# Песня русалки

Милослава Финдра

Я – русалка и родилась в подводном царстве. Но злая судьба привела меня на сушу: вместо первой брачной ночи с любимым она приготовила трюм пиратского корабля и продажу на торгах. Все, что у меня есть, – волшебный голос, лишающий мужчин разума. Мое единственное желание – вернуться домой, в море, но у людей на меня свои планы. Только один человек предложил свою помощь, но я не уверена, что могу доверять ему или своим чувствам. Остается только одно – пытаться сбежать.

* * *

© Милослава Финдра, текст

© Кейт Плотник, иллюстрация на обложку

© Наталья Динер, иллюстрации в блок

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *


## Часть первая,

в которой главная героиня оказывается в отчаянной ситуации, но дает себе обещание бороться за свободу до конца


### Глава 1. Лунная дорожка


Я смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Сестры заплели мои сиреневые волосы в косы, нанизав на пряди жемчужины. Подкрасили коралловым соком губы и усыпали лоб и щеки перламутровыми блестками. Те таинственно мерцали на лице, но не могли затмить блеска моих глаз.

Ведь сегодня день свадьбы. Самый счастливый день в моей жизни.

Я улыбалась отражению в зеркале и любовалась узорами, которые сестры нарисовали на моем теле. Каждый из символов рассказывал историю. Крупные завитки под ключицами говорили, что я девятнадцать раз видела льды. Причудливая вязь извивалась на животе: по ней любой понял бы, что у меня шесть сестер и я самая младшая из них. Но главное было написано вовсе не здесь.

Самые важные знаки украшали мои запястья. Нарисованные браслеты говорили о том, что я больше не Селина, дочь Асгура. Теперь я Селина, жена Гаркона.

Самого красивого русала во всем подводном царстве.

Я влюбилась в него еще девчонкой. Пряталась и стеснялась, когда они с братом приходили свататься к моей сестре. А потом лежала без сна, зажав зубами край одеяла и старалась не кричать, боясь, что красноволосый русал женится на моей сестре и станет мне родственником. Злилась, что больше не смогу любоваться его белозубой улыбкой, ведь все его улыбки по праву будут принадлежать другой. Как же я обрадовалась на следующий день, когда узнала, что к сестре сватается не он, а его брат! Два часа пела от восторга и кружилась в танце, распугивая мелких рыбешек.

А сейчас я стояла обнаженная перед зеркалом и дрожала, не веря, что моя мечта сбылась. Мое тело покрыто свадебными узорами, щеки и лоб блестят перламутром, а косы отяжелели от жемчуга. И через несколько минут я поплыву на берег, чтобы спеть свадебную песнь и впервые возлечь со своим возлюбленным.

Я последний раз бросила взгляд в зеркало, сделала глубокий вдох и нырнула, но не вниз, а вверх – навстречу лунному свету. Течение приятно холодило тело, разгоряченное мыслями о том, что ждет меня впереди. Я нетерпеливо била хвостом по воде, набирая скорость. Грезы о муже и предстоящей ночи волновали. Сестры говорили, что лучше растянуть предвкушение. Обещали, что эта ночь станет одной из самых прекрасных в моей жизни. И предлагали не торопиться, а запомнить ее каждой чешуйкой, каждой клеточкой тела. Но я не могла медлить. Я ждала этого момента долгие годы, пока Гаркон только шутливо ерошил мои волосы и флиртовал со старшими русалками. Я так долго росла и ждала, когда все изменится. Теперь я не готова ждать ни одной лишней минуты.

Не в силах сдержать чувств, как дельфин я выпрыгнула из воды, сделала сальто и понеслась дальше. Впереди уже виднелся каменистый берег и галечный пляж. «Спине будет жестковато, зато ничего не натрет песком», – говорили сестры.

Последние метры мне пришлось ползти на руках. Завтра наверняка появятся синяки… Но несмотря на боль, я все равно упорно тащила себя на берег, пока не почувствовала, как по хвосту бегут мурашки. Еще несколько мгновений, и я уже лежала, проверяя, как сгибаются и разгибаются колени. Пошевелив несколько раз пальцами на ногах, я постепенно привыкла к новым ощущениям, аккуратно села и попыталась встать. Со второй попытки мне это удалось, и я осторожными шагами добралась до большого валуна.

Устроилась на камне, не замечая жестких углов, и начала свадебную песнь, вкладывая в нее всю свою страсть. Пусть возлюбленный услышит меня в глубине океана и приплывет разделить нашу любовь.

Я пела и смотрела на лунную дорожку. Наконец водная гладь задрожала, и Гаркон вынырнул, разбрызгивая вокруг серебряные капли. Сильные руки русала загребали воду, хвост размеренно бил по воде.

Мое сердце пело вместе со мной. Несмотря на холодный порывистый ветер, все тело охватил жар. Я смотрела, как русал выползает на берег, и мне хотелось сорваться с места, броситься ему на помощь. Но я знала, что нельзя. Нужно было продолжать песню, пока страсть не захватит его настолько, что он забудет обо всем остальном.

Поэтому я не двигалась с места и только громче пела под аккомпанемент бешено стучащего сердца. Песня распаляла не только моего жениха, но и меня саму. Наконец Гаркон встал. Неуверенно сделал первый шаг, потом еще, и еще, в конце он почти побежал, подхватил меня с камня, крепко прижал к груди… и его губы нашли мои.

Этот поцелуй был соленый, как морская вода, и такой же жгучий. Я уже давно не пела, но все равно слышала звуки свадебной песни, пока его руки гладили мою спину и медленно спускались к талии. А потом схватили ниже и понесли на галечный пляж.

Его мелко трясло, когда он мучительно медленно укладывал меня на гладкие мелкие камешки. Он встал передо мной на колени и наклонился, чтобы подарить еще один поцелуй. Я вцепилась в его плечи и попыталась прижаться к нему всем телом, но он мягко отстранил меня. И начал губами повторять причудливую вязь узоров на моем теле. Сначала коснулся ключиц, оставляя на них два поцелуя. Потом спустился ниже, обводя горячим языком спирали вокруг затвердевших сосков. Я вздрогнула и стоном подбодрила его не останавливаться на этом.

