Квадрат двенадцати
Дмитрий Верховский

© Дмитрий Верховский, 2023

ISBN 978-5-0056-0280-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

День рождения

Опять всплывашка – календарь —
Возникла при наборе даты,
Где дни недели – вертикаль,
А сетка – это дни, когда ты
Когда-то был и не бывал.
Без памяти всё просто числа,
Без смысла ноль вообще овал,
Такого слова нет – «пролистан»
К началу всех моих начал,
Пример страдательных причастий.
Причастный к жизни, я страдал,
Любил и был порою счастлив.
Но я не помню первый день.
Как будто он совсем не важен,
Забылся в длинной череде,
И даже дата не подскажет
Видений чётких. Нет его.
Он ноль для остальных значений,
Такой-то март, такой-то год.
Мой самый главный день рождения.

Фонари

Длинная цепочка фонарей,
Светлый путь, проложенный в ночи.
Ночью и идёшь чуть-чуть быстрей,
Как-то больше слушаешь, молчишь.
Света очень тонкая вуаль
Ниспадает пологом шатра.
Занавесил свет ночную даль,
Мир сужая до границ утра.
Часто не встречаешь никого,
Время, будто соразмерив ход,
С тикающей поступью шагов
Словно эхо рядышком идёт.

Фуксия

Мой дом, мой двор внутри заката,
Да вся округа и река!
Ле фуксия. Аляповато.
Гляжу как в розовых очках.
Смотрю – и сам себе не верю,
Приятие на грани грёз.
Колор волшебный в атмосфере.
Страна что под названием Роз.
Румяны щёки, сосны, тени.
Мир – всеобъемлющий гламур.
Петух сейчас под впечатленьем
С кокетского раскраса кур.
Пурпурно-яркий поздний вечер,
Сливаясь в сумрак с темнотой,
Как будто западает в вечность.
По ощущениям густой,
Закат чуть более реальный,
Чем уходящий на ночь мир,
Чем мы, что скоро уже в спальне
Отгородимся за дверьми.
Пускай подольше длится чудо.
Чтоб впечатлением полны,
Когда уйдём домой отсюда,
Смотрели б розовые сны.

Губы

Я не буду пить с её лица,
Сколько-то воды пусть убежит,
Тут без знаков, просто восклицать,
Ведь с лица исчезну, чтоб не жить.
Нежные касания травы,
Словно прядей сбившихся волос.
Буду выкинут из головы,
Где глаза – озёра. Реки слёз.
Губы, не смакуя, поглотят
В рот могилы мой холодный труп,
Как же жаль вот так пропасть, хотя
Я и жил за-ради этих губ.

Ночь

Послушные полосы трасс,
Смерть в повороте руля,
Сильном нажатии «газ»,
«Тормоз». Рискуешь, руля,
И принимаешь тот риск,
Смерть. Мир остался извне.
Ты над дорогой завис,
Словно идёшь по волне
Как «Метеор» или Бог,
Режешь дорожную гладь,
Будто под брызгами взмок,
Нет, не хотя полетать.
Верить здесь нужно в себя,
Помощь дорожных икон.
Встречные фары слепят.
Только бы это не сон.
Капли сползают наверх,
К небу тихонько текут,
Дрёма от тяжести век,
Плюс сей гипноз и абсурд.
Полосы, капли. Не спать!
«Спать» – будет здесь ключевым
Словом, как слово «кровать»
И «полетать». Полетим.

Агония

Реальность гуще акварельных красок,
Оттенки солнца распаляются в листве,
Огонь агонии воистину прекрасен,
Здесь смерть приобретает чудный цвет —
Но говорю о листьях, не о людях.
А сам бы вот остался в сентябре,
Без жалости покинув мир, отнюдь, я
Счастливо принимаю яркий бред
Как сказку. Восхитительны пейзажи,
Здесь фон что занавес – всё задом наперёд.
Спасибо, Бог, что осень эту зажег,
Спасибо, что она потом умрёт.

