Олег Механик
Зелёная Морда, появись!

ПРЕДИСЛОВИЕ

Перед Вами небольшое произведение. Оно незатейливо и бесхитростно, впрочем, как и всё, что делает автор. Сразу же хочу пояснить, что этим произведением не хотел ничего сказать, кроме того, что сказано в нём. Здесь нет метафор, подтекстов и скрытого смысла. Всё представленное является плодом воображения (может быть в чём-то больного) автора. Это предисловие служит лишь небольшим пояснением.

Названием книги послужила ключевая фраза из одной детской игры. Вижу, как округляются ваши глаза. Не припоминаете? Ну-у, может быть в вашем детстве такой игры и не было. Суть её заключалась в том, что игроки запирались в тёмной комнате со свечкой. Они должны были долго и пристально вглядываться в пламя, после чего один игрок тушил свечу. В этот момент все игроки хором произносили одну фразу. «Зелёная морда, появись!». Отпечатанный на сетчатке негатив пламени, в темноте превращался в зелёное пятно. Так что у каждого в глазах стояла своя зелёная морда. Дальше уже всё зависело от воображения, которое частенько подбрасывало дополнительные краски увиденным образам, а иногда наделяло их речью.

В общем, ничего серьёзного. Забава для детей дошкольного возраста тупая и бесхитростная. Ну чем было ещё заняться детишкам в доцифровую эпоху, когда в помине не было смартфонов и планшетов, а по телику шло всего два канала. Играли со всем, что попадётся под руку, по максимуму используя воображение. А что было воображать, коли ничего и не видели? Поэтому и в играх этих смысла было не больше, чем в композициях Ольги Бузовой.

Но пояснить я хотел совсем другое. Всё дело в том, что при написании книги автор впал в некий транс. Такое бывает, когда полностью сливаешься с материалом и даже начинаешь верить в то, о чём пишешь (даже если это полный бред). В этом случае, сама парадигма произведения зародила в авторе сомнения в том, отражают ли его воспоминания об этой игре действительность, либо она явилась плодом воображения (искусственно воссозданным воспоминанием). Автор не нашёл ничего умнее, как «загуглить» фразу «Зелёная морда». И что вы думаете? Ни одного упоминания. Нет, «зелёных морд» в сети полно, но ни одна из этих «морд» не связана с детской забавой. Здесь автор заметно напрягся, так как стал понимать некую мистику ремесла. Само название книги, которое было случайно выбрано автором и которое изначально не подразумевало, какого либо подтекста, оказалось искусственным воспоминанием. Возможно, этой игры и не существовало вовсе, или название было другим. Но дело даже не в этом. Всё дело в том, что это (теперь мы уже знаем) искусственно воссозданное воспоминание, явилось не только названием, а отражением сути данного произведения.

Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание не состоится.

М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

1

Зачем нужны соблазны? Чтобы испытать нашу волю. Тогда вопрос: кто испытывает и зачем? Ещё один вопрос: если это испытание, почему его не проходят все в равной степени. Почему одних осыпает этими соблазнами словно снегопадом, а других они обходят стороной. И ведь не скажешь, что эти, ну которые счастливчики, морально стойкие люди. Просто их везение настолько велико, что перед их носом не замаячил их самый великий (предназначенный именно им соблазн). Заяц любит морковку, пчела мёд, алкаш – пиво, игроман мечтает о большом куше, ловелас вожделеет короткую юбку и длинные ресницы, нимфетка – запах тостестерона и огромный орган. У каждого есть свой червячок, которого он готов заглотить. Беда в том, что вместе с этим червяком, ты заглатываешь и крючок. Вот тут-то некоторым и приходит на помощь везение. Эти счастливчики, каким то чудным образом не плавают там, где невидимые рыбаки закидывают свои удочки, и такие черви, даже если им и попадаются, то очень редко. Основная же масса постоянно висит на одном из многочисленных крючков. Только не говорите, что не все подвержены соблазнам. У каждого человека существует соблазн, которому он противостоять не в силах. Удача некоторых состоит в том, что они просто не натыкаются на этот свой соблазн.

Луке в этом плане не везло. Слишком много червяков он проглотил на своём веку, и сейчас, в полупустом вагоне метро, ему подсовывали очередного. Тонкий, большой, в размер шоколадной плитки, смартфон выглядывал из щели, образованной приоткрытой молнией. Именно в тот момент, когда блуждающий по периметру вагона, взгляд Луки случайно наткнулся на эту злосчастную сумку, телефон включился. Экран загорелся буквально на секунду, а затем погас. Он как будто подмигнул Луке, говоря «я здесь, дружок, вспомни молодость!».

