но теперь всё будет хорошо, как тогда, когда мы просыпались вместе, в уединении. Когда плавали в океане, восходили на горы… Э… – я запнулся.

– Горы? Какие ещё горы?

Я решался не долго. Мне хватило одной мучительной минуты раздумий, чтобы открыть ей все тайны моего не совсем здравого рассудка:

– Когда сидел в той камере. Я этого не помню, совсем не помню. Видимо, моё сознание нашло спасение в мыслях, воспоминаниях, иллюзиях. И теперь не могу отличить, что из этого было реально, что нет. Но каждый день, раз за разом, из года в год я просыпался с тобой и был счастлив.

– Никому больше об этом не говори, – прошептала она, схватив меня за руку.

Я слегка кивнул, хотя и не собирался больше никому рассказывать. Да и ей не хотел говорить, но меня выдала глупость: воспоминания, которых не было. Для меня они ничем не отличались от реальных. Я переживал их не телом, а душой. Но если покалечен мой разум, то что стало с ней?

– А чем ты занималась эти два года? – Мы продолжали идти в прежнем темпе.

– Искала тебя… Растила Кайла, хотя мне сложно признавать, что большую часть времени он проводит с няней. Скоро придётся нанимать ему учителей, – даже сквозь плотную ткань платка виднелась лёгкая улыбка моей Элиз, а она продолжала: – Робет привёл меня в фамильный замок Де Монтэг. И я ужаснулась. Там никто не жил сотни, если не тысячи, лет. Пришлось приводить его в опрятный вид, нанимать слуг. Рутина и ещё раз рутина.

– Значит, род Де Монтэг реально существовал? – Я смотрел на неё не мигая.

– Да, но я расскажу тебе эту историю на корабле.

До огромных величественных кораблей, возвышающихся над лоном пустыни, оставалось идти несколько километров. Один огромный лайнер и множество пассажирских судов, мерцающих яркими огнями гидроламп, смотрелись чуждо на этой каменистой равнине. На Ардентальте верх технологического прогресса – это паровые машины, а людоеды на протяжении тысячелетий живут в глиняных домах с общим туалетом на улице. И к этому запустению, отсутствию технологий, спустились настоящие шедевры, созданные искусственным интеллектом. Непозволительная роскошь для безжизненной серой пустыни.

На меня резко накатила тревога, хотя для неё не было предпосылок. Я остановился и выпрямил руку, преграждая дорогу Элиз. На мгновение герцог обернулся и тоже остановился, увидев меня.

– Что-то не так, – пробормотал я, прислушиваясь, не известно к чему.

– Что именно? – Девушка заволновалась, осматриваясь по сторонам.

– Не знаю. Странное чувство, – я покачал головой.

– Мы можем отойти подальше и подождать, – предложила Элиз, жестом подзывая Робета.

Мы отошли с дороги вправо, на каменистую равнину, и герцог со слугами без вопросов пошли следом. Но от меня не скрылся насторожённый взгляд нашего спутника. Ботинки звонко стучали по камням. А я не мог оторвать взгляда от самого большого из кораблей. Узнал в нём тот самый лайнер, на котором меня чуть не сожгли заживо во время крушения на Фьёлле. Что-то смущало, но я не мог понять, что. Присматривался, концентрировался на ощущениях, даже принюхивался, но ответа не нашёл. А чувство опасности только усиливалось, растекаясь ледяным потоком по позвоночнику.

– Отойдём ещё дальше, – приказным тоном выкрикнул я, чтобы услышали все.

– Ты меня пугаешь, – прошептала Элиз мне на ухо.

Я не ответил. Ещё пару минут всматривался в многострадальный лайнер герцога. Прислушался к энергетическим потокам. Но не успел сделать мысленные выводы из своих наблюдений.

Раздался мощный взрыв. В одно мгновение один из отсеков корабля взорвался, охватывая пламенем воздух. Обшивка отлетела, но я успел создать над нами защитный купол. Это получилось по воле инстинктов. Как только энерго-купол замерцал над нашими головами, об него ударилась громадная дверь шлюза, погнулась и со скрипом отлетела на землю. Левый борт полыхал. А от огня исходила чужеродная этому месту, да и самим кораблям энергия.

Люди отворачивались от пламенного зарева, закрывали руками или растирали заслезившиеся глаза, а я смотрел вдаль. Смотрел так, словно каждый день взрываются корабли, на которых мне нужно лететь.

– Как это возможно? – Я повернулся к герцогу, и тот убрал ладони от век, открывая покрасневшие глаза.

– Не знаю, – на мгновение он глянул в сторону лайнера, и сразу же отвернулся обратно. – Но разберусь! – Его слова заглушил очередной взрыв.

– Оставь свой лайнер здесь, полетим с паломниками!

Робет ответил одиноким кивком. А сотни людей уже выстраивались на безопасном расстоянии возле кораблей. Боялись подойти ближе.

Герцог отдал приказ одному из слуг, чьё лицо почти полностью закрывал чёрный платок, а глаза нервно щурились от вида огня. Я убрал защитное поле – всё, что должно было упасть, уже свалилось на наши головы, прикрытые куполом. Слуга пошёл к небольшим судам, искать капитанов с поручением от герцога.

Меня снова хотели убить, но меня ли одного?

– Сколько покушений было на тебя за эти два года? – Я протянул Элиз руку, она упала на землю, когда прогремел взрыв. Так и лежала на спине, приподнявшись на локтях, отворачивая голову от пожара.

– Я… – Она была обескуражена, но приняла мою помощь и поднялась. – Я не считала, – она отряхнула длинную юбку от песка. – Раз пять.

Пять раз мою любовь пытались убить только из-за этой гадской фамилии, но я был уверен, что о пяти покушениях она была в курсе, на самом деле, их было гораздо больше.

Один из слуг протянул Элиз флягу с водой. Она убрала ото рта платок и жадно прильнула к горлышку. Пила столь быстро и небрежно, что в какой-то момент подавилась и закашлялась, а вода выплеснулась из её рта на землю. Элиз пребывала в полнейшем шоке, её руки дрожали. Я забрал у неё флягу и приобнял за плечи.

– Всё будет хорошо, – я прошептал ей на ухо, но мы оба знали, что это не правда.

Вскоре вернулся слуга с сообщением от одного из капитанов. Нас не только были готовы взять на борт, но и доставить на Колантан в первую очередь. Мы отправились к третьему по счёту от нас кораблю. По сравнению с горящим лайнером он казался крошечным судёнышком. Паломники с документами в руках выстроились в длинную очередь. Мы пошли вперёд, минуя ряды ждущих людей. Я вновь поймал на себе пронзительный взгляд Ариадны. Словно она пыталась посмотреть сквозь меня, или просветить внутренности рентгеновским зрением.

Высокий худой мужчина с рыжей щетиной, похоже, что это и был капитан, ждал нас у трапа.

– Для меня большая честь принять вас на борту моего скромного корабля, – сказал он и поклонился нам, после чего Робет поблагодарил его и в знак искренней признательности за помощь пожал ему руку, как делают простые люди.

Позже я узнал, что остальные наши слуги и помощники отправятся следом – на других звездолётах, где больше места, но класс двигателя ниже.

Капитан сам проводил нас до кают. Нам с Элиз он выделил свою собственную – самую большую, и было невозможно отказаться от такой чести, когда этот человек считал, что мы достойны гораздо большего. Он-то не знал, что мы с Элиз выросли в хижинах с туалетом на улице, без водопровода и прочих коммунальных прелестей. Мы мылись в реке или в море, если стояла хорошая погода, и не хотели ничего большего. Если бы мне тогда сказали, что я буду биться со своей же семьёй за право «сидеть» на престоле, надорвал бы живот от хохота. Но, к сожалению, время веселья закончилось давным-давно.