Путёвка в жизнь

Кончается путёвка в жизнь,
Донаслаждаюсь мелочами.
Всё здесь становится чужим,
Но расставаться так печально.
Предчувствие. Пред чем «перед»,
Перед каким таким вот чувством?
Нам неизвестно чувство – смерть.
Есть окончание «пусто-пусто»,
Которое, как в домино,
Игрою стёртая костяшка.
И этот камень точно мой,
А счёт смотрите по бумажке.

Духи

Ты вздрогнешь резко, вдруг,
Так прозвучит нежданно
И испугает звук,
Не к месту очень странный.

То дробно так: тук-тук,
То чёткий стук падения,
Шагов взволнует слух.
Застынешь на мгновение,

Ответив тишиной
К разрядке обстановки,
Спокойней тишь, иной
Звук сделает неловким.

Порой такой вот шум
Ты пропускаешь мимо,
Чтоб не тревожил ум,
Хоть много объяснимо.

Понятное не так,
Конечно же, пугает.
Невидима черта,
Где жизнь не та – другая.

Кто смотрит наши сны —
Незрительские фильмы,
Кому ещё слышны
Все мысли, даже зримы?

В конце туннеля дверь,
За нею Ангел Ввода,
Печатей и Путей,
А здесь меж нами бродят,

Сейчас вот за спиной
Невидимые духи,
Пугают, как темно,
И их услышишь ухом.

Свидетели грехов
И прочего на свете,
За что в конце веков
Придётся нам ответить.

Вот на конце иглы
Семь ангелов танцует,
Так значимо малы.
Мы малозначны всуе.

Не аллё

Где-то вне зоны покрытия
Вышек и базовых станций,
Там, где на связь, нет, не выйти и
Риск оставаться,

Тоже есть люди, которые
Любят и даже любимы,
Судьбы, конечно истории.
Жизнь идёт мимо,

Жизнь идёт с ними
Днями, своей чередою.
Если вдруг трубку не снимет —
Дверь вам откроет

Тот человек, что когда-то
Был сетевым абонентом,
Стёртым контактом
Кем-то.

В Городке

Столь частые стежки дождя,
Как будто штопают прореху.
За вспышкой бухает, не ждя,
Потоки пополняют реку.
А капли создают туман,
О Волхов шлёпаясь с подскоком
И отдаваясь там волнам,
Дождь шелестит камыш, осоку.
Играют рыбы. Молния.
Вслед гром раскатами рокочет.
И пасмурны тона, нея…
Неявственно. А сверху мочит.
Идёт трескучая гроза.
Озон и яркие разряды.
Вот снова долбануло за …,
За вязами. И снова рядом.
А мы купаемся, боясь,
Но наслаждаемся природой
Сквозь эстетическую связь,
Как ток проходит через воду.

Вторая ударная

Так бездарно уже безударная
Захлебнулась кровищей в атаке,
Погибает огромная армия,
Артиллерия, конница, танки
И пехота в дырявых шинелях,
Пропитавшихся влагой и гарью,
В ней всех больше по людям потери,
Тех, что рвут на кусочки и жарят.
И не кормят, а часто не лечат,
Ампутируют ноги пилою,
Кто взвалил эту ношу на плечи,
Матерится, ну разве не воет.
Словно волки в обложенной стае,
В жизни, отданной смерти и боли,
Воевать уже просто устали,
Но не мёртвым же выйти из боя.
Их терзают фашистские «клещи»
«Между молотом и наковальней»,
А мечты про обычные вещи,
Про горячую пищу и спальню,
Да вообще, что их завтра настанет,
Что избегнут и смерти, и плена.
Не заботит прославленный Сталин,
Не заводит продуманный Ленин.
Не нужны обелиски, салюты,
Ни цветы, ордена и медали,
Лишь бы только не встретиться с Лютой,
Разминуться… ну это едва ли,
Чтобы враг не добрался до хаты,
До квартиры, где будут родные,
Без вины умереть виноватым,
Будто бросил своих на погибель.
Вот отсюда их мужество драться
Без еды и патронов, штыками,
Сверху бомбами бьёт авиация,
Не оставив тут камня на камне,
Чтобы спрятаться. Сыплют снаряды,
«Вжить» да «вжить» – это дразнятся пули,
Вот убили товарища рядом,
Пока тёплый, обувку разули.
Тяжело на позициях босым,
Сапоги уже требуют каши.
«Будет лучше, не никнете носом»,
«Обопьёмся, на полную чашу».
Бор Мясной – щедро сдобренный мясом.
Не спасутся под Спасской Полистью,
Здесь в «котле» переварятся массой
Насмерть павшие. Тонкие листья:
Письма «без вести» и «похоронки», —
Вероятно, найдут адресата
На какой-то родимой сторонке,
Как прощальный привет от солдата.