Сколько раз он зарекался не брать того, что плохо лежит, сколько раз обещал себе, что больше не будет обманывать, просить, играть, курить траву, бухать. Но как назло, каждый раз именно после такого зарока, в поле его зрения появлялся проклятый червячок. И чёрт бы с ним с телефоном, что он телефонов не видел? Он бы и внимания не обратил, если бы не долг Сиплому. Внезапное решение финансовой проблемы нарисовалось прямо перед его носом.

Указательный и безымянный пальцы, проворными червячками проникли в щель, зацепили смартфон за глянцевый уголок и тот в долю секунды перекочевал из сумки в карман своего нового хозяина. Это удивительно, но буквально сразу же после проведённой манипуляции жертва вскочила с места и направилась к выходу. Походило на то, будто двое заранее договорились, что один стянет у другого телефон, ну как киношные шпионы, которые обмениваются информацией. Лука понятно ни с кем не договаривался, он в первый раз увидел жертву целиком, когда она выходила из вагона. Высокая худая, толи женщина, толи девушка. От женщины в ней был чёрный плащ и дешёвая сумка из искусственной кожи. От девушки, замотанная в арафатку голова и солнцезащитные очки на поллица. Было в ней ещё что-то от старухи. Это рассеянная небрежность, выражавшаяся в болтающейся на локте расстёгнутой сумке и запах. Женщина пахнет классическими проверенными ароматами, не терпкими, не сладкими, не вызывающими. Девушка бывает жутко горькая, или приторно сладкая, и это, чаще всего резкий вызывающий аромат. Старуха пахнет хозяйственным мылом, или «Красной Москвой». От этой пахло гарью.

«Бухгалтерша, или учительница, на крайняк деканша какого-нибудь вуза. – Такую оценку дал Лука женщине непонятного возраста, за те пять секунд пока та находилась в поле его зрения. – Ну и ладно, если баба умная, заработает себе на другой, если нет, значит он ей не нужен. Пусть пользуется кнопочным».

Дав себе моральное успокоение, Лука продолжил путь до своей остановки, безмятежно дремля. Он выскочил на «Автозаводской», где была намечена встреча с корешами. В этот раз решили собраться в хинкальной, которая располагалась в двух шагах от метро. Пьер всё время менял места их сборищ, или как он их называл «сходняков». Лука не понимал, где Пьер отрывает эти сраные дыры, которые были одна хуже другой. Так же он не понимал, зачем постоянно менять места дислокации, о чём неоднократно спрашивал предводителя.

«Зачем светиться в одном и том же месте» – отвечал Пьер.

«Так мы вроде не гангстеры и не наркокурьеры, чтобы кого-то опасаться!» – пожимал плечами Лука.

«Мы тунеядцы, бездельники, распиздяи и мелкие воришки. А это для общества самый нежелательный и опасный элемент.» – назидательно покачивал Пальцем Пьер. Будучи головой этого странного формирования, Пьер пытался дать ему антисоциальный окрас, придать значимости. По сути, он был головой того, чему голова и не требуется.

Хинкальная приятно удивила Луку тем, что в ней хотя бы пахло чем-то съестным, а не продуктами отходов жизнедеятельности. Все уже собрались за круглым столиком и ждали только его. Ну как ждали. Карась доедал порцию хинкалей и его губы, как у грудного ребёнка были перемазаны белым. Пьер, как обычно, держал на весу бокал с пивом . Это самое тяжёлое что предводитель шайки держал в руке за всю жизнь, но надо отдать ему должное, что этот вес он поднимал каждый день и не по одному разу.

Марианна, как всегда скучала и крутила между пальцев трубочку от коктейля. Её лёгкие требовали очередной дозы никотина, кои она принимала исправно, буквально каждые десять минут. Сейчас её удерживало только то, что нужно одеваться и выходить на улицу, где так промозгло.

«Всем привет!» – Лука чмокнул в щёчку Марианну и по очереди (по рангу), отбил «пять» друзьям. – Как дела?» – Задал он дежурный вопрос, не требующий ответа, даже для тех, у кого есть хоть какие-то дела.

