Соня Марей
Зверь-из-Ущелья. Каменное древо
(Том 2)

Глава 1. Украденное дитя

Рамона

В святилище было пусто.

Если не считать застывшую пред ликом Матери Гор жрицу и блуждающих по стенам теней. Они бесшумно скользили, перетекая друг в друга, свиваясь клубками и взбираясь к потолку, чтобы сгинуть там во мраке.

Застегнув очелье и ощутив привычное тепло кровавого камня, я поднялась с колен. Еще одна служба закончилась, а я опять, опять ничего не увидела! Ни намека, ни всполоха, лишь тот странный, до ужаса реалистичный сон никак не шел из головы. Несколько ночей назад он снова пришел ко мне, я даже на постели подскочила, дрожа от холода и липкого пота, и долго не могла отдышаться. Перед глазами снова стояла эта картина: жадные руки, гребущие золото, засыпанные снегом цветы и озера… нет, даже реки крови. Наверное, усталое подсознание решило поиздеваться надо мной, как будто мало последних событий.

Я осторожно вздохнула, чувствуя, как в груди проворачивается невидимый кинжал. Шли дни, а я пока не придумала, как снова встретиться с Ренном или хотя бы передать ему письмо – как назло, и отец, и матушка Этера постоянно оказывались рядом. Загружали поручениями, следили, как коршуны. Внутреннее чувство кричало, что мой лестриец в большой опасности.

Если буду действовать наобум, как привыкла, сделаю только хуже.

Загасив последние сферы, я покинула зал и так задумалась, что не сразу услышала шорох чужих шагов. Тира подкараулила меня на выходе, схватила за локоть и с упрямством тяжеловоза потянула за собой.

– Эй, куда ты меня тащишь? – я едва не запуталась в подоле, но тут она повернулась и со смехом обняла меня за шею.

– Рамона, ты не представляешь!

– Не представляю что?

После долгих часов молитв и наполнения алтарного камня силой я плохо соображала. Очелье превратилось в стальные тиски, которые стремились раздавить мою бедную голову, а тут еще Тира странно себя ведет, ломая все мои представления о ней. На такое открытое проявление чувств были способны Кора и Сора, но никак не Тира. Так что же случилось с гордой и царственной подругой, что она стала похожа на взбалмошную девчонку? Сейчас просто запрыгает от радости.

Я положила ладони ей на плечи и мягко отстранила. Внимательно вгляделась в лучащееся весельем лицо.

– Я жду ребенка! – громким шепотом выдохнула Тира, словно боялась, что подгорные духи могут нас услышать и помешать.

Сначала я не поверила ушам, а потом губы сами растянулись в улыбке. Радость и свет били из подруги фонтаном, ее чувства захватили меня и вознесли над темными залами – прямо к небу, прямо к солнцу.

– Тира… – я не могла подобрать слов. Они просто закончились, в голове поселилась пустота. – Я так рада за вас. Очень рада!

И это было чистой правдой.

– Я верю, что помог твой подарок, – она с силой сжала мои ладони, а потом вытащила из-под платья амулет в виде цветка. Тот стал сиять ярче, напитавшись жизненной силой и магией. Прожилки в прозрачном кварце светились мягко, как первые солнечные лучи. – Твой Дар действительно силен, Рамона. Ты должна помочь и остальным.

Мы глядели друг на друга, и вдруг показалось – мы вернулись на много лет назад, в беззаботное детство, когда мир был открыт нараспашку. Тогда мы не были скованы обязательствами, не хранили друг от друга секреты, и даже камни пели звонче.

– Сдается мне, что дело вовсе не в нем.

Ах, если бы все было так просто, искатели давно бы решили свою главную проблему! Но, возможно, сила моих намерений и мой Дар все-таки внесли свою лепту, поэтому стоит попробовать создать еще несколько подобных амулетов. Хотя я сомневалась, что смогу. С тех пор, как мы расстались с Ренном, и я принимала участие в наказании Ольда, что-то во мне перевернулось. Заледенело.

Мы пошли коридором внутри скалы. Отзвуки шагов разбудили малышек цинний, и темнота отступила.

– Тира, как поживает девочка?

На первый взгляд в лице подруги ничего не изменилось, только уголки губ съехали вниз, а взгляд потух. Если бы я не знала ее так хорошо, то не заметила бы перемен.

– Уже три недели прошло, а она все не успокоится.

Наши старейшины решили, что кровь искателей должна остаться в Антриме. Не знаю, какими путями, но им удалось привести внебрачную дочь Ольда в Скальный город. Или знаю, просто боюсь думать об этом и смотреть правде в лицо, а от моих прямых вопросов отец и матушка Этера успешно уходят.

Маленькую девочку отдали на попечение матери Тиры и Коринны. Считали, раз она сумела вырастить аж двух девчонок, то с третьей точно справится. И никто, конечно, не спросил желания ребенка.

– Матушка Этера проверила ее на алтарном камне и обнаружила искру Дара. Она слабая, но само ее присутствие поражает. Ведь девочка…

– …не чистокровный искатель, – закончила я за Тиру. – Да, это я знаю. Удивительно, правда?

Это ломает все устои. Веками считалось, что Дара у полукровок быть не может. Исключение – особенное дитя, которое должно родиться у Каменной жрицы и человека с равнин.

– Но об этом велено молчать, – Тира даже палец к губам приложила.

– Потому что это может вызвать ненужные пересуды.

– Я не хочу думать об этом, – покачала головой подруга. – Я хочу просто быть счастливой.

Я ее не осуждала. Понимала – эти мысли слишком крамольные, слишком опасные и непривычные. А мы привыкли жить так, как диктуют заветы предков, потому что столетиями на них жил и держался Антрим.

Мы шли, рассеянно переговариваясь. По дороге Тира рассказывала о семейной жизни со Стьеном, делилась надеждами и планами на будущее, а я, к своему стыду, слушала ее вполуха. Потому что в голове звучал голос матушки Этеры:

Конец нашего народа близок.

Ребенок из пророчества должен умереть.

Слова сыпались градом, как камни, и давили своей тяжестью. Я не заметила, как прошла свой поворот, и теперь приближалась к старому жилищу Тиры.

– Я иду навестить мать, – подруга коснулась моего запястья. – Хочешь зайти со мной?

– Она все время плачет, – беспомощно развела руками тетушка Исмара. – Плачет и зовет маму. Я не знаю, что с ней делать, – и бросила взгляд на сидящую в углу девочку.

Малышка устала рыдать, только жалобно скулила, размазывая по лицу слезы. Ей было чуть больше трех лет. От вида такого горького детского отчаянья я чуть не задохнулась. Каково потерять мать в таком возрасте, когда мир кажется огромным и пугающим, и совсем некому защитить?

– Это слишком жестоко.

Женщина молчала, но я чувствовала ее согласие. Тира сидела тут же, на лавке за столом. Подруга только морщилась и отводила глаза.

Определенно, именно это дитя я видела на руках у Ольда, когда он гулял с лестрийкой по кромке макового поля. Вспоминая тот вечер, я вспоминала Ренна и все, что происходило между нами. И каждый раз со страхом гнала эти мысли прочь. Я боялась о нем даже думать – будто Верховная могла подслушать мои мысли или покопаться во снах.