Элиз присела на антигравитационную кровать небольшой каюты. Её руки до сих пор дрожали. Видимо, один из слуг заметил её состояние и позвал корабельного врача. Тот пришёл почти сразу.

– Что вас беспокоит? – спросил мужчина в медицинской форме, пристально глядя на дрожащие руки моей невесты.

– Я слышу звон в ушах. Это… Это страшно, – лепетала она, а мне показалось, что её взгляд на секунду остекленел, слившись с первобытным страхом смерти. – Я хочу не думать об этом.

– Вам следует поспать. Так проще всего пережить шоковое состояние, – он успокаивал её ровным, спокойным голосом.

Чуть позже Элиз принесли успокоительное, и она, наконец-то, уснула, оставив позади очередную угрозу жизни.

Корабль паломников оснащался квантовым двигателем четвёртого класса, что значило – мы будем лететь не два стандартных дня по прежнему расчёту, а все восемь. У нас оставалось много времени для разговоров. Возможность побыть наедине, какая потом не скоро представится.

Элиз проснулась только на следующий день и, похоже, уже забыла об очередном покушении. Она хотела поведать историю «своей» семьи не только мне, но и паломникам, с которыми мы делили корабль. После ужина все межзвёздные путешественники остались в столовой, в том числе и капитан. Кажется, не пришли только те, кто просто не мог отвлечься от работы. Антигравитационные столы поставили в три круга, а один небольшой – в центре. Я сидел рядом с Элиз и внимательно слушал, не переставая удивляться.

Род Де Монтэг брал своё начало миллионы лет назад, ещё до начала правления основателей королевской династии Гиронимус. В эпоху расцвета планетотворцев, когда другие планеты называли иными мирами и перемещались на них с помощью порталов. Тогда не было космических кораблей и любых высоких технологий. В одном из таких древних миров зародились люди и распространились всего на несколько планет, прочие занимали иные расы. В том, первом, мире, ещё в те времена, когда основывалось Грантакское королевство, его земли были поделены и отданы тем домам, чьи корни простирались к самому основанию человечества. Элиз несколько раз подчеркнула, что тогда все были смертны и равны в посмертных правах.

В своё время герцог Николаус Де Монтэг единственный среди знати не поддержал первую королеву рода Гиронимус и её решение об освобождении всех тёмных магов. Говорят, смерть подкралась к нему после заседания, и он умер без видимых на то причин. Но его сын Колдаус продолжил борьбу за освобождение от тёмных и встал на сторону врага, он был убит на поле боя. А вот его дочь оказалась умнее и продолжила династию, финансируя подпольную войну. Эту борьбу продолжили и её дети, и так на протяжении сотен тысяч лет. Почти каждый наследник Де Монтэг был вовлечен в тайный замысел семьи. Им удалось изрядно расшатать репутацию тёмных магов, но не вернуть закон об их искоренении. С началом технического прогресса «война» остановилась, но ненадолго. По сей день род Де Монтэг является главным оппозиционером правящей династии.

Лично для меня этой ночью Элиз дополнила свою историю, чтобы больше никто не услышал. Оказывается, род Де Монтэг пытались искоренить миллионы лет, но несмотря на постоянные покушения он просуществовал достаточно долго. Когда погибли дети последнего наследника – Рантэма, он стал затворником. Оставил себе несколько слуг и больше не выходил из родового замка. Там он и принял смерть. Но поскольку все члены рода Де Монтэг были слишком консервативны, то ни один не захотел подтвердить свою принадлежность через банк крови, чем и воспользовались друзья семьи. А смерть Рантэма скрыли от прочего мира, назвав имя нового вымышленного наследника. А потом появилась Элиз, и род Де Монтэг продолжил своё существование, основываясь уже на идее, а не крови.

Из крошечного круглого иллюминатора в нашей каюте я увидел небольшую планету, окружённую белыми перинами из облаков. С множеством огней на теневой поверхности и огромными зелёными и красно-оранжевыми пятнами в стороне света. Вдали она освещалась фиолетово-голубым карликом – весьма редким типом звёзд. Голубое реверсное поле вокруг Колантана было не полным, а прерывалось во множестве мест, покрывая самое большее – половину орбиты.

– Поле начали ставить год назад, – объяснила Элиз, видя моё смятение по этому поводу.

Корабль приземлился на Колантане в центре огромной каменистой площадки. Капитан звездолёта попрощался с нами и ещё раз добавил, что это честь для него перевозить на борту столь важных особ. Мы спустились по трапу на открытую каменистую площадку и затем прошли приличное расстояние за стену, в огромный внутренний двор очень старого замка. Настолько древнего, что не все башни сохранились. Некоторые были отреставрированы совсем недавно – это бросалось в глаза. Песочно-рыжие камни потускнели от времени, покрылись мхом и плесенью, обрамляющей большинство стен. На старых окнах где-то сохранились витражные элементы, но в большинстве проёмов виднелись только осколки. Некогда величественное сооружение пришло в запустение, оставив лишь память в истории планеты.

– Они работают слишком медленно! – чуть слышно возмутилась Элиз, и я был уверен, что сейчас местным рабочим лучше не попадаться ей на глаза.

Робет опередил меня, успокоив хозяйку замка:

– Наймём больше рабочих. Ещё есть время привести это всё в адекватный вид.

Я хотел сказать тоже самое.

Элиз накинула на плечи платок, что раньше прикрывал её голову, видимо, здесь было прохладно. Я ощущал кожей лёгкие дуновения ветра, но не температуру вокруг. Очередной порыв взъерошил белоснежные волосы моей невесты и длинный плащ герцога. Я заметил в оконных проёмах с выбитыми стеклами одной из разрушенных башен копошение рабочих.

Мы пошли к саду, точнее, когда-то давно здесь был сад. Сейчас за бордюрами осталась рыхлая почва с неубранными опавшими листьями одиноких деревьев и поникшими сорняками. Элиз посмотрела на эту картину и тяжело выдохнула, явно сдерживая порывы недовольства.

Я не видел проблемы в несчастном саду, что так печалил мою любовь. Но сейчас в этой части планеты осень, а я прежде не видел, чтобы замки возвышались там, где погода столь переменчива. Серые тучи заполонили небо, придавая строению больше мрачности. Похоже, сама природа давно похоронила это место. Ещё несколько минут у меня ушло на то, чтобы вспомнить, каким растениям не страшны холода.

Я вытянул руку вперёд. Элиз косо посмотрела в мою сторону и шагнула подальше – назад. Несколько движений пальцами – и из них потекла живительная энергия, превращая опавшие листья и умершие растения в часть удобрения для почвы. Я ускорил процесс разложения. Старые низкие, голые деревья распадались в прах, опадая на землю. Когда от лиственных растений ничего не осталось, я вырастил молодые и красивые ели и сосны, которые видел единожды на Земле. А дальше – хвойная трава, чьи былинки напоминали острые тёмно-зелёные иголки, о таком виде растений я только читал, но трава прекрасно смотрелась тут – в пейзаже поздней осени. Последним штрихом воскрешения сада стали зимние цветы – все, что я смог вспомнить. Огромный величественный сад, окаймляющий по кругу весь внутренний двор приобрёл прежние очертания.