Сидящие за столом пропустили вопрос мимо ушей. Они решили, что демонстрация дел гораздо эффективнее, чем их объяснение. Что не видишь как дела? Хорошо, один ест, второй пьёт, третья хочет курить. А ты чем займёшься?

Скинув свою зелёную парку, Лука бухнулся на диван рядом с Марианной. Он размышлял, что ему делать? Дилемма была сложной для утра вторника и звучала так: «Что взять, пива, или сто грамм?». В конце-концов, выбор пал на водку и порцию хинкалей.

В ожидании заказа, Лука вникал в разговор, завязавшийся до его прихода. Нет… ничего серьёзного и особенного, как обычно. Пьер доказывал Карасю, что новые китайские машины ничем не хуже европейских, что автопром поднебесной уже достиг уровня мировых гигантов этого бизнеса. Карась по сложившейся привычке возражал. Он был тугодумом в общепринятом смысле, и в разговоре всегда шёл от обратного. Хочешь показаться умнее, чем ты есть, просто отрицай всё, что тебе скажут. Чтобы вывернуть аргументы собеседника наизнанку, много ума не требуется.

Марианна, как всегда отмалчивалась. Большинство тем, которые обсуждали в компании, её не интересовали. Она считала себя выше всех этих мелочей, они были просто песчинками в океане её внутреннего мира. Миниатюрная, хорошенькая собой, она не была обделена вниманием мужского пола, только почему-то отдавала предпочтение именно этой компании. Она редко улыбалась, но именно в эти моменты становилась по-настоящему красивой. Серые глаза испускали невероятно яркие лучи, на щеках появлялись ямочки, являлись свету острые ровные зубки. Марианна улыбалась очень редко. Она считала себя несчастливой и несла это ощущение мира, как знамя.

Что же заставляло её проводить свободное время в этой компании? Вообще, что держало их вместе? Что может объединять недоучку медика, ныне тунеядца, профессионального охранника, курьера доставки и незадавшегося психолога?

Они учились в одном классе. Но этого недостаточно для крепкой дружбы. Мало есть одноклассников, которые сохраняют дружбу до тридцатки.

Была ещё одна объединяющая их черта. Они были неудачниками, а точнее считали себя таковыми. Неудачникам ни в коем случае нельзя держаться вместе и Марианне, как психологу это должно было быть известно. Всё дело в том, что ничто так не объединяет людей, как совместное нытьё на жизнь.

2

Лука вспомнил о своём нечаянном приобретении, только в момент, когда желудок обдало тёплой спиртовой волной. Ненадолго появившийся кураж, заставил его достать из кармана телефон и небрежно бросить его на стол.

– У тебя новая труба? – поморщился Пьер. – Откуда?

Лука хитро улыбнулся, пожал плечами и откинулся на диван с гордым видом человека, совершившего подвиг.

– Ты опять за своё? – улыбнулся Пьер.

– Горбатого могила исправит, – прошамкал Карась набитым ртом. Марианна недовольно покривилась, став некрасивой.

– Я не хотел. Он мне сам в руку прыгнул…– оправдывался Лука. – Ну кто ездит в метро с открытой сумкой? Этой курице повезло, что это был телефон, а не бумажник.

– Сейчас что с бумажника, что с телефона толку ноль! – Снисходительно хмыкнул Пьер. – В бумажнике одни карточки, да и телефоны обычно запаролены.

Небрежным движением пальца он подкатил смартфон к своей стороне стола, ткнул в экран, который тут же засветился.

– Смотри ка ты, никакого пароля. – Пьер елозил пальцем по экрану, листая меню. – А ты не боишься, что тебя отследят, дурья твоя башка?

– Кто, американцы из штата Коннектикут? Это чай не Яблофон. – развеселился Лука.

– Не Яблофон…– мычал Пьер, крутя телефон в руке. – Вроде похож на «десятку», но не он. Лэйбла нет, похоже китайский «ноунэйм», но сделан качественно…И кому ты его собираешься впарить?

– Сиплому отдам в счёт долга! – Пробормотал Лука, крутя на обожжённом языке дымящийся хинкал.

– Ты думаешь ему такое надо? – Махнул рукой Карась.

– А кто его спрашивает? Пусть берёт то, что дают, а не то, про долг вообще забудет.

– Он пустой как барабан, – бурчал тем временем, изучающий содержимое смартфона Пьер. – Ни хрена нет, кроме контактов, и парочки приложений. – Странно, что ей ещё никто не позвонил.

