Анастасия Хомина
Аттракцион мусорного ведра

© Хомина А., 2023

© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2023

Глава 1

Не открывая глаза, я нашарила рукой мобильный телефон, который разрывался противной мелодией. С трудом приоткрыв одно веко, я случайно увидела время и застонала: четыре утра. Кому там не спится в такое время? Подавив очередной тяжелый стон, я просипела в трубку:

– Слушаю.

– Сашка, доброе утро, – раздался бодрый голос Макса.

Максим – мой новый друг, с которым мы познакомились около месяца назад. Наша встреча произошла ночью среди деревьев, где он стоял в одних трусах, на которых были приклеены огромные кислотно-зеленые пушистые усы. Любая на моем месте сбежала бы, оглашая всю территорию поселка визгом. Но только не я. Как всегда, чувство самосохранения послало свою хозяйку по веселому маршруту и пустилось в поисках очередных приключений. Хвала небесам, Макс не оказался маньяком и наше необычное знакомство переросло в хорошую дружбу, а возможно и во что-то большее в будущем. Максим оказывает мне знаки внимания, а я иногда отвечаю взаимностью, но из-за моего вредного характера дело двигается со скоростью больной улитки. И хоть мы знакомы всего ничего, Макс уже неоднократно доказал, что он прекрасный друг и партнер. Он помог мне разобраться в одном неприятном деле, чем выручил меня и мою семью из беды.

– У кого как, – раздраженно буркнула я, зарываясь как можно глубже под одеяло.

– Прости, что разбудил. У меня проблема, – серьезно заявил он.

– Выкладывай, – обреченно вздохнула я, понимая, что поспать мне не дадут.

Но все-таки окончательно проснуться так и не удалось, поэтому, пока Макс вываливал на меня гору информации, я блаженно нежилась в складках прохладной простыни и досматривала сон.

– Выручишь? – ворвался в мой сонный мозг вопрос.

– Без проблем, – пробормотала я, благополучно прослушав все, что говорил мой собеседник. Надеюсь, Макс не обидится, если я перезвоню ему позже, когда окончательно проснусь.

– Тогда ближе к обеду, – обрадовал он меня.

– Угу, – ответила я, окончательно улетая в объятия Морфея.

Проснулась я, когда солнце светило высоко в небе, врываясь лучами в недра моей новой спальни. Буквально неделю назад мы с сестрой и детьми переехали в новый дом, который неожиданно достался мне за поиски преступника. Приятный бонус, если учесть, что я чуть не умерла от рук бандитов[1]. Но, видимо, где-то на небесах решили, что мне рано покидать эту землю, и все закончилось благополучно для меня.

Новый дом радовал светлыми комнатами и запахом хвои: сразу за забором начинался сосновый лес. Я вышла на балкон и, щурясь от яркого солнца, улыбнулась новому дню. Сейчас приготовлю себе кофе и решу, чем мне сегодня заняться. Со вчерашнего дня я в отпуске и надеюсь, что он будет спокойным. Работаю я переводчиком в одной небольшой московской фирме, специализирующейся на переводах книг и текстов, и когда случается аврал в выполнении заказов, начальство может вызвать на работу в срочном порядке, несмотря на законный отдых.

Я сделала себе кофе с молоком и устроилась на террасе. Мебелью мы обзавелись пока что только самой необходимой, поэтому я просто вынесла из кухни стул и пристроилась на нем, подставив лицо солнечным лучам. Ксюша, моя сестра, со своей дочкой Юлей и моим сыном Тимофеем отправились на все выходные к приятелям на дачу, а это значит, что до завтрашнего вечера я буду отдыхать в тишине. Когда дома есть двое детей десятилетнего возраста, о покое можно только мечтать. Ксюша предложила мне поехать с ними, но я представила, как остаюсь одна дома в тишине и спокойствии, и отказалась. Когда еще выпадет такой шанс побыть наедине с собой? Сестра уловила мое настроение и решила не настаивать, пожелав хорошо отдохнуть, чем я сейчас и занималась.

Отпивая ароматный кофе, я вспомнила про утренний звонок Макса. Часы уже показывали полдень, но я надеялась, что он не обидится столь позднему проявлению интереса к его проблеме. Согласна, я поступила не по-товарищески, не выслушав своего приятеля, но я до двух ночи слушала сетования подруги о проблемах с мужем и банально не смогла проснуться, чтобы внять еще и Максу. Сейчас буду исправляться.

Я набрала нужный мне номер и услышала: абонент временно недоступен. Что ж, перезвоню чуть позже. Надеюсь, у Максима не вопрос жизни и смерти. Хотя вряд ли: если бы было что-то серьезное, он давно бы уже набрал повторно. Успокоившись, я допила кофе и отправилась мыть кружку. На шум воды прибежал Маус. Кот отчаянно заскреб лапами по кухонному шкафчику, в котором хранился сухой корм.

– И тебе доброе утро, – хмыкнула я, доставая пакет с кошачьей едой.

– М-р, – отозвался пушистик, нервно барабаня хвостом около своей миски.

Я насыпала Маусу еду и пошла в гостиную, чтобы поваляться на диване с книжкой в руках. Вчера я купила шесть новых детективов, чтобы приятно провести долгожданный отпуск в их обществе. У входа в комнату меня застал громкий стук во входную дверь. Вздрогнув от неожиданности, я поплелась открывать.

– Привет, – в дверном проеме лучезарно улыбался Макс.

– Как ты тут оказался? – опешила я. – И почему у тебя телефон недоступен?

– Разрядился, наверно, – беззаботно пожал тот плечами. – Принимай гостей.

– Проходи, – радушно пригласила я, отступая в сторону.

– Мама, бабушка, заходите! – крикнул Максим, повернув голову.

– Какая мама? – округлила я глаза.

– Моя.

– В смысле? – меня всю передернуло.

Я вспомнила нашу первую и пока единственную встречу с родственниками Макса. Мы зашли пообедать в кафе и неожиданно наткнулись там на его маму и бабушку. У меня нет сил не то чтобы описывать, а даже вспоминать ту встречу. Скажем так, родственники у Максима специфические. Моего терпения вряд ли хватит, чтобы выдержать с ними еще одну встречу.

– Ты зачем их с собой взял? – прошипела я, нервно поправляя домашнюю футболку.

– Как? А куда им деваться? – посмотрел Макс на меня в упор.

– Что значит куда деваться? У меня тут что – парк развлечений? Если не знал, куда их сводить, то мог бы попросить совет, я бы тебе порекомендовала какой-нибудь музей или выставку! – разозлилась я.

– И что, им жить теперь в музее? – поджал губы Максим.

– Что значит жить? – опешила я.

Макс на секунду задумался и поинтересовался:

– Ты слушала, о чем я тебе говорил по телефону?

Я на мгновение замялась и призналась, опустив глаза:

– Нет.

– И что нам теперь делать? Нам жить негде, – огорошил он меня.

– Что значит жить негде? – подпрыгнула я.

Оказалось, что ночью их квартиру затопили соседи сверху, у которых прорвало трубу. Дома у них никого не было, и пока Максим решал проблему, его квартира постепенно превращалась в аквапарк. Кто сталкивался с подобной проблемой, тот понимает, как это сложно. Теперь, чтобы сделать ремонт, потребуется минимум месяц, а податься беднягам некуда. Макс хотел снять номер в отеле, но его мать, Феодулия Марковна, наотрез отказалась, и тогда он позвонил мне. Я же, нежась в теплой постельке, сквозь сон радушно согласилась поселить нежданных гостей у себя. Теперь Макс, Феодулия Марковна и Перпетуя Арнольдовна – бабушка Максима – со всеми своими вещами стоят на пороге моего дома и ждут, когда я пропущу их внутрь. Худшего отдыха представить просто невозможно. Лучше бы я не отстаивала у начальства свое право на летний отпуск и согласилась взять его в ноябре. Вот только сожалеть об этом поздно.

Кто не знаком с родственниками Максима, поясню: его мама – женоненавистница и считает, что все представительницы прекрасного пола должны стоять в нескольких метрах от ее замечательного сына. Единственное, что она допускает, – это связи на стороне, но никак не что-то большее. Доказывать ей, что между нами с Максом нет ничего, кроме дружеских отношений, бесполезно. Она воспринимает меня как самого опасного врага и готова испепелить взглядом.

Бабушка Максима не имеет ничего против моего общества, но один только ее вид повергает меня в ужас. В первую нашу встречу она шокировала меня зеленым ирокезом, обрамленным синими дредами. Одета Перпетуя Арнольдовна была в мини-юбку и косуху, держа в руках биту наперевес. А теперь скажите мне, что можно ожидать от такой женщины? Вот и я не знаю. Лучше бы ко мне в гости явился цирк с необученными крокодилами, чем это семейство. Я не против временно приютить Макса, но его родственники вызывают у меня судорогу и нервный тик.

Преодолев себя, я ослепительно улыбнулась и сказала приторно-медовым голосом:

– Добро пожаловать, гости дорогие.

Слегка отступив от входной двери и мысленно матерясь на всю катушку, я пропустила их внутрь. Хорошо, что люди не умеют читать мысли друг друга.

– Хеллоу, детка, – улыбнулась мне Перпетуя Арнольдовна.

Сегодня она была одета в ярко-розовое пышное платье на бретельках, длина которого была чуть выше колена. Волосы ее были завиты в крупные локоны и выкрашены в кислотно-розовый цвет с несколькими синими прядями. Я прикрыла глаза и пропустила ее вперед, освобождая путь Феодулии Марковне. Ее статная, подтянутая фигура с гордой осанкой внушала мне опасения. На лице матери Макса в обрамлении густых темных, явно крашеных волос до плеч читалось пренебрежение ко мне, а во взгляде холодных голубых глаз – явное превосходство. Я содрогнулась и отвернулась.

Мать Макса зашла внутрь, заглянула во все комнаты первого этажа и взвизгнула:

– И тут ты нам предлагаешь жить?

Она негодующе уставилась на Макса, даже не удосужившись поздороваться со мной.

– Мама, – с укором произнес Максим.

– Вас что-то не устраивает? – прищурилась я, ощущая, как внутри начинает подниматься злость.

– Да, – уперла она руки в бока.

– И что же? – процедила я.

– Здесь невозможно жить! – заверещала она. – Практически нет мебели и грязно.

– Что значит грязно? – негодующе рявкнула я, вспоминая, как вчера целый день делала генеральную уборку.

Феодулия Марковна провела пальцем по столешнице на кухне и показала мне чистый палец.

– А это что? – спросила она с вызовом.

– Что?

– Крупинка сахара или соли! – заорала она.

– Вы для начала определитесь, – нагло ухмыльнулась я.

– Ты мне еще и дерзишь? – взвыла она сиреной.

Я начала закипать. Еще в первую нашу встречу я поняла, что если начать лебезить перед этой женщиной, то она сядет мне на шею и будет издеваться до изнеможения. Моего изнеможения. Поэтому я не собиралась так просто сдаваться и решила отстаивать свои границы до конца, как только смогу. Это не я пришла к ней домой, в конце концов.

– Если вас что-то не устраивает…

Договорить я не успела, меня перебил Макс.

– Нас все устраивает. Мама, – повернулся он к ней, – мебель у нас есть своя, а если тебя не устраивает порядок, я вызову клининговую компанию.

– Дома у себя будешь клининг вызывать! – взревела я. – А здесь и так чисто.

– Грязно! – взвыла Феодулия Марковна.

– А мне здесь нравится, – раздался чавкающий звук.

Мы все дружно обернулись на Перпетую Арнольдовну. Она стояла у открытого холодильника и большими кусками грызла колбасу. В другой руке у бабушки была открытая бутылка кефира. Женщина громко отхлебнула и подмигнула мне.

– Можно тебя на минутку? – обернулась я к Максу.

Мы вышли в соседнее помещение, которое служило нам с Ксюшей кабинетом.

– Я не буду терпеть замечания твоей мамы. Если хотите тут остаться, то объясни ей, что она находится в гостях! – прошипела я вне себя от злости.

– Может, ты сама? – неуверенно произнес Максим, опасливо косясь в сторону кухни.

– Нет, – отрезала я. – Это твоя мама.

– Хорошо, – нервно дернулся он.

Макс вышел из комнаты, а я устало опустилась на стул и забарабанила пальцами по рабочему столу.

Жить целый месяц под одной крышей с мамой Макса – это невыполнимое испытание, и, если я сейчас дам слабину, она превратит мою жизнь в ад. Я не могу допустить этого. Завтра вечером вернутся Ксюша и дети. Представляю, в каком они будут восторге, выслушивая в свой адрес замечания от посторонних людей. Ксюта (так я ее иногда называла еще с детства) – мягкий человек, она просто промолчит и смоется на работу. Тимка тоже неконфликтный ребенок, он спокойно уйдет в свою комнату и усядется играть или читать книгу. А вот Юлька молчать не станет. Несмотря на то, что ей только десять лет, она в карман за словом не полезет и быстро покажет Феодулии Марковне где раки зимуют. Если учесть характер этой женщины, нас ожидает самая настоящая война. Я чуть не разревелась от сложившейся ситуации, но быстро взяла себя в руки и вышла к гостям.

– Вы все обсудили? – спросила я.

– Да. Так и быть, мы останемся, – процедила мать Максима.

Она еще и одолжение мне делает! Я подавила рвущиеся наружу слова и улыбнулась:

– Тогда будем располагаться. Надо только придумать что-то со спальными местами. Как видите, – обвела я рукой пространство, – у нас пока что не так много мебели.

– А наша на что? – воскликнула Перпетуя Арнольдовна. Она уже успела дожевать колбасу и принялась за сыр.

– Что ваша? – не поняла я.

– Так мы с мебелью приехали, – огорошила меня бабушка Макса.

– Зачем? – округлила я глаза.

– Александра, – раздраженно начала мать Макса, – у нас в квартире потоп. Если оставить там мебель, она пропадет. Мы и так спасли немногое, остальное придется менять, потому что оно непригодно к использованию.

– И много мебели вы спасли? – осторожно спросила я.

Как оказалось, у ворот дома стоял грузовик со всеми вещами пострадавших. Я нервно окидывала взглядом груду мебели.

– У соседей лопнули трубы, – тихо произнес Максим. – Залило полностью все комнаты и лишь слегка – мамину и бабушкину. Здесь мебель из их спален.

– Сколько комнат у вас в квартире? – поинтересовалась я.

– Три спальни, гостиная, кабинет, кухня и два раздельных санузла.

– Нехило, – поразилась я.

