На ветру двух вершин
Таежное приключение сахалинского походника. Очередное
Андрей Иванушкин

© Андрей Иванушкин, 2023

ISBN 978-5-0059-4466-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

День Нулевой
В конце сентября лето делало последние судорожные движения, в них я и постарался встроиться, чтобы выйти из мини-поселка Фирсово (да там даже магазина нет) на восточном побережье Сахалина в предельной (выше уже центр) южной части. На верхнем основании хвоста, ниже талии (если глянуть на Рыбу с высоты километров в сто), и до самого западного побережья – до поселка Чехов, что является уже крупной единицей проживания людей (там много магазинов). Между ними ровно 50 км по диагонали на юго-запад.

Непосвященному это покажется легким, незначительным расстоянием, которое проще некуда покрыть за пару дней, между делом попинывая балду. Ну с учетом захождения на какие-то две мелкие горчонки (924 и 1021) пусть три жалких дня. И все бы оказалось правдой без вымысла, если бы не то обстоятельство, что путешествовать придется не по прямой, а по такой кривой, что расстояние легко умножится на два, но это не точно, скорее больше, но и это не важно. Рельеф местности раздражающе неровный. То идешь вверх, то вдруг нужно уже нестись вниз, но вот он опять вверх и т. д. Да и это нельзя назвать главным фактором раздражения, но приплюсуем все же его к трудностям. Важней предыдущих причин, на которые можно ссылаться как затрудняющее и оправдывающее вашу лень, это полное и безвозвратное бездорожье. С Фирсово, вдоль реки, идет нечто похожее на тропу, но буквально пару тройку км.

Я так вообще выбрал маршрут, где сразу за околицей оказывалось НИЧЕГО, что напоминало бы тропу. По окончании маршрута, у Чехова, тропа также начинается в вопиющей близости поселка, только все же заметно дальше, км в 7 от границ поселения. Твои проблемы скажете, если ты такой кретин. Но на то были причины, и некоторые эксперты считают их вескими. И это не то, что я бы назвал мощным. В Крыму и по бездорожью, ходилось без особых тревог за состояние организма. Сахалин – это странное в этом отношении место. Случаются места, где и бестропие не вызовет тревог за скорость продвижения и потраченные вхолостую силы. Например, это хребет Жданко, сопочки за поселком Восточный, вплоть до реки Пугачевка, или восхождение на гору Граничная в Восточно-Сахалинских горах Хотя это можно назвать счастливым исключением, за ничтожной массой которых, кроется масштабная картина полной и безрадостной пятой точки всех затеянных вами путешествий. Какими красками и мазками это описать, чтобы сие дошло до того, кто не обжег свои члены в этих сжигающих душу местах? Возможно вам стоит посетить Сахалин и ознакомиться с этим явлением, чтобы на всю жизнь не скулить, оказавшись на бездорожных дорогах Сибири, не говоря уже за Крым.

Чтобы обойти всю эту жизнелюбивую растительность, радостно принимающую вас в свои объятия, остается единственный выход. Это ручьи и реки. Они трудолюбиво прогрызаются через паскудство зелени и несут вас в глубь таежно-горных массивов. Правда, приходится преодолевать перемычки между ними, но они тонкие в расстоянии, и потерпеть их еще хватает сил. Всего их оказалось на моем пути шесть штук, если посчитать за них и две те вершины, к которым меня несли непутевые ноги. Не так то и много, да и ряд из них оказались щадяще ко мне, за что я их благодарил низкими поклонами в землю. Но, ручьи, это тоже еще та себе забава или лотерея, кому как будет угодно. Есть ручьи, где сломаешь ноги и лексический запас, а есть такие, что напоминают парк, где неспешной походкой своей ты спешишь растянуть удовольствие прогулки. Пожалуй, я составлю карту, где обозначу каждый из них цветами красный, желтый и зеленый. Думаю понятно, что это будет означать.

Но торопясь вырвать наружу эмоцию восхищения – скажу лишь, что рекордсменом по комфорту и ласковости, является ручей Барсучий. Даже не припомню, где еще в глухне Сахалинской тайги я встречал столь продолжительно прекрасный ручьевой путь. А вот самый раздражающий я пока и не хочу вспоминать, как-нибудь по ходу повествования поймете.

Для самоубийственного похода требуется добраться до этого Фирсово, где нет магазинов. Прекрасней всего под эту роль приходится электричка на Томари. Стоимость ей всего 153 рубля. Автобус сдерет с вас в 3 раза больше. Но придется понять на всю глубину всех мыслей, что в этом случае настоятельно придется переночевать где-то прямо у станции. Поезд добирается туда в 7 вечера. Впрочем, это не мое собачье дело, ведь есть вероятность, что вы туда попретесь в июне, и до ночных переделок у вас случится еще три часа, за время которых можно и значительно углубить себя в тайгу, где со спокойной совестью переночевать. Я скажу, что это будет неплохим тактическим ходом. Переход до подножия Рудановского в этом случае может занять лишь один световой следующий день. Придется приупороться, но это становится достижимой целью. Во всех остальных случаях клади на это два дня.