Привычка

Наверно, привыкаешь ко всему,
И к одиночеству на фоне нелюбви.
Как говорят, ни сердцу, ни уму,
Да вряд ли что-то сможет оживить

Увядшее. И солнца будто нет,
Упадок сил, не вызрел хлорофилл,
Ему ведь нужен ультрафиолет
Для лучшей циркуляции крови.

«Любовь» и «кровь» столь близкие слова,
Понятна, в общем, их взаимосвязь,
Я многое уже позабывал,
И даже то, что составляло нас.

Такое единенье это Мы,
Достаточно себе короткий звук.
Мы не рабы любви, немы
Тем дивным чувством и не вдруг

Мы стали как-то далеки,
Привычка может разделять
На расстояние руки
И даже пальца. Еръ и Ять.

Весна священная

Март или май,
Или маемся сами
От часу час, часто не понимая,
Как это важно, что мир возрождает
Эта весна.
В прошлый четверг
Дули зимние ветры,
В общем, холодные, будто бы мертва,
Закостеневшая в твёрдые метры,
Спала земля.
Мы же ненужные, в общем-то, жертвы,
С вывертом вертимся
Как интроверты,
В этом миру словно в клетку заперты
В собственном «я».
Было и есть. Остаётся священным
Таинством, вещью в себе совершенной,
Пусть и привычной, закономерной,
Вечно моя.

Пустоши

В скором безвременном будущем,
Где почему-то безлюдно,
Я зову его Пустоши —
Мёртвенно-белые дюны,

Тёмные-тёмные воды
Тихи и духом недвижны,
Тени по берегу бродят,
Кажется лишней

Всякая дума живая,
Каждое слово,
Непонимаемо напоминая
Снова.

Полёт

Жизнь не создаёт резервных копий
Для восстановления системы,
Без очистки мусора мы копим
Старые ненужности, проблемы

И болячки. Точки для отсчёта,
Образы подкидывает память,
Помню время частых перелётов
Наяву и где-то между снами.

СПб—Москва, опять СПб,
Пробки, суета аэропортов
И прекрасное, как рай, седьмое небо
Голубой бескрайностью за бортом,

Да любовь в своём прелюбодействе,
«Да», что в пику «нет» так много значит,
Эта страсть почти что сумасшествие,
Под одеялом на холодной даче

Не могли друг другом надышаться,
Согревались общностью дыхания,
Там бывало даже минус двадцать,
Печь справлялась только утром ранним.

Развелись и вместе поженились.
Годы счастья, нынче спим раздельно,
Чтобы реже мы друг другу снились,
Даже с выходных на понедельник.

Камлание

Развеяв страхи, сам рождает страх.
Огонь, как плоть, отбрасывает тени.
То, может, духи пляшут у костра,
Где время распыляется в мгновения.
Трескучий шёпот – дерево горит,
Перед растлением рассказывая тайны,
Растение как будто говорит
О давних летах, череде летальной.
От корней в крону, под корой к корням
Стремятся важные потоки
При жизни. Действие огня
Теплом выпаривает соки.
В лесу есть тайное дупло,
И, растекаясь цепкой мыслью,
Покинув временную плоть,
Возможно вглубь нырнуть и в выси.
На сердце бубен: бум, бум, бум,
А с языка хрипит варганно,
Во тьму из дум, но наобум
Заброшена петля аркана.
О всём и, в общем, ни о чём
Здесь мыслится, костёр пылает,
Как будто разум носит чёрт.
Собака, попусту брехая,
Боится. Что во тьме ночной?
Круг света, оберег священный,
Сижу один. Наверно. Но
Единственный во всей Вселенной.