Осторожно я приблизилась к ребенку и присела на корточки. Протянула руку и погладила потную головку. Льняные кудри висели сосульками – она не давала даже расчесать их. Если девочка вырастет среди искателей, на нее будут показывать пальцем, судить из-за цвета волос и глаз, как и меня когда-то.

Я слишком хорошо знала, каково это – быть непохожей на других. Ловить на себе косые взгляды, терпеть насмешки и травлю от других детей. О, некоторые мальчишки были весьма изобретательны – однажды едва не спалили мне волосы.

Девочка замолчала и уставилась настороженно, как маленький побитый зверек.

– Где мама? – спросила, глядя невозможно голубыми глазами прямо в сердце, раня его этим взглядом.

Я только губы сжала и сглотнула стоящий в горле ком. Вдруг дверь с шумом отворилась, и в кухню влетела Кори. Просияла при виде меня, я была у них редкой гостьей, но тут взор девушки метнулся в сторону бедного ребенка:

– Я сделала для тебя куклу! – Коринна достала из мешка цветастое нечто и натужно улыбнулась. Подошла к нам и протянула подарок девочке, но та замахала руками в страхе и зашлась еще более громким и судорожным плачем.

– Я больше не могу это выносить! – Тира сжала руками виски и полетела прочь, зацепив сестру плечом.

Хлопнула дверь. Мать проводила ее хмурым взглядом и вздохнула.

– Тира очень переживает за меня.

Я сразу заметила, как осунулась тетя Исмара, как потухли ее глаза, а лицо посерело. Ужасная ситуация измучила не только малышку, но и эту женщину. Но что она могла поделать с приказом старейшин, одним из которых был ее строгий властный муж.

– Она не признает меня, как бы я ни пыталась ей угодить. Девочка слишком взрослая, чтобы так скоро забыть свою настоящую мать.

Из угла снова донесся жалобный всхлип. Она не глядела на нас, словно мы были чудовищами, подгорными духами. И да, я себя именно так и ощущала.

Из ступора вывело легкое рукопожатие – Коринна обхватила ладонь прохладными пальцами.

– Надо это остановить, – прошептала подруга, когда отвернулась мать. – Что делать, Рамона?

Сейчас я казалась себя такой же маленькой и растерянной, как эта трехлетняя девочка. Матерь Гор, да я ведь никогда не нянчилась я детьми! Но я оставалась Каменной жрицей – девой, к которой идут за советом и утешением, на чью мудрость уповают.

– Я что-нибудь придумаю, – ответила вполголоса.

Ах, знать бы еще, что!

Глава 2. Жрец

Реннейр

Я не думал, что застану у отца посетителей. С ним был один из сумасшедших стариков-жрецов из Волчьей Пустоши и…

Варди? А он-то что здесь забыл?!

– Я велел никого не пускать, – недовольно протянул лорд и отпрянул от стола, над которым до этого нависал. – Ах, это ты? Тогда проходи.

Жрец стоял рядом с отцом, накинув капюшон. Седые спутанные космы падали на грудь, костлявые пальцы теребили деревянные бусины, а сам он что-то тихо бормотал. Захотелось от души встряхнуть этого шарлатана, а потом выпнуть из замка и из Лестры куда подальше, чтобы глаза не мозолил и не смущал ум отца своей болтовней.

Будто услышав мои мысли, старик подался назад и бросил взгляд исподлобья.

Я обернулся к Варди. Самодовольно ухмыляясь, он скрестил на груди руки. Этот северянин был одним из немногих, кто не боялся лорда Брейгара и вел себя, как настоящий дикарь. Что удивительно, ему все сходило с рук! Будто магией какой владел, паршивец.

– Я собирался отправить тебя в Глейриф. Ходят слухи, что там назревает бунт.

Глейриф? Это богом забытое место среди болот и кочек? Не удивительно, что народ возроптал.

– Как будет угодно господину.

Отец смерил меня хмурым взглядом. После того, как я уложил его на лопатки у всех на глазах, он не упускал случая меня зацепить.

– Проводи Леймаха в Пустошь, – бросил северянину сквозь зубы.

Жрец встрепенулся, поклонился коротко. Выходит, Варди предстоит сопровождать этого старика до Волчьей Пустоши? Не много ли чести шарлатану? Вряд ли даже самый захудалый разбойник покусится на него. Только если волки…

Ну и бездна с ним!

Старик устремился к выходу, низко наклонив голову, будто боялся, что кто-то решит разглядеть морщинистое лицо. Но, проходя мимо меня, запнулся, словно на преграду налетел.

Меня обдало запахами жженых трав, пыли и старческого тела. Капюшон приподнялся, и я, как заколдованный, вцепился взглядом в его глаза – блекло-серые, очень внимательные, с выцветшими ресницами по краю дряблого века.

Холодок зазмеился по телу, будто я заглянул в лицо духу степи, которому древние арнерианцы приносили кровавые жертвы. Я почувствовал, что не могу двигаться, даже дыхание замерло на вдохе. А потом жрец протянул руку и стиснул локоть.

Этот жест вернул меня в реальность. Со злостью я расцепил тонкие паучьи пальцы. Даже через ткань рубашки от них веяло холодом.

– Ты стал другим, – произнес жрец тихо, но отец услышал.

– Что ты имеешь в виду, Леймах? – встрепенулся, как коршун, почуявший добычу.

Да этот старик выжил из ума еще лет двадцать назад, мало ли что ему причудилось! Прежде он никогда не обращал на меня внимания, глядел так, будто я, как и все, кроме лорда – невидимки. Так чего ради именно сегодня решил заметить Зверя-из-Ущелья?

Может, ему показалось, что я стал другим в своих мыслях? Что вера дехейма в лорда, в его правоту пошатнулась? Не за тем ли отец слушает нашептывания старика, чтобы выявлять предателей?

Собственные мысли поразили меня. Неужели я сам думаю о себе как о возможном предателе? И внутренний голос тут же прошептал: «А кто ты, как не он?»

– Позвольте мне поговорить с вами наедине, господин, – попросил жрец, снова опуская голову.

Лорд сделал нам с Варди знак – подите прочь. Обменявшись недоуменными взглядами, мы отправились за дверь.

– Слушай, Звереныш, чего это он? – северянин подозрительно сощурился, когда мы оказались одни.

– Ты что, отца моего не знаешь? Он всецело доверяет этим болтунам из Волчьей Пустоши, на все готов, лишь бы получить очередное дурацкое предсказание, – ответил я небрежно, но злость и раздражение рвались на свободу.

Варди ухмыльнулся и поскреб затылок.

– Волчья Пустошь… Хрен знает сколько туда тащиться в компании этого блаженного. Терпеть лишения, защищать его, пока старикан будет только сопеть и попердывать в седло.

– Почему отец послал с ним именно тебя?

– Если б я еще знал, – избегая прямого взгляда, он развел руками. – Лучше бы отправился с тобой в Глейриф. И то веселее.

Да уж, знать бы, кому из нас повезло. Варди бегло попрощался и отправился заниматься сборами, а я остался ждать. Скоро отец закончит с этим умалишенным? Что еще жрец ему наболтает? Я сильно сомневался в том, что у кого-то из ему подобных остался Дар. Это ведь не искатели.