Но, моя подвольная ноша пришлась на 24 сентября, когда световой день сравнялся с ночным днем, и подобная тактика была для меня бы провальной. С этим пониманием, с которым мне предстоит теперь жить, я нашел нужный мне ручей в 500 метрах от мощной жд станции Фирсово (кто имел честь там бывать, оценить весь юмор мощи станции).

Ручьишко, почему-то был пустой в смысле воды. И я, радостно так упал в сухое русло, как был, в тапках. Новейшие трекинговые ботинки заботливо лежали в рюкзаке, где их кропотливо берег от стирания по асфальту и камням. Несколько растеряно побрел по ручью, вглубь маршрута. Таким образом я стал ближе к Чехову на двести метров, как вдруг откуда ни возьмись забурлила вода, которую все же мне еще удавалось перепрыгивать в потертых тапчонках. И все же в исхудалых мозгах было трудно пристрелить мысль что на сегодня моя дорога кончилась. Я выбрался на пологий берег занятый обычной прибрежной растительностью и большими ивами. Одна из них росла столь криво, что ее массивный ствол несколько нависал над плоскостью земли, вдобавок где-то под небесами имелся и полог кроны. Под защитой всего этого я и поставил палатку впритык к полого наклоненному стволу. Почему?

А потому, что я еще не упомянул столь незначительный факт, как дождь. Его прогнозировали, прогнозировали всю неделю, но вдруг с утра отменили, что и сдвинуло меня окончательно в путь, и тут неожиданно, как понос в разгар дискотеки, в поезде прогноз вновь, и окончательно, замер на шкале «дождь». Он занимал весь следующий день, и не стеснялся этого. И я искал защиту от него. Стало понятно, что мне жить здесь и ночь, и следующий день и еще ночь. Деваться некуда было и я строил крышу. Палатка, начавшая свой боевой путь в 2015 году, и со старта не отличалась силой отторжения воды в свои 1200 мм, а к сегодняшнему дню так и вообще сдала все позиции, какие только у нее были, и даже немного призаняла. От того я особенно тщательно выбираю стоянки под сенью красавцев-великанов елей и пихт. А вот сегодня, я применил ноу-хау. Нашел наклонную иву и обставил палатку белокопытником. Он имеет огромные круглые листья, а черенок его настолько длинный, что и меня с головой может закрыть, не то что палатку. Срубая их под корень, я упирал их стволиком в землю под наклоном, и прислонял к палатке так, чтобы создать зонтиковый эффект над всей сферой ответственности палатки. Сработало так мощно, что большая часть палатки после суток обстрела из дождя, осталась вообще сухой.

Обустроившись, стал ждать дождя, он явился и не запылился, даже немного раньше расписания. За худосочным ручьем начиналось сразу чье-то поместье, там побрехивала собака, и гоготали гуси. Порой проходил поезд, а я сидел в палатке как утка, смотрел кино и ютьюб и читал еще что-то по Интернету, разговаривал посредством него же. В общем ударно тратил электричество. Я вновь не стал брать солнечную панель. Ай, хватит моих двух телефонов и банки на десятку, как обычно мудро решил я. Вот только не думал и ни разу не гадал, что буду сидеть вот так и расходовать. Порой я пытался остановиться, но когда есть возможность, то она не оставляет тебе шанс удержаться и еще не поизрасходовать батарею через слив Интернета.

Ужин не понадобился, хватило хлеба с котлетой. Я вновь сделал их три, рассчитывая первые сутки не притрагиваться к тушенке. Так и вышло, как по писанному, вот только сутки то шли, а я стоял.

Дождь, кроме воды, притащил с собой и тепло. Я спал почти скинув спальник с себя. Днем порой выходил размяться и растянуться. Тянулся так, что все трещало. Все, как я любил. Дождь под кронами не так сильно донимал, к тому же, возникали паузы бездождия. Не будем останавливаться на самой скучной фазе похода, поприветствуем лучше утро следующего дня.

Уже вечером дождь оставил сей бренный мир, уступив место весьма грозным порывам ветра. Периодически, я ощущал, как ствол дерева вдавливался мне в башку через стенку палатки, и я задумчиво прислушивался к звукам, не доносится ли среди них хруст ломающегося тела дерева?

Ветер был с какой-то из Средней Азии, потому что воздух состоящий из него был настолько сухой, что высушил мои мокрющие носки (я ими вытаскивал воду, разлив ее из котелка, когда грел воду на сухом горючем), причем настолько качественно, как будто они провисели всю ночь не под звездами, а на городской батарее. Пока не получается приветствовать утро… но попробуем еще раз.

День Первый
Начало движения. Привада. Легкий ручей. Вижу Рудановского. Стало сложней. Поляна браконьеров.

Утро выдалось и теплым, и сухим и с зачатками солнца. Прогноз погоды обещал везде и всегда солнце, на все шесть дней в ряд. Я заплатил свою цену дождя в полной мере, и теперь мог не бояться дождя и дальнейшего сбития графика. Одно огорчало, все же еды я подточил, и ведь не восстановишь. Как уже упоминалось, в Фирсово магазина нет.