И он продолжил, начав слегка покусывать нежную кожу, отчего я на мгновение задохнулась. Несколько томительно-сладостных секунд, а потом губы Гаркона снова начали подниматься вверх, покрывая поцелуями шею. Я выгнулась ему навстречу и шире развела колени, мечтая наконец ощутить его внутри. Мы снова слились в горячем поцелуе и тесно прижались друг к другу. Внутренней стороной бедра я почувствовала, как он тверд, и поняла, что скоро все свершится.

На один общий глубокий вдох мы замерли. А потом его рука поползла вниз, туда, где уже давно было жарко и влажно. Мне оставалось только дрожать от переполняющих душу и тело чувств. Жадно я наблюдала, как Гаркон широко открыл глаза, а потом издал стон и упал на меня всем весом.

А дальше… дальше ничего не происходило.

Он не двигался.

Я выкрикнула его имя, пыталась приподнять голову, упавшую мне на грудь. Но только почувствовала, как что-то горячее и липкое начало течь по животу.

В первые мгновения я все еще не понимала, что происходит. Но потом две вещи случились одновременно: мои руки нашли стрелу в спине Гаркона, а сбоку раздался басовитый мужской крик: «Хватай ее быстрее, Бор!»

Мой возлюбленный был тяжел, и мне не сразу удалось из-под него выбраться. Когда же я встала, то увидела бегущую к нам мужскую фигуру. Нужно было спасаться, бежать к морю… но я не могла бросить Гаркона. Схватила его за плечи и попыталась тащить, но удалось лишь немного подвинуть тело. А грузный незнакомец с раскосыми глазами был уже совсем близко… Нужно было решиться и кинуться к морю. Только я не могла вот так бросить любимого…

И секундная заминка стоила мне свободы. Потому что пока я пыталась увернуться от приблизившегося разбойника, другой схватил меня сзади. Морской дьявол, их оказалось двое! Грубые руки вывернули мне локти, я попыталась лягнуть держащего меня мужчину, извернуться и укусить, но он только сильнее заломил мне локти. А его напарник был уже рядом. И с веревкой в руках.

Мне оставалось только беспомощно смотреть, как Гаркон истекал кровью, пока узкоглазый толстяк протягивал подельнику веревку. Рожа разбойника лоснилась от пота, он тяжело дышал, запыхавшись от бега.

Ненавижу. Я собрала полный рот слюны и со всей яростью плюнула прямо в мерзкую морду толстяка.

– Вот стерлядь! Сейчас я тебе… – тот замахнулся, но его остановил голос мужчины у меня за спиной.

– Убери руки, Бор! Не порти товар, лучше заткни ей чем-нибудь рот.

Толстяк нахмурился, от злости его глаза сузились еще сильнее. Но он смолчал, только зыркнул злобно, утирая плевок с рожи, и рванул край своей потной рубахи. А потом начал грубо запихивать вонючий комок ткани мне в рот. Я сжала зубы и злобно замычала, но он, гнусно ухмыляясь, зажал мне пальцами нос. Я держалась, сколько могла, но не выдержала и глупо, как рыба, открыла рот. Он тут же засунул в него кляп, обвязав лицо веревкой так, чтобы не удалось выплюнуть ткань.

Потом они вдвоем связали мне руки за спиной, взяли под локти и потащили куда-то в сторону зарослей. Я обернулась, чтобы бросить последний взгляд на Гаркона. И только увидела, что он лежит, неловко раскинув руки, лицом вниз.

Надеюсь, он все еще жив. И наши родичи успеют забеспокоиться и найти его на берегу. Шансы были малы, но надежда – все, что мне оставалось.

Эти уроды пожалеют о том, что сделали сегодня. Не знаю как, но я заставлю их об этом пожалеть.

Бор и его безымянный подельник тащили меня вдоль берега минут пятнадцать. Я не спешила им помогать, специально волочила ноги. В итоге мне пригрозили, что наставят тумаков, если я и дальше буду мешать. Я понимала, что сейчас сопротивляться бессмысленно, и тормозила только из злости. Поэтому перестала. Ничего, когда-нибудь они потеряют бдительность.

Когда сквозь густые колючие заросли появились отблески света, я поняла, что мы приближаемся к лагерю людей. Судя по всему, мы прошли небольшой островок насквозь и снова вышли на берег. Так и оказалось.

На небольшом пляже горел костер. Вокруг него сидело несколько мужчин в потрепанных одеждах. Когда мы подошли ближе, я заметила, что у многих на руках нарисованы черные узоры и страшные рисунки: черепа, зубастые акулы и сабли встречались чаще всего. У некоторых были картинки и на лицах. Один из пиратов украсил свою щеку маленьким черным якорем, другой поставил на лоб надпись на незнакомом мне языке. В отблесках пламени они выглядели особенно жутко.

Меня толкнули в сторону длинноволосого мужчины в камзоле и треуголке. Когда он обернулся, я вздрогнула: вместо половины лица на меня смотрел оголенный череп. Лишь приглядевшись пристальнее, я поняла, что это просто еще одна умелая картина на теле.

– Капитан, поглядите, какой подарочек мы с Гримом нашли, – ухмыльнулся толстяк Бор.

– Неплохо, Бор. Все бы так отходили справить нужду. Я смотрю, девица-то непростая, – главарь внимательно рассматривал мои волосы и почти стершиеся узоры на теле.

Под его влажным взглядом я только сейчас осознала, что стою обнаженной перед толпой отребья. И вот теперь мне стало по-настоящему жутко.

– Совсем непростая, капитан, – подтвердил схвативший меня пират, оказавшийся Гримом. – Мы как раз стояли, отливали, когда услышали, что вдалеке поет кто-то. А от песни сам собой… змей колом встает.

– Не брешет он, капитан, – подхватил Бор. – Мой удав тоже кровью налился, да так, что чуть штаны не прорвал.

– И вы побежали ужей своих тешить? – прищурился капитан.

– Да не уразумели мы, что стряслось. Подумали, может, чудится, в кустах каких дурманных оказались, – начал оправдываться Бор.