Ну вот, снова вспоминаю детей гор. А еще в Антрим тянет с неодолимой силой: закрываю глаза и вижу россыпь бирюзовых звезд на стенах пещер, горящие каменные жилы, слышу неясные голоса и шорохи под землей.

Стиснув зубы, я привалился затылком к стене. Уже много дней зудит эта заноза, напоминает о себе при каждом удобном случае. И надо же было так влипнуть! Влюбился, как мальчишка, а теперь мучаюсь. Кто бы мог подумать. Такая глупость.

Я невесело усмехнулся и взлохматил волосы. Опустил веки, припухшие от недосыпа.

Несколько дней назад снял с окна Ночного Странника и бросил на дно сундука, но и это не спасло – Каменная жрица продолжала являться во снах, и наутро я готов был седлать Чалую и мчаться в Скальный город, сбивать кулаки в кровь, умоляя горы открыть мне дорогу. Несколько лет назад, покупая амулет на ярмарке у Рорана, я еще не знал, что тот зачарован его дочерью. В каждом самоцвете, в каждой звенящей подвеске я чувствовал ее магию – звонкую, как песня, и чистую, как ручей.

Чувство непоправимой ошибки мешало думать и жить. Правильно ли я сделал, отпустив ее? Глаза, полные скорби и боли до краев, еще долго будут тревожить мои мысли.

Я раскрыл ладонь и посмотрел на ненавистный браслет. Если не найду способ переубедить лорда или снять эту штуку, в крайнем случае придется отхватить себе руку. В нашу последнюю встречу эта дрянь проявила себя особенно ярко, и, кажется, начала навязывать чужие мысли. Браслет зачарован сеять зло.

Я пытался сказать Рамоне хоть что-то, предостеречь, но магия туманила разум, не давала связать и пары слов. Еще одна причина, по которой я не могу больше с ней видеться. Все равно наши встречи пора было заканчивать, я не должен ломать ей судьбу. А она…

Да молода она еще. Верит во что-то и видит меня совсем не таким, какой я есть.

Проклятье. Вроде правильно рассуждаю, но на душе так паршиво.

Кое-как отлип от стены, чувствуя, что в голове мутится. Если так и будет продолжаться, совсем растеряю форму. И так уже пропустил одну маленькую, но важную деталь.

Варди, когда лжет, никогда не смотрит в глаза. Почему этот северный пройдоха решил надурить меня?

Размышления прервали приглушенные крики отца, доносившиеся из-за закрытой двери. Я прислушался, но смог разобрать только:

«…говорил подождать!»

Я поморщился. Лорд Брейгар редко позволял себе повышать голос, чаще обжигал ледяным презрением. Интересно, чем этот жрец его разозлил?

«…этот день никогда не настанет!»

Следом неразборчивое бормотание и грохот, будто со всего размаху приложили кувшин. Стражи у дверей не повели и бровью, привычные.

«…впустую! Столько лет…»

Я нахмурился. О чем отец говорит?

Или о ком?

Глава 3. Пленник

Рамона

Полночи я не могла уснуть. Ворочалась на постели, как индюшка на вертеле. Голову переполняли мысли – они то затихали, позволяя окунуться в поверхностную дрему, то врывались ураганом, заставляя откидывать одеяло, долго всматриваться в ночную темноту, а после жадно глотать успокоительный отвар.

«Ты стала рассеянной», – говорили отец и брат.

«Ты похудела и осунулась», – твердили в один голос подруги.

«Ты витаешь где-то не здесь», – замечала матушка Этера.

Последние недели я провела в агонии. Горела и плавилась изнутри, проводила мучительные часы в лоне древних святилищ, умоляя Матерь Гор послать хоть сон, хоть знак, но богиня молчала. Молчали и камни, прежде благоволившие мне, и невольно закрадывался страх – а если я все-таки теряю силу?

Дважды я начинала собирать вещи, готовая бежать без оглядки, но бросала все на полпути, прятала в ладонях лицо и думала, думала, думала.

«Это может быть связано с тобой», – слова Верховной не оставляли ни на миг, и я знала, что должна еще раз повидать Ренна. Поделиться своим открытием, рассказать все начистоту, а там будь, что будет.

Конечно же он мне не поверит. Конечно, усмехнется краешком губ и скажет, что все это чушь. При мысли о моем лестрийце в груди становилось болезненно горячо, а следом просыпался страх, втыкался иглами под кожу. Лезли воспоминания о том странном сне, и казалось, что фигура человека в крови обретает черты Реннейра.

Они готовы убить его, если он вдруг окажется ребенком из пророчества. Попрать природу искателей и нарушить древний завет «не отнимай жизнь».

«Лицемеры… лицемеры!» – кричал в голове голос старейшины Ольда, и я видела перед собой заплаканную белокурую девочку, его дочь. Заглянув в наполненные печалью глаза, я не могла оставаться равнодушной.

Как жить спокойно, зная, что вокруг творится такая чудовищная несправедливость? Как молчать, когда страдает невинное дитя?

Я дала Коринне слово, что помогу. И, раз уж мне все равно не спится, надо действовать.

Коридоры Антрима всегда подкидывали неожиданные сюрпризы: читали мысли и показывали то, что душа желала. Однажды в детстве я хотела спрятаться от гнева дедушки. Тогда я сильно напроказничала, и он, строгий холодный старик, искал меня, чтобы наказать. Я бежала прочь, а где-то сзади грохотал голос деда – и внезапно увидела темный лаз, которого, я точно помнила, раньше не было. Внутри пахло сыростью и мхом, но чутье вело меня все дальше – без всякого страха.

Лаз вывел к подножью водопада. Ослепительно сияло солнце, а на берегу рассыпались сугробы белоснежных цветов. Это было одним из самых ярких воспоминаний детства: как я рвала их и плела венок, а потом шагала по тропинке, пока не встретила маму. Она возвращалась с прииска – вот удивления-то было! А дед так и не смог меня найти.

Уже много лет его нет с нами, а я все не могу понять, за что он не любил не только меня, но и родного сына, моего отца. Пожалуй, сносно он относился только к Орму, а мою мать так вообще не замечал, словно она была пустым местом.

На вопросы о причине такого отношения отец только хмурился и говорил, что у дедушки всегда был отвратный характер. Но я чувствовала – причина глубже, гораздо глубже. Только я о ней уже вряд ли узнаю.

Вокруг стояла мертвая тишина. На стенах время от времени вспыхивали огоньки цинний, да серебрился скальный мох. И куда, спрашивается, дальше идти?

Я остановилась в замешательстве. Конечно, в Антриме были темницы… кажется… когда-то. Я тряхнула головой и потерла ноющие виски. Очень жаль, что никто не водил меня туда погулять, а сама я никогда ими не интересовалась. У искателей вообще не было поводов кого-то наказывать, мы жили мирно, ни разбоя, ни убийств.

Ну же, Матерь Гор, если ты еще не отвернулась от меня, подскажи, направь, покажи дорогу. Мне очень-очень нужно повидать Ольда!

Осторожно, будто касаясь невесомой драгоценности, я погладила выпуклый камень с прожилками слюды. Прикрыла веки. Эх, если бы я была уверена в том, что Ольд сейчас один, что его не охраняют, использовала бы врата не раздумывая! Но ведь может получиться и так, что я ввалюсь в темницу прямо под взглядами охранников. И как потом выкручиваться?

