Галина Горшкова
Лесничий

ПРЕДИСЛОВИЕ. Высота

История эта начинается с падения. С большого и опасного падения одной важной персоны. И речь не о потере авторитета или совершении неблаговидного поступка, нет. Просто каблук на туфле вдруг подвернулся, и король Афанасий не устоял на ногах. Впрочем, обо всём по порядку.

– Сюда-сюда, дорогая Феоктиста, осторожнее, тут ступенька, не споткнись, – заботливо произнёс король, ведя вперёд за руку зажмурившуюся супругу. – Мы оставили нашу карету позади, и теперь сошли с главной дороги на боковую аллею.

– Ну, почему так долго, Афанас? – пожилая королева разнервничалась. – Я не люблю неопределённости, ты знаешь. Может, я уже могу открыть глаза?

– Рано, милая. Иначе сюрприза не получится. Идём-идём. Ещё десятка два шагов по этой прекраснейшей аллее!

– Я не вижу никакой аллеи, – капризно протянула миловидная старушка. – И вовсе не прошу от тебя сюрпризов. Я согласна на традиционный праздничный торт. И всё.

– Торт будет. Стол уже накрыт. А пока другой подарок.

Король остановился, обернулся к начальнику дворцовой стражи и властно произнёс:

– Северин, пусть почётный караул оттеснит мою свиту на пару шагов назад. Иначе голову отрублю тому, кто подслушает моё заклинание!

Начальник стражи, уже достаточно изучивший за годы службы манеру поведения короля, тактично показал придворным на необходимость отступить назад. Король развернулся в направлении своего подарка и приступил к колдовству:

– Муф, е ус, и кос, е рос,

Вис, у дос, а рос, ы лос! – зашептал он слова заклинания.

Волшебное покрывало, прячущее от посторонних глаз грандиозную постройку, вмиг исчезло, являя взору королевской четы и их придворным великолепный хрустальный дворец.

– Какое чудо! Красота! Изумительно! – поразились зрители.

– Это… новый дворец? – не поверила королева, всеми силами скрывая от супруга разочарование. – Уже… третий по счёту?

– Да! И он намного лучше предыдущих, – с гордостью произнёс король, распахивая резные ворота и первым ступая на площадь перед дворцом. – Вся внешняя отделка здания и даже некоторые стены внутри выполнены из натурального хрусталя. Ах, Феоктиста, ты только представь, как он будет сиять в лучах восходящего солнца! Мы ослепим им всю округу. А какой волшебной мелодией зазвучит наш дом во время дождя?! Это будет незабываемо! Давай, подойдём ближе. Тебе видны башенки на крыше? Я долго придумывал им форму. А как тебе эти мраморные статуи у центральной лестницы? А сама лестница, ведущая на крыльцо, нравится?

Королева в растерянности пожала плечами.

– Да. Только… не высоковата ли она для нас? Ходить по ступеням в наши-то годы?

– А какие у нас годы? Даже не выдумывай себе старость. Я говорил, что начал работать над новым заклинанием? Если я смогу разгадать формулу бессмертия, мы с тобой будем жить вечно!

– Да разве ж человеку под силу стать бессмертным?

– Человеку – нет. Но твой супруг – Великий Волшебник, самый могущественный из всех, кто когда-либо рождался на свете. И даже моё имя переводится, как «бессмертный». Поэтому, кто знает? Заранее обещать не стану, но, надеюсь, у меня всё получится. А нет, так и ладно. Что нам лестница? Один раз поднялись во дворец, и можно жить без забот. Для лакеев вон – под аркой куча дверей в служебные помещения. А мы с тобой будем жить выше всех в городе. А какая внутри дворца отделка, Феоктиста?! Я сам себя удивил нынче, создавая это чудо. Пойдём, покажу! Ты должна оценить моё творение лично. Мой новый дворец содержит на пятьдесят комнат больше, чем предыдущий. И каждую из них я постарался оформить не как остальные. Ох, и сложно же мне пришлось с фантазией.

Королева, увлекаемая на лестницу своим супругом, осторожно переспросила:

– На целых пятьдесят комнат больше? Но, Афанас, нам и в предыдущем дворце некого было размещать. Ни родни, ни детей у нас с тобой нет. Зачем мне такой большой подарок? В нашем доме праздники бывают редко. И гостей на них с каждым разом всё меньше, – королева неуверенно оглянулась на оставшихся возле лестницы придворных.

Король тоже оглянулся, но жалкие поклоны его подданных ничуть не повлияли на его высокую самооценку. Афанасий отлично себя чувствовал, а их роскошные с супругой одежды и ослепительные драгоценности, которые он лично создал с помощью волшебства, и вовсе были особым предметом его гордости.

– Что поделать, дорогая? Всё королевство завидует моему редкому таланту, и многие горожане предпочитают оставаться дома, чем увидеть что-то, что всколыхнёт у них зависть.

Он продолжил своё восхождение. Королева пошла следом:

– Я не спорю. Но у нас с каждым годом становится и всё меньше слуг. Сначала ты разогнал наших докторов, парикмахеров и портных. Потом были повара, музыканты и цветочники.

– Правильно. Зачем содержать армию бездельников, когда я всё сам могу нам наколдовать? Захотела ты торт – и опс! Сегодня на нашем столе будет стоять двадцать шедевров кулинарного искусства. Захотела ты новый наряд или причёску – легко! Моей магии всё подвластно, Феоктиста. Я нас лечу, кормлю, одеваю. С сапожником, правда, поторопился. Выгнать выгнал, а нормальную обувь делать пока не научился. Вон, какие туфли себе наколдовал к празднику: и красивы, и блестят. А ходить в них совершенно неудобно. Левый отчего-то в пальцах жмёт. А на правом каблук подворачивается, и всё тут! Но, полагаю, это лишь дело практики. Я скоро приноровлюсь, и ты сама убедишься, как легко жить без слуг, когда вокруг тебя останется лишь волшебство. Так что ещё чуть поработаю над заклинаниями, и мы откажемся от лакеев и стражи.

– Откажемся даже от стражи?

– А чего опасаться? Нападение внешних врагов нам не грозит. После того, как мы отгородились от соседей непроходимыми лесами, незваных гостей здесь больше нет. А наши подданные нас не обидят. Они нас любят и боятся.

Королева согласно закивала.

– Боятся, Афанас, очень боятся. И я не понимаю, зачем при каждом удобном случае ты обещаешь отрубить людям головы? Ты ведь за всю жизнь не причинил никому вреда.

– Думаешь, уже пора кого-нибудь казнить?

– Да что ты? – королева побледнела. – Ни в коем случае! Я пытаюсь сказать противоположное! Зачем пугать? Люди и так опасаются твоей силы. Ну, пообещай кому-нибудь превратить его в козла или барана. Думаю, это не так страшно.

Афанасий засмеялся:

– И что я буду делать со стадом баранов в нашем дворце? Ах, Феоктиста, сразу видно, что ты ничего не смыслишь в управлении людьми. Поэтому твой отец и доверил ваше королевство мне, а не тебе. Сама посуди: вызовешь ты цветочника и попросишь у него букет роз. Как думаешь, исполнит он твоё повеление?

– Конечно. Я же его хорошо попрошу. Почему нет?

Король покачал головой, выражая неодобрение.

– Тут два варианта, дорогая. Цветочник или принесёт тебе розы, или нет. Мало ли какие препятствия возникнут у него на пути? У него и своих дел, наверно, с полсотни. Зато если ты пообещаешь отрубить цветочнику голову за неисполнение твоего приказа, будь уверена, он проявит максимальное усердие. Дел у него, может, и с полсотни, а голова, к счастью, единственная. Вот так. И да, наверно, со стражниками я всё же спешить не стану. Не королевское это дело – самому рубить головы, в случае чего. Разгоним лишь лакеев.

Феоктиста только руками всплеснула.

– Прогнать лакеев? А как же скука, Афанас? С кем я смогу хоть парой слов перемолвиться в этом огромном дворце, пока ты будешь придумывать в своей комнате очередное заклинание?

– Я подарил тебе волшебную птицу, умеющую говорить любыми человеческими голосами. Общайся с ней.

– Но она ведь неживая и лишь повторяет ранее слышанное.

– Давай, я прикажу деревенским мальчишкам наловить тебе целую стаю живых?.. Не отставай. Вон конец лестницы!

Королева, не привыкшая к столь высоким восхождениям, на самом деле отстала на полпути.

– Деревенским мальчишкам, говоришь? – негромко переспросила она. – Послушай, Афанас, а почему бы тебе не взять в ученики какого-нибудь толкового мальчонку? И мои дни проходили бы в заботе и радости, и ты смог бы передать ему свои знания.

Король остановился на верхней ступеньке лестницы и гневно воскликнул:

– Передать кому-то знания? Феоктиста, ты лишилась рассудка? Я даже записей не веду, чтобы никто никогда не получил доступа к моим заклинаниям, а ты предлагаешь мне такое! Хочешь, чтобы кто-то в нашем королевстве превзошёл меня в волшебстве?

– Нет. Но я подумала, что если твой ученик будет частью нашей семьи и станет использовать свою силу нам на благо, а не во вред тебе, то почему бы и нет?

– Да где ты найдёшь в королевстве такого честного человека, если даже самый надёжный стражник дворца Северин и тот зелёный от любопытства? Всё надеется узнать секрет моей силы и наколдовать себе блага, подобные нашим! – король засмеялся, представив, как, узнав о подобном шансе, к нему в очередь выстроятся все жители его земель. – Нет-нет, дорогая! Все свои заклинания я храню исключительно в голове, – он приподнял с головы корону и многозначительно постучал себя по макушке. – И только для себя, а не для каких-то там учеников. Да и хлопотно это: обучать кого-то. Вон, брат мой Касьян! Представляешь, пришло ему однажды на Новый год видение, что должен он найти себе преемника, кто будет продолжать его путь. Взял он себе десять лет назад в помощники какого-то мальчишку-оборвашку и начал его учить. Так ты не поверишь, дорогая, я тут брата недавно видел по делам, он же постарел на десять лет! Смотреть больно, как изменился. Голова прямо, как у меня, вся седая стала. Старик-старик.

– Твой брат? – королева охнула: – Афанас! Я же напрочь забыла, что у тебя есть младший брат! Вот так радость! А я, к стыду своему, не знаю даже, как он выглядит. Какой он?

– Да какой? Такой же, как и я. Внешностью-то мы оба с ним на отца похожи. Ну, может, брат не такой красивый и статный, как я. Я всё-таки король. И ещё я умён, и талантлив.

– Но он ведь тоже волшебник, как и ты! Я вспомнила сейчас, как ты рассказывал о вашем детстве и ваших способностях.

Афанасий фыркнул:

– Да прямо: тоже волшебник?! Не выдумывай! Касьян всё, что может, это вырастить лишнюю грядку моркови крестьянам, да проследить, чтоб их скотина не болела. Волшебничек! Ни дом себе нормальный не построит, ни обувь не наколдует.

– А где он живёт?

– А! – король отмахнулся. – В одной из деревень, практически в лесу. Я ему сразу после нашей с тобой свадьбы даровал должность королевского лесничего. Хорошее предложение. И границу нашу стережёт, и своими заклинаниями никому не мешает. Что людям-то глаза мозолить лишний раз своей магией, верно?

– Афанас! – пожилая дама поразилась прозвучавшему откровению: – Ты спровадил родного брата в дремучий лес только для того, чтобы он не составлял здесь тебе конкуренции? Дорогой, это возмутительно! Ты немедленно должен всё исправить! Пригласи своего брата с его учеником к нам во дворец.

– Вот ещё? Ни за что на свете. Нам здесь самим тесно.

– Афанас?!

– Не спорь со мной, Феоктиста! В королевстве может быть только один Великий Волшебник.

– Но причём здесь твоё волшебство? Я не понимаю.

– А притом, милая, что, согласно видЕнию моего брата, его ученик станет продолжать не только его путь, но даже и мой. А я, знаешь ли, ни с кем и ничем делиться не собираюсь. Всё, чем владею, всё моё. И так будет всегда!

