Руслан де Хан
Мировой порядок

Мир 1

Все давно спали.

Быстро нацепив кеды и сняв трение с подошв, я со всех ног понёсся к старому семафору, отделявшему город от полудикой стоянки «меченных».

Словно и не бывало вокруг пугающей темноты, моя прелесть невинно ковыряла туфелькой железнодорожную гальку. Завидев меня, Лера приветливо улыбнулась, но как-то нерешительно опустила руку и осмотревшись вокруг, быстро проскользила к заброшенному туннелю старого депо.

– А мою ненаглядную так и тянет туда, где по темнее, да?

Добежав до нашего укромного местечка, девчонка казалось счастливой, но глаза метались и блестели.

– Темнота – друг молодёжи…

Затормозив спиной о стенку, Лера с широкой улыбкой обвила мою шею руками и притянула к губам, от которых веяло недавним косячком.

– Я так рада, что ты ещё жив…

Сейчас во мне напрягалось отнюдь не здравомыслие, так что я вновь притянул Леру к губам и закружил на руках, не придав значение такому привкусу на её вёртком языке.

Всё же, не каждому везёт стать для девушки героем…

Пускай и попав в неоплатный долг к рабам.

– Прости, но у меня мало времени.

Лера вдруг помрачнела, а у меня по спине прокатился неестественный холодок.

– Прости… не могу остаться дольше. Он меня найдёт…

Хоть мои руки и были уже глубоко в её белье, любимая прижала ладошки к моей груди и отстранилась.

– Он уже здесь…

Перепугано уставившись в темноту, девчонка побледнела и пыталась побежать, но я схватил её за руку.

– Да что происходит, Лер?!

– Это ради тебя…

Не проронив более и слова, моя принцесса, со всей силы оттолкнула меня ударной волной её пульсирующего сердца и в тот же миг рванула из обветшалого депо.

Руки кровили от разбросанной гальки и металлолома. Стоило поймать вскруженную голову, как я со всех сил бросился за ней, на скорости теряясь даже в беге по прямой, но…

Не успел…

Стоило ненароком коснуться девичьего лица и встрепенуться, как наваждение спало.

Магия просмотра памяти вновь не дала мне разглядеть хоть что-то за бурой дымкой облаков и золотистой взвесью неестественной маны, насильно вырвав из пучины кошмара давно минувших дней. Тем временем честно отработавшая тощая девчонка по-быстрому слизала остатки и без лишних разговоров подобрав обноски, тут же убежала в душ.

Закатив глаза, мне с трудом удалось сдержать подступающий комок и не вырвать.

– Надо попытаться снова…

Голова раскалывалась от пульсировавшей под черепом, маны, но жар пламенных губёшек ещё теплился на нужных местах, унимая побочки заклинания, так что я не спешил вставать, дотянувшись до пульта снятой квартирки.

– Второе пришес…

Клик.

– Иноплане…

Клик.

По привычке пролистав все каналы до последнего, я откинулся в кресле, а давно остывший, тухло сваренный шаманом-недоучкой, кофе, сердито зашипел от брошенной в стакан сигареты.

– Ничего нового…

Оставив «грешнице» её отработанный ключик от этой «элитной» квартирки и пару бумажек, я рефлекторно потянулся пальцами к губам.

– Ну раз так…

Выкуренная пачка отлетела в дальний угол, подав сигнал проверить время. Едва разгладившийся лоб вновь упёрся взглядом на дисплей чёрного кристалла, уже окончательно растерявшего последнее сходство со смартфоном. Что уж говорить про тяжесть технологической начинки.

– Пора…

Со скрипом, но с откровенной радостью ноги подскочили с кресла, а пальцы без лишних прощаний втянули меня из этой дыры в сизо бурый портал давно поставленным щелчком.

Пускай такое случалось и не часто, но в «замерших мирах» не стоило удивляться таким пустякам, как слегка смещённая стрелка часов. Впрочем, в этот раз идеальное, заранее просчитанное, время для встречи было ещё через два часа, так что я смело вошёл в полупрозрачные двери любимого кинотеатра.

Я не дожидался титров.

Никогда.

Жгучее чувство взглядов, сверлящих спину, удушало на пару с теснотой, где было не с руки даже выхватить кольт.

– Когда ни будь точно сопьюсь…

Рефлекторно осмотрев ручки двери на наличие едва различимых иголок, я быстро вышел из зала. С приятным послевкусием от расистских шуток и лёгкого шарма Джеймса Картера на губах, мне не сразу удалось разжечь сигарету кремниевым колёсиком, но чувство стёртых пучек оказалось приятнее, чем звучало на словах.

– Это вам не «прогресс»…

Затянувшись до хруста за ушами, я со смаком сплюнул едкий комок от здешних сигарет и послал ко всем чертям бытовую магию, оскорблявшую слова «прогресс» и «наука».

Пускай и не пришлось бы прикрывать бесплатной газетой спёртый коробок на тридцать папирос.

– Время есть…

Быстро нацепив на запястье потёртые часы, снятые с нерасторопного прохожего, мне впервые удалось затянуться воздухом без сигаретного дыма, проглотив лишь непривычный смог, ушедший в прошлое вместе с технарями и «древней магией» внутреннего сгорания.

– Наверное, есть и от неё какой-то толк…

Затушив окурок о металлическую крышку над мусорным бачком у входа в здание, я не побрезговал сполоснуть рот чьим-то недопитым кофе, заботливо оставленным сверху как раз для такого бомжа, как я, быстро свернувшего в тёмный переулок.

– А теперь пора…

Молодёжная куртка пошла в тот же мусорный бак, куда полетел и бычок. Из рукава без сучка и задоринки выскользнул намотанный на предплечье широкий галстук и не церемонясь повис неряшливым узелком под накрахмаленным воротником.