Кровавый камень в очелье проснулся, а стена под рукой едва заметно нагрелась. Голоса гор ворвались в сознание подобно урагану, зашептали, закружили, окутали. А потом – яркая вспышка, мельтешение картинок – темный провал, решетка из хризоберилла, спящий человек на худом, линялом матрасе.

И я мысленно потянулась к самому сердцу самоцвета, к его сути, пропустила через свое существо тонкие зеленоватые нити, попросила послать больше образов. И камень откликнулся – позвал меня дальше, глубже под гору, в холодную тьму и тишину. Туда, куда не попадает даже случайный солнечный луч, где обречен состариться бедный Ольд, лишенный Дара, если раньше не лишится рассудка и не бросится в провал.

Радует лишь одно – его все-таки не стерегут. Да и зачем сторожа, если с одной стороны крепчайшая решетка, а с другой – бездна. Может, попробовать врата? Ведь ногами я туда и до утра могу не дотопать. Надеюсь, что они не откроются где-нибудь над пропастью? Искатели не птицы, летать не умеют.

После недолгих колебаний я все же создала мерцающую золотом дверь. Кристаллы перемигивались так весело, будто успели по мне соскучиться. Свет струился и разбавлял мрачную темноту, ласкал руки и лицо.

Цвет моих врат был янтарно-желтым, как свежий мед. Я читала, что цвет Дара отражает характер искателя. Что ж, золотой мне вполне подходит, я всегда любила солнце. А вот врата матушки Этеры сияли пурпуром, словно кто-то выплеснул на камни ведро крови. И кристаллы в них росли не аккуратными букетами, а громоздились друг на друга, торчали в разные стороны и грозили изрезать любого, кто их коснется.

Я невольно поежилась и задержала дыхание. Пора. Надо отбросить лишние мысли, потом о Верховной подумаю, не до нее сейчас. Там Ольд совершенно один, отчаявшийся, слабый. Возможно, он умирает, пока я предаюсь воспоминаниям.

Отсчитав три удара сердца, я шагнула во врата и растворилась в толще сияющих кристаллов.

Лицо обдало холодным ветром. Я распахнула глаза – тихо мерцал хризоберилл, по прутьям с острыми гранями бежали крохотные белые искры, и больше никаких источников света.

Я вышла из скалы прямо напротив решетки, так что мне был хорошо виден скрючившийся на матрасе пленник. Вокруг валялись глиняные черепки, согнутая ложка и хлебная корка. Сердце застыло от жалости и прилива стыда – я сама приложила руку к его наказанию. Как теперь смотреть в глаза этому человеку?

Тихим шагом приблизилась к решетке и коснулась ее пальцами. Камень едва ощутимо завибрировал, но злости я в нем не почувствовала, лишь любопытство. Словно он спрашивал – что ты здесь забыла, жрица?

– Мастер Ольд! – позвала я громким шепотом, но он не откликнулся. Тогда я покашляла и повторила призыв.

Мужчина слабо завозился, приподнялся на локтях. Спутанные волосы падали на лицо и лезли в глаза.

– Кто здесь? – голос прозвучал на удивление живо.

– Это Рамона. Каменная жрица.

Он медленно поднялся, откинул волосы с лица – оно исхудало, скулы и нос заострились, цвет кожи в неверном свете хризоберилла казался серым.

– Ты пришла, чтобы добить меня, дочь Рорана? Это он тебя послал?

– Нет, – качнула головой, борясь с желанием спрятать глаза. – Я пришла по своей воле. Никто об этом не знает.

– Зачем? – он медленно приблизился к решетке, а мой взгляд метнулся к чернеющему провалу. Матерь Гор, он ведь спал на самом краю. – Ты участвовала в том ритуале, я видел тебя.

– Простите, – слово далось с большим трудом, горло сжималось, а язык не хотел повиноваться. Как жалки мои извинения по сравнению с тем, что ему пришлось пережить!

Он печально усмехнулся и потряс головой, положил руки на решетку.

– У тебя не было выбора, жрица. Они тебя заставили, они… – Ольд плотно сжал губы, и даже во мраке ночи я увидела, как гневно замерцали глаза. – …умеют убеждать. Но у всего есть последствия. За все придется ответить, ничто не останется неоплаченным.

– О чем вы? – от слов бывшего старейшины меня продрал холодок, вспыхнула мысль – не совершаю ли я ошибку?

– Причиненное зло вернется сторицей. Это закон жизни, – уточнил Ольд, глядя на меня исподлобья, как зверь, посаженный на цепь.

– Так не должно было случиться.

– Не должно, – повторил эхом. – Но я сам виноват, потерял бдительность. Теперь моя дочь в руках искателей, а моя женщина… – он опустил голову и с силой сжал прутья – тонкие багровые ручейки покатились вниз.

– Уверена, она жива! – постаралась утешить я, хоть сама в этом сомневалась. Я уже убедилась в том, что заветы легко нарушить, что слова – это всего лишь ветер.

Не обращая внимания на раны, Ольд оттолкнулся от решетки.

– Они ждут, что я потеряю веру и сделаю все своими руками, а им пачкаться не придется, – старейшина бросил печальный взгляд в сторону провала. – Интересно, сколько несчастных окончили жизнь вот так?

Я сглотнула вязкий ком и облизала губы. В лицо подул затхлый ветер, несущий смерть, и я обхватила себя за плечи. Телу стало чуть теплее, зато внутри я тряслась от холода.

– Я помогу вам, если пообещаете, что не будете мстить.

Он смотрел долго и испытующе, потом произнес:

– И как ты собралась мне помогать, Рамона из дома Алого камня?

– Просто доверьтесь мне, – я протянула руку сквозь прутья и коснулась его плеча. – Я освобожу вас и вашу дочь.

– Майла, – поправил он. – Ее зовут Майла.

При упоминании имени малышки лицо его разгладилось, а взгляд осветился тихим внутренним светом. Я глубоко вдохнула – еще одно обещание. Много ты обещаешь, Рамона, но сможешь ли что-то сделать? Хватит ли смелости пойти против всех?

– Обещайте, – напомнила жестко.

Ольд молчал долго, сосредоточенно разглядывая порезы на ладонях. Старые успели затянуться, а свежие еще кровоточили.

– Мои слова больше не имеют силы, дочь Рорана.

– Но я рассчитываю на вашу совесть.

Он усмехнулся.

– Хорошо, если это тебя успокоит. Я обещаю не мстить.

Камень, давящий на грудь, отпустил. Я вздохнула свободно.

– Тогда ждите меня. Ждите и не теряйте веры.

Если можно хоть что-то сделать, чтобы помочь этому человеку, я это сделаю. По решетке скользнула стайка белых искр и осыпалась мне на подол – камень будто соглашался.

– Тогда пообещайте мне кое-что еще. Услуга за услугу, – набравшись смелости, сказала я. – Когда будете свободны, найдите в Лестре одного человека.

Глава 4. Радостная весть

Рамона

Через два дня отец вызвал меня для разговора. Он сидел в своем кабинете на резной каменной скамье, опираясь спиной о бархатную подушечку. Руки в широких браслетах сложены на груди, волосы на висках убраны в косички и перевиты тонкими кожаными жгутами, борода расчесана и разделена на две части, скрепленные серебряными кольцами.