Не дожидаясь больше супругу, король резко повернулся, чтобы ступить на крыльцо. И вот тут-то каблук на правой ноге предательски и подвернулся. Потеряв равновесие, король кубарем полетел вниз, ударяясь плечами и коленями о каждую ступеньку длинной лестницы. А в конце падения ещё и въехал своей Великой головой в мраморную статую у подножья лестницы.

«Бомм-м-м!», – громко и многозначительно пропел мрамор.

– Ом-м-мм, – болезненно простонал король.

– Ах! – испугались присутствующие рядом придворные.

– Афанас! О, нет! – закричала королева, стремглав кидаясь к супругу. – Дорогой, ты живой? – дрожащими руками она приподняла его голову. – Какое счастье! Как ты меня напугал! Афанас, быстрее произноси заклинание идеального здоровья! Северин, оттесни народ назад, чтобы не подслушивали! Давай, милый, говори! Тебя никто не услышит. Лечи себя скорее!

Король перекатился с колен на бок, с трудом сел, потёр ушибленный лоб, словно всё ещё сомневался, что выжил после такого сложного падения и растерянно уточнил:

– Лечить себя? А… как?

– Ну, как-как? Как ты обычно это делаешь! Давай, произноси вслух заклинание: «Бе рен, ми кен, ве тен…». Повторяй!

– Бикрен, мевен, – послушно и торопливо пролепетал за супругой испуганный король. – Э… Как там дальше? Я не успел.

– Да не «бикрен», а «бе рен», и не «мевен», а «ми кен»! Как можно столь грубо менять звуки местами и съедать целые паузы? Эдак ты не здоровье себе призовёшь, а землетрясение. Что ж делать-то? Я целиком твои заклинания не учила. Это очень сложно. И ты сам много раз предупреждал, что волшебство требует концентрации. Ладно, не надо пока идеального здоровья. Это можно сделать позднее. Позови сюда лекаря.

– Позвать лекаря? – король неуверенно повертел головой по сторонам. – А где он, добрая женщина?

– Я не знаю, где он, Афанас! И мне совершенно без разницы, откуда берутся слуги, когда ты их призываешь. Просто произнеси вслух волшебное заклинание на вызов лекаря. Ну!

– Волшебное заклинание? О чём ты говоришь?

– О чём я говорю? О том, что мой супруг Великий Волшебник, который знает наизусть несколько тысяч заклинаний на все случаи жизни. И, значит, может решить любой вопрос.

– О! Как здорово! А где Ваш супруг?

– ТЫ мой супруг, Афанас! Прекрати меня пугать! – в голосе королевы появились истерические нотки. – Если так сразу трудно, начни с чего-нибудь простого. Наколдуй себе в руки хотя бы стакан воды. Это ведь ты можешь?

Король рассмеялся от предложенной ему глупости:

– Наколдовать в руки стакан воды? Я бы с удовольствием это сделал, если бы верил, что волшебство вообще существует на свете. Не помню, конечно, сколько мне лет, но я не встречал в своей жизни ни одного волшебника. Уверен в этом.

– Да как же не встречал, а твой брат Касьян? Лесничий!

– У меня есть брат лесничий? Надо же! Забыл. Да-а… а твоё имя ты мне не напомнишь?..

Королева застонала и подозвала начальника караула:

– Северин! Послать в город за лекарем! Любым! Кого найдёте, хватайте и ведите прямо сюда! И ещё. Немедленно разошлите людей на границы нашего королевства на поиски лесничего Касьяна. Срочно доставьте его ко мне во дворец! Приказ понятен?

Начальник караула кивнул и чётко отрапортовал:

– Будет исполнено, Ваше Величество. Не беспокойтесь.

– Спасибо, – с благодарностью прошептала королева, молитвенно складывая ладони. А затем, вдруг вспомнив слова супруга о том, что любой приказ можно или выполнить, или не выполнить, и представив, что случится, если вызванные ей люди вовремя не придут королю на помощь, грозно добавила: – Срочно доставьте обоих или… отрублю всем головы!

ГЛАВА 1. Ученик

Солнце уже стояло в зените, когда королевский лесничий Касьян после традиционного утреннего обхода своих владений вернулся к себе в скромную бревенчатую избушку, стоящую в отдалении от деревни Калачи на берегу озера.

Касьян уже давно жил здесь отшельником. Скрытый от людей и деревенской суеты сенью деревьев, он неспешно вёл хозяйство, следил за порядком в лесу, писал книги и занимался воспитанием прибившегося к нему деревенского сироты Максимилиана.

– Максимка, я вернулся! – оповестил он о своём возвращении с порога. – Максимилиан, обалдуй, ты где?

Пройдя в избу, старик огляделся. Ученика на месте не было. Разложенные на столе рукописи Касьяна, которые в соответствии с его наказом должны быть последовательно переписаны в книги, всё ещё лежали нетронутыми.

– Опять отлынивает от работы, негодник, – недовольно пробормотал Касьян. – День на дворе, обедать пора, а он ещё с делами не расквитался.

– Пор-р-ра обе-дать! Обе-дать! – звонко произнёс дремавший до этого на жерди под потолком ручной ворон. – Пор-р-ра!

– А, Чёрный Принц? Тебя он тоже покормить забыл? Сейчас, поищу тебе чего-нибудь поесть.

Касьян зашарил рукой на полке, напротив печи. Ворон тем временем спикировал с насеста вниз, сел на край обеденного стола и неспешно, как и подобает уважающим себя птицам, произнёс разученное им заклинание:

– Дель бе, вей де,

Се-меч-ки ви те,

Пари де ке.

И в это же мгновение прямо перед вороном на столе появилась горсть семян подсолнечника. Чёрный Принц приступил к своему нехитрому обеду. Касьян только ахнул:

– Вот и не верь после этого, что лентяи самые изобретательные! Ну, я ему устрою! Максимка, негодник!..

Девятнадцатилетний Максимилиан, молодой симпатичный парень, но уже с небольшой бородкой, чтобы выглядеть старше своих лет и казаться всем таким же серьёзным, как его учитель, вот уже пару часов сидел на деревянных мостках на берегу озера с удочкой и наслаждался природой.

Десять лет назад по этому месту протекала река: не очень глубокая, но быстрая, и не всякий пловец отважился бы пересечь её от берега до берега. Поэтому гордость согревала сердце, когда Максимилиан вспоминал, как он много раз с легкостью пересекал эту водную преграду минимум раз в неделю. С тех пор изменилось многое. Король Афанасий отделил свой город и прилегающие к нему деревни от соседских земель стеной непроходимых лесов. Ни зверь, ни человек не пересечёт эту границу. Леса перегородили реку в двух местах. И здесь теперь, в бывшем её русле, раскинулось широкое неподвижное озеро.

Максимилиан сощурился от бликов солнца на воде. Красиво тут. Уютно. Можно даже сказать: волшебно. Хотя ни один волшебник в действительности здесь не командовал. И сам Максимилиан, будучи уже сносным магом и получившим у Касьяна разрешение применять колдовство первого уровня, ни за что не осмелился бы приложить свою руку к изменению природного совершенства.

Максимилиан пристально посмотрел на неподвижный поплавок и улыбнулся. Ну и что, что сегодня нет клёва, и ему удалось выловить из озера лишь три мелких рыбёшки. Он ведь сюда не за уловом ходит, а отдохнуть душой. А потому настроение у него всё равно было хорошим. Он отложил удочку в сторону и, чтобы размять ноги, решил прогуляться вдоль берега.

Этот август был не просто тёплым, а даже жарким. Простиравшееся между озером и деревней Калачи цветочное поле благоухало запахами медоносных трав. Воздух звенел от жужжания пчёл и шмелей. Всюду танцевали бабочки, проносились огромные полупрозрачные стрекозы, и нагретый солнцем воздух, казалось, дрожал от их полётов. Но духоты не было. Во всяком случае, не было духоты у берега. Вода испарялась, а отдельные деревья на берегу создавали приятную тень.

Максимилиан дошёл до стоящей немного в отдалении от мостков дикой яблони. Яблоки на ней уже подросли, но ещё не налились. А потому, чтобы утолить свой голод, Максимилиан лишь деловито произнёс вслух заклинание на создание еды:

– Дель бе, вей де,

Яблоко ви те,

Пари де ке.

Он протянул вперёд руку, и тотчас у него в руках появилось большое яблоко. Крупное яблоко, красное, сочное. Совсем не чета тем, что висели пока на дереве. Максимилиан с удовольствием откусил от него кусок и неспешно пошёл обратно к мосткам.

Деревенский мальчишка, лет двенадцати, что притаился в кустах неподалёку и пристально наблюдал всё это время за действиями помощника лесничего, лишь восторженно ахнул.

Словно почувствовав наблюдение, Максимилиан хитро сощурился, второй раз произнёс заклинание и создал ещё одно спелое яблоко. Легко подбросил его в воздух, ловко поймал и задумался, как подманить к себе наблюдателя.

– Не-год-ник, не-год-ник! – прокричал сверху ворон, прилетевший к озеру и закруживший над головой своего хозяина.

Максимилиан удивился:

– Чёрный Принц, откуда ты здесь? Кто тебя выпустил из дома? Касьян вернулся?

Ворон сел на плечо юноши и охотно подтвердил:

– Кась-ян вер-р-рнул-ся. Кась-ян!

– Ой, а я его свитки не успел переписать! Вот мне сейчас достанется.

– Дос-та-нет-ся! – услужливо повторил ворон.

– Ладно, я тогда домой. А ты лети, погуляй!

Максимилиан снял птицу с плеча и подкинул её вверх. Ворон взмыл в небо, отправляясь на свой привычный облёт территории и охоту. Максимилиан вернулся к мосткам, забрал удочку, с тоской посмотрел на ведро с тремя мелкими рыбёшками, положил за ведро яблоко, предназначенное для неизвестного зрителя, и произнёс вслух заклинание:

– Дель бе, вей де,

Ведро с речной рыбой ви те,

Пари де ке.

На мостках появилось ещё одно ведро, полное рыбы. Максимилиан поднял его и пошёл в направлении их избушки. Навстречу ему на тропинке показался Касьян.

Даже не зная о его родственных связях с королём, любой посторонний, кто хоть раз видел на чеканных монетах профиль правителя этих земель, сразу заметил бы поразительное сходство в их внешности. Афанасий и Касьян, хоть и не являлись близнецами, но были очень похожими и в росте, и в телосложении, и в чертах лица. Пусть они вели разный образ жизни: один жил во дворце, а другой в лесу, они носили разные одежды и имели отличающиеся бытовые привычки, но общего у них было много. Оба брата были уже в преклонных годах, оба седые, оба носили бороды. У них были похожие друг на друга лбы, носы с горбинкой, широко расставленные тёмные глаза и слегка выступающие вперёд подбородки. И по характерам что-то общее прослеживалось. Оба имели живой ум, железную волю и могли творить волшебство. Оба сторонились людей, предпочитая шумному обществу уединение. И, конечно же, оба могли поворчать, когда что-то в их окружении начинало идти вразрез с установленными ими правилами.

Вот и сейчас Касьян, ещё даже не подойдя к своему ученику, уже издали начал недовольно ворчать:

– И кто бы сомневался, что встречу тебя здесь? – спросил он вместо дружеского приветствия и расспросов о том, как у его помощника обстоят дела. – Коли всё равно колдуешь нам еду, так зачем тогда ходишь на эту никчёмную рыбалку?

Максимилиан заискивающе улыбнулся:

– Но это же интересно, учитель.

– Интересно? А, по-моему, рыбалка – это бесцельная трата времени. Ты бы за эти часы смог переписать в книги и выучить уже добрый десяток моих свитков.

– Я давно их выучил и готов применять как по отдельности, так и разом, если Вы дадите мне разрешение на их использование.

Старик усмехнулся:

– Ишь ты, какой шустрый! А то тебе мало того разрешения, которое я уже дал?

