Марк Довлатов
Стыд и Секс 2

Разве, опьяненная стыдом,

ты не была бы такой же чарующей,

как нагота ночи?

(Жорж Батай. «Аллилуйя. Катехизис Диануса»)

Стыдоба

Наслаждение обретается лишь

при нарушении общепринятых предписаний.

Да обретет твоя душа вновь радость неприличия!

(Жорж Батай. «Аллилуйя. Катехизис Диануса»)

– …ну конечно же, сэр, Вы можете выеб*ть её в рот: она же звезда Плейбоя, работа у неё такая, чтобы ее все хотели в хвост и в гриву. Да все и хотят это сделать – ничего тут стыдного нет, обычное человеческое желание. Только её фейс закопирайтен и принадлежит Х.Х. А то знаете… приходят некоторые… а у них камера в пуговице… а потом интернет… Сами понимаете… Так что мы вот как делаем: берём лист бумаги с ее портретом… делаем в нем отверстие… накрываем лицо… И ву а ля! Ебит* на здоровье!

– И кончить можно?

– Конечно!

– На лист?

– Да нет же! Все по-честному! В рот. И потом, горло-то Вам видно… Так что… Без никаких дураков.

– Ну ладно, уговорили.

Михаил приложил к сенсорному экрану менеджера большой палец, тот кликнул пару раз и указал рукой на дверь: "Прошу!"

За дверью на роскошной кровати в стиле барокко возлежала на шелковых подушках рыжеволосая красавица, одетая в прозрачный пеньюар, похожая на Анжелику из старого французского фильма; она молча поманила Михаила к себе, тот подошёл, девушка расстегнула зиппер на его джинсах и потянула их вниз: член выпрыгнул в полной готовности.

Михаил выпростал ноги из джинсов и забрался на кровать. Как же это будет по-английски "отсосать"? Он оседлал девушку, член двинулся к её лицу, но она быстро прикрыла его листом бумаги с круглым отверстием, в котором показался её розовый язычок. Михаил положил на него головку, потом двинул член внутрь, почувствовал, как его обхватили упругие губы. Он начал легонько двигать бедрами, удовольствие медленно поднималось в нем вверх. Вот! Suck! И смотри на горло, Майкл! Он весь напрягся в предвкушении оргазма, девушка на портрете лукаво подмигивала ему, ее губы ходили по головке члена, а язык трогал кончик. Вот… сейчас…

– Ну Мишка!!! Что это ты за стыдобу такую придумал с утра! Девочка себе спит ни сном ни духом, а он своего пиратищу ей прямо в рот! А мне снится, что ты мне чупа-чупс принес и я его сосу! А это никакой и не чупа-чупс! А твой гадский пиратский…

Михаил разлепил глаза и очумело повертел головой: он был в своей спальне, его член елозил по лицу Бэлы, а она рукой отклоняла его от своих губ.

– Белка! Ну пососи немножко, а то щас умру!

– Ага, знаю я твоё немножко! Щас набомбишь мне полный рот! А я ещё и кофе не пила… И сонная вся…

– Ты такая красивая щас – прям звезда Плейбоя! Прям Анжелика маркиза ангелов! Ну давай чуть-чуть. А потом я кофе сделаю. И круассаны я вчера купил…

– В постель?

– Ну да!

– С сервизом?

– Конечно!

– Ну бесстыдник ты у меня, Мишка, редкий! Прям с утра предлагает кончить девушке в рот и хоть бы хны. Хоть бы про любовь сначала сказал.

– Ты моя маленькая любимая девочка, моя ласковая кошечка, мой Бельчонок пушистый…

– Да? Правда?

– Святая истинная!

– Ну что с тобой делать. Давай его сюда. Только потом с тебя бонус!

– Заметано!