Да и ладно, голодный это еще не мертвый, подумал я храбро на сытый желудок и пошел ломая траву вверх по ручью. Маршрут я разработал хитромудрый. Есть шаблон, что двигаться на Рудановского следует по реке Фирсовка, и подходить к горе с восточной стороны. Поднявшись на хребет Шренка, грести по нему по длинному плечу, чтобы не так круто было подниматься, и вуа ля, вот она вершина! Проблема была в двух неотвратимых вещах. Это сверхизвилистые ручьи что вели к хребту, удлиняя путь раза в три, и дико убийственный стланик на хребте до самой высокой части его – Рудановского. Именно поэтому ходят легенды о вечно бродящих группах походников в этих зарослях, которые так и не смогли выбраться из них, оставшись навеки там.

Я пошел по иному пути. Спрямил путь по ручью до Фирсовки, потом еще раз спрямил по ручью до Фирсовки (хоть и называется она Корица уже там, но все равно Фирсовка) с уходом в р. Бадья. А та выводит по полукругу на северную сторону горы. Это самая крутосклонная ее часть. На ней грозно отсвечивают громадные стены-скалы и летящие бешено вниз ручьи, которые сплошь пороги и водопады. Но! Там нет стланика. А любая крутизна не страшна, если на ней растут деревья. А там росли деревья. И я был уверен в успехе, осталось проверить это на практике.

Практика шла хорошо, ручей был широк в своей долинке, трава не донимала, вот только резко завоняло тухлой рыбой. На большой поляне висела бочка, тут же железным тросом пришпиленная валялась какая-то бадья. Из них торчали хвосты горбуши и источался непередаваемый запах. Все это была привада для медведя, поэтому я быстро покинул место фальшивой столовой и пошел в гору.

Меня ждал перевал в высоту 340 метров, а перед этим хотелось позавтракать. Я вышел без него, так как не хотел совсем уж врастать корнями разводя огонь, потом питаясь. Требовалось рубить канаты и уже идти.

Прошел ЛЭП, и порадовался что двигаюсь быстро и споро и безустало. А по прошествии часа встал на завтрак. Полянка обращенная к солнцу разжарила меня, и я снялся до пояса.

Завтрак придал новое ускорение, и я не заметил как оказался в верхах. То был небольшой хребтик смытый в долине Фирсовки, от чего нет необходимости штурмовать его идя по реке, а вот здесь требовалась переброска через него. Но триста с небольшим метров это так немного, главное чтобы ручей был не ущелистым, и трава убогая, да и перевал не сильно заросший. Условий было много, а смысл один – пройти. Ручей очень резко стал набирать высоту и в итоге начал почковаться на несколько штук. Выбираю тот что тянется к самому низкому по высоте участку хребта, для меня это Перевал. Как только ручей раскололся на две равные части, он сразу лишился воды, ну или почти лишился, и стал сильно вертикально озабоченным. Крутой подъем уводил к вершинам. Крутизна в этих делах не главный враг, важно чтобы без препятствий, чтобы бамбук его не душил. А то случается, что русло есть, но бамбук, или укурунду, такой анакондой его обожмет, что если ты не ящерица, то пройти там не пройдешь, и не мечтай во снах. Здесь нет, все было схвачено. Русло чистое и без нареканий.

Возникает видение недалекого моря. Русло кончается совсем близко от перевальной точки, еще немного понапрягаясь, захожу на его чистую возвышенность. Только легкая трава в пихтаче окружала меня. За три с половиной часа была проделана эта работа по преодолению ручья Нижняя Камышевка. Час до завтрака и два с половиной после.

Сказать можно одно. Рудановского есть! С перевала она выделялась четко и без сомнений. А вот связь возжелала быть получше. С большим трудом ворочался Интернет. Я еще раз обновил погоду и убедился в солнце на все шесть дней прогноза. А что там дальше… да то Ямбуй лишь знает.

Итак, первая часть ручьевого балета мне понравилась, отметим его зеленым цветом. Теперь спуск к Фирсовке, а если повезет, то может получится подрезать и не заходя в нее, со стыковкой Барсучьего, что является моей следующей подрезкой.

Да, первая сотня метров по не буйному бамбуку среди деревьев не вызвала красного негатива, но вот последующие события…

Нужно то было пройти жалкие и смешные 1,5 км по ручью до Фирсовки. Я даже пообедал в начале его, для поднятия духа. Получилось скомкано. Дул значительной силы ветер вдоль русла, да и солнце пряталось за поворотом. Сделал определенные выводы на будущее.

Вот настолько ручей оказался плох, что чуть больше километра я едва полз, пока не встретил хорошенькую такую полянку, бывшую в употреблении.

До Фирсовки оставалось 150 по прямой, но стоило ли так туда торопиться? Там мертвая горбуша, и толпы медведей пирующих на ее останках. Всего было каких-то полшестого, но легла на сердце данная стоянка, да и смысла не было бежать в силу того, что хоть как, но до подножия Рудановского требовалось идти два дня. С моим еще весомым рюкзаком я и не собирался форсировать.