Пустырь

Зимний дым.
Кто-то топит углём,
Ну а кто-то дровами.
Коромысло —
Такая качель для воды.
Поразмыслю,
Качая глубинную память.
Запах детства:
В трескучий мороз
Зимний дым.

Старый дом,
Здесь вся улица тёмные срубы,
Он сгорел, меж дворов
Занесённый пустырь,
А из труб вырываются
Серые клубы,
По-морозному паром густы.

Помню, бабушка ставит опару,
Топит печку, чтоб печь пирожки.
«Ты бы, внучек, помог что ли старой,
Поработал чуток по-мужски,

На колонку сходил за водою,
Поколол как-то дров колуном.
Трудно жить в одиночку, вдовою,
Не привыкнуть, хоть умер давно
Наш хозяин…»

Салфетки с узором,
Безделушки фарфора на них.
Кружева и старинные шторы,
Шкаф, букет из цветов неживых.
Всё сгорело,

И бабушки нету.
Пережив погоревший свой дом,
Позабыв напоследок об этом,
Как и впрочем о многом другом,
Дожила

У детей приживалкой.
Как люблю я морозный тот дым.
Всё прошло, и немножечко жалко,
Что осталось по жизни пустым.

Рябина

Мороженый десерт для снегирей,
Их, как синичек, представлять красивей,
Чем птиц неярких, здесь, среди ветвей,
При скучной зимней перспективе,
Где радует лишь свежий белый снег
И солнце редко, вечер звёздный, лунный,
Всполохи красок. Только человек
Вокруг раскрашивает умно,
Как вот воображение моё.
Так аппетитны с виду эти грозди!
А птица в предвкушении поёт
О яблочках холодных, поздних.
С морозов первых стала не горька,
Но терпка в сладости та ягода – рябина,
И так и просится попасть к моим рукам,
Ко рту и брызнуть соком винным.

Бесы

Гляжу —
и пляшут бесики в глазах,
Пишу —
и дальше пляшут, но, наверно,
Спим вместе, а веселье и азарт —
Не только действие сигналов нервных.
Так важна демонстрация души,
Что эти демоны, эмоции – живые.
И странно для других тушить
Огонь внутри, пока нутро не выел.
А главный чёрт нашёптывает мне
Слова красивые и фразы, многостишья,
Купается в крови, кромешной тьме,
Порой шумит. Эй, можно чуть потише!

Мир

Однажды не останется детей,
Не народятся новые солдаты,
Чтоб их убить на N-ной высоте,
В какой-то данной местности и дате.
Вот наконец придёт победный мир,
Где «Нет войне», и кончится обычай
Стрелять подобных, заплатив детьми.
И только звери выйдут за добычей.

Водопад

Упавшая река,
Познавшая свободу,
Падения полёт,
В разорванный рукав
Пенящуюся воду
Стеной текучей льёт.
Ревущий водопад —
Изломанное русло,
Каскад через уступ.
Не слышу, виноват,
Обычной речи устной,
Не понимаю губ.
Кому, кого, чего?
Вопрос за падежами
Заглушенный повис
И позабыт легко,
Его совсем не жаль мне,
Как облетевший лист.
Движенье бурных вод,
Похоже, бесконечно,
И кажется, что жизненный поток
Не менее,
И вот:
Да будет вечным,
Презрев текущий рок.

МЫль

Как легко всё же звёзды дарить!
Почему? Потому что ничьи.
Как надолго? До первой зари,
В протяжении этой ночи.

А на утро в подарок – восход
И алмазные капли росы,
Диадема, ну так, в обиход,
Золотистых лучей косых.

Фонари. Мошкара, с нею пыль
Оживляют струящийся свет.
Я и ты, вместе кто – мы ль?
Может, просто отдашься в ответ?