– Но Вы же дали мне дозволение на самое простое колдовство, – Максимилиан указал на ведро с рыбой. – Создание обычных предметов. А я хочу более серьёзных свершений. Раз уж взяли меня к себе в ученики.

Касьян преградил дорогу, забрал у Максимилиана ведро с рыбой и наставительно произнёс:

– Я взял тебя в ученики в качестве помощника лесничего, а не в качестве колдуна. Так что не жалуйся. Да, и… стой! – он окинул своим цепким взглядом мостки на озере. – А то ведро и спрятанное за ним яблоко, кому оставил? Опять прикармливаешь деревенских? Не я ли тебя учил, что истинное волшебство должно оставаться для обычных людей незримым?

– Вы, конечно, учили. Кто же ещё?

– Тогда забирай! Нечего устраивать тут кормушку для зрителей, – строго произнёс он.

Максимилиан, зная, что его сейчас отчитывают при постороннем наблюдателе, невесело вернулся за ведром с рыбёшками и спрятанным за ним большим яблоком.

Касьян тем временем продолжил свою отповедь:

– Когда волшебство становится достоянием публики, из настоящего чуда оно превращается в дешёвый фокус и утрачивает свою силу и значимость. Делать добро надо обязательно. Но делать его исключительно втайне.

– И как это, например?

– Да хоть сто примеров, – Касьян дождался, когда Максимилиан его догонит, и неторопливо пошёл вперёд, продолжая свои объяснения. – Вот, допустим, сломалась вчера в деревне телега у нашего мельника. Он пока охал и ахал, раздумывая, как муку везти на базар, я эту телегу ему раз – и починил. Не приближаясь и не показываясь на дороге. Чудо? Конечно, чудо!

Максимилиан, слушая речь учителя и зная, что пытливые глаза деревенского мальчишки всё равно жадно провожают их удаляющиеся фигуры, незаметно для Касьяна завёл руку с яблоком себе за спину и, словно случайно, обронил яблоко на дороге. И продолжил идти вперёд, как ни в чём ни бывало.

– И Вы, думаете, учитель, что в деревне никто не догадывается, кто это сделал?

Касьян пожал плечами:

– Может, и догадываются. Но прямо связать это со мной не могут. Я же не один в нашем королевстве Волшебник. У меня ещё есть брат.

Максимилиан засмеялся:

– Конечно, есть. Только от него народ иных обещаний, кроме как отрубить голову, и не слыхивал. Куда ему до бескорыстного волшебства?

– Что есть, то есть, спорить не стану. Для других Афанасий не старается. Но всё равно меня на той улице никто не видел.

– Так ведь и меня у озера тоже никто не видел.

– Допустим. Но догадаться о том, что это ведро твоё, много ума не надо. В этом краю никто больше не рыбачит. Один ты у меня тут любитель. А деревенских мальчишек только прикорми, за уши потом от моего дома не оттащишь.

Касьян остановился посреди тропы и намеренно громко, чтобы его голос доносился до всех кустов и спрятанных там наблюдателей, грозно произнёс:

– Если сами не перестанут сюда ходить, придётся наложить суровое заклятие, что любой сорванец, что вступит в общение с Королевским Лесничим или его учеником Максимилианом, автоматически начнёт превращаться в козла или в барана!

Мальчонка, уже успевший стащить с тропинки яблоко и приготовившийся его есть, даже вздрогнул от прозвучавшей угрозы.

– Но учитель, ведь это заклинание действует только на тех, кто пытается причинить Вам или мне вред, – попытался смягчить силу прозвучавших слов Максимилиан. – Любой, кто задумает недоброе для Вас или для меня, превратится в животное.

Касьян согласился.

– Пока да. Только на тех, кто намерен причинить нам вред. Но подправить заклинание не сложно. Будут донимать нас своим присутствием – пожалеют! Вот так, – старик снова пошёл вперёд по тропе и вновь вернулся к прерванной мысли. – И, стало быть, ты, Максимка, желаешь более важных творений, да?

Лицо Максимилиана просветлело.

– Ну, конечно! Я уже десять лет Вам служу, и хочу стать таким же Великим, как и Вы.

– Ишь ты, куда хватил! А заклинание всеобщей отмены, что я тебе давал, ты выучил назубок?

Юноша помрачнел:

– Да, выучил. Но это самое глупое заклинание из всех, что я когда-либо видел.

– Это почему ещё глупое?

– Потому что, во-первых, оно очень длинное. Не знаю, кто придумывал его текст на целых три листа? Но я пока учил, чуть не умер. Во-вторых, я не понимаю, какой смысл его помнить, если ни один Волшебник ни разу в жизни им не воспользуется?

– Почему не воспользуется?

– Да потому что на каждое заклинание есть противоположное. Так сказать, частная отмена своего желания. Вот создал я нам на обед ведро рыбы – прекрасно, ушицу сварим. А не нужна будет рыба, ну, вдруг бы Вы принесли сегодня из леса корзину грибов, или птицу какую достали из силков, так мою рыбу запросто можно было отменить, и не надо мучиться с длинными текстами.

Касьян засмеялся:

– Так всё дело в банальной величине текста? Да, Максимилиан, я давно стал догадываться, что ты ещё тот лентяй.

– Да причём здесь лень или величина текста, учитель? Но заклинание всеобщей отмены отменяет ведь абсолютно все чудеса, когда-либо сотворённые этим волшебником! Какой дурак согласится проводить подобную тотальную отмену всех своих трудов?

– Любой, кто допустит серьёзную ошибку в своей работе и захочет её исправить. Это очень полезное заклинание, и пока ты мне его назубок не процитируешь, никакого разрешения на второй этап твоего мастерства я тебе не дам.

Максимилиан только руками взмахнул от отчаяния.

– Хотите меня проверить? Хорошо! Слушайте Ваше заклинание отмены:

Ста ми па ви у ти мель,

Та пи чи вы гу до вель,

Дуо дис па ке му оле…

Мальчишка в кустах, видя, что двое волшебников на тропинке остановились и, более того, там намечается что-то интересное, ибо помощник лесничего произносит новое заклинание, на свой страх и риск вновь решил подкрасться ближе и послушать.

Касьян прервал своего ученика:

– Нет-нет, Максимка, обожди! Так сразу всё читать мне не надо. Остальное дома расскажешь. А то, не ровен час, ещё кто подслушает и повторит. Вон, и Чёрный Принц тут летает, а память-то у него о-го-го! И как ты сообразил обучить его самому себе насыпать семечки? Вот шельма!

– Не знаю, как. Но это удобно.

– Ещё как удобно! А я до такого сам не додумался. Видать, действительно, старею. Мыслю всё по накатанной колее.

Волшебники вновь пошли вперёд, и уже через пару минут скрылись в доме.

Мальчишка, следующий за ними под прикрытием шиповника, растущего вдоль тропинки, воспользовался паузой, пока его никто не видит и не слышит, уселся за кустами прямо на землю и жадно принялся есть подаренное ему яблоко. Откуда-то сбоку к нему подошёл деревенский кот с недвусмысленным требованием, чтобы его поласкали, а может, и угостили чем-нибудь вкусным.

– Иди-иди отсюда, Рыжик! Не выдавай меня! Кыш! – шикнул на попрошайку мальчишка, для верности отпихивая кота от себя подальше рукой.

Видя подобное обращение к своей персоне, кот обидчиво выскочил на тропинку и пошёл по ней прямо к дому лесничего.

Из избушки вышли Касьян и Максимилиан. Лесничий наставительно произнёс:

– Ну ладно, заклинание отмены ты знаешь. Экзамен, можно сказать, сдан. Но новый этап мастерства, на который ты просишь у меня дозволение, это же и новая ответственность тоже. Ты хотя бы осознаёшь, какие у тебя появятся возможности?

Касьян и его ученик вместе во дворе развели костёр, поставили на огонь котёл с водой и приступили к чистке рыбы, чтобы сварить из неё уху. Максимилиан подтвердил свою решимость применять более сложное волшебство:

– Полагаю, что безграничные возможности, учитель. И они должны быть использованы. Я буду путешествовать по всему миру, по разным городам, странам и даже мирам, я стану помогать тем, кто нуждается в моей помощи.

– Эдак куда хватил! Путешествовать по разным мирам?

– А почему нет? Мне уже девятнадцать. А я ещё света белого не видел. Корплю целыми днями над Вашими свитками, да трачу силы на этот лес, который и спасибо-то сказать не может.

– По-твоему, я работаю здесь за «спасибо»?

– А почему ещё? Сидите в глуши, спрятались от всего мира.

– Что ты понимаешь, мальчишка? Лес, это целый мир, со своими жителями и законами, со своими тайнами и подарками.

– Да уж, видел я эти подарки! Даром, что быстро вянут да червивеют. Нет, предпочтения у каждого свои. Кому рыбалка, кому лес. Пожалуйста! И ручным трудом занимайтесь, сколько хочется. Только Вы же и меня заставляете мучиться!

Максимилиан в сердцах отложил в сторону нож и скользкую рыбину, хлопнул в ладоши и произнёс:

– Кау ши ми, ла ту би,

Див бу пи, вер вел, а ди.

Лежащая перед ним рыба вмиг стала почищенной и выпотрошенной. Касьян, у которого в руках осталась одна неочищенная рыбёшка, лишь недовольно покачал головой. Подбежавший к старику деревенский кот просительно потёрся о ноги. Старик вздохнул и бросил рыбку попрошайке. Кот ловко схватил её зубами и убежал со своей добычей.

Касьян произнёс:

– Ручной труд, Максимка, конечно, не самый приятный. Я соглашусь. Но если всё делать исключительно по волшебству, то, думаю, ты вконец обленишься и забудешь, как делаются элементарные вещи. А ведь есть и процессы, которые должны проходить естественным путём: Нельзя открывать силой цветы, нельзя помочь бабочке выбраться из кокона, нельзя сразу после старта оказываться на финише, не проходя назначенную тебе дистанцию.

Максимилиан упрямо возразил:

– Но почему же нельзя, когда что-то можно? Ну, ладно, с бабочкой или с цветком я, может, и соглашусь. Но что плохого случится, если я окажусь на финише раньше, чем остальные?

– Ты хочешь сразу стать стариком? – удивился учитель.

– Нет, не стариком, а просто умным. Чтобы быть готовым применять все ваши знания на практике.

– Недоученные люди опаснее многих несведущих. Мне хочется, чтобы ты проявлял больше усердия в учёбе. А затем, когда придёт твоё время…

– Но к тому моменту я буду уже слишком стар, чтобы вообще чего-то хотеть! Не хочу я всю жизнь сторожить этот лес! Я хочу посмотреть на настоящий мир! На людей разных. И не только на тех, что живут в соседнем королевстве, но и дальше. Чтобы это были такие же люди, как и мы, но другие. Другие, понимаете? Чтобы у них можно было чему-нибудь научиться. Ну и себя, конечно, тоже как-нибудь проявить.

Касьян задумчиво поворошил кочергой дрова в костре:

– А ты не боишься, Максимилиан, если твоё желание вдруг однажды исполнится?

– А чего мне бояться, если я этого сам сильно хочу?

– Маленькие дети тоже сами нередко тянутся к огню, не осознавая его опасность. А мир намного сложнее, чем ты думаешь. Даже имея всю мою мудрость, все мои записи и карты путешествия по мирам, ты не сможешь чувствовать себя защищённым путешественником. А уж если считать, что ты пока не прошёл и десятой доли всех моих уроков и наставлений…

– А Вы больше доверяйте людям. И мне тоже доверяйте.

Касьян опять задумался:

– Ну что ж, попробовать таким методом поучить тебя уму-разуму тоже можно. Я дозволю тебе и на мир посмотреть, и колдовство любого уровня вершить.

Лицо Максимилиана вновь просветлело:

– Вы дозволите мне покинуть этот лес?!