– А кому она нужна, старая курица. Давай уже сюда. – Лука протянул руку, продолжая играть во рту хинкалом.

Забрав у товарища телефон, он принялся деловито елозить по экрану засаленным пальцем.

На перламутровом поле сиротливо болтались две иконки, одна из которых сразу привлекла внимание Луки. На чёрном квадратике был изображён череп, пронзаемый молнией. Такой значок с устрашающим слоганом «Не входи, убьёт!», обычно вешают на двери трансформаторных будок.

– Это что ещё за хренотень…– буркнул Лука, тыча пальцем в иконку.

Поле экрана затянуло чёрным. В центре появилась надпись.

«Вы уверены, что хотите войти?»

Под этой надписью располагалось два стандартных квадратика «Да» и «Нет».

– Да бля, мне есть шестнадцать, я не гомик и не педофил…– бурчал Лука в губу, нажимая на иконку.

Следующей появилась надпись: «Для входа в приложение требуется идентификация».

Лука тщетно пытался разглядеть очередные иконки требующие согласиться, или отказаться, но ничего подобного на экране не было. Внизу под надписью появилась полоска, которая подобно наполняемому жидкостью сосуду, постепенно окрашивалась в зелёный. Это означало, что идентификация уже идёт. Только вот как она может идти, если Лука не вводил никаких учётных данных. Следующая надпись заставила его зрачки расшириться.

«Добро пожаловать, Дмитрий Иванович Лукин!».

– К-как? – он поднёс смартфон почти вплотную к лицу, заставив тем самим сгрудиться за своей спиной Пьера и Карася.

– Чё там? – спрашивали хором любопытные друзья. Даже Марианна, хоть и не вскочила с места, но поглядела в сторону Луки ожившим взглядом.

– Он каким-то макаром меня опознал! – восторженно шептал Лука.

– Всё очень просто! – решил сумничать Пьер. – Приложение включает фронтальную камеру, которая фоткает твою моську, а потом пробивает её по многочисленным базам данных.

– Да-а? Всё так просто? – ехидно скривился Лука. – А ты в курсе, что такое конфиденциальная информация? Что-то я не увидел запроса на обработку моих личных данных.

– Не много ли ты хочешь от ворованного китайского гаджета? – парировал было Пьер, но тут же осёкся, уцепившись за свою же фразу. – Ворованного, – он звонко шлёпнул себя по лбу. – Дибил! Он же нас срисовал всех. Теперь вся округа будет знать, кто угнал мобилу.

– Дибил это ты! – взревел Лука. – Кто тебя просил говорить на камеру, что телефон ворованный!

Марианна встала с дивана и начала выползать из за стола.

– Счастливо оставаться, я пошла! Придурки!

Она уже было направилась к вешалке, где висел её плащ, но удивлённый возглас Луки привлёк её внимание.

– Ты это видел?

Не совладав с любопытством, Марианна примкнула к стоящим за спиной Луки друзьям. Увиденные на экране кроваво красные строчки заставили расшириться и её зрачки.

«Оставь надежду всяк сюда входящий»

Этот настораживающий манифест казался эпиграфом к какому-то страшному произведению.

– А вот это уже интересно! – прошептал Пьер. Его возбуждало всё, что слегка щекочет нервы. – Давай заходи. Хуже уже не будет! – его длинный палец указывал на иконку с надписью «Вход», под кровавыми строчками.

– Уверен? – занесённый над иконкой палец Луки слегка подрагивал. – Чё-то меня это всё напрягает.

– Жим-жим? – подзадоривал друга Пьер, в то время как Карась злорадно хихикал в такт.

– Лучше закрой это всё и выбрось к чертям собачьим этот телефон. – сказала Марианна твёрдым голосом. – Вдруг тебе его нарочно подбросили?

– Нарочно? Ха-ха-ха!

Сама того не желая, Марианна подзадорила Луку, заставив его ткнуть пальцем в кнопку.

Заставка снова сменилась. На всё том же зелёном фоне появились три серые кнопки. Две по краям, одна посередине. Эти странные кнопки заставили Луку недоумённо пожать плечами.

На правой кнопке были изображены две жирные стрелки направленные слева направо, на левой, точно такие же стрелки в зеркальном отображении. В центре средней кнопки были нарисованы две параллельных полоски.

В обиходе такими символами обозначают перемотку вперед, назад и паузу. Обычно такие кнопки присутствуют на технике, которая воспроизводит видео, или звук.