– У мамы была двухкомнатная квартира, но, когда я начал хорошо зарабатывать, мы продали ее и купили пятикомнатную. Мама наотрез отказалась жить отдельно, пока я не обзаведусь семьей. А мне не принципиально, – пожал он плечами.

«С такой мамой ты семьей никогда не обзаведешься», – хотела было сказать я, но тактично промолчала. Я еще раз обвела взглядом мебель: две двуспальные кровати, два комода, четыре тумбочки, два туалетных столика, два стула, четыре кресла, два небольших столика и огромный шкаф.

– А почему шкаф один? – неожиданно спросила я.

– У мамы в комнате встроенный гардероб. Его не вывезешь, – развел он руками.

– Какая жалость, – не выдержав, съязвила я.

Максим покосился на меня, но не стал ничего отвечать.

– Потребуются грузчики, – обреченно вздохнула я.

Провозились мы до позднего вечера. Сначала перенесли мебель из Юлиной комнаты к Тимофею: придется детям временно опять пожить вместе. Представляю, в каком они будут восторге: только обзавелись личным пространством – и опять его лишились.

Мы попытались разместить все в освободившейся комнате, но количество квадратных метров не позволило, поэтому часть мебели поселилась в гостиной. Помимо нашего углового дивана со столиком и секции с телевизором теперь там стояли два комода, четыре кресла и еще два столика. Слишком много мебели, на мой взгляд, в помещении, которое предназначено для отдыха. Успокаивало одно: в комнате, которая досталась Феодулии Марковне и Перпетуе Арнольдовне, повернуться вообще было негде, но мать Макса сама настояла, чтобы там было как можно больше мебели: она хотела разместить там все свои личные вещи.

Самого Максима я поселила в кабинете, там стоит вполне удобный диван, который можно разложить. Макс остался доволен, а мне кабинет на время отпуска ни к чему. Надеюсь, дольше гости не задержатся: жить под одной крышей с мамой Максима – сомнительное счастье.

Ужином я занялась, только когда часы пробили одиннадцать вечера. Конечно, поздновато для трапезы, но у меня в желудке не было ни грамма еды с самого утра, если можно считать за еду кружку кофе. В отличие от нас с Максом, Феодулия Марковна успела поесть дважды, не побрезговав содержимым моего холодильника. Мне, конечно, не жалко, но женщина явно уже чувствовала себя как дома. Надеюсь, свои правила она устанавливать не станет. Хорошо хоть Перпетуя Арнольдовна, чтобы, как она сказала, не мешаться под ногами, вызвала такси и поехала в Москву на встречу с друзьями.

Да, мы живем не в Москве, а в небольшом городе в часе езды на электричке от столицы, Александровке. Наш дом расположен на краю города рядом с лесом, и здесь безумно чистый воздух, пропитанный запахом сосен. Поэтому менять жилье на квартиру в Москве я не хочу. Детям лучше дышать свежим воздухом, тем более что инфраструктура в Александровке довольно развитая.

За всеми этими мыслями я не заметила, как порезала кубиками куриное филе и обжарила его на сковороде. Добавив туда замороженную смесь овощей с рисом, я залила все водой и только закрыла сковороду крышкой, чтобы потушить до готовности, как со второго этажа раздался утробный вопль. Выронив от неожиданности лопатку, я стремглав помчалась наверх. Крики раздавались из комнаты, которую я отдала гостям. Я ворвалась в спальню и огляделась. Следом за мной в комнату влетел Макс с тапкой в руке. Феодулия Марковна стояла с вытаращенными глазами у кровати и вопила во все горло. На подушке, вжавшись в наволочку и прижав уши, лежал Маус.

– Что это? – кричала Феодулия, тыча пальцем в испуганного кота.

Я сложила руки на груди и ответила:

– Скорей уж кто, а не что, если вы имеете в виду Мауса.

– Выкинь его немедленно! – приказала женщина.

Я посмотрела на ее разгневанное лицо и разозлилась.

– Разбежалась!

– Тогда это сделаю я!

– Вы не посмеете, – зарычала я в ответ.

– Мама, это всего лишь кот, – спокойно сказал Макс, надевая на ногу тапку.

– Это не кот, это ходячая антисанитария! – взревела в ответ Феодулия Марковна.

– Вообще-то коты очень чистоплотные создания, – парировала я.

– Животное должно жить на улице.

– Маус никому ничего не должен, – ответила я негодующе, сгребая с подушки и прижимая к себе трясущееся тельце. – Он у себя дома.

– Ты меня попрекаешь жильем? – взвизгнула женщина.

– Ничем я вас не попрекаю, – возразила я. – Но Маус тоже живет в этом доме и никуда отсюда не денется.

– Животные – переносчики болезней! Ты должна от него избавиться!

– Нет, – отрезала я.

– Да.

– Мама! – воскликнул Макс.

Если я сейчас не уйду, боюсь, что наговорю лишнего и потом буду об этом жалеть. Развернувшись, я вылетела из спальни. Вовремя я вернулась на кухню: на плите уже был готов ужин. Я выключила огонь и открыла холодильник.

– Ты испугался, бедный? – зарылась я носом в пушистую шерстку. – Сейчас я тебя угощу чем-нибудь вкусным.

Я обшарила взглядом полки холодильника и достала ветчину. Опустив Мауса на пол, я отрезала небольшой кусочек и угостила кота. После чего, разложив еду по тарелкам, громко позвала всех к столу:

– Ужин готов!

– Где животное? – раздался голос Феодулии.

Я глянула на Мауса, вольготно развалившегося посреди кухни, посмотрела на входящего в помещение Макса. Тот лишь пожал плечами.

– На кухне! – не стала я тянуть с ответом.

– Тогда я буду сидеть голодная! – взвизгнула мама Макса.

– Да пожалуйста, – буркнула я себе под нос. Проголодается и спустится.

Поужинав, Максим вызвался помыть посуду, а я не стала возражать. День выдался насыщенный, силы остались лишь на то, чтобы принять душ и упасть в кровать.

Уже лежа в постели, я гладила теплого Мауса у себя под боком и думала, как выдержать следующий месяц. Завтра вернутся Ксюша с детьми, и ситуация обострится. Когда сегодня они мне звонили, я не стала портить им настроение и рассказывать о гостях. Пусть хоть у них выходные будут веселые. Тем более что я чувствую себя виноватой в том, что на нас свалились гости. Если бы я внимательно слушала Макса, возможно, мне удалось бы выкрутиться из сложившейся ситуации.

Глава 2

Утро опять началось со звонка мобильного телефона. Испугавшись, что снова могу прослушать что-то важное, я вздрогнула и моментально проснулась.

– Александра Владимировна, доброе утро.

Я скосила глаза на часы. Воскресенье, семь утра. Действительно «доброе утро».

– Доброе утро, Танюша, – нехотя отозвалась я.

После того как у нас появился свой дом, мы сдали свою квартиру молодой паре: Тане и Диме. Спустя пару дней мы поняли, что они аккуратны, чистоплотны и очень ответственны. Мне требовалось снять показания счетчиков, и так получилось, что я явилась к ним без предварительного звонка. Такой чистой я нашу квартиру еще никогда не видела. На входе Таня попросила меня помыть руки и обработать их спиртовым раствором, а на ноги обуть резиновые тапочки. Я удивилась такой просьбе, но спорить не стала. Так и выяснились положительные качества наших квартиросъемщиков. Мы с Ксюшей обрадовались и теперь спим спокойно. Изначально мы боялись, что молодые люди будут устраивать вечеринки и наша квартира превратится в притон. Хорошо, что опасения оказались беспочвенны.

– Александра Владимировна, вам опять письмо пришло, – обрадовала меня Танюша.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Заеду попозже.

– Хорошо. Буду ждать, – вежливо отозвалась девушка.

Я отсоединилась и уставилась в потолок. Сон не шел, но, несмотря на дикую усталость вчера, сегодня я чувствовала себя отдохнувшей. Я довольно потянулась и пошла умываться.

Сделав все необходимые водные процедуры, я отправилась на кухню и включила чайник. Открыла холодильник и обозрела его содержимое. Я редко завтракаю, но сейчас у нас обитают гости и придется что-то готовить, поэтому я сделала лаваш с яйцами, сыром, зеленью и сметаной. Получилось очень вкусно. Надеюсь, гостей устроит такой завтрак. Довольная собой, я оставила на столе записку, что скоро вернусь, и помчалась к Тане.

Дверь мне открыл Дима и радушно пропустил внутрь.

– Александра Владимировна, не забудьте, пожалуйста, помыть руки.

– Прости, но я буквально на минутку. Только заберу письмо и пора бежать, – слукавила я.

– Понимаю. Вот, возьмите, – протянул он мне белый конверт.

– Дима, а ты не знаешь случайно, его принес почтальон? – задумчиво спросила я.

– Да. Я как раз возвращался домой и наткнулся на женщину у почтового ящика. У нее была почтальонская сумка, я уже видел ее однажды в нашем доме.

– Спасибо. У вас все в порядке? – спросила я, чтобы не быть невеждой.

– Да, конечно, – заверил меня Дима. – Танюша побежала в магазин. У нас стиральный порошок закончился, и средство для мытья полов.

«Не удивительно», – хмыкнула я мысленно. Если каждый день делать уборку, то никаких запасов надолго не хватит.

– Передавай ей привет, а мне пора бежать.

– Непременно, – вежливо отозвался парень. – До свидания.

– До свидания, – кивнула я и поспешно покинула квартиру.

На улице я взглянула на конверт. На нем не было обратного адреса. Уже догадываясь, какой текст увижу внутри, я решила прочитать письмо позже и спрятала его в сумку.

Дома стояли крики и визг.

– А я говорю, так будет лучше!

– Нет!

– Да!

Я зашла в гостиную и оглядела «картину маслом»: у противоположной от входа стены стояла мать Максима и прикладывала репродукцию с какой-то замысловатой абстракцией к стене. Рядом с ней стояла Перпетуя Арнольдовна и угрожающе трясла увесистым молотком.

– Что здесь происходит? – полюбопытствовала я.

– Обновляем интерьер, – недовольно поджала губы Феодулия Марковна.

– А чем вас нынешний не устраивает? – поразилась я, оглядывая светлую гостиную.

– Серо и убого, – презрительно скривилась женщина.

Солнечные лучи уютно освещали просторную комнату, и назвать помещение серым у меня бы язык не повернулся. Но это у меня. У Феодулии Марковны явно было свое мнение на этот счет.

– Сашенька, – прищурилась Перпетуя Арнольдовна. – Скажи Феодулии, что здесь эта картина будет смотреться, как на корове седло.

– Полностью согласна. К тому же для этого придется вбить сюда гвоздь, – резонно заметила я.

– Тебе жалко, если здесь будет висеть картина? – взвизгнула мама Макса.

– Нет, но вы уедете, а дырка в стене останется, – спокойно пояснила я свои слова.

– Макс! – взревела Феодулия. – Твоя Саша выгоняет нас из дома.

Я возвела глаза к потолку: за что мне это? Почему эта женщина любые мои слова переворачивает с ног на голову?

– Что случилось? – выглянул из кабинета всклоченный Макс.

– Твоя Саша не разрешает мне повесить картину, – уперла руки в бока Феодулия Марковна.

– Я не его Саша, – решила возмутиться я.

– И выгоняет нас из дома! – взревела сиреной женщина, не обратив на мои слова никакого внимания.

– Никого я не выгоняю, – нахмурилась я.

– Мама, у меня сейчас важные переговоры по сети, – устало потер лицо Максим. – Неужели вы не можете сами разобраться?

– Я придумала! – захлопала в ладоши Перпетуя Арнольдовна. – Мы приклеим картину на двусторонний скотч.

Я приросла ногами к полу. Кажется, через месяц здесь можно будет заново делать ремонт. Неуемная энергия этой бабульки хуже десятибалльного цунами. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула воздух. Если я продолжу спорить, то боюсь, что мои нервные клетки попросту не выдержат двойного натиска.

– Делайте, что хотите, – обреченно махнула я рукой и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Макс, увидев, что конфликт исчерпан, последовал моему примеру и моментально скрылся в кабинете.

В спальне я села на кровать и достала конверт из сумки. Из вскрытого конверта выпал сложенный лист бумаги.

На белом листе чернел текст: «Ты до сих пор не поняла, что тебе надо сделать? Вы с Ксюшей не родные сестры. Сделай тест ДНК и поймешь, что я права. Ваши матери вас не бросали. Узнай правду. Или мне стоит рассказать об этом Ксении? Как, думаешь, она к этому отнесется? Возможно, обрадуется, что такая взбалмошная девица не приходится ей сестрой».

Это было уже третье такое письмо за последние дни. Неизвестный отправитель в очередной раз оповещает меня о том, что мы с Ксюшей не родные сестры и наши матери нас не бросали. Кто это делает и зачем, мне непонятно. Все письма были без обратного адреса. Чего хочет добиться автор этих посланий, мне тоже оставалось не ясно. Нет, оно, конечно, понятно, что неизвестный человек хочет, чтобы я усомнилась в нашем с Ксютой родстве и принялась доказывать это. Только вот зачем? Какая от этого выгода отправителю? Допустим, я пойду у него на поводу и помчусь проверять наше с сестрой родство. А дальше что?

«Ваши матери вас не бросали», – перечитала в очередной раз я. Но тогда как мы оказались в детдоме? Почему нас никто не искал? Чем больше думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что это чей-то злой розыгрыш.

Да, мы с сестрой выросли в детском доме. Однажды его директор обнаружила под дверями своего заведения двух малышек, кое-как завернутых в простыни, с запиской, на которой были лишь наши имена, и пригрела. Нам тогда было около месяца и все посчитали, что мы сестры-двойняшки. Нам повезло попасть в детдом экспериментального типа. Его директор, Анна Степановна, болела душой за каждого своего воспитанника. Зорко следила, чтобы мы были сытно накормлены и тепло одеты. Именно поэтому в доме всегда царили теплота и гармония.

Если эти письма не чья-то шутка, то как мы попали в детский дом? Если мы не родные сестры, то как оказались вместе? Почему отправитель только сейчас сообщает мне об этом? В одном из писем по тексту стало понятно, что пишет мне женщина. Откуда она об этом узнала? И зачем ей это вообще? И если это чья-то шутка, то чья и зачем? В голове образовался запутанный клубок мыслей. Мне срочно нужно расслабиться и привести их в порядок.

Я направилась в ванную под громогласные крики, доносившиеся с первого этажа. Даже не хочу думать о том, что там вытворяют.

