# Дверь в 37 год

Юрий Кузнецов

Невероятные приключения молодого ученого из Ярославля Ильи Вострикова, когда он, получив в наследство квартиру в центре Москвы обнаружил потайную дверь. Открыв ее, мужчина оказался в 1937 году. И здесь его ждала разгадка, почему ему досталась элитная квартира по завещанию от неизвестной ему женщины.

## Глава 1. Известие

Наступление новой эры и самого двадцать первого века вселяло в Илью Вострикова радостный оптимизм. Проживая с женой Людмилой в маленькой и тесной однокомнатной квартире, он никогда не думал, что судьба преподнесет ему шикарный подарок в виде московской квартиры. Пока его семья из двух человек ютилась в скромной по меркам города Ярославля однокомнатной квартире, он считал, что живет очень хорошо. Впрочем, как и все его знакомые из института.


Работа в городском НИИ на должности младшего научного сотрудника приносила доход, на который можно было прожить, особо не шикуя, но и не бедствуя. Как обычно проходя мимо стеллажа для корреспонденции, мужчина открыл свой ящик и увидел письмо. Адрес был его, а отправитель читался, как нотариальная контора №42 г. Москвы.

«Ничего себе! Какое-то странное письмо! Еще и из столицы!» – тогда подумал мужчина. Покрутив его перед глазами, он небрежно сунул конверт в карман. Илья решил прочитать его позднее. Весело насвистывая модную композицию, молодой ученый отправился пешком на работу. Этот день ничем не отличался от других, кроме письма.

Как обычно, начальник отдела сразу же нагрузил работой. Углубившись в техническую документацию, научный сотрудник стал вникать в работу новейшего прибора. Незаметно пролетели несколько часов. В 12. 00 резко прозвучал сигнал, оповещая сотрудников института о наступлении обеда.


«Ну, все, пора перекусить и продолжить работу», – радостно подумал Илья, снимая рабочий халат, чтобы пойти в столовую.

И тут он вспомнил про конверт, который положил в карман пиджака. Вынув его, мужчина сначала, как следователь, просмотрел письмо на свет. – Похоже, что бомбы нет! – иронично подумал Илья и в следующую секунду разорвал край. Развернув сложенный вдвое листок бумаги, он увидел короткий машинописный текст и подпись нотариуса внизу.


По мере прочтения, лицо Вострикова менялось с каждой секундой. Он то краснел, то бледнел. Целая гамма чувств отразилась на его лице. Это было удивление, непонимание и радость. Пробежавшись глазами по тексту еще раз, Илья с глупой улыбкой посмотрел на подошедшего к столу начальника и произнес: «Василий Иванович, мне нужен краткосрочный отпуск!» Не понимая внезапно изменившегося состояния сотрудника, начальник отдела только хмыкнул. Пробурчав себе под нос, что-то типа "подумаем", тот, как утка переваливаясь с ноги на ногу, отправился на обед.


Не двигаясь с места, а только прижимая к груди, как самое ценное, белый листок, Илья прокручивал в мозгу вариации.

«Если бы сейчас сослуживцы видели мое состояние, то скорей всего приняли за душевнобольного!» – подумал научный сотрудник. В письме черным по белому было написано, что ему, Вострикову Илье Николаевичу, необходимо в ближайшее время посетить нотариальную контору по адресу, который был в тексте. Цель обращения: вступление в наследство.

Перебирая в памяти всех своих ближних и дальних родных, сотрудник никак не мог понять, что за родственник объявился в Москве. Прожив тридцать лет своей жизни, казалось, он знал всех родных, а тут подобный сюрприз! Непутевый мужчина, отец Ильи, бросил их с матерью при рождении сына. Вскоре, уехав на Север, он потерялся в необъятных просторах страны. Что дальше с ним стало, никому неизвестно.


Спрашивать маму было бесполезно, потому что она в последнее время все чаще стала заговариваться и страдать потерей памяти, и ее болезнь только прогрессировала. Дедушка с бабушкой по линии отца и матери давно умерли, и получить сведения о дальних родственниках не получалось.

«Нечего гадать, приеду к нотариусу, там все и выяснится. Но все же интересно будет узнать про этого дарителя», – размышлял Востриков.


Оформив у начальника кратковременный отпуск за свой счет, на пять дней, Илья по окончании работы, как на крыльях летел домой, чтобы обрадовать жену неожиданным известием.


Быстро, чуть ли не с порога выпалив Людмиле информацию про свалившееся на него московское наследство, мужчина со смехом наблюдал, как от известия вытянулось лицо супруги.


– Что-то мне страшно за тебя! Ничего так просто не дается! Здесь, какая-то засада! – проговорила Людмила, думая о чем-то своем.

– Все будет хорошо! – заверил ее супруг, хотя у него самого на сердце было неспокойно.

Это внезапное наследство немного беспокоило, а проще сказать, разделило его жизнь на до и после. Стать москвичом для него, жителя Ярославля, было нереально. Даже в мечтах.


Утром, взяв с собой дорожную сумку, Илья отправился в путь. Дорога до столицы заняла несколько часов времени. Сидя в фирменном поезде, Ярославль-Москва, мужчина потерял счет времени, углубившись в чтение интересной книги.


Жаркое солнце июля 2000 года подгоняло жителей Москвы на дачи и к водоемам, поэтому пассажиров, следующих в столицу, было немного. Москва встретила Илью пыльным асфальтом и летним зноем.

«Нет, у нас в городе все же лучше! А тут пыльно и воздух, какой-то странный! – осматриваясь по сторонам, размышлял Востриков. Определившись в маршруте, он направился к входу в метро. – Ох, как хорошо, прохладно!» – стоя на ступеньке эскалатора, думал мужчина.

Поездка на метро была короткой и, выходя на улицу, ученый уже представлял себе, как войдет в нотариальную контору и все узнает про наследство.


«Меня зовут Востриков Илья, и я приехал к нотариусу по поводу вступления в наследство», – важно проговорил научный сотрудник, обращаясь к девушке секретарю.

Нажав кнопку селекторной связи, молодая кокетка с большим вырезом на груди томно проговорила: «Михаил Давидович, к Вам по вопросу наследства, Востриков Илья». Мужчина с низким голосом на другом конце линии, секунду подумав, попросил подождать пять минут.


В комнате помимо Ильи сидело еще несколько человек, ожидая своей очереди на прием. На одном диванчике сидела старушка преклонных лет и рядом с ней молодой парень студенческого возраста. Видимо, пенсионерка хотела оформить дарственную на квартиру своему родственнику или что-то в этом роде. Парень с выбритыми висками и футболке с иностранной надписью на груди, с вожделением смотрел на дверь нотариуса. Старушка, наоборот, уныло глядела на посетителей. В ее глазах отражалась тоска и желание, быстрее закончить тягостную процедуру.

На другом диванчике сидела супружеская пара. Они кардинально отличались друг от друга. Мужчина за пятьдесят с пивным животом, уныло смотрел в потолок, ожидая своей очереди. Его супруга, наоборот, кидала радостные взгляды на дверь нотариуса. По возрасту, она ощутимо отличалась от супруга. Молодой женщине на вид было не более тридцати лет. Игриво кидая взгляды на посетителей, она всем своим видом показывала, что неожиданно выиграла суперприз. И это был приз за удачный брак. Скорей всего, супругов ждал раздел собственности.

Еще двое мужчин сидели рядом, что-то тихо обсуждая. В руках одного из них виднелась прозрачная папка с техпаспортом на автомобиль.

«Видимо один из них продавец машины, а второй покупатель!» – подумал Илья.

Посмотрев гневным взглядом на посетителя, который вторгся без очереди на прием, граждане стали театрально шептаться. Эмоциональный окрас был явно не в пользу Вострикова. Здесь слышались реплики про нахальство и отсутствие правильного воспитания. Подняв от монитора ярко накрашенные глаза, девушка театрально нахмурила брови. Со стороны это смотрелось смешно, но Илья усилием воли сдержался, чтобы не рассмеяться.


«Всех примут, не волнуйтесь!» – командным тоном произнесла молодая особа и снова погрузилась взглядом в экран монитора.

Было очевидно, что никто не хотел спорить с секретарем. Как по команде, посетители притихли и уже не обсуждали молодого мужчину.


«Проходите!» – через несколько минут обращаясь к Вострикову, произнесла секретарь с дежурной улыбкой.

Видимо этот вежливый оскал был много раз отрепетирован женщиной, потому что уже через секунду, она снова сидела с мертвым лицом. Входя в кабинет нотариуса, Илья немного волновался, ожидая увидеть перед собой упитанного человека, судя по тембру низкого голоса. Но был несколько разочарован.


За массивным деревянным столом темно-коричневого цвета сидел небольшого роста человек с абсолютно лысой головой. Дорогой темно-серый костюм выдавал в нем обеспеченного человека. Если на улице стояла духота, то в кабинете нотариуса приятно сквозил ветерок от кондиционера. Подняв глаза на посетителя из-за больших роговых очков, он внимательно посмотрел на мужчину. Затем вяло махнул рукой в сторону стула, жестом показывая присесть. Наступила неловкая пауза, когда нотариус был углублен в свои бумаги, казалось, не замечая сидящего перед ним человека. Наконец подняв снова глаза, он попросил паспорт у посетителя. Пролистав внимательно несколько страниц, попутно сличая данные со своими бумагами, Михаил Давидович Кранц скупо улыбнулся. Эта саркастическая улыбка, словно говорила о том, что подобное богатство может свалиться на голову только человеку из глубинки. Ощутив на себе ироничный взгляд нотариуса, Илья неожиданно покраснел.


– Я уполномочен известить последнюю волю умершего. По завещанию, составленному 20 марта 1996 года гражданкой Зориной Еленой Витальевной, принадлежащая ей квартира по адресу г. Москва Гоголевский бульвар д. 27 квартира 41, общей площадью семьдесят восемь квадратных метров, после ее смерти переходит в наследование Вострикову Илье Николаевичу. Ваша родственница еще уполномочила меня передать Вам конверт, – на одном дыхании, монотонно проговорил толстяк.

Протягивая запечатанный конверт с женским почерком, нотариус почему-то грустно вздохнул.


– Официально вступить во владения квартирой, Вы сможете через две недели после получения необходимых документов из МРЦ. А пока, просто можете начинать обустраиваться на новом месте. Вот Вам дубликат ключей от квартиры и заверенные мной документы, – протягивая еще один конверт, произнес нотариус.


– Если захотите продать недвижимость, то проблем с этим не будет, клиенты сразу найдутся, – многозначительно сказал Михаил Давидович, блеснув на миг массивным золотым перстнем с красным камнем по центру.

– Спасибо, я подумаю. А пока хочу посмотреть квартиру, – невольно пятясь к двери, проговорил Востриков.


Выходя на улицу, Илья устало выдохнул и решил присесть на скамейку, чтобы посмотреть содержимое письма. Пакет с документами мало интересовал мужчину, а вот письмо, в котором крылась вся информация о загадочной Елене Витальевне, разжигало любопытство.

## Глава 2. Исповедь графини

Надорвав конверт, Илья развернул вдвое сложенные три листа бумаги. Похоже, это был целый трактат. Удивительным являлось то, что текст письма был написан не шариковой ручкой, как обычно писали в двадцатом веке, а чернильной. Ровные буквы с чуть видимым наклоном вправо, были выведены каллиграфическим почерком. Однако некоторые из них немного выделялись из общей линии, что указывало на преклонный возраст женщины.


Отстранившись от своих размышлений, мужчина углубился в текст. По мере прочтения, брови Вострикова самопроизвольно поднимались вверх. «Уважаемый, Илья! Скорей всего данное событие по наследству очень взволновало Вас. Сейчас я постараюсь все разъяснить. Начну по порядку. В 1935 году, когда мне, стенографистке наркомата внутренних дел, выделили квартиру по адресу: г. Москва, Гоголевский бульвар д. 27 квартира 41, я была очень счастлива. И этот неожиданный подарок в виде переезда из коммунальной квартиры в отдельное жилье оказался, как нельзя кстати. Дом был построен недавно и сверкая новенькими пролетами этажей, дарил сказочные ощущения. Никто не мог знать, что уже через пару лет начнутся события, перевернувшие жизнь многих сотен тысяч людей в нашей стране.


В итоге, в 1937 году мой муж, капитан НКВД, Зорин Павел, был арестован и вскоре расстрелян, как немецкий шпион, а я сама находилась на волосок от гибели. И тут вмешался случай. Бывший приятель по службе моего мужа, Востриков Иван Харитонович, помог мне выправить другие документы и отвез к своим родственникам в подмосковную деревню. Да, да, ваш дед!


Вскоре по паспорту я стала Толмачева Елена Витальевна. Конечно, Иван рисковал жизнью, но видимо любовь ко мне была выше страха. Мы полюбили друг друга и вскоре зарегистрировали официальный брак. Я не стала менять фамилию и осталась Толмачевой Еленой Витальевной.


Открою тайну, которую скрывала всю жизнь: моя настоящая фамилия, Раевская Елена Витальевна 1910 года рождения. После Октябрьских событий 1917 года мои родители были расстреляны, а я стала бродяжничать. В 1920 году в молодой республике стали бороться с этим злом, и вскоре, как и множество беспризорников, я попала в трудовую колонию. Далее рабфак, курсы стенографисток и удачное замужество.


Вскоре, моя графская фамилия сменилась на Зорину. Наслаждаясь замужеством, я не предполагала, что все это в один миг исчезнет. Квартира на Гоголевском бульваре после ареста мужа должна была отойти другому сотруднику НКВД. Тут уже похлопотал мой супруг, Востриков Иван Харитонович. Так моя квартира осталась в нашей семье, и я прожила в ней до самой старости.


