Элла Савицкая
Давай останемся никем

Пролог

Оливия

– Ну и погода сегодня!

Ежась от порыва ветра, мы с Тарой перетаптываемся с ноги на ногу, чтобы не окоченеть окончательно. С земли взлетают грязные сухие листья, закручиваясь в водоворот и улетая прочь по улице, фонарь неподалеку моргает от перепада электричества. Еще и ночь почти опустилась.

Подняв голову и не увидев ни единой звезды сквозь плотную пелену туч, я мысленно костерю брата. Он хотя бы когда-нибудь научится приезжать вовремя?

– Когда там уже весна? Хочу солнца и тепла, – выстукивает зубами Тара.

– И бассейн с утра до вечера, – мечтательно поддерживаю я, поправляя сумку с танцевальной формой.

Занятия закончились пятнадцать минут назад, мы жутко мокрые после адской репетиции, и вместо того, чтобы ехать домой в теплом салоне автомобиля, стоим здесь и мерзнем. Не хватало только заболеть ко всему.

Словно услышав мои негодующие мысли, из-за поворота выезжает автомобиль. Яркий свет фар освещают улицу, скелеты голых деревьев, здание школы танцев, заставляя нас с Тарой сощуриться.

Кажется, Кевин.

Первый доехал. Осталось дождаться второго.

И почему только Зак всегда приезжает позже остальных? Хоть бы раз приехал раньше.

– Может, давай мы тебя подкинем? – спрашивает Тара, узнав машину своего парня.

– Нет. Зак должен вот-вот быть. Ты же знаешь, он часто опаздывает.

– Знаю, – фыркает подруга. – Но ты можешь ему написать, что уехала с нами. Пусть едет обратно, если не может доползти вовремя. Зачем ему ваш папа тачку спортивную покупал, если он все равно ею не умеет пользоваться?

Усмехаюсь. Уметь-то он умеет. Только когда дело касается его и друзей. А как сестру забрать, так вечно какая-нибудь проблема нарисуется.

– Да ладно, это будет жестоко. Для него уже подвиг приехать сюда за мной, а если я его обратно отправлю, боюсь, в следующий раз придется ждать на час больше.

– Твоему брату пора поучиться ответственности, – закатив глаза, Тара чмокает меня в щеку, – всё, завтра встретимся, милаха! Напиши, как доедешь.

– Ладно, – машу ей на прощание, наблюдая, как Тара садится в машину.

– Подкинуть? – высовывается из окна Кевин, на что получает мое отрицательное мотание головой.

– Нет, я подожду.

– Уверена? У меня теплее.

– Уверена, езжайте давайте, – улыбаюсь я, провожая взглядом отъезжающий BMW.

Как только улица темнеет, больше не освещаясь фарами, улыбка с лица сползает и становится совсем уж неуютно. Одной стоять не так весело.

Ну вот и где его носит?

Достаю из кармана телефон и набираю моего брата идиота.

– Систер, я застрял. – он отвечает практически сразу. – Тут движение жесть.

– Ты вообще нормальный? – от злости едва ногой не топаю. – Почему раньше не позвонил? Я бы с Тарой уехала.

– Ты не в зоне была. Наверное, связь глючит из-за грозы.

– Черт, – с опаской осматриваюсь по сторонам. Ветер клонит ветки дерев к земле, и в темноте мне чудится, как будто там кто-то есть.

Ёжусь, понимая, что во всем виновато мое бурное воображение, но легче от этого не становится.

Надо что-то делать. Мои нервы не были готовы к таким испытаниям.

– Лив? Такси вызови. Думаю, там должны быть поблизости машины.

– Я тебя прибью, – рычу, нервно вжимая палец в экран.

Ну вот за что мне это чудовище? Нет, брата я люблю, даже очень. Но иногда он поступает, как безответственная свинья.

Захожу в приложение, но оно жутко виснет. Вероятно, связь действительно работает не самым лучшим образом, потому что даже банально выбрать автомобиль никак не получается. Или это не связь, а приложение их? Захожу во второе, а там нет автомобилей поблизости. Все в центре.