Набрав ванну с пеной, я блаженно вытянулась в горячей воде. Даже если я узнаю, что Ксюша мне не родная сестра, то от этого ничего не изменится. Мы практически с рождения знаем, что сестры, и всегда неразлучны. Если незнакомка хочет это разрушить, то у нее ничего не получится. Единственное, что меня действительно взбесило, так это угроза рассказать обо всем Ксюте. Зная ее характер, я уверена, что она начнет переживать и не сможет нормально ни жить, ни работать. Ее будут терзать мысли о неизвестной матери, лишившейся ребенка. Но действительно ли это так? Как мы могли попасть в детдом, если наши матери тут ни при чем? Нас похитили? Но зачем? Бред какой-то. Естественно, я не собираюсь делать никакие тесты, но ситуация мне совершенно не нравится. Я не понимаю, почему все это вылезло наружу через такой большой промежуток времени. От одолеваемых мыслей хочется выть. Я задержала дыхание и погрузилась с головой под воду. Вынырнув, пришла к простому решению.

Ответ на все мои вопросы лежит на поверхности: мне всего лишь нужно найти женщину, отправившую эти письма, и вытрясти из нее правду. Вот только как это сделать, если на конверте нет никакой информации? Почему неизвестная боится встретиться со мной и поговорить откровенно? Если она знает, что мы с Ксютой не сестры, значит, ей известно гораздо больше. Сейчас же отправлюсь на почту и найду почтальона, принесшую это письмо. Возможно, она видела эту женщину и сможет мне помочь.

Воодушевленная своим решением, я выбралась из ванной. Берегись, аноним, Александра Соколова тебя непременно найдет, и тогда тебе будет не до шуток.

Я наспех высушила волосы и натянула майку и джинсы. Пробегая мимо гостиной, я увидела, как Феодулия Марковна меряет стену рулеткой, но не стала задавать вопросы и ринулась на автобусную остановку.

Глава 3

Несмотря на выходной день, почта работала, и мне не пришлось ждать понедельника. В помещении было не протолкнуться. Я на мгновение растерялась и уставилась на спорящих бабушек. Это же надо было мне так попасть! Помню, когда зимой отправляла бандероль по работе, здесь стояла оглушающая тишина. Сегодня же мне казалось, что я попала на рынок в самый час пик.

Две женщины преклонного возраста сцепились между собой, а еще четыре пытались растащить их в разные стороны. Интересно, что они не поделили? Меня чуть не сбили с ног, но я успела вовремя отпрыгнуть в сторону и заприметила приоткрытую дверь, ведущую внутрь здания.

Аккуратно обойдя стороной толпу, я прошмыгнула в коридор, ведущий к подсобным помещениям.

– Сюда посторонним вход запрещен, – раздалось у меня за спиной.

Я обернулась и увидела женщину в синем халате с ведром и шваброй. На ее добродушном лице не было ни оттенка агрессии, лишь небольшая усталость.

– Извините, – смутилась я. – Как найти заведующую?

– Ее сейчас нет на месте, – пожала женщина плечами.

– Вот как, – расстроилась я. – А когда она вернется?

– Через неделю, – хмыкнула женщина.

– Я не могу ждать неделю, – на меня накатила усталость.

– А по какому вы вопросу? – участливо спросила уборщица.

– Хотела узнать, кто приносит нам корреспонденцию, – откровенно поделилась я.

– Не принесли какой-нибудь журнал? – обеспокоенно поинтересовалась женщина.

– Нет. Прислали письмо и не указали обратный адрес. Теперь не знаю, как отправить ответ. Письмо очень важное. Если начальник узнает, что я не ответила на него, уволит, – вдохновенно соврала я.

– Понимаю, – задумчиво протянула женщина.

Было видно, что она о чем-то размышляет.

– Может, вы знаете, кто приносит нам письма? – осторожно спросила я. – Это действительно очень важно.

– Можно посмотреть в журнале, – задумчиво пробормотала женщина, – но боюсь, что по головке меня за такое самоуправство не погладят.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Если бы это не было так важно, я не стала бы ломиться сюда.

– И то верно, – улыбнулась уборщица.

– Вы мне поможете? – спросила я с надеждой.

– Ладно, – махнула она рукой, – пошли.

Мы прошли вглубь коридора и остановились у двери, на которой была прикреплена табличка «Заведующая».

Уборщица достала из кармана халата большую связку ключей и открыла дверь.

– Входи. Сегодня работаем только я и Машка, но она сейчас в зале пытается растащить озверевших пенсионерок, поэтому опасаться некого. Представляешь, эти клуши не поделили очередь в окошко и устроили драку, – возмущенно покачала она головой.

– Кошмар, – возмутилась я, чтобы поддержать женщину.

– И не говори, – хмыкнула она, набирая на телефоне чей-то номер. – Ольга Викторовна, здравствуйте. Туточки женщина пришла. У нее проблема какая-то с письмом, и она хочет узнать, кто ей почту приносит. Где можно информацию посмотреть? – Женщина взяла из ящика стола какой-то журнал. – Говорите свой адрес, – велела она мне, после чего вновь вернулась к разговору с собеседницей. – Ага, поняла. Вот оно что. Хорошо, я так ей и скажу. До свидания.

– Ну что там? – нетерпеливо подпрыгнула я.

– Почту по вашему адресу разносит Филимонова Аделаида Ивановна. Сегодня у нее выходной, а с завтрашнего дня начинается отпуск.

– Может, вы подскажете ее домашний адрес? – взмолилась я.

– Не положено.

– Я никому не скажу, откуда у меня эти сведения, – заверила я.

Женщина задумчиво пожевала губами.

– Пожалуйста. Начальник – зверь. Убьет и не заметит, – сложила я руки в молитвенном жесте.

Уборщица махнула рукой и взяла ручку. Написав несколько слов на бумаге, протянула ее мне.

– Мы с ней в одном доме живем, – увидев мой удивленный взгляд, пояснила она свою осведомленность.

– Спасибо вам, – проникновенно поблагодарила ее я, прижимая листок к груди.

На улице я взглянула на полученный адрес и обрадовалась. Нужное здание было в нескольких минутах ходьбы от почты. Надеюсь, я застану почтальона дома. Женщина в законном отпуске и вполне могла такой погодой махнуть на дачу или в деревню. Я ринулась к перекрестку и, перебежав дорогу, рванула на соседнюю улицу. В крови шумел азарт, а в душе была надежда, что уже сегодня я смогу узнать имя отправителя. Я скрестила пальцы на удачу, надеясь, что мне повезет, и постучала в дверь нужной квартиры.

– Кто там? – раздалось за дверью.

– Аделаида Ивановна, я к вам по рабочему вопросу. Меня зовут Саша, – крикнула я, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Спрашивается, чего было так бежать: пару минут никак бы не повлияло на ситуацию.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова женщины с бордовыми завитыми волосами.

– Что вы хотите? – окинула меня изучающим взглядом почтальон.

– Вы приносите нам корреспонденцию… – начала я.

– Я что-то не доложила? – обеспокоенно перебила меня Аделаида.

– Нет, – протестующе замахала я руками.

– Тогда в чем дело? – нахмурилась женщина.

– Вы принесли мне письмо, а на нем нет обратного адреса, – поспешно выпалила я, боясь, что она захлопнет дверь прямо у меня перед носом.

– А я тут при чем? – удивилась она и поправила рукой пышные кудряшки.

– Мне жизненно необходимо узнать, кто его отправил.

– Чем же я могу вам помочь? – недоуменно приподняла бровь Аделаида Ивановна.

– Понимаете, это рабочее письмо, и если я не дам на него ответ, то начальник меня уволит, – огласила я уже выдуманную легенду. – Может, вы видели того, кто отправил письмо? – умоляюще спросила я, затаив дыхание.

Женщина окинула меня взглядом и что-то пробормотала себе под нос.

– Помогите, пожалуйста, – взмолилась я в который раз за последний час.

Она сочувственно вздохнула, открыла дверь и посторонилась.

– Проходите. Попробуем разобраться.

– Спасибо, – проникновенно поблагодарила я.

– Можете не разуваться. Я все равно буду сегодня делать уборку, – махнула она рукой и направилась в сторону кухни, откуда шел умопомрачительный запах булочек с корицей.

– Будете кофе?

– С удовольствием, – обрадовалась я.

Аделаида заварила крепкий кофе и поставила на стол блюдо с булочками.

– Угощайтесь, – гостеприимно предложила она.

Я сглотнула слюну и, с радостью вцепившись зубами в горячую свежую выпечку, застонала от наслаждения. У женщины определенно дар к готовке. Булочки получились воздушные и буквально таяли во рту, а кофе был крепким и в меру сладким. Я сама не заметила, как проглотила плюшку, прикрыв глаза от удовольствия.

– Вкусно? – с ласковой улыбкой спросила Аделаида.

Я мысленно выругалась. Вот ведь, пришла по делу, а сама сижу и наслаждаюсь выпечкой, забыв обо всем на свете.

– Безумно, – честно ответила я, смущенно потупив взор. – У вас талант.

– Не смущайтесь, Сашенька, кушайте, – заботливо пододвинула ко мне блюдо с булочками женщина.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – насторожилась я.

– Вы ведь сами представились мне, чтобы я открыла вам дверь, – усмехнулась Аделаида.

– Точно, – хлопнула я себя рукой по лбу и рассмеялась. – Совсем перестала соображать на этой жаре.

– И не говорите, я еще удивляюсь, как у меня давление не скачет в таком-то возрасте, – поддержала она беседу.

– Что вы? Вы совсем еще не старая, – ляпнула я не подумав.

Аделаида на секунду замерла и разразилась заливистым смехом. Я покраснела и, схватив еще одну булочку, поспешно откусила сразу половину, чтобы не сболтнуть еще какую-нибудь глупость.

– Кушайте и не смущайтесь. А по поводу возраста – я еще о-го-го, – подмигнула она мне.

Я покраснела еще больше и пробормотала с набитым ртом:

– Извините. Очень вкусно, – потрясла я остатками булки, чтобы сменить тему.

– Только готовить некому, – погрустнела Аделаида. – Нет ни детей, ни мужа. Готовлю иногда для души и зову подружек на чай. Всегда хотела большую семью, однако жизнь распорядилась иначе. Вышла замуж, но после долгих попыток забеременеть оказалось, что детей я иметь не могу. Когда рассказала об этом мужу, думала, что он меня пожалеет, скажет, что все будет хорошо. Жили-то мы неплохо: никогда не ругались, всегда поддерживали друг друга. Вот только слов поддержки я так и не дождалась. Как сейчас помню: он просто молча вышел из кухни, собрал свои вещи и ушел.

– И вы не пытались его остановить?

– Пыталась, – помрачнела женщина. – Кричала сквозь слезы, что все будет хорошо. Предлагала взять ребеночка из детского дома, но муж лишь оттолкнул меня и вылетел из квартиры, хлопнув дверью. После этого мы виделись лишь один раз, когда подписывали документы на развод. Он не проронил ни слова. Все диалоги вел его адвокат. Знаю лишь, что спустя пару лет он вновь женился, обзавелся детьми и стал счастлив. А я продала квартиру в Москве и переехала в Александровку. Не хотела никого видеть: у нас было слишком много общих знакомых. Со временем наладила свою жизнь, обзавелась подругами, но все попытки мужчин познакомиться со мной и пригласить на свидание пресекала на корню. Не смогла простить предательство и боялась вновь быть отвергнутой.

Я сочувственно посмотрела на эту добрую и сильную духом женщину.

– А я выросла в детдоме. В детстве мечтала иметь маму, которая будет так же вкусно готовить, – внезапно для самой себя поделилась я своими чувствами и тихо добавила: – И любить меня.

– Мир несправедлив, – грустно сказала Аделаида. – Кому-то Бог не дает детей, а кто-то добровольно отказывается от них. Не понимаю я таких женщин, – покачала она головой.

Не знаю, что на меня нахлынуло, но я неожиданно для себя рассказала женщине всю правду о письмах.

– Возможно, найдя отправителя, я смогу узнать что-то о своей матери, – тихо сказала я и добавила: – Если это не чья-то злая шутка.

Аделаида задумчиво уставилась в стену за моей спиной и начала грызть ноготь.

– Знаешь, – перешла она на «ты», – не похоже это на чью-то шутку.

– Почему вы так считаете? – заинтересовалась я.

– Не выкай мне, – поморщилась она. – После всего сказанного нами друг другу это нелепо.

– Хорошо, – кивнула я. – Так все же почему?

– Если бы это была шутка, то, отправив письмо первый раз и увидев, что тебя это никак не колышет, отправитель просто угомонился бы, – резонно заметила женщина.

Я задумалась: а ведь верно. Какой смысл присылать письма, если адресату это не интересно? Отправитель должен был решить, что шутка не удалась, и успокоиться. Но прислать три письма подряд? От меня явно ждут определенных действий.

– Может, это чья-то месть? – задумчиво пробормотала я.

– Тебе кто-то может так мстить? – заинтересовалась Аделаида.

– Нет, – пожала я плечами. – По крайней мере, я не помню, чтобы переходила кому-нибудь дорогу до такой степени.

– Тогда это не месть и, как я уже говорила, не шутка, – покачала женщина головой.

– Тогда что? Чего от меня хотят? – схватилась я за голову.

– Чтобы ты докопалась до правды, – серьезно посмотрела на меня Аделаида.

– Какой правды? – застонала я. – Я не собираюсь делать никакие тесты. А даже если и сделаю, то что дальше? Ну, узнаю я, что Ксюша мне не родная, и что с этого?

– Может, отправитель хочет, чтобы ты нашла свою мать?

– Спустя тридцать лет? – усмехнулась я.

– Всякое бывает, – пожала плечами женщина.

– Почему же тогда меня никто не искал? – с вызовом спросила я у нее. – И Ксюшу никто не искал, – мрачно добавила я.

– А если не было возможности? – задумчиво посмотрела она в окно.

– Это как? – опешила я.

– В жизни чего только не бывает. Что если твоя мать попала в аварию и не могла заняться поисками?

– Все тридцать лет? – с сомнением покачала я головой. – К тому же как-то ведь я оказалась на пороге детского дома. Кто-то меня туда подбросил и Ксюшу тоже.

– Да уж, вопросов больше, чем ответов, – нахмурилась Аделаида.

– Вот и я о том же, – буркнула я под нос. – Чтобы найти ответы на эти вопросы, надо найти того, кто отправил мне эти дурацкие письма, – в сердцах рыкнула я.