Белка взяла член рукой, поднесла ко рту, обняла головку губами, втянула в рот, закрыла глаза и стала сосать. Михаил мягко нагнулся к своей тумбочке, схватил смартфон, открыл камеру и включил запись. Девушка подняла руки и потянулась, Везувий внутри Михаила проснулся, лава ринулась наружу, Белка дернула головой, но член не выпустила, только зажмурилась изо всех сил, горло её ходило ходуном, бедра Михаила дергались вперёд, дыхание судорожно вырывалось из его груди; он клацнул по экрану, бросил смартфон на постель и отстранился. Белка открыла глаза и посмотрела на Михаила.

– Ну как я тебя?

– Умереть не встать!

– Ну то-то же. И чего, по-твоему, теперь девочка хочет?

– Иду варить кофе.

– Варвар ты дуридомский!

– Прости, маленькая. Раздвигай ножки. Эээ… Да ты мокрая вся!

– Ну вот так у меня бывает, Мишка. Я его сосу, а сама возбуждаюсь. Как будто мне это нравится. Но так стыдно даже и думать. Как такое может девушке нравиться, чтоб её в рот с утра… Ужас! Ты никому не говори!

– Да никада!

– А хочется? Признайся.

– Нууу…

– Вот ты подлец! Рассказывал уже? Говори!

Белка привстала, ухватила Михаила за мошонку и крутанула, он аж засвистел сквозь зубы.

– Да ты что, Бельчонок, открутишь совсем!

– И откручу! А чего это он опять заторчал у тебя? Нравится ему так?

– Ему все от тебя нравится. Даже мучения страшные.

– А не больно?

– Больно немного.

– Но торчит, скотина. Обвафлитель гадский. Вот приду на работу и расскажу девчонкам: я сегодня Мишутке своему яйца с утра крутила, а у него такой стояк был! Ему тааак понравилось! О, я сейчас видео сниму! Ну-ка, ну-ка… Всё. Просто класс! Стоит как маяк. Показывать буду. Чтоб знал, как над бедной девочкой надругаться. Согласен?

– Белка. А ты с самого начала рассказывать будешь?

– Не, ну еще чего захотел. Это стыдно такое рассказывать. Это вообще как бы и не я была.

– А кто?

– Нууу… знакомая… Подружка. Звезда Плейбоя. А мне, простой медсестре, это не к лицу.

– Ты же знаешь, что они тоже член сосут. Можешь прям на совещании у Вячеслав Иваныча на каждую посмотреть: и она сосёт, и она… А Марьиванна не сосёт, потому что ей уже о вечности пора думать, а не о членах.

– Вот ты какой Мишка все-таки.

– Какой.

– Недобрый.

– Почему это. Я добрый. Желаю всем твоим подружкам член с утра.

– В рот? Доброта необыкновенная просто. Аж зашкаливает.

– Да хоть в попу, если нравится.

– Ну Мииишка!!!

– Да перестань, Бельчонок. Такое впечатление, что ты не в больнице работаешь, а в Ватикане. В отделе нравственности.

– Так ты бы меня монашкой хотел? Есть у тебя такой костюм на сайте?

– Чтобы ты на коленях стояла и сосала? Это классно было бы.

– Вот тебе бы все сосала и сосала. А просто выеб*ть девочку можно?

– Что, даже и клитор девочке не пососать?

– Нууу… Это можно.

– Раздвигай ножки. И раскрой сама губы, я люблю, когда ты так делаешь.

Белка улеглась на спину, раздвинула ноги и раскрыла пальцами губы.

– Стыдно так. Как будто я монашка. Но хочется очень.

– Щелкнем, как ты течешь?

– Да делай что хочешь, только соси скорей!

В кадре нарисовалась блестящая розовая плоть, сочащаяся густой влагой. Язык Михаила проник внутрь и стал двигаться, губы ухватили клитор, зубы слегка сжали его, отпустили, за дело взялся язык, а потом опять губы. Белка застонала, задрожала бедрами, выгнулась, напряглась и вдруг выпустила на волю крик, прижала к себе голову Михаила, сдавила её ляжками, изобразила что-то похожее на захват дзю-до, вернулась на спину и раздвинула ноги.

– Ты так и голову отвинтишь, деточка.

