Светлана Шевчук
Чеберяйчики

Часть первая

В одном лесу жили чеберяйчики Трули-Пули и Трынды-Пынды. Они были такие же, как и все остальные чеберяйчики: любили качаться на землянике, ездить наперегонки на жуках, играть тяжелыми каплями росы. Как и все их родственники, жили они в цветах колокольчиков. Вы спросите, что делали чеберяйчики зимой, когда нет цветов? Очень просто: в их лесу не было зимы! Там всегда было тепло и уютно, всегда пахло лесными цветами и земляникой. Каждое утро солнышко заглядывало в их лес и будило всех его жителей. А тех, кто не хотел вставать, солнышко щекотало своими лучиками в ухе, носу и даже за пятки. Вместе с солнышком просыпалось и лесные птицы. Сначала просыпались жаворонки. Они поднимались высоко в небо, здоровались с солнцем и возвращались с полной грудью переливных мелодий. А уже за ними разминали крылья и дятлы, и вороны, и иволги, и все другие летучие жители нашего леса. Только совы сонно клевали носами и усаживались поудобнее, чтобы, наконец, погрузиться в сладкий сон. Они всю ночь караулили спокойствие леса и теперь передавали эстафету своим дневным собратьям.

Именно в такой обычно-необычный день лучшие друзья Трули-Пули и Трынды-Пынды решили, что, наконец, миг настал. Как всегда Трули-Пули проснулся первым. Он вообще любил просыпаться еще до восхода солнца и наблюдать, как оно медленно выползает из-за огромной сосны (аж на том краю леса, куда еще никто из чеберяйчики не ходил), а затем постепенно приближается и по дороге закрашивает все деревья в красный цвет, и когда уже оно, кажется, вот сейчас-сейчас заденет их березку, оно вдруг – хоп – и уже высоко-высоко! Именно этот момент, когда солнце нависает над их домом так низко, что его можно достать, больше всего волнует Трули-Пули. Каждый раз ему кажется, что оно сейчас возьмет, да и упадет на него, и вот именно на него – на Трули-Пули, ибо именно он проснулся первым, чтобы подсмотреть эту диковинку. Это уже потом солнце становится золотым, а тогда, над березкой, оно багровое-багровое, как божья коровка. Когда Трули-Пули увидел солнце таким впервые, он страшно испугался, думая, что оно горит. Он хотел кричать и будить всех, чтобы спасали лес и солнце. А потом он все понял. Конечно, оно просто еще неумытое, вот и красное такое! Да-а, недаром же мама всегда заставляет Трули-Пули умываться. Вероятно и солнышку мама говорит, что «кто утром не умывается, от того все кругом отворачивается». Трули-Пули ужасно гордился своей догадкой, и никому о ней не говорил. Так приятно было смотреть на солнце и знать, что у них одна тайна на двоих.

А для Трынды-Пынды солнце – это, прежде всего, щекотящие лучики, которые каждое утро залезали в его теплую кроватку и не давали спать. Он прятался от них под мягким покрывалом, залезал туда с головой, чтобы солнце подумало, что его вообще здесь нет. Но разве можно обмануть солнце, оно же свысока все-все видит. И, наконец, после долгих соревнований с неотступными лучиками, Трынды-Пынды открывал глаза и слезал с кровати. Он гордился, что каждое следующее утро отвоевывал у солнца еще одну минуту. И боролся он с лучиками уже совсем не для того, чтобы поспать какую лишнюю минуту, для него это уже стало, так сказать, делом чести, своеобразной утренней гимнастикой, гимнастикой духа.

Когда, наконец, Трынды-Пынды закончил свою ежедневную битву, он услышал знакомый голос:

– Трындик, эй, ты уже встал?

Чеберяйчик выглянул и увидел знакомое лицо своего товарища.

– Привет, Трули! Да конечно встал! Разве можно спать, когда ты кричишь под ухом.

Трули-Пули совсем не обиделся на друга. Он уже привык приходить каждое утро под его колокольчик и ждать, пока тот, наконец, проснется. Обычно ему приходилось ждать, пока Трынды-Пынды поборется со своим утренним посетителем. И только когда солнце поднималось высоко в небо, Трули решался звать товарища.