Мой взгляд снова упал на старые стены башен и перекрытий невысокого замка. Отчётливо было видно, где в стенах крепости заделаны огромные бреши. Ещё несколько движений пальцами, и энергии, высвободившейся из руки, хватило, чтобы из почвы сада наверх поползли вьющиеся кустарники по всему периметру двора. Они озеленили стены, спрятали под собой цветущую плесень и скрыли разницу в цвете камня. Я опустил руку, и Элиз охнула. Подкралась ко мне и шепнула на ухо:

– А с внешней стороны сделаешь также?

Я засмеялся и кивнул. Это было так просто для меня и так много значило – для неё.

Мы зашли в одну из недавно отреставрированных башен. Внутри обстановка оказалась гораздо приятнее, чем снаружи. Смесь сохранившейся антикварной и современной антигравитационной мебели. На стенах картины с портретами представителей рода Де Монтэг и старые гобелены. На полу красный ковёр, изрядно потрёпанный временем. Слуги закрыли массивные двери за нами и разбрелись по замку.

– Я найду бригадира, – сообщил Робет и направился к длинной винтовой лестнице в конце холла.

– Мне так непривычно, – мы остались одни, и Элиз переминала в руках платок.

– Тебе не нравится этот замок? – я обнял её сзади за талию.

– Нравится, но как мне им управлять? Я выросла в доме без водопровода, – она усмехнулась, – а тут надо впихнуть гравитационный лифт.

– Это не твоя забота, а главного инженера. Когда установят лифт?

– Лучше спроси у Робета. Я никогда не занималась ремонтом, тем более, ремонтом огромного родового замка. Большую часть проектов одобряет герцог, – она сняла с плеч злосчастный платок.

– Покажешь нашу спальню? – игриво прошептал я, пытаясь избавить её от тревожных мыслей.

– Пошли, – она протянула мне руку. – Идти придётся высоко, пока нет лифта.

– Жаль, в помещении нельзя летать, – усмехнулся я, – мы бы быстро поднялись, правда, к этому времени здесь бы всё сгорело.

– Не порть мой замок, – Элиз, улыбаясь, дёрнула меня за руку и отвела к лестнице.

Мы преодолели путь по высокой винтовой лестнице, прошлись по переходу в соседнюю башню и снова вышли на более узкую лестницу. Спальня главы дома оказалась огромной, из антигравитационной мебели – одна большая кровать, застеленная алым покрывалом. Элиз сразу же распахнула большое витражное окно, и в комнату задул ветер. Видимо, от разожжённого в углу камина ей было жарко. Я изрядно соскучился по ощущению прохлады на коже или трепета от тёплой ванны, но не мог вернуть себе это всё наяву.

Больше всего скучал по теплу тела Элиз. Мы были вместе каждую ночь, но что-то в ней сильно изменилось. А я вновь не мог понять – что, интуиция играла со мной злую шутку.

До свадьбы оставалось две стандартных недели, что полностью совпадало со временем Колантана. Стандартные двадцатичетырёхчасовые сутки пошли именно отсюда, с самого начала человеческой эпохи. Под чутким или, правильнее сказать, настойчивым и громким руководством герцога Де Клорри за это время рабочие вставили все окна и привели оставшиеся башни в божеский вид. Я тоже внёс свою лепту, облагораживая сады внешней стороны двора. Позади замка я вырастил редкий хвойный лес, а с парадной – вернул к жизни утраченную длинную аллею и пустил по всем башням и перекрытиям зелёные вьюны. Теперь замок казался ухоженным, словно его и не покидали на целую тысячу лет.

Наши люди постепенно прибывали на Колантан. Элиз радостно встречала Жозелли и Кайла, выделила им комнаты рядом с нашей спальней. Мальчик подрос и всё больше походил на своего покойного отца. Я же был рад увидеть тех, кто с самого начала верил в меня, – Люциуса, Гектора и Валекиана.

– Как ты выжил? – вместо приветствия спросил мой друг детства, причём таким тоном будто я ему графство задолжал.

– А кто сказал, что я выжил? – отшутился я.

– Ну, а кто тогда стоит тут вместо тебя? – Он обошёл меня кругом и осмотрел с ног до головы, а я не мог сдержать смех.

– Это призрак в теле Маркуса. – Гектор положил кибер-руку на плечо Валекиана, и тот сразу успокоился. Затем он повелительно гаркнул: – Пойдёмте в замок, холодно тут.

Я проводил друзей по недавно выращенной зелёной аллее к парадным воротам, что открывались с противным скрипом.

– Насколько старый этот замок? – Валекиан продолжил расспросы, сразу как мы вошли за ворота, где продолжалась аллея. – Вам следует смазать петли.

– Старше объединённой Вселенной, – я старался сохранять серьёзное выражение лица, но с усмешкой подметил: – Если хочешь чем-то помочь, можешь брать у рабочих всё необходимое.

– Шутишь? – Казалось, что его глаза сейчас вывалятся из орбит.

– Ну, некоторые камни точно с тех времён сохранились, – и тут я не выдержал и снова рассмеялся.

– Всё готово к свадьбе? – поинтересовался Люциус, чтобы отвлечь Валекиана.

– Остались последние приготовления. Мне не терпится посмотреть на тебя в парадном камзоле!

– Что? А это обязательно? – Если бы я плохо знал Люциуса, то подумал бы, что это угроза.

– Да, и Валекиану наряд подберём, – я приложил ладонь ко рту, скрывая ухмылку.

За три дня до прибытия основных гостей во внутренний двор спустился небольшой военный корабль герцога. И оттуда вышел знакомый мне демон, но возле него семенил крошечный зверёныш, созданный по образу и подобию самого Бра. Из окна нашей спальни я сумел отчётливо их рассмотреть, но Элиз не дала мне спуститься и задать столь животрепещущие вопросы, забрав меня примерять праздничный костюм. Когда длину брюк подгоняли под мой рост, она, почти умоляя, попросила не спрашивать у демона про «плату» за моё освобождение и обещала рассказать сама чуть позже. Её поникшее выражение лица говорило о многом, я уже понимал, что она отдала что-то ценное. Надеюсь, не свою душу, иначе я испепелю демона до основания самых тонких струн!

За день до свадьбы начали прибывать главные гости, на поддержку которых мы и рассчитывали. Герцог Де Клорри лично высылал приглашение каждому великому дому Вселенной, а их насчитывалось около двухсот. На приглашение откликнулись все. Сыграло роль любопытство, настолько сильное, что даже королевская кара не смогла их остановить.

Огромные современные корабли прибывали на посадочную площадку недалеко от замка один за другим. Для каждого дома выделялась тройка слуг, встречавших господ и провожавших в замок. В парадном холле постелили новый бархатный ковёр красного цвета. Элиз в длинном дорогом платье из золотистой лоранской парчи встречала гостей, приветствуя каждого по всем нормам этикета. Вечером её заменил герцог. А я с облегчением выдохнул, когда мне сказали, что от этой обязанности меня освободили, и лучше создать интригу и вовсе не показываться гостям на глаза до назначенного времени. Это был новый этап в моём понимании жизни дворян – свадьба, где я главный «экспонат», и за моим поведением будут наблюдать все и делать выводы: стоит ли поддержать меня вопреки своей королеве?

Свадьба назначена на завтрашний вечер, а я уже морально был измотан приготовлениями. Сделал всё, о чём меня просили, и даже то, о чём не просили. Осенние ночи на Колантане длинные, но, конечно, не могут сравниться по продолжительности с ночами на планетах людоедов. Элиз отправилась спать, а я вышел из покоев, чтобы походить по этажу башни. Гостей не селили рядом с нами, только моих людей.