Да что б вас! Зачем придумывать такси, если, когда они нужны, их нельзя вызвать?

Снова набираю Зака.

– Вызвала?

– Нет. Их нет поблизости. Ты очень далеко?

– Прилично.

Сжимаю зубы, мысленно стараясь не четвертовать его.

– В общем, езжай давай к Гэлакси. Я дойду дотуда пешком и хотя бы спрячусь внутри, если начнется дождь.

– Может, в школу зайди? – великодушно предлагает мой умник.

– Школа уже закрыта. Даже вахтеры уходят раньше меня, – язвлю, разворачиваясь и отправляясь в назначенное место.

– Ладно – ладно. Я тогда по дворам поеду. Там встретимся.

– Угу.

Нервно сжав телефон, нахожу в гугле карту местности. Я никогда пешком не ходила, но помню, что недалеко расположен большой торгово-развлекательный центр. Там хотя бы можно какао купить с круасаном и согреться. Не здесь же мне стоять в конце концов. Поднимаю голову к тяжелому, висящему чёрным мешком, небу.

Пожалуйста, подожди пол часика. Я добегу, и можешь лить.

В ответ мне проносится сильный порыв ветра, заставляя схватиться за шапку и удержать ее на голове.

Вот спасибо!

Карта ведет ближайшим маршрутом, пролегающим по дворам. Одно хорошо – в такую погоду людей нет. Все дома, греются около телевизоров или ноутбуков. А мне так даже спокойнее.

Правда, со спокойствием я погорячилась. Держа в руке телефон и следуя маршруту, я не сразу замечаю небольшую компанию в одном из дворов. Если бы услышала голоса раньше, свернула бы в другой переулок, но ветер создавал слишком громкий шум шелеста сухих веток, заглушая другие звуки.

– Ух ты, смотрите, какая принцесса к нам забрела! – доносится до меня, когда я равняюсь с компанией.

Несколько парней сидят под ветками дерева за деревянным столом, усевшись с ногами на лавку.

Одного короткого взгляда на них хватает, чтобы мгновенно напрячься. Было время, когда я встречалась с неблагополучными ребятами, но это было давно. С тех пор я живу в элитном охраняемом районе города и уже успела забыть, как они выглядят.

Дикие, несдержанные взгляды нескольких пар глаз за пару секунд изучают меня с ног до головы. Я утыкаюсь в асфальт глазами и ускоряю шаг. Главное идти вперед и не останавливаться. Выйду к более освещённой дороге, а там должно быть больше людей. Там меня никто не тронет.

Шаг, второй, третий…

– Не торопись, – раздается внезапно ближе, а потом, оббежав меня, трое парней преграждают мне дорогу.

Сердце ухает вниз, а пульс разгоняется, наверное, до ста пятидесяти ударов в минуту. Я резко останавливаюсь, с опаской оглядывая их, но остерегаясь долго смотреть в глаза. Меня учили, что диким зверям нельзя смотреть в глаза, а эти выглядели именно так – словно в них жило что-то необузданное и опасное. Грозящее мне огромными неприятностями как минимум.

– Что вам нужно? – вкладываю в вопрос всю твёрдость, на которую способна. Показывать страх нельзя, это я помню очень хорошо.

– Мммм, для начала твой телефончик, – склоняет голову один из них, опуская взгляд на айфон в моих одеревеневших от страха пальцах.

– Мой номер? – не понимаю я.

Они громко смеются, косясь друг на друга.

– Номер свой оставь себе. А мне трубу давай.

Трубу?

– Это мой телефон. С чего я должна вам его отдавать?

Один из них проходит мимо меня, толкнув при этом плечом. Да так сильно, что я охаю от неожиданности и отшатываюсь.

– С того, что нам так хочется. А еще на тебе, как я вижу, довольно дорогие вещички.

Говорит тот, что намеренно ударил меня.