Бриолин удерживал зачёсанные волосы не хуже потрёпанной кепки, а широкий покрой штанин был классикой во всех мирах… тем более в тех, где в моде всё ещё были чёрные ногти и розовые чёлки, или даже старый ретро-клёш.

Прогулка заняла всего пол часа.

То и дело уступая дорогу мрачным школьницам, размалёванным в чёрное, я быстро прошёл по центральным улицам родного города, совсем не удивляясь непривычной моде или вкусу выхлопного газа здешнего бензина.

Впрочем, стоило приблизиться к «Двум товарищам», как озиравшийся официант уже приветливо поклонился и провёл меня за любимый столик небольшого круглого зала.

– Давай как всегда, Вань… только в этот раз не забудь бросить лёд.

Давно подкормленный паренёк с радостью кивнул и убежал за сорокоградусной, а взгляд вновь потянулся к часам.

– Минута…

Опрокинув поданную стопку, я вложил пареньку в карман фартука привычную купюру и кивнул на кухню, куда парнишка увёл и девчонок в кружевах, всегда готовых удалиться с наваром без «прелюдий» прямиком у стойки бара.

– Вы не против, если я составлю вам кампанию… Руслан Владимирович?

Знакомое… да что уж там, родное лицо с непривычной бородкой да зализанным чубом неспешно, по-директорски покосилась на меня исподлобья, но стоило мне сесть, как тотчас выронило из зубов едва раскуренную сигарету.

– Да ладно тебе, мужик…

Приподняв ладони, я приблизился к посеревшему дельцу и аккуратно подобрал его упавшую папироску.

– Люди смотрят, а ты мусоришь…

Слова только мешали. Стоило начать трепаться, как все они срывались. Припомнив того из сто третьего, я лишь скривился от горечи и выпустил клубок в лицо онемевшему парнишке из трёхсотого.

– Вижу, ты тут хорошо устроился… барыжишь? Только не говори, что американскими шортами или…

Голос сорвался на гортанный хрип, так что я прекратил проветривать рот и примирительно протянул парнише его сигарету.

– Ладно, коль ты юбилейный, то начну из далека. Не представляешь, сколько пришлось следить за твоим секретарём, чтобы узнать, где такая важная краля распивает кофеи.

По горлу и правда потекла сладковатая смесь натурального молока и бразильского кофе что не шло ни в какое сравнение с помоями магов-неудачников, за пропитые студенческие часы сосланных за барную стойку.

– Ты…?

От попытки парнишки подать голос, я лишь усмехнулся, но протянул ему фирменную визитку, что до сих пор казалось очень крутым, подметив заодно и небольшой шрам у него на руке.

– Хочешь спросить, кто я, не так ли?

На лице собеседника наконец проявились знакомые черты любопытства и страха, тщетно маскируемые напускной бравадой.

Прям как у меня…

– Что же, раз ты решился спросить, то уже должен был заметить, как опустел ресторан?

Выразительные голубые глаза не спеша отвели от меня взгляд и окинули помещение с толикой удивления.

Что же, на «Шерлока» не потянет, но…

Я с облегчением выпустил струйку едкого дыма.

Всё же, это точно не он…

– Ты видишь меня впервые, но я таких же повидал сотни.

Поборов внутренний порыв видеть в каждом пареньке «Смерть», я вынул изо рта плохонькую сигарету и Упершись в стол прищурил глаза, щипавшие от крепости дымка.

– Признаюсь, мне тяжело даже смотреться в зеркало… тошнит уже, понимаешь?

Раздавив бычок о терракотовую гладь расписной пепельницы, рука сама собой потянулась к давно не бритой щеке, а глаза с интересом пригляделись к своему холёному отражению.

Вот только рождённому в стенах этого…

Трёхсотого мирка.

– Думаю, у тебя уже и так созрела парочка идей, парнишь, но я здесь не за твоими органами. Поверь, параллельных миров не так мало, чтобы похищать своих же, понимаешь?

Уже набитая статистика вынуждала тренироваться принимать любой несуразный бред, как норму, так что по серому лицу и бандитским рожам с чёрными фургонами в самых лакомых местах, было не трудно догадаться о ходе собственных мыслей.

Тем более смотря себе же в глаза.

– Ладно, парнишь, давай так.

Я откинулся в кресле и снова раскурил, показательно щёлкнув вспыхнувшим пальцем, вместо банальных спичек.

– Я узнал о тебе то, что хотел, и показал достаточно, чтобы ты понял обо мне всё, что стоит знать. И не спорь… многие пытались косить под дурачка, но я знаю себя лучше, чем все вы думаете.

В груди стало припекать, а наружу попросился кашель, который вновь и вновь удавалось проглатывать взамен на окровавленную салфетку.

– Впрочем, раз я тебя запугал, то приходи в гости.

Решив удалиться и выпить обезбол, я приподнялся с кожаных перин и хлопнул парнишку по плечу.

– Поверь, «Совесть» поговорит куда душевней моего. Адрес на визитке.

Стоило причёсанному немного отойти от шока и открыть рот, как я пригвоздил его взглядом к креслу и демонстративно протянул недокуренную папиросу.

– Я настаиваю…

В глазах немного запекло, но мой двойник едва не потерял сознание, дрожащей рукой притянув бычок к губам, со страху раздутый до такого же красна, как и мои полыхнувшие зрачки.

Любимый приём…

– И не опаздывай. Поверь, ты не пожалеешь…

В зал уже вновь стали подходить «мадамы» и лысоватая быдлота, с трудом поспевая за своими же мамонами и дерьмово сделанными грудями спутниц, так что я демонстративно улыбнулся двойнику и вновь растворился в сизо бурой кутерьме.

Мир 2

Окно было столь же грязным, как и всё вокруг.