Трынды спустился к Трули и пристально посмотрел в его радужные глазки. (Стоит заметить, что все чеберяйчики имели глаза цвета радуги. Вы спросите, что это за цвет! А вот такой цвет – красочный! То нежный, как вечерняя заря, игривый, как трава после дождя, то спокойный, как небо над лесом. Тот цвет у всех был одинаковый и у каждого свой. Вот такие странные те чеберяйчики.) Итак, Трынды посмотрел в глаза Трули, наклонился к нему и таинственно шепнул:

– Ты готов?

Вообще-то Трули не так чтоб совсем был готов, но немножко-таки был. И оно-то и страшно становилось, как подумаешь, что это будет, и отступать уже некуда, ибо свой план товарищи уже давно обдумали и все решили.

– Конечно, чего бы мне не готовому быть.

– А я знаю? Может, ты испугался? – Трынды хорошо знал, что Трули не отступит от своего слова. Он, может, и не такой храбрец, как Трынды-Пынды, но уже, как-то сказал, то должен сделать.

– А ты сам не испугался?

– Я? Чего бы это? – Трынды ближе подошел к другу, посмотрел на всякий случай по сторонам и сказал: – Значит так, вечером, как только все уснут, собираемся возле Хижиной березы. С собой ничего не берем. Все понятно?

Трули-Пули кивнул и тоже оглянулся вокруг. На всякий случай.

Наконец наступил вечер. Солнце еще слало кругом свои прощальные поцелуи, а Трынды-Пынды уже был на месте. Он пришел раньше не только потому, что боялся опоздать. На этом берегу жила его подруга, по которой, собственно, и началась вся эта история, сова Хижа. Казалось, что могло быть общего между строгой затворницей Хижой и веселым озорным чеберяйчиком. Тем не менее, дружили они уже довольно давно.

Сколько Трынды-Пынды себя помнит, он никогда не хотел жить как все, по правилам. И вовсе не потому, что ему не нравились сами правила. Нет. Просто не хотел быть как все, вот и все. Когда утром все вставали, он нарочно дольше залеживался; когда все умывались утром травяной росой, Трынды карабкался на молодые березки, чтобы достать росу из их листочков. И когда, наконец, наступал вечер и все чеберяйчики мостились спать, Трынды-Пынды наоборот шел из дома и блуждал по лесу. На первых порах его находили в нескольких шагах от дома, он сладко посапывал, свернувшись калачиком на прошлогодних листьях. Еще несколько раз его приносили обратно улитки, которые находили его сонного где-то неподалеку. Но Трынды все равно не сдавался: он решил, во что бы не стало преодолеть все привычные правила, и каждый вечер выходил в лес. С каждым разом его находили все позже и позже. А однажды не нашли вообще. Именно в ту ночь Трынды-Пынды и познакомился с Хижой.

Как всегда, он бродил по лесу, наполненным вечерними сумерками. Солнце уже давно скрылось за своей сосной и в темноте то тут, то там зажигались огоньки светлячков. В лесу стали появляться новые, неизвестные еще чеберяйчику звуки. Какие-то незнакомые тени вдруг проходили перед самым носом, или прятались за кустами, шептались за спиной и носились куда-то в разные стороны. Хотя Трынды и не был трусом, но ему становилось жутко и хотелось домой. Он стоял одинокий посреди ночного леса и мелко дрожал.

– Пугу! Пугу! – Услышал вдруг чеберяйчик над самым ухом и замер. С перепугу он закрыл глаза и присел. Страшного звука больше не было слышно. Наконец, Трынды решился посмотреть, что делается вокруг, открыл глаза и как закричит!

– Ты чего кричишь? Весь лес разбудишь. Да тише, тебе говорю! – Прямо на Трынды смотрели два огромных желтых глаза. В темноте они горели, как два очага. А когда они еще и заговорили, бедный чеберяйчик со страха потерял дар речи. Он лишь стоял на согнутых ножках, трясся и громко щелкал зубами.