– И что? – пыл мой убавляется. Грудная клетка вибрирует от силы ударов паникующего сердца.

– То, что ты золотая девочка, а нам золото ох как не помешает.

Они пересматриваются, а меня ознобом начинает бить от их взглядов, в которых ни капли шутки нет. От этих троих исходит жуткая энергетика, от которой хочется спрятаться как можно дальше. Превратиться в крошечного муравья и исчезнуть из их поля зрения.

Я лихорадочно оборачиваюсь в поисках помощи, но натыкаюсь глазами на ещё одного, стоящего позади и лениво поигрывающего с зажигалкой. Он стоит, равнодушно наблюдая за нами, а я вдруг осознаю, что их четверо… Целых четверо отморозков. А я одна. И позвать некого, потому что никто не услышит. Хотя, эти и пикнуть не дадут если что.

– Послушайте, – мне кажется, или мой голос дрожит? Прокашливаюсь, пытаясь вернуть себе способность говорить, – дайте мне, пожалуйста, пройти. Вот так преграждать дорогу человеку и что-то требовать от него – как минимум нечестно. Вы на мой телефон не зарабатывали.

С лица одного, который стоит прямо передо мной, быстро сползает весёлая ухмылка. У меня внутри все переворачивается. Волоски на затылке поднимаются от накатывающей паники. Если до этого было видно, что они игрались со мной, то теперь нет. Кажется, разговаривать они больше не намерены. Подонок выгибает бровь и, цокнув, делает шаг в мою сторону.

Я машинально отступаю назад, готовая если что бежать. Куда угодно, в любую сторону, только бежать.

– Ты себе таких еще штук сто купишь, – и в следующее мгновение он выдирает из моей руки телефон.

– Эй, – вскрикиваю я, потянувшись за ним, но не успеваю.

Мою руку перехватывают. С плеча соскальзывает сумка и с гулким звуком плюхается на асфальт.

– Что с тебя еще можно снять? Сережки есть? – говорит второй рядом с моим ухом, так как теперь он крепко удерживает обе мои руки.

От него неприятно разит табаком и ещё чем-то, вызывающим тошноту. Желудок стягивает спазмом, и меня едва на него не выворачивает.

Я отстраняю лицо, чтобы иметь возможность дышать воздухом, а не этой… грязью.

– Не смейте, – рык вырывается сквозь мои сжатые зубы. От несправедливости происходящего хочется плакать, но глубоко внутри я понимаю, что расплачься я сейчас – они будут еще счастливее. Люди любят видеть слабость других перед собой.

Мои руки сжимают крепче, а потом с головы сдергивают шапку. Волосы рассыпаются прямо на лицо, заставляя меня в панике тряхнуть ими.

Чьи-то холодные шершавые пальцы ловко снимают мои сережки, так, словно они делали это уже не раз. Прикосновение чужих рук гонит разряд тока по телу. Я дергаюсь, а они снова смеются. Похабно, грубо и бесстрашно.

Тот, что держит мои руки, сильно сдавливает запястья, сводя их за моей спиной, а остальные обступают меня со всех сторон. Один трогает волосы, другой шепчет что-то на ухо, но я не могу разобрать слов. Меня сковало ужасом, парализовало. Словно в клоаку какую-то вытянуло, вырывая из реальности.

– Что мы с ней сделаем? – протягивая слова, задает, как я понимаю, риторический вопрос самый высокий.

– Есть несколько вариантов, – отвечает тот, что стоит за моей спиной. – Первый…

– Не будет никаких вариантов, – спокойно раздается вдруг голосом, который я еще не слышала.

Клоака выплевывает меня обратно, заставляя резко обернуться. Остальные делают то же самое.

Тот, что стоял все время в стороне, неспешно подходит к нам, так и не прекратив прокручивать в руке зажигалку.

Останавливается в метре и засовывает руки в карманы толстовки.

– А что так? Хочешь забрать в единоличное пользование? – противно усмехается тот, что стоит к нему ближе всего.