И всё же, оно хотя бы было.

На мгновение почувствовав себя богом, подарившим меченным «элитное» жильё, способное удержать тепло от их буржуек, я впервые за день искренне улыбнулся.

– Что же… значит ещё повторим.

Увидев, как утренняя девчонка взаправду кормит свою истощавшую мелюзгу, а не кичиться подгоном от хозяина в новеньком шмотье, я со спокойной совестью оставил на подоконнике ещё пару монет и с щелчком пальцев, прикрыл глаза от яркого солнца сто четвёртого мирка.

– А здесь, как всегда…

Бегло миновав вазончики с цветами и насладившись холодком под воздушной кроной апрельской берёзы, я без опаски взялся за дверную ручку единственного места, где не боялся даже самого себя.

– Ну привет, «Совесть»…

Из колонки уютного салона привычно доносилась какая-то мелодичная корейщина, а воздух безнадёжно пропах корицей и сладковатой дымкой ладанных свечей.

– Просил же так не называть…

С приветливой до наивности, не испорченной улыбкой, из-за белой ширмы показалось пухловатое лицо с до боли редкой белёсой щетиной.

– Чего стоишь-то, проходи… для тебя время выделил аж два часа. А ты опоздал…

Не смотря на всю нежность пухляша, от улыбчивого, до лёгкой жути, поставленного взгляда, по спине пробежал пугающий холодок.

– Что беспокоит на этот раз?

Быстро сняв опостылевшую рубашку, я без колебаний умостился на кушетке, а по пояснице растеклось горячее масло.

– Только не говори, что опять проткнули вилкой?

Припомнив мне дела давно минувших дней, моя Совесть засмеялась и по громче подкрутила свой излюбленный музон.

– На этот раз парниша посерел. Ничего даже не сказал, но… это был не он.

– А ты всё ищешь неприятностей, да? «Смерть» придёт сама, её искать не надо. И кстати…

Изрядно придавив под лопаткой, моя садистская личность прошлась вдоль хребта и плавно съехала пальцами по затёкшей шее, в очередной раз скаламбурив про совсем несмешные вещи.

– Понимаю, что тебе подташнивает от собственной красоты, но раз имена у нас одни, то может будешь звать по отчеству? Забавная мелочь, но коль они во всех мирах у нас разные, то давай буду Евгеньевичем. «Совесть» – это как-то…

Колонка медленно затихла, а спустя пару мгновений вновь заиграла бодренькой мелодией со знакомыми голосами темпераментных девчонок.

– Что-то новенькое?

Покряхтев на меня и ворчливо поцокав на попытку съехать с темы, Евгенич всё же ухватился за больную мышцу и словно не замечая писка, примирительно вздохнул.

– Не хочешь отвечать, да? Ладно… ещё припомню.

Потянувшись к тумбочке, брат всучил мне всё ещё изысканный смартфон, где играл тот самый клип.

– А у тебя глаз намётан на свежак. Только вчера скачал. Мои новые фаворитки, между прочим…

– Поверю на слово. Твоя любимица и правда была то, что надо.

– Таки нашёл? Печально… не хотелось верить, что она тоже пропадает в гетто. У нас-то билеты на её концерты раскупают, как пирожки.

– Ох, поверь…

Я с издёвкой растянул слова, повернув голову, чтобы увидеть своё непередаваемое лицо.

– Она устроила мне ещё тот концерт…!

В глазах на мгновение мигнуло, а потом и вовсе погасло на добрых две секунды. Дыхание сбило, а рот глупо шлёпал губами, в попытке вдохнуть.

– Козёл…

Крепко приложившись кулаком, Евгенич плотно растирал мою отбитую спину, нарочито грубо вправив нажитый горб.

– А ведь я предлагал поменяться, если найду… была бы горячая ночка.

Замерев, братишка лишь сердито шмыгнул носом, но потом вновь с упоением ухватился за мою стонавшую шею.

– А я отказался… сам знаю.

Перевернувшись на спину, я приоткрыл глаз и пересёкся взглядом с помрачневшим братом.

– Я же говорил… хоть девчонку ты и упустил, но «Совесть» тебе в самый раз.

Евгенич раздражённо цыкнул и набросил мне на лицо голубенькое полотенце, пропахшее клиентками и дымом его любимых ладанных свечей.

– Кстати, ты же принёс, не так ли?

Навалившись с особым азартом, до стона промяв мне пропитую печень, Совесть выбила из меня всю оставшуюся дурь, но спустя пару минут, постукал по носу шуршащим листком.

– Вот слова новой песни. За мелодией приходи завтра. Ненавижу возиться для тебя с нарезкой файлов…

– Спасибо.

– Не благодари. Лучше не тра…

Доведённый мной до брани, пухляшь едва сдержался, демонстративно поправив лишь аккуратно уложенный галстук.

– Лучше не спи с моими кумирами… пускай и из другого мира.

– Договорились.

Я бегло пробежался по листку с корейщиной и переводом на православный, уже предвещая пополнение бюджета.

Всё же, девочки из гетто просят не так много…

В глазах вновь запекло с неистовой силой, а Евгенич резко оторвался от моих кишок, стоило от боли в зрачках прорваться огоньку.

– Прошу, смилостивитесь ваша милость… простите дурака.

Едва сумев вдохнуть, вместо жалости я увидел только давившегося смехом белобрысого садиста.

– И зачем я только тебе всё рассказал?

– Ну, не каждому везёт быть королём нищих, знаешь ли… а утаил, я бы обиделся.

Боль в животе ушла, а от растёкшегося тепла и первого за месяц, чувства приятной слабости, захотелось ему по-братски врезать.

– Поверь… тут не чему завидовать.

– Не проверишь, не узнаем.