– Да-да, решили сперва проверить, – подтвердил Грим. – пошли на пение и вышли на другой конец острова. А там эта на камне сидит и соловьем заливается. Хотели подбежать да схватить, смотрим, плывет кто-то. Решили погодить – и не зря. Выполз на берег мужик с хвостом.

– Чистая правда, капитан, бородой клянусь. Рыбий хвост у мужика был, – вставил Бор.

– Мужик с хвостом? – все недоверчивее щурился капитан.

– Сначала с хвостом, да. А как на берег выполз, хвост, как ящерица, отбросил, на ноги встал и к подружке своей побежал, – продолжил Грим. – Схватил девку и давай лапать. Ну как он ее на камнях разложил, так мы и зашевелились. Бор на камешек повыше забрался и подстрелил, пока я с другого края поближе к ним спустился. Взяли девку в клещи с двух сторон, повязали и привели.

– Это что же, вы горячую ее из-под мужика вытащили и сами пробы не сняли? – спросил капитан.

– Бородой клянусь, капитан, не трогали, – первым ответил Бор. – Кто ж ее знает, бестию голосистую, может, в нее сам морской демон вселился.

– Да, капитан. Мы девку связали и сразу к вам повели. На продажу-то она должна сгодиться. Даже лицо портить не стали, хотя она, стерва, в Бора плюнула, пока кляп не вставили.

– Интересную историю вы мне тут рассказали… – задумчиво протянул капитан. – Ладно, заприте девицу в моей каюте. Разберусь с ней после ужина.

И меня потащили на корабль, причаленный у берега.

Каюта капитана поразила беспорядком. Повсюду валялись бумаги, грязные кубки, какие-то корабельные приспособления и безделушки. На маленьком диванчике висела рубашка. Радуясь, что перед тем, как запереть, мне развязали руки, я тут же схватила ее и надела. В подводном царстве мы не стеснялись наготы, но я знала, что у людей принято иначе, и не хотела больше привлекать внимание к своему телу.

Кляп тоже сняла сама. С огромным наслаждением выплюнула вонючую тряпку и пошевелила затекшей челюстью. Очень хотелось сесть и дать волю слезам, но я сцепила зубы. Сейчас не время горевать по Гаркону. Глупо тратить минуты впустую, надо осмотреться и поискать какое-нибудь оружие.

Можно было бы попробовать еще раз спеть свадебную песнь, надеясь, что кто-то из родичей ее услышит и догадается приплыть на зов, но я не хотела рисковать. Шансы были невелики, а оказаться на корабле с парой десятков возбужденных головорезов – совсем неблагоразумно.

Через час бесплодных поисков я кусала губы от отчаяния. То ли капитан держал оружие при себе, то ли предусмотрительно спрятал там, куда мне не добраться. Я не смогла ни открыть, ни сломать ящик стола. А на его поверхности не было ничего, чем можно было всерьез вооружиться, чтобы выбраться отсюда. Вряд ли мне хватит сил оглушить капитана бронзовым канделябром или проткнуть глотку вилкой. А ведь еще придется выбираться с корабля… Без главаря ничто не помешает пиратам позабавиться со мной.

Брезгливо смахнув со стола обглоданную птичью ногу, я села и задумалась, вспоминая все, что знаю о людских нравах и обычаях. Хорошо, что в подводном царстве не только русалов, но и русалок учили, как устроена жизнь на суше. Иногда мы даже выходили на берег, переодевались на людской манер и гуляли по небольшим городам. А седовласые русалы каждое лето ходили на людские торги, выдавали себя за иноземных купцов и меняли жемчуг на разную полезную или забавную утварь. Так что мне было известно достаточно, чтобы рассудить, как лучше поступить.

Грим не раз сказал при мне о продаже. Значит, меня хотят повезти на торг и сбыть там подороже. Можно попробовать уболтать капитана, рассказать о подводных богатствах, посулить затопленные сокровища… А если не получится, попробовать набить себе цену, чтобы до торгов не тронули. Там уже что-нибудь придумаю, попробую найти доброго человека, который согласится выкупить меня ради жемчуга родичей…

Мои размышления прервал звук отпираемого замка. Дверь тут же открылась, и в каюту вошел, слегка пошатываясь, капитан.

– Не заскучала, красавица? – череп на второй стороне его лица скалил зубы в улыбке.

Улыбка была нехорошей, а взгляд – еще хуже. Судя по нему, рубаху я накинула не зря.

– Если я и скучала, то только по жениху, которого убили твои люди, – я все-таки нашлась, что ответить.

Капитан нахмурился:

– Скажи спасибо, что сама не стала кормом для рыб. Грим с Бором могли тебя оприходовать да по-тихому перерезать глотку.

Он сбросил камзол на стул и снова кинул на меня сальный взгляд.

– Не переживай, красавица, я понежнее буду.

Я постаралась выглядеть безразлично:

– Поступай как хочешь. Только я думала, ты хочешь продать меня, да подороже…

– Хочешь набить себе цену? – он хмыкнул. – За невинных девиц дают хорошо, но не сильно больше. Да и ты на пляже не просто так песни пела.

– Я пела свадебную песнь русалки. – Скрывать не имело смысла. – Сегодня я должна была стать женой, но этого не случилось.

Капитан замер у шкафа, к которому подошел за бутылкой:

– Русалки? О чем ты?

– Опусти меня в море и увидишь все своими глазами.

– В море захотела? Думаешь вплавь удрать? – он хохотнул и хлебнул из бутылки. – Море будешь видеть только из окна каюты.

– Хорошо, не выпускай, но попроси принести сюда бочку воды, – предложила я. – А если ничего не произойдет… сделаю все, что ты захочешь.

Последние слова я выделила интонацией. Капитан задумался.

– Ладно, твоя взяла. Сейчас тебя искупаем. Лишним не будет.

Он вышел из каюты, чтобы крикнуть пиратам принести бочку. А я вспомнила, что вся в крови Гаркона, и почувствовала, как тоска сдавливает сердце.

Хоть бы он был жив. Заклинаю море заговорить рану, а родичей – найти его как можно быстрее… Я обязательно что-нибудь придумаю и вернусь в подводное царство.

И если не найду там своего возлюбленного живым… этому кораблю предстоит узнать, что такое хороший шторм.