– Ну, ты видишь, или нет? Как перестал кричать, то зубами так стучит, как дятел на дубе. Ты что издеваешься надо мной. – С каждым словом чеберяйчик стучал все тише и тише. Страшные глаза имели совсем не страшный голос, даже приятный: такой спокойный и ласковый.

Наконец, он решился спросить:

– А Вы кто?

Глаза удивленно посмотрели на Трынды, а голос сказал:

– Здравствуйте вам в шапочку! Как это кто? Сколько живу на свете, еще никто такой глупости у меня не спрашивал. Я- СОВА!

Только теперь чеберяйчик присмотрелся повнимательнее, и увидел, что перед ним действительно сова. Когда, наконец, пелена страха сползла с его глаз, то оказалось, что на улице не так уж темно. Глаза, которые его так напугали, действительности были не такие уж и огромные, а рядом с ними Трынды-Пынды увидел еще клюв, а затем и перья и даже небольшие уши. Ему стало так стыдно за свое поведение, что он весь покраснел. Хорошо, что была ночь, и никто этого не увидел.

– Ой, извините, пожалуйста. Я просто никогда не видел совы так близко. – Чеберяйчик не знал, что можно было сказать в такой ситуации. В конце концов, в его словах была частица правды. Трынды вместе со своим другом Трули-Пули не раз взбирались на деревья, чтобы посмотреть на спящую сову вблизи. Но он никогда не видел не спящую сову.

– Ну, естественно не видел. – Сова присмотрелась внимательнее к чеберяйчику и спросила: – А ты чего это не спишь? Кто тебе разрешил шататься по ночам в лесу?

Последний вопрос вконец взбодрил Трынды. С чего это она взяла, что ему нужно чье-то разрешение?

– Я сам себе позволил. – Не без гордости заявил чеберяйчик. Он уже совсем осмелел, выпрямился во весь рост и оттопырил свой зеленый чуб.

– Действительно? Ты молодец. Вы только взгляните на него, сам он себе позволил. Вот я сейчас как возьму тебя за шкирку, и как дам по тому месту, на котором сидишь, то будешь знать, как старших не слушать. Ану вон домой спать.

Но Трынды совсем не испугался. Он уже понял, что сова не сделает ему ничего плохого. Даже, наоборот, рядом с ней ему нечего было бояться. И он решил воспользоваться таким счастливым случаем, это же потом как ему будут все завидовать, когда он расскажет, что разговаривал с настоящей совой!

– Тетушка Сова, не надо меня бить. Можно я с вами немного побуду, ну пожалуйста. – И Трынды посмотрел такими милыми глазками на сову, что та сдалась.

– Ну, хорошо, хорошо. Залезай на спину, не будем же мы на земле сидеть, полетишь со мной. – И пока счастливый чеберяйчик умащивался на теплой спине совы, она добавила: – Но утром я тебя занесу домой и чтобы мне больше никаких похождений по ночам. Понял?

– Да, конечно. – В этот момент Трынды был готов пообещать все, что угодно, лишь бы не заканчивалась эта история.

Как только он уселся, сова взлетела. Они поднялись на березу и сели на толстой ветке.

– Слезай. А то еще уснешь там и упадешь вниз. Кто тебя там искать будет. – Через некоторое время сова заговорила снова: – Тебя как зовут?

– Трынды-Пынды, – радостно ответил чеберяйчик. – А Вас?

– Меня? Меня зовут Хижа. – Некоторое время они молча сидели и смотрели на небо. Оно было покрыто тысячами сверкающих светлячков. Трынды никогда не видел такой красоты и не мог отвести глаз.

– Тетя Хижа, а почему на небе так много светлячков?

– Каких светлячков? – Она посмотрела на небо, потом на чеберяйчика. Сова проследила, куда смотрит Трынды и сказала: – А, ты о них. Это не светлячки, это звезды.

– А что такое звезды? – заинтересовался малыш.

