# Разделенные звездами

Александр Шурикен

У Максима было всё: хороший бизнес, любящая жена и целая жизнь впереди. Но страшный диагноз перечеркнул все его планы на будущее. Судьба дала ему, казалось, только один шанс – принять участие в экспериментальной медицинской программе. Но вместо криокамеры Макс оказывается на другом конце Вселенной, среди существ, цели которых неясны, и теперь ему нужно освоиться в чужом мире и разобраться со своей новой реальностью. Вот только реальна ли эта реальность – главный вопрос, который предстоит решить.

© Александр Шурикен, 2025


ISBN 978-5-0059-4360-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Александр Шурикен. Разделенные звездами. Пролог

Не было ни движений, ни звуков, ни даже мыслей – абсолютный покой, нарушаемый только звенящей тишиной в ушах.

Сознание неторопливо возвращалось.

«Где я?» – промелькнула первая мысль в еще неокрепшем разуме.

Попытался открыть глаза, но яркий свет заставил тут же закрыть их снова. Лишь с третьей попытки удалось приподнять веки – перед глазами был все тот же ослепительно-белый свет, мешавший осмотреться.

«Умер. Вот он – свет в конце туннеля», – промелькнула вторая мысль.

## Глава 1. Последняя надежда

Ничто не предвещало беды.

Аромат свежесваренного молотого кофе приятно бодрил. Над московскими улицами не спеша поднималось летнее солнце. Деревья зеленели, окна домов переливались золотистым светом. И лишь непрерывный серый поток спешащих по своим делам людей отказывался замечать величественную картину рассвета.

Стоя у окна и потягивая кофе, Максим вдруг осознал: он, молодой мужчина, талантливый, подающий надежды бизнесмен, а главное, филантроп, вынужден каждый день становиться частью этой серой массы без надежды что-либо изменить. К горлу подступил комок отвращения, появилось ощущение легкой тошноты, а виски пронзила боль из-за натянутых до предела нервов. В голове раздался крик: «Не хочу! Устал!»

Максим стремительным движением открыл окно и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух.

Да, он в самом деле любил людей, а потому не мог видеть, как они день за днем теряли драгоценное время собственной жизни. Каждый раз, отправляясь в путешествие по вечным московским пробкам или переполненному метро, Максим пытался понять, что же нужно сделать, чтобы все изменить.

Каждый день, утром и вечером, он видел каменные, напряженные, как тетива готового к выстрелу лука, лица людей, на которых не появлялось ни единой улыбки. Он с тоской наблюдал, как люди огрызаются друг на друга, не замечают нуждающихся в помощи, равнодушно проходят мимо чужой радости и боли. Они тонут в стрессе, теряют человеческий облик, становятся загнанным в угол зверем, готовым напасть в любую минуту.

«Как же помочь людям стать людьми?!» – думал, глядя на них, Макс и в глубине души понимал – это невозможно. Но он был уверен, что пройти достойно свой путь куда ценнее, чем достичь конечной точки, и не покладая рук старался помогать людям.

Конечно, Максим не был идеалистом и делал это не только ради удовлетворения собственного человеколюбия, но и по иным, более прозаичным, причинам: создавая для окружающих более комфортный мир, он неплохо зарабатывал. Как ни странно, но альтруизм позволял существенно увеличить прибыль. Каждая бизнес-идея Максима в первую очередь имела целью благо человека и, соответственно, пользовалась неизменным успехом, будь то услуга или продукт.

Макс закрыл окно. Боль и грусть постепенно отступили. Из памяти улетучились неприятные образы суровой действительности. А вместе с ними закончился и кофе. Молодой человек начал собираться на работу. Помыл кружку, сложил и отнес в прихожую рабочую сумку.

Одевшись, он взглянул в зеркало и внезапно почувствовал себя дурно. Голова закружилась, в глазах потемнело. Маша так и не успела подойти, чтобы поцеловать мужа и пожелать ему хорошего дня, – Макс на ее глазах рухнул на пол.

Самому Максиму этот миг показался вечностью. А падение на пол – падением в бездонную тьму.

Он очнулся в больнице и, осознав произошедшее, почувствовал растерянность и даже страх, но знакомое лицо жены немного его успокоило.

Мария рассказала, как жутко испугалась, увидев внезапно потерявшего сознание мужа, но, тут же взяв себя в руки, подбежала и проверила пульс. «Уф, живой», – поняла она и сразу же вызвала скорую.