Умело подметив мои пухнувшие уши, Совесть нравоучительно поцокал, но поднял меня с кушетки и ловко выбил одну сигаретку из припасённой пачки.

– Как мило…

– А то… курение убивает, а смена власти способствует прогрессу. Такая забота только в радость.

Голова приятно кружилась от томной неги, так что в первые секунды удалось лишь хмыкнуть.

– Ты прав… что же, пусть меня лучше замучает любимая Совесть, чем Смерть или рак.

С удовольствием вкусив приятных сигарет, успевших пропитаться вездесущим ладанным дымком, я протянул Судьбе заработанные деньги и хлопнул по плечу.

– Ладно, умник… пока готовься принять наших. Пора открыть совет.

– Ну наконец-то! В этот раз слежка затянулась. От тебя вестей не было почти полгода.

Услышав срок, я дрогнул, едва сдержавшись от скрипучего кашля, но не подал вида.

– Тогда до встречи на совете… брат.

Мир 3

Отданная на откуп меченным, вновь обжитая промзона представляла собой угрюмое зрелище. Бесконечные трубы да мусорные хибары, ютящиеся на всех немыслимых уступах и закутках, пестрили пятнами слезшей краски и маслянистыми разводами угольной пыли.

И всё же…

Кокс и сталь не потеряли актуальность даже в мире драконов и меча.

– Больно видеть, как закрывается твой родной архитектурный факультет. Кому к чёрту нужны архитекторы, когда есть сраная магия, верно?

Хорошо фильтруемое помещение усадьбы в старом офисе заводской администрации оставалось удивительно чистым, именно этим, в наши-то дни, подчёркивая правительственный статус.

– Дизбалансное дерьмо…

Взяв со стола трубку, я неспешно поднёс к ней огниво, отодвинув подальше в глубь ящика старинный кольт, решив удостоить новости о похоронах ВУЗа заморским табаком, а не пулей.

– Сегодня день вашего пришествия, сир. Как бы то ни было, вам стоит подготовиться.

– Меня так долго не было?

На календаре взаправду уже было первое число.

– А время летит всё быстрее…

Я заметил это уже давно, но не хотел в это верить. Покинув грязное окно съёмной квартирки всего два часа назад, по плану должен был вернуться к семи, но утро обогнало меня аж на четыре часа.

И как назло быстрее всего летит оно в любимом из миров…

– Раз у нас только час до праздника, то раздай всем гречихи с молоком. Слыхал в двадцать седьмом это работает на ура.

Альфред недовольно втянул воздух сквозь седые усы, но промолчал и вынув бумаги, подошёл ближе к рабочему столу.

– А что подготовить для вашей речи, сир? В такой день точно стоит упомянуть, как вы остановили императора-жреца и выторговали место в мире даже меченным. Люди любят истории о Давиде и Голиафе… а с вами это ещё и не сказки.

Как и много раз до этого, я не стал говорить, что просто подменил ту гниду на безобидного двойника, уж больно удачно разлившего на меня отменный кофе в одном из миров.

Тем и подкупил…

И всё же перед глазами сразу пронеслось Лерино лицо. В уголке рта стянуло от оскомины, стоило подумать о речах, но эта дата была счастьем только для её обожаемых меченных…

И днём её похорон.

– Раз вы так благодарны мне, то придумай что-то, Альфред… ты же подготовил цветы?

– Разумеется, сир.

В этом вопросе даже прожжённый циник, ненавязчиво державший меня в цепях общего секрета, не смел спорить и соскрёб с моих бедолаг очередной налог.

В голове же до сих пор не было мыслей о том, как править свалившимся на голову сбродом, известным лишь «пометкой дьявола» и не имевшим сил подтереть свою задницу шаманским фокусом.

И всё же, красен долг лишь платежом…

– Пусть речь зачитает двойник, Альфред. Я создал себе маленький мирок, чтобы забыться в ласках шлюх и торчу с вами лишь за то, что не раз спасали Леру, но уж точно не для чтения речей.

Впрочем, меня тоже не трогали только за крышу от императора, на удивление до сих пор не разучившегося варить отменный кофе и к ещё большему удивлению, толи из благородства, толи глупости, до сих пор лично угощавшему меня.

– От того вы мне и нравитесь, сир. Всегда не против постоять в стороне, когда верные слуги находят способ жить красиво.

Альфред быстро раскланялся и не став слушать мой унылый трёп, процеженный сквозь пожелтевшие зубы, побрёл искать «свои способы», как достать дорогущий бриолин.

Пасмурный полдень…

Как всегда.

Туннель почти полностью сгнившего депо держался лишь на честном слове, но вороны не требовали большего.

– Привет… Лер.

Пройдя вдоль смердящей обочины со слизкими краями, сочащимися от давно не впитывавшейся крови, я присел у единственной могилы.

– Прости, что не грог, но…

Я скептически осмотрел зелёную бутылочку марочного вина, запаянную поблёскивавшей руной.

– Это лучшее… оторвал как от сердца и почек.

Сиплый смех утопал в тяжёлых каплях ледяного дождя, словно наливавшего на плечи целый океан поверх чернеющих гор.

И в итоге я заплакал…

Как всегда…

Лишь раз в году.

Платьишко в цветочек было далеко не новым. Пускай и пахло порошком, оно не раз рвалось теми самыми руками, что измазанные в кладбищенской грязи, открыли дверку дома его хозяйки, но всё равно настырно штопалось каждый год.

– Проходи…

Порог бедной лачуги был единственным местом, где я всегда ждал приглашения. Не смотря на аромат из кухни или голод по женскому теплу. На полу же тотчас остались грязевые разводы, а с волос всё ещё продолжали капать маслянистые капли от чёрного дождя.

– Не парься. Я всё протру.

Хлопоча на кухне, из крайне бедной, но ухоженной комнатки вышла Хэджон и бросила мне в лицо серенькое полотенце.