Мои размышления прервал вернувшийся капитан, за которым шли два пирата и тащили огромную бочку, полную соленой воды. Их покачивало от тяжести, вода пару раз плеснула на пол. Гаркнув, мужики сделали последний рывок, поставили свою ношу в центре каюты и ушли, потирая натруженные спины.

– Ну что, красавица? Уговор есть уговор… полезай в воду. – Капитан ехидно улыбался. Явно представил, как я осрамлюсь и буду выполнять обещанное.

Он подхватил меня под колени и засунул в бочку. Кожа на моих руках тут же покрылась мурашками, а ниже пояса заблестели чешуйки. Ноги сами собой склеились и стали серебристым хвостом.

– Ну дела-а-а-а… – протянул капитан.

– Убедился? – мне не удалось сдержать самодовольства.

– Первый раз вижу женщину с хвостом. Никогда не слышал о таком, – признался капитан. – Надо взглянуть поближе.

Он вытащил меня из бочки и прижал к себе. Вода ручьями текла с моих кос, его рубаха тут же намокла и облепила мускулы на груди. У такого не вырвешься.

– Пусти. И дай чем утереться. Расскажу все как есть, без утайки.

Он только прижал крепче. А потом заскользил руками ниже… Как же его остановить?!

– Продолжишь – не получишь сундук золота!

– Это какой же? – хмыкнул капитан, продолжая руками скользить по моему телу. – Уж не хочешь ли ты предложить за себя выкуп?

И ощупывания прекратились. Я не успела ответить, как он быстро задал новый вопрос:

– Ну-ка, говори быстро, часто вы сюда, полурыбы, плаваете? Мачту вам в зад! – он не стал слушать ответа, отпустил меня и стремительно выбежал из каюты, с силой грохнув дверью.

Рявкнул кому-то: «А ну посторожи снаружи. Зайдешь – брюхо вспорю», – и пошел дальше, судя по стихающему звуку отборной брани.

Он был явно рассержен, раз голос пробивался через крепкие деревянные стены. Я догадывалась, по каким делам поспешил капитан. Кажется, сейчас мы будем срочно отплывать.

Ведь довольно легко представить, что с пиратами сделают родичи, когда обнаружат тело Гаркона и мою пропажу. Разнесут корабль по досочкам. Может, и стоило бы дождаться их, дать капитану сделать то, что он хочет…

Меня передернуло от одной мысли, что пришлось бы терпеть ласки пирата. Да, я мечтала о возмездии, но не была готова заплатить за него такую цену. Пусть свадебная песнь может заставить меня почувствовать удовольствие, после этого будет только горечь и отвращение к себе.

Пока я размышляла, каюту начало качать сильнее. Значит, снялись с якоря. Я сидела и смотрела из окна на бегающих по палубе людей, понемногу осознавая, что моя счастливая беззаботная жизнь осталась позади. Придется быть хитрой, сильной, жестокой, чтобы избежать всех опасностей и вернуться домой.

И это будет очень долгий путь.

Когда капитан вернулся, я сделала вид, что уснула, свернувшись морским коньком на диванчике. Слышала, как он простучал каблуками по дощатому полу, а потом что-то с грохотом поставил на стол. И грубо рявкнул:

– Хватит мне голову морочить. Ага, дрыхнет она. Садись давай, я пожрать принес.

Когда я начала медленно приподниматься, он добавил спокойнее:

– Успокойся. Сегодня иметь не буду.

Мои плечи расслабились, и только тогда я поняла, как сильно напряжены они были до этого. К сожалению, передышка была недолгой. Потому что в следующее мгновение капитан подмигнул:

– Отложим нежности до завтра.

### Глава 2. Тысяча золотых


Солнце только начало подниматься, заставляя небо покрыться румянцем. Море послушно порозовело в ответ. Я стояла и почти не дышала от восторга. Уже шесть дней плыла на корабле и все не могла налюбоваться, как же красиво здесь, в верхнем царстве. Засмотревшись, я даже забыла о тяжести цепей, сковывающих руки. Всегда холодный металл окружало голубоватое сияние магии, из-за которой мне позволяли спокойно ходить по палубе в одиночку. Как бы я ни хотела прыгнуть за борт, стоило приблизиться к краю, воздух становился вязким, а кожу на запястьях начинало неприятно печь.

Капитан не проснулся, когда я выскользнула из каюты. Пираты тоже еще дрыхли, только караульный иногда бросал на меня сонный взгляд. Вчера мы долго не давали им спать. Я громко и сладострастно стонала, капитан довольно вскрикивал. Каюта ходила ходуном.

Мы устраивали это театральное представление каждую ночь.

Капитан, теперь я знала его имя – Скалл, все-таки поддался на мои уговоры сохранить невинность ради будущего навара. Но ему было бы сложно держать пиратов подальше от девицы, с которой он сам не спит. Поэтому я предложила… ввести их в заблуждение.

По ночам громко кричала, а днем делала вид, что мне тяжко ходить. Пираты первые дни ухмылялись в усы, поглядывая, как я ковыляю по палубе. Но скоро им наскучило наблюдать за тем, как я изо дня в день смотрю на море, небо и ярко сияющее солнце.

А мне было хорошо. Наслаждаясь видом, я залечивала раны на сердце и снова начинала верить, что в моей жизни еще будет что-то прекрасное. Обязательно будет, нужно просто пережить все трудности и невзгоды.

Пока впереди ждал торг. Капитан сказал, что до ближайшего южного города с неделю пути, а при попутном ветре доплывем и за пять ночей. Паруса ни секунды не провисели без ветра за это время, так что мы были уже близко.

– Ты еще себе все глаза не проглядела? – капитан Скалл подошел незаметно.

– Нет. Мне приятно смотреть на море сверху, – спокойно ответила я.

– Ну-ну. Скоро берег покажется, так что смотри, пока можешь, – подтвердил он мои мысли о близком прибытии.

И действительно. Не прошло и пары часов, как полоска на горизонте стала расширяться. Берег приближался, уже можно было разглядеть, как блестят на солнце золоченые купола, как белеют на зеленом фоне зарослей стены домов. У широкого причала толпились разнообразные судна, их флаги празднично развевались на ветру. Мы повернули левее и прошли мимо чужих красавцев до более неприметной рыбацкой пристани. Там и пришвартовались.