Навыки, полученные в ходе учебы и последующей медсестринской практики, оказались как нельзя кстати. В медицину девушку привело стремление изменить мир к лучшему, ему же она была обязана и своим знакомством с Максимом: молодой человек являлся одним из организаторов волонтерской акции по бесплатной доставке еды малоимущим гражданам района, в которой она участвовала в качестве волонтера.

Историю о том, как Максим попал в больницу, Маша закончила быстро, но ее рассказ на этом не окончился. Оказалось, что с того утра прошло четыре дня и за это время Максима успели обследовать по полной программе: взяли все возможные анализы, провели МРТ и КТ, сняли ЭКГ. Врач опросил Марию, не замечала ли она в последнее время каких-либо изменений в состоянии мужа: внезапной тошноты, проблем с речью, частых головных болей, одышки и так далее. Все это позволило в кратчайшие сроки установить диагноз. И он оказался неутешительным.

То и дело появлявшиеся на глазах жены слезы помешали ей внятно рассказать Максиму о заключении врачей, но ему удалось понять главное – он смертельно болен. Впрочем, кажется, не все так безнадежно. У него еще есть время, и, возможно, ему удастся дождаться появления нового, перспективного лекарства. Хотя назвать это надеждой можно было лишь с большой натяжкой, ведь время отныне становилось для него дефицитным ресурсом.

Максим обнял любимую и, стараясь успокоить, ободряюще произнес:

– Нужно повторное обследование, ведь существует вероятность ошибки!

– Надеюсь, – глубоко вздохнув, ответила Маша.

– Как родители? Урожай еще не начали собирать? – пытаясь увести разговор в сторону, спросил Максим.

– Да ты что – рано еще! – с еле заметной улыбкой сквозь подсыхающие слезы воскликнула жена.

Они проболтали около часа, и Мария окончательно успокоилась, тем более что Максим чувствовал себя неплохо и даже решился подняться с кровати, чтобы проводить жену. Она все эти дни провела в больнице, и Макс настоял, чтобы она поехала домой: отдохнуть, выспаться, привести себя в порядок и просто поесть домашней пищи.

Возвращаясь в палату, Максим встретил в коридоре доктора.

– Допоздна работаете?

– Случай у вас уж больно любопытный. Много исследований пришлось сделать. И вроде бы все однозначно, но что-то меня смущает. Пока не пойму что.

– Звучит ободряюще. И все же что со мной, доктор?

– Вам жена разве не сказала?.. Опухоль мозга у вас… Простите, меня дома ждут. Я и так задержался, – добавил врач, показав на часы.

– Конечно, конечно. Не смею больше вас задерживать.

Врач быстрым шагом удалился, а к горлу Максима вновь подкатил ком. Он уже свыкся с мыслью, что болен серьезно, но пока еще не мог принять того, что его дни фактически сочтены.

Умывшись холодной водой, Максим немного успокоился. Окончательно отвлечься от тягостных раздумий помогли просмотр новостей на смартфоне и сладкий чай.

Этой ночью Максиму не спалось. Он ворочался, считал овец, но все было бесполезно. Он встал с постели и подошел к двери, собираясь выйти из палаты, но тут услышал в коридоре голоса. Два человека что-то бурно обсуждали.

Максим прислушался к разговору.

– Да постой ты, послушай… – произнес один голос.

– У него нет шансов! – ответил другой.

Двое, по-видимому, остановились неподалеку от палаты Максима.

– Но это большой риск.

– Да я понимаю, что риск, но если ничего не делать, он точно умрет!

– Хорошо, давай все расскажем ему – и пусть сам решит.

– Правильно! Пусть решит, хочет ли он ждать конца своей жизни в кресле или решится отправиться в будущее через заморозку…

«Мне не послышалось, они что-то говорили про заморозку?» – подумал Макс. И в его памяти всплыла одна старая научно-популярная телепередача, в которой обсуждали возможность погружения человека в сон с практически полной остановкой всех жизненных процессов. Проще говоря – заморозку. Для неизлечимых больных это было бы шансом, ведь то, с чем медицина пока неспособна справиться, в будущем наверняка научатся лечить.

Передачу эту Максим видел лет десять назад, и тогда идея заморозки обсуждалась только теоретически, без намека на практические исследования. Макс и подумать не мог, что теперь такое возможно.