– Присядь, дочь моя, – непривычно мягко произнес он, и я повиновалась – опустилась на маленький табурет. Я старалась дышать ровно и не краснеть, но стоило вспомнить о моих секретах, как сердце начинало колотиться.

Отец окинул меня взглядом, кивнул своим мыслям и продолжил:

– Осенью тебе исполнится двадцать. Это значит, что в своем служении Матери Гор ты перейдешь на новую ступень. Близится твое посвящение, Рамона, и по этому поводу я решил преподнести тебе подарок.

– Подарок? – переспросила тихо.

Наверняка отец подготовил редкий самоцвет или амулет, других подарков мне никогда не дарили. Считалось, что любая из искательниц будет рада новому камню, но порой так хотелось разнообразия!

– Я решил исполнить твою мечту. Ты ведь всегда хотела попасть на равнину?

Что-что?

Я не ослышалась?!

Брови взлетели на лоб. Я уставилась на отца так, будто он сказал что-то совсем уж невозможное, хотя… так оно и было. Неверие, страх, радость – все перемешалось, и я застыла, даже перестала дышать.

Может, слух меня подводит? Или отца подменили?

– Ты решил отпустить меня на равнину?

– Я решил, что тебе не повредит посмотреть мир… напоследок. Это поможет успокоить твой мятежный дух, дочь моя. Твоя мечта исполнится – ты увидишь мир за границами Западных гор и поймешь, что нет места лучше дома, – он повел руками, словно пытался охватить ломаные спины хребтов и каменные колонны, покрытые лесами вершины и холод подземных пещер. – Антрим – наше сердце на веки вечные, и никакая равнина с ним не сравнится. Ха, да что там есть хорошего? – он высокомерно усмехнулся и погладил бороду. – Поля? Степи?

– Их земля плодородна, благодаря ее дарам мы можем жить.

Мой ответ отцу не понравился, хотя мы оба знали, что это правда. Он что-то еще говорил, но я не слышала, в голове крутилась карусель из картинок и образов. Я уже была на равнине. Была! И ни за что не упущу шанс отправиться туда снова.

– Осенью в Лестре проходит крупная ярмарка, мы идем туда всей семьей. В последние недели стоит поработать как следует, – произнес отец с воодушевлением, предвкушая, как монеты лестрийцев падают в его кошель. – Больше самоцветов – на удачу, для отвода глаз, от болей и дурной крови, амулеты проводники и охранные талисманы. Чем ярче камни, тем охотней их берут, особенно если цена невысока.

Простенькие амулеты могли себе позволить даже крестьяне и бедные горожане. Конечно, по силам они во много раз уступали тем, что шли ко дворам сильных мира, но все равно помогали. Конечно, решить всех проблем не могли, не существовало такой силы, которая бы всех защитила или сделала счастливыми. Или подарила каждому взаимную любовь.

Говорили, в старину искатели могли чаровать камни, которые воскрешали умерших. Или создавать амулеты на приворот такой силы, что у объекта чужой страсти не оставалось ни шанса. Но потом такую магию признали нечестивой, а сами чары были забыты.

А еще Орвин по секрету рассказывал, что некоторые считают нас шарлатанами, говорят, что амулеты – пустышки. Двоюродный брат говорил, хмурясь, что они просто завидуют, а сами бы с радостью поменялись с нами местами. Такие люди ходили группками, как падальщики – смелые только в толпе. Они могли закидать лоток искателя гнилыми овощами, выкрикивать обидные вещи, провоцировать драки.

Я передернула плечами – да уж, не хочется столкнуться лицом к лицу с такими невеждами.

– У тебя прибавится работенки, дочь, – заключил отец. – Надо пополнять запасы к зиме.

На заработанные с продажи самоцветов деньги мы закупали в Лестре главное – зерно. Соленья – я обожала ароматные грибы, хрустящие огурчики и квашеную капусту с клюквой. А еще свежие овощи и фрукты – на равнинах они рождались сочней и крупней.

Кроме камней лестрийцы хорошо покупали высокогорный мед, одежду из шерсти наших овец, костяные бусы и гребни. Я почти не знала, как живут животноводы, не касалась их быта, но в детстве любила наблюдать с вершины, как на изумрудно-зеленых лугах пасутся стада.

– И еще кое-что, – вдруг спохватился он. – Этера говорила, что твой амулет помог Тире зачать. Ты ведь сама придумала его?

Я кивнула, смутившись. До последнего надеялась, что он сработает, верила, вложила столько сил, сколько смогла – но как понять, что дело именно в нем? Может, у Тиры со Стьеном и без него бы все получилось.

– Значит, тебе надо будет зачаровать еще сотню таких амулетов. А лучше две или три.

Глаза полезли на лоб – что? Какие сотни? Я же всех сил лишусь, буду валяться месяц, не смогу даже с постели встать. А вдруг не выйдет? Можно попытаться, но только не сразу…

А вдохновленный родитель продолжал:

– Если ты сумеешь спасти наш народ от вырождения, тебя будут почитать, как саму Матерь Гор, и никто не посмеет оспорить твое право стать следующей Верховной жрицей. Наша семья станет самой известной в Антриме.

Внезапно я разозлилась. Отец просто бредит этой идеей! Все его речи, так или иначе, сводились к ней.

– Но пока нас ждет подготовка к ярмарке, так что не заставляй меня разыскивать тебя по всему Антриму, и чтобы никаких подруг и разговорчиков! А то знаю я вас, женщин, – он погрозил пальцем, и солнечный камень в перстне сыпанул искрами. – Сплетни только разносите, как сороки. А твои Соры-Коры на тебя плохо влияют. Хорошо, хоть Тира сейчас замужем, и у нее нет времени на ваши глупые посиделки.

Я решила не спорить, что толку? Отца не переубедишь. Он с нетерпением ждет моего посвящения, ждет, когда я покину дом и поселюсь при храме вместе со старшими сестрами и матушкой Этерой, когда забуду о мирских увеселениях.

Превращусь в ожившую статую с потухшими глазами.

Я невольно поежилась. У Иниры день рождения чуть раньше, чем у меня – значит, и обряд ей предстоит пройти первой. Надо будет расспросить у нее, что да как, надеюсь, она поделится секретными знаниями. А пока надо вызволять Ольда с дочерью. При мысли об этом сердце застучало быстрее – страшно, волнительно. Но я обещала, и я это сделаю! В благодарность Ольд найдет в Лестре Ренна и передаст мою просьбу о встрече.

Как удачно все складывается! Я улыбнулась, закрыв губы рукой, чтобы отец не увидел. Я буду на ярмарке, где проще всего повидаться и поговорить, не привлекая лишнего внимания.

– Рамона, тебя, случаем, духи подгорные не покусали? Ты чего такая странная? – прикрикнул отец, а потом накрыл лоб ладонью и закатил глаза. – Вот наградила меня богиня! Не дочь, а горе какое-то… Еще и рыжая, как…

Я давно отчаялась понять, чем ему так мой цвет волос не угодил. Ну рыжие, и что с того? Не зеленые же, не фиолетовые.

– Отец, я могу идти? – поинтересовалась как можно вежливей, хотя мысленно была уже за дверью.