– Дозволю. Но учти, друг мой любезный, что спросится с тебя за твой поход особенно. Если узнаю, что ты вёл себя на чужбине неподобающим образом…

– Не узнаете об этом! Я клянусь! Даю Вам слово, учитель!

В голосе Максимилиана прозвучал такой огонь, во всём облике была такая решимость, что приводить ещё какие-то аргументы не имело смысла. Касьян лишь в привычной манере пробурчал:

– Ну, верить на слово молодым, это как-то… – а затем усмехнулся и произнёс вслух своё учительское заклинание:

– И мер, е сиз, е нуф, и риц,

Ба куф, во кув, пе кег и диз.

Что ж, Максимилиан. Твоё желание исполнено. Я дал тебе дозволение на колдовство нового уровня. Отныне ты сможешь не только создавать предметы необходимости и роскоши, но и менять состояния людей, вызывать в них любые эмоции, от любви до ненависти, можешь влиять на их поступки, можешь забирать себе их волю или приписывать им свои желания.

Максимилиан, не скрывая радости, азартно потёр ладони:

– Вот это здорово!

– Да. Но позволь предупредить, – Касьян пристально посмотрел ученику в глаза, и в его голосе появились металлические нотки. – Узнаю, что хоть кому-нибудь навредишь подобными полномочиями или хоть раз используешь их в ЛИЧНЫХ целях, лишу тебя всех колдовских способностей разом! И никаких оправданий даже слушать не стану. Это понятно?

– Понятно.

– Хорошо. Что же касается твоего желания повидать мир… Где-то у меня был атлас всевозможных вселенных. Сейчас подберём для тебя что-нибудь подходящее. Чтобы ты не просто путешествовал, кормя лень и тщеславие, а проводил время с пользой. Так сказать, на благо учёбы.

Касьян, бормоча себе что-то под нос, пошёл в избушку за названным атласом. Максимилиан же остался стоять возле костра, до сих пор не веря своему счастью:

– Я теперь такой же могущественный волшебник, как и Касьян, и могу всё на свете! Могу идти, куда хочу, делать, что хочу, учиться, чему хочу, общаться, с кем хочу. Это просто сон какой-то!

– … Вот, нашёл, кажется! – из глубины дома прокричал Касьян. – Атлас всех обитаемых миров.

Лесничий распахнул дверь, но не вышел на улицу, а остановился прямо на пороге, листая свой дорогой, и очевидно, что давно им уже позабытый атлас миров.

– Куда бы тебя заслать? – пробормотал он, перелистывая страницу за страницей.

Максимилиан, услышав эти слова, изменился в лице:

– Куда бы меня заслать? – негромко, но с явной тревогой в голосе переспросил он. – А как же свобода путешествий и конец учёбы? Нет-нет, я так не согласен!

Юноша быстро подскочил к своему учителю, и пока тот не успел опомниться или хоть что-нибудь произнести, быстро выпалил Касьяну в лицо:

– Ар а ивис, па ла вис,

Ми еле та да а тис!

И учитель мой завис!

Максимилиан радостно подпрыгнул на месте, видя, как его строгий наставник, только и успел, что поднять от книги свои удивлённые глаза, как сильнейшее заклинание, к которому у Максимилиана раньше не было доступа, ввело старика в оцепенение. Касьян, стоя, как вкопанный, на пороге родного дома, стал похож на настоящую статую.

– Это невероятно! – с восторгом в голосе прошептал Максимилиан, разглядывая результат своего колдовства. – Все те заклинания, что я учил тут целыми месяцами, они работают?! Да! Потрясающе!

Максимилиан громко и счастливо рассмеялся своему обретённому могуществу и предстоящей свободе действий, намеренно смешно взлохматил седые волосы учителя, превращая его чуть ли не в пугало, забрал из его рук атлас миров и демонстративно захлопнул дверь избушки прямо перед его носом.

– Да-да, дорогой мой учитель, – назидательно протянул он, возвращаясь к костру и помешивая ложкой во всю бурлящий там суп. – Верить молодым, наверно, не очень правильно. Но кто теперь упрекнёт меня в том, что я не сдержу данного Вам слова? Что я Вам пообещал? Что Вы не узнаете обо мне ничего худого из моих путешествий по миру. И я готов повторить свою клятву. Вы ничего о моих путешествиях не узнаете. Потому что путешествовать я буду без Вашего надзора. Погуляю, где хочу, наберусь ума-разума, а когда вернусь и разморожу вас из этого состояния, Вы и знать не будете, где я был и что делал. Ха! Нет, это я здорово придумал!

Максимилиан подошёл к костру, налил себе полную плошку ухи, поставил её на специально подготовленный для таких случаев широкий гладкий пень, выполняющий роль летнего стола, достал из кармана всегда находящуюся при нём деревянную ложку, сел рядом на более низкий пенёк, выполняющий роль стула, и произнёс:

– Дель бе, вей де,

Хлеб ви те,

Пари де ке!

На импровизированном летнем столе тотчас появился душистый каравай свежеиспечённого хлеба.

Максимилиан отломил от него кусок, запихнул его себе в рот, попробовал суп, а затем всё своё внимание переключил на забранный у учителя атлас миров:

– Какая необычная книга. Никогда её раньше не видел.

Максимилиан с аппетитом продолжил свой ужин, параллельно разглядывая картинки в атласе и даже не догадываясь, что тот деревенский мальчишка, что шпионил за ним на рыбалке, подкравшись сюда, к избушке лесничего, всё ещё за ним наблюдает и даже старается запомнить прозвучавшее заклинание:

– Дейбе-вейде, хлеб вите-каритике! – несколько раз повторил он, чтобы не забыть. – Дейбе-вейде, хлеб вите-каритике!

Максимилиан же полностью сосредоточился на атласе, время от времени негромко разговаривая сам с собой:

– В какой же мир мне наведаться? Столько разделов. Пересечь границу волшебного леса и навестить наших соседей – это, пожалуй, самое простое и безопасное. Но это я и в обычное время успею сделать. Всё равно уговорю Касьяна, чтобы меня туда отпустил. Совершить прогулку в прошлые времена – заманчиво. Но что нового я там увижу? Былое поросло быльём. Нет, это не мой вариант. Хм, путешествие в грядущее. Это любопытно. Но там, наверно, все шибко умные? Будут относиться ко мне, как и Касьян. В лучшем случае со снисхождением, в худшем, как к дурачку из прошлого. Ого, ещё и предупреждение, что это путешествие безвозвратное. Нет, в грядущее я пока не хочу… А вот это интересный раздел: «Обмен со своим двойником из параллельного мира». Касьян ничего не рассказывал мне о копиях нашего мира и о людских двойниках. Что получается? Где-то там, за облаками, есть такой же мир, как и здесь? И я там есть такой же, как и здесь? Второй Максимилиан, ученик королевского лесничего?

Он задрал голову кверху и посмотрел на синее небо, пытаясь представить себя в заоблачном мире.

– Чу-жие! Чу-жие! – прокричал Чёрный Принц, возвращаясь со своего обычного облёта территории.

– Чужие? – насторожился Максимилиан, поднялся на ноги и подошёл к всё ещё дымящемуся котлу. – Благодарю тебя, Принц. Не зря свой корм получаешь, – похвалил он птицу и прошептал нужное ему заклинание:

– Ви рень, ба ку дай,

Сви кей, пак бо тай,

Пан ра копи кай!

Прямо над котлом в уменьшенном виде появилось изображение двух солдат, идущих по лесу и выискивающих что-то меж деревьев. Максимилиан презрительно фыркнул:

– Ходят тут всякие, бродят, – проворчал он и произнёс новое заклинание:

– Кау дом, кау круг,

Ун о вид о пов о туг,

Дом е риц, и тень, и нез.

Для чужих наш дом исчез!

Максимилиан довольно улыбнулся, поднял голову и, заметив на дереве своего ворона, рассказал ему смысл проведённого ритуала, как будто тот понимал все его объяснения:

– Всё в порядке, Принц. Эти гости нас не потревожат. Я спрятал наш дом от чужих глаз. Хоть сто лет будут ходить по этому лесу, а всё кругами да мимо, не замечая тропинок, ведущих к нам.

Максимилиан прошёл к соснам, растущим возле самого дома Касьяна, улёгся в растянутый гамак и продолжил изучать учительский атлас. Деревенский мальчишка, следящий за ним из кустов, вдруг вздрогнул, услышав за спиной шум шагов.

На тропинке показались солдаты.

– Не знаю, куда-то мы с тобой, кажется, не туда забрели, – посетовал один, водя головой по сторонам и выискивая хоть какие-то следы пребывания здесь человека. – Тут непроходимая чаща.

– Да, похоже на то, – согласился с ним второй, стоя по центру дорожки и смешно водя перед собой руками, словно раздвигает многочисленные густые ветви деревьев.

Оба солдата остановились прямо напротив испуганного мальчишки, но в упор его не замечали, и старались всматриваться куда-то вдаль.

– Даже ума не приложу, где может жить этот лесничий? – вновь сказал первый. – Понятно, что в лесу, но лес-то огромный. Что нам теперь, всю границу королевства обходить? Уже вечереет. Ещё чуть-чуть, солнце опустится, и комарья будет не меряно.

– Точно. Ну, давай, что ли, ещё ту часть леса осмотрим! А если не справимся, то с утра поищем кого-нибудь в проводники.

Солдаты резко свернули с тропинки и, на глазах изумлённого мальчишки, не разбирая дороги, прямо по кустам и молодому ельнику пошли в глухую чащу леса.

Мальчишка осторожно выполз из засады и вытянул вперёд руку – проверить, нет ли здесь невидимой стенки? Стены нет. И с этого места, где стояли королевские стражники, не заметить дом лесничего было просто нельзя. Вон же она – избушка. Прямо перед ней на поляне затухающий костёр, а чуть подальше, в тени сосен, мирно дремлет в гамаке в обнимку с книгой Максимилиан.

Мальчишка, крадучись, подбежал к костру, черпаком захватил из котла гущу супа, жадно её съел, схватил со стола кусок хлеба и тоже запихнул себе в рот. Конечно, чувствуя, что удача ему сегодня, явно, благоволит, маленький сорванец был бы не прочь полюбопытствовать и содержимым волшебной книги, что Максимилиан отобрал у лесничего. Но так близко подходить к ученику колдуна мальчишка пока не осмеливался. А потому он сел в отдалении на пригорок и довольно сощурился, глядя сквозь деревья на красные лучи вечернего солнца.

Его блаженство разрушил голос сестры:

– Степан, пора ужинать! – донёсся со стороны озера девичий зов. – Стёпка! Где тебя ноги носят? Домой пора, слышишь?

Степан нехотя поднялся на ноги. Его двенадцатилетний жизненный опыт уже давно научил простой истине: не хочешь лишних вопросов, не спорь со старшими. Проблем меньше будет. А потому, чтобы Максимилиан не проснулся от криков, мальчишка поторопился убежать навстречу сестре. А сюда, на свой наблюдательный пост, он непременно вернётся завтра. Если никто этого не заметит и не превратит его в козла или барана, то чего ему бояться?

ГЛАВА 2. В поисках лёгких путей

– Memoria damnum, Ваше Величество, – почтительно поклонился городской лекарь, выходя из покоев короля навстречу встревоженной королеве.

– Мемория что? – не поняла Феоктиста.

Всё то время, что длился врачебный осмотр, она нервно расхаживала по тронному залу, не обращая внимания ни на его праздничное оформление, ни на пышные букеты цветов по его углам, ни на богато накрытый стол в центре. Не замечала она и тёмного силуэта, притаившегося за одной из хрустальных стен зала и вслушивающегося в каждое произнесённое здесь слово.

– Я говорю, у Вашего супруга потеря памяти, – пояснил лекарь. – Очень нередкое явление при ударах головой о твёрдые предметы. А ещё у короля большая шишка на лбу, которая даже не позволяет ему надеть корону.