– Будешь есть?

Я просто молчал. Всё, что хотел, я выплакал на кладбище… а теперь, как и каждый год, пришёл к её порогу и не знал зачем.

– Ясно… ладно, забей. Муж наверху. Уснул, но у него уже началось пожирание, так что…

Потухший взгляд упирался в подол её платья и бездумно смотрел в никуда, но хозяйка всё равно грубо подняла меня за подбородок и посмотрела в глаза.

– Ты же принёс?

На автопилоте вынув автоматизированный шприц, ноги подкосились от выпитой бутылки, но девчонка ловко извернулась и выхватила лекарство.

Не парясь обо мне.

– Слава богу…

Прижав к груди заветную колбочку со шприцом, Хэджон с облегчением прикрыла глаза.

– Успела…

Только упав на пол, я заметил, как с её колен сочилась кровь, а под глазами было припудрено больше обычного.

– Это он?

Я кивнул на потолок, едва ли не светившийся алым ураганом беснующейся маны.

Убрав за пазуху драгоценный магический антидот, Хэ слегка скривилась, но всё же перекинула мою руку через плечо и усадила за стол.

– А это из-за неё?

Хэ демонстративно стянула с меня перепачканную куртку и поставила на стол спирт.

– Что же… можно сказать, что мы нашли друг друга.

Хэджон ещё больше поникла и легонько прошлась ватой по поим исцарапанным рукам, словно протирая у торчка следы неудачных попаданий дрожащего шприца.

– Мой любимый сегодня едва перестал светиться, но его всю ночь бросало в жар.

– Лекарь Е тоже не взялся?

Девчонка помрачнела, но потом подлила немного спирта.

– Да… сказал, что с таким даром, моего мужа уже не спасти. Маны у пациента в разы больше, чем у врача, и он бессилен. Как всегда…

Она залпом опрокинула надколотую стопочку.

– Мозг лишь умер первым…

Единственный человек, кто был равен мне по мане уже давно не реагировал на мир, раз за разом сотрясая весь дом магической волной, но не умирая с миром из-за сердобольной… уже зависимой жены.

– Чёртова магия…

Вылив спирт мне прямиком на ссадины, Хэ с силой прижала расцарапанную ладонь.

– Не пеняй всё на магию, сволочь!?

В её глазах показался отдалённый огонёк, а поле маны замерцало ядовито алым.

– Ты единственный, кто может поглотить его ману, так чего же ты ждёшь!?

От удара по столу на полированной глади остался почерневший след, а с девичьей кожи осыпался пепел.

– Он же твой брат!

Чувствуя любое дуновение маны, давно бездушная оболочка моего братца вновь взбушевалась, а на стол упала сорвавшаяся люстра.

– Ты знаешь ответ…

Едва укрыв невестку спиной от разлетевшихся осколков, в свете оставшихся свечей, я смог разглядеть лишь её наворачивавшиеся слёзы.

– Лжец…

– Она убивает миры, Хэ. Я лишь окажу ему медвежью услугу.

– Жалкие сказки!

Хэ с силой тряхнула меня за воротник и ударила спиной о стену.

– Всё из-за… неё… да?

Альфред был единственным, кто знал про назначение цветов, но лишь Хэ я рассказал, почему Лера умерла.

Как её поглотил сизо бурый ураган…

– Мне плевать на мир, Рой… было плевать с тринадцати лет… пусть он хоть замрёт, но…

Над нами вновь раздалось загробное мычание и безвольный шорох дрожащих стен, от которых Хэ уже не удержала слёз.

– Лучше я замру вместе с ним…

Упершись лбом в мою грудь, невестка сжала рубаху и дрожала, пока, наконец, мычание её любимого не прошло, а стены перестали сыпать нам за шиворот ржавую труху.

– Может ты и не привык привязываться к кому-то, но если ради твоих «услуг» придётся пойти на всё, то…

С тонких плеч скатились бретельки, приоткрыв завесу его синеньких цветов.

– Я раз за разом заставлю тебя её забыть…

В глазах неистово запекло, а сквозь алый полумрак, я смог лишь схватить девчонку за горло, едва удержавшись, чтобы не выпустить огонь сквозь пальцы от взгляда, полного ненависти.

– Да…вай, Рой… у…бей…

Хотелось закричать. Докричаться, наконец, до её ума, но что стоил мир, когда в нём не было самого важного?

И как никто, я это понимал, а от того было тошно, что магическая помойка, с единственной могилой, мне всё равно оказалась важней.

Пускай и говорил о целых мирах…

– Уж лучше так… если не спасёшь.

Больше я её не слушал. У вскипавшей злости и отчаяния был лишь один выход, уже найденный под пряжкой привыкшими руками со всегда искусанным маникюром.

В такие моменты, я хотел, чтобы брат просто умер, но…

Задрав постиранное платье, я больше не думал ни о чём. Ни о Лере…

Ни о брате…

Ни о чёртовых мирах, но вновь, как и каждый год лишь молча внял её эгоистичным мольбам и впитал очередной сизо бурый ураган, с не обсохшими слезами прильнув за скопившимся соком невестиных цветов.

Мир 4

Я до сих пор не знал, как работал сизый ураган. То и дело он размывался в душное облако, всего на секунду обретая смутные черты круга из комикса про ведьмочек или чего-то вроде двери.

– Ну, с богом…

Не смотря на риск сгинуть без следа, желание миленького личика пересилило страх. Закрыв глаза и представив Леру, я оставил записку и щёлкнул пальцами.

В лицо со всей силы ударил жгучий ветер.

– Что за…?

Не успел я ступить и шага, как меня ушибло о землю и вздёрнуло вверх тормашками на охотничьей петле.

– Ты… снова?