Тот поморщился и махнул рукой:

– Ладно, ступай! И помни, что я тебе сказал.

Несмотря на волнение, на душе посветлело. Мысль о том, что я могу снова увидеть лестрийца и поговорить с ним, согревала. Ренн вряд ли поверит с первого раза, но я сделаю все, чтобы убедить его. Ведь если с ним что-нибудь случится, я не смогу себя простить.

И жить тоже не смогу.

Глава 5. Против правил

Рамона

После службы я подкараулила Коринну в галерее поющих сапфиров. Камни точно указали место, благо здесь было пустынно.

– Сегодня мать идет работать в ночь, перед ярмаркой у нее много дел, а малышка останется дома. Я буду за ней присматривать.

Подруга комкала подол платья, то и дело оглядываясь. Но нас не видел никто, лишь наши встревоженные лица отражались в полированных гранях камней.

– Этого хватит. Жди меня, Кори. Я приду за девочкой, только… – в задумчивости пожевала губу и виновато глянула на Коринну, – тебе здорово влетит. Будут думать, что ты плохо за ней следила.

– Ничего! – она небрежно отмахнулась, но каждый ее жест выдавал нервозность. – Что-нибудь придумаем. Выпью сонного порошка и скажу, что дрыхла всю ночь и не слышала, как Ольд ворует девочку и сбегает вместе с ней.

Да уж, наш план держался на честном слове. Ольд лишен Дара и не может управлять камнем. И дурак поймет, что у него были пособники. Интересно, как быстро вычислят, кто они?

Ох-ох, придется из кожи вон вылезти, чтобы обмануть нюх старейшин и матушки Этеры.

Я улыбнулась и потянулась к подруге. Мы прижались друг к другу и долго не могли отпустить. Я слушала, как колотится сердце этой смелой семнадцатилетней девочки.

Наконец, мы распрощались. Решили разойтись в разные стороны, но, когда я уже почти миновала галерею, слух уловил шаги. Не успев подумать, нырнула в темную нишу в стене, затаилась и прижала ладони ко рту, чтобы не было слышно дыхания. Потом осторожно выглянула…

Орм?

Что брат здесь делает в разгар рабочего дня? Неужели решил устроить себе выходной и теперь прохлаждается, любуясь сапфирами и слушая их мелодичные песни?

Вот так загадка. Я даже моргнула несколько раз, словно надеялась, что Орм мне привиделся. Но нет, он никуда не делся. Стоял, держа за спиной руки, и переминался с ноги на ногу. Словно кого-то ждал.

Любопытство схватило за горло, и я решила еще немного посидеть в засаде, хотя правильней было сразу объявить о себе. Некрасиво подглядывать, но, милосердная Матерь, как же интересно.

Совсем скоро в конце галереи раздались торопливые шажки. Старший брат выпрямил спину, стал как будто выше и значительней, а я напрягла зрение, пока в глазах не зарябило.

Ого! Да у моего медведя, кажется, тайная любовная встреча!

Навстречу ему бежала девушка – странно знакомая, несмотря на плохой свет.

Ох, нет! Не может быть! Или все-таки может?

Я верила и не верила глазам, а потом вспомнила слова подруги в купальне, вспомнила кольцо, которое мастерил Орм.

Все совпало! Так и есть – Сора, которая до недавних пор вела себя хуже мальчишки, влюблена в моего старшего брата. А он влюблен в нее. И молчат же, заговорщики!

Встретившись, они взялись за руки и о чем-то шепотом заговорили.

Я прикрыла ладонью рот, расползающийся в улыбке. Как бы меня ни колотило от волнения перед грядущим, невозможно было не порадоваться кусочку чужого счастья. Но и не завидовать я не могла – где-то внутри, приглушенное, скреблось это противное постыдное чувство. Орм и Сора хотя бы из одного народа и могут пожениться.

Я зажмурилась и прикусила костяшку пальца. Хватит! Довольно изводить себя. Дав себе мысленную затрещину, прижалась спиной к стене. Не буду смотреть на них, не буду слушать. То, что происходит сейчас, должно остаться только между ними.

Пусть милуются. Все равно скоро обоих ждет допрос с пристрастием.

* * *

Ночь была тиха и безветренна. Матерь Гор погасила над Антримом звезды, укрыла месяц пледом из облаков. Как раз то, что нужно. Именно в такие ночи плетутся заговоры и интриги.

Чувствовала ли я себя заговорщицей? Да. Время от времени страх срывался с поводка и велел повернуть назад, не делать этого, но я упрямо душила его и твердила, что поступаю верно.

Кори воровато оглянулась и раскрыла дверь шире, пропуская меня. Внутри я скинула капюшон.

Знобило. Зубы стучали друг о друга, а сердце колотилось – вдруг не получится? Вдруг меня застанут, что тогда будет со всеми нами?

Я зажмурилась. Соберись! Если будешь трястись, как заячий хвост, точно ничего не выйдет. Удача благоволит только смелым.

– Тебя никто не видел?

Я помотала головой, не прекращая комкать полы плаща. Как хорошо, что догадалась захватить, под капюшоном не заметно ярких волос. Конечно, у меня был амулет для отвода глаз, но кто-то с сильным Даром все равно меня распознать и остановить. Та же матушка Этера, которой захочется подышать перед сном.

– Мать как раз недавно ушла. Идем, девочка спит.

– Ее зовут Майла.

Глаза Кори на миг расширились. Она качнула головой.

– Мы не могли добиться от нее имени, поэтому мать дала ей другое. Не удивительно, что девчушка на него не откликалась.

Молча мы переступили порог маленькой комнатки, где в детстве спали Тира и Коринна. Разметавшись на одной из кроватей, малышка тихо посапывала. На щеках застыли следы слез, в кулачке она сжимала руку той самой куклы, что сшила для нее Кори.

– Так долго плакала, еле успокоилась, – расстроенно говорила за спиной подруга. – Еще и Тира со своими глупыми советами лезла, так и хотелось настучать ей по голове.

– Тихо, а то разбудишь, – я наклонилась над Майлой и застыла в нерешительности. Как ее вообще брать? С какой стороны подходить?

Ох, Матерь Гор!

Я долго колебалась. Еще и Кори дышала над ухом, нервируя. Наконец, наклонилась и, подхватив девочку, прижала к груди так, чтобы ее голова легла мне на плечо.

Тяжелая!

– Мама… – сонно выдохнула она. Подняла голову, но в следующий миг ее снова окутала дрема. Тельце потяжелело, Майла задышала спокойно и ровно.

А у меня внутри вдруг что-то екнуло, будто со звоном порвалась натянутая струна. Руки задрожали, дышать стало тяжело. Некоторое время я стояла, боясь даже шелохнуться, потом медленно обошла кровать и направилась к стене, покрытой вязью рун.

Ладонь привычно легла на гладкий камень, я обратилась к Дару в крови, молясь, чтобы дитя не проснулось в самый неподходящий момент. Но, кажется, все прошло хорошо – передо мной разверзся весело горящий портал. В этот миг обрушилось понимание, придавило каменной глыбой.

Я ведь предаю свой народ, предаю интересы искателей и волю своего отца. Возомнила о себе невесть что, осмелилась вернуть ребенка в привычный мир, к людям, которые ее любят, вырвать из плена Скального города.