– Говоришь, последнее письмо пришло вчера? – уточнила она.

Я кивнула.

– Ты знаешь, как письма попадают к нам? – неожиданно поинтересовалась Аделаида.

– Надо опустить письмо в почтовый ящик, – пожала я плечами.

– То-то же, – подняла она указательный палец вверх. – И вовсе не обязательно делать это в Александровке. Твое письмо могли переправить к нам из любого места.

Почему-то такой вариант мне в голову не приходил. Я была уверена, что это кто-то из местных жителей, и найти человека не составит труда.

– Значит, мне не найти того, кто его отправил… – поникла я.

– Вот же торопыжка, – ласково усмехнулась женщина.

Я уставилась на нее, затаив дыхание.

– Твое письмо попало к тебе через наш ящик на почте. Видимо, та женщина боялась, что оно может затеряться без обратного адреса, и решила не рисковать. Тебе несказанно повезло: кинула письмо она на моих глазах, – усмехнулась Аделаида.

– Почему вы уверены, что это была именно она? Ведь письмо могло попасть туда раньше. А женщина, которую вы видели, опустила другое письмо, – заерзала я.

– Потому что там было всего одно письмо, – улыбнулась Аделаида. – И хватит выкать, – закатила она глаза.

– Прости. Ты знаешь эту женщину? – затаила я дыхание.

– Знать не знаю, но видела. Почему я ее и приметила. Не знаю, кем она приходится Нинке, но выходила она из ее квартиры.

– Кто такая Нинка? – потеряла я связь.

– У меня есть подруга Катя. Она несколько дней назад заболела, и я пришла ее навестить. На лестничной клетке я столкнулась с женщиной. Случилось это неожиданно, и у меня упал пакет с фруктами. Она помогла мне их собрать.

– И это та же женщина, что положила письмо в ящик? – уточнила я.

– Да, – уверенно кивнула Аделаида. – У меня прекрасная память на лица.

– Эта женщина выходила из квартиры, в которой живет Нина? Нина – это соседка твоей подруги? – пыталась я докопаться до сути.

– Совершенно верно, – обрадовалась женщина.

– А ты раньше видела ее?

– Нет, – нахмурилась она. – Нина живет одна. Она иногда заглядывает к Кате, и мы все вместе пьем чай.

– А ты можешь спросить у Нины, кто эта женщина? – с надеждой спросила я.

– Конечно. Вот только… – задумалась Аделаида. – Мы с ней в приятельских отношениях, и у меня нет ее номера телефона.

– И что же делать? – запаниковала я. – Может, спросить у Кати?

– А как ты смотришь на то, чтобы прямо сейчас пойти туда? – подмигнула она мне. – Если эта женщина до сих пор там, то сразу и поговоришь с ней.

– Как-то боязно, – стушевалась я от такого предложения.

– Ты хочешь узнать правду? – строго спросила Аделаида.

– Да, – кивнула я.

– Тогда погнали! – азартно хлопнула в ладоши женщина. – Кто бы ни была эта мадам, мы тебя в обиду не дадим. Пусть рассказывает все, что знает о твоей матери и зачем ей все это надо.

– Верно, – подтвердила окрыленная я.

Аделаида вскочила на ноги и заметалась по кухне. Шустро достала пакет, сгрузила в него оставшиеся булочки и ринулась в прихожую. Я завороженно наблюдала за ней.

– Не тормози! – крикнула Аделаида.

Я кинулась в прихожую.

– Далеко Нина живет? – поинтересовалась я на бегу.

– В соседнем доме.

На мгновение мне стало страшно. Сейчас, возможно, я встречусь с женщиной, которая утверждает, что моя мать меня не бросала и что мы с Ксюшей не родные сестры. Нет, мне нечего страшиться. Я вытрясу из нее правду. И пусть только это все окажется глупым розыгрышем! Мало ей не покажется. С воинственным настроем мы влетели в подъезд нужного дома. Поднялись на третий этаж, и Аделаида нажала на кнопку звонка.

– Адочка, какими судьбами? – пропела седовласая женщина, открыв дверь.

– Нинуля, угости нас с подружкой чаем. Я напекла булочек, – потрясла та пакетом, – но мы решили, что вдвоем их не осилим.

Я согласно закивала головой.

– Меня Саша зовут, – представилась я.

– Что ж вы на пороге стоите? Заходите скорее. А где же Катя? Почему к ней не зашли? – поинтересовалась Нина.

– Так Катя же поправилась и к дочке поехала, – пояснила Аделаида.

Мы устроились на уютной большой кухне, где громко вещал новости телевизор. Нина достала красивый сервиз и заварила чай. Поставила на стол вазочку с печеньем и села напротив меня.

– Как твое здоровье, Адочка? – светски поинтересовалась Нина.

– Отлично, – бодро отрапортовала та. – Взяла отпуск, буду отдыхать.

– Отпуск – это замечательно. Когда Катюша вернется, сможем, наконец, все вместе съездить в Москву и сходить в театр, – мечтательно закатила глаза Нина.

Пока женщины вели непринужденный разговор, я то и дело косилась на дверь, ожидая, что вот-вот появится та, которая поселила в моей душе смуту. Я ерзала на стуле, не находя себе места. Аделаида поняла, что мне неуютно, и усмехнулась.

– А где твоя гостья? – непринужденно поинтересовалась она у Нины, отпивая ароматного земляничного чаю.

– Какая гостья? – удивленно нахмурилась Нина, беря в руки булочку.

– Я на днях столкнулась с женщиной, выходящей из твоей квартиры, – пояснила Аделаида.

– Ах, ты про Светочку, – обрадовалась хозяйка, откусывая небольшой кусочек от выпечки. – Так она домой уехала.

– Куда? – всполошились я.

– В Москву, – пожала плечами Нина.

– А кто она тебе? – нахмурилась Аделаида.

– Никто. Ты же знаешь, Адочка, что я сдаю комнату. Вот она и пришла по объявлению.

– Ты пускаешь к себе всех подряд? – возмутилась Аделаида.

– Нет, конечно, – воскликнула Нина. – Если человек мне не нравится, я сразу говорю, что комната уже занята. Света мне понравилась. Аккуратная вежливая женщина.

– Ты документы у нее проверила? – поджала губы Ада.

– Конечно. Я всегда прошу показать паспорт и переписываю все данные, – гордо вскинула голову Нина.

– У вас есть ее адрес? – воскликнула я, вскакивая.

– Только тот, что записан в паспорте, – опешила женщина от моей реакции.

– Показывай, – приказала Аделаида.

– Ада, что случилось? – нахмурилась Нина.

– Потом объясню, – отмахнулась она.

Женщина недоуменно пожала плечами и вышла из кухни. Вернулась она с блокнотом в руках, перелистывая его на ходу.

– Вот, – показала она нам страницы, заполненные аккуратным почерком.

Я достала мобильный телефон и сфотографировала нужные данные. Значит, Марчук Светлана Игоревна. Адрес у женщины действительно был московский.

– Нина, а эта Светлана не говорила, зачем она приехала в Александровку? – неожиданно поинтересовалась Аделаида.

– Нет, – отрицательно покачала головой женщина.

Получив желаемое, я с нетерпением ждала, когда закончится наше чаепитие. Уйти сразу мы не могли, это вызвало бы подозрение и ряд ненужных вопросов, отвечать на которые у меня не было никакого желания. В отличие от Аделаиды, Нина не произвела на меня должного впечатления. За время, проведенное в ее обществе, я поняла, что эта самовлюбленная женщина привыкла потакать любым своим капризам.

– Спасибо огромное тебе за помощь, – поблагодарила я Аделаиду, когда мы вышли на улицу.

– Не за что, – отмахнулась женщина. – Ты лучше потом расскажи, чем закончились поиски. Я жуть как люблю такие истории.

– Обязательно, – заверила я ее.

– И не стесняйся обращаться, если понадобится помощь, – строго сказала Ада.

– Спасибо, – обняла я ее.

Домой я влетела, когда часы показывали шесть вечера. Через пару часов должны вернуться Ксюта и дети. По дороге я купила большой торт, чтобы хоть как-то скрасить впечатление от нежданных гостей.

– Ты где была? – возмутилась Феодулия Марковна, когда я скинула с ног кроссовки.

– Работала, – коротко ответила я.

– Макс сказал, что ты в отпуске, – приперла она меня к стене взглядом.

– Аврал. Вызвали, – соврала я, не моргнув глазом, и, просочившись, влетела на кухню.

– Мы у тебя в гостях. А ты не удосужилась даже приготовить обед, – возмутилась Феодулия Марковна.

Я оторопело уставилась на женщину. Она меня за домработницу держит? Да, я согласилась на то, чтобы они пожили у нас, пока будут делать ремонт, но это не значит, что я буду их обслуживать. В конце концов, у меня есть своя жизнь.

– Федька, отстань от девочки. Пусть гуляет, пока молодая, – вкатилась в кухню Перпетуя Арнольдовна на скейте.

Я во все глаза уставилась на нее. Следовало бы сделать замечание, что не стоит кататься по дому, чтобы не подавать плохой пример детям, но у меня онемел язык. Перпетуя Арнольдовна была одета в прозрачное платье, под которым угадывалось кожаное нижнее белье.

– Мама, не называй меня Федей! – заорала Феодулия Марковна.

– Что тут происходит? – ворвался в кухню Макс.

– О, пожалуй, я поеду отсюда, – ретировалась из кухни Перпетуя Арнольдовна, прихватив со стола банку с фантой.

– Твоя подружка шляется целый день непонятно где, а гости предоставлены сами себе. Я целый день ничего не ела, – пожаловалась ему Феодулия Марковна.

– Почему? – не понял Макс.

– Потому что Саша ничего не приготовила! – рявкнула она.

– Саша не обязана ничего готовить, – мягко возразил матери Максим.

Феодулия Марковна разгневанно повернулась ко мне.

– Это ты научила Максима перечить матери? – уперла она руки в бока.

Я поперхнулась от такого заявления.

– Ничему я его не учила.

– Мама, прекрати, – начал злиться Максим.

– Запомни, если хочешь заполучить мужчину, всегда следует подружиться с его матерью! – заявила она мне, не обращая на сына внимания.

– Я не собираюсь никого заполучать, – отрезала я.

– Мама! – взвыл Макс.

– Сейчас вернутся Ксюша и дети. Мне необходимо приготовить ужин. Кажется, вы говорили, что тоже голодны, – холодно заметила я.

Развернувшись и открыв холодильник, я показала, что спор окончен. Когда вернулись родные, у меня уже были готовы котлеты, пюре и овощной салат, а в духовке пеклись булочки с корицей, рецептом которых со мной поделилась Аделаида.

– Сашка, мы вернулись! – радостно крикнула с прихожей Ксюта.

– Здравствуйте, – я услышала голоса детей и бросилась к ним.

В коридоре стояли Макс, Перпетуя Арнольдовна и Феодулия Марковна. Дети и Ксюша с недоумением рассматривали разномастную компанию.

– А я тебя помню, – ткнул пальцем в сторону Макса Тимофей. – Ты друг моей мамы.

– Верно, – очаровательно улыбнулся Максим. – А это моя мама – Феодулия Марковна.

– Дуля? – переспросила Юлька с удивлением.

Макс оглушительно захохотал, а Феодулия Марковна надулась, словно воздушный шарик, и процедила:

– Нет, девочка. Меня зовут Фе-о-ду-ли-я, – членораздельно произнесла она, – Марковна.

– А я Перпетуя Арнольдовна, – вышла вперед женщина, – бабушка Макса, но даже не вздумайте меня так называть.

Дети во все глаза рассматривали старушку, но не проронили ни слова.

– Хотите, научу вас гонять на скейте или байке? – подмигнула она.

– Да! – задохнулись они от восторга.

– Никакого байка, – поспешно вклинилась я.

– Разберемся, – заговорщицки прошептала Перпетуя Арнольдовна детям. – Как вас зовут?

– Я Юлька.

– Я Тимофей, можно Тимка.

– Меня зовут Ксюша. Я сестра Саши, – отмерла моя сестрица, недоуменно взглянув на меня.

– Саша, а что случилось с нашей гостиной? – поинтересовалась Юлька, зашедшая туда бросить свои вещи.

Я только сейчас вспомнила, чем занимались Феодулия Марковна и Перпетуя Арнольдовна. Заинтересованная вопросом девочки, я вошла в помещение и онемела. Вдоль стены было натянуто белое полотно, на котором висели семейные снимки гостей. Я ошарашенно рассматривала преобразившуюся комнату. Мои домашние не менее заинтересованно рассматривали чужие фотографии. Особенно их поразили снимки голого карапуза, в котором угадывались черты Макса. Я скосила глаза в его сторону и увидела, как он слегка покраснел. Спокойно, Саша, спокойно. Это все временно.

– Семейный архив, – гордо вскинула голову Феодулия Марковна.

– Мама, что ты творишь? – зашипел у нее над ухом Максим.

– Тебе что-то не нравится? – с вызовом спросила она.

– Идем ужинать, – тихо вздохнула я, прерывая начинающийся спор.

Ужин прошел вполне сносно. Дети вовсю болтали с Перпетуей Арнольдовной. Кажется, она покорила их сердца своей ребячливой непосредственностью. Феодулия Марковна не проронила ни слова (за что ей огромное спасибо) и, прикончив содержимое своей тарелки, отправилась в спальню. Макс тоже поблагодарил за еду и, сославшись на неотложные дела, скрылся в кабинете. Дети убежали в гостиную играть в приставку с Перпетуей Арнольдовной.

Когда мы с Ксюшей остались одни, я пробормотала:

– Прости, что не сказала сразу. Не хотела портить вам выходные.

– Надолго они к нам? – задумчиво протянула она.

– Примерно на месяц, – вжала я голову в плечи в ожидании расправы. – Их квартиру затопили соседи, и требуется время, чтобы привести все в порядок.

– Ну что ж, – серьезно взглянула сестра и рассмеялась, – прорвемся.

У меня камень свалился с души.

– Как у тебя продвигаются отношения с Максом? – вдруг спросила сестра.

– Никак, – пожала я плечами и рассмеялась. – Жить вместе мы начали раньше, чем встречаться.

– Только приданое слегка смутное? – захихикала Ксюша.

– Ты о чем? – опешила я.

– О его родственниках и их интерьерных вкусах, – веселилась моя сестрица.