Поляна в темнохвое, небольшой плоский пятак, где когда-то обитали браконьеры. Удобно. Река близко, а никто не найдет. Ни медведи, ни рыбнадзор. Но несколько лет она уже сиротинила. Браконьеры были еще те кабаны, точней свиньи. На полянке расположились две чашки из под вьетнамской куксы, две пластиковые бутылку, крышка от котелка, битая бутылка, кофта. Чашку использовал для розжига костра, она капала расплавленными каплями на хворост, с чем он и воспламенился. И утилизация, и польза. Вообще для экстренных ситуаций я взял 7 больших таблеток сухого, и одну маленькую. В ряде условий, я предпочитаю пропустить период колдовства над упрямыми дровами. Бывает по всякому, но особенно после дождя, когда еще все напоено влагой. Один раз, на горючем кипятил воду.

Первая ночь оказалась самая теплая из всех последующих. Первую половину я даже приспустил спальник до половины моего нежного тела, и лишь ближе к утру потянул его к подбородку. Огромные звезды сияли через прядь хвойной сети. Первый день прошел, начинался второй.

День Второй
Утренний маневр по лесу. Фирсовка. Мертвая горбушка и запах. Парковый ручей. Рыбьи стаи в ручьях. Вновь Фирсовка. Бадья. Встреча с медведями. Невероятный гость в реке.

На карте мне дали понять, что если я пассивно спущусь в речку по течению ручья, то обреку себя на большую и лишнюю речную петлю, но если не поленюсь прорваться от точки ночевки, вдоль, да по лесу, то благополучно ее срежу, где и останется еще метров 700 до устья Барсучьего, а он то мне и нужен.

Сил с утра было хоть бедным раздавай, и я не очень то раздумывая полез в лес. Он был чист, но под существенным наклоном и с резким, но коротким подъемом. Там еще и ручей какой-то путался под ногами, а по второму я уже благополучно спарашутировал в Фирсовку-Корицу.

Солнце тут же дало понять, что на улице тепло. Немного побалдев под ним, с целью чего сняв термак и куртку, чтобы до полуголости, побрел вдоль по берегу (предварительно восстановив одежду на теле). Здесь нужно сказать, что лес, это не всегда чистый и прозрачный воздух, и то был, тот самый случай. Дальневосточные товарищи уже догадались. Горбушка отнерестилась и в массе валялась по берегам, внутри самой речке, летала в клювах огромных белохвостых орланов, и при этом была мертвой, а судя по запаху – уже давно. Смрад стоял такой, что никакая свалка под окнами не сравнится.

Река была пустая, кроме редких, очень редких живых представителей горбуши. Отдельные мертвые особи ее лежали в воде и из них буквально вываливалась икра (не все успели отнереститься при этом умерев), и никто не явился за икрой. Икра это ценный продукт не только к столу человека на Новый Год, но и для всей мелочевной рыбы в реке. Но пустая до звона река, хранила молчание, ни одного хвоста.

Вся другая рыба сбежала с основной реки по ее притокам, ручьям и мелким рекам, ибо мертво гниющая рыба сжирала кислород в реке, что было неприемлемо для всякой рыбы, кроме горбуши, которая и так поставила на себе крест. На поворотах горы мертвой горбуши лежали на дне, ее белеющая плоть заражала реку, вот почему вся рыба растворилась в ручьях. В них тоже заходит горбушка, но ее концентрация гораздо ниже там, да и скорость течения ручьев выше. Так что, доставляемая сверху вода, все же доносит больше кислорода, чем находится в реке. И скоро я в этом смогу убедиться.

По реке были заметны следы буйств медведей. Все было стремительно захожено и затоптано ими. Очень удобно лезть по травяному берегу по их протоптышам, но все же немного опасливо. Я покрикивал «Омск» – чтобы никого не застать врасплох, и уверено резал путь к повороту реки. Она делал петлю, так что мне пришлось разуться и два раза перейти ее. Все это были считанные сотни метров. Здесь же случилось событие, за которое я потом грыз локти. За каким-то деревом лежал небольшой обрывок сетки. Помнится я еще ухмыльнулся – вот мол, и сюда браконьеры добрались, и легкомысленно пнул ее. Спустя неделю за эту ситуацию я уже пинал себя. Через неделю и вернемся к этому вопросу.

Но солнце, пока, светило настолько ярко, что затмевало все мои будущие страдания, и перейдя Фирсовку точно в бровь Барсучьему, где я встретил его устье, началась одна из самых приятных фаз похода. Ручей удивительный. Он полого протекает по местности, и никого не заставить нервироваться. Он совершенно лишен завалов, берега открыты, а там где не очень, то легко можно перейти по маломаневренным и неглубоким водам его. Мои полуботинки так и не хлебнули из него воды, оставаясь практически сухими. Первое, что меня тут же поразило в воображение – это было стадо рыбы в небольшой ямке. Суета и мельтешение когда я подошел ближе, но замерев я вскоре дал возможность хвостатым вновь выстроиться и я удивлялся. Крупная мелочевка, и среди них две королевы кунжи. Размером чуть меньше средней горбушки. Вот куда рыба делась с реки. По ручью тоже кое-где валялись мертвые тела лосося, но все больше вне воды.

