Саша Ангел
Термитник

Метки профессионализма

В проходной толпился народ – сегодня тут должно было состояться рассмотрение по очень громкому процессу.

Журналисты, которым было интересно это дело, ожидали в духоте, когда всех запустят в зал судебных заседаний, но машина правосудия не особо спешила начинать.

Послышались крики, так, одна из журналисток встретилась с псом-адвокатом, который сам от страха и неожиданности, залаял на неё.

За это неподобающее поведение и нарушение этики его выгнали из здания суда, и он потом долго ещё скулил, угрожая различными жалобами.

На ухе у него стояла специальная метка, которой отмечали собак-юристов, от которых нигде нельзя было укрыться.

Они преследовали людей на пляжах, на улицах, предлагая везде свои услуги за еду – что, впрочем, не означало, что как юристы они были плохи, напротив, замечательно справлялись и это помогало им выживать.

Профессиональное сообщество резко отвергло такого рода явления, упирая на то, что собаки лишь повторяют попавшие к ним знания, никоим образом неспособные интерпретировать их и иметь собственную позицию.

Этакие попугаи, «нахватавшиеся» где-то, а может, и вследствие какого-то безумного эксперимента, знаний о праве.

Однако официально, через суд, они смогли доказать, что обладают равными правами с человеком, что не помешало людям постоянно вытеснять их из профессии, с помощью различных уловок.

Никакого диалога между собаками и людьми не случилось.

К тем их собратьям, которые не умели разговаривать и оставались обычными верными псами, люди продолжали относиться с нежностью и заботой. Они им не угрожали.

По инициативе людей вводились профессиональные экзамены, которые было трудно сдать. Особенно много баллов теряли на документообороте, так как собакам с их лапами, было практически невозможно составить документ на компьютере.

Однако теоретические познания и заметный уровень красноречия, превосходящий большинство людей, позволял немногим из них получать лицензию, и вести свою деятельность – где они начинали теснить привычных к этому людей, особенно за счёт того, что их услуги были чрезвычайно дешёвы.

Невидимая борьба продолжилась с помощью подлостей – в такую собаку на улице могли бросить что-нибудь, или обозвать её, якобы не видя, что это идёт настоящая собака-адвокат, доказавшая во многих таких судебных битвах свой профессионализм. Им в зале суда могли незаметно подложить что-нибудь вкусненькое, чтобы отвлечь от дела. Но, кроме таких относительно безобидных вещей, случались и трагедии. Нескольких собак жестоко убили. Однако никого не нашли и официальное расследование застопорилось.

Бумажные потоки из жалоб и ответов на них, петиции, призывавших оставить собак в покое и наоборот, лишить их всех прав, схлестнулись в чудовищном противостоянии.

Собаки не сдавались и продолжали ходить, гордо демонстрируя, иногда с риском для собственного здоровья и жизни, метки в ушах, свидетельствующих о благородной профессии.

Собакам предстоял долгий путь, на котором не одно ещё поколение их родичей будет противостоять человеческим комплексам неполноценности из-за того, что кто-то из животного мира, его якобы «младших братьев» смог обойти их в сфере, изобретённой людьми.

Захлёстывающее ощущение

Освободившись ото сна, мир приобрёл форму просторного кафе с большими стеклянными окнами.

Вокруг всё сияло под лучами яркого солнца – сами цвета были другими, но это ощущалось как что-то естественное.

За пустыми столами сидели люди, в ожидании своих заказов – но и без них им было здесь хорошо.

За окном, кроме яркого белого цвета, ничего не было видно – до того момента, как появилась она.

Девочка, лет десяти, улыбаясь, прошла мимо, делая рукой знак волны, катящейся навстречу к берегу, что располагался только в её воображении.

Тем посетителям, кто увидел её, захотелось стать кораблями.

Истинная природа наблюдательности

Волны накатывали на пляж, где среди гальки, осколков ракушек и мелкого мусора, выбрасываемого морем, ходили люди и собирали то, что представляло хоть какую-то ценность.

В основном это ничего не стоящий морской грунт с мусором, который сразу же отбрасывался прочь и уносился вместе с волнами в новое путешествие, только затем, чтобы причалить к этому берегу вновь.

Местные жители, все до единого тёмные от загара, трудились здесь, не разгибая спины.

В родном селении работы не было и возможности уехать у большинства не имелось.

Красивые камешки, ракушки, мелкие частицы янтаря – всё это собиралось, а затем продавалось в том или ином виде туристам.

Но иногда море не только отдавало, но и забирало что-то.

Одному, например, сильной волной вымыло глаз с лица – несколько человек, работавших рядом с ним, были этому свидетелями.

Не почувствовав никакой боли, он даже пару мгновений продолжал поиски крупных ракушек. Но по удивлённым вскрикам знакомых понял – что-то не так.

Глаз виднелся невдалеке, на самой поверхности и почти все присутствовавшие здесь бросились за ним. Несколько человек помогли пострадавшему выбраться из воды и пытались осмотреть его ранение. Но он держался за это место и никому не давался в руки.

Теперь осознание случившейся беды настигло его, и он молил, чтобы его глаз нашли.

Но вернуть его не удалось.

Выскользнув прямо из рук ловцов несколько раз, он исчез.

Однако на этом всё не закончилось.

Местный фельдшер наложил на лицо пострадавшего повязку, предварительно обработав рану, затем его срочно отправили в город, в больницу.