– А… А-а…

– Я сделал ему лечебный компресс, Ваше Величество. Не волнуйтесь. Держите голову короля в холоде, ноги в тепле, и пусть он больше отдыхает. В его возрасте негоже бегать по длинным лестницам. Отлежится в постельке пару дней, и от шишки на лбу не останется и следа. Вновь будет красивым, как прежде.

– А память? Господин лекарь, помогите ему!

Городской лекарь виновато улыбнулся:

– Память медициной не лечится, Ваше Величество. Внутрь головы ведь не заглянуть, и на память компресс не приложить. Отдохнёт король, как следует, а там, глядите, и сам всё вспомнит.

– Так он всё вспомнит? Какая радость! – не удержалась в эмоциях Феоктиста. – Но как быстро это случится?

– Да как Вам сказать? От пары часов до нескольких месяцев. А на восстановление некоторых пациентов уходят даже… годы.

Королева побледнела:

– Годы? Вы полагаете, мой супруг может ничего не помнить и несколько лет? Но Афанасий ведь король! Кто будет управлять королевством? Кто будет вести наши домашние дела?

– Я не могу решить это за Вас, Ваше Величество. Поручите данный вопрос заслуживающему доверия лицу. А сами запасайтесь терпением и верьте в чудо. С Вашего позволения, мне пора идти. Я навещу короля завтра днём.

Королева печально кивнула и пошла проводить лекаря к выходу. Тёмная фигура за хрустальной стеной исчезла, и в зал неспешной походкой вошёл начальник королевской стражи.

– Memoria damnum, – с неприкрытой ухмылкой повторил он подслушанный диагноз. – Какая трагедия! О, не волнуйтесь, Ваше Величество, – произнёс он в пустоту зала с лёгким поклоном. – Ваш верный слуга Северин, как никто иной заслуживающий доверия в этом дворце, готов прямо сегодня принять на себя тяжёлую ношу управления Вашими землями. Господин Афанасий в целях безопасности уже передал мне ключи от всех Ваших дворцов, сокровищниц и потайных комнат. А Вам и надо-то лишь объявить о моих властных полномочиях всем остальным подданным.

Северин засмеялся, стянул что-то со стола себе в рот, задумался, по-хозяйски налил вина в большой кубок, выпил, прошёл вдоль стола, высматривая, что бы ещё съесть, и остановился напротив многоярусного торта. Прямо на его вершине были установлены шоколадные фигурки короля и королевы. Северин снял с торта фигурку короля и без всякого зазрения совести её съел.

– Ну, и кто тут теперь у нас король? – самоуверенно засмеялся он.

– Господин лекарь, помогите ему! – копируя интонацию королевы, совсем рядом прозвучал чей-то голос.

Северин вздрогнул и испуганно отпрыгнул от стола на шаг. Но тревога оказалась напрасной. Это у стены стояло искусственное дерево, на ветвях которого сидела, хоть и очень похожая на настоящую, но всё-таки неживая птица, созданная магией Афанасия на потеху супруге.

– А ну замолкни, говорящее чучело, пока я тебя не ощипал на пополнение своей подушки! – грозно прикрикнул Северин на игрушку, и волшебная птица предпочла в ответ промолчать, чем повторять хоть что-нибудь из услышанного ей ранее. – Никакой лекарь королю не поможет! Он же ясно сказал, медициной это не лечится. А брат короля… Полагаю, договориться с лесничим будет несложно. Или запугаю, или куплю. Не станет же он спорить с лучшим воином этих земель, да ещё и правой рукой самого Афанасия! Лёгкие пути – самые приятные. И можешь обращаться ко мне: «Ваше Величество, господин Северин!». Отныне этот дворец, как, впрочем, и всё королевство, будет жить по новым порядкам.

***

Рыба плавает, где глубже, а человек ищет, где лучше. И, разумеется, людям вообще свойственно искать наиболее простые решения и лёгкие пути. Поэтому, пока властолюбивый Северин строил планы по присвоению королевских полномочий и захвату дворцовых сокровищ, ученик лесничего Максимилиан, отдохнув в гамаке, поднялся на ноги и, прихватив с собой атлас всевозможных миров, отправился на берег озера проводить нужный ему колдовской ритуал. Максимилиан твёрдо решил для себя отправиться в путешествие, и идея поменяться местами с самим собой из параллельного мира казалась ему оригинальной, дерзкой и сулящей много интересного. Осталось только найти подходящего двойника и уговорить его на подобный обмен. Ведь путешествие по мирам, согласно записям Касьяна, дело исключительно добровольное. Неволить и принуждать никого нельзя. Можно лишь уговаривать, хвалить здешнее королевство, да надеяться, что в другом мире копию Максимилиана жизненные обстоятельства держат не очень сильно.

***

Жизнь Максима Прудникова, девятнадцатилетнего юноши из небольшого провинциального города Сологорска, уже долгое время была полной соли и горя, как нередко сами говорили о себе местные жители. Целыми днями – сплошь беготня. С утра учёба в институте на первом курсе экологического факультета. В обед усиленные тренировки в спортзале. Вечером выступления в бойцовском клубе или посиделки с друзьями. И хотя сейчас шёл август, и второй курс института пока не наступил, но долги за прошлую сессию прижимали всё сильнее, и проблемы усугублялись с каждым днём.

Сегодня пришло известие об отчислении с факультета за академическую задолженность. Точнее, просто за неявку на последнюю пересдачу экзамена по истории. И как Максим ни убеждал деканат, что историю он знает приемлемо, ибо готовился к пересдаче всё лето, а сегодня не пришёл на экзамен просто потому, что спутал даты и был уверен, что его экзамен состоится лишь завтра, вердикт деканата остался неизменным: «отчислен», и он больше не студент. Восстановление на учёбе возможно только за деньги и не раньше сентября. А следом Максима попросили сдать ключи от комнаты в студенческом общежитии. И это стало ещё более серьёзным ударом, ведь идти юноше, по большому счёту, было некуда.

Максим невесело собрал вещи и угрюмо пересчитал свою наличность: мало. Катастрофически мало. Показательных выступлений в спортклубе до осени не предвидится, значит, дохода пока не будет. Приличное жильё до нового учёбного года за имеющиеся деньги не снимешь. Занимать не у кого и проситься не к кому. Друзья в разъездах: август – период отпусков. А возвращаться в дом к отцу-пропойце, который, как водил к себе в гости компании собутыльников, так и водит до сих пор, Максим категорически не хотел. Юноша попробовал позвонить по нескольким номерам более дальних знакомых, однокурсников и друзей по тренировкам, но и эта идея оказалась неудачной. Кто-то до сих пор жил с родителями, у кого-то уже появилась своя семья, и все ответили отказом, не желая принимать к себе постояльца или помочь ему деньгами.

Пустым взглядом Максим прошёлся по ленте имён в телефонной книге вверх и вниз. Ни одного человека, кто мог бы его выручить. В какой-то момент взгляд Максима задержался на имени «Варя». Губ коснулась печальная улыбка: долгое время Варя была ему настоящим другом.

Познакомились и подружились они в детдоме, куда социальные службы определили сначала Варвару и её старшего брата Никиту, а затем и Максима, забрав детей из неблагополучных семей. Ребята вместе росли, ссорились из-за игрушек и угощали друг друга вкусняшками, если у кого что появлялось, вместе учились и постигали сложности этого мира. Никита был для младших безусловным авторитетом. Он лучше всех учился и нередко делал за Варю и Максима уроки. Варвара следила за опрятностью мальчишек, своевременно стирая и штопая им одежду. А Максим, будучи хорошо развитым в спорте и не боявшийся решать любой спор кулаками, всегда был для Вари и Никиты надёжным защитником.

Несколько лет они были настоящей командой. А потом пути друзей разошлись. У Никиты с Варей нашлась бабушка. Она взяла их к себе и впоследствии оставила им в наследство квартиру. Максима вновь забрал к себе блудный отец. Только все его обещания о правильной жизни оказались обманом. И Максим, как только поступил в институт, с радостью съехал от него в общежитское жильё.

Варю с Никитой Максим ещё несколько раз видел. Но разный круг общения и полная загруженность рабочего дня свели их дружбу на нет. Варвара устроилась работать продавцом в цветочный павильон. Из озорной девчонки, с которой просто, по-товарищески, можно было решить любой вопрос, она вдруг резко превратилась в красивую девушку, которая мило смущалась в его присутствии, и Максим откровенно не знал, о чём теперь с ней говорить. А Никита ещё раньше пошёл учиться, и этим летом он закончил уже четвёртый курс экономического факультета в том же институте, куда поступил Максим, и теперь работал менеджером в одной из компаний Сологорска. И пусть компания эта совсем не относилась к числу видных, но важничать Никита умел, и подходить к нему было страшно. Особенно, после нескольких шутливо брошенных им Максиму в коридорах института фраз: «Что, непутёвый, до сих пор ещё не решил, чего ты хочешь от жизни? Так и будешь, Прудников, до старости кулаками махать, или когда-то за ум возьмёшься?».

Максим поморщился и убрал телефон в карман джинсовой куртки. Уж к кому-кому, а к Варе с Никитой обращаться при данных обстоятельствах он не будет. Он решительно встал, поднял сумки и пошёл с ними на выход. Отдал вахтёру ключи от комнаты, договорился, что оставит на пару часов на вахте вещи, пока будет решать вопрос с новым жильём, и покинул общежитие.

– Вон-вон, смотри, подходящий кандидат! Один-одинёшенек. Давай, Тощий, этого клиента обработаем, – указал на Максима бугай в спортивном костюме по кличке «Буга».

Оба дельца с криминальным прошлым за плечами, здоровяк и его худой товарищ, уже битый час сидели на пустой детской площадке, расположенной между малосемейным и студенческим общежитиями, и выискивали себе новую жертву.

– Ага, Буга, он выглядит потерянным. Или только приехал в Сологорск и пока у нас тут не ориентируется, или реально у пацана проблемы в институте.

– Я и говорю: наш клиент. Давай, всё по старой схеме. Подгребаешь к нему, убалтываешь, что решишь все его затруднения, хоть микрозайм на его беззаботную студенческую жизнь, хоть дипломную работу в полном оформлении. Веди его в то кафе, угости пивасом и не отпускай, пока его наличные не перекочуют в твой кошелёк. Понятно? И чтобы он сам тебе деньги отдал, Тощий, а не как в прошлый раз, когда та девчонка, которую ты хотел ограбить, ещё тебе же и наподдавала.

Парень по кличке «Тощий» виновато улыбнулся:

– Я чё, Буга? Я сделаю. Язык нормально подвешен. Но Мартын сказал без него на дело не ходить. А то мы всякий раз без него в неприятности попадаем.

– Не, ну нормально: «мы попадаем»? А то, что он за сигаретами где-то уже второй час шастает, это вообще как? Да Мартынов нас вообще уже кинул, похоже. А тут работы на пятнадцать минут. И весь навар пополам, мм-м? Чё делиться-то, почём зря?

– Ну-у, – Тощий задумался – Если Мартын не узнает, можно и его задвинуть. А что по запасному пути? Вдруг пацан несговорчивым окажется? Мартын лучший вышибала в городе. А ты…

– А я что, по-твоему, такой немощный, что с каким-то студентом не справлюсь? Не смеши меня! Я его одной левой уложу. На, вот тебе, запасной вариант, – бугай протянул Тощему таблетку. – Если не договоритесь, брось ему это в пиво.

– А он от этого не…

– Да не, это безобидное снотворное. Его разным старушкам выписывают. Так, мозги поплывут у парня немного, да спать захочет. На одних рефлексах пойдёт домой. Тут я его у кустов и подкараулю. Не деньгами, так хотя бы его телефоном поживимся. Всё, тебе пора, удачи! И перед официантами сильно не светись.

***

– Молодой человек, вот Ваш счёт, – официант аккуратно потряс кивающего носом юношу за плечо.

– А? – Максим встрепенулся. В его голове стоял невообразимый шум. Мысли путались. – Где я?

– В кафе, молодой человек. В кафе. Вот Ваш счёт. Как расплачиваться будете: наличными? Картой?