Капитан послал кого-то из подручных на берег, а мне велел умыться и причесаться. Я не спорила со Скаллом – молча пошла в каюту и постаралась уложить волосы покрасивее. Все равно мою судьбу решит не красота, а голос. На невольничьем торге я собиралась привлечь все возможное внимание.

Скоро капитан постучал – пришло время искать мне нового хозяина. Оглядев меня со всех сторон, он довольно хмыкнул, удовлетворившись видом.

Пока мы шли по переулкам города, я крутила головой, стараясь подметить каждую мелочь. Это был не самый благополучный район: то тут, то там валялись горы мусора, из-за прикрытых дверей раздавались звуки пьяных ссор. Как-то навстречу нам вышли два человека в натянутых на голову капюшонах плащей. Они замедлили шаг, но Скалл положил руку на саблю на бедре, а пираты, сопровождавшие нас, кровожадно ощерились. Незнакомцы не стали нарываться на неприятности и прошли мимо.

Поплутав по узким улочкам, мы зашли в заброшенную подворотню. За пышными кустами тут пряталась железная дверь. Капитан остановился у нее и только здесь снял с моих рук цепи. Затем постучал, и в двери открылось окошко. Нас оглядели и пустили внутрь.

Высокий мускулистый привратник что-то спросил у Скалла на незнакомом мне языке. Тот ответил, они оба слегка хохотнули и пошли вперед по тесному коридору. Я шла за капитаном след в след, пока коридор не вывел нас в небольшое, ярко освещенное помещение. Здесь привратник оставил нас и ушел.

– Когда придет распорядитель, делай все, что он скажет. Поняла? – велел капитан.

Я кивнула.

Распорядителем оказался невысокий упитанный господин в золотой чалме и ярко-синей безрукавке, из которой торчали неожиданно мускулистые руки в золотых браслетах. Он бросил на меня взгляд, повернулся к Скаллу и сказал:

– С этой девицей пойдете в третий зал.

Капитан покачал головой:

– Она стоит первого.

Браслеты распорядителя звякнули, когда он скрестил руки:

– Девица красивая, но не вижу ничего, что стоило бы первого зала. Если она невинна, соглашусь на второй, но не выше.

Череп на левой стороне лица Скалла показал зубы в улыбке:

– А ты послушай, как поет.

Распорядитель повернулся и уставился на меня. Я набрала в легкие воздух и тихо, едва слышно затянула свадебную песнь. Не желая поддаваться ее силе, я вспоминала лицо Гаркона и события той трагической ночи. Горечь воспоминаний была сильна… Я часто заморгала, пытаясь сдержаться, но одна слезинка все равно проскользнула между ресниц и покатилась по щеке.

– Достаточно, – раздался голос распорядителя.

Его лицо было безмятежно, хотя руки сжались крепче. Я опустила глаза и краем взгляда заметила, что белые шаровары уже не висят свободно на его бедрах, ткань под животом топорщилась.

– Что теперь скажешь? – спросил капитан.

– Хорошо. Первый зал.

Все с тем же бесстрастным лицом он ушел. А через несколько секунд в зал проскользнули полуобнаженные девушки с темной кожей.

– Иди за ними, они приведут тебя в порядок, а потом вернут сюда, – велел Скалл.

Я послушно последовала за девушками. Они привели меня в просторную купальню и жестами показали, чтобы я разделась и зашла в воду. Я представила, как они завизжат, увидев хвост и замотала головой. Но они списали отказ на стеснение и продолжили настаивать. Пока, наконец, одна из них не выдержала и не схватилась за ковш. Я начала пятиться, но девушка все равно окатила меня теплой водой…

На моих бедрах тут же появились чешуйки.

Служанки удивленно приоткрыли рты, и тут я поняла, что они… абсолютно немые.

Пытаться спрятать хвост было, наверное, глупо, но я не хотела напугать девушек и раскрыть свой секрет сразу. Упираться дальше было тем более бессмысленно. Поэтому я сбросила одежду и нырнула в бассейн.

И с чистым наслаждением легла на дне, чувствуя, как волосы развеваются в воде. От удовольствия закрыла глаза и услышала приглушенный всплеск. Это нырнула следом одна из купальщиц. Ее худое гибкое тело оказалось прямо надо мной. Яркий свет снаружи словно подсвечивал ее приближающийся темный силуэт.

Мне было так хорошо и спокойно на дне, что не хотелось шевелиться. Хотелось представить, что всех ужасов этой недели попросту не было. И я всего лишь играю с подругой в одном из укромных уголков подводного царства.

На лице купальщицы появилась робкая белозубая улыбка, она подплыла ближе и протянула ко мне руку. В ней оказался зажат небольшой кусочек мягкой ткани, которым она начала нежно растирать мои плечи.

Прикосновения были бережными, ненавязчивыми и приятными. Я сама потянулась ей на встречу, подставляя шею и грудь под нежные обтирания. А когда поняла, что у нее сейчас закончится воздух в легких, обняла за талию и резко вынырнула вместе с девушкой на поверхность. Она тут же сделала жадный вдох.

Другая купальщица стояла на краю бассейна, с восторгом уставившись на мой хвост. Я подплыла к бортику и прислонилась к нему спиной. Девушки окружили меня с двух сторон и уже вдвоем начали мягко массировать и растирать тело тряпицами, используя пенящийся раствор из маленькой глиняной бутылочки. Прикрыв глаза, я позволила напряженным в страхе мышцам наконец расслабиться под умелыми прикосновениями.

Хорошенько отмыв все тело и отполировав чешуйки на хвосте, они ополоснули меня чистой водой, завернули в огромное покрывало и принялись за волосы. Одна девушка аккуратно распутывала пальцами пряди, а потом проходилась по ним гребнем. Другая умасливала их ароматной жидкостью и заплетала в косы. Через несколько минут замысловатая прическа была готова.

Откуда-то появилось белое платье из легкой полупрозрачной ткани. Скрепив его у меня на плечах брошками, купальщицы дружно заулыбались и позвали знаками следовать за ними.