Краски

А нарисуй себе и брови, и глаза,
Лицо красивое, где губы налитые
Несвойственным им цветом, за
Всем этим не узнают: ты ли – или.
Отождествление накрашенных людей
В системе светских правил и приличий
Для общества – само собою, где
Меняться для других – обычай.
Ты будто беззащитна без одежд
И маски, словно вышла в город голой,
А там снуют, суют свой нос промеж
Все искушенные, как надо. Мы со школы
Приучены: ответ всегда один
Лишь правильный, работать по программе,
По расписанию, совсем не как хотим.
Ведь каждый —
индивидуален.
А хочется обратно в детский сад,
Как максимум учиться в младшем классе.
Противное толкает нас назад,
Где раньше был, себя под мир не крася.

Ледяной дождь

Полива из сырой глазури —
Густое жидкое стекло,
Что, растекаясь по натуре,
Прозрачной коркою легло.
Блестят игрушечно машины,
Асфальт, деревья, провода.
Вот автор этакой картины —
Мороз. Застывшая вода
Чиста, как говорят, кристально,
И как кристалл она хрупка,
Хрустит при сжатии, хрустальный
Мир ломок и по черепкам,
Того глядишь, ведь разобьётся
(Осколки – мелкая слюда)
Или полуденное солнце
Растопит чудо изо льда.

Человек

Как человек я не плохой,
Не в частности, а в полной мере,
Во всяком случае, так хо…
Хотя бы в это надо верить.
В воображаемом кругу,
Деля на близких при общенье
И родственных, я не могу
Всем придавать одно значенье
И реагировать на боль,
На горе разных мне знакомых,
И потому порою столь
Я безразличен. Самых добрых,
Сентиментальных мне друзей
Я выделяю и привечу,
Другим, при благости своей,
Сочувствую при личной встрече,
При всём желании помочь,
Объять весь мир, нет, невозможно,
Расставшись же, забуду, прочь
Плохие мысли, и порожним
Я буду дальше. Нет, не злой,
Хотя порою даже злоба
Льёт с языка, но, Бог с тобой,
Обидеть не хочу кого бы.
Всё – лишь реакция на жизнь,
С её уколами, пинками,
Где редок разный альтруизм,
Где плоть ранима, ведь не камень.
Но всё же я стараюсь жить
Так правильно, как мне по силам,
Чуть лицемерия и лжи.
Хороший? Редко, да, но был им.

Колпино

КОЛПИНО-ПИНО – ПИНа КОЛада,
Водка и пиво (нет – бутирату!),
Может быть, с колой, но без кокоса,
Без а-на-наса, меньше вопросов
Для протоКОЛа после привода.
Карточка, звёзды – цифры ПИН-кода.
Выложишь всё, как расКОЛют ПИНками,
Вытешут тем на башке, кто упрямей,
КОЛ. Это КОЛПИНО – ПИНа КОЛада.
КОЛи смешались осКОЛки расклада
Звуков, слогов смыслового коктейля,
Стоит морочиться на самом деле?

Воздушный поцелуй

Существительное
И глагол
В повелительном наклонении,
Наклоняясь же взором в пол,
Отдаляю местоимение,

Место цели, ну, так сказать,
Эти щёки, глаза и уши,
Что могу сейчас целовать
Лобызаньем своим воздушным.

От груди и по шее к челу,
Как трепещущих крылышек мах,
Мой невидимый поцелуй
Запорхал наконец на губах,

На губах на твоих, на моих
Не синхронно пока и раздельно…
Неразделенный так и затих.
Он
по смыслу должен быть цельным.

Ушная раковина

Я, к раковине ракушку прижав,
Как будто бы захлопнул этим створы.
Скелет наружный, он же кенотаф —
Напоминанье грустное о море,
Чьё эхо отзывается внутри,
Как шум волны или прилива крови,
Что, кажется, достигло и ноздри.
Мой нос морские нотки ловит.
И заливает цвет аквамарин
Истосковавшееся нутро,
Мерцает блеском из глубин,
Стеклянным ярким перламутром.
Вот памятник достойный, чтоб почтить,
Увековечить мелкого моллюска,
Что прожил без прикрас. Почти.
С лимоном вкусная закуска.