Тем временем голоса снаружи стихли. Макс поспешно открыл дверь, но в коридоре уже никого не было.

Он уже собирался вернуться в палату, как вдруг заметил на полу белый прямоугольник. Это была визитка. Молодой человек поднял ее и повертел в руках: обычная карточка с именем и номером телефона. Ничто не указывало на ее связь с тем, что он только что услышал, но Максим все же решил ее сохранить. Звонить по указанному номеру он пока не собирался. В душе еще теплилась надежда на более позитивный прогноз по результатам повторного обследования.

Следующий день начался бурно: доктор решил еще раз все проверить, и до самого вечера у Макса не было ни одной свободной минутки. А потом наступило время ожидания.

И вот в один из дней, когда Маша находилась в палате мужа, туда зашел доктор.

– Пришли результаты повторных анализов, – сухо произнес он и добавил: – Все подтвердилось.

– Когда меня выпишут? – без единой эмоции в голосе спросил Максим. Единственное, что ему сейчас хотелось – оказаться дома.

– Не стоит торопиться, вам может стать хуже в любой момент. Мы не можем вас вылечить, но в состоянии продлить вашу жизнь. Я посоветуюсь с коллегами, и тогда мы составим план действий, а пока что вам лучше побыть тут.

И доктор под предлогом неотложных дел поспешил покинуть палату, оставив супружескую пару наедине.

Они просидели, обнявшись и не произнося ни слова, два часа. Время посещений подошло к концу. Собираясь домой, Мария вдруг задумчиво сказала:

– Странно это все. Я, конечно, не врач, да и опыт работы медсестрой у меня минимальный, но не похоже, что существуют серьезные причины не выписывать тебя, – и она покачала головой.

Проводив супругу, Максим решил немного отвлечься от тягостных мыслей и отправился в больничную столовую, чтобы поужинать. Он еще не мог до конца осознать, что жизнь его почти закончена.

Многим больничная еда не нравится, но Макс был от нее просто в восторге. Еще не дойдя до столовой, он начал ощущать этот неповторимый запах борща, гречки с мясной подливой и свежего теплого хлеба.

Захлебываясь ароматами, Максим быстро набрал всего, что было, и, приземлившись за свободный столик, начал наслаждаться трапезой, но тут к нему подсел мужичок преклонных лет.

– Я знаю, что тебе тоже поставили диагноз «кранты», – беспардонно, не здороваясь, завел разговор незнакомец. – Но есть выход!

Максим из вежливости кивнул.

– У моего дальнего родственника зять ученый, – продолжал мужичок. – Так вот он в своей лаборатории проводит испытания таких камер… – он запнулся, пытаясь вспомнить название. – Тьфу ты! Да как же они?.. Ах да! Анабиозные камеры. В этих камерах человека замораживают, и его болезнь, как и жизнь, на время останавливается. Думаю, тебе это будет интересно.

«И этот тоже про заморозку, – подумал Макс. – Странно… Но в моем положении и такой соломинкой пренебрегать не стоит».

И он уже более заинтересованно посмотрел на собеседника, а тот не умолкал:

– Этот самый ученый уже провел успешные опыты на животных, а теперь нужно переходить к испытаниям на людях. Вот я и решился стать одним из первых. Для нас участие в эксперименте будет бесплатным, – с гордым выражением лица произнес он. – А вообще такая заморозка будет доступна только миллионерам!

Он подвинулся поближе и шепотом добавил:

– Есть еще свободные камеры. Надумаешь – просто позвони по этому номеру. – И мужичок протянул Максу визитку.

Пока тот ее разглядывал, незнакомца уже и след простыл – он будто растворился в воздухе.

Максиму визитка показалась знакомой, и он, вернувшись в палату, достал из тумбочки бумажный прямоугольник, найденный ночью у двери. Как он и предполагал, визитки оказались идентичными.

Разглядывая их, Макс вновь почувствовал знакомое головокружение. В глазах потемнело. Понимая, что сейчас произойдет, Максим успел качнуться в сторону кровати и, упав на нее, тут же провалился в темноту.

Открыв глаза, он вновь увидел Машу и сухо спросил:

– Сколько дней на этот раз?

– Семь! – со слезами воскликнула Мария и принялась обнимать мужа, едва не задушив его.

– Как самочувствие? Можешь встать? – спросила она минуту спустя, вытерев слезы.