– Господи, Мишка, мне так хорошо! Я тебя так люблю. И ничего мне не стыдно. И сосать у тебя не стыдно. И сперму глотать.

– Расскажешь девчонкам?

– Как глотала? Не, ну это стыдно!

– А член в телефоне показывать не стыдно?

– Так он же так классно стоит! На меня!

– А течешь ты тогда на меня?

– Ну да.

– Так твою пиздюл*ку можно показывать?

– Кому?!

– Ну просто… Теоретически. Папе Римскому на исповеди.

– А ты хочешь?

– Не знаю. Но если ты мне разрешишь, мне будет приятно.

– Возбуждающе?

– Да.

– А там моё лицо видно?

– Нет.

– Нууу… теоретически… если тебе будет приятно…

– Спасибо, маленькая.

– Ты меня любишь, Мишка?

– Люблю.

– До сих пор?

– Да.

– А если я не буду у тебя отсасывать, будешь меня любить?

– Глупая ты у меня. Разве любят за это.

– А за что.

– За твой запах. За голос. За глаза. За то, как ты двигаешься. Как спишь. Как ешь. За каждый твой вздох. За всю тебя, какая ты есть.

– А когда я тебя ругаю?

– Всякое в жизни бывает. Ты вон и по заднице получала, когда было за что.

– Так приятно было.

– По заднице?!

– Да. Я так люблю, когда ты меня ревнуешь. Ты прям как тигр становишься. Я тебя аж боюсь. И хочу сразу. Теку как Снегурочка, хоть ладошкой закрывай.

– Ты лучше открывай. И пусть по ляжкам течёт. Это так красиво.

– Ну это стыдно, Мишка! Ты же никому не скажешь?

– Нет. Только видео покажу.

– Ах ты падлец!

– Ты же сама разрешила.

– Так то ж теоретически!

– Так я теоретически и покажу.

– Ааа… Ну тогда ладно. Я тоже.

– Кофе будем пить?

– Ой, я так писать хочу, что не дотерплю! Давай уже на кухне?

– Ну давай.

***

Михаил Дуридомов жил в этой квартире вместе с Бэлой уже несколько лет. Она работала главной медсестрой в Мухосранской райбольнице, а он продавал на своём сайте разные электронные и секс-гаджеты. Бизнес шёл неплохо, Михаил сделал в квартире ремонт и поменял всю мебель: в спальне стоял барочный гарнитур, а ванная была выдержана в современном ключе: сталь, хром и стекло.

Они с Белкой большую часть времени проводили в спальне; для Михаила это был полигон для испытания секс-игрушек с его сайта. Белка прошла долгий путь от угловатой стеснительной пацанки, давней дворовой подружки Михаила, до раскрепощенной рыжеволосой красавицы, которая вводила мужчин в ступор одним движением бедра при ходьбе или руки, поправляющей волосы. Она любила внимание и собирала знаки его проявления, как коллекционер редкие античные монеты, хотя никогда бы не призналась в этом Михаилу: она всегда яростно отрицала своё упоение флиртом, но, сказать по правде, Михаила она любила и никогда ему не изменяла, а его ревность пила как божественный нектар.

***

Михаил включил на кухне кофеварку, поставил на поднос кофейник, молочник, сахарницу, чашку и положил на блюдце пару круассанов, через пять минут плеснул себе кофе, сёрбнул и закурил. Вот это утро нравственное, я понимаю, без всяких там листочков. Экая дурня тебе наснилась, Майкл. Зачем тебе эти звезды Плейбоя, когда у тебя есть такая девчонка. Красавица – раз, сосёт как – два, а котлеты какие жарит! Ну что тебе ещё надо. А ничего мне больше и не надо, только бы она у тебя всегда была. Нууу… Можно ещё денег там… чтоб было на что Белку побаловать, ну да это мы и сами заработаем. Давай нашу девочку накормим. Михаил загасил сигарету, взял поднос и отправился в спальню.

– Мишка! Ну ты блин даёшь! Голый и с подносом!

– Ах прастите, маркиза! Сливок в кофей добавить?