К сожалению, война разлучила нас с Иваном. Получив похоронку на него в 1943 году, я, еще молодая женщина, решила снова завести семью. Так в 1949 году моим мужем стал бывший военный летчик, майор Никаноров Василий Кузьмич, вернувшийся с фронта. Мы долго старались завести ребенка, но видимо война и мои перенесенные заболевания в детстве поставили крест на материнстве.


Событие, произошедшее в 1953 году, перевернуло мою жизнь заново. В один из дней открыв дверь на звонок посетителя, я увидела перед собой изможденное лицо вашего деда, Ивана Харитоновича.

«Здравствуй, жена!» – произнес он и протянул руки пытаясь обнять меня, но окрик мужа из квартиры моментально остановил его.

– Лена, кто там пришел? – прокричал Василий из глубины квартиры.

– Соседка пришла за солью, – ответила я первое, что пришло на ум. Договорившись встретиться в парке, мы расстались, чтобы вновь встретиться и уже больше не расставаться.


Так как я была замужем, то Иван вскоре женился на молодой девушке и обосновался в городе Ярославле. У него вскоре родился сын. Все было хорошо, но видимо любовь ко мне не отпускала. Мы прожили с Вашим дедом хотя и тайную, но радостную жизнь. Каждая редкая встреча с ним была глотком свободы и неиссякаемой любви. Не имея родственников по своей линии и линии мужа, я решила, что этой квартирой должен владеть один из Востриковых.


После 1980 года наши отношения с Иваном прервались. Вот поэтому, наняв частного детектива, я узнала, что Иван умер в 1992 году в Ярославле. Его сын от второго брака, Ваш отец, пропал без вести. Поэтому, здраво рассудив, я решила, что в память о Вострикове Иване Харитоновиче завещать эту квартиру его внуку, то есть Вам, Илья. С квартирой поступите, как знаете, только сначала советую обследовать ее. Я надеюсь, что Вы найдете много познавательного в гостиной. Постарайтесь исследовать квартиру внимательно! В гостиной хранятся удивительные старые книги, которые Вы теперь нигде не найдете. Просмотрите их. У меня остался еще один подарок для Вас.


С уважением, Зорина Елена Витальевна.

20 марта 1996 года.

## Глава 3. Квартира с секретом

Это было так странно, что Илья еще несколько минут сидел на скамейке и размышлял. Дед Иван никогда не рассказывал ему о своей любви и поэтому письмо Елены Зориной, было откровением. Аккуратно словно реликвию положив конверт в дорожную сумку, Илья направился к Гоголевскому бульвару. Мужчине не терпелось открыть квартиру, которая, как манная небесная, свалилась на его голову. Но еще больше, он хотел обследовать ее, как было написано в письме. Это чувство искателя сокровищ будоражило мозг. В голове мужчины все время крутилась информация про золото и драгоценности, которые были спрятаны в квартире. Кадры из фильмов, когда человек находит в стене потайной сейф с драгоценностями или клад, будоражили воображение.


Подходя к величественному строению из семи этажей с нарядным фасадом, Илья, остановившись, залюбовался домом. Многие дома в центре Москвы теперь были административными зданиями или хозяйственными, и только единицы остались жилыми, в которых проживали люди.


– Интересно, на каком этаже находится квартира старушки? – заходя во двор, подумал мужчина. Как и во всей Москве, обширный двор был заставлен припаркованными легковыми машинами жильцов. На детской площадке в песочнице играли маленькие дети. Подходя к первому подъезду, Илья увидел табличку с номерами квартир, но нужной здесь не было.

«Скорей всего это в следующем, центральном подъезде, – размышлял Востриков, направляясь дальше. – Ага, вот и она, сорок первая квартира на втором этаже», – обрадовался научный сотрудник.

Дверь подъезда была закрыта, и требовался ключ от домофона, чтобы пройти в фойе. Открыв второй конверт с документами и ключами от квартиры, мужчина нашел электронный ключ. Короткий писк известил о том, что дверь открывается. Входя в подъезд, Илья на секунду остановился в нерешительности. Его глазам открылось большое фойе, полы которого были выложены светлой плиткой, а на потолке виднелась белая лепнина с громадным изображением серпа и молота.


«Ничего себе, музей! Умели же строить раньше!» – само собой вырвались громкие слова.

Консьержка в годах, сидевшая за стеклянной перегородкой в своей каморке, подозрительно уставилась на посетителя.

– Обычно, так восторгаются люди, приехавшие из деревни. А этот, вроде на деревенского жителя не похож, – подумала вахтерша, оценивая посетителя.


– Вам кого, мужчина? – недоверчиво спросила она, осматривая с ног до головы незнакомца.


– Я в квартиру Зориной Елены Витальевны. Получил ее по завещанию! – ответил Илья и уверенно направился к лифту.

Посмотрев вслед молодому мужчине, бабушка за стеклом, что-то прошептав изрезанными морщинами губами, снова устремила взгляд в телевизор. Лифт, как старый мерседес сначала медленно двинулся, а затем, заурчав мотором, набрал скорость.


Посмотрев на лестничную площадку, выложенную все той же светлой плиткой, Илья увидел четыре квартиры. На трех сбоку возле двери, были заметны места крепления нескольких звонков, что указывало на бывшие коммунальные квартиры. Только на четвертой, сбоку находился одинокий звонок.

«Интересно то, что эта квартира всегда была без соседей», – осматривая массивную деревянную дверь с номером сорок один, подумал ученый.


В связке из трех ключей, которую вытащил Илья, два были сувальные с длинной ножкой. Третий маленький ключ, видимо был от ящика корреспонденции. Вставив первый из них в замочную скважину, Илья провернул его два раза и потянул тяжелую дверь на себя. С бешено бьющимся сердцем, Востриков вошел в широкий коридор.

«Какие высокие потолки, обалдеть!» – первое, что вырвалось у него.

С левой стороны на стене виднелся черный, еще довоенный выключатель. Свет в коридоре тотчас же осветил все пространство.


Длинный и широкий коридор уходил вдаль и утыкался в другую стену.

«Да, в таком коридоре можно смело на велосипеде кататься! Не то, что у меня в квартире!» – возбужденно проговорил мужчина, прикидывая расстояние до стены.

Мельком задержав взгляд на старой, еще довоенных времен калошнице, с несколькими парами женской обуви старушки, Илья направился вперед. В конце коридора были две двери и, открыв одну из них, он увидел санузел, стены которого были покрашены в ядовитый зеленый цвет. Это было так удивительно! Квартира в центре Москвы, которая стоила громадных денег и туалет в ней, выкрашенный масляной краской!

«Похоже, так ремонт делали сразу после войны!» – размышлял Востриков, с усмешкой осматривая туалет.


Старый фаянсовый унитаз и бачок воды из чугуна, находящийся высоко наверху, поразил воображение мужчины. Такой бачок с цепочкой и фаянсовой гирькой на конце, он видел только один раз, когда еще пионером заходил к одному ветерану в городе.

«Да, старушка, надо признать, жила не богато», – про себя подумал Востриков, рассуждая про возможные клады.

Ванная комната тоже ничем особо не отличалась, если не считать массивного медного крана с двумя вентилями для подачи горячей и холодной воды. Хотя нет, сама ванная была необычная, темно-коричневого цвета. А еще, она в районе головы была выше, чем в противоположной. Постучав по стенке, купель издала легкий звук.

«Е-мое, да это же ванная из меди! Теперь, таких ванных ни у кого нет! И они стоят кошмарных денег! Богатые москвичи специально выписывают их из-за границы за солидные деньги!» – не веря своим глазам, воскликнул научный сотрудник, разглядывая старинный раритет.

Выходя обратно в коридор, Илья увидел в одной стороне большую квадратную комнату, а в другой, длинную поменьше.

«Какая странная архитектура, что кухня граничит со спальней», – удивился новый собственник.

Именно так это и было, когда мужчина вошел в длинную комнату, оказавшуюся кухней с большим круглым деревянным столом и парой стульев. По другой стороне стоял массивный буфет из темного дерева с посудой и чайным сервизом на двенадцать персон. Рядом с ним расположилась газовая плита с четырьмя горелками. Сейчас газ был перекрыт вентилем на магистрали над плитой. Сама кухня была чисто прибрана, и ничто не указывало на то, что хозяйки нет. Было ощущение, что Елена Витальевна ненадолго вышла в магазин за продуктами, оставив свой дом.


Подойдя к окну, Востриков через тюль увидел внутренний двор и припаркованные автомобили. В торце кухни была еще одна дверь. Осторожно открыв ее, он увидел спальню с широкой деревянной кроватью старушки. Над изголовьем, висела картина женщины в кокетливо надетой черной шляпке, написанная маслом. Скорей всего, это был портрет молодой дворянки девятнадцатого века.


Дневной свет с улицы через тонкую тюль освещал комнату и поражал наличием старинных вещей. Помимо кровати с искусной резной панелью возле изголовья, рядом стояла ширма для переодевания из китайского шелка, которые были в ходу в начале прошлого века. В квадратной комнате порядка двадцати метров, у стены возвышался трехстворчатый шифоньер с длинным зеркалом на одной из дверей. Два мягких кресла оббитых коричневым шелком с овальным журнальным столиком образовывали уголок отдыха.


Вся мебель в квартире была из начала прошлого века, но достаточно в хорошем состоянии. Даже люстра с матерчатым абажуром, на котором были изображены аисты, соответствовала эпохе. Большие птицы, смешно разводя в стороны крылья, замерли в брачном танце.


Двухстворчатое окно выходило на Гоголевский бульвар. Залюбовавшись прекрасным видом, Илья поймал себя на мысли, что эта квартира может стоить десятки миллионов рублей.

«Что же нужно найти в этой квартире, о чем писала Зорина?» – размышлял ученый.

Пройдя по коридору в другое помещение, он увидел внушительную по площади комнату. Два дивана работы старинных мастеров, выполненные в одном стиле, поражали воображение. Массивный журнальный стол из красного дерева стоял перед одним из диванов. На противоположной стороне, выделяясь своими стеклянными ящиками, возвышалась длинная стенка из красного дерева. На многочисленных полках были размещены книги, фамилии авторов которых Илья еще никогда не слышал в своей жизни.


«Ничего себе, Ленинская библиотека!» – рассматривая темные от времени корешки фолиантов, размышлял мужчина.

Единственное, что выделялось из атмосферы прошлого века, это телевизор с плоским экраном, висевший на кронштейне в углу комнаты.


«Что же я должен здесь увидеть? Какая подсказка? Куда смотреть?» – крутились мысли в голове молодого собственника.

Рассматривая через стекло книги, мужчина увидел ожидаемую подсказку, которая явственно указывала на тайник. К корешку одной из них была приклеена крохотная бумажка белого цвета. Открыв стекло, Илья потянул книгу на себя, пытаясь достать ее, но создавалось впечатление, что ее, кто-то невидимый держал. Через секунду раздался металлический лязг, и средняя секция чуть подалась вперед, образуя щель. Внезапно, Востриков почувствовал слабое дуновение ветра из-за стенки и, потянув на себя стеллаж, увидел перед собой металлическую лестницу, уходящую вниз.

«Не может быть! Вот она, дверь в кладовую с сокровищами!» – задохнувшись от прилива чувств, чуть не воскликнул он. Илья готов был прыгать от радости, осознавая, что уже скоро найдет клад.

## Глава 4. Дверь в 1937 год

Скинув с плеч ветровку, Илья остался в клетчатой рубашке и серых свободных брюках. Осторожно протискиваясь в открывшийся проход, он очутился на винтовой металлической лестнице, которая уходила далеко вниз. Справа в стене была выемка и что-то лежало. Протянув руку, Илья ощутил металлический корпус плоского фонаря, какие были в моде в прошлом веке. Фонарь был нажимного действия, без батарейки. Сжимая и разжимая кистью рычаг на его корпусе, маленькая лампочка, выдавая слабый поток света, внезапно прорезала пространство рядом с ним.


«Вечный фонарик, и батареек к нему не нужно, только мускульная сила!» – разглядывая корпус, про себя заметил Востриков.

Мужчину охватило радостное и в тоже время волнительное чувство приключений. Это было, как в детстве, когда они с ребятами забрались в старый трехэтажный дом, подлежащий сносу. Блуждая по оставленным квартирам, ребята, хвастаясь друг перед другом, находили то оставленную на подоконнике пепельницу, то старую ложку на полу или книги.


Что будет сейчас, Илья не знал. Выдохнув воздух, он смело шагнул на железные ступеньки винтовой лестницы. Проходя следующий пролет, Востриков, услышал мужские и женские голоса, раздающиеся, где-то рядом. А еще, сразу же запахло свежим хлебом и колбасой. Понимая, что это продуктовый магазин на первом этаже дома, он двинулся дальше. Теперь была только тишина и неприятный запах канализации, где-то за стеной.


«Может, это подвал под домом?» – сразу подумал мужчина.

Лестница все дальше уходила вниз. Наконец она закончилась, и ученый спустился на пол. Точнее под ногами была спрессованная глина. Маленькое помещение не больше шести квадратных метров, больше походило на какой-то шлюз. Прямо перед ученым была металлическая дверь с замком.


Что-то подобное, Востриков видел в российском художественном фильме, где главный герой попадает в прошлое, выходя из какого-то шлюза под домом.

«Да, нет! Это же был фильм, а здесь просто металлическая дверь, – подумал Востриков, разглядывая замочную скважину. – Ключ к замку должен быть – сувальным!» – эхом пронеслась в голове мысль.

Вытянув из кармана брюк связку из трех ключей, Илья попробовал вставить второй ключ на связке. Странное дело, но ключ с длинной ножкой и гребенкой на конце идеально вошел в замок. По всему получалось, что научный сотрудник был близок к разгадке подарка графини. С замиранием сердца повернув ключ два раза влево, Илья услышал характерный металлический звук замка. Через мгновение дверь чуть приоткрылась наружу. Руки мужчины в одну секунду стали липкими от пота.