– Э… Наличными.

Максим вытащил из кармана несколько смятых купюр и протянул их официанту. Официант взял деньги и пошёл на кассу. Через минуту принёс сдачу. Видя, что Максим снова клюёт носом, сочувственно произнёс:

– Вы бы позвонили кому-нибудь, чтобы Вас проводили до дома. А то пить не умеете, а пьёте. Развезёт Вас сейчас.

– Что? – Максим недоумённо поднялся на ноги и тут же сел обратно, понимая, что у него с координацией не всё в порядке. – Я вообще не пью. Я спортсмен, – растерянно оправдался он, срочно призывая себе все силы и максимально концентрируясь, чтобы хотя бы не заплетаться в речи.

– Да-да, знаем мы таких спортсменов, – с лёгкой поддёвкой произнёс официант. – Потому и советую кому-нибудь позвонить. Район у нас здесь неспокойный. На прошлой неделе двух человек ограбили. Среди бела дня. А сейчас уже темнеет. Как до дому-то пойдёте? Вы далеко живёте?

Максим, задетый за живое, возмутился:

– Вы что думаете, если я опоздал на экзамен, так мне теперь совсем жить негде? И друзей у меня нет, кому позвонить можно? Да если хотите знать, у меня такой друг есть… Всем другам друг! Она…Да я за неё хоть в огонь, хоть в воду! Потому что она настоящая, понимаете?

– Понимаю. Звонить-то ей будете?

– А Вы думаете, мне слабо Варьке позвонить, что ли? Да мне никакой Никита не шлагбаум. Вон, смотрите! Набираю номер!

Максим нашёл в телефонной книге номер Варвары и нажал кнопку вызова. Варя ответила почти сразу:

– Алло, Максим, рада тебя слышать! Как дела?

– Э… привет, Варя. Ну, как мои дела могут быть? Хорошо, конечно. Ну, то есть сегодня не очень хорошо, как обычно, а чуть хуже, чем хорошо. Я просто звоню узнать, можешь ли ты за мной заехать, а то тут район, оказывается, неспокойный. И этот тип в баре не верит, что я спортсмен и ничего не боюсь. Чёрт… Вы так и будете на меня пялиться и подслушивать чужие разговоры, да? – грубо обратился он к официанту.

Официант покачал головой и пошёл прочь заниматься своими делами. Варвара непонимающе переспросила:

– В каком баре? Куда приехать? Максим, что-то случилось?

– Да не, ничего не случилось. Просто меня сегодня отчислили из института и попросили из общежития. А этот тип в баре одно что: есть ли у меня друзья, кто меня заберёт? Как будто мне позвонить больше некому. Вот я при нём и позвонил тебе, чтобы не лез.

– Максим, ты что: выпил? Где ты находишься? Мы с Никитой сейчас приедем.

Услышав слова сестры, Никита вырвал из её рук телефон и в своей манере решил подшутить над старым товарищем:

– Что я слышу? Сам Прудников выпил? И что празднуем? Победу в спорте или поражение в учёбе?

Максим скривился и с трудом взял себя в руки:

– А, Никита, привет. Нет, всё нормально. Я и объясняю Варе, что просто так позвонил ей, для отвода глаз.

– Для отвода глаз? Ты позвонил моей сестре просто так? Да ты не только неудачник, Прудников, но ещё и придурок?

– Да, наверно. Извини за беспокойство. Я всё сам разрулю.

Максим отключил телефон и пошёл на выход. Оправдываться перед Никитой он не собирался.

Пройдя несколько метров по тёмной улице, он услышал за собой тяжёлые шаги и зычный мужской голос:

– Эй, парень, дай свой телефон позвонить. Очень надо.

– Батарея села, извините, – миролюбиво отозвался Максим, ускоряя шаг.

Но тяжёлая рука уже железной хваткой сдавила его плечо:

– Я же по-хорошему сказал: гони, живо, телефон, а то циферблат начищу! Что, так туго соображается вечерами или желаешь, чтобы тебе бока намяли?

Бугай резко толкнул Максима в спину и тот, не устояв на ногах, споткнулся и полетел на придорожную клумбу.

– Чёрт, ну что за день-то сегодня такой? – недовольно пробормотал Максим, понимая, что в довершение своих приключений ещё и испачкался землёй.

Максим выждал пару секунд, не двигаясь и притворяясь потерявшим сознание, а затем в ответ сделал резкую подсечку под ноги подошедшего к нему громиле и ответный болевой приём. Уж что-что, а драться Максим умел с самого детства, и здесь у него были выработаны такие боевые рефлексы, которые могли работать автономно от его мозга в любое время суток в любом состоянии. Столько профессиональных боёв позади!

– Я же тебе ответил по-хорошему: батарея села, – сквозь зубы процедил он орущему от боли громиле. – Что неясного?

– А-а! Всё ясно, ясно! Отпусти!

Максим отпустил нападавшего, вскочил на ноги и, юркнув за кусты сирени, скрылся из вида.

– Буга, Буга, ты как? – подбежал к нападавшему из своего укрытия Тощий. – Что тут у вас было? Ты живой? Ты же обещал уложить его одной левой.

– Обещал, – бугай разгладил почти вывернутую из сустава руку, а затем, также охая и ахая, потёр ушибленное колено. – Я и собирался, да споткнулся неудачно. Вон как расшибся! А ты, чем просто смотреть, мог бы и помочь мне с этим студентом.

– Да я хотел, Буга, честное слово! Но мне Мартын позвонил, и я отвлёкся на разговор.

– Угу, отвлёкся он. А я, к твоему сведению, проигрывать не привык. Знать бы ещё, куда наш телефон сейчас побежал, можно было б Мартынову шепнуть на ушко, мол, годный клиент. Мартын ведь лучший вышибала у нас в городе. А мы с тобой, если что, его подстраховать сможем.

– Давай! Мне кажется, этот парень свернул к набережной. Можно там поискать будет….

***

Максимилиан уже целый час сидел на берегу озера, печально для себя констатируя, что время летит стремительно, а все его двойники из параллельных миров на деле очень недоверчивые и несговорчивые люди. Вот уже тридцать шестой кандидат на обмен отказался от путешествия. И со сколькими ещё надо переговорить, чтобы найти того самого, подходящего, чтобы и его мир приглянулся Максимилиану, и он сам был бы не против здесь погостить?

Ученик лесничего поёжился от вечерней прохлады. Солнце было уже у самого горизонта, и комары налетели со всех сторон.

– Вот, зверьё! – выругался Максимилиан, прибивая на щеке очередного комара и понимая, что так дальше не может продолжаться. – Где тут моя походная торба со всем необходимым?

Еле слышно, одними губами, прошептал он нужные ему магические слова. И у его ног появился походный мешок с вещами первой необходимости: верёвка, нож, несколько книг с заклинаниями, которые он ещё не успел выучить, небольшой запас провизии в виде куска копчёного мяса и каравая хлеба, деревянная ложка и, конечно же, несколько склянок с полезными настойками на разные случаи жизни. Вот за одну из таких склянок Максимилиан сейчас и схватился. Вылив на ладонь сильно пахучей жидкости, Максимилиан втёр её себе в лицо, руки и ноги. А затем, вновь налив на ладонь, обошёл кругом поляну и побрызгал настойкой на траву и кусты.

– Пошли все вон с моей поляны! Это место для человека, а не для насекомых! – зло погрозил он в воздухе кулаком и вернулся к оставленному у воды атласу. – Ладно, познакомимся с Максимилианом номер тридцать семь.

Он наклонился над озером и вновь что-то себе зашептал.

– Ну и рожа, – громко вслух засмеялся Максим, глядя на своё отражение в реке, куда он спустился по лестнице с набережной, чтобы умыться и привести себя после драки в порядок.

Солнце подошло уже к горизонту, и народу у реки в этот час почти не было. Всё объяснимо: рабочий день. Людям завтра вставать рано. Максим вымыл лицо и руки, отряхнул одежду и уже собрался уходить, как неестественно смешное отражение в воде привлекло его внимание.

– Это у меня за день такая борода выросла? – не поверил он глазам, попеременно поглаживая свой гладкий подбородок и тыкая пальцем в воду в своё отражение. Голова всё ещё гудела по непонятной причине, и увиденное им, скорее всего, являлось обычной галлюцинацией.

– Здравствуй, Максимилиан! – торжественно поздоровалось с Максимом его отражение.

Максим неестественно засмеялся:

– Ха-а-а! Ну, привет-привет, неудачник. Что такой кислый и некрасивый: жизнь не сахар и не мёд?

Максимилиан озадаченно погладил свою маленькую бородку. Почему некрасивый, ему, определённо, было неясно. Напротив, он себя считал привлекательным волшебником. Солидный, как Касьян. И вдобавок ещё молодой.

– Э… Да, медового мало. Скучаю вот. А как там у тебя дела? – с робкой надеждой спросил он у своего двойника.

– А у меня, брат, не соскучишься. Ни минуты покоя.

– Ни минуты покоя? Так много заставляют учиться? – Максимилиан занервничал. Уж что-что, а учёбой у Касьяна он был сыт по горло, и менять шило на мыло не собирался.

Максим горько усмехнулся:

– Да нет, дружище. Учёбы у меня как раз больше нет. Выгнали меня сегодня с учёбы. Так что я теперь человек свободный. Куда хочу, туда иду. Что хочу, то ворочу.

– А-а… Свободный. Так это же хорошо! А почему тогда ты невесёлый? Случилось что-то?

Максим опять засмеялся, понимая, насколько это глупо – разговаривать с самим собой вслух, и при этом, не видя ни одной причины, а почему бы и не поговорить? Если он такой свободный человек, как сам только что заявил, то и говорить имеет право с кем угодно, хоть с чужими людьми, хоть со своим отражением.

– Да леший его знает, Макс, что невесело? Всем от меня что-то надо. Ну, вот всем, абсолютно, понимаешь? Зато когда мне надо что-то, никого рядом нет. Один я совсем, в целом свете. Один.

– Один? Не завоевал авторитет у окружающих? Но это поправимо, – Максимилиан быстро прикинул в уме пару-тройку заклинаний, которыми он легко завоюет всё необходимое ему уважение. – И ты хотел бы помириться со своими обидчиками, да? – с надеждой в голосе спросил он.

Максим даже икнул от неожиданности.

– Чего? Да ни с кем я не собираюсь мириться! Я вообще хотел свалить из этого города, куда подальше. Спрятаться где-нибудь в лесу, чтоб меня никто не нашёл. И пусть кукуют тут без меня.

– А-а, так ты хочешь отдохнуть? – Максимилиан обрадовался. – Слушай, а у меня как раз к тебе есть подобное предложение. Меняемся мирами? Не навсегда, ты не бойся! А только на время, чтобы сменить обстановку и набраться новых впечатлений. Я погощу чуток у тебя. Может, и какие твои проблемы решу попутно? А ты пока побездельничаешь в моём мире вместо меня. Я как раз живу на окраине, у самого леса.

– Отдохнуть у леса? Звучит заманчиво. Но, знаешь, у меня совсем нет денег, чтобы снять там у тебя квартиру или дом. В чём ты там живёшь?

– Никаких денег не нужно. У меня свой дом. То есть, дом не только мой, но и моего учителя Касьяна. Он лесник. Но клянусь, он докучать тебе не станет! Ты слова лишнего от него не услышишь. Слово Максимилиана!

– Ха-а-а, – как-то жалобно протянул Максим и растерянно почесал себя за ухом. – Ну, если никто докучать не станет?

– Отлично! Значит, будем меняться!

– А как?

– Это просто. Нам обоим надо вслух произнести заклинание обмена. Вот оно! – Максимилиан вырвал из атласа страницу с заклинанием. – Я буду читать его, а ты повторять. Только погоди сначала минутку, я дам тебе разрешение на волшебство первого уровня, чтобы твои слова имели силу.