– Это ты на что намекаешь?!

– Да ни на что. На сливки.

– А я подумала…

– Что?

– Как тогда, на море… Кофе. С твоими.

– Классно было. У тебя ещё фото такое есть в фейсбуке.

– Ты что, правда?!

– Ну да.

– И что там?

– Ну что – кофе пьешь на террасе.

– Со сливками?

– Угу.

– Госпади, ну какая я у тебя развратница! Тебе за меня не стыдно?

– Да ни грамма! Ты вот потом голой художнику позировала, так вот это было…

– Ну это же было искусство!

– Ага. А потом твоя задница была на обложке его каталога.

– Ну а в Париже же все хвалили!

– Попу?

– Картину.

– Ну я думаю. Я и сам хвалил. Только все равно чайник ему начистить хотелось. Аж руки чесались.

– Мишка. Ну вот ты мне всегда рассказываешь… про древних греков… про Афродиту… А сам…

– Так это амбивалентность такая: умом я понимаю… а руки чешутся.

– А член стоит.

– Ну и хорошо. Я люблю смотреть, как ты ешь.

– Разве это… сексуально?

– Ещё как. Круассан… Так медленно… ложится тебе на язычок…

– Вот ты Дуридом у меня совсем!

– Но ты же меня любишь.

– Я тебя иногда съесть хочу так люблю.

– А выпить?

– А сковородкой давно получал?

– Да чёрт с ним. Пошли в душ?

– Только ничего там делать не будем!

– Да никада!

В душе они ничего и не делали, только стояли под упругими струями, прижавшись друг к другу, потом поливали кожу гелем, руки их сами ходили по телам, Белка слегка прижималась бедрами к Михаилу и двигала ими; член его поднялся и уткнулся ей в венерин холмик, она развернулась и уперлась руками в стекло кабины, почувствовала струю геля на своей спине, а потом палец у себя в анусе, ойкнула, повернула голову и нашла глаза Михаила.

– Ну вот опять! Я так и знала! Щас и его туда… Чтоб я умерла от стыда прям с утра!

– Ну мы тихонько так… чуть-чуть…

– Ага, чуть-чуть. Все равно стыдно.

– Так мы же уже так делали.

– Ну каждый раз и стыдно!

– Ну ничего, маленькая, постыдись немножко.

Михаил обнял девушку левой рукой за талию, опустил ладонь вниз, и пальцы его занялись клитором, а правой рукой он направил член к запретному отверстию, нажал, медленно вошел на длину головки, услышал вздох Белки, нашел правой рукой ее сосок, сжал его и потянул, потом другой, ощутил легкое движение попы навстречу члену, анус сжимался и разжимался, его бедра ощутили дрожание бедер девушки, она замерла, потом резко выпрямилась, застонала, заелозила руками по стеклу, дернулась пару раз, развернулась и опустилась вниз; член Михаила выстрелил, опаловые струи падали на волосы Белки, а она сидела в потоках воды, закрыв глаза и блаженно улыбаясь.

Они сидели на кухне и пили кофе, Белка грызла круассан, а Михаил курил.

– Мишка. Ну что ты такое утворил со мной. Говорил же, что ничего делать не будем.

– Ну поделали. Ты же кончила. Тебе хорошо?

– Мне два раза уже было хорошо. И откуда оно берется?

– Желание?

– Да.

– Это как кресало: потерлись друг о друга, и полетели искры.

– Так просто?

– Конечно, не просто. Тебе вот стыдно было.

– Ну было. Но я же не убежала.

– Нет. Потому что стыд добавил тебе возбуждения.

– Странная все-таки схема. Должно бы быть наоборот.

– Ты делаешь запретные вещи, и преодоление запрета тебя возбуждает, вбрасывает в кровь адреналин. А потом наступает удовлетворение. И ты помнишь, от чего оно наступило, и стремишься это повторить. Это как наркотик. Только называется эндорфин.

– Гормон счастья?

– Да. Он резко впрыскивается тебе в мозг, и ты испытываешь блаженство.