Одной рукой раскрывая дверь, второй, он освещал пространство перед собой. Теперь перед Востриковым был узкий тоннель, где с трудом могли разминуться два человека. Кирпичная кладка из красного кирпича ровными рядами поднималась от глиняного пола до потолка, а потом, образуя арку, уходила на другую стену. Подобный тоннель Илья видел в подвале старой церкви, где проходили археологические раскопки, куда его с несколькими ребятами направили от кружка юного археолога в помощь.


Единственным отличием этого тоннеля, в котором сейчас стоял Илья, было то, что по обеим стенам на высоте глаз человека проходила электрическая проводка, и находились светильники. Это были прозрачные, закрытые стеклянным колпаком, светильники с одной лампочкой. Видимо, светом и самой электрической линией давно не пользовались. Черная проводка теперь визуально превратилась в серую. Толщиной примерно в один сантиметр, пыль покрывала все плафоны.


Поискав лучом света по стене, мужчина увидел черный круглый выключатель с поворотной ручкой.

«Неужели свет будет, и это все работает? – поворачивая ручку выключателя, думал Востриков. Но свет так и не включился. – Жаль, а так хотелось все посмотреть при освещении», – с грустью подумал исследователь.

Размышляя на эту тему, мужчина вдруг закричал: «Эврика!»

«Каждая линия относилась к какому-нибудь щитку с рубильником, и нужно было только его найти! Скорей всего это, где-то рядом!» – размышлял исследователь.

Илья решил вернуться в шлюз, откуда вышел. Пройдя несколько шагов, он вновь очутился в маленькой комнате с лестницей, ведущей наверх.


Теперь внимательно осматривая стены, мужчина увидел заветный металлический ящик с массивным рубильником. Мысленно перекрестившись, Илья рывком поднял ручку вверх. Короткая искра пробежала по контактам. Тоннель моментально озарился множеством пыльных фонарей на стенах. Закрыв железную дверь ключом, научный сотрудник двинулся вперед.


Вдалеке показалась еще одна дверь, но уже деревянная и без замка. Приоткрыв ее чуть-чуть, Илья, как партизан, сначала просунул только голову. Впереди был еще один тоннель, но уже с бетонированными полами. Странное дело, но в этом тоннеле горел свет от таких же светильников в закрытом исполнении. И еще, было ощущение обустроенности, порядка и чистоты. Светильники оказались без пыли.


Проходя по коридору, с правой стороны в стене, мужчина увидел еще одну деревянную дверь. Она была чуть приоткрыта, и оттуда доносились отдаленные мужские голоса. Любопытство овладело молодым человеком. Прильнув к щелке в двери, Востриков увидел небольшую квадратную комнату без окон. В торце ее за столом, оббитым зеленой материей, сидел мужчина средних лет в форме сотрудника НКВД. Красивая нашивка на рукаве указывала на это страшное ведомство. Перед ним на табурете с поникшей головой сидел еще один военный. Лица его не было видно, только спину. Этот грустный эпизод очень напомнил Илье фильм про репрессии перед войной и сотрудников НКВД, пытающих своих жертв.


Рядом с мужчиной, сидевшим на табурете, стоял здоровенный детина в расстегнутой солдатской гимнастерке и галифе. Обтирая испачканные кровью кулаки белым вафельным полотенцем, он с готовностью смотрел на офицера за столом.

«Будешь, сволочь, подписывать или нет?» – резко закричал офицер, в упор глядя на военного.

В ответ раздалось только неясное мычание. Разлепив разбитые губы и посмотрев на своего мучителя в солдатской форме, военный прошептал: «Нет! Я не виновен!»


Увидев слабый кивок офицера НКВД, солдат, размахнувшись, смачно ударил сидевшего в лицо кулаком, отчего тот моментально свалился на пол. Это было ужасное зрелище. Отплевывая выбитые передние зубы вместе со сгустками ярко-красной крови, генерал на мгновение затих.

– Приведи его в чувство, Архип, и продолжим! – закуривая папиросу, проговорил следователь, откидываясь на спинку стула.


– Как реалистично играют! Это кино, что ли снимают? Странно, а где камеры? А где режиссер и оператор? – просовывая голову в комнату, удивленно прошептал Илья.

На лицах сотрудников НКВД на миг отобразилась растерянность и раздражение.

– Кто мешает допросу? – вдруг громко и истерично закричал офицер, вскакивая из-за стола.

Солдат, тут же с грозным видом устремился к двери. В его порыве ощущалась мощь и враждебность.

– Черт возьми, это не кино! – срываясь с места, как бегун на короткие дистанции, прокричал Востриков.

Что было сил, ученый, работая ногами, побежал вперед. Впереди по коридору был виден пост. Илья, как метеор, пробежал мимо удивленного постового. Впереди была еще одна дверь. Не понимая, куда бежать, лишь бы подальше от этого места, мужчина, сломя голову, помчался вверх по лестнице. Выбежав из подъезда на улицу, Илья очутился в толпе людей. Слившись с потоком, он зашагал вперед.


Верзила в расстегнутой гимнастерке со следами крови на груди, не найдя взглядом незнакомца, только смачно сплюнул на асфальт и вернулся обратно в подъезд. Последнее, что запомнил научный сотрудник из ориентиров этого места, была булочная, рядом с которой находился подъезд, из которого он выбежал. В голове мужчины происходила борьба, когда мозг не мог переварить поступившую информацию.

– Как же так? Что это было? Неужели, правда, я видел настоящий допрос военного, как из фильмов про 1937 год? – метались мысли в голове Вострикова. На улице Москвы было многолюдно. Влюбленные пары прогуливались по центру города.

– Странная у них какая-то одежда, довоенных времен, – оценивая взглядом нарядные платья девушек и брюки свободного покроя у мужчин, думал Востриков.

Впереди Ильи шли две девушки примерно по семнадцать лет на вид. Гордо подняв подбородки, они старались вести себя, как настоящие женщины. Оглянувшись назад, одна из них тихо прошептала подруге: «Смотри, Маша, какой-то мужик странный идет сзади. Одежда у него не наша. Я, такую, видела на инженерах из Германии!»

– Может, он и есть инженер? Или, немецкий шпион? – также тихо ответила ее подруга.

Слыша переговоры выпускниц школы, Илья тут же хотел, что-то ответить в своем духе, но через секунду передумал.

– Телки молодые! Только школу окончили, а уже себя барышнями считают! А еще шпионом меня называют! – с сарказмом подумал Востриков.

Усмехнувшись своему утверждению, он неожиданно для себя свернул в первый попавшийся переулок. Через минуту, Илья вышел на другую, не менее оживленную улицу. И тут произошло событие, которое погрузило Вострикова в ступор. На широкой улице Москвы показался эскорт из трех машин. Длинные сверкающие черным лаком легковые автомобили поравнялись с местом, где шагал по тротуару Востриков и остановились. Через секунду из двух машин, как оловянные солдатики высыпались сотрудники НКВД. Молодые военные от двадцати до тридцати лет в отглаженной форме и начищенных до блеска черных хромовых сапогах разделились на две группы. Как по команде слаженно действуя, они оцепили две стороны тротуара. Прохожие тут же остановились, с интересом глядя, кто же выйдет из третьей машины. Местом оцепления стал газетный киоск на улице. Четверо сотрудников НКВД с каждой стороны организовали коридор, не давая продвинуться вперед никому из граждан.

Далее произошло событие, потрясшее Вострикова до глубины души. Из третьей машины вышел офицер в ранге полковника и открыв заднюю дверь машины, вытянулся по стойке смирно. Граждане в толпе с интересом наблюдали за дальнейшим развитием событий. Сначала показалась нога в белой сандалии, ступившая на асфальт. Затем рука и наконец, из автомобиля вышел вождь всех народов – Сталин. В толпе раздалось всеобщее ликование и сотрудники НКВД, организовавшие коридор, стали судорожно оглядываться по сторонам. По-отечески улыбаясь присутствующим, Сталин, не спеша, направился к газетному киоску. Случайно, Илья встретился на мгновение взглядом с вождем. Хотя на лице руководителя государства была легкая добрая улыбка, но глаза смотрели властно и жестко. В них была скрыта та холодная пытливость и подозрительность, что Илья, словно на миг окаменел. По-хозяйски протянув продавщице мелочь, Сталин произнес: «Дайте мне газету «Правда».

Это был ступор для продавщицы газет. Еще никогда в жизни она не видела руководителя государства так близко. И тем более не продавала ему газету. Трясущимися руками молодая девушка в легком летнем платье протянула вождю сдачу вместе с газетой.

«Расскажу сегодня своим родным, не поверят! А еще нужно монеты, которые вождь дал на газету, обязательно оставить себе на память!» – пронеслись мысли в голове девушки.

Повернувшись, Сталин еще раз окинул взглядом толпу и вяло кивнув гражданам, направился к автомобилю. Теперь Илья видел только сутулую спину вождя в белом френче. Это был один из костюмов, что так любил носить Сталин. Вслед руководителю государства раздались мощные по силе овации граждан. Они были честные. Счастливые лица прохожих, которые увидели вождя так близко, были явным доказательством любви народа к своему лидеру.

Встряхнув головой, словно сбрасывая с себя наваждение, Илья неожиданно подумал: «А может все врали историки про Сталинские репрессии? Про большое количество жертв, расстрелянных на окраинах Москвы? Было ли это? И какой сейчас год?»

Прохожие тем временем обсуждая новость про встречу с вождем, устремились дальше. Гарантированно, что сегодняшний день они будут в центре внимания своих родственников и соседей, рассказывая, как совсем близко видели перед собой Сталина.


Подходя к ларьку с печатной продукцией, Илья посмотрел на выпуск газеты в окне. От увиденного, мужчина чуть не упал на асфальт в обморок. На заголовке отпечатанной в типографии газеты «Правда», явственно читалась надпись: седьмое июля 1937 года!

## Глава 5. Квартира Зориных

Как слепой шагая в людском потоке по улицам Москвы, Илья Востриков лихорадочно прокручивал в мозгу недавние эпизоды. Как он идет по пустынному тоннелю, освещенному электрическими лампочками, заходит в следующий тоннель. Одинокая дверь в стене наталкивает на желание посмотреть, что там внутри. А сцена с человеком в военной форме, который устало сидит на табуретке перед следователем, освежает в памяти эпизод пытки.


Илья на миг встретился взглядом с упавшим от сильного удара в лицо седым генералом. А это был именно он, потому что на воротнике форменной гимнастерки были вышиты золотыми нитками две большие звезды. Увиденное, потрясло своей жестокостью.


Убегая от крепкого на вид солдата, Востриков по пути натолкнулся на одинокого постового, который, как статуя, стоял возле тумбочки.


– Пропуск! – только и сумел прокричать постовой в форме сотрудника НКВД, загораживая своим телом проход.

Не обращая внимания на военнослужащего, пробегая мимо него, как дикая антилопа, ученый только ускорил бег. Вслед ему послышалась запоздалая команда упавшего на пол часового: «Стой, стрелять буду!»


Ожидая выстрела в спину, исследователь тоннелей еще больше увеличил скорость. Выбежав на улицу, мужчина лихорадочно огляделся по сторонам. Москва, все также была прекрасна! Но подсознательно, Илья отметил для себя, какие-то изменения. В следующую секунду толпа гуляющих людей скрыла в своем потоке пришельца из будущего. Находясь мысленно в кошмарных воспоминаниях, мужчина все больше отдалялся от места своего выхода. Сворачивая в людском потоке то налево, то направо по ходу движения, Илья порядочно удалился от места.


Внезапно остановившись от мысли, что вход в свое время там же, где и выход, его спину оросил холодный пот.

«Как теперь найти то место, откуда я выбежал? – лихорадочно думал Востриков. Единственное, что он запомнил, это рядом с подъездом была булочная. Находясь в чужом городе и не зная Москвы, найти такую булочную было сложно.

«Что же теперь делать, ведь нет никаких зацепок? – грустно размышлял ученый, вспоминая свою семью и любимую работу. – Теперь я никогда их не увижу? Нет, не может быть, должен быть выход! – стараясь настроиться на размышления, вспоминал все эпизоды мужчина. – Эврика!» – вдруг громко закричал ученый, отчего прохожие шарахнулись от него в разные стороны.

«Извините», – обращаясь к прохожим, сразу же поспешил загладить свой внезапный окрик Илья.


Он вспомнил про адрес, по которому находилась квартира, и где находился подземный ход. А также то, что в 1937 году этот дом был уже построен, и в нем жила Елена Витальевна Зорина с мужем.

«Нужно сходить к ней и все объяснить! Может быть, она подскажет, как найти эту булочную возле подъезда», – само собой пришло решение.


Подходя к красивому семиэтажному дому по Гоголевскому бульвару, Илья направился к среднему подъезду. Домофонов в начале прошлого века в стране не было. Уверенно входя в фойе, мужчина на миг остановился. За стеклом кабинки дежурной по подъезду сидела средних лет женщина, а рядом с ней, что-то рисовала на столе маленькая девочка лет трех. Удивительным образом девочка была похожа на ту старушку консьержку из 2000 года! Настороженно посмотрев на посетителя, женщина спросила: «Вы к кому, гражданин?» Внешний вид у Ильи немного отличался от одежды, которую носили в ту пору. Скорей всего, он в своих летних брюках и клетчатой рубашке походил на иностранца. Большей частью так были одеты инженеры из Германии.


«Я к Зориным из сорок первой квартиры», – не моргнув глазом проговорил ученый.

Что-то коротко записав в своем журнале, женщина кивнула головой, показывая на лифт. Нажав на кнопку второго этажа, лифт устремился вверх. Выходя на лестничную площадку, мужчина заметил на трех соседних квартирах множество звонков и маленьких табличек с фамилиями жильцов. Только на одной квартире был единственный звонок и табличка "Зорин П. И.". Позвонив в дверь квартиры, Илья приготовился к сложному разговору, который непонятно, куда мог завести.