Я шел по ручью (а точней наслаждался по ручью). Он делал сразу мертвую петлю, но это не обескуражило. Здесь почти все реки и ручьи их делают, так что, нигде не выгадаешь в этом смысле, зато здесь не воняло, был меньше риск столкнуться с медведем, а главное, сам ручей представлял фактически хорошую дорогу. Если бы можно дать двойной зеленой цвет этой части пути, то я бы выдал без раздумий. Да еще и медведи подключились к подсказкам в прохождении этого речного квеста. Карта этого района давала странные трактовки ручьев. Прямо сказать, никак не давала, лишь общее направление, изредка ломаясь синими линиями. Не были учтены никакие местные повороты. И вся эта кривизна никак не прогнозировалась. Для этого требовалось скачать спутниковую карту, и уже по ней иметь точное представление. Вот только это чаще было сильно не практично. Что толку с того, что ты знаешь о длинной петле, но при этом берег призванный послужить сокращением пути, вызывает больший ужас, чем Эверест? Ты все равно пойдешь по руслу, даже не смотря на то, что по прямой, от кратчайшей до кратчайшей всего 230 метров, а по реке это выльется в полтора километра. Прекрасно будучи в этом осведомленным, ты все равно «ложишь» на данный факт, и плачешь, но тащишься по воде. И это не аллегорический пример из вакуума, а конкретный участок на реке Чеховка. Поэтому не стал утруждать себя снимками всех рек и ручьев. Я лишь снял подробный спутниковый снимок с подступов к Рудановского и Спамбергу. И еще стоило бы это не упустить в нижнем течении Чеховки, но все равно упустил, и потом немного рыдал об этом упущении в спальник.

Но, елки-палки, мы совсем оторвались от земли и воды Барсучьего, где последний раз говорили что-то о медведях и подсказках. Идя по ручью, заметил, что слева, в небольшом понижении, прямо набит пятак, явно дающий все основания думать о том, что в этом месте медведи почему-то стремятся именно сюда и не иначе. Это говорило слишком красноречиво о наиоптимальнейшем маршруте обхода чего-то. А чего это было за чего, еще не понимал, но не имея оснований подозревать медведей в обмане (это ж не люди), доверился им и пошел. И не подвели ж, косматые! Это оказался перешеек между берегами одного и того же ручья. Он огибал кусок суши по изогнутой, но приподнятый край землицы не давал рассмотреть сей факт, и если бы не медведи, я бы шел не 15 метров, что по прямой соединяли берега, а долгие сотни метров по кривой.

Быстро забыв об этой медвежьей услуге, в каждой яме рассматривал столпотворения рыб. В некоторых, размер кунджи доходил и до средней горбуши. Хотя, пока я не оглядывал ее с ног до головы с точки зрения пищи. Еды было навалом, как мне казалось. Ведь даже сгущенки взял почти две банки, против одной, как это обычно бывало.

Рыба металась по ямам, а я уверенной поступью шел вверх по ручью. Примерно полтора км, а там по ответвлению к перевальчику, за которым очередной маленький поток донесет меня до Фирсовки, чтобы перейдя ее оказаться на Бадье.

Нравится, ой нравится идти по Барсучьему, до чего хорош подлец! Горбуша в него зашла до предельной точки моего подъема. В небольших объемах она так и валялась по окраинам вод, а это сказывалось на обеде. Время подходило, а воду брать из такого не хочется, и жду уже перехода на периферийный ручей. Он заходит в Барсучий как к себе домой, являясь как бы продолжением того легкого пути по которому я шел. Даже не рассматривая карту, я вонзился в него и прошел 50 метров. Небольшая отмель была затоплена солнцем и завалена дровами. Это все мои пожелания на сегодня.

После обеда пошел по ручью ставить ему оценку. Это оказалась мини-копия Барсучьего. Все меньше, и берега и ручей, но все в том же, благопристойно укомфортненном состоянии. Почти до самой своей кончины он радовал приятностью нахождения в его владениях. Лишь под самым перевалом засуетился, раскололся на ряд побратимов, один из которых и подводил под низкую точку. И здесь важно контролировать процесс. Перевал очень низкий, 190 метров, это вам не первый за 350 метров, тем более старт на него не с 15 метров начался, так что перепад составил меньше 100 метров. Под перевалом немного попытался качнуть права бамбук, но я низкоподло пошел по темнохвою, под которым бамбучина чувствовал себя хило.

С перевала бамбук немного оживился, но все равно это было не то пальтишко, и я споро перемахнул его в начинающийся ручей. Это вообще должна быть короткая дорожка, меньше одного километра до Фирсовки. Я бы не стал говорить, что это сплошной зеленый путь, в одном месте образовался водопадик, который мне пришлось немного рисково обходить, но все равно данная операция была скоростной и безболезненной.