– Боюсь, что с его матерью я никогда не смогу наладить отношения. Меня пугает, что эта женщина пытается всех подмять под свое мнение. А вот Перпетуя Арнольдовна вызывает во мне нервную дрожь. Я уже начинаю привыкать к ее экстравагантному гардеробу, но то, что в голове у нее свищет ветер, вызывает здравое недоумение, – поежилась я.

– Я сейчас представила, что вы с Максом поженитесь, и мы будем жить такой семьей не месяц, а всю жизнь, – Ксюша растянула губы в озорной улыбке.

– При таком раскладе я никогда не выйду замуж за Макса, – возразила я.

– Успокойся, я шучу. А как ты их разместила?

– Макса в кабинете, а Перпетую Арнольдовну и Феодулию Марковну в Юлькиной спальне.

Ксюша звонко рассмеялась.

– Жди расправы от Юльки, – подмигнула она.

Я не успела ничего ответить, как в кухню вихрем влетела девочка и прошипела:

– Почему мы с Тимкой опять должны жить в одной комнате?

– Это временно, – устало отмахнулась я.

– Так и поселила бы их в своей спальне. Я хочу жить отдельно, – топнула ногой Юля.

– Вырастешь, купишь свой дом и живи, – пожала я плечами.

– Так нечестно! – завопила девочка.

– Юля, хватит! Поживете опять вместе. Ничего страшного, – осадила ее Ксюта, уловив мое и без того мрачное настроение.

Девочка вылетела из кухни, громко хлопнув дверью.

– Вот и расправу пережили, – весело заметила Ксюта.

Глава 4

Москва встретила меня удушающей жарой. Лето в этом году бьет рекорды. В июне не было ни одного дождливого дня, и, судя по всему, в июле их тоже не предвидится. Изнывая от духоты, я добежала до ближайшего магазина и купила бутылку минералки. Осушив сразу полбутылки, кинулась к метро и вскоре уже стояла у дверей подъезда нужного мне дома. Я решила подождать, пока кто-нибудь войдет или выйдет. Звонить в квартиру принципиально не стала, надеясь на эффект неожиданности. Каюсь, хотела увидеть выражение лица Светланы, когда она откроет дверь и увидит меня.

Ждать долго не пришлось. Дверь распахнулась, и на улицу выбежали два мальчика с самокатами в руках. Я прошмыгнула внутрь и поднялась на седьмой этаж. Помявшись, позвонила в дверь. Та открылась, предъявив взору женщину лет шестидесяти. Несмотря на возраст, она сохранила величавую осанку. Волосы, выкрашенные в каштановый цвет, волной спадали на плечи, оттеняя яркие карие глаза. Могу поспорить, в молодости у нее не было отбоя от кавалеров.

– Вы к кому? – устало спросила она.

– К Светлане, – помявшись, ответила я ей.

– Хорошо, что хоть кто-то пришел попрощаться, – вздохнула женщина.

Я непонимающе посмотрела на нее.

– В каком смысле попрощаться? – наконец решилась спросить я.

– Как? – ахнула она. – Вы не в курсе?

– Вы о чем?

– Света вчера погибла, – ответила женщина, и на ее глазах выступили слезы.

– Как? – воскликнула я.

Я только сейчас заметила, что на собеседнице было черное закрытое платье в пол. Тонкая ниточка, ведущая меня к правде, оборвалась. Я, конечно, сочувствую женщине, потерявшей сестру, но что мне делать дальше? Как быть? Может, стоит попробовать аккуратно узнать у нее, что за человек была Светлана?

– Проходите. Нечего на пороге стоять, – пригласила женщина. – Вас как зовут?

– Александра.

– А меня Мария, – кивнула она. – Я сестра Светы.

Мы прошли на кухню, где царил грандиозный беспорядок.

– Не обращайте внимания, – махнула Мария рукой в сторону горы немытой посуды. – Я только начала наводить порядок.

– А как Светлана погибла? – тихо спросила я.

– Ее вчера сбила машина и скрылась с места преступления. Свидетелей нет, и полиция сказала, что тяжело будет найти убийцу, – зло ответила она, доставая из холодильника початую бутылку коньяка.

– Шанс все равно есть, – попыталась я успокоить женщину.

– Давайте выпьем за упокой ее души, – отмахнулась та, разливая огненную жидкость по рюмкам на ножке.

Я практически никогда не употребляю столь крепкие напитки. От них мне всегда хочется спать, но отказать Марии я не могла. Это последняя ниточка, ведущая к правде. Поэтому я с готовностью воскликнула:

– Давайте!

Мария достала из холодильника палку копченой колбасы, сыр и хлеб. Она нарезала все толстыми кусками, так и подав на разделочной доске.

– За упокой, – подняла она рюмку и лихо опрокинула в себя ее содержимое.

Я последовала ее примеру и почувствовала, как коньяк обжигает горло. Невыносимо захотелось выплюнуть содержимое обратно вместе с желудком, поэтому я схватила ломоть сыра и моментально его проглотила, даже не удосужившись как следует разжевать.

– Хорошо пошла, – даже не поморщилась женщина.

– Расскажите, каким человеком была Светлана, – попросила я.

Лицо Марии исказила злая гримаса. Я поразилась такой реакции.

– Злым, требовательным и бездушным, – выпалила женщина.

Я слегка опешила. Мне странно было услышать такой ответ от человека, только что потерявшего сестру.

Мария вновь разлила коньяк и лихо опрокинула рюмку. Я слегка помялась и, пока женщина отвернулась, чтобы взять полотенце, быстро вылила жидкость в стоящий на подоконнике фикус. Надеюсь, бедному цветку не придет скорая кончина от этого пойла. Коньяк явно был паленый и не имел никакого отношения к благородному напитку.

– Зачем вы так о сестре? – недоуменно спросила я. – Мне кажется, она была неплохим человеком, – помявшись, добавила я.

– Да что ты знаешь о ней? – воскликнула женщина.

– Практически ничего, – пожала я плечами.

Удивительно, но Мария даже не удосужилась спросить, кто я такая, кем прихожусь ее сестре и с какой целью явилась. Она вновь налила коньяк в рюмки и, быстро выпив, наполнила еще раз.

– Я все детство от нее страдала, – поджала губы Мария.

– Может, вы преувеличиваете? – подлила я масла в огонь.

– Нет! – рявкнула женщина.

Ее глаза запылали ненавистью, и она зло уставилась на меня.

– Хочешь знать, как мы жили?

Я неопределенно пожала плечами, но Марии и не требовалось согласие. Щеки женщины раскраснелись, и она, опустошив очередную рюмку, отодвинула бутылку и принялась вываливать на меня информацию.

Мария появилась на свет, когда Светлане исполнилось два года. Их отец Игорь жил на работе и участия в воспитании детей не принимал. Он мог прийти домой раз в неделю и, быстро пообедав, вновь уехать. Трудился он ученым в НИИ и зарабатывал вполне прилично, что позволяло их матери Анне не работать и заниматься детьми. Маша быстро поняла, что сердце матери принадлежит только Свете. Ей всегда было безразлично, чем занимается младшая дочь, все внимание было сосредоточено только на старшей. Возможно, сказалось то, что Светлана была долгожданным ребенком. Аня долго пыталась забеременеть, и у нее это получилось только спустя семь лет. Машу женщина не планировала рожать. Она всегда хотела лишь одного ребенка, но когда узнала, что беременна, все сроки для аборта уже прошли.

Маша росла беспроблемной девочкой. Поняв в раннем возрасте, что матери нет до нее никакого дела, пыталась завоевать ее любовь хорошим поведением, отличными оценками в школе и бескомпромиссной покладистостью.

Светлана была полной противоположностью сестре. Она грубила матери, не считаясь с ее мнением. В дневнике у девочки были сплошные двойки, а поведение выходило за грань дозволенного.

Когда Свете исполнилось тринадцать, она начала курить, могла не прийти ночевать домой и водила дружбу с местными хулиганами. Аня закрывала глаза на выходки старшей дочери и покупала ей очередную обновку. Только так она могла найти компромисс в любом споре с дочерью. Машеньке новую одежду покупали лишь на день рождения. Вся остальная ее одежда, обувь и игрушки принадлежали раньше Свете. Все, от чего та отказывалась, переходило к младшей сестре и часто в очень плохом состоянии. Но Маше не могло даже прийти в голову спорить с родителями. В отличие от старшей дочери, Аня наказывала Машеньку по всей строгости. В ход шел отцовский ремень при любой провинности. Светлана же даже не была знакома с этим предметом.

Сладости и фрукты в семье покупались исключительно для Светы. Маша же получала только то, что не доела сестра. Старшая сестра всячески пыталась задеть младшую, чтобы той влетело по первое число. Если Маша жаловалась маме, что Света ее ударила, она в лучшем случае слышала в ответ: «Ты сама виновата» – а в худшем могла получить по шее за кляузничество. Отцу девочка тоже не могла пожаловаться: в те редкие моменты, когда тот бывал дома, он запирался в своем кабинете, никого не пуская внутрь. Несмотря на такое отношение, Маша искренне любила своих родителей и не могла понять, почему является для них пустым местом. Девочка старалась изо всех сил произвести на них впечатление: отлично училась, занималась в нескольких кружках, участвовала в конкурсах и олимпиадах, занимая победные места. Но ни мать, ни отец не обращали никакого внимания на достижения младшей дочери.

Всей семьей они собирались только на Новый год и на день рождения Светы. В такие дни Аня предупреждала младшую дочь заранее: «Только попробуй испортить праздник, сидеть не сможешь неделю».

И это были не пустые угрозы. Когда Машеньке было тринадцать, она влюбилась в своего одноклассника. Мальчик ответил взаимностью и пригласил Машу на свидание. Об этом узнала Света и донесла информацию матери, знатно приукрасив. Аня не стала разбираться, что Маша только гуляла с мальчиком за руку, и у них не было даже первого поцелуя. Она схватила ремень и отстегала младшую дочь так, что девочка две недели не смогла посещать школу. «Хочешь в подоле принести и на нас крикуна повесить? – не сдерживаясь, орала Анна, размахивая ремнем. – Не быть этому. Скажи спасибо, что тебя кормим и одеваем».

«Добрая» родительница отлупила дочь, попав даже по лицу. Светлана только смеялась над синяками сестры и всячески над ней подшучивала. Сама же она начала гулять с мальчишками намного раньше, и одними поцелуями под луной дело не заканчивалось. Аня прекрасно знала об отношениях старшей дочери с парнями и всячески ее поддерживала, зазывая этих кавалеров домой.

Когда Свете исполнилось шестнадцать, она начала встречаться с юношей, который слыл главарем местной банды, и мать только обрадовалась, что ее старшая дочь будет под охраной сильного парня. К тому времени их отец умер, и Аня хотела, чтобы в семье вновь появился мужчина.

Дима был старше Светы на пять лет, поэтому мать уходила из дома, чтобы молодой паре было где уединиться, и приказывала младшей дочери не являться домой до темноты. Через полгода они решили жить вместе, на что Аня дала свое согласие, но с одним условием: они живут с ней. Женщина не хотела расставаться с любимой дочерью и готова была ради этого обслуживать молодого зятя.

Вот только прожили они вместе недолго. Буквально через пару месяцев Дмитрия посадили за незаконный оборот наркотических средств. Светлана была на грани истерики. Дима – единственный человек, которого она любила по-настоящему. Ни к отцу, ни к сестре, ни даже к матери девушка не испытывала этого чувства. Видя, как убивается старшая дочь, Аня принялась организовывать передачи несостоявшемуся зятю и выбивать свидания для Светы, давая неимоверные взятки.

Осудили парня на два года. Света и Аня всячески поддерживали парня и встречали его с зоны с распростертыми объятиями. Он вновь поселился в их квартире. И спустя несколько месяцев опять попал на зону: в этот раз за воровство. Ему дали три года. Светлана, узнав об этом, хотела покончить с собой. Аня всячески успокаивала старшую дочь и говорила, что все будет в порядке. Младшую же она только обвиняла в том, что она никак не поддерживает сестру. После очередного такого обвинения девушка не выдержала, собрала свои вещи и сбежала из дома. Она только окончила школу и получила аттестат с одними пятерками. Устроившись работать уборщицей, девушка сняла комнату и осенью поступила в медицинский институт. Маша мечтала стать врачом.

– Как думаешь, сколько раз мне позвонила сестра, чтобы узнать, как я устроилась? – гневно уставилась она на меня.

– Нисколько? – неуверенно спросила я.

– В точку, – расхохоталась женщина.

– Мать тоже не удосужилась узнать, как вы? – спросила я.

– Мать? – выпалила Маша. – Я все детство хотела добиться ее любви, но она жила только Светой. Когда я сбежала из дома, она позвонила и обвинила меня в том, что я бросила их в тяжелой ситуации. Вот только расти без матери при живой матери не лучше. Я сказала, что не виновата в том, что посадили Дмитрия. Не я заставляла его воровать. А она ответила, что раз я такого мнения, то я больше ей не дочь. Вот только я никогда ею и не была, – грустно закончила женщина.

– И после этого вы больше не общались? – поинтересовалась я.

– Со Светланой нет, а с матерью лишь один раз.

Мария смогла реализовать свою мечту и стала врачом. Однажды, вернувшись после тяжелой смены, женщина застала звонок домашнего телефона. Даже не разувшись, она взяла трубку и присела на стул в прихожей.

– Алло.

– Доченька? – раздался слабый голос мамы.

Первым порывом Маши было бросить телефон. Она не разговаривала с матерью двадцать лет и думала, что больше никогда не услышит ни ее голос, ни Светин. Она совершенно не жалела, что так получилось. Вырвавшись из дома, она наконец-то смогла почувствовать себя свободным человеком, которому не надо никому и ничего доказывать. Поэтому звонок вернул ее во времена детства и резанул ножом по сердцу.

– Не бросай, пожалуйста, трубку, – попросила Аня.

– Ты не звонила мне двадцать лет, – упрекнула ее дочь. – Зачем я тебе понадобилась?

– Я умираю. Возможно, уже сегодня меня не станет. С каждым днем мне становится все хуже, – пробормотала женщина глухим голосом.

– А где же Светлана? – хмыкнула Маша.

– Мы редко видимся, – грустно отозвалась женщина. – У нее своя семья и заботы.

– Мне жаль, – иронично выпалила Мария. – Что тебе от меня нужно?

– Машенька, доченька моя, прости меня за все плохое, что я тебе сделала, – заплакала Аня.

– А что ты хорошего для меня сделала? – хмыкнула Маша. – У тебя всю жизнь была лишь одна дочь – Светлана, поэтому Бог тебе судья. Не звони мне больше.