На затылке сочилась кровь от удара о промёрзшую землю, но звёзды осыпались быстрее чем я думал, стоило размытой фигуре опустить приставленное к горлу копьё.

– Я ведь просила бежать и не возвращаться.

Мороз пробирал до костей, а кругом была лишь непроглядная лесная глушь, но в бликах костра я всё равно её узнал.

– Говорил, ведь, что не шучу. Вот и вернулся.

Хоть пламя финской свечи слабо разгоняло ночной мрак, пугая жаром лишь лёгкий звездопад с еловых крон, мне всё равно показалось, что Лера смутилась.

– Появляешься из неоткуда. Раненый, в странных шкурах…

Девчонка подцепила мой свитер краешком тяжёлого копья.

– Воруешь жареного кролика после перевязки, а теперь снова клянчишь у старшей охотницы клана руку и сердце? Хоть и чужак, но должно же было хватить недели в яме.

Лера с трудом сдерживала ухмылку, всё не унимаясь тыкать в чудаковатого красавчика пальцем. Благо, про красавца я зал не понаслышке, пережив ту злосчастную неделю лишь на сладостях от местных девчат, не смущавшихся клянчить за подачки глупых рожиц от диковинного гостя.

От того-то теперь и оставлял записки.

– Прости за дерзость, красавица, но такую охотницу встречают раз в жизни. Уж поверь, ради тебя я пересёк уже тридцать миров, так что серьёзен, как никогда.

– Снова за свои сказки? Миры… ради тебя…

Помрачнев, охотница подставила острие копья под нежное ребро, от чего даже потекла кровь.

– Всё это лишь слова… предложил бы хоть медведя, а так…

Толкнув меня в живот подтоком рогатины, прелестная дикарка состроила сердитую рожицу, но не смотря на старый шрам, всё равно подстрелила сердце смущённой улыбкой.

– А знаешь, может, мне так тебя и оставить?

Подловив мой взгляд, Лера всё же поняла, что лицо выдавало её с потрохами, а от того лишь сильнее спряталась в мехах воротника и ткнула меня в пузо.

– Вижу, ты у нас языкатый, но за ночь тут пробегает много зверья, а оно не станет слушать болтовню. Вот и посмотрим, сколько у тебя останется решимости говорить о мирах.

– И тогда ты уйдёшь со мной?

Лера лишь хмыкнула и оставив меня болтаться подвешенным вверх тормашками на охотничьей ловушке, отошла к костру.

– Сначала дай повод поверить в сказки…

Последние слова утонули в треске костра, оставив меня наедине с собой.

Стало смеркаться.

Спустя пару часов тщетных попыток освободиться и отделаться от игривой охотничьей собачонки, зализавшей нос до дыр, пришлось сдаться и беспомощно обвиснуть, как утопленный червяк.

– Может всё-таки отпустишь?

Девчонка промолчала, лишь издевательски покрутив дымящейся кроличьей ножкой и продолжила бесцеремонно потрошить мой рюкзак, с интересом уставившись лишь на маленькое зеркальце.

– И давно у вас всё так…?

Я окинул взглядом сумрачный лес и бесконечные заросли иголок в подушечке из снега и льда.

– Хоть иногда бывает лето?

Лера посмотрела на меня как на умалишённого с оттенком жалости, но потом лишь усмехнулась, с азартом уцепившись зубами за влажное мясо.

– Снова о сказках…? Впрочем, не удивительно. Надо будет струсить с девчат в три шкуры.

Приободрившись, Лера зачерпнула в деревянную плошку немного ароматного кипятка и вновь отпустив собаку в дозор, подошла ко мне уже без копья.

– Так и знала, что ты шаман-сказитель. Поставила аж три стрелы!

С огоньком в глазах, охотница до смешного строго стиснула кулачок, но потом мечтательно улыбнулась, едва не пуская слюнки от «сыгравшей ставки».

– Пришёл из-за гор? Говорят, там и правда тепло. Как-то в детстве Каза а Стан даже продавал яблоки… за три штучки отец отдал целого медведя.

Ухватив меня за щеку, девчонка проскользила по моей коже и присмотрелась к ладоням.

– То та на яблочках ты такой смазливый… руки, как у девчонки, ей богу. Хоть раз бывал на охоте?

В голове всё ещё плохо сочетались слова, но мысли понемногу согревались от тепла её касаний и сладости девичьего дыхания.

Не смотря на не чищенные зубы…

– Казахстан?

– Точно… так они его и кличут.

Пнув меня локотком в ребро, девчонка игриво улыбнулась и дала отпить из плошки.

– Вот ты и попался. А то всё про сказки да миры…

С покрасневшими щеками, игравшими пунцовым наливом от пламени свечи, моя неприступная охотница вновь оттолкнула и отвела взгляд.

– Вместо них лучше предложил бы яблок…

Кровь притекала к голове, пульсируя в запёкшемся затылке, но раз меня коптили над уральскими лесами, то одно понял точно. Сизый туман притягивал меня к моей судьбе даже через пол мира, представь я лишь её лицо.

Стоило открыть рот, как к губам вдруг накрепко прижалась мозолистая ладонь.

– Тише…

За гранью освещённого пяточка послышался треск и собачий лай, а потом и не громкий, но тяжёлый гортанный рёв.

– Твою ж…!

Я не успел моргнуть, как девчонка скрылась у меня за спиной, срезав верёвку и скрывшись в соседних зарослях. Лай же дружелюбной собачонки превратился в сдавленный писк, а из чернеющих крон показался медведь.

Сердце бешено застучало. В глазах пекло, но мана испарялась, как утренний туман, стоило пересечь сизую черту.

– Ныряй под него!