Открылась дверь, и на пороге квартиры показался атлетического вида мужчина около тридцати лет. Скорее, он больше походил на борца. Вытирая лицо после бритья вафельным полотенцем, казалось, только сейчас он вышел из ванной комнаты.

«Наручные часы показывали пять часов вечера, а мужчина только побрился. Как-то не стыкуется», – подметил про себя научный сотрудник.

И тут Вострикова озарила догадка: «А может он тоже в подвале работает по ночам с подследственными?»


Посмотрев на нежданного гостя испытывающим взглядом, от которого Илье стало не по себе, мужчина спросил: «Вы, к кому?»

– Я к Елене Витальевне, по работе, – неожиданно для себя соврал мужчина.

– Лена, к тебе пришли! – пропуская в коридор посетителя, прокричал вглубь квартиры атлет.


На крик мужа из кухни вышла молодая женщина, тоже около тридцати лет в домашнем сером байковом халате и тапочках на босую ногу. Расчесывая распущенные, черные волосы, она также внимательно посмотрела на визитера и ждала, когда мужчина начнет первым разговор. Наступила неловкая пауза. Собравшись с духом, Востриков проговорил: «Елена Витальевна, извините, но у меня к вам сугубо личное дело».

Насмешливо посмотрев сначала на супругу, а потом на Илью, Павел Зорин произнес фразу, от которой покраснел, как посетитель, так и хозяйка квартиры.

– Я не понял! Что за секреты? Тем более, с моей женой? – сурово спросил мужчина.


Ситуация стала пиковой, и пришелец из будущего решил раскрыть свои карты.

– Хорошо, только давайте, где-нибудь присядем. Я расскажу Вам много интересной информации, – выпалил научный сотрудник, окидывая взглядом то женщину, то ее мужа.

При слове информация, глаза сотрудника НКВД зажглись любопытством.


– Проходите в кухню, там и поговорим, – теперь с интересом проговорил мужчина, приглашая гостя.

Присев за стол, Илья сказал первое, что пришло ему на ум: «Я пришел к Вам из 2000 года!» Одновременно, на лицах супругов отразилось мнение, что в их квартиру заглянул душевнобольной.

– Я понимаю, что мои слова звучат глупо, но я постараюсь Вас в этом убедить на примере нескольких фактов, которые никто из окружающих, кроме Вас не знает, – уверенно произнес ученый.

При словах визитера, Павел и Елена напряженно переглянулись.


Например, могу рассказать про вас Елена. Легкая бледность в одно мгновение покрыла лицо женщины.

«Вы из дворянской семьи, графиня Раевская. До Октябрьской революции проживали с родителями в имении. Не так давно вышли замуж и сменили фамилию, но нигде в анкетах не указывали свое дворянское происхождение», – важно проговорил Илья.

При этих словах посетителя лицо женщины еще больше побледнело, ведь она работала стенографисткой в наркомате внутренних дел.

В следующее мгновение, Илья переключился на атлета. Про Вас, Павел Игнатьевич, могу сказать следующее: «Вы капитан НКВД и в последнее время проводите допросы подследственных. А на работу отправляетесь по железной лестнице, ведущей из Вашей квартиры в подземный тоннель". Теперь Зорин нервно заерзал на стуле, еще раз внимательно посмотрев на странного посетителя. Про лестницу, которая вела к комнате пыток, знал только он и его приятель, Востриков Иван.


– Что Вам нужно? – наконец сурово спросил Зорин.

– Мне нужна от Вас помощь, потому что выбегая из подъезда, куда вел подземный ход, я заблудился. Вернуться в свое время в 2000 год я смогу только там, откуда выбежал. Вход именно в Вашей квартире, а вот выход, где-то возле булочной. Мне нужно найти это место и снова пройти по тоннелю к лестнице, ведущей наверх к Вашей квартире, – пытаясь вспомнить, проговорил визитер.


– Извините, не представился, я Востриков Илья из Ярославля, где живу в 2000 году со своей женой. А Востриков Иван Харитонович, Ваш, Павел, приятель и тоже сотрудник НКВД, мой дед, – как бы между прочим, проговорил ученый.

– Интересная информация! Я бы сказал, убийственная, – прошептал супруг, окинув испепеляющим взглядом жену. – Так значит, ты врала мне, сказав, что фамилия Раевская не дворянская? – проводя взглядом по лицу жены, спросил Зорин.


На мгновение, вспыхнув красными пятнами, лицо Елены через минуту стало белым.

«Ну, что ж, давай подумаем, как тебе помочь», – наливая из белого, эмалированного чайника кипяток в кружки жены и гостя, произнес капитан.

## Глава 6. Рассказ Вострикова

«Сегодня ночуешь у нас, а завтра подумаем, как решить твой вопрос с возвращением», – собираясь на работу, проговорил мужчина.

Надев отглаженную форму сотрудника госбезопасности, капитан Зорин преобразился. Когда жена была дома, он всегда отправлялся на работу через сквер, но когда был один, то открыв секретный ход, через три минуты был уже в допросной.


Сегодня незнакомец случайно открыл его тайну перед женой. Поэтому собираясь на работу, Павел, как обычно хотел подойти к входной двери, но натолкнувшись на холодный взгляд жены, развернулся в сторону гостиной комнаты. Открыв стеклянную дверь и потянув на себя обозначенную наклейкой книгу, мужчина открыл потайную дверь.

«Да, совсем забыл. Вот, возьмите!» – вытаскивая из кармана своих брюк плоский фонарик, окликнул капитана Илья.

Ощутив в руке фонарик, Зорин еще раз убедился, что мужчина говорил правду насчет будущего. Иначе, как объяснить, что фонарик за дверью оказался у незнакомца?

«Приду поздно, ложись, меня не жди», – оглядываясь на молодую жену, проговорил Павел, входя в потайную дверь.

Елена грустно смотрела на стеллаж с книгами, думая о чем-то своем. Подняв глаза на Илью, который так и стоял в гостиной спросила: «Можешь рассказать мне о будущем и обо мне?»


Востриков ждал этого вопроса и теперь не знал с чего начать повествование. – С чего начать? Как лучше объяснить? – проносились мысли в голове путешественника во времени. – Давайте лучше Вы, Елена, задавайте вопросы, а я попробую на них ответить, – присаживаясь на диван, произнес ученый.


Присев рядом, женщина сразу задала несколько важных для нее вопросов.

– Скажите, когда я умру? Что с мужем нас ждет впереди? Будет ли война с немцами? – глядя прямо в глаза Вострикову, спросила Елена.

– Видимо все эти вопросы были очень важны для нее. Конечно, на эти простые вопросы мужчина знал ответ, но так ли нужно было сейчас раскрывать всю информацию? Обилие может стать ядом для мозга! – размышлял путешественник во времени.

Пытаясь сформулировать ответы, Илья задумался.

– Как не крути, а сказать про будущее нужно! – принял решение ученый.


Вскоре, он начал повествование.

– Елена, Вы проживете долгую и интересную жизнь, и покинете этот мир в преклонном возрасте. Это произойдет в 2000 году. Ваш муж будет арестован и вскоре расстрелян, как немецкий шпион летом 1937 года. Война с Германией начнется 22 июня 1941 года в четыре часа утра. Немецкие войска вероломно нарушат заключенный мир и перейдут границы СССР, – стал рассказывать Востриков.


Елена Зорина слушала рассказчика молча, только расширенные от ужасной правды глаза, выдавали ее состояние. Ученый обладал колоссальной информацией о будущем и теперь готов был рассказать женщине всю последующую историю страны и мира в деталях, но поразмыслив, решил остановиться на кратких ответах.


«Как Вы оказались в этой квартире и когда?» – задала она вопрос, который постоянно возникал в ее голове.

Посмотрев на Зорину, Илья думал, как поступить дальше. Сказать ей про завещание или не сказать?

«Нет, нужно сказать!» – решил для себя Востриков и повернувшись к графине, начал свой рассказ. «В этом году начались чистки высшего командного состава после неудавшегося военного переворота Тухачевского. Поэтому сейчас и работает Ваш муж постоянно по ночам в допросной, которая находится в подвале под соседним зданием. Вскоре, многие высшие командиры после жестоких допросов будут признаны врагами Родины и немецкими, а также английскими шпионами. К сожалению, сегодня я видел такой кровавый эпизод с допросом генерала, проходя по тоннелю! После чисток высшего командного состава, НКВД переключится на своих сотрудников и младших офицеров по всей стране. В число врагов народа по ложному доносу попадет и Ваш муж. Так что страну ждет море пролитой крови, которой еще не знала гражданская война и первая империалистическая. После ареста Павла Зорина, Вас тоже ждала его участь, но помощь моего деда Ивана Харитоновича изменит ситуацию», – добавил Востриков.

При словах об Иване, молодая женщина покраснела.

«Елена, вы догадываетесь о чувствах, которые питает к Вам капитан Востриков?» – неожиданно спросил пришелец из будущего, с интересом глядя на реакцию женщины.

Зорина опустила глаза, и тут же подняв их спокойно ответила: «Да, я получаю знаки внимания от Ивана, но ничем себя не дискредитировала перед мужем!» Усмехнувшись краешками губ, Илья отметил для себя странную философию женщины.


Илья продолжил.

«После ареста Павла, Вы уедете ненадолго в область, пока все не уляжется, и через пару месяцев станете женой Ивана Вострикова, моего деда», – с усмешкой произнес научный сотрудник.

Казалось, последняя информация больше всего взволновала дворянку и теперь женщина сидела, опустив голову.


А теперь я отвечу на Ваш вопрос по поводу того, как оказался в квартире. «Вы завещали эту квартиру мне, внуку Ивана Харитоновича за то, что он спас Вас от неминуемой гибели в 1937 году!» – спокойно произнес Илья.

После этих слов молодая женщина сначала побледнела, потом покраснела, а затем долгим пронзительным взглядом одарила Вострикова. Казалось, она хотела увидеть в Илье, знакомые ей черты Ивана.

## Глава 7. И снова тоннель

– Вставай, квартирант! – входя в гостиную, где спал на диване Илья, по-хозяйски произнесла Лена.

– Который час, что-то рано? – протирая ладонями заспанное лицо, спросил мужчина.

– Уже шесть часов утра, и мне пора на работу! – назидательно проговорила хозяйка квартиры, раскрывая тяжелые шторы на окнах.

– С ума сойти, такая рань, шесть часов, и нужно вставать, – подумал Илья, высовывая ноги из-под одеяла.

У себя в Ярославле, он постоянно вставал в восемь часов. Позавтракав с женой, к девяти часам Илья был на работе.


– А где включается горячая вода? – высовывая голову из ванной комнаты, прокричал он Лене в кухню.

– Тише ты, Паша спит! – «зашикала» на него бывшая графиня, указывая своим изящным пальчиком на спальню.

Совсем забыв, что хозяин дома пришел поздно ночью, Илья виновато зашлепал себя театрально по щекам.

– Нигде! Сейчас же лето! – шепотом ответила графиня.

Изобразив озадаченность на лице, Илья вновь скрылся в ванной.


– Да, сегодня я испытал давно забытое чувство эйфории, когда мылся холодной водой, – смеясь, произнес Востриков, обращаясь к хозяйке, которая разливала свежезаваренный чай.

– А что ты хотел, сейчас лето, и рабочие обслуживают котельные, поэтому в доме и нет горячей воды, – доходчиво, как мама, стала объяснять женщина.


Вскоре после завтрака, надев светлое ситцевое платье и узкий темный поясок, молодая женщина, на прощание кокетливо помахав рукой, отправилась на работу. Телевизора в 1937 году в квартире Зориных не было. Из радиоточки, висевшей на стене, постоянно раздавались патриотические военные песни и марши. Вскоре это стало надоедать.

– Поэтому и проиграли в сражениях с немцами, в первые месяцы войны. Привыкли к мысли, что мы всех сильней и, если что, всех шапками забросаем! – раздраженно подумал Востриков, вспоминая факты из истории страны.

Других развлечений кроме книг и радио в квартире не было. Посидев в гостиной полчаса, у Вострикова возникло непреодолимое желание, снова спуститься в тоннель.


Хозяин дома спал богатырским сном на широкой кровати, а Илья, открыв потайную дверь, ступил на лестницу. Фонарик, как и прежде, лежал в нише. Илья нажал на рычаг, и винтовая лестница наполнилась светом. Включив рубильник, мужчина направился по проторенному пути. Теперь Востриков знал, что во втором тоннеле находится комната дознания и нужно соблюдать тишину.


Решив для себя просто пройти мимо нее и постараться выбежать на улицу, как вчера, ученый проследовал вперед по коридору. Проходя рядом с допросной, Илья увидел, что дверь снова была полуоткрыта.

«Эх! И хочется, и колется, и мамка не велит!» – вспомнил он смешную поговорку.

Не удержавшись от соблазна посмотреть, что там творится, Илья прильнул к двери. В глубине комнаты шел очередной допрос подследственного.


За обтянутым зеленым сукном столом, возле стены сидел все тот же капитан. А за другим, грубо сколоченным, находился человек в офицерской расстегнутой гимнастерке. На воротничке гимнастерки виднелись «шпалы» полковника. Его левая кисть была закреплена на столе кожаным тонким ремнем. Тот же солдат в застиранной гимнастерке стоял перед ним, ожидая команды начальника.


– Будешь подписывать протокол, что ты английский шпион? – вяло спросил следователь, обращаясь к подследственному.

– Я не виновен! Подписывать ничего не буду! – яростно проговорил мужчина средних лет.


– Ну, что ж, Архип, давай работай! – все также вяло отдал команду капитан. И тут произошло событие, которое до кончиков волос потрясло воображение Вострикова. Верзила, подойдя к шкафу возле стола, с довольным видом вытащил из него массивную деревянную колотушку. Такие деревянные молотки Илья видел у бондарей, которые изготавливали деревянные бочки. Изделие бондарей поражало своей величиной.