– От того, что мне было стыдно?!

– Белка. Стыд – только один из стимуляторов. Есть и другие.

– Какие.

– У кого-то это боль. У других – разные фетиши. Много всего. Воспоминания. Ассоциации. Подсознание.

– А фетиш – это когда ты мне туда… банан засовывал?

– Не обязательно банан. У кого-то это и огурец.

– Огурец?! Не, ну это как-то… пошло.

– Ну почему. Все зависит от устойчивых ассоциаций у тебя в мозгу. Вот, к примеру, ты собирала огурцы на огороде, а была в это время голодная… думала о члене…

– Мишка. Давай мы не будем в меня огурец засовывать.

– Ну не будем. А на банан ты согласна.

– Нууу… банан… Это какая-то экзотика… Море… Голубая лагуна… Пальмы. Мы голые.

– Вот видишь: это и есть устойчивая ассоциация.

– Ты знаешь, море меня всегда возбуждает. Это как бы предчувствие…

– Удовольствия.

– Да.

– Что же тут странного. Вспомни, сколько раз ты в море кончала.

– Мишка. Я с тобой и на парашюте кончала. Так мне теперь и на самолет возбуждаться?

– Почему бы и нет. Самолет – это не только фаллический символ. Он несет тебя к морю, а море – это всегда счастье. Всеобъемлющее. Не только секс. Отпуск, солнце, соленая вода, вкусная еда. И воспоминание о том, что когда-то мы жили в море. И не было ни войн, ни политики, ни инфляции, ни голода и нищеты. И до 1984-го были еще миллионы лет.

– Так я раньше была русалкой?

– Ты была золотой рыбкой.

– Ты думаешь?

– Конечно. И сейчас по старой памяти исполняешь мои желания.

– А ты? Кем ты был?

– А я был осьминогом.

– Ну он же некрасивый!

– Ну и некрасивый. Зато у него восемь рук – чтоб тебя трогать за разные места.

– И ты… эти руки… в меня засовывал?

– Ну да.

– И в попу.

– И в попу.

– Вот подлец ты осьминожий! Миллионы лет надо мной надругался!

– Ну тебе же было приятно. Признайся.

– Ну… было. Получается, что я тебя за миллионы лет не разлюбила?

– Получается так.

– А ты этим и пользуешься! Вгоняешь девочку в краску! Прям с утра. Два раза.

– Белка. Ты, когда стыдишься, ты становишься такой красивой, такой возбудительной…

– Правда?

– Конечно.

– А помнишь, ты меня на балконе имел. А внизу кто-то шел.

– Так это public sex. Очень мощный возбудитель.

– У тебя куда ни плюнь – одни возбудители кругом.

– Так и есть. Все зависит от нашего сознания.

– Так это твое сознание виновато, что ты меня в попу?

– Ну да.

– А зачем это ему?

– То же самое преодоление запрета. Запретный плод…

– А мне сладкого захотелось…

– Скушай, маленькая, еще круассан. С шоколадом. Он, кстати, тоже приток эндорфинов вызывает.

– Нельзя! В платья не буду влазить.

– Да ерунда. Сожжешь потом калории. И через «нельзя» это будет вдвойне вкусно.

Белка долила в чашки кофе и взяла второй круассан.

– Такой ты у меня умный, Мишка. Все всегда мне можешь объяснить. Действительно, очень вкусно. Я себя иногда ощущаю конячкой, а ты поводьями мной управляешь.

– А ты брыкаешь иногда.

– Ну а как же. Ты что – хотел смирную клячу?

– Да ни боже упаси. Мустанги, индейцы, ковбои… С детства любил.

– Ага! Вот почему ты любишь меня по попе лупасить!

– Ну, иногда лошадке полезно и кнута отведать – не без того.

– Но ты же ее любишь? Лошадку свою.

– Конечно.

– Ой, а помнишь, ты в меня хвост вставлял? А по телеку как раз фильм про индейцев шел.

– Помню. Ты кончила, когда из форта выстрелила пушка.

– Чего у нас с тобой только не было. Или уже все было?