Маша бросила трубку и разрыдалась. Только сейчас она осознала, что так и не простила мать за свое детство, и сделать этого не сможет, как бы ни старалась.

– Больше мы не разговаривали, – вздохнула Мария.

– Вы жалеете об этом?

– Нет, – устало прикрыла глаза женщина. – Аня действительно никогда не была моей матерью и так и не смогла ею стать.

– Почему же Светлана бросила свою мать, которая так много для нее сделала? – спросила я.

– Не знаю, – безразлично пожала женщина плечами. – Я не знаю, как сложилась их жизнь с Дмитрием. Знаю лишь, что они долго прожили вместе, но так и не расписались. Даже где он сейчас, мне неведомо.

– Маша, а у Светланы были близкие подруги? – тяжело вздохнув, спросила я.

– Подруги? Она никогда не умела дружить. Все должны были ей подчиняться. А это не каждому понравится, – хмыкнула Маша и задумалась. – Хотя, вы знаете, она дружила с нашей соседкой по лестничной клетке Людой, но общались ли они после того, как я уехала из дома, не знаю, – развела она руками.

– Как мне ее найти? – осторожно поинтересовалась я.

– Я знаю только тот адрес, где она жила с нами по соседству, – пожала Мария плечами и назвала адрес.

– А это чья квартира? – обвела я взглядом пространство.

– Теперь моя. После смерти Светы по закону я наследница. Хоть какая-то польза от Светки, – улыбнулась женщина.

Мне стало противно. Так радоваться при незнакомом человеке. Пожалуй, здесь мне больше ничего не светит узнать. Мария не общалась со Светланой и не знает ничего об ее жизни. Теперь вся надежда только на подругу детства. Когда я уже стояла в коридоре и держалась за ручку входной двери, мне неожиданно пришел в голову вопрос.

– А как вы так быстро узнали о смерти Светланы, если не поддерживали с ней связь? – посмотрела я в глаза женщине.

На секунду мне показалось, что в них промелькнул страх. Или это все же было недоумение от неожиданного вопроса?

– Мне позвонили из полиции. У Светы при себе были документы, и полицейские установили родственников, – спокойно ответила Мария.

– Почему же они не позвонили Дмитрию? – поразилась я.

– Я тоже об этом спросила, – кивнула женщина. – Отсюда и узнала, что они не были расписаны и, естественно, о нем нет никаких упоминаний в базе. Поэтому и квартира по праву только моя, – зло добавила она.

– Ясно, – брезгливо поморщилась я. – До свидания.

– А зачем вы приходили к Свете? – неожиданно спросила Мария.

Я на мгновение растерялась.

– На работе попросили узнать, почему Света не вышла и не отвечает на звонки, – поспешно выпалила я.

– Понятно, – хмыкнула Маша.

Я быстро распрощалась с ней и вышла на улицу. После общения с этой женщиной мне захотелось помыться. Липкое чувство брезгливости покрывало все тело. Достав из сумки влажные салфетки, я вытерла руки и ощутила, что проголодалась.

Через дорогу стоял фургончик с уличной едой. Я подлетела к нему и заказала кофе и французский хот-дог. Коньяк, которым угостила меня Маша, выветрился и оставил после себя неприятные ощущения в желудке. Насытившись, я бросилась в метро и поехала по адресу, который дала Маша.

Блочная многоэтажка смотрелась убого. Когда-то здесь располагались неплохие квартиры, которые выдавали отличившимся сотрудникам заводов и НИИ. Сейчас краска облупилась, и здание потеряло былой лоск. Я поднялась на третий этаж и постучала в дверь. На стук выглянула девушка чуть старше двадцати лет. К ее ногам жался толстощекий бутуз лет двух.

– Вы из поликлиники? – спросила девушка, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Нет. Я ищу Люду, – ответила я, понимая, что моя собеседница никак не может ею быть.

– Здесь нет таких, – удивилась она.

– А кому раньше принадлежала эта квартира?

– Точно, – хлопнула себя по лбу девушка и рассмеялась. – Извините, сын заболел, и у меня голова перестала соображать. Людмила Кирилловна – это прежняя владелица квартиры.

– Как мне ее найти? – поинтересовалась я.

– Не знаю, – безразлично пожала она плечами.

– Может, она оставила вам свой новый адрес, на случай если кто-то будет ее искать? – спросила я с надеждой.

– Нет, – покачала головой девушка. – Только номер телефона.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Можете мне его дать? – попросила я.

– А вы ей кто? – насторожилась она.

– Родственники попросили передать ей посылку. Я приехала, а здесь вы, – лихо соврала я.

– И где посылка? – нахмурилась девушка, глядя на мои пустые руки.

– Так в машине оставила, – рассмеялась я, чтобы сбросить нервное напряжение. – Мало ли никого нет дома, а она тяжелая.

– И то верно, – расслабилась девушка. – Подождите минутку.

Она принялась искать номер в мобильном телефоне. Буквально через минуту я была обладательницей нужной информации, но на мои звонки никто не отвечал. Сделав еще несколько попыток, я решила поехать домой и, дозвонившись до Людмилы, договориться с ней о встрече.

Электричка в Александровку была полупустая, поэтому я, удобно устроившись, прикрыла глаза и облокотилась головой об окно вагона.

Светлана знала правду о нас с Ксюшей, и она мертва. Неужели с ее смертью я так и не узнаю истину? С одной стороны, это ничего не поменяет, но с другой, возможно, где-то есть моя мать. Вот только вряд ли я смогу ощутить какие-то родственные чувства к совершенно незнакомому человеку. К тому же меня гложет вопрос: почему ни меня, ни Ксюшу не пытались найти? Светлана явно что-то знала об этом. Я совру, если скажу, что меня не терзает любопытство. Вот только как мне теперь добраться до сути? Ее сестра не знает, куда исчез Дмитрий. Возможно, он смог бы открыть мне глаза на истинное положение дел. Он должен быть в курсе жизни Светланы. Надеюсь, я смогу дозвониться до Люды. Если женщины продолжали дружить, она наверняка должна знать о том, куда делся благоверный Светы. А может Светлана ей рассказывала что-то обо мне?

От всех этих мыслей у меня разболелась голова, и мне нестерпимо захотелось сладкого. Вчера мы не стали есть торт, надеюсь, дети оставили мне кусочек. Это сейчас будет лучшим лекарством для меня.

Глава 5

Не успела я переступить порог дома, как мне в лоб впечаталось что-то слизкое и мерзкое. Заверещав от неожиданности, я отскочила в сторону и сбила с ног Перпетую Арнольдовну. Мы упали на пол. Старушка каким-то чудом очутилась сверху, и ее лицо оказалось почти передо мной. Оно было все в фиолетово-синих кровоподтеках и царапинах.

– Кто вас избил?! – нервно воскликнула я, вскакивая и поднимая Перпетую Арнольдовну на ноги.

– Ха, – азартно воскликнула она, чем повергла меня в шок, – а я говорила, что смотрится реалистично, – повернулась она к детям.

Я непонимающе воззрилась на них и заорала:

– Что с вами случилось?

Лица детей были не лучше, чем у Перпетуи Арнольдовны. От вида ужасающих царапин у меня застыла в жилах кровь, и я пошатнулась. Чувствуя, что ноги отказываются меня держать, я начала медленно оседать на пол.

– Мама, спокойно, – кинулся ко мне Тимка.

Я посмотрела на ужасающую рану у него на шее, которая тянулась от уха до кадыка, и потеряла сознание. Будто сквозь туман я услышала плач сына и мгновенно пришла в себя.

– Мамочка, я не хотел, чтобы так получилось, – рыдал Тима, обнимая меня за шею.

– Саша, мы не нарочно, – вторила ему Юлька. – Это ведь не по-настоящему.

Голова раскалывалась. С трудом приподнявшись на локтях, я взглянула на плачущих детей. От слез их лица превратились в разноцветное месиво. Я непонимающе нахмурилась, чувствуя, как каждое движение отдает острой болью в районе затылка, и строго спросила заплетающимся языком:

– Что здесь происходит?

Дети наперебой начали что-то объяснять, широко размахивая руками, но от пульсирующей боли в голове я не могла понять ни слова.

– Стоп! – с трудом рявкнула я. – Один кто-нибудь пусть объяснит.

Оказалось, что у Перпетуи Арнольдовны есть подруга, которая работает гримером в театре. Решив поразить детей чем-нибудь интересным и необычным, Перпетуя позвонила приятельнице и попросила приехать, захватив с собой саквояж с гримом. Подруга не подвела, приехала к нам домой и превратила эту компанию в побитых хулиганов. Обрадованные таким преображением, они принялись носиться по дому, играя в захват территории. До того момента, пока не вернулась я.

– Я чуть разрыв сердца не получила, – вызверилась я, ощущая, как внутри лопнула натянутая струна беспокойства.

– Саша, мы не хотели, чтобы так получилось, – вставила слово Перпетуя Арнольдовна.

Я зверем уставилась на старушку. Под моим взглядом она стушевалась, но буквально через мгновение ее лицо озарила лукавая улыбка.

– Правда, смотрится реалистично?

Я, не оценив ее радости, скептично взглянула на нее, собираясь высказать все, что я думаю об ее идеях, но вдруг поняла, что это бессмысленно. В конце концов, она взрослый человек и должна отдавать себе отчет в том, что творит и во что втягивает детей. Хотя, по правде сказать, ни во что дурное она их до сих пор не втянула, а, наоборот, увлекала их необычными занятиями, пока Ксюша работала, а я занималась своими делами.

– Правда, – вздохнула я, вставая с пола. Голова закружилась, и меня повело в сторону. Тимка заботливо придержал меня под руку, не дав упасть.

– Мама, ты в порядке? – донесся до меня сквозь шум в ушах голос сына.

Я ощупала шишку на голове размером с приличную картофелину.

– Да, – отмахнулась я, делая вид, что все в порядке.

– Тебе надо прилечь, – забеспокоился сын. – Я провожу тебя в комнату.

Я не стала сопротивляться. Тимка заботливо уложил меня в кровать и накрыл пледом.

– Что тебе принести? – озабоченно спросила Юлька.

Они с Перпетуей Арнольдовной мялись у дверей.

– Ничего. Сейчас полежу и надо идти готовить ужин, – вяло отозвалась я.

– Лежи, – приказала старушка. – Я сама приготовлю.

– Вы уверены? – спросила я.

– Ты сомневаешься? – удивилась она. – Как-то же я прожила столько лет и от голода не умерла. Да и Макс с Феодулией, как видишь, живые и здоровые. Максим так вообще о-го-го как вымахал.

Что правда, то правда. При росте под два метра он весит около ста килограммов, и в его теле с трудом можно отыскать хоть грамм жира. Вот только вряд ли это заслуга Перпетуи Арнольдовны. Когда выдается свободное время, Макс с удовольствием летит в спортзал и качает мышцы.

– Ладно, – сдалась я.

Надеюсь, она не устроит пожар на кухне. Честное слово, если я не поседею к тому времени, когда гости уедут, – это будет счастье. Я сама не заметила, как задремала. Проснулась от шума, доносившегося с первого этажа. Вернулись Макс и Феодулия Марковна. Ксюта еще утром предупредила меня, что будет дома ближе к полуночи. Я сладко потянулась и ощутила, что очень голодна. Засунув ноги в тапки, я спустилась на шум и чуть не задохнулась от запаха, исходившего из кухни.

– Чем тут воняет? – поинтересовалась я, поморщившись.

– Бабушка решила приготовить свой фирменный мясной пирог, – пояснил Макс.

– Стесняюсь спросить, из чего? – прищурилась я.

– Секрет фирмы, – развел он руками.

– Такое чувство, что она готовит из протухших потрохов, – скривилась я.

– Что бы это ни было, но по вкусу весьма неплохо, – улыбнулся Макс.

– Чего не скажешь о запахе, – хмыкнула я.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Максим.

– Нормально, – пожала я плечами, удивленная внезапной заботой.

– Бабушка рассказала, как они тебя напугали, – пояснил он. – Велела никому близко не подходить к твоей комнате и не беспокоить тебя.

– Сами калечим – сами и лечим, – хихикнула я.

– Такая уж у меня бабушка, – развел руками Максим. – Ты не думай, она жутко ответственная, чего не скажешь с первого взгляда. Поэтому за детей можешь не беспокоиться.

За эти дни мы перекинулись с ним всего парой слов. То меня не было дома, то его, или кто-то из нас был занят. Поэтому я только хмыкнула в ответ и не стала с ним спорить, а впервые за несколько дней поинтересовалась:

– У тебя какие-то проблемы на работе?

– Поставщики воду мутят, – резко помрачнел Максим.

– Могу я чем-нибудь тебе помочь? – забеспокоилась я. Мне странно было видеть на ребячливом и жизнерадостном лице Макса дикую усталость и раздраженность.

– Ты и так мне уже помогла, – нежно улыбнулся он. – Спасибо, что приютила.

– Обращайся, – выпалила я и прикусила язык.

Сколько раз я себе говорила: Саша, сначала думай, а потом говори. Для начала не мешало бы пережить ближайший месяц, а там уже делать выводы и опять звать в гости. Но нет: язык у меня точно без костей.

– Ты бы видела свое лицо, – расхохотался Макс.

Я смутилась и покраснела. Мне не хотелось, чтобы он решил, что они мне в тягость. Оно, конечно, в какой-то степени так и есть, но Макс мой друг, а друзья на то и нужны, чтобы на них можно было положиться.

– Идите ужинать! – заорала Перпетуя Арнольдовна, и я облегченно выдохнула.

Мы с Максом переглянулись и отправились на кухню. Надеюсь, что я выживу после этой еды.

На столе красовались форма с заливным пирогом и графин с компотом. Все выглядело настолько аппетитно, что я с трудом сглотнула образовавшуюся во рту слюну. Перпетуя Арнольдовна отрезала огромный кусок пирога и шмякнула его мне на тарелку. Я придирчиво оглядела начинку, но не увидела ничего подозрительного. Будем надеяться, что это съедобно.

– А где Феодулия Марковна? – спросила я, вспомнив, что слышала ее голос, когда проснулась.

– Сказала, что у нее болит голова, и отправилась спать, – ответил Макс с набитым ртом.

– Так рано? – удивилась я.