Увидев страшное орудие средневековых пыток, подследственный сразу сжался за столом. Отследив очередной кивок следователя, солдат, размахнувшись, что есть силы ударил по кисти военного колотушкой. Раздался противный хруст сломанных костей, который продолжился не менее страшным пронзительным криком офицера.


Не имея возможности выдернуть руку из ремня, он постоянно дергал на себя искалеченную ударом кисть. Ужас и сильная нечеловеческая боль отразились на бледном лице офицера. Илья, стоя за дверью, просто окаменел. Злорадная усмешка промелькнула на лице палача. Солдат, делая ударение в словах на «о», обратился к скулящему от боли человеку: «Ну, что, будешь подписывать? У меня все подписывают, рано или поздно!»

В следующее мгновение он демонстративно замахнулся страшным орудием. Сердце Ильи сжалось от страха. Подследственный, что есть мочи громко закричал: «Буду! Я буду подписывать!» Его крик эхом прокатился по комнате.


«Ну, вот, давно бы так!»– встав из-за стола и положив перед подследственным лист протокола, произнес капитан НКВД.

Довольный, что не пришлось долго выбивать признание, следователь улыбнулся. Дрожащей правой рукой молодой военный подписал признание.


Проходя по коридору подальше от этой страшной двери, ученый пребывал в тягостных мыслях, из которых его вывел окрик постового: «Ваш пропуск?» Подняв голову, Востриков увидел перед собой молодого военнослужащего в форме сотрудника НКВД, который подозрительно смотрел на него.


«Извините, дома забыл», – произнес Илья по инерции, как обычно отвечал девушке на вахте, проходя на свою работу в институт.

Нахмурившись, постовой моментально стал расстегивать кобуру на поясе. Ситуацию могли изменить только решительные действия. Крикнув истошным голосом «кия», Илья от души с размаху ударил постового ногой в пах. Это был классный удар футболиста по мячу, забивая гол в ворота противника. Подобные удары Илья не раз видел в матчах профессионалов. Только теперь этим мячом стала промежность караульного!

«Если бы сейчас присутствовали зрители, то несомненно этот гол был бы поддержан громкими овациями!» – подумал Востриков, воровато оглядываясь по сторонам.

Тихо скуля и сложившись пополам от гадкого удара, тот, потерял всякое желание спрашивать пропуск. А Востриков, легонько толкнув его кулаком в лоб, положил рядового на бетонный пол. Упав, солдат стал корчиться от боли, все время повторяя: «У–у-у, е-е-е, у-у-у, е-е-е!»

Ситуацию напомнил эпизод из фильма «Приключения итальянцев в России», где инвалид с забинтованной ногой ударил по колонне.

«Ну и ну! Точно, как Евстигнеев закричал!» – сказал путешественник во времени, оглянувшись на солдата.

Путь был свободен. Включив «вторую скорость», Илья устремился к выходу. Только через пару минут пребывания в нирване, солдат пришел в себя и поднял тревогу. Но след неизвестного нарушителя уже простыл.

Выбежав на многолюдную улицу, первым делом Востриков, обернувшись, запомнил номер дома и улицу. Не желая увидеть перед собой «обиженного» постового с наганом в руке, Илья юркнул в людской поток. Теперь адрес дома был известен, и ученый хотел, не торопясь насладиться запахами летней Москвы 1937 года.

## Глава 8. Начальник отдела

В очередной раз проходя возле будки дежурной, Илья снова увидел маленькую девочку, которая чем-то занималась. Женщины за стеклом комнаты не было видно и решив, что она отошла по своим делам, Востриков хотел немного поговорить с девочкой.


Остановившись в фойе, он помахал ей рукой и малышка через мгновение сделала тоже самое.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина, разглядывая прелестное создание с двумя косичками.

– Меня зовут Вера и мне четыре года, – важно произнесла она заученные слова, выставляя вперед четыре пальца.


– Не может быть! Консьержка в 2000 году! – вдруг осенила мужчину шальная догадка.

Внимательно приглядевшись к ней, он заметил характерные черты.

«Ну надо же, дочка пошла по стопам матери и также стала дежурной в подъезде. Нужно будет напомнить ей в 2000 году этот эпизод. Вот будет смешно!» – направляясь к лифту, размышлял научный сотрудник.


Открыв дверь квартиры своим ключом, Илья услышал шум воды и понял, что Павел уже встал и умывается. Устроившись в гостиной на диване, Востриков размышлял о том, как проникнуть в тоннель со стороны улицы. Это было необходимо, чтобы пройти потом весь тоннель и очутиться в своем времени. Его размышления прервал удивленный возглас Зорина: «А ты, как здесь оказался? Я тебя, как встал, не видел!»

– У меня же ключи есть от квартиры! – вытаскивая из кармана брюк связку и потрясая ими перед носом капитана, произнес Илья.

– Ну, да, совсем забыл, что ты у нас пришелец из будущего, – проговорил Павел, не забывая обтирать полотенцем мускулистое тело.


– Адрес входа в дом я узнал и теперь мне нужно, как-то попасть в этот тоннель со стороны улицы, – задумчиво проговорил ученый.

– Есть один вариант, но не думаю, что он тебе понравится, – сказал Зорин, размышляя о чем-то своем.

Наконец, капитан присел рядом с Ильей и произнес фразу, от которой вся спина Вострикова покрылась липким потом.

– Тебе нужно поступить на службу в наше ведомство! – спокойно сказал Павел.

– Мне поступить в систему НКВД и пытать невинных людей в этом подвале? – не сдержавшись, прокричал ученый, представив себя на месте капитана.


Покачав головой, как будто он разговаривал с подростком, Зорин начал объяснять свой план. «В нашем ведомстве есть не только оперативные сотрудники и следователи, но и тыловая служба. Вот туда-то я и предлагаю тебе поступить, потому что по характеру ты больше всего подходишь именно в тыловую службу. Это не сложно руководить вольнонаемными сотрудниками, прокладывать отопление или электричество в тоннели. А подобных мест, где работают с подследственными, в Москве хватает! Может быть, тебе придется принимать или отпускать обмундирование и вооружение», – дополнил Павел, глядя на Вострикова.


– Проверка для тебя при поступлении будет не такая доскональная. Ты устраиваешься вольнонаемным сотрудником. К тому же, я подам на тебя положительную характеристику. Не волнуйся, пытать людей тебе не придется, а также носить военную форму сотрудника НКВД, – со смехом произнес капитан.


– А как же документы, которых у меня нет? – недоуменно спросил Илья. – Насчет этого тоже не волнуйся, с документами проблем нет! У меня найдутся несколько паспортов, подходящих тебе по возрасту. Нужно только заменить фотографию, – глядя себе под ноги, ответил Павел.


План по возвращению в свое время приобретал реальные очертания. Вскочив с места, Илья от радости заплясал польку-бабочку, чем особенно удивил Зорина. Мужчина с интересом наблюдал, как его сверстник, словно мальчишка, не стесняясь, танцевал посреди комнаты женский танец.

– У нас с тобой на подачу документов и проверку, где-то неделя, так что пока наслаждайся жизнью и желательно не попадайся в милицию, – вставая с дивана, произнес капитан, тем самым заканчивая разговор.

Неделя тянулась, как целый месяц. Все это время Илья проводил за чтением книг в гостиной квартиры Зориных или гулял по улицам Москвы. Наконец настал тот день, когда Павел озвучил важное событие. «Завтра пойдешь на Лубянку в двадцать третий кабинет, там тебе все скажут», – важно произнес Зорин, одновременно вытаскивая из кармана паспорт.

– Вот тебе – документ! Теперь ты – Сухарев Вениамин Николаевич, 1907 года рождения, уроженец города Москвы! – протягивая документ, озвучил Павел.

Открыв паспорт и взглянув на свою фотографию, Илья стал заучивать информацию по владельцу. Еще неделю назад в сопровождении Павла он сходил к фотографу, который сделал несколько фотографий.


Теперь фотография Ильи красовалась в документе, на имя гражданина Сухарева В.Н.

– А что произошло с хозяином паспорта, он не объявится? – наивно спросил Востриков, разглядывая документ.

– Не волнуйся, оттуда не возвращаются! – мрачно произнес капитан и отвернулся к окну, не желая продолжать разговор на эту тему.

Осознав значение слов капитана, Илья вздрогнул. По его спине непроизвольно скатился холодный пот.


Когда Илья открыл массивную дверь ведомства, его сердце бешено колотилось. Сказав постовому, что он пришел устраиваться на работу, тот направил его к окошку бюро пропусков. Предъявив документ, мужчина стал ждать, когда сотрудник запишет в журнал данные его паспорта.

«Вам второй этаж, двадцать третий кабинет», – протягивая обратно паспорт, произнес лейтенант в отглаженной гимнастерке с двумя темно-красными квадратами на петлицах.

Показав караульному пропуск, Илья направился вдоль по лестнице на второй этаж. Навстречу ему по коридору шли лейтенанты, капитаны и майоры в форме сотрудников ведомства. Это было страшное логово Берии.


Постучавшись в назначенный кабинет, Илья услышал мелодичный женский голос: «Войдите!» Входя, мужчина увидел за столом в углу молодую секретаршу. Девушка около двадцати лет на вид, сидя за печатной машинкой, лихо барабанила изящными пальчиками по клавишам, печатая текст. Показав ей свой пропуск, Илья приготовился к встрече с начальством. Грациозно взяв в руку телефонную трубку, секретарша бодро произнесла: «Павел Иванович, к Вам по вопросу работы, Сухарев».

– Проходите, Вас ждут! – через секунду сказала она и уткнулась в текст.


Открыв дверь, Илья увидел большой квадратный кабинет и мужчину средних лет, сидящего за столом. Подняв глаза на посетителя, тот жестом показал присаживаться к столу.

«Не буду долго Вас задерживать, скажу просто, нам нужен начальник отдела в эксплуатационную службу. Судя по представленным данным, опыт у Вас имеется. Объекты у нас секретные и поэтому сами понимаете, чем грозит разглашение, – строго посмотрев на Илью, сказал мужчина. – По условиям работы и окладу Вам все расскажут в двадцать четвертом кабинете», – заканчивая разговор, произнес начальник эксплуатационной службы.

Быстро встав со стула, Востриков, пятясь к двери, устремился к выходу.

«Не так это и страшно!» – выходя в коридор, размышлял пришелец из будущего.


Постучав уже уверенно в соседний кабинет и услышав утвердительный ответ, мужчина увидел кабинет без секретаря и вдвое меньше предыдущего. Теперь за столом сидел мужчина в преклонном возрасте с короткой седой бородкой. Посмотрев на посетителя лучезарными голубыми глазами за круглыми очками, старик широко улыбнулся и пригласил Илью за стол.


– Может, чаю хотите? – сразу же предложил Иннокентий Степанович, обращаясь к посетителю.

– Нет, спасибо, – скромно ответил Востриков, намереваясь скорее закончить процедуру приема на работу.

Старик, напротив, желал ближе познакомиться с очередным сотрудником. По его настоятельному тону, Илья понял, что впереди предстоит серьезный разговор.


«Интересно, какую сферу познания затронет старик?» – размышлял научный сотрудник.

По вопросу электричества, Илья владел полной информацией, а в водоснабжении немного «плавал». Как назло, первого заместителя начальника эксплуатационной службы больше волновал вопрос водоснабжения. Задавая каверзные вопросы по фитингам, диаметрам труб и эксплуатационным характеристикам, через десять минут беседы, Иннокентий Степанович хитро прищурившись, спросил: «Вы молодой человек, видимо много лекций прогуливали в вузе?»


Состроив жалобное лицо, Илья что-то промямлил про свою комсомольскую работу в институте и попросил спросить его по направлению электричества. Старик не заставил себя долго ждать и тут же задал вопрос, про использование электричества в системе отопления. Это являлось новым исследованием, которое пока было на стадии изучения в стране.


Как на лекции, Востриков начал рассказывать про применение электрических датчиков контроля давления в трубах, одновременно употребляя специфические термины. Через пять минут Илья запнулся, увидев лицо старика, который с интересом смотрел на собеседника, обладающего глубокими и революционными знаниями в этой сфере.


– Откуда Вы все это знаете? – вдруг с придыханием спросил он.

– Нас этому учили в институте! Секретная информация, и не подлежит оглашению, – важно прошептал Сухарев.


Многозначительно закивав головой, старик начал рассказывать о заработной плате, распорядке работы претендента на место начальника отдела. Через пятнадцать минут собеседования, Илья удалился, перед этим подписав у старика свой пропуск.

«Интересно, где работал ранее этот молодой инженер?» – подумал заместитель начальника эксплуатационного отдела, размышляя о столь объемных познаниях мужчины.

## Глава 9. Новая работа

Получив удостоверение вольнонаемного сотрудника министерства государственной безопасности, Вениамин Сухарев, он же Илья Востриков, отправился на новое место работы. Первой мыслью ученого было направиться к месту входа в подвал, чтобы вернуться в свое время, но любопытство взяло вверх. Илье очень хотелось посмотреть на свое место работы. Прикинув, что пробудет в прошлом еще несколько дней, он отправился по написанному в записке адресу. Входя в подъезд неприметного двухэтажного здания в центре Москвы, мужчина не предполагал, что ждет его впереди.


На первом этаже располагались кабинеты кладовщиков, нормировщиков, и раздевалка для рабочих. В конце коридора размещался душ и туалет с характерными табличками на дверях. Заглянув в рабочую раздевалку, Илья увидел трех рабочих в замасленных спецовках, которые неторопливо играли за столом в домино.


Увидев посетителя, самый пожилой из мужчин, сдвинув брови, строго спросил: «Кто такой, что здесь нужно?»