– Терпимо, – натянув улыбку на лицо, ответил Макс.

Чувствовал он себя погано, но сказать об этом жене не решился и поэтому отвел глаза.

Взгляд его упал на руку Маши, сжимающую те самые визитки. Максим вопросительно посмотрел в глаза супруге. Та покраснела и, улыбнувшись, извинилась за свое любопытство.

«Все понятно, она уже туда звонила», – подумал Максим и, вздохнув, произнес:

– Рассказывай.

Маша начала свой долгий рассказ с того, как нашла в кровати Макса визитки и из интереса набрала номер, указанный на них. Это оказался телефон одного малоизвестного исследовательского института, расположенного в Подмосковье. Там Марии сообщили, чем они занимаются, и девушка поняла – это шанс для них, и его нельзя упустить. Ведь другого выхода попросту нет. Тем более что для первых пациентов процедура действительно была бесплатной, правда, только первые пять лет. Но там, глядишь, и лекарство найдут.

Рассказывала Маша минут двадцать. В ее глазах горела надежда, а вот Максим по-прежнему относился к идее скептически – подозрительно много получалось совпадений. Но деваться действительно было некуда, и, чтобы не расстраивать жену, он сделал довольное лицо и полностью согласился с ее идеей.

## Глава 2. Погружение в сон

Через пару дней Максим в сопровождении Марии прибыл в исследовательский институт, где их встретили руководитель программы создания анабиозных криокамер Артём Валерьевич и идейный вдохновитель проекта Семён Семёнович, который произвел на них впечатление «сумасшедшего ученого», полностью погруженного в свои исследования. Он был несколько неопрятен в одежде и неразговорчив. Едва поприветствовав посетителей, он под предлогом большого количества работы удалился, оставив их наедине с Артёмом Валерьевичем.

Тот, в отличие от своего коллеги, был одет в строгий костюм и казался серьезным и очень занятым человеком. Он тоже торопился и, извинившись перед гостями, вызвал помощницу, которая должна была ввести их в курс дела и показать им комнату, где супруги могли спокойно отдохнуть и побыть вдвоем перед завтрашней процедурой. По возможности он пообещал присоединиться к ним позже.

– А вот и она, – произнес Артём Валерьевич, заметив спешащую к ним девушку среднего роста с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и в строгих очках.

В руках у помощницы была папка с документами, а поверх обычного делового костюма накинут белый халат.

– Знакомьтесь – Василиса, мой ассистент. Она вам все расскажет и покажет, а мне, увы, пора бежать, – обратился к супругам руководитель программы, когда девушка подошла к ним.

И уже уходя, Артём Валерьевич обернулся.

– Чуть не забыл. Обязательно посетите местную столовую – не пожалеете! – широко улыбнувшись, сказал он и поспешил по своим делам.

– Рады познакомиться, Василиса, – произнес молодой человек и, протянув руку помощнице, представился: – Максим.

– Можно просто Вася, – пожав руку и мило улыбнувшись, ответила девушка.

– Мария! – назвала свое имя жена.

– Вася, – с той же улыбкой поздоровалась помощница.

Она предложила супругам пройти за ней, показав жестом на дверь, ведущую на внутреннюю территорию института.

Там Маше и Максиму открылся вид на большую цветущую клумбу и длиннющую, уходящую за горизонт дубовую аллею.

– Ого, – произнесла Мария. Максим лишь улыбнулся, но не виду, открывшемуся перед ними, а реакции жены.

Территория института была обширная и вмещала несколько спортивных и игровых зон. Здесь даже нашлось место китайскому саду для медитации. Там как раз набирался сил один из сотрудников.

– Все это нужно, чтобы поддерживать работоспособность персонала, – пояснила помощница.

Затем Василиса провела гостей на компрессорную станцию. Там в больших баллонах хранили под давлением воздух для работы различных установок, в том числе и криокамер. Рядом в специальных баках, которые Василиса назвала танками, при температуре около минус 190 градусов находились жидкие кислород и азот.

«Хотят показать, что они серьезная организация», – подумал Макс и пошутил:

– Так вот куда вы меня собираетесь запихнуть для заморозки.

– Что вы, ни в коем случае! Капсулы для криосна устроены несколько сложнее, да и заморозки как таковой не будет, – улыбнувшись, ответила Вася.