Ещё находясь в машине, он бредил и рассказывал врачам, что отлично видит.

Мутное зарево, постоянные переходы цвета, яркость – всё слышалось в его речи.

– Словно в синеве, в краске плыву, – повторял он несколько раз.

Конечно, всё это не воспринималось всерьёз.

Безрезультатные поиски глаза были завершены. Работа отменялась.

Все расстроенные разошлись по домам.

В больнице пострадавшего осмотрели и оставили в отделении, чтобы понаблюдать за ним, учитывая, что он продолжал рассказывать, что видит что-то тем глазом, которого больше нет.

Дежурный врач, лениво проводивший смену и страдавший от сильной жары в душном кабинете, списал это состояние пациента на шок.

Оттого, впрочем, за последующие несколько дней, не скрылось, что за ним следят и его рассказам не верят. С этого момента он замолчал, более не упорствуя в своих рассказах. Он стал дожидаться выписки.

Процесс выздоровления шёл быстро.

Через несколько недель он вернулся в родное селение, где его встретили – но перемена, произошедшая в людях, сразу стала очевидной для него. Теперь все обходились с ним излишне мягко и вежливо, в его отношениях с другими людьми пропала вся та грубоватая теплота, что раньше радовала его.

Он, пусть и отчасти перестал быть своим.

Он мог не работать, уйма свободного времени в его жизни очень тяготила его.

Видения, тщательно скрываемые им, продолжались.

Разбираясь с этим всем, он пришёл к выводу, что между ним и его уплывшим далеко-далеко глазом, осталась связь – он продолжал им видеть тот постоянно переворачивающийся мир на стыке между водой и небом. Двигаясь свободно, глаз высматривал то, что никогда бы он не увидел, оставшись со своим хозяином.

Ничего не нужно стало ему, он выходил из села и отправлялся к морю, подальше от людей – а затем ложился куда-нибудь и, закрыв здоровый глаз, начинал смотреть внимательнее. Белая пена формировалась, и вблизи скорее напоминала скопление нежных цветов.

Видения посреди дня и ночи значительно отличались друг от друга, по ночам свечение ослабевало, но в него проникали те цвета, которых он никогда не видел во время дня.

Так проходили его дни восстановления.

Он даже попробовал нарисовать то, что видел – но его попытки не удавались. Кисть в его грубых, задубевших руках, не слушалась и выводила только разводы, не имевшие ничего похожего с реальностью.

Все свыклись с его нынешней нелюдимостью и перестали обращать на него внимание.

Эти видения, как сны, которые никогда не заканчиваются, стали срастаться с его нынешней реальностью – так, ему перестали нравиться те занятия, что раньше интересовали его. Теперь его одиночество происходило не из его увечья, которое он практически не замечал, а из несоответствия того, что он видел, и чего не замечали люди вокруг него.

Ему сделали последнюю перевязку и сказали, что через несколько дней её можно будет снять.

Жизнь пошла своим чередом.

Он начал работать, впрочем, не изменяя новой традиции – всё делал в одиночку. На его скромную жизнь ему хватало.

Продав дом, он поселился за несколько километров от ближайшего селения, в небольшой лачуге, внешне скорее напоминавшим крепкую хижину.

Примерно через месяц он почувствовал себя плохо – сильнейший жар сменялся ознобом, его трясло, и он не смог встать с кровати. Место, где был когда-то его глаз, сильно болело – но помощи ждать было неоткуда, взяв несколько таблеток, лежавших тут же, рядом, он принял их и провалился в бред. Его видения уже перевешивали реальность, и он видел только их, что как океан поглощали его вместе со всем, что было ему известно.

В череде тёмных волн и красочных разводов блеснула надежда, за которую его изменённое сознание уцепилось как за последнюю соломинку и больше не отпускало.

Постепенно тот внутренний шторм, что бушевал в нём, сошёл на нет и наступила желанная темнота, в которой не было звуков.

Спал, нежась в звуках воды, одаряющей берег своими несметными сокровищами.

Когда он проснулся, у него ничего не болело, и он чувствовал себя прекрасно.

Его тут же поразило то, что не видит никаких образов, ставших частью его за это время. Но это была не единственная перемена.

Он видел новые оттенки, которых раньше не замечал – привычные предметы теперь были сотканы для него из этих красивых лоскутков.

Его собственные руки сияли, и он с интересом посмотрел на себя – взяв осколок зеркальца, которым он пользовался, взглянул на своё отражение.

На него смотрело его лицо, испещрённое узорами, похожими на те, что покрывали дно моря. Но самое удивительное то, что на месте, где должна быть пустота, образовался глаз, полупрозрачный, словно сделанный из янтаря.

С трудом оторвавшись от своего лица, он вышел за дверь лачуги.

Новый мир встретил его.

Реплика водителя

Дверь открылась и в салон вошла запыхавшаяся, нервная девушка.

Раннее утро хмурыми глазами водителя смотрело на неё, ожидая платы за проезд.

Она протянула ему несколько горячих, обжигающих и потных монет, которые она так долго выковывала в своих кулачках и сказала:

– Я не знаю, куда мне нужно!

Водитель забрал деньги, бросив их в специальную коробочку, где они очень музыкально звякнули.

Слишком рано для разговоров, пора ехать.

Так, он ничего и не сказал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.