– Пришел на свою работу, – ответил Востриков, разглядывая трех играющих. Двое других рабочих повернувшись к посетителю уже с интересом стали разглядывать его.

– И на какую должность прибыли? – уже вежливо поинтересовался один из рабочих.

– Начальник эксплуатационного отдела, Сухарев Вениамин Николаевич, – холодно отчеканил гражданин, отчего все трое, стали быстро собирать домино в коробку.

– У нас перерыв, пока нет заявки на работу, – быстро проговорил молодой парень с вихрастой головой, по виду вчерашний школьник.


Оставив без внимания слова сотрудника, Илья, закрыв за собой дверь, отправился на второй этаж. Деревянная лестница с широкими перилами, которая видимо еще помнила топот матросов в Октябрьскую революцию, поскрипывала под ногами Вострикова. Поднявшись на этаж, он увидел совсем другой коридор, нежели на первом этаже. Здесь на широких подоконниках, стояли в горшочках цветы, и сам коридор был чистый, без следов грязных разводов.


Илья в один момент, казалось, попал в другое здание, где на покрашенных в светло-зеленый цвет стенах красовались небольшие картины. Рассматривая их, Илья не заметил, как сзади к нему подошла молодая девушка.

– Вы, кого-то ищете? – вежливо спросила она, скрестив руки на груди. Оторвав взгляд от картины, Востриков на мгновение потерял дар речи, глядя на прелестное молодое создание.


Девушке на вид было двадцать с небольшим лет и ее карие глаза смотрели на посетителя с нескрываемым любопытством. Светло-русые волосы были аккуратно уложены в пучок сзади и закреплены красивой заколкой. Светлая блузка подчеркивала красивую грудь. Ее нельзя было назвать красавицей, но природа явно не отыгралась на ней. В молодой девушке была, какая-то изюминка, притягивающая взгляд.

– Я новый сотрудник, точнее, начальник эксплуатационного отдела, Сухарев Вениамин», – проговорил мужчина и отчего-то покраснел. В следующий момент покраснела незнакомка, которая, слегка поправив свою блузку, проговорила: «Сумарокова Ольга, секретарь эксплуатационного отдела».


По всему было видно, что Илья влюбился в девушку с первого взгляда, забыв на мгновение, что женат в своем двадцать первом веке. Похоже, что и молодой особе понравился посетитель.

– Пойдемте, я покажу Вам кабинет, – показывая рукой в направлении дальней комнаты, произнесла секретарша. Открыв дверь кабинета с табличкой «Начальник ЭО», она вошла первой. И тут пришелец из будущего увидел новое место своей работы. В маленьком коридоре стоял стол секретарши с черной печатной машинкой и узкий шкаф для документов, а возле противоположной стены два стула для посетителей. На подоконнике так же, как и в общем коридоре, стояли в горшочках три цветка, придавая помещению домашний вид.


Тут же была вторая дверь, видимо в кабинет начальника.

– Вам сюда! – открывая перед Ильей дверь, сказала Ольга.

– Ничего себе хоромы у начальника отдела! – чуть не воскликнул мужчина, увидев два массивных рабочих стола, поставленных буквой «Т» и четыре стула. У противоположной стены возле двери, стояли два мягких кресла и узкий овальный столик между ними. Массивный графин из белого прозрачного стекла величаво стоял на журнальном столике. Над рабочим столом висел огромный портрет Сталина в резной деревянной рамке, дополняя экспозицию комнаты. Там, Вождь всех народов с трубкой в руке, внимательно смотрел на посетителя.

– Если Вам будет что-то нужно, позвоните мне две единички, – потупив глаза в пол, произнесла секретарша и удалилась.

Рассматривая рабочий кабинет, Илья испытал чувство эйфории, как будто с этого момента начиналась его новая жизнь. Скорей всего это было именно так, но пока мужчина не знал последствий.


Подняв трубку черного телефона, Востриков набрал две единички. Через несколько секунд сначала предварительно постучавшись в дверь, вошла секретарша. «Скажите, Ольга, а кто был начальником отдела до меня и где он сейчас?» – наивно спросил пришелец из будущего, еще не отдавая себе отчет во времени, в которое попал.


Лицо Ольги слегка побледнело, и она прерывающимся голосом ответила: «Семен Михайлович Кратов был недавно арестован, а где сейчас, я не знаю». Только теперь, Востриков понял значение этих слов и снова в памяти всплыли эпизоды с допросом подследственных в подвале.

– Хорошо, идите, – как можно спокойнее ответил Илья секретарше, хотя в душе мужчины зарождался страх.


– Нужно быстрее отсюда «валить! Достаточно любопытства! Пока еще не поздно! – подумал ученый, открывая ящики стола и разглядывая хранившиеся там бумаги.

## Глава 10. Молодая секретарша

Машинально перебирая бумаги в столе, Илья, открыв рабочую тетрадь, видимо еще предыдущего начальника отдела, натолкнулся взглядом на короткие записи, сделанные чернильной ручкой. По сути, в них не было ничего особенного, если не считать одной записи: бригадир Мошкин Е.Г. – осведомитель.


В принципе, стукачество всегда процветало в больших коллективах, и Илья, возможно, не задумывался бы на этот счет, но на дворе полным ходом шел 1937 год. Массу людей в стране по ложным доносам сослали в колонии и расстреляли. Поэтому доносчики в силу своей природы были опасны!


Позвонив по телефону секретарю, мужчина попросил ее зайти. – Скажите Ольга, а кто такой Мошкин Е. Г? – спокойным голосом произнес Илья. В следующую секунду лицо молодой девушки побледнело и она, приложив палец к пухлым губам тихо ответила: «Мошкин, самый старый сотрудник в нашей организации, как по возрасту, так и по времени работы. Вы его могли видеть на первом этаже в комнате для рабочих. Он плохой человек, осведомитель НКВД! Опасайтесь его и тщательно подбирайте слова в разговоре. Кстати, от него пострадал предыдущий начальник! Из-за него его забрали!»


«Так вот значит, кто тут козлит среди сотрудников!» – подумал Илья, вспомнив пожилого рабочего в замасленной спецовке. Это было откровением для Вострикова. А еще откровением, что милая девушка, еще не зная его, вот так с ходу предупредила, рискуя навлечь на себя большие неприятности. Поблагодарив Ольгу за совет, Илья стал размышлять над своим бегством. Все это становилось опасно, но юная девушка и влечение к ней перечеркивало все тревоги.


«Предупрежден, значит, вооружен! Сегодня в тоннель не пойду, а вот завтра в самый раз, – обдумывая порядок действий, размышлял начальник отдела. – Я тебе сделаю козью рожу, гражданин Мошкин, чтобы неповадно было хороших людей порочить!» – внезапно подумал ученый, намереваясь отомстить доносчику. От этого решения ему стало так хорошо, что он вспомнил свой двор. Тогда он с приятелями проучил одного паренька, который все время «науськивал» ребят во дворе друг против друга. Тогда, этому говнюку порядком досталось. Отвесив Витьку на глазах всех ребят во дворе пару хороших и жирных лещей по физиономии, Илья почувствовал, что свершилось правосудие.


Теперь настала очередь проучить уже престарелого «говнюка» и это чувство будоражило кровь. Но физический метод в данном случае не подходил. Перечитывая рабочие записи, мужчина натолкнулся еще на одну запись: бригадир Мошкин подделывает табель? Проверить!

Скорее всего, речь шла о рабочих часах, от которых зависела оплата бригады сварщиков, а это уже было зацепкой. – Может поэтому Мошкин «слил» предыдущего начальника, что испугался возможной огласки? – вдруг пришла шальная мысль в голову Ильи.


Первый рабочий день подходил к концу и закрыв ящик рабочего стола, Востриков подумал об Ольге.

«Какая красивая и добрая девушка! А еще, она заставила трепетать мое сердце!» – отозвались слова в голове Вострикова.

Часы показывали пять часов вечера и встав со стула, Илья собрался домой. Что-то удерживало и выходя из кабинета, он на секунду задержался возле стола секретаря. Молодая девушка, чернильной ручкой, что-то подправляла в своих записях.


«Ольга, могу я вас проводить до дома?» – спросил Востриков, внутренне поражаясь своей смелости. Подняв на мужчину прелестные карие глаза, в которых сверкали маленькие топазы, Сумарокова через секунду ответила согласием. Молодые люди вместе вышли на улицу и пешком отправились к дому Ольги. Девушка жила в трех кварталах от места работы, что являлось преимуществом. Через десять минут разговоров ни о чем и обо всем, сдержанность пропала, и вскоре молодые люди, перейдя на ты, увлеченно рассказывали друг другу смешные истории.


– А вот и мой дом! – показывая рукой на старинный трехэтажный дом с красивыми колоннами, произнесла секретарша.

Наступила неловкая пауза, когда мужчина хотел зайти к ней на чай. Девушка тоже не могла подобрать слов, чтобы пригласить в гости начальника, не потеряв приличия.

– А тебе далеко идти до дома? – внезапно спросила Ольга, на миг потупив глаза.

– Где-то полчаса быстрым шагом, точнее, на Гоголевский бульвар, – думая о чем-то своем, произнес Илья.


– У меня есть хорошее сливовое варенье к чаю! – как бы случайно, произнесла секретарша.

Это было уже реальное предложение зайти в гости!

– Очень люблю сливовое варенье! – произнес мужчина, всем своим видом показывая, как он хочет зайти в гости.

– Пойдем, я угощу тебя чаем с вареньем! – увлекая за руку Илью, уверенно произнесла Сумарокова.


Поднявшись по лестнице на третий этаж, они остановились у квартиры с множеством звонков возле двери. Практически все москвичи до войны жили в коммунальных квартирах, и только избранные проживали в отдельных апартаментах. Входя в широкий коридор, Илья увидел все то, о чем читал в книжках.


На стенах общего коридора висели тазики для бани, велосипеды, санки, удочки, лыжи и много всего, что было нужно в повседневной жизни жильцам. Справа и слева находилось несколько комнат.

«Скорей всего здесь до революции проживал, какай-то купец или дворянин», – размышлял Востриков. Остановившись возле одной из дверей, Ольга вставила длинный ключ в замочную скважину. Взору мужчины открылась небольшая уютная комната с высоким потолком и лепниной. Комната поражала простотой меблировки. Сравнивая мебель в доме Зориных и находившуюся в комнате секретаря, Илья вывел для себя явные различия. Здесь все было аскетично и без изысков. Круглый деревянный стол на кривых ножках стоял по центру комнаты. Возле одной стены находилась железная кровать с панцирной сеткой, на которой горкой лежали две объемные подушки. Возле другой стены находился массивный трехстворчатый шкаф.


Рассматривая кровать, Илья перевел взгляд на девушку. От смущения, Ольга не знала, куда девать руки и постоянно нервно теребила на груди бант. Походкой хищника, мужчина приблизился к молодой женщине. Властно обняв ее за талию, он запечатлел страстный поцелуй на пухлых губах. В следующую секунду тело Ольги обмякло, отдавая всю себя красивому мужчине.


Через пару минут лихорадочного раздевания, оба молодых человека лежали в расправленной кровати и предавались любовным утехам. Еще через полчаса, вставая с кровати и чувствуя приятную усталость в теле, Илья захотел выпить воды. Проходя в семейных трусах мимо двери, Востриков услышал неясный шорох со стороны общего коридора.

– Похоже, за нами подглядывают в замочную скважину, – с юмором подумал ученый.


Резко сбросив крючок с двери, он толкнул ее внутрь коридора. Раздался глухой удар и чье-то тело гулко шлепнулось на пол. Выглянув в коридор, Востриков увидел сидящего на полу щуплого мужчину в майке, который неистово тер ладошкой лоб.

– Ну, как тебе, понравилось подглядывать? Еще раз увижу у замочной скважины, в глаз дам! – негромко проговорил пришелец из будущего и закрыл дверь.


В следующий час оба молодых человека, как ни в чем ни бывало, сидели за столом и пили чай со сливовым вареньем. А еще Илья узнал, что Сумарокова уже была замужем и ее мужа полгода назад расстреляли, как немецкого шпиона. Теперь девушка была в активном поиске мужа, каким мог стать новый начальник эксплуатационного отдела, то есть он.

– Секретарша ничего так в постели, но что-то молчаливая, – подумал ученый, вспоминая тихое мычание Ольги при наступлении оргазма. – Хотя, как тут испытаешь все нахлынувшие чувства, когда из каждой комнаты уши соседей торчат! – вдруг поймал себя на мысли Востриков.


Запечатлев поцелуй на устах прелестного создания, начальник отдела, сославшись на дела, откланялся, пообещав завтра встретиться и погулять вместе.

## Глава 11. Осведомитель

Поужинав с хозяйкой квартиры, Илья, сославшись на усталость, отправился спать в гостиную. Ночь в квартире Зориных прошла на удивление позитивно. Мужчине снился сон, что он снова встречается с Ольгой. Они после работы идут по набережной Москва-реки. Что-то обсуждая, молодые люди весело смеялись и радовались летнему вечеру. Проснувшись утром в приподнятом настроении, Илья решил после завтрака идти к известному ему подъезду возле булочной.


Документ на проход в тоннель у него, как сотрудника эксплуатационной службы был и теперь мужчина решил возвратиться в свое время. Выходя на улицу, Востриков увидел спешащих на работу и учебу молодых москвичей. Уже подходя к подъезду дома, где был вход в тоннель, Илья с ужасом вспомнил, что вчера забыл на рабочем столе наручные часы деда.


«Ну, как же так! Вот, черт! – прошептал молодой человек, раздумывая о том, возвращаться на работу или смириться с потерей старых часов, которые были ему дороги. – Нет, часы деда семейная реликвия и я не могу потерять их!» – решил для себя ученый. Повернувшись в сторону работы, пришелец из будущего отправился в путь, еще не зная, что такой поворот событий чреват серьезной опасностью.