Я остановился возле витражного окна, отреставрированного всего неделю назад. Сквозь зеленоватое стекло виднелся мой сад во внутреннем дворе и новые фонари гидроламп сияли по периметру. Хвойная растительность сливалась с цветом витражного стекла, будто они были единым целым. Демон со своим потомством прогуливался по дальней части двора. Они напоминали львов, изучающих новую среду обитания.

– Не спится? – меня окликнул знакомый бархатно-глубокий голос.

– Совсем, – я обернулся и увидел Люциуса с бутылкой голубого вина в руках.

– Составите компанию? – Громила окинул взглядом бутылку.

– Конечно!

Комнату Люциуса отделяло всего три помещения от наших покоев. Деревянная дверь со скрипом открылась, и внутри нас уже ждали Валекиан и Гектор с приготовленными стаканами и закусками на небольшом антикварном столе. Я не ожидал, что эта троица так сдружилась.

– Нужен ещё один стакан, – по-хозяйски сообщил друзьям Люциус, аккуратно закрывая слишком громкую дверь.

Я присел на табурет, который Валекиан только что придвинул к столу. Мне вспомнились земные традиции, и с моего лица не сходила улыбка.

– Ты чего такой довольный? – Друг моего детства забрал у громилы «священную» бутылку, посмотрел на тугую пробку и передал Гектору.

– Да так, – усмехнулся я, – на Земле есть традиция собирать «мальчишник» в ночь перед свадьбой.

Гектор внимательно осмотрел пробку, после чего из пальца на его кибер-руке вытянулось что-то напоминающее отвёртку. Солдат ловко поддел пробку и вытянул из бутылки. После винт вернулся в металлический палец, а деревянная пробка упала на пол, закатившись под кровать.

– Значит, у нас мальчишник! – обрадовался Валекиан. – И что на нём обычно делают?

– Собираются в мужской компании и весело проводят время, – я взял с тарелки кусок зелёного сыра и направил себе в рот.

– Точно мальчишник, – усмехнулся Гектор, разливая вино по бокалам. – Чувствую, одной бутылки нам не хватит!

– Можем отправить слуг за второй, – предложил я, подтягивая к себе прозрачный стакан с мутно-голубым напитком.

Я заметил, что все покосились на меня, словно я сказал что-то максимально нелепое. На мгновение воцарилась тишина.

– Маркус, мы сами как слуги, понимаешь? – Валекиан нарушил тишину и сделал несколько жадных глотков из своего стакана. – Вкусная вещь!

– Не понимаю, – теперь я покосился на друга, будто он сидел передо мной совершенно голый.

– Мы не дворяне, нам не положены слуги. По сути, мы живём, чтобы служить таким, как ты, – честно ответил парень, за что я был премного благодарен.

– Я думал, мы друзья, – полагаю, они уловили в моём голосе нотку разочарования.

– Мы с тобой были друзьями, а сейчас посмотри, на каком уровне ты, и на каком мы.

Удивительно, но Люциус и Гектор не перебивали парня, как обычно делали с его изречениями. И тут я понял, что за слишком любопытным непоседливым мальчишкой, с которым я в детстве делил каюту, скрывается глубокое понимание происходящего, что он доказывал не в первый раз.

– Вы рядом. Мы на одном этаже, – я посмотрел в глаза другу и пригубил сладковатое вино. – И вы примкнули ко мне по своей воле, так почему же я не могу называть вас своими друзьями? Вы вольны говорить всё, что думаете, и это ценно для меня. На свадьбе вы будете друзьями, а не слугами!

На самом деле, мне стало немного обидно от того, каким меня видели со стороны. Я чувствовал себе таким же парнем, как и Валекиан, и нуждался в друзьях, а не в слугах, коих в замке и без того полным-полно.

– Тогда выпьем за дружбу! – предложил громила и поднял стакан.

– За дружбу! – хором выкрикнули мы, подняв стаканы, а после выпили сладостный напиток.

– Так, кто пойдёт за второй? – Гектор снова поднял животрепещущий вопрос.

– Я схожу! – Валекиан поднялся со стула, попутно осушая свой стакан, прежде чем поставить его обратно на стол. – Возьму сразу две.

Друг поспешил выйти из комнаты, и дверь за ним закрываясь, злосчастно скрипела, отчего у моих друзей сводило скулы.

– Может, вам тоже выделить несколько слуг? – на полном серьёзе предложил я.

– Это лишнее! – усмехнулся солдат, доливая вино в опустевшие бокалы.

– Гектор, так ты подарил племяннику грави-доску? – Ещё один кусок сыра отправился ко мне в рот.

– Да, и он прыгал от восторга! Вообще, у меня был долгий отпуск, пока вас искали, а я там ничем помочь не мог. Зато познакомился с одной девушкой…

– Девушкой? Она красивая? Почему я не в курсе? – перебил его Люциус.

– О да, она красотка! Ждёт моего возвращения!

– А у тебя есть кто-то? – я обратился к Люциусу.

– Есть дочь, с её матерью мы давно разошлись, ещё до моей службы при дворе. Эмили скоро исполнится двадцать. Давно её не видел, – громила слегка поник. – Она всё в политику рвётся, никак не отговорить, эх, – он махнул рукой.

– Это сколько же тебе лет? – удивился я.

– Шестьдесят пять стандартных, – гордо ответил громила и добавил: – А, вообще, я спокойно до трёхсот доживу!

– Смертный, да не смертный, – прокомментировал Гектор.

Я сделал вывод, что Люциус и Гектор одного возраста, раз учились вместе.

– А вы хорошо сохранились, старички! – съехидничал я.

– На королевскую службу берут только генно-модифицированных, всё просто. – Люциус взял из расписной тарелки с закусками несколько кусков мяса в панировке. – Такие, как мы, и служат дольше, и нет нужды постоянно новичков обучать.

– Но обычные люди тоже хотят на подобную службу? – Я задумался, раньше проблема «смертных» остро читалась только в «верхах», а, оказывается, она – повсюду.

– Конечно, хотят. На службе куда больше платят! – ответил Гектор.

– И это правило работает для всех подобных профессий? – осведомился я.

– Для большинства. Отсюда и огромная пропасть. Хотя разница в жизни – двести лет для самых простых модификаций, для более сложных – тысячи, как у вашей семьи. – Громила допил вино из своего стакана и печально глянул на пустую бутылку. – Мальчишку только за смертью посылать, я бы уже сто раз сходил туда-обратно!

– Может, он забыл, что поставили лифты? – рассмеялся Гектор.

– Вообще, какой процент между «смертными» и генно-модифицированными людьми? – Я сохранял серьёзность, поскольку тема очень волновала меня.

– Сейчас узнаю, – Люциус сделал запрос искусственному интеллекту через инфо-датчик и через мгновение получил ответ: – Семьдесят процентов людского населения объединенной Вселенной либо не хотят менять гены своих детей, либо не имеют для этого средств.

«Точно, это же не каждый может себе позволить», – задумался я. Тем более, для модификации женщинам приходится отказываться от естественных родов. Первые «партии» модифицированных детей зарождаются и развиваются в пробирках. Зато следующее поколение рождается с набором «правильных» генов, особенно, если вступать в связь с подобными модификациями. От размышлений и голубого вина у меня приятно закружилась голова, и приподнялось настроение.

– Гектор, а на свадьбу-то позовёшь? Или тоже всё тайком? – Пока я размышлял, Люциус переключил внимание на своего давнего друга.