Мы вернулись в комнату, где ждал капитан. Увидев нас, он прекратил курсировать по комнате из угла в угол:

– Ну наконец-то! – Скалл прищурился и оглядел меня с ног до головы. – Хороша-а-а, бестия. Чую, унесу с собой не один золотой кошель! Ладно, пошли, пока богачи не разбежались.

Сделав шаг из темного коридора в ярко освещенный зал, я заморгала, чтобы дать привыкнуть глазам. Сотни свечей озаряли большой зал, увешанный разноцветными покрывалами. Полупрозрачная ткань колыхалась от малейшего порыва воздуха. Капитан Скалл откинул одно из покрывал и потянул меня за собой.

Теперь я увидела, что в центре зала установлен небольшой, покрашенный золотой краской помост. На нем уже стояли три девушки, прекрасные каждая на свой манер.

В центре, скрестив руки, возвышалась длинноногая блондинка. Полупрозрачные серые глаза с длинными ресницами, длинный, с горделивой горбинкой нос, пухлые губы. Девушка высоко задрала подбородок, словно стояла не обнаженной, а в самых дорогих шелках.

Ее соседка справа едва доставала ей до плеча. Смуглая, рыжеволосая, усыпанная веснушками, будто солнце щедро плеснуло их на лицо, а брызги попали на плечи и маленькие груди. Широкие бедра только подчеркивали тонкую талию. Смуглянка переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно.

Третья, последняя девушка, была темнокожей, как мои купальщицы. Рослая и пышная формами, она стояла вровень с блондинкой. Густые длинные косы змеями спускаясь на огромную грудь с коричневыми сосками, в которые кто-то вдел золотые серьги.

Скалл подал мне руку, помогая забраться на помост. Я сделала шаг и оказалась рядом с темнокожей красавицей. Капитан тоже забрался наверх и расстегнул брошки у меня на плечах.

Среди покрывал мелькнула жилетка распорядителя. И постепенно зал начал заполняться звуками. Стук башмаков, хриплый смех, шорох сдвигаемых полотен. В зал прибывали покупатели.

Первым к помосту вышел лысый мужчина в темно-красном камзоле и тут же уставился на блондинку. Откуда-то вынырнул распорядитель и что-то зашептал на ухо возможному покупателю.

Я стояла и наблюдала за появляющимися мужчинами. Их объединяло примерно одинаковое выражение на лицах – равнодушие, смешанное с легкой скукой. Поэтому я сразу почувствовала на себе прямой заинтересованный взгляд. Обернулась и замерла.

Не может быть, в таком месте это невозможно.

Но глаза не лгали.

В паре шагов от помоста стоял мой родич. И смотрел прямо на меня.

Все еще боясь поверить в такую удачу, я сложила пальцы в наш родовой знак:

– Свой?

Русал незаметно для окружающих ответил, развернув ладонь.

– Свой, – и продолжил складывать знаки, – как ты здесь оказалась?

– Украли, – ответила я, спрятав большой палец в кулаке. – Поможешь?

– Попытаюсь, – он переплел средний и указательный пальцы вместе.

Дышать сразу стало легче, внутри меня затеплился огонек надежды. Если родич выкупит меня, уже вечером мы нырнем в море.

Скалл, в отличие от меня, был недоволен.

– Все пялятся на блондинку, нужно с этим что-то делать, – он протянул руку и сжал мое запястье. – А ну-ка, давай спой.

Петь не хотелось. Изначально я хотела привлечь внимание, но теперь все изменилось. Я молчала, надеясь, что на меня не найдется другого покупателя, богаче родича. Но капитан сильнее сжал запястье и зашипел:

– Чего в рот воды набрала? Не будешь петь, заберу с торга и отдам на потеху команде.

Угроза подействовала. Неохотно я разомкнула губы и тихонько завела свадебную песнь. Мужчины не могли расслышать звуков, но все равно начали заинтересованно поворачивать головы, ища источник своего возбуждения. Песнь звала их.

Первым, на пару мгновений опередив моего родича, подошел ушастый толстяк с двумя золотыми цепями. Следом подтянулся лысый в темно-красном камзоле. За их спинами начала образовываться небольшая толпа.

Толстяк жадно облизнул губы и хрипло заявил:

– Беру! Сто золотых монет.

– Даю двести! – его тут же перебил лысый.

Низким голосом вмешался мой родич:

– Триста золотых и мешочек отборного жемчуга.

Скалл довольно ухмылялся. А у меня, несмотря на возбуждение от песни, по позвоночнику побежал холодок. Я прекратила напевать, надеясь, что мужчины успокоятся. Но они уже были достаточно взбудоражены и не собирались отступать назад. Пока предложение родича заставило их задуматься, и я затаила дыхание, надеясь, что его ставку никто не перебьет.

Через толпу прорвался распорядитель, он уже радостно улыбался, протягивая родичу руку, чтобы скрепить сделку.

Но тут за спинами раздался низкий бархатный голос:

– Даю тысячу золотых.

Толпа расступилась, пропуская высокого мужчину в черном бархатном камзоле с серебряными пуговицами. На его плечи спускались длинные темные волосы, вокруг широкой шеи обвился белый шелковый платок. Он хмурился, между густыми бровями залегла складка, а ярко-голубые глаза смотрели так холодно, что мне захотелось поежиться.

Распорядитель застыл, а потом его рот растянулся в самой подобострастной улыбке, какую только можно представить.

– Такой ставке, конечно же, нельзя отказать. Девица ваша.

Слова распорядителя отозвались болезненным хрустом в сердце. Я с надеждой бросила взгляд на родича, но по его расстроенному лицу поняла, что перебить ставку он не сможет. Шанс обрести свободу уже сегодня медленно уплывал из рук. Темноволосый мужчина не выглядел как человек, которого легко на что-то уговорить, даже ради солидной выгоды.

Узкий острый подбородок упрямо выдается вперед, а губы сжаты в линию, будто не привыкли улыбаться. Длинный тонкий нос, четко очерченные скулы… Все эти черты складывались в красивое лицо мужчины, который знает себе цену и привык решать сам, а не слушать других.