Впереди показалось знакомое здание, и через минуту входя в коридор первого этажа, Илья увидел знакомую табличку на двери. Дверь раздевалки была приоткрыта, и Востриков случайно стал свидетелем тихого разговора двух мужчин.

– Что-то не нравится мне новый начальник! – раздался глухой голос пожилого человека, в котором Илья узнал бригадира.

– Может, ты ошибаешься в нем, Григорьевич? – послышался второй голос, уже молодого человека.

– Нет, у меня глаз наметан на таких франтов, – ехидно ответил Мошкин.


– Все ясно, опасность была совсем рядом, – судорожно размышлял начальник отдела, на цыпочках проходя дальше по коридору к лестнице.

– Быстро взять свои часы и бегом на улицу! – кричал его внутренний голос. Поднявшись на второй этаж, Илья увидел Ольгу за рабочим столом, которая настраивала печатную машинку.


Улыбнувшись мужчине своей лучезарной улыбкой, она, томно закатив глаза тихо прошептала: «Я так хорошо спала сегодня, просто, как убитая!»

– Я также хорошо! – на ходу ответил Востриков, открывая дверь своего кабинета. Присев за рабочий стол, Илья на мгновение задумался.

«Если я сейчас убегу, то этот негодяй, еще немало людей отправит в застенки НКВД. Нужно бороться с ним его же методами, только не ложным доносом, а реальными фактами, которыми должны стать приписки в табеле, – думал пришелец из будущего. – Оля, принеси мне рабочие табели за последний квартал», – распорядился Востриков.

Через десять минут посетив кабинет нормировщиков, секретарь принесла необходимые документы. Бегло просмотрев их, Илья сразу заметил нестыковки. Вытащив чистый лист бумаги, он размашистым почерком написал докладную записку на имя заместителя начальника управления, приложив несколько табелей.

Положив докладную записку на стол секретаря, он попросил зарегистрировать ее в рабочем журнале, присвоив номер входящего документа.

«Теперь я спокоен, что осведомитель отправится за своими жертвами!» – с удовлетворением подумал Илья. Ольга, все это время, пока мужчина стоял возле ее стола, то бледнела, то краснела, прекрасно понимая, к чему приведет подобная докладная записка. Видимо информация разносилась по кабинетам отдела с молниеносной быстротой, потому что проходя мимо двери раздевалки, бригадир уже знал о провокационном шаге начальника отдела.


Не удержавшись от соблазна увидеть лицо старого осведомителя, Илья зашел в рабочую раздевалку. Здесь он нос к носу столкнулся с бригадиром, который что-то писал на листке бумаги карандашом. При внезапном появлении начальника отдела, Мошкин с ловкостью фокусника быстро сунул листок себе за пазуху. Понимая, что это очередной донос, только теперь на него, Илья устремил ненавидящий взгляд на бригадира.


«Все стучите, Мошкин, на своих сотрудников и начальников? Знайте, вы также можете оказаться в застенках НКВД!» – холодно проговорил Востриков. В следующую секунду, бригадир нелепо заморгал глазами и побледнел. Не желая услышать ответ, ученый вышел из кабинета и быстрым шагом отправился на улицу. До входа в нужный подъезд было не так далеко. Сбавив шаг, Востриков пошел медленнее, еще не зная, что за ним была отправлена погоня. Не надеясь на записку, Мошкин из кабинета нормировщика позвонил по телефону в НКВД. Во всех красках он изложил провокационную деятельность Сухарева, направленную на свержение социалистического строя.


Одна машина с тремя сотрудниками в гражданской одежде, была отправлена к дому на Гоголевском бульваре, а вторая, за ним следом. Заметив за собой приближавшуюся на большой скорости черную машину, Илья прибавил шаг. Расстояние резко уменьшалось. И тут мужчина решил вспомнить студенческие годы на уроках физкультуры. Выдохнув воздух, Илья помчался по улице к дому с булочной, но соревноваться с автомобилем было невозможно.


Уже через минуту, сотрудники НКВД в военной форме, преградили ему путь.

«Гражданин Сухарев, вы арестованы!» – строго проговорил молодой лейтенант, держа руку на кобуре.

«Что должно было случиться, то случилось! – грустно пролетела мысль в голове пришельца из будущего, когда второй сотрудник надевал на него наручники. – Как же этот Мошкин меня опередил?» – размышлял ученый.

А еще Илья не знал, что в этот самый момент проводилось задержание Павла Зорина в квартире на Гоголевском бульваре. Причиной этому был он сам. Жена Елена, с красными от слез глазами, провожала мужа до двери.

## Глава 12. Арестант

Тесный салон машины напомнил Вострикову то время, когда он с дедом еще мальчишкой, ездил на дачу. «Ушастый» ярко-желтый запорожец, натужно урча мотором, с завидным упорством полз по грунтовой дороге на дачу. Теперь ситуация была другая. Двое сотрудников НКВД в одинаковых широких гимнастерках, перетянутых в поясе рыжим кожаным ремнем, везли Илью на Лубянку.

«Черт бы побрал эти часы! – с грустью подумал Востриков, про оставленные на рабочем столе часы деда. – Сейчас бы сидел в квартире графини в своем 2000 году и пил пиво с рыбой!» – размышлял пришелец из будущего.


Все последние события произошедшие с ним в течение нескольких дней, больше напоминали суровый триллер про сталинские времена. Только Илья здесь был не зрителем, а реальным персонажем.

«На выход!» – резко прозвучала команда молодого лейтенанта. Выходя, Илья не понимал, куда они приехали, потому что машина остановилась во дворе.


Рядом с подъездом высотного здания сталинской постройки стояли еще три черных автомобиля. Возле одной машины четверо сотрудники НКВД, что-то весело обсуждали между собой. Мельком посмотрев на очередного арестанта, которого привезли, офицеры снова продолжили обсуждение.


«Е-мое, так это же мой дед стоит!» – чуть не воскликнул от неожиданности Илья, увидев молодого капитана в окружении сотрудников. Впившись глазами в волевое лицо мужчины с характерной горбинкой на носу, младший Востриков, казалось, хотел прокричать: «Дед, я здесь, помоги мне!» Мысленный посыл внука сделал свое дело, и Иван Харитонович Востриков, неожиданно для себя задержал взгляд на очередном прибывшем для допроса подследственном.


«Вперед!» – скомандовал офицер за спиной, указывая арестованному на вход в подъезд.

«Ну, все парни, пока, а то у меня очередной допрос», – расставаясь с сослуживцами, проговорил капитан. Тогда Иван Востриков еще не знал, что следующим подследственным будет его родной внук, и это событие в корне изменит всю его последующую жизнь.


Проходя возле постового стоящего у дверей, Илья направляемый конвоиром, спустился в подвал здания. Двигаясь по мрачному коридору с множеством железных дверей, вскоре конвой остановился у одной из них.


Открыв дверь, конвоир пропустил вперед арестованного. В маленькой комнате буквально три на три метра стоял небольшой письменный стол и деревянный табурет. Из всего разнообразия на столе, выделялась только массивная чернильница с двумя перьевыми ручками. Страшного деревянного стола с кожаной петлей здесь не было.

«Фу, Слава Богу! Может, пытать не станут!» – про себя подумал Востриков.

«Садись на табурет и сиди смирно», – прозвучала команда молодого лейтенанта. Присев на табурет, Илья только теперь стал понимать свое положение арестанта. В памяти Вострикова всплыли недавние эпизоды допроса военных и от этого мурашки побежали по спине мужчины. Илье сразу захотелось в туалет по-маленькому. Подобное состояние страха он испытал один раз, когда еще студентом после групповой драки попал в милицию.


Следователь под тридцать лет с огромными кулаками, в которых шариковая ручка смотрелась, как травинка, проводил допрос. Получив пару раз по почкам от следователя, с лица молодого человека моментально исчезла бравада. В следующие полчаса допроса, Востриков правдиво и быстро отвечал на вопросы сурового старшего лейтенанта. С этого момента он понял, что с властью шутить нельзя, а еще лучше к ним не попадать! Размышления ученого прервал окрик конвоира: «Встать!»


Не заставляя себя долго ждать, Илья быстро вскочил с табурета, а в следующее мгновение, открыл рот от изумления. В комнату вошел Иван Харитонович Востриков, капитан НКВД. Положив серую тонкую бумажную папку на стол, он внимательно посмотрел на подследственного. Что-то в чертах лица молодого мужчины было ему знакомо, только он пока не мог понять, что именно.


«Где я его видел? Может, на футболе рядом сидели? Или на улице рядом проходил? – размышлял Иван. – Подождите за дверью!» – обратился следователь к конвоиру. Углубившись в чтение документа, старший Востриков пытался понять содержание докладной записки. Осведомитель Мошкин Е.Г докладывал, что начальник эксплуатационного отдела Сухарев В.Н, проводил агитационную пропаганду, направленную на смену власти.


– Интересно получается, человек только устроился работать и сразу стал проводить агитационную пропаганду среди сотрудников? – чуть не рассмеялся следователь, представив себе нового сотрудника, который пока еще ни с кем не знаком на новой работе и сразу проводит пропаганду.


– Что-то здесь не чисто! Требуется разобраться в этом деле! А еще нужно посмотреть, каких граждан ранее обвинил осведомитель Мошкин, – подумал Иван, взглянув на сидящего мужчину.

– Здравствуй, дед! – тихо проговорил Илья, оглядываясь на железную дверь. Это странное приветствие привело следователя в ступор и поглядев на мужчину, капитан сразу понял, что перед ним душевнобольной человек.


– Да, придется звонить в психиатрическую лечебницу и вызывать специалиста для обследования Сухарева, – закрывая папку, недовольно подумал Иван Харитонович.

– Я не больной, а твой внук из будущего, – вдруг заявил мужчина. Ситуация складывалась в пользу психиатрической лечебницы, но решив подыграть подследственному, капитан спросил: «Расскажи мне внучек про мое будущее!»

– Да не вопрос, слушай! – тут же ответил мужчина. Через секунду, ласковое выражение на лице капитана сменилось суровой гримасой.

– На кого работаешь? На какую страну? Кто тебя заслал, говори! – прошипел Иван Харитонович, прожигая свирепым взглядом лицо сидевшего перед ним человека. И как обычно он делал на допросе, подойдя к подследственному, коротким ударом в челюсть, отправил арестанта в нокаут. Мотая головой из стороны в сторону, Илья пытался избавиться от шума в ушах. Удар капитана был сильный, и Илья никак не мог прийти в себя.

– Было бы странно, если бы дед сразу мне поверил, – огорченно подумал ученый, вставая с бетонного пола. – Про будущее я тебе позднее расскажу, потому что пока ты мне не веришь. А сначала давай я расскажу про твое прошлое и настоящее, – уже осмелев, заявил Илья.


Увидев короткий кивок следователя, Востриков начал рассказывать.

– Меня зовут не Сухарев Вениамин, а Востриков Илья. Фамилия такая же, как и у тебя! Так что документы у меня липовые, потому что я попал в 1937 год из своего времени, а именно из 2000 года. Чтобы вернуться обратно в свое время, сам понимаешь, без документов никак. Поэтому пришлось рассказать все Павлу Зорину, и он сделал документы на фамилию Сухарев, – увлеченно рассказывал Илья.


Сейчас ученый очень рисковал, рассказывая Ивану о Зориных, потому что если он не поверит, то могут арестовать всю их семью. Тогда Илья еще не знал, что Павел уже арестован и сидит в камере.


Итак, кратко о тебе. Ты, Иван Харитонович Востриков, родился в 1910 году в Москве, в семье рабочего кондитерской фабрики и служанки. Окончил курсы рабочей молодежи в 1931 году, а затем поступил на службу в наркомат внутренних дел. Имеешь родственников в Подмосковье, в деревне Гольцы. Знаком с капитаном Зориным Павлом и его женой, Еленой Витальевной Зориной. В которую, кстати, тайно влюблен и неоднократно оказывал ей знаки внимания. Сейчас работаешь следователем, так же, как и капитан Зорин. И самое главное, про что знаете только вы с Павлом: из квартиры Зориных есть ход в тоннель, где в комнатах проводятся допросы арестованных!


Наступила минута молчания, когда Иван Харитонович пытался понять, откуда этот мужчина знает о нем все?

«Эти данные были в личном деле, и узнать их мог только вышестоящий сотрудник НКВД или его родственник! А еще секретный ход в тоннель? Как это возможно? Неужели, это правда, мой внук?» – разглядывая лицо молодого человека, размышлял капитан.


В чертах лица подследственного угадывались явные сходства с ним, и это еще больше разогревало интерес. А самое непостижимое было то, что в личном деле капитана не было указано его влечение к замужней женщине и сама дружба с Павлом Зориным!

«Что же мне с тобой делать? – произнес ошеломленный откровением арестанта Иван. Илья на очевидный вопрос только пожал плечами. – Нужно спасать внука, а еще узнать про будущее!» – сам собой прозвучал ответ в голове следователя.

## Глава 13. Второй допрос

После душевного разговора со своим дедом, Илья понял, что шансов у него вернуться к себе в 2000 год, ничтожно малы. Похоже, Иван Востриков не поверил ему и теперь рассчитывать было не на кого. Сидя на бетонном полу в маленькой камере размером с кухню в малогабаритной квартире, грустные мысли одолевали молодого мужчину.

«Что же делать? Неужели он так и сгинет в этом 1937 году?» – размышлял арестант.


На миг закрыв глаза, Илья провалился в кошмарный сон, где солдат в расстегнутой на груди гимнастерке бил его по кисти большой деревянной колотушкой.

«А-а-а-а!» – закричал ученый просыпаясь. Через секунду окошко камеры открылось и в проеме показалось лицо конвоира. Глаза надсмотрщика настороженно всматривались в камеру.