– Да позову, конечно! Ты мне теперь ещё сто лет припоминать будешь? – возмутился Гектор.

– Не сто, а двести! – рассмеялся громила.

Дверь снова противно заскрипела, и в комнату ввалился Валекиан, аж с тремя бутылками такого же вина.

– Мне за них ещё побороться пришлось! – гордо рассказывал друг. – Кухарки отдавать не хотели. «Это для господ», видите ли. Я им говорю, что несу принцу, и они разом успокоились, – Валекиан поставил «добычу» на стол.

Мы говорили ещё долго. Я послушал весёлые истории каждого, и рассказал несколько своих со времён моей жизни на Земле. Пожалуй, этот вечер был нужен мне гораздо больше, чем им. Теперь я был уверен, что у меня есть настоящие друзья. «Старички» надавали мне кучу советов о семейной жизни, от некоторых я смеялся так громко, что, скорее всего, проснулась половина замка. А нам было всё равно. Мне было весело, и плевать, если кто-то уже проклинает нас Богу смерти.

Изрядно опьянев, я ковылял до спальни и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Так и проспал до самого обеда.

Ко дню свадьбы всё было спланировано до мелочей: украшение холла, комнаты гостей, даже успели встроить шахты для гравитационного лифта, и высадили множество цветов – так много, что на их создание у меня ушло несколько часов. Наряды шили на заказ, и я ещё не видел платья Элиз, таящего в себе некий сюрприз. Внутренний двор и аллею внешнего освещали не гидролампы, а слепленные мной сгустки света. Их энергии должно хватить до утра, после чего шары растворятся в воздухе.

В этот торжественный час все гости собрались в огромном зале самой широкой башни. А мы с Элиз стояли на этаже выше, перед деревянными дверями с коваными декоративными петлями, чтобы величественно спуститься к гостям по лестнице и пройти к священной арке, где нас уже должен ждать представитель комитета бракосочетания модифицированных лиц высшего сословия. Будь мы на Земле, всё было бы гораздо проще, а тут… Столько нюансов и обычаев среди дворян, что от страха облажаться по телу прокатывалась дрожь.

Элиз стояла передо мной в пышном красном платье – цвет рода Де Монтэг, полупрозрачные воздушные рукава закрывали руки, верх лифа состоял из кружевных узоров. На голове – фамильная диадема, подаренная мной два года назад. Вторая, забранная из межгалактического банка, сейчас сверкала на моей голове. Это были символы власти, почёта, древности рода, но мы с Элиз знали, что для нас они ничего не значат.

Моя любовь стояла, переминая в руке край верхней пышной юбки. Видимо, она переживала сильнее меня. Я протянул ей руку, и Элиз взглянула на меня, её красивые подведённые глаза оказались наполнены влагой.

– Прежде чем мы выйдем туда, я должна кое в чём признаться, – жалобно произнесла она, крепко вцепившись в юбку.

– Говори, – я старался скрыть тревожность в голосе.

– Чтобы найти тебя, Бра попросил в качестве платы часть моего тела, что была связана с твоей душей. «С божественным», как он сказал. А я… я так сильно хотела найти тебя, что отдала не раздумывая.

– Какую часть ты отдала? – процедил я сквозь зубы, пытаясь скрыть нарастающий гнев.

– Я отдала ему свою утробу, – по щеке моей невесты покатилась слеза, – и не смогу подарить тебе наследника.

Я раздумывал всего мгновение. На самом деле, я был готов простить ей всё, абсолютно всё, что бы она ни совершила сейчас или когда-нибудь в будущем. Другой любви у меня нет и не будет.

– У нас уже есть наследники, – твёрдо произнёс я и вытер слезу, что катилась по щеке Элиз.

Я вглядывался в эти большие голубые глаза, полные любви и отчаяния, и гнев сошёл на нет. Снова протянул ей руку, и Элиз, выдавив из себя одинокую улыбку, отпустила верхний слой юбок, разгладив появившиеся складки. И медленно, словно это был самый важный момент в её жизни, вложила свою руку в мою.

Мы одновременно кивнули стражникам в парадной форме, и те открыли двери. Держа сложенные руки приподнятыми, мы вышли. Эмоции Элиз куда-то исчезли, и она стояла наверху лестницы с гордо поднятой головой, точно сама была королевой. Чувствовалась «школа» Робета. А я, уже не задумываясь, убрал одну руку за спину и, гордо вытянув голову, начал медленно спускаться по лестнице. Мы спускались нога в ногу. А гости внизу оценивающе смотрели вверх – на нас. Плавная музыка неизвестных мне инструментов подсказывала, когда сделать следующий шаг.

На середине пути лестница изгибалась. Я поднял руку, держащую ладонь Элиз ещё выше, и моя невеста покрутилась, демонстрируя свой наряд. Подол платья загорелся. Но это был не тот, родной моему сердцу огонь, а другой – искусственный, декоративный. Верхние юбки пышного красного платья постепенно сгорали, обнажая скрытый «секрет». На только что холодных лицах гостей теперь явно читалось удивление, некоторые с трудом сдерживались, чтобы не открыть рот. Платье догорело до верха, когда мы дошли до последней ступени, и теперь облегающий белый наряд сиял на моей невесте в свете гидроламп. Белым он стал не по земной традиции выходить замуж в белом, а поскольку это был цвет рода Гиронимус. Ослепительно белый, сильно выделяющийся среди прочих символов древней знати. От пышных рукавов ничего не осталось, новый наряд обнажал глубокое декольте. И я не мог не восхититься красотой своей девушки.

Элиз держалась достойно, возможно, более достойно, чем я. Мы прошлись по белой дорожке между гостей к внутреннему двору. Дорожка продолжалась на улице, но теперь представляла собой рассыпанные лепестки белых роз. Лепестки медленно сгорали сразу, как только мы проходили, по воле моей магии. Мы шли в центр двора к арке, украшенной белыми и красными земными розами. Вечерело, и светошары блуждали по улице, освещая окрестности, полные сиренево-лиловых сумерек. Энегро-купол над замком сохранял внутри тепло, не пропуская осенние ветра, и дамы не мёрзли в изящных, иногда достаточно открытых нарядах. Все гостьи были облачены в платья, цвета своих домов, так что ни один оттенок не повторялся. А мы с Элиз – в белом. Первый раз в жизни я вышел в свет, первый раз надел цвет своего рода, но этот раз оказался столь важным, что с последующими не сравнить.

На наших лицах читалась выученная властность. Когда до арки с представителем комитета оставалось полпути, из одной из башен вышел демон со своим потомством. Бра знатно увеличился в размере прямо на глазах изумлённых гостей, став втрое выше человеческого роста, а детёныш в холке по высоте мог сравниться разве что с Люциусом. Демоны не спеша шли к нам. Единожды они издали мощный звериный рык, отчего лица некоторых гостей покосились от страха. Всё-таки не так хорошо большинство дворян выучены скрывать свои эмоции.

Демоны легли возле белой арки, сложив перед собой лапы подобно земным львам. Бра демонстративно зевнул, показывая собравшимся ряды острых зубов. Гости не решились подходить к арке ближе, чем на десять шагов.