Сопки оборвались и вода вырвалась на странный, но широкий простор. Долина покрытая высокотравьем и прибрежными деревьями – как ива, ольха, ильм (именно в этих местах я встретил огромных размеров ивы, что странно, обычно они совсем не долгожители). Рекой пока не пахло, но верил, что встречу где-то за растительным забором ее. Последние дни сентября прекрасны слегка побитой травой, уже нет тех задорных зеленых плотных стен, от вида которых даже голова немного дуреет, и это только от вида. Но запущенная уже в дело осень делает свое дело, и в плотных рядах гречихи, лабазника, белокопытника – уже появились великие прорехи, а то ли дело будет через неделю!

Речка явилась незамедлительно, осталось только скинуть ботинки и перемахнуть ее на Бадью, которая пенилась в 20 метрах. Переобуваясь на переправе, этим самым я как бы намекал, что так и хочу оставить обувь, а значит и ноги, сухими. Более или менее это у меня выходило до этой поры.

Бадья встретила неласково, заставила искать переправу на противоположную сторону, и попрыгав на камнях, все же перелетел ее без влажных последствий. Только главная беда – это медведи. Один из аргументов, почему я выбрал кружной путь, через всякие перевалы и странные, незнакомые мне ручьи, чья проходимость это такая себе лотерея – это медведи. Сезон рыбы – это медведи на реках обладающих обширными рыбными запасами. А тут еще навевало тоски и ужаса то обстоятельство, что в прошлом году в ноябре-декабре, в этом районе пропал бесследно охотник. Из леса вышла лишь его исхудалая собака. И по сей день ничего не было найдено, что могло бы рассказать о том, что произошло, какая трагедия разыгралась на берегах реки. Невольно, но с подленьким удовольствием, воображение ярко намекало на его встречу с медведем, которая и закончилась печально..

Лишняя встреча с медведем, это еще один шанс что окажется какой-нибудь неадекват. Они как люди, большинство, подавляющее, нормальные, но бывает… И это «бывает» еще коснется меня в этом походе своей холодной, костлявой рукой.

И я не про то, что вскоре после вступления в царство Бадьи я столкнулся с медвежьей семьей. По ходу движения, метрах в 80 на речке сгрудилось два медвежонка и мама их. Споро выхватил фотик, и стал снимать, тихо комментируя, как они меня заметили. Медвежата, засеменив ножками, убежали в кусты, мать же, неспешной походкой уверенной в себе женщины, сперва оглядела меня с пяток до макушки, потянула быстро носом воздух в мою сторону, и исчезла в траве вслед за малыми.

Бадья была на грани, на грани быть зеленой. Ее портила некоторая извилистость, но здесь все такие, а то и хуже; и наличие медведей, как уже через боль мною упоминалось. Все было истоптано, затоптано, затерто ими. И само собой, я брал темп в среднем повыше. Понятно, что требовалось подняться настолько выше, где горбуша если уж не исчезнет, так хотя бы поредеет.

Эта спешка была для пользы дела, ведь сегодня второй день, который обязует меня подойти к г.Рудановского так, чтобы завтрашний день стал штурмовым. С последнего перевальчика я видел Рудановского через призму хвои, и это было близко. Но сами знаете, насколько это обманчиво в сахалинской тайге. Близкое порой находится дальше, чем далекое. Примерно это можно отнести и к данному медицинскому случаю.

Но места здесь классные, одни из немногих на Сахалине, где не видно никаких следов лесозаготовок, причем на всем протяжении маршрута. Никаких замшелых пней японских, советских порубок. Фирсовка река уникальная. Ее притоки огромным веером раскидались по хребту Шренка, зацепив при этом и ближайший к морю хребтик. И по всем этим ручьям расходится многочисленная рыба-лосось. Как правило это горбуша, но не стоит забывать и о симе, кете. А так же еще об одном обитателе – который не имел права здесь находиться.

Небольшая яма, прикрытая выворотнем, вальяжно проплывала мимо меня, и я не делал из этого трагедии – сколько уж миновал их, чтобы сокрушаться об очередной пройденной? А солнце тем временем стояло ровно в лоб мне и течению реки, подсвечивая все рыбьи разборки в таких ямах, где относительно спокойная вода, без всяких турбулентностей, демонстрировала все до мельчайших деталей дна. И вдруг странный контраст кинулся мне во все глаза. Зрение мое слишком прекрасно, чтобы я ему не доверял, поэтому слегка поменял прямокурсность движения, обратясь всем телом к ямке. Глубины в ней по колено в самом глубоком месте, в размахе ширины может метра два, в длину все пять-шесть. Но внутри нее ходил-похаживал рубин. Алый как заря на рассвете перед тайфуном. «Сима что-ли» – прошла телеграфной искрой мысль, ну и тут же заглохла. Вся сима уже давно почила в бозе, в переводе с церковнославянского – уснула в боге, ну то есть умерла. Косточки ее лежали по всем верхам всех местных ручьев по всем сторонам всех хребтов. Да и обозвать рубином все же симу в любом случае не получилось бы, не настолько красна ее одежа, и редко выдерживает один тон по всему телу. А этот местный житель имел целиком ярко-красно-алую окраску, кроме головы, темно-зеленой такой. Кто ты, зверь? Не потребовалось мне покупать диплом водного биолога, чтобы вынести свой вердикт. Это нерка. 99 процентов моих уверенностей говорили за это. Немного позже я провел консультацию, и она подтвердила – это нерка. Данный вид лосося обладает мощнейшим хоумингом, то есть домашности. Всегда возвращается к месту рождения. Однако, как и у людей, есть те, кто не выносит скуки домашнего очага. Им нужно уйти за горизонт, открыть неоткрытые дали, дерзнуть преодолеть бремя походов, одиночества и непонимания своих сограждан. И умерев в одиночестве сказать перед смертью – что их жизнь была напоена путешествиями, подвигами и сражениями.