«Еще раз так заорешь, пожалеешь!» – предупредил молодой солдат.

Получить от конвоира по физиономии совсем не хотелось, и инстинктивно проведя рукой по скуле, Илья вспомнил деда.

«Ну, Иван Харитонович, вспомню я тебе рукоприкладство!» – подумал младший Востриков.


По грохоту алюминиевых тарелок в коридоре, мужчина понял, что разносят завтрак. Через минуту в его камере открылось окошко. Мужская волосатая рука поставила тарелку с кашей, а также кружку чая с куском черного хлеба. Взяв в руки этот завтрак, Илья присел в угол. Понюхав гречневую кашу без масла, он сначала решил ее не есть, но поразмыслив, будет обед или нет, решил попробовать.


Жуткая стряпня только напоминала кашу, источая запах подгоревшей гречки. Черный хлеб грубого помола тоже не отличался ароматом, а скорее походил на кусок резины. Казалось, только чай более-менее подарил приятные чувства, отличаясь крутой заваркой.


После завтрака стало немного веселее и откинув вглубь сознания грустные мысли про будущее, мужчина, вспомнил детство. Будучи пацанами, они во дворе всячески развлекались. Например, сделав разрез в мячике, вставляли туда кирпич и положив на дороге, просили прохожего подать его на футбольную площадку. Конечно, это сопровождалось призывами: «Дядя, пни мячик!» А так как прохожему обычно не хотелось нагибаться, то он просто бил по мячу намереваясь отправить его детворе. В следующее мгновение, нога прохожего, ударив со всей силы по мячу, получала болезненный удар. Скрючившись от боли и со слезами на глазах, мужчина проклинал последними матерными словами противных подростков. А ребята, покатывались со смеха. Прихрамывая, прохожий удалялся.


«Сухарев, на выход!» – прозвучала команда конвоира, отвлекая бывшего начальника отдела от детских воспоминаний. В следующее мгновение железная дверь открылась, и молодой солдат вывел заключенного в коридор. Шагая по подвалу, Востриков уже смирился со своим положением, надеясь на лучшее.


Яркий уличный свет внезапно ослепил глаза арестанта. Выходя во двор здания, Илья увидел машину сотрудников НКВД и двоих конвоиров.

«Залезай в машину», – лениво проговорил один из них.

Через секунду, машина, заурчав мотором, устремилась на улицу. Поездка длилась недолго. Вскоре, автомобиль лихо остановился в переулке, возле дома номер девять.


Выходя из машины, Илья чуть не упал в обморок, узнавая этот дом и этот подъезд, из которого он выбежал. Этот дом по Филипповскому переулку с булочной рядом, был тем самым домом с тоннелем. В следующее мгновение холодный пот оросил спину пришельца из будущего. В тоннеле под зданием находилась допросная и страшный солдат Архип с огромными кулаками пытал подследственных.

«Вперед!» – отдал команду конвоир, подталкивая арестанта к входу в подъезд. Знакомая лестница ведущая в подвал была впереди.


На посту стоял сотрудник НКВД, которого в прошлый раз от души ударил Илья. Проверив пропуск у конвоира, караульный уставился на арестанта. Видимо в голове молодого солдата проходил усиленный мысленный процесс, потому что в следующее мгновение он громко закричал: «А-а-а, попался, гад! Сейчас будет тебе на орехи!»

Два конвоира между собой недоуменно переглянулись, не понимая значения слов караульного.

– Этот, гад, пробегая по коридору к выходу, меня пнул под яйца два дня назад! – показывая желтым от курева пальцем на Вострикова, пояснил молодой солдат.

– Там разберутся! – показывая рукой в сторону коридора, произнес один из сопровождающих.

Шагая по тоннелю, Илья старался морально приготовиться к допросу, но ничего не получалось. Мужчина со страхом размышлял, как увидит палача и следователя. Как ни старался Илья, но никак не мог составить в голове примерный план, что говорить. Входя в комнату допросной, пришелец из будущего увидел знакомую картину: стол следователя, оббитый зеленым сукном и небольшой деревянный для пыток. Рядом со столом стоял верзила и потирал волосатые кулаки.

– Конвой, свободен! – не глядя произнес капитан за столом, перелистывая страницы личного дела арестованного.

– Садись сюда, милок! – наигранно ласково проговорил Архип, показывая рукой на табурет.


– Ничего не пойму из дела. Есть докладная записка бригадира Мошкина по поводу антисоветской пропаганды. И в тоже время есть протокол допроса, где указано, что подследственный психически не нормален. Здесь капитан Востриков указывает, что Сухарев – пришелец из будущего! – вдруг подал голос следователь. – Да, похоже, придется отправлять арестованного в психиатрическую лечебницу, – размышляя о чем-то своем, проговорил капитан. – Все равно допрос нужно провести, – вяло проговорил следователь, делая запись на очередном листе.


– Фамилия, имя отчество, год рождения? – начал задавать стандартные вопросы капитан.

И тут Илья понял, что если он сейчас будет соответствовать своей легенде про душевнобольного, то его будут бить меньше. А может, и совсем не станут! Не делая паузы, ученый стал быстро пересказывать свое прибытие из будущего, исключив из него только информацию про секретный ход из квартиры Зориных.


Не перебивая арестанта, капитан слушал, открыв рот. Подобного в его практике еще не было. Даже Архип, повидавший много подследственных, заслушался от повествования будущего. Как маленький ребенок, он присел на край пыточного стола и внимательно слушал арестованного, широко открыв глаза. На простоватом лице доморощенного Малюты Скуратова отображались скупые эмоции.

«Будет ли война с Германией?» – неожиданно спросил следователь.

Илья тут же утвердительно закивал головой. Уделив этому вопросу десять минут времени, Востриков пересказал весь ход войны с немцами. Двое сотрудников НКВД слушали рассказчика, пытаясь не пропустить ни одного слова, только иногда прерывая Илью возгласами: «Вот, суки, фашисты!» Тем не менее, по мере рассказа, капитан не забывал делать короткие записи на листке допроса.


Когда Востриков закончил, капитан устало вытер платком потный лоб и внимательно посмотрел в глаза подследственному. Все пересказанное было так достоверно, что теперь он сам стал сомневаться. По внешнему виду и тем более по словам, подследственный никак не походил на психа.

«Конвой! – прокричал следователь и через секунду в комнату вошел конвоир. – Отведите подследственного в камеру! Завтра, продолжим допрос!» – устало сказал капитан.

Выходя на ватных ногах в тоннель, Илья думал, что его снова повезут на Лубянку, но оказалось, что здесь тоже были камеры. Проходя мимо караульного, тот с интересом уставился на подследственного. На лице солдата моментально отразилось разочарование. Он ожидал увидеть, что все лицо арестанта будет в синяках и кровоподтеках после допроса, а тут все, как было.

– А его что, не допрашивали? – недоуменно спросил постовой.

– Тебе, какое дело? Стоишь и стой дальше на тумбочке! – сурово ответил конвоир.

Надув губу от возмущения, солдат замолчал. Вскоре Востриков, следуя приказам сержанта, свернул налево, где они очутились в другом коридоре. В прошлый раз пробегая мимо солдата, Илья не заметил еще одного коридора, примыкающего к тоннелю.


В узком тоннеле находились три стандартные, железные двери, через равное расстояние. Открыв среднюю камеру, молодой конвоир втолкнул арестанта внутрь. Бетонный мешок два на два метра ничем не отличался от предыдущей камеры, разве что меньшими размерами. В одном углу комнаты стояло ржавое ведро для испражнений, а в другом раковина.


Присев на бетонный пол в противоположном углу, Илья размышлял о втором допросе.

«Скорей всего во второй раз ему может не повезти с рассказами о войне с немцами. И Архип, поработает своими кулаками. Что будет, то будет!» – решил арестант, грустно размышляя о своей судьбе.

## Глава 14. Встреча со Сталиным

Отправив подследственного в камеру, следователь вызвал дежурного. Передавая конверт в руки, он произнес: «Передать срочно товарищу Берия! Лично в руки!» Существовала негласная инструкция в ведомстве: все сведения, которые выходили за рамки рассматриваемых дел сообщать срочно донесением по команде. Решив миновать своего непосредственного начальника, а также выслужиться, капитан Васнецов тут же отправил донесение Берия.

Находясь в служебной командировке в Москве, Берия уже примеривал на себя пост заместителя наркома внутренних дел. Приехав по просьбе Сталина, Лаврентий расположился пока в кабинете одного из заместителей начальника отдела НКВД. Слухи о скором назначении Берия разнеслись по ведомству. Не теряя времени, Лаврентий старался окружить себя верными единомышленниками, а заодно выявить скрытых врагов в ведомстве. Одним из таких верных офицеров стал капитан Васнецов, который и проводил допрос странного арестанта.

Через час раскрывая очередной конверт, Лаврентий Берия погрузился в изучение письма. Смолистые брови кавказца неожиданно поползли вверх, а лицо исказила злобная улыбка. Все, что изложил сотрудник НКВД, проводивший допрос очередного подследственного было так странно и в тоже время познавательно.

«На сумасшедшего этот человек не походил. Может и вправду существует портал в будущее? И эти сведения могут быть нам полезны? Или даже, мы сможем изменить последующие события?» – размышлял Лаврентий.

Оценивая текст, Берия, раз за разом внимательно перечитывал скупые строки донесения. Вчитываясь в слова, он, казалось, хотел понять все до мельчайших подробностей. Борясь с желанием тут же показать это письмо вождю, Лаврентий никак не мог принять окончательного решения. И тут, он вспомнил про Вольфа Мессинга, который в данный момент был в Москве и готовился к встрече со Сталиным.

«Тут-то, ты мне и покажешь, видишь ты будущее или очередной шарлатан!» – хлопнув от радости в ладоши, воскликнул Берия.

Мысль, проверить с помощью Мессинга этого пришельца из будущего, поставила точку в размышлениях.

«Одним допросом можно было убить двух зайцев! Удостовериться в удивительных способностях Мессинга и понять, псих этот арестант или нет!» – размышлял грузин.

Нажав на селекторе кнопку, Лаврентий вызвал адъютанта и распорядился доставить к нему подследственного Сухарева и Вольфа Мессинга. Поглаживая правой рукой лысину, претендент на пост заместителя нарком внутренних дел сидел в приподнятом настроении.

Через час в сопровождении двух сотрудников НКВД в кабинет Берия вошли Вольф Мессинг и Вениамин Сухарев. Один из них мужчина с пытливыми глазами и огромной, как у льва шевелюрой на голове, а второй, озирающийся по сторонам Сухарев. Стоя навытяжку перед столом Берия, два человека одновременно замерли и потупили глаза. Кинув немного презрительный взгляд на посетителей, Лаврентий вяло показал рукой на стулья. Никогда еще Сухарев так близко не находился с монстром из кровавого ведомства. Мессинг, тоже немного волновался, но старался не показывать вида.

«Вольф Григорьевич, я Вас вызвал, чтобы провести беседу с одним из подследственных. Он сейчас находится рядом с Вами. Гражданин Сухарев на допросе заявил о некоторых фактах из нашего будущего. Точнее, нашей страны. Поэтому, задавайте вопросы и мне нужно узнать Ваше мнение насчет того, что расскажет этот гражданин!» – обратившись к гипнотизеру, сухо проговорил Лаврентий.

Только сейчас до Мессинга дошло, почему его так неожиданно вызвали в Кремль, хотя встреча с вождем была запланирована на завтра. Повернувшись к молодому мужчине, Вольф предложил ему повторить все то, что он рассказывал на допросе следователю.

«Ну, Слава Богу, хоть бить не будут!» – слабо выдохнув, подумал Сухарев. Вспоминая допрос, мужчина стал рассказывать, что будет со страной в июне 1941 года. В красках излагая курс истории, подследственный так увлекся, что перешел к середине войны. В кабинете Берия воцарилась гробовая тишина. Даже конвоиры, которые стояли немыми истуканами возле дверей, открыв рот от изумления, как дети слушали рассказ Сухарева.

Закрыв глаза и пребывая в своих мыслях, на лице Мессинга отражались волнительные эмоции. Прервав рассказ, молодой мужчина посмотрел на Берия, а потом на гипнотизера. Через мгновение, Вольф полными глазами слез посмотрел на Вениамина. Он увидел все то, что рассказывал молодой мужчина. Это было так правдиво и страшно, что артист, словно в телевизоре увидел происходящее. В своих кошмарах он видел большие самолеты с черными крестами на крыльях, которые переходя в пике, бомбили города. Бомбы со страшным воем летели на дома мирных жителей, парки и заводы. Здания и жилые дома рушились, как карточные домики. Немецкие солдаты с закатанными рукавами и улыбками на лицах, позировали возле расстрелянных жителей деревень. И везде слышался фашистский гимн.

Повернувшись к Лаврентию, Мессинг громко произнес: «Этот гражданин не сумасшедший! Все это будет! Мы находимся в преддверии страшной войны с Германией! К сожалению, это нельзя изменить!»

На лбу Берия показалась испарина. Вытирая ее носовым платком, Лаврентий никак не мог понять, как это может быть.

«Ситуация приобретала нешуточный характер. Само появление в ведомстве НКВД такого подследственного, дарило массу информации о будущем страны! А также давало возможность выделиться!» – размышлял Берия.

Решив в будущем занять пост Ежова, а его самого объявить врагом народа, Берия готовился к ожесточенной схватке, а этот Сухарев мог ему помочь. Набрав номер телефона кабинета вождя, Лаврентий встал из-за стола. Словно находившись на приеме у первого лица, Берия стоял навытяжку. На другом конце линии раздался глухой ответ Сталина: «Слушаю».

– Товарищ Сталин, разрешите прибыть к Вам с докладом? У меня очень важные сведения, полученные от источника! Они касаются войны с Германией! – с придыханием проговорил Лаврентий.