– Ни черта не понимаю…– мычал Лука.

– Поймёшь, когда за тобой наряд приедет, или братки…– ныла Марианна.

– Жми уже, заебал! – командовал возбуждённый Пьер.

Как только палец Луки надавил на правую иконку, под ней стало появляться множество мелькающих меняющихся цифр. Цифры менялись настолько быстро и были такими маленькими, что их невозможно было разглядеть. Лука отнял палец от кнопки, и одна многозначная цифра, на секунду зафиксировавшись на экране, тут же пропала. Никто из наблюдающих не успел разглядеть эту цифру . Экран на секунду затемнился, после чего на нём запустилось видео.

***

В стакан на три четверти наполненный бурой жидкостью плавно опускается палец. Он производит вращательные движения, будто что-то размешивая. Глазок камеры ползёт вверх, перемещаясь от стакана к массивной столешнице, накрытой чем-то красным.

***

На этом месте видео прервалось, так как Лука, пытаясь перехватить телефон из руки в руку, нечаянно нажал на паузу.

– Ерунда какая-то. Перемотай ещё! – сказал Пьер.

Лука снова надавил на иконку и на этот раз держал кнопку значительно дольше. Когда подушечка пальца приподнялась на глянцем экрана, внизу снова появились цифры, значения которых опять никто не разглядел. На миг потухший экран, взорвался новой картинкой.

***

Сверкающие огоньки в чёрном овале иллюминатора, характерный гул. Взгляд камеры переползает с мерцающих колец, проплывающего под крылом мегаполиса на кожаную обивку широкого кресла, скользит вниз, туда, где на небольшой подставке лежат укрытые жёлтым пледом ноги. Затем глазок камеры снова поднимается, смотрит на широкий подлокотник, где лежит рука. Под обрезом манжеты сиреневой сорочки красуются поблёскивающие жёлтым часы, запястье перетянуто перламутровым бинтом. Судя по виду часы не дешёвые, да и само положение пассажира, который почти горизонтально лежит в салоне самолета, говорит о том, что летит он бизнес-классом.

«Желаете что-нибудь?» – спрашивает женский голос.

Глазок камеры чиркает по спинке кресла; на секунду застывает на стройных, частично скрытых под обрезом бардовой юбки ножек; затем поднимается вверх. Бегущие вниз пуговицы белой блузки, плохо скрываемый под расстёгнутым воротом бюст. Снова пауза, после которой глазок продолжает движение вверх, и делает очередную остановку, только достигнув симпатичного личика.

«Бокальчик «Периньона», пожалуйста», – произносит негромкий мужской голос.

«Одну секунду!».

Глазок какое-то время наблюдает за плывущими по проходу покачивающимися бёдрами, после чего замирает на спинке впереди стоящего кресла.

3

– Какой-то видос из салона самолёта. В чём прикол? – пробурчал Лука.

– Прикол в том, что снимают как-будто с экшн-камеры, которая одета на голову. – Ответил Пьер, отличающийся способностью делать моментальные выводы.

– С чего ты взял?

– Смотри как ходит объектив, это явно не с руки снято. Тем более, стал бы он так нагло камеру на стюардессу наводить.

– Ага, а с экшн-камерой на башке в бизнес-классе, по-твоему нормас?

– Ничего удивительного. Это какой-нибудь блогер. Бобла у них завались, чтобы бизнесом летать, и снимают они всё подряд.

– Рубашонка какая-то уж очень классическая. Блогеры обычно футболки носят, да и плед этот. – морщился Лука, продолжая всматриваться в подвижную картинку.

В последующие пятнадцать минут просмотра на видео не происходило ничего интересного. Неизвестный с камерой на лбу, или где-то там ещё, быстро осушил принесённый ему бокал шампанского и намертво зафиксировал объектив камеры на спинке впереди стоящего кресла. Друзьям только и оставалось, что изучать план экстренной эвакуации , листовка с которым торчала из кармашка на кресле.

– Ерунда какая-то, мотай дальше! – скомандовал нетерпеливый Пьер.

Повинуясь главнокомандующему, Лука тут же ткнул в значок перемотки. Цифры под иконкой снова ожили, запрыгали белыми блошками и остановились только в момент, когда палец отлип от иконки. И снова никто из присутствующих не смог разглядеть замершее буквально на секунду число. Экран снова погас, после чего тут же вспыхнул, явив взорам друзей очередную картину.