Он и сейчас не слушал ни распорядителя, ни Скалла, рассыпающих комплименты его щедрости. Вцепился в меня своим холодным жутковатым взглядом, смотрел прямо в глаза, словно пытаясь загипнотизировать.

– Наденьте на девушку что-нибудь, – снова раздался его сильный голос. – И пойдемте отсюда, завершим сделку в каком-нибудь другом месте. Незачем на нее и дальше пялится другим гостям.

Когда Скалл накинул на меня платье и застегнул брошки на плечах, распорядитель повел нас прочь из зала. Преодолев коридор, мы оказались в небольшой комнате, убранством похожей на кабинет.

Распорядитель сел за широкий стол и жестом предложил покупателю присесть на кушетку напротив. Он опустился, а мы с капитаном замерли рядом. Пока мужчины обсуждали детали и подписывали какие-то бумаги, я судорожно пыталась сообразить, что меня ждет дальше.

Насколько я поняла из разговора мужчин, незнакомец за тысячу золотых получал меня в служанки на весь срок моей жизни. Право на полное владение передавал ему распорядитель: каким образом он сам его получил, мне было неизвестно. В людских законах я не разбиралась. Главное, для чего подписывалось соглашение, – перевод денег. Видимо, такие крупные суммы при себе не носили.

Когда все вопросы были обговорены, а бумаги подписаны, распорядитель открыл ключом ящик стола, достал мешок с золотыми и протянул его капитану. Тот взвесил добычу в руке и спрятал во внутренний карман куртки.

Довольно улыбаясь, Скалл подтолкнул меня в спину и произнес:

– Все, товар ваш, господин Рикард.

Мой новый хозяин поморщился. Затем встал, отряхнул камзол и сказал:

– Меня ждут дела. Всего доброго, господа.

Он приобнял меня за плечи и повел прочь из кабинета. Пройдя через очередной длинный коридор, мы свернули и вышли на улицу с другой стороны от подворотни. Рядом стояла закрытая повозка с лошадьми, пощипывающими негустую траву на обочине. Возница, увидев нас, спрыгнул с сиденья на землю, и открыл дверь.

Я замерла, когда мужчина отпустил мои плечи и протянул руку. И не сразу сообразила, что он хочет.

– Ну же, забирайся, – не выдержал он.

Опершись на руку, я сделала шаг и села на обитую тканью скамейку. Он тут же вошел следом, сел и потеснил меня, прижавшись бедром к моей ноге.

Близость мужчины нервировала. Я не знала, чего от него ожидать, зачем вообще он пришел на торг и купил меня. Некоторое время мы ехали молча, пока я не собралась с духом:

– Господин Рикард, позвольте задать вопрос.

– Не так.

На моем лице застыло изумление. Его холодные голубые глаза прищурились и слегка потеплели:

– Рикард – это фамилия. Меня зовут Анкер. Лучше обращайся ко мне по имени, Селина. И можешь задать свой вопрос.

Я решила играть по его правилам. Ведь сейчас важнее было выяснить обстоятельства моего нового положения, а не проявлять характер. Поэтому я согласно кивнула и спросила:

– Господин Анкер, подскажите, куда мы едем?

Его ответ заставил меня на секунду задохнуться.

– В дом утех, в котором я работаю управляющим. Он называется «Перо и лилия». Это приличное заведение для респектабельных господ.

Я не знала, как реагировать. В подводном царстве никто не платил за… утехи. А взять русалку силой, против ее воли, попросту было невозможно. Ведь без свадебной песни наши мужчины не могут выйти на берег, чтобы предаться любви.

Теперь я понимала, как тяжела и несправедлива жизнь женщины в человеческом мире. Но совершенно не готова была с ней просто смириться.

Выход всегда есть. Даже если мне придется расстаться с жизнью, чтобы избежать участи девицы для утех.

Я отогнала мрачные мысли, пообещав самой себе, что буду бороться до конца. Постараюсь снова прибегнуть к хитрости, а если не получится… что ж. Эту возможность прибережем на самый крайний случай.

И я продолжила разговор:

– Вы приобрели меня… для работы в доме утех?

Анкер почему-то не спешил отвечать. Наконец произнес, но как-то отстраненно, будто думал о другом:

– Да, я ездил за новым, хм, приобретением для заведения. Девушкой для самых серьезных клиентов.

Я кивнула:

– Понимаю. И вас заинтересовали способности моего голоса?

Между бровей снова появилась складка, когда он ответил вопросом на вопрос:

– О чем ты говоришь, Селина?

– О том, как мой голос действует на мужчин, – я недоуменно пожала плечами, – капитан вряд ли объяснил причины, но вы же не просто так подошли ко мне. А почувствовали… интерес.

Анкер еще сильнее нахмурился и признался:

– Я подошел, потому что увидел среди покупателей знакомого и не хотел, чтобы ты ему досталась.

Его ответ удивил меня. Дело было плохо, ведь именно голос русалки помог мне уберечь себя от капитана. И я снова хотела попробовать убедить мужчину, что ему выгодна моя невинность. Но он утверждал, что ничего не почувствовал. Как такое может быть? Он пропустил песнь и все равно отдал за меня тысячу золотых?

Нужно было рискнуть. Я собралась с духом и, глядя ему в глаза, начала петь.

Долгие секунды ничего не происходило. Если бы я не чувствовала ногой, как напряглось его бедро, решила бы, что песня почему-то не влияет на Анкера.

Но она влияла. На тонком носу затрепетали ноздри, взгляд потемнел от расширившихся значков. И тут мужчина резко дернулся, так, что в шее что-то жалобно хрустнуло, и приблизил свое лицо к моему, уперевшись рукой в стену кареты.

Наши губы оказались так близко, что не влез бы и мизинец. Слова песни застряли в горле, я сделала судорожный вдох, и тем самым поймала его выдох – горячий, влажный, с привкусом мяты и вишни. Я замерла и перестала дышать. Несколько ударов сердца ничего не происходило, а потом он медленно-медленно отстранился и отвернулся. За это время я успела слегка прийти в себя после действия песни.

– Что ты сейчас сделала, Селина? – услышала я хрипловатый бархатный голос.