Когда мы остановились у арки, на месте пепла от белых лепестков выросли редкие кустарники розовых роз. Стебли буквально пробирались сквозь каменную кладку. «Не свадьба, а представление фокусников», – промелькнула у меня мысль. Мы с Элиз встали друг напротив друга. Казалось, что поза невесты отражает мою собственную. В шаге от нас, по другую сторону арки, стоял пожилой мужчина в чёрной мантии. Его глаза, скрытые за очками на цепочке, смотрели прямо в планшет, имитировавший книгу. Кажется, эта церемония слишком подстроена под древние обычаи, раз уж планшет замаскировали, и мужчина надел очки-обманки. Я был уверен, что со зрением у него всё в полном порядке при такой-то должности.

Десяток светошаров выстроились в круг высоко над головами. Мужчина поприветствовал всех собравшихся на языке древних людей. Гости расселись на антигравитационные стулья и теперь занимали половину большого пространства от двора до ворот, откуда все вышли. Робет, Валекиан, Люциус и Гектор сидели в первом ряду, облачённые в стандартные синие и чёрные костюмы или камзолы. С началом церемонии из башен вылетели дроны-наблюдатели, запрограммированные не сталкиваться со светошарами. За нашей свадьбой следила вся Вселенная. Словами не передать моё волнение, тщательно скрываемое за маской безразличия.

Седовласый мужчина начал читать молитву Богу жизни на том же древнем языке, и все присутствующие повторяли за ним. Я заметил, что Элиз очень реалистично открывает рот, не издавая ни звука. Я сам не понимал большинство изрядно устаревших слов, но суть молитвы уловил. Её слова просили Бога благословить наш союз и даровать его милость для семейного счастья.

Когда все нужные слова были сказаны и молитвы прочитаны, мужчина протянул нам свой планшет и две иголки в стерильных упаковках. Мы с Элиз по очереди подтвердили свои ДНК, и только после этого брак считался заключённым. Дальше последовала праздничная речь от этого же мужчины. «Как же это долго», – поднывал я про себя, в то время как лицо оставалось холодным. Здешние свадьбы высших сословий сильно отличались от земных, молодые не обменивались кольцами, у них не спрашивали согласия на брак, не обменивались клятвами, а поцелуй молодожёнов вовсе подразумевался по желанию. Поцелуй после всех соблюдённых церемоний главной части торжества означал, что брак заключается «по любви». Браки ради «крови» были столь распространены, что никого не удивляли и не порицались, а, наоборот, – активно поощрялись. Для меня всё это было чересчур чуждо, поэтому после поздравительной речи члена комитета я сделал шаг навстречу Элиз, приобнял её за талию и поцеловал. Это произвело нужное впечатление на гостей.

Внезапно дроны, ведущие запись свадьбы, один за другим попадали вниз. Но эти устройства весили всего полкило, и никто не пострадал, хотя причёска одной из дам подпортилась. Инцидент с дронами вызвал изумление у собравшихся. Гости начали перешёптываться. Робет в синем парадном камзоле вскочил со стула и, не стесняясь нарушить столь чётко запланированный порядок церемонии, быстро подошёл к нам.

– Инфо-датчики не работают, планету отключили от сети, – тихо сообщил он.

– Как такое возможно? – ледяным тоном спросила Элиз.

– Это возможно, только в том случае, если все спутники Колантана подбиты. Иначе они не отключаются, – Робет старался скрыть тревожность и спрятал руки за спину.

В тот же миг земля под нами задрожала. Дворяне обескуражено вставали со своих мест. Каменная кладка двора ходила ходуном.

Я поднял голову наверх и увидел летящий прямо в нас снаряд. Через мгновение он взорвался при столкновении с моим полем, а я впитал всю энергию. Заряд был настолько мощный, что моё лицо сморщилось.

– Вблизи есть генераторы защитного поля? – крайне серьёзно осведомился я.

– Должны быть, – подтвердил герцог.

– Тогда настрой их на замок!

– Но…

– Живо! – крикнул я.

Из замка выбегали слуги в одинаковых одеждах, заполоняя двор. А гости не спешили возвращаться в крепость. Все понимали, что если древние стены не выдержат и развалятся, то никто не выживет, и не важно слуга или дворянин. Взгляды всех присутствующих устремились наверх. А я боялся увидеть голубые огни ракет. Если начнут бить леденящими – поле не выдержит! Хоть бы Робет смог настроить второе поле раньше, чем случится самое страшное.

Следующий заряд прилетел в купол через пару минут, а землетрясение прекратилось. Но что могло его вызвать? Я опасался своих догадок. По телу пробежала тревожная дрожь. Во мне уже скопилось слишком много энергии, и тело не выдержало бы третий заряд, поэтому я отправил большую часть энергии наверх, прямиком к звёздам.

В купол больше не стреляли. И это оказалось самым страшным. Сверху показались красные огни военного истребителя. Я знал, что это значит. И оцепенел. Элиз это тоже увидела, и её лицо в ужасе перекосилось. Знали все. Некоторые стояли смирно, уже не скрывая эмоции, но обречённо поглядывая наверх. Многие паниковали, большей частью слуги. От каждого третьего доносилась молитва звезде Надежды. Стал молиться и я.

Все мышцы в теле напряглись. Я сдавливал кулаки так, что ногти впивались в кожу. Приложил все свои усилия, чтобы выстоять. В километре от купола истребитель сбросил термоядерную бомбу. И всего через секунду смертоносное оружие коснулось поверхности Колантана.

Меня оглушали крики женщин. Весь купол в одночасье накрыла огромная взрывная волна, снося вокруг всё на своём пути. Это длилось не больше минуты, но я вложил столько своих сил и столько впитал, что уже не мог ровно стоять на ногах и упал на колени. Волна прошла, оставив после себя чёрное облако радиоактивной пыли. Свет звёзд в ночном небе исчез. Кто-то позади меня рыдал. На несколько километров вокруг было выжжено всё. Больше сотни кораблей гостей, на которых находились тысячи человек. Меня одновременно одолевала слабость, и накапливалась злость. Из носа пошла кровь.

Из ступора меня вывели крики женщины: «Помогите!» Вокруг неё уже собралась толпа. И я резко вскочил. Элиз сидела, облокотившись на арку с поникшей головой, пребывая в состоянии шока. Женщина вновь закричала с мольбами найти врача. Как только я направился в сторону столпотворения, над замком, сверху моего искрящегося купола, раскинулось голубое реверсное поле. Значит, генератор уцелел и мог находиться только в самом замке. Я облегчённо выдохнул, перестав думать о следующем ударе из леденящих ракет.

Я пробрался сквозь перепуганную толпу знати. Дама с высокой причёской, одетая в тёмно-зелёное пышное платье, склонилась над старым мужчиной, навзничь лежавшим на каменном полу. Она пыталась помочь своему спутнику, он был в костюме такого же цвета. Женщина била его по щекам и, надрывая голос, звала врача. Кажется, у мужчины случился инфаркт. Я на мгновение закрыл глаза, чтобы переключиться на магическое зрение. Склонился над больным и всмотрелся в нити его души. Жизнь держалась всего на нескольких переплетающихся белых пучках. «Отойдите!» – приказал я женщине. Дама в страхе посмотрела на меня мокрыми глазами, но отошла к толпе.

За несколько минут мне удалось соединить разорванные нити души несчастного. Когда последняя встала на место, морщинистые веки старика открылись. Он увидел мои горящие огнём глаза и испугался. Но к нему тут же подбежала его дама, утирая слёзы со своих щёк, и принялась обнимать мужа. Я моргнул, и человеческое зрение вернулось. Встал, осматривая людей, уже ничуть не пытавшихся скрывать эмоции. «Через час, если не будет новой атаки, почтим память умерших», – властно и громко заявил я, на что опечаленные дворяне закивали.