А ведь можно поступить проще, закрыть на все глаза и жить дальше. Какое мне дело до Ольда и его дочери? Зачем мне это надо? Голос совести со временем умолкнет. Пройдут года, но этот миг – миг, когда я застыла у врат с Майлой на руках, не вернется и будет сниться в кошмарах. И ошибку уже не исправить.

– Рамона? – осторожно позвала Коринна, видя мое замешательство.

– Все нормально, – я кивнула подруге.

Да, все в порядке. Так и должно быть.

С этой мыслью сделала уверенный шаг.

Когда сияние врат перестало слепить глаза, я подняла веки и замерла, чувствуя, как ужас приподнимает волоски по телу, как по рукам бегут колючие мурашки. Левая стопа застыла аккурат на краю пропасти – черной, опасной и безжалостной. Порыв ветра, налетевший снизу, взметнул полу плаща, прошелся холодом по ногам.

Матерь Гор! Я едва не промахнулась и не погибла. И не только я, но и трогательно сопящее на плече создание.

Медленно, стараясь не смотреть вбок, я сделала шаг, другой. Казалось, сейчас равновесие нарушится, и меня утянет в бездну, прямо в пасть к подгорным духам.

Решетка из хризоберилла мерно светилась, и этого света хватило, чтобы я заметила серую фигуру Ольда. Он дремал, бессильно привалившись к стене, и в первые мгновения даже не заметил мерцания врат. А, когда глаза открылись, старейшина удивленно подпрыгнул.

– Жрица?

С неожиданной для истощенного тела прыткостью он сорвался с места и в доли мгновения оказался рядом. Я бережно передала ему свою ношу, Майла ничего не заметила, только всхлипнула сонно.

– О, тише, тише, – окаменев, я наблюдала, как этот взрослый суровый мужчина гладит детскую головку. – Скоро ты увидишь мать…

Почувствовав смущение, я отвернулась. Взгляд упал на валяющуюся под ногами ложку со следами засохшей каши. Кажется, это подойдет для моей задумки.

Я дернула рукав пониже и, обернув им ладонь, наклонилась и подняла ложку. Набрав в грудь побольше воздуха, вновь направилась к провалу и замерла в опасной близости от него. Опустилась на колени, будто пред алтарем.

Снизу налетел ветер, взметнув волосы и осыпав непослушными прядями на плечи. Дохнуло сыростью.

Заметать следы я умела, помогла наука матушки Этеры и знания, почерпнутые из старинных книг.

Слегка наклонившись вперед, медленно опустила руку в чернеющую бездну и ощупала скалу, впитывая в себя каждую черточку, каждую впадинку, весь ее холод. А потом начертила черенком несколько рун, сопроводив монотонным тихим напевом. С каждым словом я чувствовала, как Дар струится под кожей, лижет пальцы, как сплетается с камнями в единое нечто.

Когда стихли последние звуки, я бросила ложку вниз и долго прислушивалась, но ответом была тишина. Все это время Ольд не обращал на меня внимания – баюкал малышку с полным умиротворением на усталом лице. Так не хотелось разрушать идиллию, но тревога взыграла с новой силой – вдруг сюда нагрянут? Прямо сейчас, в этот миг? Камни дружат не только со мной, могут и нашептать матушке Этере или кому-то еще о побеге, и тогда плакал мой план.

Я негромко кашлянула.

– Мастер Ольд, пора.

Он закивал.

– Я готов.

Сегодня мне снова предстоит испытать свой источник на прочность – создавать врата одни за другими чревато истощением. Но что поделать? Потом восстановлюсь.

– Да поможет нам Матерь Гор, – прошептала себе под нос, уже особо и не надеясь на милость богини. А потом глубоко вдохнула и, стараясь не смотреть в сторону пропасти, воззвала к Дару и коснулась скалы.

Ольд прекрасно знал, что надо делать, и вскоре мужская рука легла на плечо. Между нашими телами было зажато тельце Майлы, но я все равно ощутила неловкость.

Прикосновение было слишком чужим. Нежеланным. Захотелось поежиться и как можно скорей избавиться от его близости и запаха. Только усилием воли я заставила себя завершить ритуал. Нас выбросило как раз там, где я последний раз видела Реннейра – в тени резных кленов, среди зарослей ночных цветов. Даже луна, казалось, светила так же, а деревья мерно перешептывались листвой. От воспоминаний сдавило горло, и я ощутила дикий, почти неодолимый порыв убежать вместе с Ольдом.

Я проглотила нервный смешок. Какой вздор! Если не хочу все испортить, надо набраться терпения и ждать. Ждать…

– Теперь вы свободны, – я повернулась к Ольду и встретилась с ним взглядом.

– Спасибо тебе, Рамона, дочь Рорана, – он кивнул, укутывая дочку полой плаща – я отдала ему свой. Ночи стали холодными, и мне очень хотелось сделать для них еще что-нибудь. – А что будет с тобой?

Я пожала плечами.

– Это не важно. Не думайте об этом. Лучше дайте мне кое-что из вещей вашей дочери, – с этими словами я аккуратно вытащила куклу из пальчиков малышки – она была теплой, как живая. Таращилась косыми глазами прямо на меня и улыбалась кривым ртом.

Жутко.

Ольд нахмурился и недовольно поджал губы.

– Твой отец всегда шел по головам. Если он узнает, что это сделала именно ты, житья не даст.

– Спасибо, что беспокоитесь, но, поверьте, я сумею постоять за себя, – голос прозвучал бодро и уверенно. Я пыталась храбриться, но выходило жалко.

Ольд это почувствовал.

– Ты на него совершенно не похожа. Не похожа на них всех, – бывший старейшина говорил вполголоса, но каждое его слово дышало силой, заставляло вспоминать тот страшный ритуал, каждая его деталь будет со мной до конца жизни. – Но они еще ответят. Ответят за все, что сделали.

Последнее он произнес едва слышно, но мне хватило.

– Умоляю вас, простите их. Вы обещали не мстить, – я приложила к груди ладони и заглянула ему в глаза. – Забудьте все, живите со своей женщиной и ребенком. Вас ведь больше ничто не связывает с Антримом.

– Они вырвали кусок моей души, – с неожиданной злостью припечатал Ольд. – И простить я могу только тебя, жрица.

Воцарилась гнетущая тишина. Я хотела что-то сказать, но язык примерз к нёбу. Пусть все будет хорошо, и Ольд не станет дурить.

Пожалуйста…

А он поправил сползающего ребенка, плотней укутал плащом.

– В ней есть Дар, – начала я, когда голос вернулся. – Но ведь она полукровка, а полукровки…

Мужчина усмехнулся.

– Не верь всему, что тебе говорят. Особенно этим лицемерам, для которых вы все – стадо овец.

– А вы, значит, не стадо? – мне вдруг стало дико обидно. Я, значит, помогаю ему, рискуя всем, а он обзывается!

– Я пытался отбиться от него, за что и поплатился. Но хватит разговоров. Нам пора. Да продлит Матерь Гор твои дни, – произнес уже миролюбивей и почтительно кивнул.

Ольд прав. Времени прошло много, а мне нужно успеть сделать еще кое-что.

– Прощайте, мастер. И удачи вам.