Бурая стихия пронеслась мимо костра, разметав остатки пламени и замахнулся над моей головой. Я хотел сдержаться, но трусливое нутро всё равно взяло своё, прикрыв лицо руками и закричав, но…

Просвистев над головой, стрела вонзилась в мякоть медвежьей лапы, дав секунду на трусливое бегство.

Всё заняло мгновение.

Ногти сочились кровью, отползая по острым коркам льда, но одним касанием свалив шалаш из пихтовых веток, разъярённый зверь метнулся к Лере и со всей силы сбил её с ног.

Больше нутро не колебалось.

Прошу…

– Всего один разок…!

Щелчок оказался столь громким, что в горной глуши заложило уши.

И всё же…

Настоящий… грязный, дымящийся от жара на фоне вечной стужи, медведь прохрипел в чёрное зимнее небо и упал. Разрезая воздух, рогатина сочилась горячей кровью, стекавшей на руки и капавшей в сизую дымку под вспоротым брюхом.

Хоть Лера и была в десятке шагов, я не знаю, как смог открыть портал.

Всё случилось само, словно было и вовсе не со мной, но…

Стиснув окровавленную гладь, я впервые почувствовал, как в венах тёк настоящий, не поддельный кураж. Почувствовал, как пряжка лопалась не от свисавшего дерьма, а от тяжести нутра… впервые переставшего дрожать.

– Колдун…

Глаза девчонки сверкали, отражая затухавшие угольки, но руки в испуге с силой стискивали нож. Впрочем, чего я ожидал, открыв портал у ног дикарки.

В пальцах как-то сразу пропала бодрость, а пряжка вновь перестала давить.

– А можешь так же с яблоками?!

На мгновение повисла тишина. Я не сразу решился поднять глаза, но Лера терпеливо ожидала ответа, искренне всматриваясь в чудака перед собой.

– Я… яблоки…?

Губы искривились в судорожной улыбке, а до головы стали медленно докатываться те самые чувства, какие и должны.

– Ага! Может ты и колдун, но ради яблок могу и потерпеть.

Словно ничего и не бывало, девчонка отлипла от деревца и быстро вскрыла шкуру волосатого монстра, от которого у меня, наконец, затряслись колени.

– Вот! Для колдуна даже не жалко сердце!

Девчонка всё ещё стискивала нож, но искренне улыбалась из-под шапочки из снега на белобрысой макушке, с невинными глазками протягивая мне только что вырезанное кровоточащее сердце.

Из глаз полились слёзы, а изо рта кое-что похуже.

– Цена заклинания?

Похлопав по спине, Лера, словно издеваясь, подсунула сердце мне под нос, а едкий запах крови сделал дело, заставив вырвать с новой силой.

– Бедный… надеюсь, с яблоками не будет таких проблем?

От милоты и наивной алчности едва не стошнило вновь, сводя скулы до скрипа за ушами, но…

Утерев лицо скребущим снегом, я просто заржал.

Заржал так, как не гоготал ещё ни разу в жизни.

– Поверь, красавица… для моей женщины мне не жалко и такой цены.

Вновь стиснув окровавленное копьё, я кое как поднялся на трясущихся ногах, и неуверенно взял её за руку.

– Пойдём со мной… Я отдам тебе все яблоки во всех мирах, только прошу… убери это.

Язвительно фыркнув, закалённая девчонка не повела и носом от обилия крови, а лишь неспешно забрала свою рогатину из моих трясущихся рук.

– Однажды, я уже встречала колдуна.

Упав на пенёк, я уже не обращал внимания на промоченные штаны, а девчонка вновь разожгла костерок.

– И что?

– Потом слишком многих пришлось оплакать.

Прикрыв глаза собаке, Лера что-то прошептала над тельцем и присыпала землёй.

– Может, для вас за горами мир и стелен яблочной листвой, но у нас сказки не учат доброму концу.

Подобрав, извалявшегося в снегу, кролика, Лера протянула всё ещё тёплую грудку и нарочно удержав её за косточку, всмотрелась мне в глаза.

– Я старшая охотница, Рой, и поверь… знаю, насколько ревнив заснеженный лес. Старейшина доверил мне легенды нашего народа, но они не нужны, чтобы это понять… не знаю, как в твоих мирах, но наш не прощает сказки про лето и добрых чужаков.

Лера печально потупила взгляд и обессиленно отпустила кость.

– На мне пятнадцать ртов, Рой и всё же… зная всё это, я допустила ошибку.

– Ошибку? Какую?

Уняв подкатывавшую тошноту, я состроил нарочито грубый голос, от чего моя любовь лишь тихо засмеялась и протянула мне руку.

– Поверила в сказки…

Лера резко вздёрнула меня на ноги и встав на носочки, совсем неумело, но так желанно притянула к губам.

– Только не дай мне пожалеть… подстрелю, как кролика.

Спрятав глаза в меху охотничьей накидки, девчонка упёрлась лобиком в мою грудь и потёрлась о свитер, словно маленький волчонок.

– Так пошли со мной…

Только спустя минуту, от сердца, наконец, отлегло и мозг поверил, что это не сон.

– Не хочу давить, но я не пытался купить тебя за яблоки.

– Между прочим, отец бы согласился.

– Правда?

Легонько боднув меня в плечо, Лера куда серьёзней заглянула в глаза.

– Дай мне время смириться с тем, что впервые стала жертвой…

– Не хочу хвастаться, но жертвы тут мы с медведем.

Лера тихо засмеялась, но потом улыбнулась и быстро отстранившись, с огоньком в глазах растворилась в снежной кутерьме обледеневшего мирка, так и не дав мне шанса её удержать.

И только тогда… в последний раз встретившись с ней взглядом я, наконец, осознал, то, что она не хотела раскрывать.

Понял, что дело не в звёздах и не в замирающем ядре…

Нет.

Всё это время именно в этих глазах и цвело в этом мире его самое жаркое…

Настоящее лето.