Видно, что парень один из них, но все же незримо чем-то отличается. Может тем, что не принимает участия в общем извращенном веселье? Широкий в плечах, сбитый.

Он закидывает голову назад. Глаз его я не вижу из-за того, что на голову у него накинут капюшон, но почему-то создается впечатление, что он рассматривает меня.

– Хочу, – произносит спустя несколько бесконечных секунд.

Если бы я не видела его сейчас, подумала бы, что он кусок мяса хочет или что-то в этом роде. Настолько равнодушный у него тон.

Клоака с новой силой тащит меня обратно. Становится еще страшнее.

Страху нужно смотреть в лицо, а лицо этого парня рассмотреть невозможно.

– Ай-ай, Скай. Нехорошо быть эгоистом и не думать о друзьях, – хохочет кто-то.

Он в ответ только плечами ведет.

– Вам и так хватает.

Не знаю, что все это значит, но меня внезапно без особого желания отпускают. С рук исчезает давление, я инстинктивно отшагиваю, но тут же утыкаюсь спиной в того, что держал меня.

– Тебе туда, – кивает он в сторону этого Ская, как его назвал другой. – Ты с ней поосторожнее, девочка вон какая золотая. С нее пылинки сдувать надо.

Звучит так, словно подразумевается совсем иное.

– Ну пойдем, золотая девочка, – говорит пугающий спаситель прохладно, но я прекрасно понимаю, что за этой прохладой кроется нечто устрашающее.

Мотаю головой, а тот зачем-то кивает остальным. Краем глаза заметив, как они не торопясь отходят назад, не отводя от нас глаз, я вся съеживаюсь.

– Если пикнешь, будешь иметь дело со всеми ними, – словно прочитав мои мысли, предупреждает он тихо, – а хочешь уйти нетронутой, иди за мной.

И не сказав больше ни слова, расслабленным шагом направляется в противоположную от оставшейся компании сторону. От страха у меня дрожат губы и подбородок. Я оборачиваюсь на этих ненормальных, все еще смотрящих прямо на меня, а потом на парня, который не оборачиваясь идет вперед. И что делать? Бежать! Но если побегу, они догонят. Все трое, и потом…

Невидимая сила заставляет поднять с асфальта сумку и, закинув ее на плечо, передвигать ноги, а потом почти бегом догонять его. Не знаю, что я делаю. Иду с человеком, который, есть вероятность, уничтожит меня? Или цепляюсь за его слова, предоставляющие мне выбор?

Поравнявшись с ним, не чувствуя себя от страха, но другого выхода нет. Иду рядом.

– Куда мы идем?

– Вперед.

Я вжимаю голову в воротник, а спустя несколько секунд соображаю:

– Мой телефон…

– Купишь новый.

– Но…

Парень останавливается так резко, что я едва не врезаюсь в него. Склоняет голову, приближаясь ко мне, и я впервые в свете фонаря могу рассмотреть черты его лица – широкие скулы, прямой нос и взгляд – слишком взрослый для его возраста.

Такой обычно у видавших жизнь людей бывает. Со своим скрытым смыслом, подтекстом.

Отклоняю голову назад, потому что вдруг понимаю, что улавливаю его запах. Совершенно не такой, как у тех отморозков. Какой-то другой, густой, вкрадчивый, с оттенком мяты. Скорее всего от жвачки, которую он жует.

– Можешь вернуться, я не держу, – равнодушно предлагает он. – Попросишь, и они, возможно, отдадут тебе его. Только попросить нужно будет очень хорошо.

Меня дрожью пробивает, а на спине выступает ледяной пот.

– Черт с ним. Обойдусь. – отвечаю я, отворачиваясь.

Парень выпрямляется и молча идет дальше.

Я семеню рядом, так и не понимая куда мы идем, но тихо радуясь, что те уличные ублюдки остались позади.

Сердце не унимается, но это нормально. Когда не знаешь куда тебя ведут, сложно держать себя в руках.