Максим неопределенно пожал плечами и с удвоенным рвением принялся поглощать содержимое тарелки. Желудок предательски заурчал, и я отправила первый кусочек пирога в рот. По вкусу это был пирог с курицей и овощами. Интересно, почему он так воняет? Стараясь не нюхать его, я с удовольствием съела свою порцию и запила ее ягодным компотом. Неуверенно посмотрела в сторону добавки, но решила не объедаться на ночь глядя. Макс и дети такими мыслями не страдали и уминали уже по второму куску. Перпетуя Арнольдовна не отставала.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я за все сразу: и за вкусный ужин, и за возможность отдохнуть.

– На здоровье, детка, – подмигнула она мне, отсалютовав стаканом с компотом.

– Расскажите, из чего пирог? – заискивающе спросила я.

– А поможешь посуду помыть? – лукаво прищурилась старушка.

Ненавижу мыть посуду. Впрочем, как и делать уборку, стирать и гладить. Единственное, что мне действительно по душе, так это приготовление пищи. Но любопытство было столь велико, что я, не раздумывая, согласилась.

Когда последняя тарелка была чисто вымыта, Перпетуя Арнольдовна приложила палец к губам и заискивающе прошептала:

– Только никому не говори, – подмигнула она мне. – Это будет наш с тобой секрет. Тем более я уверена, что в будущем вы с Максом поженитесь.

– Чего? – вылупилась я на старушку.

– Сейчас я сделаю то, что должна: передам свой фирменный рецепт по наследству, – таинственно прошептала она.

– Не-не-не, – я отчаянно замахала руками, – я на такие жертвы пока что не готова.

– Успокойся, – рассмеялась Перпетуя Арнольдовна и ласково шлепнула меня полотенцем по ноге. – Я пошутила.

Я облегченно выдохнула и уставилась на нее.

– Ты готова услышать мой секрет? – прошептала старушка.

– Да, – почему-то тоже шепотом ответила я, будто мы обсуждали какой-то заговор.

– Вместо мяса я кладу желудок коровы, – заговорщицки прошептала она.

Я, не моргая, уставилась на Перпетую Арнольдовну. Съеденный ужин тот же час попросился наружу. Сделав глотательное движение, я сомкнула плотно губы и подняла вверх большой палец в знак одобрения. Старушка радостно заулыбалась и вышла из комнаты. Я выпила два стакана воды, чтобы усмирить желудок. Честное слово, лучше бы я не спрашивала, что ела.

Поднявшись в свою комнату, я снова набрала номер Люды. На третью попытку отозвался мужской голос.

– Слушаю вас.

– Здравствуйте. Можно услышать Людмилу?

– Людочка сейчас в санатории.

– С ней можно как-нибудь связаться? – полюбопытствовала я.

– К сожалению нет. Жена хотела отдохнуть от суеты и оставила мобильный телефон дома, – ответил мужчина.

– Как жаль, – я действительно расстроилась. – Подскажите, а когда она вернется?

– Через неделю, – устало отозвался собеседник.

– Пожалуйста, передайте ей, чтобы она мне перезвонила. Это очень важно, – отчаянно попросила я.

– Хорошо. Я сохраню ваш контакт и обязательно все передам, – заверил меня мужчина.

Отключившись, я присела на кровать и откинула голову на подушку. У меня такое ощущение, что я в шаге от разгадки. Неужели придется ждать неделю, чтобы узнать правду? Может, стоит посетить Людмилу в санатории? Я набрала ее номер еще раз и вновь услышала голос мужчины.

– Здравствуйте еще раз. Подскажите, пожалуйста, в каком санатории отдыхает Люда?

– «Весенний ветер», – недовольно отозвался собеседник.

– Это где? – нахмурилась я.

– В Греции, – огорошил меня мужчина и отсоединился.

Как бы там ни было, придется ждать, когда Людмила вернется на родину. Неделя не такой уж и большой срок. Я посмотрела на стопку новых книг, к которым так и не притронулась. Что ж, мне будет, чем заняться.

Глава 6

Утро началось со звенящей тишины. Поразившись, куда делись мои домашние и гости, я спокойно выпила кофе и покормила Мауса остатками пирога. Довольный кот умял все в считанные минуты. Еле переставляя лапы, он попросился на улицу и распластался на траве, греясь в лучах солнца.

От нечего делать я перестирала все грязные вещи, которые обнаружила в корзине, и принялась готовить холодник. Закончив с домашними делами, я уютно устроилась на террасе с новой книгой и тарелкой фруктов. На одиннадцатой странице у меня зазвонил мобильный телефон, и я с жалостью оторвалась от чтения.

– Да, – недовольно отозвалась я на незнакомый номер.

– Сашка, привет. Это Ада, – заверещала трубка.

– Привет, – нахмурилась я, соображая, откуда мне знакомо это имя.

– Уже забыла? – весело воскликнула собеседница. – Почтальон твоего письма, – хихикнув, пояснила она.

Я чертыхнулась и соврала:

– Конечно, узнала.

– Отлично. Как продвигаются твои поиски? – поинтересовалась она.

– Никак, – вздохнула я. – Женщина, которая может пролить свет на эту историю, сейчас в санатории далеко отсюда. А Светлана, – замялась я на секунду, – погибла.

– Как? – ахнула Аделаида.

– Ее сбила машина, – коротко ответила я.

– Какая жалость, – искренне расстроилась женщина. – Послушай, мне тут звонила Нинка и сказала, что нашла ежедневник твоей Светланы. Она подумала, что ты сможешь его ей передать.

– Передать его уже некому, а вот заглянуть в него я бы хотела, – поделилась я.

– Он у меня, – обрадовала меня Ада. – Когда сможешь приехать?

– Скоро буду! – крикнула я в трубку и бросилась собираться.

Сборы заняли от силы минут десять. Я влезла в джинсы и шелковую бежевую маечку на бретельках. Придирчиво оглядела себя в зеркало: молодая женщина среднего телосложения с прямыми темными волосами и яркими зелеными глазами. Волосы слегка спутались, и я провела по ним рукой, приводя в порядок. Обычная внешность, каких миллионы. Вот Ксюша у меня настоящая красавица: худенькая, высокая, с кудрявой копной темных волос и огромными бездонными карими глазами. Дети – наши копии. Я обула босоножки и бросилась в сторону автобусной остановки.

Аделаида встречала меня как родную. На столе уже красовался ягодный пирог. От его потрясающего запаха у меня потекли слюнки, поэтому я искренне обрадовалась, когда Ада строго сказала:

– Сперва выпьем кофе, а потом уже поговорим.

Я радостно закивала, словно китайский болванчик.

Пирог был на песочном тесте, которое таяло во рту, наполняя его вкусом черники. Я с наслаждением съела два куска, запивая кофе с молоком. За едой мы болтали о всякой ерунде: погоде, последних новостях в Александровке и планах на лето.

Когда с едой было покончено, Аделаида заварила еще по порции кофе и велела:

– А теперь выкладывай, что узнала. Мне жуть как любопытно.

Глаза женщины горели азартом. Я рассказала ей о своей встрече с сестрой Светланы, вспоминая все подробности нашего разговора.

– Действительно странная женщина, – скривилась Ада.

– Не то чтобы странная, – задумалась я, – скорей уж злопамятная.

– Ее тоже можно понять, – вздохнула женщина. – Тяжело видеть, как любимая мама не обращает на тебя внимания, отдавая себя полностью другому ребенку.

– Помню, была у меня на курсе девочка из многодетной семьи. Она участвовала в творческой самодеятельности вуза. Так ее мама не пропустила ни одного ее выступления. Лена рассказывала, что ее мать всегда успевала быть на всех важных событиях своих детей, а их у нее семеро. Ленка всегда говорила, что в будущем тоже хочет много детей.

– Вот видишь, – улыбнулась Аделаида. – Многое идет из семьи. Что посеешь, то и пожнешь.

– Ты права, – вздохнула я.

– Но в одном ты тоже права, – нахмурилась женщина. – Тебе остается либо забыть об этих письмах и жить, как раньше, или же найти в окружении Светы того, кто в курсе этой истории.

– Я думала о том, чтобы оставить все как есть, но что-то меня останавливает. Я не такой человек, чтобы бросать все на полпути. Если не смогу найти нужного человека, то хотя бы буду знать, что сделала все возможное, – призналась я, теребя кухонную салфетку.

– Понимаю, – сочувственно отозвалась моя собеседница и вышла из помещения.

Вернулась Аделаида с ежедневником в руках и протянула его мне. Я схватила вожделенный блокнот и перелистнула страницы. В основном они были заполнены списками дел, но в конце около десяти страниц были исписаны телефонными номерами. Я довольно прищурилась, словно кот, объевшийся сметаны.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я Аделаиду.

– Я знала, что он тебе пригодится, – подмигнула она. – И не забудь, ты обещала в случае чего обращаться за помощью.

Мы еще посидели на кухне, болтая обо всем на свете. Странная все-таки штука жизнь. Мы могли никогда не встретиться с Адой, но загадочный случай свел нас вместе, и я обрела хорошую приятельницу. Аделаида – невероятно добрая женщина, которая старается в любой ситуации найти что-то хорошее. Если в прошлый раз мы расставались хорошими знакомыми, то теперь я могу смело утверждать, что мы и дальше будем поддерживать общение, несмотря на разницу в возрасте.

Узнав у Ады рецепт пирога, я попрощалась с ней и побежала на рынок за черникой. Порадую домашних вкусной выпечкой. На рынке я приобрела все необходимые ингредиенты. Тяжелые пакеты оттягивали руки, но даже это не смогло испортить мне настроение.

Дома я сразу же принялась за готовку. Сделав все строго по рецепту, я отправила пирог в духовку, а сама принялась тщательно изучать ежедневник.

Светлана оказалась скрупулезным человеком. Все свои дела на день она методично записывала на страницы планера. Рядом с выполненным делом стояла размашистая галочка, и лишь на последней заполненной странице два дела не были ничем помечены. «Отослать письмо и позвонить Диме – то, что так и не успела сделать Светлана», – мрачно мелькнуло у меня в голове.

Интересно, о каком письме идет речь? Возможно, она хотела еще что-то прислать мне, или это никак не связано? Запись «позвонить Диме» натолкнула меня на мысль о том, что это именно тот человек, который мне нужен. Конечно, есть вероятность, что это совершенно другой Дима, но я бы хотела верить в лучшее. Только непонятно одно: если они поддерживали связь, то почему перестали жить вместе? В квартире не было следов мужского пребывания. Когда я мыла руки, обратила внимание, что в стаканчике на умывальнике стояла одна зубная щетка и на полке были только женские средства для ухода за собой. Если Света так сильно любила Диму, по словам ее сестры, то почему они не жили вместе? Куда делся мужчина, и где мне его найти?

Я принялась тщательно просматривать телефонные номера в конце ежедневника, ища знакомое мужское имя. Там были контакты врачей, парикмахера, ногтевого мастера, косметолога и других людей из сферы услуг, и только напротив четырех номеров стояли имена без других обозначений. Ни одного номера с пометкой «Дмитрий». Что ж, будем довольствоваться тем, что есть.

Я набрала первый номер и услышала в ответ мелодичный женский голос:

– Слушаю вас.

– Здравствуйте. Кем вам приходится Марчук Светлана Игоревна? – взяла я быка за рога.

– Марчук Светлана, – пробормотала себе под нос собеседница. – Марчук. Марчук… Вспомнила! – обрадовалась женщина. – Светлана приводила ко мне свою собаку на случку.

Я оторопело заморгала. Вот что угодно ожидала услышать, кроме этого.

– И вы ничего о ней не знаете? – спросила я с надеждой.

– Нет, мы встречались всего дважды. В первый раз утром, когда она привела ко мне Джесси, и второй раз вечером, когда забирала ее. Мой Арнольд справился с первого раза, – гордо сказала она.

Я возвела глаза к потолку: ох уж эти любимцы домашних животных. Хотя и я ничем не лучше: никогда не могу отказать Маусу.

– Спасибо, – вежливо отозвалась я, в душе расстроенная своей неудачей.

– Не за что, – весело ответила собеседница и бросила трубку.

По второму номеру мне ответил мужчина и сказал, что знать не знает никакую Светлану. Уже ни на что не надеясь, я набрала следующий номер. Трубку подняла женщина.

– Здравствуйте. Вы знаете Марчук Светлану Игоревну? – мрачно осведомилась я.

– Светочку? – удивилась собеседница. – Конечно. А вы кто?

Я подпрыгнула на стуле. Совершенно не ожидая положительного ответа, я забыла придумать легенду и начала озираться по сторонам. Взгляд наткнулся на брошенную Тимкой книгу о приключениях мальчика-волшебника. План созрел моментально.

– Я родственница Светы. Приехала с севера. Светлана просила привезти ей книгу, но на мои звонки она не отвечает. Она оставила ваш контакт, если я не смогу с ней связаться. Можно, я привезу посылку вам, а вы при встрече ее передадите?

– Конечно, – легко согласилась женщина.

– Давайте встретимся через пару часов? – предложила я.

– Сегодня не получится, – забеспокоилась женщина и пояснила: – Я на работе допоздна.

– Тогда завтра? – спросила я у нее с надеждой.

– Хорошо. Приезжайте к десяти, – согласилась она и, назвав адрес, отсоединилась.

Радостно захлопав в ладоши, я выключила духовку и набрала последний номер. Отозвалась тоже женщина.

– Да, я знаю Светочку. А вы кто ей? – настороженно поинтересовалась она.

Я выдала все ту же легенду о родственнице и спросила:

– Мы можем встретиться завтра?

– К сожалению, я вернусь только завтра ночью из рабочей командировки. Если хотите, можете подъехать послезавтра утром, – предложила женщина.

– Конечно, – с готовностью согласилась я.

Договорившись встретиться в кафе, она бросила трубку. С ней надо будет вести себя осторожнее, уж очень она подозрительно отнеслась к моему звонку. Но ничего, мне главное – узнать что-нибудь о жизни Светланы и попробовать добыть сведения о Дмитрии. Не думаю, что будет подозрительно, если я поинтересуюсь жизнью своей родственницы.

Осталось как следует подготовиться к встречам: не могу же я явиться с пустыми руками, раз сказала, что привезла Светлане книгу. Я зашла в кабинет и оторопела от устроенного Максом беспорядка. Сюда я не заходила, с тех пор как у нас поселились гости, и теперь с ужасом обозревала, во что Максим превратил кабинет. На рабочем столе вперемешку лежали бумаги, обертки от шоколада и стояло шесть кружек с недопитым кофе. На полу валялись штаны, рубашки и носки. Взяв на заметку устроить Максиму выволочку по поводу беспорядка, я выбрала два русско-немецких словаря и покинула берлогу друга. Таких словарей у меня несметное количество, так что с меня не убудет.