– Показала, почему за меня назначили такую высокую цену. Это свадебная песнь моего народа, – начала я объяснять.

– Свадебная? – Анкер снова повернулся ко мне, приподняв одну бровь.

– Да. Я понимаю, что вам будет сложно мне поверить… вряд ли вы слышали подобное раньше. – Я внимательно следила за его лицом, пытаясь прочитать реакцию на мои слова. – Я попала в руки пиратов в свою первую брачную ночь, спев свадебную песнь, но не успев стать женой. Я не человек, господин Анкер. Мой настоящий дом – море.

На лбу господина снова залегла складка, а брови сошлись на переносице. Я попыталась поймать его взгляд.

– Вы можете не верить в то, что я говорю. Просто дайте мне доказать, что это правда. Когда мы приедем, попросите сделать ванну… да хоть бадью с водой принести, и вы все увидите своими глазами.

Он молчал, я мучительно ждала ответа. Не знала, что еще добавить. Наконец, Анкер произнес:

– Я слышал твой голос, Селина, и для меня этого достаточно, чтобы тебе поверить.

Чувство облегчения накатило волной. Но было еще одно обстоятельство, которое я должна была прояснить.

– Спасибо, господин Анкер. Я очень благодарна вам за доверие. И должна быть честной с вами до конца. Ни капитан Скалл, ни его команда головорезов не тронули меня только по одной причине… мой голос. Его сила жива, только пока я невинна.

Глаза мужчины снова потемнели. Они пристально вглядывался в мое лицо, будто искали на нем признаки неправды. Я не избегала его взгляда, наоборот, честно и открыто смотрела в ответ.

Он набрал воздуха в легкие, как будто хотел что-то сказать, но потом посмотрел в окно и снова нахмурился. А карета начала тормозить.

– Мы приехали, Селина. Поговорим позже.

### Глава 3. Похмелье


История о событиях того дня от лица управляющего домом утех, господина Анкера

Виски сдавливало, во рту пересохло, от запаха еды только мутило. Больше бурных возлияний Анкер ненавидел только следующие после них дни. Увы, вчера он никак не мог отказаться от застолья – положение обязывало. Владелец «Пера и лилии», господин Орлан Грум, любил обсудить дела за стаканчиком крепкого бренди. А где один, там и второй… В результате пришлось уговорить целую бутылку. Так что чувствовал себя Анкер паршиво. На завтрак кое-как выпил чашку крепкого настоя, влил в себя несколько стаканов воды, через силу пару раз укусил хлеб со свежей ветчиной.

Сегодня ему понадобятся все силы. Он не зря сдерживался два месяца. Улыбался, скрупулезно вел счета, закупал алкоголь и закуски, азартно торговался, набивая цену дамам, трудящимся в доме утех буквально в поте лица. Ни словом, ни жестом не выдавал, насколько ему все это от-вра-ти-тель-но.

Глава Королевской канцелярии не мог позволить сорвать тщательно спланированную им же самим комбинацию. В Катории вот уже три века было запрещено рабство, но торговля людьми все равно велась. Только при продаже «живой товар» переходил не в собственность, как недвижимость, а становился бесправным слугой, вынужденным выполнять все прихоти хозяина. На бумаге, конечно, фиксировались только размер долга и срок отработки, но суммы и проценты были настолько внушительными, а условия штрафов столь суровыми, что никто не рисковал перечить…

И попробуй разберись, кто работает за жалованье, а кто по долговому договору. И кем, как, при каких обстоятельствах этот договор был составлен и подписан. Нет, с работорговлей нужно разбираться с другого конца – прорабатывать поставщиков, продавцов и покупателей. Именно этим и занимался тот, кого сейчас называли Анкером Рикардом и знали как управляющего респектабельного дома утех «Перо и лилия».

И сегодня он, наконец, должен был сделать важный шаг для выхода на организаторов закрытых рабовладельческих торгов. Пришлось провести не один вечер в компании Орлана Грума и стаканчика бренди, прежде чем удалось втереться к нему в доверие и убедить отправить его на торг для пополнения цветника. Якобы ему нужно приобрести красотку, которая сможет удовлетворить самые порочные, самые взыскательные вкусы клиентов «Пера и лилии».

Конечно, на самом деле Анкер не планировал обрекать несчастную девушку на судьбу девицы для утех. Все было филигранно спланировано: одна из его лучших людей пару недель назад попалась в руки давно подозреваемого в торговле людьми купца. И ее из дома утех выкупит за баснословное вознаграждение точно такой же «подставной» клиент.

А он, Анкер, наконец-то увидит, кто же организует торговлю женщинами здесь, в самом крупном южном портовом городе. А потом постепенно выйдет и на организатора всех рабовладельческих торгов Катории.

Еще никому не удавалось помешать его планам. И уж точно не удастся похмелью. Он поморщился, сделал еще один глоток крепкого настоя, оставившего на губах мятно-вишневый вкус, и велел конюху подать карету.

По пути, как назло, пришлось задержаться. Кучер поехал дорогой мимо главного рынка, и путь перекрыло небольшое стадо коров, медленно и важно переставляющих ноги. Пока кучер бранился с пастухом, Анкер молча злился в карете. Он уже готов был выскочить и пойти пешком, когда коровы наконец-то прошли, и они смогли тронуться.

Как бы ни спешил кучер, подстегивая лошадей, все равно они чуть опоздали к началу торга. Анкера тут же встретили и проводили в зал, но, когда он откинул разноцветные тряпки, увидел, что у помоста с девушками уже толпятся мужчины.

Взгляд тут же нашел Мамбу: несмотря на наготу, темнокожая служащая Королевской канцелярии сохраняла полную невозмутимость. Но и мужчины не обращали на нее внимания. Они плотно обступили край помоста, где стояла невысокая тонкая девушка с длинными сиреневыми волосами.

Подойдя ближе, Анкер услышал:

– Беру! Сто золотых монет.

Следом тут же крикнули:

– Даю двести! – лысый мужчина в темно-красном камзоле выделялся из толпы.

Анкер поморщился, он знал этого господина и те мерзости, что тот творит. Не сегодня, так завтра окажется за решеткой. Взгляд вернулся к девушке с необычными волосами.