С неба начинают срываться первые капли дождя, вынуждая вскинуть голову вверх и поежиться. Правда, перспектива промокнуть сейчас уже не воспринимается такой страшной по сравнению с тем, что могло со мной случиться десять минут назад. Да и всё ещё может.

Я прячу подбородок в высокий ворот куртки.

– Это твоя, кажется, – протягивает мне мою шапку пугающий спутник.

Откуда она у него взялась?

Буркнув «спасибо», я забираю ее и натягиваю на голову. Тут же становится теплее.

Главное, сережки с телефоном забрали, а шапку мою он решил вернуть. Очень благородно. Но мысли свои я оставляю при себе. Нечего сейчас испытывать судьбу.

Пока мы без слов идем вперёд, я украдкой посматриваю на своего сопровождающего, которому, по всей видимости, никакого дела до меня нет. Он ступает, погрузившись в свои мысли и смотря прямо перед собой, будто и не замечая меня совсем.

А я и не против, только бы не трогал.

Когда мы наконец доходим до оживленной дороги, он притормаживает, разворачиваясь ко мне лицом.

– Дальше дорогу сама найдешь.

Я от неожиданности опешила. Глазею в безразлично смотрящие на меня глаза. Он отпускает меня? Правда отпускает? И боясь того, что он вдруг передумает, бросаюсь к светофору. Людей на улице нет, только машины, но мне и этого достаточно.

Дождавшись зеленого, практически бегу вперёд, а когда оборачиваюсь – на другой стороне парня и след простыл.

Глава 1

Оливия

Спустя полгода

– Привет, Лив, вы уже вернулись? – щебечет в трубку звонкий голос Тары. Мы не виделись с ней почти два месяца, за которые я успела ужасно соскучиться.

– Да, еще вчера.

Поставив телефон на громкую связь, я собираю волосы в хвост. Несмотря на то, что послезавтра начало учёбы и близится осень, пока ещё на улице стоит удручающая жара.

– Тогда я не пойму, почему ты еще не у меня? – возмущенно летит из динамика.

– Завтра увидимся. Сегодня у нас грандиозное событие.

– Какое это?

– Расскажу завтра.

– Тааак, – судя по тону, Тара уже готовится выехать ко мне и вытрясти всю правду. – Ливви, или ты признаешься, что происходит, или накрывай на стол.

Я усмехаюсь, убирая громкую связь и прикладывая телефон к уху. Оставшись довольной своим отражением в зеркале, выхожу из спальни.

– Сегодня не могу. Слишком нервничаю по этому поводу. А вот завтра приезжай хоть с самого утра.

– Хммм, – на секунду в трубке повисает молчание, после которого тон подруги меняется на хитро-сладкий, – а я вчера Роя видела.

Притормаживаю на ступенях, чувствуя, как губы машинально разъезжаются в улыбке. Знает же как привлечь мое внимание, проныра.

– И как он?

– Ооо, могу сказать с уверенностью, что твоя в него влюблённость только возрастёт в геометрической прогрессии.

Сердце сладко сжимается. Память совместно с фантазией как в фотошопе мастерят образ парня, в которого я была влюблена весь последний год, добавляя к тому прототипу, которого я помню, новые краски. Может, он стал выше? Еще привлекательнее? Нет, это невозможно. Он и так эталон. Высокий, темноволосый, на подбородке небольшая ямочка…

– Теперь твояяя очередь, – вытягивает меня из недр собственной памяти пронырливый голос.

Я начинаю смеяться.

– Неа, не выйдет.

– Это не честно с твоей стороны помахать сладкой ватой перед ребёнком и не дать даже кусочка.

– Ничего, уверена, ребёнок доживет до завтра без сладкого, – продолжаю свой путь и уже через пару секунд вхожу в гостиную.

Зак, скрестив ноги, валяется на диване и летает пальцами по экрану телефона. Снова в кроссовках. Вот что за человек? Подхожу и, шлепнув его по щиколотке, указываю пальцем на пол.