Мир 5

Снег стискивал грудь.

Ледяная масса сошедшей лавины поглощала боль пронизывающей стужей, но дыхание упиралось в желанный лоб, не в силах вырваться из хватки белоснежной тюрьмы.

– Надеюсь… ты не будешь… против.

Лера не ответила даже тогда, когда я прижал её к себе и укутал нас обоих в своей куртке.

В груди похолодело, а синие губы уже даже не дрожали.

Пальцы же предательски сковала дрожь. Обледеневшие пучки стенали от попыток щёлкнуть, но ничего не выходило.

Ни сразу…

Ни сотню раз спустя.

– Только… не… так…

Веки медленно слипались, погребая сознание под толщами сошедшего снега, но сердце знало, что делать.

Как в прямом смысле, так и нет.

Из последних сил прижав девчонку к груди, я поцеловал её в лоб и попрощался.

– Спа… су… хотя бы… так…

Не смотря на смерзавшиеся веки, я дал сердцу отмашку и щёлкнул в последний раз.

В груди нестерпимо жгло.

Выбитая дурь вернулась в голову с привкусом гари, а мимолётный, до безумия реалистичный мираж, словно вырванный из прошлого которое я не проживал, развеялся как дым.

– И это всё?

Пренебрежительно сплюнув, гаркнул мой парнишка из нового мирка, умело переминаясь с ноги на ногу.

– Не думал, что в ЦРУ меня настолько недооценивают.

Ещё не сплюнув кровь, горлянка разразилась смехом. Всё же, не каждый раз удаётся увидеть, как в одном из множества миров таки сбывается мечта любого мальчишки стать шпионом.

– Я просто пришёл на экскурсию, парнишь… за что бугурт?

Потоки маны обжигали кожу. Глаза наливались жаром от сизой кутерьмы, но с каждым ударом по моей груди она багровела всё сильней.

– Экскурсия? С радостью составлю кампанию… колючая проволока хороша в эту пору.

От едкости сарказма, я не сдержался и в глазах запекло уже наяву. По лицу же чекиста промелькнула лишь смутная тень, но в тесном коридоре с мерцающей лампой я расслышал только хруст его сжавшихся кожаных перчаток.

– Сам нарвался, парниша…

Мне всегда казалось, что я дрался сносно. Даже хорошо. По крайней мере до этого легко избивал всех строптивых пареньков, решивших поспорить со «старшим братом», и уж точно не вкладывал в удар всю оставшуюся силу сизой кутерьмы.

– Не плохо…

Удар угас, как дерьмовая спичка. Кутерьма впиталась в набитую голень, не дав замаху даже выйти на финальную прямую, а на лице чеки лишь заинтригованно приподнялась рассечённая бровь.

В тот миг я успел только вскрикнуть.

Голова вскружилась от хитрого пинка в подбородок, а мгновение спустя уже захлёбывалась от удара в горло.

В ушах звенело.

Удар и удар.

Живот стянуло, а со всех щелей сочилась кровь.

Кулак впитал мою челюсть и с тяжёлым чавкающим звуком отозвался в черепе далёким хрустом.

Я успел лишь вдохнуть. Парниша краем глаза попал в поле зрения и тотчас вновь уронил кулак мне на лицо, в прыжке оттолкнувшись от стены.

Зубы даже не заметили, как уже впились в пол.

Благо хотя бы за паркет.

В груди стала закипать ярость… вот только спустя секунд так десять, когда весь пол уже был вытерт моей никчёмной тушей и украденной курткой. А вот двойник из триста первого спокойно одёрнул воротничок рубашки и заботливо струсил со своей семиклинки придорожную пыль.

– Так… это новый рекорд.

С бездушной ухмылкой, словно заядлый курильщик, капитан потянул за цепочку, ловко отбросил крышку латунных часов и вновь посмотрел на меня с налётом призрения.

– У вас, янки, что, понизили планку?

Подойдя ближе и рефлекторно улыбаясь, мой парнишка навёлся слепым глазком макарова мне на лоб.

– И сколько же в тебя влили поборов с трудового народа, а, янки?

Двойник похлопал меня по щеке, словно любуясь собственным лицом, но потом фыркнул и играючи вынул из кармана пластиковый хомут.

– Ладно… такого и стрелять жалко.

Я впервые испытал такое унижение. Глаза запекли до немоты, а от стойкого запаха его сигарет грудь с новой силой разорвалась синей кутерьмой. Сердечная волна в тот же миг отбросила паскуду, как и сорванную штукатурку, а меня осыпало искрами в момент изорванной проводки.

– Гадство…

От впитанных ударов тряслись даже ноги. В темноте же искрившихся ламп мне удалось разглядеть лишь ехидно усмехавшегося клона, утёршего с губы одну единственную капельку крови.

– А вот это уже интересный фокус…

Чека медленно зашагал мне навстречу, растирая в пыль осколки взорванных ламп кирзовым сапогом.

– Как думаешь, «братишка»…

С леденящей душу улыбкой, парниша струшивал с плеч пригаринки от моей магической волны и неуклонно близился ко мне.

– Майору понравиться?

Нас разделяло метров пять, но лишь в последний миг его до дрожи пронизывающие глаза улыбнулись мне почти в плотную и, вместе с кулаком у носа, растворились в сизой кутерьме.

Вот только растворить ужас и стыд она была не в силах.

– Мать… твою…

Я не смог даже нормально выругаться, пока перед глазами всё ещё стоял его не моргающий взгляд с мёртвой синевой. Едва отдышавшись, мне не удалось подобрать мата, чтобы выпустить пар.

Впрочем, ему-то уже плевать, а вот для себя…

Стоило задуматься…

Как минимум над новым этажом для крепкого словца. Трёхэтажного мне уже не хватало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.