Именно такая отважная особь мне и попалась. И пусть человечишки ищут этому оправдания в изменившихся генах, обзывают это стрейнингом (с английского – где-то шататься без цели), ей было плевать, она была свободна. Она бродила по яме попутно отгоняя надоедливую шелупонь в виде кунджи и прочих свиней, что сгрудились в яме за неркой. Строго по ранжиру они стояли в голове ямы, где и обитала красная рыбина. Крупные кунджи и еще какие-то виды, стояли во главе колонны. Размеры этих рыбин почти не уступали нерке. В хвост первой шеренги встала вторая, но уже на сантиметр-два поменьше, и такой сказкой колонна строилась дальше, к концу ямы, где стояли уже совсем мелкие, но подающие надежды.

Косое солнце демонстрировало все это живое кино, как на полотне великого художника – ярко, выразительно, по настоящему. Оторваться от такого зрелища – это нужно было обладать мощной силой воли. Никакое кино не подарит этих эмоций видения жизни круговерти страстей этой речной заводи.

Сохранив в сердце картину нарисованную природой и солнцем, я все же толкаю себя на условную тропу похода, потому что никаких троп то там нет. Медведи лишь натоптали кое-что. Но выше и выше по реке следы их теряли в объеме. Либо лень подниматься было так высоко за рыбой, либо инопланетяне не давали им ходить в верховья, уж не знаю. К тому же Бадья не сильно уменьшалась в объемах. Она как текла в своих кубометрах, так и продолжала. В нее ничего не впадало уже на протяжении больше 2 км. Такова особенность местного участка. Все ручьи здесь текли с хребта Шренка, и почти не имели хоть как-то выраженных периферийных хребтов, которые и давали бы течь. Поэтому, как только они сбрасывались с хребта, свои километры до Фирсовки-Корицы они текли без подпитки. Когда ты идешь вниз, то это для тебя плюс, но когда вниз, то плюс быстро и без проволочек меняется на минус. Я не буду объяснять почему, ибо читает это тот, кто хоть немного попробовал на вкус походных прелестей, и потому все понял без жвачки объяснений.

Вот что можно бесценно оценить в Бадье, так это ее большие каменные плесы. Идти по ним одно удовольствие, кроме того, что вынужден повторять все змеиные ее повороты. Иногда, для разнообразия, ты включаешь в себе Индиану Джонса, и прешь через траву срезая повороты, но потом устаешь, и вновь выбиваешь искры подковами из булыжной мостовой Бадьи.

Оставалось лишь полтора километра до ручья уводящего с Бадьи в сторону Рудановского. До самой горы по прямой 3 с небольшим километра с данной точки. Расстояния смехотворные, а кровь и пот серьезные. Незадолго до этого, на одном из поворотов я даже увидел триангуляционный знак на вершине Рудановского, вот как близко уже подошли мои дела.

Не имея четкого представления об условиях ночевочности, я не строил планов, а старался лишь прислушаться к внутреннему голосу – здесь ночевать, или еще немного?

Яма полная рыбы, небольшой яр над рекой, поляна с парой елей, и хороший боковой заход на нее. Это оно, остаюсь. И дрова, и место под палатку. Все было идеальным. С водой дело решалось еще проще. Никогда, никогда не забывайте пустую бутылку. Идеально два литра. Разовый подход к реке с наполнением котелка для актуальной закладки пищи и чая, полная двухлитровка – и вы в шоколадке. Больше вам ходить за водой не придется ни в этот вечер, ни на утро.

Крайне редко я ночую прямо у воды, и особенно в осень, или весну. От воды тянет холодом и сыростью, а осенью этого добра и так навалом. Поэтому встать на приподнятой терраске – это плюс два, в смысле градусов цельсия. А встать под пологом пихт-елей – это еще плюс три к градусам их же цельсия. Учитывая что и в палатке будет слегка более теплее, нежели за бортом, уже и жизнь не кажется так уж и суровой. А убедиться, что подобные примеры не высосанка из пальцы, вам помогут виды высокотравья на открытых полянах ближе к началу октября. Чему и я стал свидетелем уже на Чеховке. Белокопытник лег и почернел на полянах, но оставался на ногах и бодр в закрытых от космоса деревьями сообществах. Вот именно по сему ношу бутылку. Как правило, хорошая стоянка находится на удалении от реки, или на высотке над рекой, и вам совсем не улыбнется ходить на речку лишний раз. Поверьте, крайне нечасто возможно пройти к ней по вымощенному тротуару. Чаще это запутанные в крапиве ноги, заваленные буреломом берега, притопленная грязь, а вы в лагерных тапках, а лишний раз обувать мокрую обувь ох как не хочется.