***

Железные перила, шарканье поднимающихся по лестнице ног, залитая солнцем коробка небольшого дворика с сияющим первозданной голубизной квадратом бассейна. Серые кеды, преодолев последние ступеньки, шагают по растресканному бетону. На проём между стеной и перилами ложится треугольная тень, которая ползёт вдоль прохода. Глазок объектива поднимается вверх от тени к стене с множеством дверей. Двери с овальными номерными табличками плывут мимо. Полёт объектива замедляется, останавливается на номере «36». Сухая жилистая рука, уверенно долбит в жидкую фанерную дверь, на матовом от загара запястье, две белых полоски, похожие на шрамы. Слышится, как лязгает замок, дверь распахивается, являя угольно чёрное лицо с маленькими красными глазками. Мускулистая рука выныривает из проёма чёрной коброй, устремляется к хозяину камеры. По трясущемуся объективу и хрипению, можно понять, что рука ухватила его хозяина за горло.

Это резкое движение заставило каждого зрителя вздрогнуть, почувствовать, что огромный негр ухватил за горло именно его.

«Hey shit! I warned you not to come here!» – говорит густой низкий баз, походящий на хрустящий под колесом щебень.

«Give me only one dose, Tom! Last time. I beg you! – хрипит голос хозяина камеры.

«You’ll get it when pay for the last one» – басит негр.

«Look this!» – маленький трясущийся кулачок тянется вверх и раскрывается только достигнув уровня глаз огромного негра. В ладошке что-то сверкает.

«What a fack?» – толстые губы кривятся то ли от гнева, то ли в довольной ухмылке. Красные глазки впиваются в лежащий на ладони предмет. – «That this shit from that house at the intersection Green and Nelson avenue? You want the cops come to me?» – несмотря на грозный голос, лицо негра теряет суровость, уголок пухлой губы загибается в довольной ухмылке.

***

– Ни хрена не понимаю, – пробурчал Лука, щурясь на экран.

– Наркоман за дозой пришёл, а это наркодиллер видимо. Говорит, что он за прошлые разы не рассчитался. – перевела Марианна.

– А это похоже цацки какие-то краденные – заключил Пьер, глядя на негра, который выхватил содержимое ладони и продолжил его изучать разглядывая почти в упор.

– Да ворованное, если не хуже. – пропела Марианна. – Он даже знает, где произошло ограбление.

***

Черные похожие на щупальца спрута пальцы разжимаются и глазок камеры вздрогнув, опускается ниже. За кадром слышится тяжёлое дыхание хозяина. Негр пропадает в проёме и громко хлопает дверью. Через пару секунд дверь снова открывается и эта же чёрная клешня выбрасывает что-то маленькое, а сухая ручка тут же подхватывает этот небольшой предмет.

«Why?! Why only one?» – сипит умоляющий голос, в то время как кулак долбит в закрывшуюся дверь.

«There are two corpses, you fool! Thank me for that at least!» – гремит бас за дверью.

Трясущийся объектив разворачивается на триста шестьдесят градусов, плывёт назад по залитому солнцем проходу. Время от времени глазок опускается на трясущуюся руку со шрамами на запястье. В открытой ладони маленький пакетик с белым порошком.

«С-сука» – шипит дрожащий голос. Серые кеды прыгают через ступеньку, дыхание за кадром учащается, хозяин камеры и пакетика спешит. Он спускается вниз, глазок камеры ползёт по асфальтированной дорожке вдоль дома, кустистые пальмы подпрыгивают вместе с неизвестным оператором, который, судя по дыханию, перешёл на бег. Картинка трясётся всё сильнее. На экране мелькает бассейн, покрытая пылью старая приплюснутая как блин машина, мимо проносятся два негра в цветастых спортивных костюмах. Камера заворачивает за угол дома, попадает на узенькую тропинку, пробежав по которой спускается по щербатой лестнице, углубляется в бурые заросли, где останавливается. Тяжёлое дыхание смешивается со стоном, видимо оператор не молод, или не знает спортивных нагрузок. Трясущиеся руки рвут пакетик, поднимают его вверх под камеру. Слышится свист, будто что-то втянули носом, ещё один стон и чавканье. Дыхание быстро успокаивается, замедляется, сходит на нет.

«Ла-адно сука черножопая, ты у меня ещё попрыгаешь – голос становится тягучим, переходит в довольное мычание. – О-ой как хорошо-о то! Хорошо-о-о! А жить так здорово ребята-а-а!