Спустя четыре часа увлекательнейшей обзорной экскурсии они добрались и до столовой. Еда оказалась действительно великолепной, но супруги так устали, что, лишь слегка перекусив, попросили помощницу Артёма Валерьевича показать им их комнату.

Подойдя к двери комнаты, Василиса дала супругам по ключ-карте.

– Здесь есть все необходимое, но если что-то понадобится или возникнут вопросы, звоните в любое время, – сообщила она, протянув визитку.

– Спасибо. Постараемся не беспокоить вас по пустякам, – с улыбкой ответила Мария.

Мило улыбнувшись, Василиса тихо удалилась.

«Как в лучших гостиницах», – подумал Макс и приложил ключ-карту к замку.

Войдя внутрь, они оказались в хоть и простом, но вполне уютном и приятном помещении, и в самом деле очень напоминающем гостиничный номер. Впрочем, изучать его детально сил уже не было, и супруги сразу начали готовиться ко сну.

«Зачем нам так подробно показали чуть ли не весь научный институт? – думал Макс, лежа в кровати. – Ведь здесь занимаются не только проектом криокамер». Что-то в глубине его сознания никак не могло успокоиться и искало подвох.

– Как я сразу не понял! – вдруг воскликнул он.

Мария, лежащая рядом в кровати, резко приподнялась на руках и, повернувшись, посмотрела на мужа. В тусклом свете прикроватного светильника на ее лице читались недоумение и растерянность.

– Им важно показать, что у них все серьезно, что они свои камеры не на коленке делают. Они хотят расположить нас как клиентов к себе, чтобы мы окончательно согласились на этот эксперимент. Ведь в этом успех их проекта… и последний шанс для меня! – вздохнул Макс.

– Дурак! Напугал, – выругалась Маша и рухнула на кровать. – Лучше выспись и мне дай поспать, – пробормотала она.

Максим выключил светильник, и, стараясь освободиться от дурных мыслей, покрепче обнял жену, и начал постепенно засыпать.

Спалось, на удивление, хорошо, несмотря на новое место, и, проснувшись, они почувствовали себя бодрыми и отдохнувшими. Завтракать, естественно, отправились в столовую, которая восхитила их богатством выбора.

Набрав всего, что им приглянулось, они заняли свободный столик и принялись дегустировать местную кухню. Вкус блюд соответствовал их внешнему виду и был просто превосходным.

Настроение Максима было на подъеме, тем более что в столь трудный и ответственный день рядом с ним была его любимая. «Похоже, я уже окончательно согласился с идеей впасть на несколько лет в спячку», – подумал Макс.

В этот момент на его плечо опустилась чья-то рука. Он обернулся и увидел Артёма Валерьевича.

– У вас свободно? – добродушно улыбнувшись, спросил он.

– Конечно, конечно! Присаживайтесь, – хором сказали супруги.

– Ну и как вам наша столовая? – присев рядом с Максом, спросил Артём Валерьевич.

– Вы были правы, здесь действительно вкусно кормят, – ответила с улыбкой на лице Мария.

Максим кивнул, присоединяясь к словам жены, и добавил:

– Когда вернусь из своего так называемого путешествия, то первым делом пообедаю тут.

– Обещаю вам, Максим, сохранить и кухню, и помещение столовой на том же уровне к вашему возвращению.

Макс с Марией улыбнулись и продолжили свой завтрак. Артём Валерьевич присоединился к ним и, наскоро поев, убежал на совещание, попросив супругов быть готовыми через час.

Ровно по прошествии этого времени он уже стоял у их двери.

– Вы не возражаете, если мы немного прогуляемся? На свежем воздухе разговор идет легче, – предложил Артём Валерьевич.

– Мы будем только рады небольшой прогулке, – ответил Макс.

Неспешно шагая вдоль дубовой аллеи, Артём Валерьевич начал весьма подробно рассказывать о том, что ждет Максима, если тот даст свое согласие на процедуру. Он не скрывал, что технология пока экспериментальная и никаких гарантий он дать не может, но в то же время успокоил тем, что было проведено множество успешных экспериментов не только по введению животных в криосон, но и по их пробуждению.

Главной своей задачей Артём Валерьевич считал дать своему будущему пациенту как можно более подробную и объективную информацию о том, что его ждет, но при этом не напугать. И со своей задачей он справлялся весьма неплохо: иногда углублялся в технические подробности, а иногда просто высказывал уверенность в успехе проекта.