Максимилиан ещё ближе наклонился к воде и произнёс вслух заклинание:

– И нов, е сиз, е лам, и риц,

Ба дар, во куд, ми кег и диз.

Ну вот, порядок. Ты теперь тоже можешь творить. А сейчас повторяй строго за мной каждое слово.

Максимилиан вытянул вперёд руку с вырванной страницей из атласа, второй рукой схватился за свой походный мешок, чтобы не забыть его здесь и громко вслух начал диктовать заклинание перемещения. Максим, не очень понимая всё происходящее вокруг него, но, вместе с тем, и завороженный необычным разговором, слово за слово, повторил за своим отражением в реке требуемый текст:

– Стам бе плам, гак би пом,

Виз но куби, роу ром,

Стам при кан, гран ди рон,

Биу риз о нод ба вом.

ГЛАВА 3. Друзья

Как только последние слова заклинания были произнесены, неведомая сила потянула обоих путешественников в воду, навстречу своим отражениям. А выбрались они из воды уже каждый в чужом для себя мире.

Максим вышел из прогретого за день озера и без сил опустился на мягкую траву пологого берега. Его организм устал бороться со снотворным, и юноша, прилегший на бок отдохнуть всего на минуту, уснул богатырским сном.

Максимилиан же вместе со своим походным мешком выбрался из холодной реки на набережную Сологорска и, как искупавшийся зверёк, отряхивался сейчас от воды, параллельно раздумывая, с чего ему начать своё путешествие в этой копии его королевства.

– Вон, Мартын, вон тот студент, что удрал из нашей засады, – издалека указал бугай на Максимилиана своему ещё более крупному товарищу. – Видать, зализывает у воды свои раны, которые я ему нанёс. Да, Тощий? Подтверди!

– Да, похоже, что он. Хотя уже совсем стемнело. Ты, Мартын, с ним поосторожнее будь. Он юркий и изворотливый. Если побежит, хрен догонишь.

– Вон тот парень? И вы двое не могли с ним справиться? Шутите? Значит, вы ещё более бездарные, чем я о вас думал.

– Да я споткнулся, говорю же тебе! Никто от этого не застрахован. А ты смотри, он уже где-то барахлишком разжился. Поди, сам чего спёр? Что за сокровища в мешке прячет?

– Сейчас, полюбопытствуем.

Громила по кличке «Мартын» демонстративно засучил рукава своей спортивной куртки и прямиком пошёл к Максимилиану. Буга и Тощий на некотором расстоянии засеменили следом.

Мартын подошёл к юноше и критически осмотрел рекомендованного ему «клиента». Вид Максимилиана был отнюдь не презентабельным. С головы до пят весь мокрый, одежда такая, что впору нищему носить: вытянутые в коленях трико, какая-то мешковина вместо приличной футболки. Ни носок, ни ботинок. И этому наблюдению Мартын поразился, пожалуй, более всего:

– А обувь-то твоя, где, студент? В реке утопил, что ли? – не удержался он в восклицании. – Или тебя до нас уже кто-то обчистил в нашем районе?

– Что, простите? – не понял смысла заданных ему вопросов Максимилиан.

– Я говорю: вещи свои сюда протянул! Живо!

– Но… но это мои вещи, – попытался он объяснить.

– Были твои, стали мои.

Громила Мартын подошёл к Максимилиану вплотную, выдернул из его рук мешок с вещами, затем резко дёрнул юношу на себя, протащил его несколько шагов по направлению к каменному спуску и с силой столкнул вниз по лестнице. Максимилиан от такого толчка буквально пролетел вперёд все восемь ступеней и вновь плюхнулся в холодную реку. Хулиганы за его спиной громко заулюлюкали, загоготали и с радостью принялись тормошить отобранный мешок.

Максимилиан вынырнул из воды и, откашливаясь, предпринял ещё одну попытку всё уладить:

– Это недоразумение, господа, не делайте этого! Ведь по заклинанию Касьяна вы все превратитесь в баранов или козлов.

– Умолкни там, в речке, пока живой! – грозно прикрикнул на юношу Буга. – Ну что, Тощий, в мешке? Есть что-нибудь ценное?

– Не знаю. Хавчик какой-то. Хлеб, мясо… Не, ну прикол. Мешок обычный и сверху мокрый. А внутри всё сухое и годное.

– Дай глянуть, – Мартын забрал всё себе. – Да, пахнет прилично. Сейчас зажуём. А тут что? Какие-то склянки. Пахнет спиртом, но что в них, не знаю. Дома разберёмся. Фи! Да у него из барахла одни книги. Нет, ну, зашибись, ценного клиента они мне подогнали! Ничем, кроме еды не разживились. А знаете, хлеб и мясо я как раз и заберу себе в качестве своей доли за работу. А остальное его барахло, как хотите, так и делите.

– Что, совсем ничего нет? А кошелёк или хотя бы телефон?

– Вот твой телефон, Буга! – Мартын зло вытащил из мешка деревянную ложку и всучил своему помощнику. – Вот твой кошелёк, Тощий, – со злостью протянул второму одну из книг. – Читайте, может, поумнеете, и в следующий раз подкарауливать клиентов будете не у студенческих общежитий, а где-нибудь возле банка или дорогого магазина. Бестолочи!

Разозлённый Мартынов, забрав продукты, пошёл прочь. Буга и Тощий с робкой надеждой вновь заглянули в мешок.

– Неужели, одни книги? Но хотя бы полезные или дорогие?

– Да тут темно, ни зги не видно. Набор каких-то слогов, – Тощий бегло пролистал одну из книг. – Поэзия, вроде. А может, латынь. Давай дома посмотрим. Надеюсь, хотя бы спиртное годное?

– Хотелось бы, – бугай растерянно повертел в руках деревянную ложку, но, так и не придумав, что с ней делать, бросил её на асфальт и пошёл за своим другом. – А я-то считал, что это мы живём плохо. Да-а, прокололись с этим студентом. Лучше бы машину чужую вскрыли.

Максимилиан, отряхиваясь от речной воды, вновь вышел по лестнице на набережную и тоже посетовал:

– Хорошенькое начало для путешествия, ничего не скажешь. В гостеприимное королевство меня занесло. Понимаю теперь, почему мой двойник ни секунды не колебался, чтобы удрать отсюда в тихое и спокойное место, вроде моего. Ну, ничего, я здесь быстро порядок наведу. Научу себя уважать.

Максимилиан поднял одиноко валяющуюся на асфальте ложку, заткнул её себе за пояс штанов и произнёс вслух заклинание:

– Ти пра, шод ни, цуг и тог,

Закрываю на замок,

Книги, что в руках держал,

И когда-нибудь читал.

Ва мит пра дор миле ку,

Не открыть их никому!

– Максим! Максим, слава Богу, ты живой! – прокричала на всю набережную незнакомая девушка. – Никита, вон он! Поторопись! – прикрикнула она на отстающего брата, кидаясь навстречу другу детства. – Максим, как ты нас напугал!

– И, правда, ни минуты покоя, – усмехнулся себе под нос Максимилиан. – Мой двойник честный парень, мне нравится, – а громко вслух для подбежавшей к нему незнакомки осторожно спросил: – Напугал? Чем, простите?

– Да чем-чем? Своими новостями, конечно! Боже, ты ведь совсем мокрый! Ты что, купался в реке? И… твой внешний вид. Что на тебе? Где твой сотовый? Оператор говорит: ты вне сети. Где твои вещи, Макс?

– Вещей нет. Их унесли… грабители, – осторожно произнёс Максимилиан, с интересом рассматривая девушку.

В его королевстве все девушки носили длинные косы, отращивая волосы чуть ли не с младенчества. Все девушки носили платья и сарафаны до самой земли. И говорили чаще всего медленно, тихим и мелодичным голосом. У этой же девушки было всё не как у людей. Она была одета, как мужчина, в штанах и тряпичной куртке, словно только что скакала на лошади или бродила по болотам. Её кудрявые золотистые локоны были коротко подстрижены, не достигая даже линии плеч, и смешно топорщились из-за ушей. Она двигалась и говорила очень быстро, и было трудно уследить за нитью её разговора. Но при всём при этом от неё исходила такая доброта и забота, что Максимилиан просто не мог ей не улыбнуться. Девушка располагала к доверию.

– Грабители? – Варвара побледнела, как мел. – На тебя напали? Представляю, какая это была банда, если ты не мог от них отбиться. Слышишь, Никита? – она резко обернулась к подошедшему брату. – На Макса только что напали грабители! А ты ещё не хотел ехать его искать! Я же сразу почувствовала, что он в беде!

– Прости, Макс, за предыдущую резкость, я был не прав, – подошедший Никита протянул вперёд руку для рукопожатия и сам же, не дожидаясь прощения и протянутой руки, схватил Максимилиана за кисть, крепко её пожал, по-братски притянул к себе друга, похлопал его по плечу и тут же отпрянул. – Фу, Прудников! От тебя спиртом несёт за километр! Я, конечно, понимаю, что всё когда-то бывает в первый раз. Но, знаешь, так нахрюкаться из-за какого-то провального экзамена, это, по-моему, уже перебор!

– Э-э… нахрюкаться? В каком смысле?

– Да во всех! Что это за прикид старого ветошника? Ты на кого походить хочешь в этой робе?

– На кого походить? На нашего лесничего.

– Во-во, оно и видно. Вылитый леший! Чёрт, не знал, что у тебя всё так фигово.

– Фигово? Это как? – вновь непонимающе переспросил Максимилиан.

– Не, ты чё, надо мной ещё издеваешься?

Варвара оттеснила брата.

– Никита, Никита, подожди! Не кричи на него. Мне кажется, Макс не всё понимает из того, что ты ему говоришь. Ты посмотри на него: он сам на себя не похож. Его же только что побили. Может, у него сотрясение? А ты тут завёлся. И одежда эта может быть совсем не Макса, а грабителей, – она достала из кармана носовой платок и протянула Максимилиану. – На, вытри лицо и не слушай моего брата. Надо было сразу догадаться, что ты придёшь на набережную, а не колесить по городу в твоих поисках. Ты же и раньше сюда прибегал, когда тебе было плохо, помнишь?.. Ох, сколько времени прошло с тех пор… Что ж ты раньше не позвонил, Макс, что у тебя проблемы?

– Позвонил? – опять не понял смысла сыплющихся на него укоров Максимилиан. – Куда позвонил? В колокол?

– Угу, в колокольню, – Никита нервно хохотнул. – Похоже, тебя сегодня конкретно двинули по голове. А я, между прочим, давно предупреждал, что лётчики погибают в небе, моряки в море, а бойцы на ринге. Считай, ещё легко отделался, если их действительно была целая банда. Что, куда теперь тебя везти прикажешь? Командуй, мы на такси и сегодня добрые. Поедешь на починку к медикам или сначала отвезти тебя к стражам порядка, а?

Услышав о королевской страже, Максимилиан испуганно замотал головой:

– К стражникам? Нет-нет, не надо! Я сам улажу свои дела.

Никита скептически усмехнулся:

– Ну да, а то мы не догадались, самостоятельный ты наш. Хочешь отпустить грабителей безнаказанными?

– Грабители уже наказаны.

– Уже наказаны? Надеюсь, ты не утопил их в реке? – Никита на всякий случай окинул реку внимательным взглядом. – Знаешь, нам с Варварой не хотелось бы иметь проблем с законом.

Максимилиан пожал плечами, мысленно отмечая для себя, что этой необычной девушке имя Варвара очень подходит, и спокойным тоном пояснил:

– Я никого не топил. Но повелением Касьяна за проявленную дерзость быть грабителям козлами и баранами до скончания времён, пока не раскаются и не загладят причинённый мне вред.

– Чего? Да нет, эти козлы, вряд ли когда раскаются.

– Хорош спорить! Макс уже посинел от холода. Поехали к нам домой, а там видно будет, – за всех всё решила Варвара и только сейчас заметила, что её друг без обуви. – Где твои ботинки, Макс? Ты обронил их в реке или их тоже спёрли грабители? Что за люди? Но ты не переживай. Я рада, что ты сам не утонул, и мы подоспели вовремя. Всё наладится. Пойдём с нами. До машины недалеко. Главное, не наступи на стёкла. Переночуешь у нас, а утром мы с братом что-нибудь придумаем. Для чего ещё нужны друзья?