4

Последняя фраза насторожила Луку, и он уже было начал понимать, что здесь не так, но зарождающуюся мысль сбил голос стоящего за спиной Пьера.

– Какой-то непонятный набор видосов. Самолёт, потом этот упоротый где-то в Мексике, или в Штатах. Где связь?

– Пока непонятно! – Лука в очередной раз пожал плечами.

– Мотни ещё чутка, надоело на этого наркошу смотреть…

Лука снова ткнул пальцем в иконку, запустив чехарду скачущих цифр. В этот раз он не стал удерживать палец надолго, а отпустил его почти сразу, через пару секунд.

Экран снова мигнул, но когда он загорелся, на нём не было ничего кроме мелькающих серых полосок. Мерцающий экран и характерное шипение напоминали отключенный от антенны телевизор.

– Зе енд! – развёл руками Лука. – Похоже дальше ничего нет…

– Ну тогда мотай назад! – в очередной раз распорядился Пьер.

– Вы долго собираетесь этой хренью заниматься? – Марианна махнула рукой и сделала пару шагов в сторону, соображая, что делать, идти домой, или сесть за стол.

– Разводка для лохов, только время теряете…– пробормотал Карась, который уже давно вернулся к своей порции хинкалей.

– Если это и хрень, то очень замороченная. Одна только идентификация чего стоит. Вы такое видели? – Пьер продолжал всматриваться в мерцающий экран. – Хочется понять, что это. Может есть какая-то связь между этими видосами? Похоже, что снимают скрытой камерой, которая установлена на уровне глаз.

– Почему скрытой? – спросил Лука.

– Если с этим в самолёте ещё не ясно, то наркоша уж точно не пришёл бы к дилеру со звездой во лбу.

– Ну да…– согласился Лука, нажимая на кнопку, с символом обратной перемотки.

В этот раз его взгляд надолго залип на мелькающих цифрах. Отнять палец от кнопки его заставил окрик Пьера, который сказал, что мотать, пожалуй, хватит.

Отпустив иконку, Лука напряг зрение, пытаясь разглядеть застывшие на миг цифры. Их было много, больше десяти и беглый взгляд сумел зафиксировать только последние три.

– Девятьсот девяносто четыре! – проговорил он вслух, чтобы цифры отложились в памяти. Он не знал, зачем это делает, тем более, что вырванные из контекста эти три цифры мало что могли объяснить.

На этот раз погасший экран не вспыхнул, а остался таким же тёмным. О том, что видео стартануло говорил только мерцающий жёлтый огонёк, расположенный по центру экрана. Приглядевшись друзья поняли, что это свеча, горящая в тёмном помещении.

***

Направленный на пламя глазок камеры чуть подрагивает. За кадром слышится частое глубокое дыхание. Оператор сильно волнуется, объектив трясётся в такт с учащённым сердцебиением. В окрашенном розоватым отблеском свечи полумраке просматривается какой-то предмет, походящий на большой цилиндр.

«Ну чё, давай начинать!» – шепчет кто-то, то ли женщина, то ли ребёнок.

«Ты готов? Не ссышь?» – А это уже шёпот хозяина камеры. Теперь нет сомнений, что говорят дети.

«Есть маленько! А ты?»

«Ни капельки! Ерунда это всё! – Несмотря на контекст, шёпот звучит обречённо, и огонёк свечи подрагивает ему в такт. – Давай, раз, два три!»

«Зелёная Морда, появись!» – шепчут в унисон детские голоса.

Испуганное пламя свечи сжимается, а потом вырастает, качается, освещая небольшую комнатку. Взгляд камеры дрожит перебегает с оклеенной плиткой стены на умывальник, опускается ниже к небольшому, сидящему на полу, тельцу.

«Давай ещё раз!» – шепчет хозяин камеры.

«Зелёная Морда, появись!»

Второй вызов звучит смелее, и это почти крик.

Пламя свечи гаснет, на картинке чернота.

«Бли-ин, Колян, зажигай быстрее!» – жалобно шепчет дрожащий голосок.

«Я спички не могу найти!» – отвечает ему второй.

«Давай быстрее, я щас обосрусь от страха!».

«Да где же они, чёрт!».

Внезапно в темноте раздаётся третий голос, и это уже утробный мужской бас.

«Это я-я-я Зелёная Морда! Вы меня зва-али? Я зде-есь!».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.