Но следующему удару суждено было случиться. Одна за другой три леденящие ракеты попали в реверсное поле. Видимо, враг не ожидал двойной защиты над замком. Защитное поле с лёгкостью поглощало леденящие удары, расходуя минимум энергии. Я со страхом наблюдал, как сила от ракет развеивается в радиоактивной пыли вокруг купола. Чёрные пучки оседали, хороня замок Де Монтэг в этой мрачной могиле. Мои мысли прервал мужчина, которого я спас не больше двадцати минут назад.

– Молодой человек, – обратился он, подойдя со спины.

– Да, – я обернулся, но взгляд всё ещё был устремлён наверх.

– Я хочу поблагодарить вас за спасение, меня зовут Хорн Ван Трэскель Третий, – проговорил он уже более твёрдым голосом, одной рукой старик опирался на старинную трость.

– Хорошо, – холодно ответил я, думая совершенно о другом.

– Вы не поняли, Ваше Величество. Я – член парламента объединённой Вселенной, и, если честно, прилетел сюда чисто из любопытства. Думал, что увижу глупого юнца…

– Для чего мне это знать? – пришлось перевести взгляд на мужчину, и оказалось – тот искренне мне улыбался, несмотря на творящийся вокруг ужас.

– Я увидел достаточно, чтобы поддержать вас в любом начинании. Служил тысячи лет вашей матери, но больше не намерен, – старик облокотился на трость обеими руками.

– И что же вы намерены делать теперь? – усмехнулся я.

– Хотите армию? – Старик рассмеялся. – Моя семья владеет пятью галактиками, и отныне будет подчиняться вам, – он резко посерьёзнел и склонил голову.

Усмешка вмиг исчезла с моего лица.

– Благодарю вас, Хорн, – я пожал ему руку в знак искренней признательности.

Не знаю, что представлял из себя этот мужчина, светящийся от радости после спасения, но за ним начали подтягиваться остальные дворяне. Они парами выстраивались в очередь, чтобы подойти ко мне и поклясться в верности. Я был не то, что польщён, а ошеломлён. Моя мать, сама того не ожидая, резко изменила соотношение сил в нашем противостоянии. И теперь господа готовы поддержать меня, невзирая на последствия. А без поддержки дворян не может быть и самого верховного правителя. Королева хотела нас уничтожить. Одним разом всех. И эта жестокость поражала. Как можно пытаться убить своих же союзников? Хотя, что говорить про дворян, когда мать ради идеологии готова убивать собственных детей.

Следующие очереди выстроились к портативным спутникам, но лично для меня Элиз принесла спутник из своих покоев, тот самый, что я когда-то подарил ей ещё на Земле. Весь мир должен увидеть это. Громадный кратер остекленевшей земли, простирающийся до горизонта. И единственный спасённый клочок суши на возвышении.

Я взял с собой одного Люциуса, и мы забрались наверх высокой башни. Я отправил в ночное небо за куполами всего один светошар, он состоял из чистого света, и только его пропускали защитные поля. Окрестность осветилась мутными очертаниями. Включили трансляцию. И весь мир смотрел на меня, отделённого от выжженной и радиоактивной земли двумя слоями куполов. Мы показали всё, включая сохранившиеся обломки леденящих ракет внизу. А после я яростно прокричал: «Такого правителя вы хотели? Такого, кто сожжёт ваш дом дотла? Посмотрите на это безумие!» – и после секундной паузы спокойно добавил: «Спасибо мать, я никогда не забуду, как ты уничтожила наш дом. Не сомневайся, я уничтожу твой!» Трансляция закончилась, но безумие внутри меня лишь нарастало.

Моё собственное энерго-поле накопило слишком много энергии, и от неё вновь пришлось избавляться. Высоко над замком показались огни очередного корабля в ночном небе. В небе, где не осталось даже облаков. Злость застыла громадным комом в горле и сдавливала гортань. Я расширил своё поле всего на несколько метров, чтобы оно выступало над голубым свечением реверсного. Следующий удар был за мной. От вершины моего красно-искрящегося купола показался отросток, чем-то напоминающий молнию. Я вложил в него всю лишнюю энергию и направил к кораблю. «Огненная стрела» мгновенно ринулась высоко наверх, следуя за траекторией судна. И в следующий миг в пыльном небе показался пылающий шар взорвавшегося корабля.

Я обречённо посмотрел за купола, если их убрать, – то радиация убьёт всех, кроме меня. Но не осталось сил решать этот вопрос. Тело было измотано, и мне хватало сил, только чтобы ходить. Благо, атак больше не последовало. И мы «чудом» остались живы.

Через несколько часов абсолютно все собрались на клочке сохранившегося внешнего двора, буквально двадцать метров до купола, после которого виднелась выжженная остекленевшая пропасть в ночной темноте. Окрестности поблёскивали еле заметным зеленоватым свечением радиации. Перегруженный от внешней радиации барьер реверсного поля журчал, напоминая о нашей уязвимости.

Все, у кого были с собой чёрные одежды, переоделись в траур. В том числе и Элиз, стоявшая рядом со мной, всего в шаге от купола, в метре от смертельной опасности за ним. Люди держали в руках старинные свечи, столько, сколько смогли найти в замке. Я видел слёзы на их лицах. И сам не скрывал траура по всем, кто оставался сегодня за куполом. Что-то мне подсказывало, что землетрясение было вызвано подобными термоядерными ударами по всей планете. Мы не знали, сколько городов выжило, связи с ними не было. Пробуждалось отчаяние.

Больше двухсот дворян со свечами и тысячи слуг выстроились на сотни метров внешнего двора. Пока свечи горели, люди хором пели молитву упокоения душ. Плавно, с горечью. Мы с Элиз не знали её, поэтому стояли молча, из уважения к усопшим, не изображая знатоков. По щеке Элиз покатились горькие слёзы, и мне самому хотелось заплакать. Свеча в руках моей новоиспечённой жены подрагивала. Тысячи, если не миллионы людей на планете, умерли ни за что. Умерли, чтобы превратить мою свадьбу в самые настоящие похороны.

Природа, будто услышав наше горе, стала оплакивать погибших вместе с нами. Внезапно пошёл дождь, прибивая к земле радиоактивную пыль. Но внешний купол не пропускал воду. Так она и струилась над нашими головами, будто планета рыдала горькими слезами.

Глава 4. «Кровавая корона»

Хоть моё тело и ослабло, я не смог уснуть. Накопилось слишком много тревожных мыслей. А, может, мне просто не хотелось снова и снова испытывать боль во снах, которые не прекращались уже много лет. Было сложно признавать даже для самого себя: всё, что я делаю, не из-за моих собственных побуждений, а из-за этой нескончаемой боли. И я уже был готов сделать что угодно, чтобы избавиться от неё.

Элиз выпила успокоительного и только с его помощью смогла заснуть. Жаль, что подобные седативные препараты на меня давно не действовали. А так хотелось быть обычным человеком. Или вернуться в тот мир, где всё было хорошо. В мир, где для моего сознания шли долгие счастливые годы. Без реальных смертей. Без политических игр, лжи и фальши. Но тело не давало даже погрузиться с спасительный сон, хотя я и знал, что во сне приходят кошмары со всей болью невинно убитых.

Выйдя из комнаты, несколько минут вглядывался в знакомое зеленоватое витражное окно в коридоре. И пошёл дальше. В свободных штанах и накинутом на плечи чёрном халате бесцельно бродил по опустевшему замку. Но не я один не спал. На первом этаже башни возле кухни на каменной лавочке сидела дама с высокой причёской в чёрном траурном наряде. Она не переодевалась после похорон. Не замечая меня, женщина смотрела в одну ей видимую точку в прозрачном окне. По щеке дамы стекали горькие слёзы утраты.