Варваре пришлось уговаривать недолго. Во-первых, Максимилиан уже действительно стал замерзать после купания в холодной реке, во-вторых, хоть какое-то пристанище в этой копии мира у него должно было быть. Да и проживать где-то в обществе приятных людей, ещё при их помощи разобраться в вопросах, которые так сразу для Максимилиана не были очевидны, было очень полезно.

Максимилиан прошёл за новыми знакомыми до такси и с любопытством забрался за ними вглубь повозки, именуемой машиной. Опасаясь язвительных замечаний Никиты, путешественник по мирам уже не спешил делиться эмоциями от поездки. Но само движение по дороге без лошадей или других вьючных животных, наличие музыки в автомобиле без музыкантов, которые её издают, и множество мелькающих за окнами цветных огней произвели на Максимилиана неизгладимое впечатление, и он, словно маленький ребёнок, смотрел по сторонам широко открытыми восторженными глазами. Это королевство ему, безусловно, начинало нравиться.

А вот скромная квартира на втором этаже «хрущёвки», доставшаяся Варе с Никитой по наследству от бабушки, напротив, создавала ощущение тесноты. Полметра коридор, одна комната, поделённая на две части шторкой, выполняющей роль перегородки, маленькая кухня.

– И вы здесь живёте вдвоём? – уточнил Максимилиан, осматриваясь по сторонам.

Никита, остро реагирующий на любые намёки своего неблагополучного финансового положения, тут же вспылил:

– Так уж побольше твоей общежитской халупы будет. Хотя о чём это я? У тебя же и комнаты в общаге больше нет.

– Мм-м… А где есть моя комната?

– Ну, привет, амнезия! Теперь нигде нет! Я тебе говорил: учиться надо было лучше! А ты завалил совсем несложный экзамен.

– Учиться?..

Варвара вновь вмешалась в разгорающийся спор:

– Никита, хватит его прессовать! Ты же видишь: Максу сегодня досталось. Давайте об учёбе будем переживать завтра на свежую голову, – девушка протянула гостю сухую одежду и полотенце. – Не слушай его, Максим. Иди умойся и переоденься.

– Э… А где?

– В ванной, разумеется! Никита, помоги ему.

Варя указала рукой на ванную. Никита опять возмутился:

– Я его ещё и купать должен, по-твоему? Пошли, пострадавший, – он невежливо подтолкнул Максимилиана к ванной и включил ему свет. – Давай, тут уже сам. И побыстрее мойся, а то уже поздно. Я тоже ещё хотел принять душ.

Оставленный в ванной, Максимилиан с интересом уставился на себя в большое, во весь рост, зеркало. Разделся, сложил свои мокрые вещи в корзину для белья и с любопытством зашёл в душевую кабинку. Нажал на кран с холодной водой.

– А-а-а! У-у-у! Уф-уф-пффф! Холодно-то как!

Варвара и Никита, услышав в комнате эти крики, с недоумением переглянулись:

– У нас опять отключили горячую воду? – Варя дошла до кухни и проверила кран с горячей водой.

Вода была. А между тем из ванной по-прежнему доносились вопли о холоде:

– А-а-а! О-го-го! У-у-а!

– Что ты так смотришь на меня? – Никита развёл руками. – Я боюсь к нему заходить. Сама же видишь, у него конкретно поехала крыша. А если учесть, что он чемпион района по боевым искусствам, то его на агрессию лучше не провоцировать.

Варя сменила строгий взгляд на просительный:

– Но, Никита, он же простудится! Сначала река, теперь душ.

– Да ладно тебе истерить. Он спортсмен, значит, закалённый. А холодная вода лучше всякого лекарства алкоголь из организма выводит. Пусть трезвеет. О, слышишь? Затих, кажется. Экономный парень. Я на себя гораздо больше воды трачу.

Через пару минут из ванной комнаты вышел Максимилиан. Он уже был переодет во всё сухое и лишь продолжал вытирать полотенцем мокрые волосы.

– Во-от, я же говорю: закалка – друг чемпиона, – бодро произнёс Никита, похлопывая Максимилиана по плечу. – А сейчас идём на кухню. Попьём горячий чай и спать!

Варвара налила парням чай в чашки, а сама пошла стелить Максимилиану диван. Нашла в шкафу запасную подушку и плед.

Максимилиан отхлебнул предложенного чая и с трудом его проглотил. Поморщился. Наклонился к Никите и шёпотом спросил:

– Скажи, а что твоя сестра нам налила?

– В смысле: что налила? Чай.

– Чай? Но это же невозможно пить. Здесь, явно, подмешано какое-то зелье. Я просто не могу разобрать на вкус, от чего лечит этот напиток?

Опять восприняв данный вопрос как намёк на бедность своей семьи, Никита надулся.

– А-а-а. Это от глупости и зазнайства.

– От глупости и зазнайства? А разве бывает такое зелье?

– Ну, конечно. Профилактика недуга. Вот выпьешь пару чашек – только так мозги прочистишь. Гарантирую.

Максимилиан задумался:

– Хм. А тот белый порошок, что ты насыпал себе в чашку, это был сахар, да? Мне можно его тоже насыпать?

– Можно. Но польза чая пропадёт окончательно. Да и сам сахар вреден, как доказали учёные. Тут уж сам выбирай. Или вкусно, или полезно.

Никита достал из пакета печенье и даже не пошевелился, чтобы придвинуть своему товарищу сахарницу, стоящую на другом конце стола. Максимилиан растерянно поболтал в чашке своей деревянной ложкой, снова хлебнул чая и осторожно спросил:

– А мёда совсем нет?

– Совсем.

Варвара скомандовала парням команду «отбой». Брату она постелила на полу у окна, Максимилиану выделила единственный в этой части комнаты диван, а сама пошла на другую половину комнаты за перегородку.

Ночь вступила в свои права. Каждый со своими мыслями сколько-то рассматривал потолок, а затем все уснули.

И только трое грабителей, что напали сегодня на набережной на Максимилиана, а затем попутно обворовали ещё двух прохожих, разглядывали свою часть добычи и никак не могли понять некоторых вещей: отчего «латинские книжки» неизвестного им студента, которые они свободно перелистывали на набережной и видели, что они были написаны на странном языке, сейчас ни в какую не желали открываться, будто намертво склеились от корки до корки? И ведь по-прежнему книги были сухими. Вода в мешок не попадала. И клея в нём не было также.

«Чудеса!», – согласились они друг с другом.

А устав искать объяснение этой загадки, разойдясь по своим домам и бухнувшись спать по кроватям, все трое до самого утра не могли уснуть, ибо их тела невозможно чесались и зудели, как от какой-то непонятной им аллергии и раздражения.

ГЛАВА 4. В западне

Максим, как истинный спортсмен и поборник здорового образа жизни, привык просыпаться с первыми лучами солнца.

Едва только золотой диск небесного светила поднялся над лесом и осветил поляну у озера, едва лишь его яркий свет коснулся лица, Максим уже начал ворочаться и готовиться к подъёму. А когда что-то ласково защекотало щёку, Максим уже открыл глаза и улыбнулся тому человеку, кто сегодня его разбудил.

Однако разбудил его сегодня вовсе не человек.

Осознав, что виновником пробуждения стал какой-то жук, присевший на его лицо отдохнуть, Максим вскрикнул, брезгливо стряхнул с себя насекомое и вскочил на ноги, пытаясь вспомнить и понять, где он находится. Всё вокруг казалось незнакомым. Тихая речная заводь, поляна, высокий лес. Ни костра, ни палатки. И вообще ни одной человеческой души поблизости. Не слышно оживлённого города, голосов людей, шума транспорта. Лишь птичий гомон, кваканье лягушек да жужжание шмеля неподалёку. И всё.

– Что за… Где я? – удивлённо пробормотал Максим, топчась на одном месте и озираясь кругом. – Ничего не понимаю.

И понять данное перемещение было очень сложно. Ещё вчера Максим был в Сологорске. Он помнил, как лишился комнаты в общежитии, как общался с каким-то прохиндеем в баре по поводу возможного кредита, и даже как потом на улице на него напал бугай, желающий поживиться его телефоном. И Максим чётко помнил, что дал тому достойный отпор и убежал прочь. Ведь он не был пьяным, а выпил в баре лишь пару глотков пива. Но дальнейшее в голове юноши было просто взрывом фантазии: какие-то видения, образы, разговоры, которые не имели связи с реальностью и, уж тем более, не объясняли, каким транспортом и с какой целью Максим оказался так далеко от цивилизации.

Вытащив из кармана куртки телефон, чтобы сориентироваться в дате, времени и точном местоположении, и увидев, как из чехла вытекает вода, Максим только сейчас сообразил, что ко всему прочему он ещё и весь промокший. Даже в кроссовках хлюпает вода.

– Не, ну это вообще край! Я вчера ещё и плавал? Вот! Вот тебе, дурная голова, получай! Целый год копил на телефон! А раз не ценишь собственные труды, Прудников, то и оставайся теперь без мобилы! У-у-у! Неудачник.

Пару раз пнув по сторонам кочки травы и луговых трав, он всё же выпустил пары злости и перешёл к конкретным действиям. Снял с себя, туго отжал и повесил сушиться на кусты, освещённые солнцем, джинсовую куртку. Вылил воду из кроссовок и тоже поставил их на просушку. Повесил носки. Сделал небольшую зарядку, чтобы согреться самому. А затем снова перешёл к оценке той ситуации, в которой оказался, и к поиску выхода из неё:

– Так, и куда я мог уплыть вчера из нашего захолустья? – громко вслух он спросил себя, даже не догадываясь, что из-за соседних кустов за ним пристально следят глаза двенадцатилетнего деревенского мальчишки. – Ладно, буду рассуждать логически. Мог я приплыть сюда против течения?.. Нет, не мог. Мои мышцы чувствуют себя обыкновенно. Значит, против течения я не грёб. Вывод какой? Напился и неудачно топился? Нет, неправильно. После того бара, я нигде ничего не пил. А к реке спускался. Значит, я просто зашёл в воду освежиться, меня подхватило течение и принесло сюда. Это более вероятный вариант. Получается, Сологорск должен находиться выше по течению и, если я прямо сейчас выйду в путь, я имею все шансы к обеду вернуться домой.

Максим радостно подошёл к берегу и замер, чтобы определить направление течения.

– И в какую сторону, интересно знать, бежит река, если в этой заводи вообще нет течения? – Максим задумался. – Ладно, пойду по берегу в обход. Выйду на открытое место, а там разберусь.

Он вернулся к кустам за своими вещами, завязал себе рукавами на поясе чуть подсохшую куртку, убрал в карман носки, связал меж собой шнурками кроссовки, перекинул их через плечо, закатал штаны до колена и пошёл вдоль кромки воды по мягким луговым травам и песку. Местами ему приходилось низко наклоняться, чтобы подлезть под деревьями, подступающими близко к воде, иногда заходить в воду по щиколотку, чтобы их обойти, но вода была приятно тёплой, и Максиму это даже нравилось.

– Вот всегда бы у нас в реке такая вода была: и не холодная, и не грязная. Я б в ней каждый день купался. Да, в этот залив надо чаще наведываться.

Увидев прямо по ходу деревянные мостки и, более того, девушку на мостках, которая зачерпывала ведром воду, Максим очень обрадовался выбранному им направлению для похода:

– О, а вот и цивилизация, – довольно прошептал он, и смело обратился к девушке: – Привет, не подскажешь, Сологорск в какой стороне?

Девушка замотала головой и поспешила уйти с мостков на тропинку, по которой пришла:

– Не знаю, прошу простить, – лишь смущённо пробормотала она, отступая.

– Ты сама не местная, что ли? – уточнил Максим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.