– Не дождетесь. Вам еще работать и работать над собой.

– Ой, боже, что ж это тогда из меня получится? Я и так себя развратницей ощущаю редкой.

– Получится богиня любви.

– Афродита?

– Угу.

– Вот знаю, что врешь, а все равно приятно. Такое утро приятное. Давай сегодня посибаритствуем. Там сосиски есть. А котлет я завтра нажарю. А сейчас так хочется расслабиться… поваляться…

– Так давай тебя и расслабим.

– Ну имей же совесть, изверг! Еще же только утро, а ты уже мне… меня…

– Ладно, Бельчонок, пойди поваляйся. А я пойду почитаю.

– И посуду!

– Да без проблем. Хоть три раза.

Михаил убрал со стола и отправился к себе в кабинет. Там он взял планшет и завалился на диван. Читал он «Ангелы с плетками», книга ему не очень и нравилась, написана она была под роман воспитания 18 века, но по сути была обычной порнографией, хотя были там и интересные моменты. Заинтересовал его автор. Книгу написала в 1955 году жена Жоржа Батая, а звали ее Диана Кочубей де Богарнэ и была она дочерью князя Евгения Кочубея, герцога Лейхтенбергского, правнучкой Николая I и праправнучкой императрицы Жозефины Бонапарт, кровной родственницей многих европейских венценосцев. В этом ключе такой пассаж как «Моя голова послушно повторяла движения его тела. Видимо, это доставляло ему огромное наслаждение, поскольку он называл меня своей «распутной ху*сосочкой» и другими жуткими прозвищами, которых я не понимала» вызывал некоторое удивление. Вот ведь княгини как писали: х*й у них был х*й, а не пламенный клинок или огненный жезл. И не стыдно им было. А сейчас законом запрещено. Смешно, ей богу. Ну да наши законописцы книжек-то и не читают: бабла нарубили, в церкви свечку поставили и вспомнили о морали. Издали закон. А потом водки выкушали, да и давай по матери крыть. А на груди крест золотой в ладонь. Что сказать: орлы, доны Рэбы. Лучше бы старикам помогли. Интересно, а аудиоверсия этой книги есть? И как там говорят? Пикалку включают? Ладно, Майкл, вот станешь ты сенатором от славного города Мухосранска, тогда и посмотрим, какой ты будешь орел.

Дочитав по диагонали «Ангелов», Михаил взялся за работу самого Жоржа Батая, написанную сразу после 2-й мировой войны. «Мне хочется убежать, вырваться из нынешнего состояния, одиночества и скуки жизни, замкнутой на себе». Ну, хороший он был философ. Это он с Дианой и вырывался, а она и была его «распутной ху*сосочкой»? Княгиня? Наш вам респект. «Поиски наслаждения – вовсе не малодушие, а самая передовая линия жизни, безрассудная смелость». Просто маладэц. А вот еще: «Раздвигая ноги и выставляя напоказ свои причинные части, ты пребываешь во власти желания. Как только ты перестанешь ощущать эту позу как запретную, желание тотчас угаснет, а вместе с ним – возможность наслаждения». Это уже совсем по теме, надо Белке дать почитать. Запрет как пружина в сексе. Все это из христианской морали выросло. Хотя… была же там Мария Магдалина. Нравственная женщина. Но греки и римляне были проще. Мировосприятие было другое, жизнь была другая. А потом пришел Иегова со своими заветами и Моисей со скрижалями. Уже Рахили и нельзя в попу вставить – сразу тебя скрижалями по кумполу. А в рот… да ты что! Никада! Сразу в ад! Тяжело им там жилось, в земле обетованной. Господи, да сегодня же суббота, шаббат! Ничё делать нельзя! А ты с утра… и туда… и туда… Тьфу, блин, надо покурить срочно. Пусть там черти в аду погодят немного.

Михаил шел по коридору, в нос пробивались запахи масляной краски, побелки и тушеной капусты. Какой это у нас урок, история? Нет, биология. Черт, даже не смотрел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.