Минутки

Разбросанные стрелочки-минутки
В нелепом хаотичном беспорядке —
Надуло ветром, ветреная шутка,
Не штука даже, – семечки крылатки.
Вот так, в минутах, пролетело время
А думаем сейчас о каждом часе,
Который, оказалось, был потерян.
Из семечки ведь может выйти ясень.
Не ясно же, конечно, всё, что будет,
Тем более, что вовсе не случится.
Меня назавтра кто-нибудь разбудит,
Крылаток, раз, и расклевали птицы.

Товар

Был долгий рост к цветенью, но ж
Закончено всё будет резко,
Наточен уж садовый нож,
Ещё не финиш, только срезка,

Приложенные силы, труд
Не делают живое вещью,
Товаром лишь. Уже идут.
И видно, как цветы трепещут.

У смерти доброе лицо,
Творец свои творенья любит,
В миру началом и концом
Являясь. Трупики их купят.

Сегодня

Как помехи на тёмном экране,
Раздражающе плотная рябь,
Не сказать, что нежданный и ранний,
Нежеланная жижа и хлябь
Этот снег, в общем-то, умаляют.
Будет грязно. А если мороз?
И машины, едя и вихляя,
Поколотятся жестью вразнос.
Снег ведь что? Ну, наверно, осадки.
Осаждает пленённую земь,
Ведь зимою он до земи падкий,
Чтоб земли и не стало совсем,
В смысле видно. Собой подменяя
Эту землю, реальность, потом
Заснежится картина иная:
Всё в сугробах под толстым пластом.

Коктебель

Ложное чувство свободы.
В шуме прибоя волнам
Телом расслабленным отдан
Вне ощущения дна,
Будто оторван от суши,
Море, лежу на спине,
Между нахлынувшим слушав,
Слыша, накрыло и не.
Слаженность всех сочетаний,
Лунная звёздная ночь,
В общем, гармония. Ранее
Было ли не было – прочь.
Мерно качание моря,
Древняя всех колыбель.
В память запало, историю.
2002. Коктебель.

Пианино

Белые, чёрные, чёрные, белые.
Пальцы разбросаны, прыгают, бегают,
И по костяшкам косточки стукают
Мягкой подушечкой, с ритмом и музыкой
Доредиезно с бимолью фасольною,
Сидо и сидя, играючи сольную
Партию, линию за партитурою,
Форте и пьяно культурного уровня.
Выпью, и тянет к каким-то искусствам,
Главный мотив, что на сердце не пусто,
Раз побуждают к музыке ноты,
Два-три, смотри, не совсем уж говно ты.

Мыслимое

Я не бывал в полнейшей тишине,
Ведь мысли – это тоже звуки.
Подобно лопнувшей струне,
Подумаешь – «Как тихо!». Хрупкий,

Так до конца не понятый покой,
Что скорлупа, тотчас же треснет,
А мир и тот же, и другой,
Ну, как перевранная песня,

Звучит иначе. Мысли в темноте
Не только слышны, но и визуальны,
Вообразимы тем, но те
Фантазии вполне реальны

Для темноты, для тишины.
Они возникнут там, где пусто,
Там, где, как думаю, нужны,
Сжимая будущее в сгусток,

Неплотное сгущая в плоть,
Чтоб поскорее бы настало
Или сбылось, как в мыслях, вплоть
До прошлого. И всё сначала.

Предвестники

Предвестники – сигналы светофора,
Когда на каждом перекрёстке красный,
Кому-то продолжительная фора,
Кому-то знак, что впереди опасно

И надо задержаться, чтоб минуло,
А может для того, чтобы случилось.
Погибнуть можно, грохнувшись со стула,
И смерть порой значительная милость.