Старший брат закатывает глаза, но ноги опускает. При этом демонстративно губами произносит «прости, мамочка», за что отхватывает от меня еще и подзатыльник.

– Всё, Тара, я должна идти. Завтра буду ждать.

– Злюка. Я не приеду. Хотя нет, приеду и выскажу тебе свои возмущения в лицо!

Она скидывает первой, а я с улыбкой кладу мобильный на стол. Зная любовь этой девчонки ко мне, первое, что она сделает завтра – это задушит в объятиях. А уж потом будет душить за то, что не рассказала самого главного.

– А я должен буду полюбить его так же, как и вас с Заком?

Заметив, что я завершила разговор, мой младший брат Эйдан с волнением заглядывает мне в глаза, прежде чем продолжить рисовать.

Сажусь напротив него и треплю его короткие мягкие волосы.

– Нет, конечно, не должен. Но постараться построить нормальные отношения будет с нашей стороны правильно. Родители очень на нас надеются.

– Мне немного страшно, – признается мой семилетний братишка, – лучше бы он был моего возраста. Мы бы могли вместе играть.

– А я тебе на что? – включается в разговор Зак, откладывая мобильный.

Проснулся.

Старший братец встает с дивана и подсаживается к нам за стол.

Ревнивые нотки в его голосе умиляют. С тех пор, как он узнал, что в нашей семье появится еще один брат, у него как будто тумблер чрезмерной ревности включился.

Когда мы уезжали в Европу, то и не предполагали, что по возвращению нас будет ждать аж такой сюрприз.

Правда, сюрпризы любят далеко не все, как показывает практика. Сегодня день Х, и каждый из нас готовится к встрече по-своему.

Эйдан рисует рисунок, Зак всеми силами делает вид, что его это никак не касается, а я… я пока не поняла, как я себя ощущаю. У меня уже есть один старший брат. Теперь будет второй. Хотя его и старшим – то не назвать, потому что мы одногодки, но все же. Мне и страшно, и интересно одновременно.

– И с тобой тоже, – отвечает Эйдан, тщательно выводя колеса машины. – Представляешь, мы будем тремя братьями. Это классно.

– Какой он нам брат? – фыркает в своей манере Зак, с пренебрежением оглядывая нарисованную машинку.

– Официально уже брат, – напоминаю я.

– Брат у меня Эйдан, а этот нищеброд никогда не станет моим братом.

– Зак! – шикаю я. – Перестань!

Он только глаза в ответ закатывает.

– Да-даааа. Удружил нам отец, конечно. Как будто рейтинг себе другим способом не мог поднять.

Ошалело смотрю на него. Что за бред?

– Отец сделал это не из-за рейтинга, а чтобы помочь.

Губы брата разъезжаются в противной ехидной ухмылке, и теперь уже он треплет меня по волосам, точно так же как я пару минут назад Эйдана.

– Наивная ты моя сестрёнка. Твои розовые очки пора снимать, иначе так и будешь видеть людей в приторно сияющей ауре.

Раздраженно сбрасываю его руку.

– А ты из-за своих черных очков видишь слишком много негатива. Будь добрее, Зак.

На улице раздается шум подъезжающего автомобиля, как раз когда он собирается что-то мне ответить.

Приехали…

Вместе с тем, как нарастает шум, лицо Зака напрягается, а взгляд становится тяжёлым.

Сжимаю его руку.

– Я умоляю тебя, будь гостеприимным.

Эйдан хватает зеленый карандаш и, бросив испуганный взгляд в окно, быстро начинает разукрашивать свое творение, пока я встаю из-за стола.

Сердце немного сбоит, предвкушение встречи подгоняет вперёд. Фотографию парня я уже видела, родители присылали в мессенджере, но там рассмотреть сложно было из-за того, что стоял он в толстовке с накинутым капюшоном, а от солнца на лицо падала тень. Сейчас же все в живую.