– Тоже не спится? – Я подошёл поближе, чтобы она заметила меня.

– Ах, – она, наконец, обратила на меня внимание. – Да, Ваше Величество. Не спится, – она изобразила неестественную улыбку и стала утирать слёзы со щёк.

– Вы можете звать меня Маркус. Прошу, не стесняйтесь. Я понимаю вашу боль. Позволите присесть?

– Конечно, – натянутая улыбка мгновенно сменилась скорбью на её бледном лице.

– На вашем корабле был кто-то дорогой вам? – Я искренне сопереживал ей.

– Да, мой любовник, – дама снова заплакала и приложила руку к подрагивающим губам. – Я не могу его не оплакать, но решила не тревожить мужа и спустилась сюда.

– Соболезную вам. Это невосполнимая утрата.

Браки «ради крови» не отменяли желания любить. Самое сильное желание для всех существ. И подобные связи на стороне, как правило, тщательно скрывались от публики, но одобрялись супругами и их семьями, поэтому дама без утайки рассказала мне про свою любовь.

– Ни к чему соболезнования, Маркус. Из-за повышенной радиации корабли долго сюда не спустятся. Сколько мы продержимся? Неделю? Месяц? А потом радиация доберётся до нас через почву, или закончится еда. Мы все умрём, – обречённо сообщила собеседница, не скрывая слёз.

– Мы не умрём, – сказал я и нехорошо улыбнулся. – Я могу перенести вас домой хоть сейчас!

– Вы не шутите? – Дама вмиг успокоилась и недоверчиво посмотрела мне в глаза.

– Ни капли. Так вы хотите домой?

– Да. Но только с мужем!

– Тогда я перемещу всех, кого смогу завтра.

На заплаканном лице показалась искренняя улыбка. Хоть одна радостная новость для дамы, потерявшей самое дорогое, и чуть не потерявшей мужа. Мы говорили ещё недолго, после чего я проводил женщину в её покои.

Утро заставило себя долго ждать. Я то и дело просыпался, задыхаясь. В своём бесконечном сне я оказывался за пределами купола, задыхался от остаточной сероводородной пыли, как обычный человек. Радиация разъедала мою плоть всего за несколько минут, я не мог ей противостоять, умирая и рассыпаясь в прах, а затем просыпаясь. Время бежало с жизнью наперегонки. Мне было известно, что радиация убивает постепенно, но в моём разуме это происходило почти мгновенно. Падая на колени, я кричал от терзающей плоть и душу боли, но всё исчезало в момент пробуждения, оставляя неприятный осадок.

Последний сон сильно отличался от предыдущих. Мне не было больно. Я очутился в той же местности, но без признаков термоядерного взрыва. Уже приготовился снова покрыться волдырями и умереть, но этого не произошло. Я осмотрел свою руку. Незаживающий шрам, искрящийся тьмой, исчез, а кожа и вовсе стала белой, гладкой, ровной, словно и не было всего ужаса, о котором я и вспоминать не мог. Позади меня виднелся родовой замок Де Монтэг, но гораздо меньше нынешнего, без куполов и прочих внешних признаков технического прогресса. Я стоял на холме, а вокруг простирался редкий осенний лес. Деревья сбрасывали жёлто-красные одеяния своих крон, прохладный ветер приятно обдувал лицо и развевал отросшие волосы. Давно я не чувствовал блаженство температуры вокруг. Хотелось насладиться моментом хотя бы во сне. Внезапно возникло ощущение, что за мной наблюдают. Я обернулся. Между двух деревьев раскинулся пламенный портал. Его огонь ласково зазывал, и я поддался.

Портал перенёс меня к реке, но рекой её можно было назвать условно, скорее, это был широкий ручей. И на противоположном берегу меня ждал следующий портал. Я пересёк реку в брод, на моё счастье, в самом глубоком месте вода доходила до пояса. Потом переходил от портала к порталу через леса, деревни и горы, пока они, наконец, не закончились. Я оказался возле крепости из чёрного камня. На километры вокруг ничего не росло, но вдали скрывались вечнозелёные леса. Над заброшенной крепостью кружили огромные чёрные птицы.

В поле зрения не было ни открытого прохода, ни ворот. И в этом сне я вновь оказался обычным человеком и не смог создать энерго-крылья, чтобы взлететь. Решился забираться по стене самостоятельно. Долго и упорно, находя небольшие выбоины и отверстия для пальцев в стыках камней, взбирался наверх. Когда до вершины оставалось полметра, нога соскользнула, а за ней вторая, и я повис. Почувствовав прилив адреналина, чего давно не испытывал, подтянулся, и вернул ногу в прорезь, в которой опознал крошечную бойницу.

Оказавшись на стене, я отряхнул руки от прилипшей вековой пыли, отдышался и последовал к башне. Меня манило что-то, находящееся совсем рядом, внизу, где-то у меня под ногами. По узкой винтовой лестнице я спустился в подземелье, миновав открытую железную дверь. На стыках дверей не было пыли, похоже, её открывали совсем недавно. На моём пути зажигались фонари, указывая путь в бесконечном множестве коридоров подземного лабиринта. Спускался ещё ниже и ниже, миновав недавно открытые двери. Казалось, в конце меня ждал клад, в чём я искренне сомневался и с опаской двигался вперёд.

Факелы на стенах привели меня в чью-то гробницу. Просторное помещение с гладкими полупрозрачными стенами, сделанными из цельного куска горного хрусталя. Посреди усыпальницы стоял мраморный саркофаг с письменами на языке первых людей. Я не смог разобрать ни единого слова, но узнавал очертания слов. То, что находилось внутри гроба манило, вызывая маниакальное желание. Приложив усилия, запыхавшись, со стонами, мне удалось сдвинуть тяжёлую крышку.

От удивления я застыл на месте с открытым ртом. В каменном гробу лежал я сам, причём очень давно. Лицо, покрытое шрамами, осунулось и потемнело, а одежда была точь-в-точь, как на мне сейчас. Единственное отличие: на голове мёртвой упокоенной мумии сверкала корона. Начищенная до блеска, будто только что из рук ювелира.

Набравшись смелости, я снял корону со своего двойника. Повертел в руках, осмотрел. Как вдруг земля под ногами задрожала. Взглянув на руки, я обнаружил, что перепачкан кровью. Эта кровь стекала с короны, заливая пол. Через мгновение кровь начала заполнять гробницу. Вместе с короной я побежал обратно. Стены дрожали, а из стыков каменных плит сочилась алая кровь, противно хлюпая под ногами. Я бежал со всех ног по лабиринту, не сходя с пути горящих факелов. Кровь залила подземелье, как вода, и уже доходила до щиколоток. Я споткнулся и упал лицом прямо в красную жидкость. Быстро встал, вытер лицо и побежал дальше.

Вернувшись обратно на стену, я заметил, что замок заливает кровью всю округу. Всю планету. Весь мир. Корона продолжала кровоточить, оставаясь такой же переливающейся, чистой. Я ужаснулся: лес вдали исчез, оставляя после себя только разруху атомного взрыва…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Рождённый среди звёзд…» – стихотворение, написано специально для романа В. Яманова «Кровавая корона», автор стихотворения – Светлана Гончаренко (Алкея). Публикуется с разрешения автора.

Вернуться