– Возможно, мы еще увидимся, – сжимая в объятьях крепко спящую дочь, мужчина отвернулся и уверенно зашагал по тропе.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела Ольду в спину. В голове звучали его слова – слишком много в них было обещания чего-то мрачного. Неясного. Я не могла подобрать этому названия, но внутреннее чувство твердило – если встреча все-таки состоится, доброй она точно не будет.

Глава 6. Поиски виновного

Рамона

Меня разбудил грохот в дверь – ее сотрясала, кажется, целая толпа великанов, и многострадальная едва не слетала с петель.

– Рамона, открой!

Голос отца вклинился в сознание. Голова тут же заныла от усталости и недосыпа – лечь я смогла только перед рассветом, да еще и прорву Дара накануне истратила. Боюсь, что в зеркале сегодня будет отражаться бледный изможденный призрак, не дай Матерь кому-то поинтересоваться, чем эта жрица всю ночь занималась.

– Рамона!! – Дверь содрогнулась под мощным ударом отцовского кулака, и все мое существо вдруг сжалось от страха.

Он обо всем догадался!

Промедление было смерти подобно, родитель ненавидел ждать. Быстро стряхнув с себя остатки сна, я выскочила из кровати, на ходу запахивая накидку. От предвкушения скорой расправы зуб на зуб не попадал, а колени подгибались.

Отец не прекращал ломиться. Я буквально пролетела над полом, едва задевая его босыми ступнями и, отперев замок, предусмотрительно отскочила в сторону.

И вовремя, иначе тяжелая дверь заехала бы мне по лбу.

– Нужна твоя помощь! – пророкотал он, оглядывая меня с ног до головы и морщась. – Ах, ты еще спишь, бездельница! Неужто работы никакой нет?!

– Сегодня Верховная освободила меня от служб…

Он прервал меня жестом, мол, хватит болтать. Губы сжались в суровую линию.

– Что случилось, отец? – спросила, а у самой желудок поджался, и волосы зашевелились на макушке.

– Ольд пропал, – выплюнул он, впечатывая в стену кулак. – И девчонка его тоже.

Я в притворном удивлении приложила ко рту ладонь и округлила глаза.

– Неужели? Как печально!

В ответ он раздраженно осклабился.

– Печально?! Да это настоящее бедствие! И как они могли сбежать?

Я старательно прикидывалась дурочкой, глядя на него круглыми глазами и хлопая ресницами и молясь, чтобы Коринна ничем нас не выдала. Если все откроется, буду врать, что сама пришла вчера к ним в дом, усыпила Кори и выкрала девочку. Правда, веского мотива помогать Ольду я придумать так и не смогла.

– Все, хватит пустой болтовни. Этере нужно сплести поисковую сеть, хотела тебя позвать. А ты браслет сняла и спишь, как суслик.

Поисковая сеть? Ох, милосердная Матерь…

Внутри все затрепетало, но я мужественно выдержала отцовский взгляд. Надеюсь, что мне повезет, и начертанные руны смогут обмануть Верховную.

– А что же тетушка Исмара? – поинтересовалась осторожно, и отец, собравшийся было покинуть комнату, напряженно замер. – Девочка ведь жила у них…

– Не было Исмары дома! По делам ушла, как и ее муж. А дура Коринна, – он погрозил пальцем. – Подружка твоя закадычная, между прочим, проворонила девчонку!

Я чуть было не крикнула: «Она не виновата!», но вовремя прикусила язык. Если уж играть, то до конца.

– Сейчас оденусь и отправлюсь к Матушке, – заверила клятвенно, выпроваживая отца за дверь.

Едва щелкнул замок, я бессильно прислонилась к стене и закрыла глаза.

Как это ужасно – лгать.

* * *

Знакомый провал щерился беззубым ртом, а хризоберилловая решетка все так же зловеще светилась. В этот раз я спустилась по винтовой лестнице в скале вместе со своими сестрами. В бывшем узилище Ольда нас ждали матушка Этера, отец и еще трое старейшин. Хмурые, обеспокоенные. Кто-то задумчиво потирал подбородок, кто-то расхаживал взад-вперед.

– Все выглядит так, будто Ольд решил свести счеты с жизнью, – стоя на краю бездны, отец пнул мыском ботинка камешек.

– Тогда как объяснить пропажу его дочери? Такие совпадения вообще бывают? – поинтересовался старейшина Линн – противный дед, которого я терпеть не могла с детства. Его лысина в обрамлении клочков волос сияла, как медный пятак, а шея была увешана блестящими самоцветами. Кажется, он верил, что чем крупней и ярче камни, тем больше сила, но у меня он неизменно ассоциировался с сорокой, падкой на все блестящее.

Отец раздраженно передернул плечами. Кажется, он сегодня так торопился, что надел рубаху наизнанку.

– Ольд бы так просто не сдался. Цеплялся бы за жизнь из последних сил.

Он говорил, а у меня даже в ушах зашумело от злости, и руки затряслись. Это ведь он, мой отец, сделал все возможное для низвержения Ольда. Если верить словам беглеца, причиной была самая натуральная зависть. Или то, чего он захотел отбиться от стада.

Тем временем матушка Этера рассыпала каменную пыль так, чтобы получился ровный восьмиугольник, и велела жрицам занять свои места. Под звуки шуршания подолов установила в центре шар из полированного дымчатого кварца.

– Помните, как вызвать поисковую сеть?

Здесь были младшие и старшие сестры – всех поровну. Я поймала растерянный взгляд Иниры. Последнее время она ходила как в воду опущенная. Была тут и моя заклятая подружка Лаара. Вот и сейчас, не изменяя своим привычкам, воротила нос.

Ждать долго не пришлось: чары были не слишком сложными, поэтому уже скоро я ощутила жар в кончиках пальцев. Невесомые нити-паутинки отделялись от наших рук, дрожа в воздухе в такт пению Верховной, а потом падали и стелились по полу пещеры. Каждая из них устремлялась к шару, в который очень внимательно всматривалась матушка Этера – меж бровей пролегла морщинка, в глазах плясал неотмирный серебряный свет.

– Лаара, пальцы расслабь! – прикрикнула она на жрицу. – Вас всех это касается, девочки.

Она пыталась казаться невозмутимой и строгой, но я знала – Верховная нервничает и не понимает, в чем дело. Вчера я создала ложный след: бросила ложку, хранящую следы прикосновений Ольда, в провал, а свое присутствие стерла из памяти камней.

Наверняка они думали, что у Ольда был сообщник, а теперь сбиты с толку. Краем уха я слышала, как отец переговаривался с другими старейшинами. Девочку так и не нашли – это их беспокоило.

Ах да, им еще предстоит узнать, что та случайно упала в ущелье. Сбежала, пока Коринна, сторожившая ее, мирно сопела в подушку, и отправилась гулять по Антриму. Но оступилась в одном из опасных коридоров…

По телу пробежала волна дрожи, и меня замутило. Перерасход сил не прошел даром, я стремительно слабела. Что ж, остается надеяться, что сеть не сломает мои вчерашние чары.

Время тянулось томительно медленно, пот скользил по спине холодными ручейками, но я держалась. Помогали мне это делать мысли о Ренне, когда он бился с Красными Топорами, ни разу не дал слабины. Даже раненый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.