– Звезды? – Сова задумалась. – Когда темнеет, они появляются на небе, сначала маленькие, едва заметные, потом они раскрываются и становятся все ярче и ярче и сияют всю ночь. А когда начинает светать, они снова бледнеют и исчезают. – С каждым словом Хижа говорила все тише и тише, а последние слова уже совершенно слились с песнями сверчков.

Чеберячик внимательно слушал свою ночную подругу и смотрел на звезды.

– Значит, это такие цветы. – Сказал он через некоторое время. – Только цветут они на небе. Да и красиво же!

Трындык снова замолчал. А потом вернулся в Хижой и сказал сочувственно:

– Да ты, наверное, и не знаешь, что такое цветы. Они же ночью не цветут. Жаль, что ты их не видишь, они такие красивые.

Сова вздохнула и сказала только:

–Жаль.

Если бы чеберяйчик присмотрелся внимательнее к ней, то увидел бы загадочную улыбку, которую Хижа спрятала в своем грозном клюве. Может, когда-нибудь и расскажет она ему, как была молодой, как часто бывало так, что и днем не хотелось спать. Казалось, что мир такой безграничный, полный разных чудес и приключений, что стоит только один раз ухватить тот утренний луч солнца, который для всех ее родственников приносил сон, и он поведет ее в волшебное приключение. Не раз она бунтовала против природы и кружила целыми днями по лесу: любовалась разноцветными цветами, слушала веселый щебет птиц, наблюдала за хлопотами пчелок и пауков. Но каждый раз ей казалось, что где-то совсем недалеко есть нечто, что она еще не видела, то обязательно важное и необходимое, такое, что крайне необходимо отыскать.

Прошло время. Она перестала искать то неуловимое приключение, перестала летать днем. Хотя очень часто ей снятся капельки росы на голубых колокольчиках, серебряная паутинка между молодыми кустами или краснобокие кислицы в бархатной траве.

Может, именно поэтому она не гонит прочь этого непоседливого малыша. Он так похож на нее саму несколько лет назад.

От воспоминаний Хижу оторвало тихонькое посапывание. Только теперь она заметила, что Трындык подлез под ее крыло и заснул.

После той ночи Трынды-Пынды часто навещал Хижу ночью. Они сидели вдвоем на березе и смотрели на звезды, разговаривали и слушали сверчков. Иногда сова показывала чеберяйчику ночной лес. Они кружились между деревьями, и поднимались высоко к верхушкам дубов. Хотя Трындык и не видел ничего ночью, но все равно ему нравились эти полеты.

Однажды они сидели вдвоем на ветке и смотрели на небо. Ночь была чрезвычайно светла. На небе мерцали тысячи звезд и все вокруг сияло. Именно в ту ночь все и началось.

– Вот было интересно подняться до самых звезд и посмотреть, какие они вблизи. Интересно, а они пахнут, как цветы, или нет? – Трынды сидел рядом с Хижой и задумчиво смотрел на звезды. Он уже давно думал о том, как там высоко в небе. Есть ли там еще кто, кроме звезд и луны и что они делают днем, когда на небо восходит солнце, и почему солнце греет, а месяц – нет? – Хижа, а ты можешь долететь до неба? – вдруг спросил чеберяйчик и посмотрел с надеждой на сову.

– Нет, не могу, – ответила та и в свою очередь посмотрела на небо. «Как бы я могла, разве бы я сидела здесь, на березовой ветке?» С грустью подумала она.

Но Трындык не унимался.

– А хотела бы туда слетать? – спросил он живо.

Хижа задумалась и сказала:

– А зачем? Неужели там есть нечто такое, чего нельзя найти здесь? – а у самой где-то в глубине души зашевелились снова воспоминания молодости. Как ни старалась она их забыть, они все возвращались и возвращались.

– Да неужели тебе совсем не интересно? Там же еще никто не был. Там … там … – Трынды-Пынды аж захлебывался от волнения.– Да там же, наверное, целые города, и всякие разные существа. Может, они даже похожи на нас. А может ..! – И тут вдруг чеберяйчик замолчал. Неожиданная догадка как гром ударила в голову. И дальше он говорил уже тише: – А, может, они там нас слышат и видят все.