– Звучит великолепно, но меня мучает один вопрос: как быть с физиологическими потребностями? – улыбнувшись, спросил Максим. – Ну, там посещать уборную…

– Прошу прощения. Столь важный вопрос нужно было осветить в самом начале моего рассказа, – ответил Артём Валерьевич и коротко пояснил с улыбкой: – Клизма решает.

Заметив, как напряглись лица гостей, руководитель исследований поспешил объяснить:

– Не стоит этого бояться. Все процедуры по поддержанию жизнедеятельности организма автоматизированные, а кроме того, вы ведь уже ничего не будете чувствовать.

Максим выдохнул и, улыбнувшись, дал свое окончательное согласие.

– Замечательно. Как будете готовы, дайте знать, а я пока подготовлю документы. Процедуру мы можем провести в любой день не позднее обеда, – сообщил Артём Валерьевич. – Может быть, вы хотите начать, как вы выразились, путешествие уже сегодня?

– Ты согласна, моя родная? – обернулся Максим к супруге.

Та кивнула.

– Мы готовы!

– Тогда я оставляю вас наедине, – сказал Артём Валерьевич. – И жду вас в лаборатории.

Прогулявшись немного по саду, Максим и Мария решили, что долгие прощания слишком тяжелы, и уже спустя пятнадцать минут направились в лабораторию.

«Быстро они», – взглянув на часы, подумал Артём Валерьевич. Все уже было готово, и он поторопился навстречу супругам.

– Ну что, начнем?

Глубоко вздохнув, Макс и Маша кивнули.

– Вот и хорошо. Проходите.

Марию попросили пройти в соседнее помещение, где имелось смотровое окно, поскольку предстоящей процедуре ни в коем случае нельзя было мешать. Макс обнял Машу и прошептал на ушко, что обязательно вернется и все будет хорошо. Они поцеловались. По щеке Марии пробежала слеза, и она поспешила в соседнюю комнату, чтобы не разрыдаться при муже.

Макса же переодели в спецкостюм, после чего провели в отдельный бокс, где его должны были ввести в глубокий сон, после чего поместить в криокапсулу. Его усадили в кресло и предупредили, что введут релаксирующие препараты для расслабления и успокоения:

– Вы почувствуете тяжесть в мышцах – это нормально. Когда потянет в сон, не стоит этому сопротивляться – дальнейшего вашего участия в процессе не понадобится.

Уже через минуту после укола Макс действительно начал засыпать. Руки стали неподъемно тяжелыми, картинка перед глазами расплылась, но он не отрывал взгляда от окна, через которое за ним наблюдала жена.

Свинцовая тяжесть накрыла все тело, веки смыкались. Из последних сил Максим взглянул на супругу.

«Мария, родная моя…» – промелькнула в голове ускользающая мысль.

Он расслабился и, потеряв контроль над телом, провалился в бессознательную тьму.

## Глава 3. В чужом мире

С момента прощального поцелуя Максима и Марии прошло полгода. Наступил последний день декабря. На Москву опустилась ночь, и весело засверкали тысячи огней в ожидании долгожданного праздника. С небес пушистыми белыми хлопьями медленно падал снег и таял на румяном, но печальном лице молодой девушки.

Маша вспомнила, как она встречала прошлый Новый год и все те, что были прожиты с Максимом. Каждый раз под бой курантов они вместе загадывали желание и писали его на бумажках, которые сжигали над бокалом с шампанским и выпивали вместе с пеплом строго до последнего удара, считая, что оно непременно сбудется.

Этот Новый год Мария встречала с родителями. Им никогда не нравилась идея поджигать бумажки, но в этот раз они решили поддержать дочь и тоже загадали желания. Мария написала: «Максим, будь здоров», – и выпила свой бокал, пока куранты били двенадцать раз. Родители поступили так же.


* * *

Максим лежал на белоснежной кровати, стоящей посреди комнаты. Приоткрыв глаза, он увидел лишь яркий свет.

«Умер – вот он, свет в конце туннеля», – промелькнула мысль.

Но молодой человек определенно был жив.

Его организм постепенно отходил от действия введенного препарата, и в голове начинало проясняться. Глаза привыкли к яркому свету, и Макс увидел ослепительно-белый и ровный потолок, сквозь который этот свет лился ровным потоком.