Ничего, кроме лирики
Владимир Алексеев

© Владимир Алексеев, 2023

ISBN 978-5-0059-4504-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Не успеешь подумать, а время уже прошло…»

Не успеешь подумать, а время уже прошло.
Хочешь выкрикнуть: «Здравствуй!» – а нужно шепнуть: «Прощай!»
Так весёлая капля, упавшая на стекло,
Упирается раме в облупленный нижний край.

Так трава увядает, иссушена ветерком
И лучами осеннего солнца, и смертью дня,
Так душа отлетает, не думая ни о ком,
Так корабль утонувший касается ила дна.

И взвихряется нежно клубясь придонная муть.
Может быть – забытьё, может быть – неприметный рай.
Нужно просто любить эту жизнь, хотя бы чуть-чуть,
Чтобы так же любить и её неизбежный край.

Низвергается с шумом серебряный водопад,
Только бабочка с нижних стремнин к облакам летит.
Расскажи мне, наверх или вниз приведёт тропа?
Всё зависит от тех, кто пока ещё здесь, в пути.

«Эта осень – как будто из Песни Песней…»

Эта осень – как будто из Песни Песней
Рыжекудрая дева, любовь Царя.
Без неё Иудеи справляют Песах,
За Исход Моисея благодаря.

Без неё православный встречает Пасху,
А католик – морозное Рождество,
И, имея трёх жён, о деве прекрасной
Поспешает муслим не знать ничего.

Но, минуя людей города и веси,
Не имея ни статуи, ни икон,
Выкликает любимую в поднебесье
Журавлиным призывом Царь Соломон.

«Не судите – просто понимайте…»

Не судите – просто понимайте:
В мире велеречия тиха,
Церковь – это общий знаменатель
Праведности, быта и греха.

Скромный быт почти всегда нейтрален,
Близок к муравьиности возни.
Неказистость кухонек и спален
Нас не возвышает, не казнит.

Хуже – коль душа захочет лоска.
Да такого, чтоб неповторим!
Скоро поглощает душу роскошь
В сытости и мягкости перин.

В скудости разумной аскетизма
Вещностью душа не стеснена,
Краткостью времён не восхитима,
Прирастает Вечностью она.

Не считайте истины проценты
Множа, вычитая и деля.
Всё, что не исчислено у Церкви —
В мире дольнем около нуля.

«Пока душа касанием жива…»

Пока душа касанием жива,
Не ведает, стремясь с душой смыкаться,
Что есть глубины антивещества,
Антилюбви, и даже антибратства.

Ей внове всё: клубящийся закат
И ласковые сумерки рассвета,
А если кто-то в чём-то виноват,
Пока ещё прощается и это.

Ещё не пройден первый твой вокзал,
Ещё нежны и поросли, и корни.
Как Аристотель некогда сказал,
Юнец доверчив, старец непреклонен.

Душа на время в этот мир пришла,
Свобода дум дана тебе на время.
Ты здесь не для простого ремесла —
Выращивать одолженное семя.

И как случится тот переворот,
В буфете, на подножке ли трамвая,
Когда придёт и юность заберёт
Бесстрастным ходом стрелка часовая?

В душе, когда минула жизни треть,
Восторги источаются о разум.
Кто в молодости склонен умереть,
Обычно жить до старости обязан.

Но для чего? Пожалуй, для того,
Чтобы итогом жизненного траста
Перегорело антивещество,
Антилюбовь, и даже антибратсво.

«Ты думаешь – какое чудо: пати…»

Ты думаешь – какое чудо: пати,
но снова разворачиваешь фантик,
а там, с изнанки – липкость пустоты.
Не столь уж важно, что ждалось отпадно:
хайратник и растрёпанные патлы,
или мажор со смокингом на «ты».

Ночная трасса радует огнями.
Отважен, кто сказал тебе: «Погнали!» —
и сел нетрезвый с выпивкой за руль.
Всё лучше, чем удушливое нечто
склоняемое к оргии под вечер:
потроллить можно ветер и патруль.

И ты кричишь, в окно просунув руки,
как будто рядом родовые муки,
и срок приспел, и воды отошли.
Обочины эскорта и аборта —
отчётливей чем быт, семья, работа,
а впереди, по трассе – край земли.

Никто не осознал, влетая в Лету,
на сколько метров вдаль, на сколько метров
при этом проседаешь в глубину.
Мелькнёт фантом: «Ещё не нагулялась!» —
но круче всех желаний сингулярность
влечёт ко сну, а может быть, ко дну.

Пройдёт эксперт в осколках, гари, пыли,
поморщит нос и спросит: «Что курили?» —
а полисмен плечом пожмёт в ответ.
А на тебе совсем некстати платье,
готовое не к смерти, а на пати,
подобное обёртке от конфет.

«Когда ты с собою будешь на «ты…»

Когда ты с собою будешь на «ты»,
И станет слеза как вино чиста,
Утешишься опытом пустоты,
И раем покажется одиночество.

Тогда тебе будет дано понять,
Без праздных отписок: «Да ну, проехали!» —
Что нечем тоску твою заполнять:
Зияет душа ночною прорехою,

В которую радости как ни сыпь,
А всё напослед горчит послевкусие,
И всё, что ни бросишь ты на весы —
Окажется лёгким, ненужным, пустеньким.

Ты вроде наполнен, но не вполне.
И только с Творцом пребывая засветло,
Творец обнимает тебя совне,
Да так, чтоб ничто рассвета не застило.

Творец проникает в душу твою
Не вещью, не татем, не стылым облаком,
Но тем же, Кем был для тебя в раю —
Вожатым, идущим с тобою об руку.

И если тобою отринут грех,
Как тёмное, чуждое, небывалое —
В душе у тебя не будет прорех,
Наполнит её и дыханье малое

Того всесжигающего огня,
Что разом сожжёт наносное, мнимое,
Но если ты честен, Завет храня,
Заветное пламя тебя помилует.

«Даже если ты слеп, и душа слепа…»

Даже если ты слеп, и душа слепа,
Весь твой мир из одних акустик —
Ты однажды впускаешь небо в себя,
И уже никогда не отпустишь.

Пусть оно будет страшным и грозовым —
Только тучи да ветер вольный,
Невесомо клубящим железный дым,
Высекающий искры молний,

Но принявшим его обещает срок
Без метания, без двуличья,
Где тишайшей зари золотой исток
Пробуждает напевы птичьи.

Кто-то вовсе без дум говорит: «Судьба!» —
Кем-то мыслей поток заверчен,
Но однажды принявший небо в себя
Пребывает с небом навечно.

Никому не избыть его, не отнять,
Как из сердца не вынуть Слова.
Кто-то вымолвит простенько: «Благодать!» —
Кто-то просто молчит сурово.

Но отдавшийся небу – всегда пророк,
Даже жизнь проживая немо,
Потому и поэзии есть исток
Только в тех, кто впускает небо.

«Внемлю радиоговору…»

Внемлю радиоговору
Как пророку благому.
В этот вечер по городу
Сообщают погоду.

Дождь владыкой назначили,
А по солнцу поминки.
Так ли будет, иначе ли
В нашей сельской низинке?

В той сторонке пораненой
На небесные квоты,
Где растут за сараями
Только сныть да осоты.

Вскипячу-ка я чайничек,
Да картохи начищу.
За укропцем почапаю,
Не обув сапожищи.

В небе первая звёздочка
Как знакомый мигает,
А трава после дождика
Холодит, обжигает.

Пусть хоть нас не заметили,
Ничего не просил бы
Знать милее на свете я
Нашей сельской России.

«Пожалей меня, пожалей…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.