Я поднялась в комнату детей, и у меня задергался глаз. Здесь царил хаос еще хуже, чем в кабинете. Завтра же заставлю всех сделать уборку. Я открыла ящик комода и принялась рыться в вещах Юльки.

Девочка – страстная любительница рукоделия, и я надеялась найти у нее что-нибудь, во что можно завернуть книги. На глаза мне попалась крафтовая бумага. Обрадовавшись находке, я схватила рулон и принялась заворачивать словари. Когда «посылки» были готовы, до моих ушей донесся шум из коридора. Вернулись дети.

Оставив книги в своей спальне, я бросилась на звуки и приросла ногами к полу. На меня смотрели три существа, с ног до головы облепленные грязью. Я нервно икнула. Где они только ее нашли? Дождей не было уже давно, и не предвидится.

– Сашка, мы вернулись! – жизнерадостно заверещала Юлька.

– Это было так здорово! – воскликнул Тимка, желая поделиться своими приключениями, и направился в мою сторону, но я заорала как оглашенная:

– Стоять! Куда в таком виде? А ну сняли с себя все до трусов (надеюсь, хоть они у вас чистые), и быстро мыться! – рявкнула я.

Мой приказ относился только к детям, несмотря на то, что Перпетуя Арнольдовна выглядела точно так же, как и они.

– Есть, наш капитан, – шутливо приложила руку к виску старушка, и мне в который раз захотелось высказать ей все, что я думаю о ее развлечениях.

Не успела я открыть рот в гневной тираде, как женщина вместе с детьми шустро сбросила с себя одеяние и предстала передо мной в кружевном белье, на которое я даже смотреть стеснялась, не то чтобы такое на себя надеть. Не дожидаясь моей реакции, все трое шустро продефилировали в ванную. Оттуда сразу же донеслись звук льющейся воды и веселый визг детей.

Подавив приступ агрессии, я сгребла грязную одежду в кучу и засунула ее в стиральную машину.

– Как вкусно! – достиг моих ушей вопль из кухни.

Судя по всему, дети добрались до пирога и поглощали его в ускоренном темпе.

– Чай хоть заварите, – заботливо упрекнула я их, заходя на кухню.

– И так сойдет, – отмахнулась Перпетуя Арнольдовна, держа в каждой руке по куску черничной выпечки.

– Где вы так испачкались? – спросила я, поскольку меня терзало любопытство.

– На полосе препятствий, – ответил Тимка с набитым ртом и закашлялся.

Я постучала ему по спине и достала из холодильника яблочный сок. Налила три стакана и поставила перед оголодавшей компанией.

– Что за полоса препятствий? – недоуменно посмотрела я на них.

– Трасса в три километра, на которой расположены различные препятствия для затруднительного прохождения, – пояснила Перпетуя Арнольдовна. – А чтобы жизнь медом не казалась, все это завалено грязью по колено, – довольно добавила она, отправляя в рот очередной кусок пирога.

– Как вы туда попали? – оторопела я.

– А, – махнула она рукой, – один знакомый посоветовал для легкого отдыха.

– Вы что, тоже участвовали? – запоздало поразилась я.

– Конечно, – не моргнув глазом, кивнула старушка.

– Наша команда заняла третье место, – гордо вскинула голову Юлька. – Из двадцати пяти, – поспешно добавила девочка.

Я с изумлением уставилась на них. Вот уж не предполагала, что у нас есть такие развлечения. А уж допустить, что в таком будет участвовать Перпетуя Арнольдовна…

– Что ты так на меня смотришь? Я дама в самом соку, – растянула она губы в гордой улыбке.

Мне оставалось только моргать и удивляться ее энергии.

– Заодно и детей вымотала. Ты же сама против того, чтобы мы громили дом, – подмигнула она мне. – А так мы устали и пойдем сейчас тихо и мирно смотреть боевик. Правда, мелюзга?

– Какой боевик? – возмутилась я.

Сейчас Юлька ей ответит за «мелюзгу»: запоздало ухмыльнулась я. Но девочка не оправдала моих ожиданий и радостно воскликнула:

– А то! Саша, а еще пирог есть?

Я уставилась на пустой противень. По моим расчетам, этот пирог был на шесть человек, но эти трое умудрились слопать все в считанные минуты и не наесться. Я отрицательно помотала головой.

– Ну и ладно, – беспечно отмахнулась девочка.

– Я утром приготовила холодник, – вспомнила я. – Будете?

– Нет, лучше чипсами закусим, – возразила Перпетуя Арнольдовна.

Я не знала, радоваться мне или беспокоиться. И что мне делать с этой компанией? Подобрав последние крошки пирога, троица радостно унеслась в зал, споря на ходу, что именно они будут смотреть, а я осталась наедине с грязной посудой.

Глава 7

Ровно в десять утра с книгой в руках я стояла у дверей нужной квартиры. На звонок отозвалась растрепанная хозяйка и сонно удивилась:

– Вы к кому?

Я на секунду замешкалась. Может, я ошиблась адресом?

– Мне нужна подруга Марчук Светланы, – ответила я неуверенно.

Женщина закатила глаза и стукнула себя ладонью по лбу:

– Совершенно забыла, что вы должны прийти. Проходите, пожалуйста, – посторонилась она. – Меня зовут Алина.

– Меня Саша, – кивнула я в ответ.

– Проходите на кухню.

Я оказалась в помещении, которое напоминало клетку для канарейки. Интересно, здесь хотя бы пять квадратных метров будет? О чем думали планировщики, когда создавали план квартир?

На кухне помещались лишь холодильник, плита, раковина и небольшой обеденный стол с двумя табуретками. На одной из них расположился огромный пушистый перс бежевого окраса. Несмотря на небольшое пространство, Алина сделала все возможное, чтобы здесь стало уютно. Сиреневые занавески обрамляли чисто вымытое окно, на подоконнике пристроились цветы в горшочках в тон занавесок. Стол был покрыт кружевной скатертью. На нем стояла хрустальная вазочка с печеньем. Я покосилась на спящего кота: вот ведь выдержка. Маус наверняка бы уже проглотил содержимое вазочки, не оставив хозяевам ни крошки.

– Подождите немного, я приведу себя в порядок, – смущенно попросила Алина.

– Конечно, – я сграбастала перса и запустила пальцы в его мягкую шерстку.

Хозяйка появилась спустя минут двадцать.

– Извините. Вчера выдался тяжелый день. Домой вернулась после полуночи и напрочь забыла о вашей просьбе.

– Бывает, – понимающе кивнула я.

– Чай или кофе? – радушно предложила Алина.

– Кофе.

– И я кофейку выпью, чтобы проснуться, – улыбнулась она.

К напитку женщина поставила на стол вазочку с шоколадными конфетами. Кот встрепенулся.

– К печенью он равнодушен, – кивнула Алина в его сторону, – а вот шоколадные конфеты может килограммами есть. Мне однажды подруга привезла из-за границы огромную коробку, и, пока мы красили ей волосы, Боня съел все шоколадки. Я иногда его угощаю, но вчера спешила на работу и забыла убрать лакомство, а Боня оставил мне только обертки. Поэтому, мой дорогой, тебе сегодня ничего не светит, – улыбнулась женщина и строго стрельнула глазами в сторону перса.

Кот отчетливо фыркнул и, спрыгнув с моих рук, удалился из кухни.

– Вы это видели? – рассмеялась хозяйка Бони.

– Животные все понимают, – улыбнулась я.

– Верно, – кивнула она.

Я положила перед ней упакованную в бумагу книгу.

– Вот. Передайте, пожалуйста, Светлане. Мне скоро уезжать, а я никак не могу с ней связаться, – огорченно пробормотала я.

– Да, это в духе Светки, – махнула она рукой. – Может месяц не выходить на связь, а потом как ни в чем не бывало позвонить с какой-нибудь просьбой.

– Почему же вы дружите с ней? – удивилась я.

– Сама не знаю, – пожала плечами Алина. – Мы познакомились в вузе. Учились в одной группе. Я тогда была очень замкнутая заучка. Знаете, как мы подружились?

Я отрицательно помотала головой.

– Рассказать? – улыбнулась женщина.

– Конечно, – улыбнулась я ей в ответ.

Однажды на первом курсе после сдачи экзамена девушка возвращалась домой. Стоило ей свернуть за угол института, как на нее налетели четыре разгневанные девицы из ее группы.

– Зазналась? – оскалилась одна из них, толкая девушку в плечо. – Сложно было помочь нам на экзамене?

Не ожидавшая нападения, Алина плюхнулась на пятую точку и оторопело уставилась на обидчицу. Девицы лишь заржали. Одна из них схватила Алину за волосы и начала поднимать на ноги. У девушки от боли на глаза навернулись слезы, и она разрыдалась. В этот момент в лицо обидчицы, все еще державшей волосы Алины, прилетела сумка. Когда кожаная вещица плашмя упала на землю, Алина сквозь слезы увидела, что у девицы разбит нос, и кровь тонкой струйкой стекает по губам и подбородку.

– Нечестно вчетвером на одну, – воззрилась на девушек Светлана, уперев руки в бока.

Она медленно подошла к ним, подняла сумку и, размахнувшись, рявкнула:

– Ну? Кто следующий?

Девицы подхватили рыдающую подругу, у которой уже вся белая блузка была в кровавых разводах, и кинулись наутек.

Светлана подошла к Алине и, помогая подняться, спросила:

– Ты как?

Ошарашенная девушка пискнула:

– Нормально.

– Обращайся, – подмигнула ей Света и направилась в сторону метро…

– Так началась наша дружба, – усмехнулась Алина. – Я иногда думаю, что Светлана дружит со мной больше из корысти, чем по велению сердца.

– А в чем заключается корысть? – с любопытством спросила я.

– В институте я помогала ей с учебой. Света не очень хотела корпеть над учебниками и часто пользовалась мной как шпаргалкой, – вздохнула женщина.

– А сейчас? – поинтересовалась я, хрустя печеньем.

– Сейчас? – задумалась Алина. – Когда мы окончили институт, я помогла Алине получить работу в частной компании, а потом мы в основном созванивались, когда ей что-нибудь было нужно. Когда же я звонила просто поболтать, у нее никогда не было времени.

– Может, оно действительно так и было, – пожала я плечами. – Все-таки у нее имелся так называемый гражданский муж.

– Кто? – округлила глаза собеседница.

– Дима, – уточнила я, пристально наблюдая за реакцией собеседницы.

– Ах, этот, – махнула она рукой и рассмеялась. – Какой он ей муж?

– Ну, любовник, если вам это слово больше нравится, – скривилась я.

– Да я не об этом, – улыбнулась Алина. – Вы ведь сами прекрасно знаете, что Дима из тюрем не вылезал.

– Как? – ахнула я.

– Вы совсем ничего не знаете о ее жизни? – нахмурилась Алина.

– Мы виделись всего ничего. Я редко приезжаю в Москву, – слукавила я.

– Может, оно и хорошо. Тяжело видеть, как близкий человек мучается, а Света любит его без памяти, – сочувственно вздохнула женщина.

– Можете рассказать подробнее? Все-таки она мне не чужой человек, – тихо попросила я.

– Если честно, до недавнего времени я и сама, как оказалось, мало что знала о своей подруге, – пробормотала она.

Алина повертела в руках пустую кружку и вздохнула.

– Что уж там, слушайте. Только это не очень радостная история. Я сама долго ничего не знала об их отношениях, пока Света не напилась от безысходности и не рассказала мне все, заливаясь слезами. После того раза она больше никогда не заводила со мной о нем разговор, а я не лезла к ней в душу.

Я понятливо закивала и с готовностью навострила уши.

…Алина уже собиралась ложиться спать, когда ей позвонила рыдающая Светлана. Женщина не смогла понять ни слова из сбивчивого рассказа плачущей подруги. Поэтому, недолго думая, вызвала такси и принялась поспешно стягивать с себя пижаму.

Дверь ей открыло существо, никак не похожее на ее подругу. Лицо Светы, всегда тщательно ухоженное, было покрыто разводами дорогой туши и помады. Сама женщина, отчаянно рыдая, глотала вино прямо из горла бутылки. Алина никогда не видела подругу в таком состоянии. Что бы ни случилось, женщина всегда держала лицо, и, казалось, ее нельзя было ничем пронять. Сегодня же Светлана, еле стоя на ногах, пропустила подругу в квартиру и, закрыв лицо руками, в очередной раз разрыдалась. Алина, обеспокоенная состоянием Светланы, кинулась на кухню заваривать крепкий кофе. Усадив подругу за стол, она впихнула ей в руки кружку.

– Засунь ее себе знаешь куда? – рявкнула Света и кинулась к холодильнику.

Оттуда появилась еще одна бутылка красного вина. Дрожащей рукой женщина откупорила бутылку и плеснула в чистую кружку.

– Держи.

– Я не хочу, – Алина запротестовала, потому что редко прикасалась к спиртному.

– Держи, я сказала! – гаркнула подруга приказным тоном.

Алина от неожиданности замерла. Света никогда с ней так не разговаривала, и женщина попросту опешила от такого наезда, не зная, как реагировать.

Светлана посмотрела на подругу и, скривившись в презрительной усмешке, холодно выдала:

– Тогда вали отсюда!

Алина посмотрела в лицо обезумевшей подруги и, взяв кружку, сделала небольшой глоток.

– До дна пей, – приказала Света.

Усилием воли женщина проглотила чуть кисловатую жидкость. Света сразу же плеснула ей новую порцию, а сама вновь отпила с горла бутылки.

– За что пьем? – поинтересовалась Алина.

– За кобелей, – шмыгнула носом женщина.

Алина, помявшись, спросила:

– Что случилось?

– С одним уродом разошлись, – промямлила Света.

– У тебя разве был мужчина? – искренне удивилась Алина.

– Да, – мрачно ответила ей подруга.

– Давно? – никак не могла уняться Алина от того, что Света скрыла от нее такое.

Видимо, алкоголь сильно повлиял на мировосприятие Светланы, потому что она неожиданно начала вываливать подруге все, что было у нее на душе.

В шестнадцать лет Светлана влюбилась в парня. Он казался ей самым замечательным и прекрасным. Девушку не смущало, что ее кавалер старше и что хотел от нее не прогулок под луной, а гораздо большего. Не видя в этом ничего дурного, Света была готова выполнять любые желания своего избранника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хомина А. Один в поле клоун. Минск: Четыре четверти, 2023.

Вернуться