События, цепочка происшествий,
Когда всё будто вопиет – не надо,
Маяк предупреждает бедствие,
Ряд – масть пикового расклада.

Бывает, что с утра не задаётся,
И день, как насморк, побежит насмарку,
Достойно отрицательных эмоций,
Себя тогда немного жалко.

И так бывает: праздник, день рожденья,
Казалось, что беды не предвещало,
Но просто не заметил. День и…
Уже ничто не поменять сначала.

Сначала же, конечно, было слово,
То слово «Бог» у Бога было, но и
Иное слово ранит так бедово.
Закончится всё, верно, тишиною.

Птицы

Птицы в небе, там же звёзды,
Для земли они обратны,
Небо – это, скажем, воздух
В голубом, совсем наглядно.

Воздух ведь содержит воду,
Улетают, растворяясь,
Птицы в осень, год от года,
Возвращаются на завязь.

Так, земля сравнима с плодом.
Сверху суша словно плесень,
Тоже часть живой природы.
О природе птичьи песни.

Очень редко умирая,
Птицы падают не часто,
Вместо смерти птичья стая
Остаётся в верхней части.

Той, которой мы обратны,
Той, что тоже часть пейзажа,
И смотреть в неё приятно,
Если не темна, как сажа.

Калейдоскоп

Пластмасски, стёклышки, осколок монпансье,
Которое, видать, не съел,
Что находить довольно странно
Прилипшим в уголок кармана, —
Всё в тубус собранное, чтоб
Рассматривать в калейдоскоп.

Пластмасски, стёклышки, точнее, разный сор
Составили цветной узор
Мозаики. Повторность отраженья
Несимметричности различных положений.
Ты будто запускаешь взгляд
Через глазок в заветный сад.

Сад распускается, цветёт,
Меняется вполоборот.
Вот Аленький цветок – сие
Всего кусочек монпансье.

Осенённое

Осень, как общность пылающих крон,
Словно бы залпы цветного салюта.
Кронос – движенье вокруг и урон,
В частности, листьев, равно абсолюту.
Псевдонаполненность для пустоты,
Тело воздушное в листьях объёмно,
Красками полны деревья, кусты.
Город стоит красотой осенённый.
Питеру, в общем-то, осень к лицу,
Уличным лицам старых фасадов,
Праздник идёт потихоньку к концу.
Скоро финал, конфетти листопада.

Другие губы

Как будто губы, но другие,
Лоскутики цветочной кожи,
Открыты свету, как нагие,
Развратно нежатся на ложе.
Сподобились для поцелуя,
Достойные для обонянья,
Себя под солнышком балуя,
Благоухают в обаянье.
Ах эти тонкие изгибы,
Вот-вот, и сложатся в бутончик,
Мои бы так вообще смогли бы?
Проверю нынче, страстной ночью.
Влажны и нежны, но прохладны,
Хоть снова воспылать мечтают,
Пусть не со мною, да и ладно,
Их лижет бабочка. Бывает.

Звёздная пыль

Безоблачно,
И небо тёмным фоном
Для лучиков булавочных отверстий,
Нет, не буквально, просто в смысле – словно.
Планеты, звёзды, разные созвездья.

В такую ночь нельзя сказать о мраке,
Луна блестящая, потёртая монета,
И в звёздной пыли ярки зодиаки
Во всей красе космического света.

Вот невозможно промолчать о пыли
Межгалактической, что лезет под диваны,
В углы, и там мешаясь с нашей былью,
Всем прахом, тленом. Как-то очень странно,

Что даже звёзды эти уже в прошлом,
Века прошли – не световые лета,
Хотя поверить в это очень сложно,
Так долог путь космического света.

Какие-то взорвались и погасли,
Рассыпались в кометы, метеоры,
Попадали, кто загадал – тот счастлив,
Если успел, сопровождая взором.

Другие же досель кружат в пространстве,
Златая пыль, песок и самородки,
Летят ракеты, ищут дальних странствий,
Но в свете звёзд все их пути коротки.

Капкан

Ловушки каменных жилищ,
Где жить комфортно, но со светом,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.