Так что этого запаса, в бутылке и котелке, хватает и на ужин, и на мойку посуды и на завтрак, и на мойку посуды.

Вторая ходовая ночь (не буду считать ночи у Фирсово) была так же тепленькой, я балдел вечером в палатке, весело и незамысловато просматривая фильмы, читая книги. В этот поход я нагрузил массу свежих и фильмов и книг. Глаза разбегались от возможностей выбора.

День Третий
Выхожу на штурм Рудановского. Места под ночевку в близи вершины. Страшные скалы. Удачно обхожу крутизну. Отличный путь под вершину. Боюсь стланик. На верху. Невероятная видимость. Пологий спуск. Неудачное место под ночевку.

Этот день вызывал вес ответственности. Впереди Рудановского, да еще и с севера. Нигде и никогда я не встречал в источниках о восхождении на нее с этой стороны (не берем зимние восхождения, которые в принципе невозможны с этой стороны, лишь только следующий к западу ручей давал такую возможность, ибо то более длинное плечо с выводом сначала на периферийный хребет). А вдруг я самый первый человек на Земле, что осмелился восходиться здесь? Возможно. Все дело в том, что в дилижансе… очень уж крутой склон, но я то знал, где деревья, там пройти можно. Хвала спутникам, они явственно демонстрировали деревянный рост по этим склонам. Так что пройду! Храбрился я, не очень будучи в этом самоуверенным.

Через пятьсот метров, естественно по прямой на карте, а не в жизни, появился первый приток. Он спускался уже со Шренка. За ним показался второй, так что с этого момента река взялась таки за себя и худела на глазах. Но проходимость от этого не страдала, я быстро набирал вес подхода к Рудановского. Высота подросла за 300 над уровнем моря, а ручей уходящий к Рудановского так вообще уже вот он. Заняло всего то час и пять минут времени для подхода. Последняя яма Бадьи всполошилась крупной рыбой, и я покинул основное русло навсегда… все же подметив по останкам, что горбуша поднялась даже до этого уровня.

Что я ожидал увидеть за поворотом? Не то что увидел. В первую очередь это покатые, плоские береговые терраски ручья. Где-то, на поверхности души, меня это огорчило. Выходит стоило напрягаться, чтобы подойти к горе так близко. Здесь имеются шикарные номера отеля. Установить палатку, да еще в местах не посещаемые медведями, и настолько близко к вершине. До нее оставалось 1 км и 200 метров, но побольшей части не по горизонтали, а в вертикальном режиме.

Счастливы будут те, кто нацелится в прицел лишь на взятие Рудановского. В два неспешных дня дойти до этого поворотного ручья, покрыть еще метров 300 по нему, вальяжно выбрать поляну. А на утро, оставив тяжесть в лагере, свободной походкой, фланкируя тросточкой, играючи взойти на вершину. Вернуться в Фирсово так вообще возможно за день. Итого четыре дня на весь подвиг.

Мне же не приходилось мечтать о таком, и весь свой скарб, небрежно закинув на меня ноги, путешествовал на моей горбушке, в том числе и на Вершину в этим самые мгновения.

Солнце сегодня вопило на все небо о своем превосходстве. Голубое небо зашкаливало голубым. Не буду вас томить, погода была хорошей!

Ручей пока медленно набирал высоту в густых зарослях, и я, кроме горных елей, ничего не видел. Но продолжалось это не очень долго, и во лбу движения увидел страшные скалы. От их вида по мне пробежали какие-то животные, мурашками называются. «Неужели меня туда направит судьба и провидение? Штурмовать ЭТО!»

Какое-то глубокое ущелье уходило между страшно огромных стен. Трудно сказать сколько метров, но по скромной моей оценке минимум 70 метров, но видно было не всю перспективу, так что подозреваю что и больше. Смотрелось это грандиозно.

Но я уже проконсультировался, что мне не туда. Ручей подвильнул влево, и я туда же. Долгий, прямой поток устремился ввысь под ярким солнцем.

Деревья ушли вниз, и все стало открыто небу и моему взгляду. Каких-то непроходных мест заметно не было, наоборот, каменный путь хоть и вертикально, но умеренно, предоставлял удобный путь в стратосферу.

Вода блестела под гнетом солнечных лучей, а я сиял от погоды и предстоящего свидания, сами понимаете с кем.

Ручей раздвоился. Одна половина уходила налево, а другая устремилась почти прямо. Но это было мне не по плечу, в тех краях скальное ущелье навевало такой ужас, что я и без карты понял, что только налево. Я лишь немного прошел вперед, чтобы попытаться сделать видео ужаса, но тут же вернулся и полез на каменный скат в верх.

Совсем лишь некоторое время ручей позволял скакать по нему верхом, но вскоре, после легкой извилины направо, я увидел нечто странное. И не водопад, и не порог, а какой то гордиев узел. Все подряд было намешано в кучу, как мне показалось. За этим нагромождением тоже посвечивалось труднопроходимое, и я решил немного обойти это по правому географически и по левому по ходу движения, участку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.