Надеюсь, мы подружимся. Не хотелось бы, чтобы в семье начались недопонимания. Родителям и Зака хватает с его постоянной нервотрепкой.

Главное, чтобы этот парень не подвёл доверие мамы, потому что она очень ждала этого дня. Вчера весь день металась по дому, не зная за что схватиться и где еще вытереть пыль. Даже клининговую службу не вызывала – всё сама.

Волнение заставляет кровь бежать быстрее по венам, но я не позволяю пульсу сильно разгуляться. В самом – то деле, разве может случиться что-то плохое?

Двери открываются, как раз когда мы с Заком подходим.

– Дети, – взволнованная мама спешно входит первой, за ней отец и последним – он, мой новый брат, – знакомьтесь, это Скайлер.

Я замираю. В памяти оглушающим вихрем проносится смутный образ, который надолго засел в моей памяти, не позволяя больше ходить пешком.

Тиски крепко сжимают сердце, сдавливая его металлическими прутьями, а я неосознанно тянусь рукой к шее, потому что воздух не проталкивается в легкие.

Парень равнодушно кивает в ответ, пройдясь ровным взглядом по Заку, а потом по мне. Первый порыв – отвести взгляд, испуганно вжав голову в плечи, но я мгновенно гашу его. Вместо этого во все глаза смотрю на него, ожидая реакции, но он отворачивается, как будто не узнает вовсе. Видит впервые…

А может, и правда не узнает? Тогда было темно, дождливо. Да и кто я для него? Одна из сотен, у кого он с его дружками отжали мобильный и сережки.

– Это Зак, – представляет брата папа.

А я не могу оторвать от него взгляда. Пытаюсь понять реальность это или моя больная фантазия. Надеюсь, я ошиблась, и он вовсе не тот, на кого я подумала?

Более внимательно обвожу парня глазами.

Высокий, подтянутый. Волосы светлые, короткие, черты лица жёсткие. На лице ни намека на улыбку или дружелюбие. Скорее сдержанное равнодушие.

Прямо как у того…

– А это Оливия, – продолжает знакомить мама.

Скайлер поправляет спортивную сумку на плече, при этом его взгляд останавливается на мне. Светлые глаза проходятся по моим волосам до самых кончиков и внимательно изучают лицо.

«Можешь вернуться, я не держу. Попросишь, и они возможно отдадут тебе его. Только попросить нужно будет очень хорошо.»

Отчетливо всплывает в памяти под тяжестью взгляда его серо-голубых глаз. Глаз цвета неба перед грозой.

Я сглатываю. Это однозначно он. Тот взгляд я запомнила надолго. Поверхностный, немного хмурый, но абсолютно безразличный ко мне и моей судьбе. Вскидываю подбородок и открыто смотрю ему прямо в лицо. Я не боюсь тебя, транслирую мысленно. Это моя территория, и теперь… боже мой… теперь он мой брат? Вдруг доходит до моего сознания.

Скайлер прохладно кивает и отворачивается.

Я замедленно выдыхаю. Не узнал…

– Мы рады тебе, – спешно здороваюсь, чтобы не вызвать подозрений у родителей. Голос же предательски дрожит, выдавая волнение.

– Говори за себя, – бурчит Зак и разворачивается, чтобы уйти.

– Зак, – отец останавливает его угрожающим тоном, – я о чем с тобой говорил?

– Так, Скайлер, не обращай на него внимания, – отмахивается рукой мама, подталкивая парня к лестнице, – он освоится и не будет себя вести как невоспитанный остолоп, правда сын?

Зак ничего не отвечает. Засовывает руки в карманы и опирается на стену, выражая бойкот.

– А где Эйдан? – спохватывается мама.

– Я тут, – отзывается брат, с топотом влетая в холл и едва не врезаясь в нее. Правда тут же смущается, завидев рядом Скайлера. – Вот.

Несмело протягивает свой старательно выведенный шедевр. Вышло на самом деле здорово. Он все утро пытался довести машинку до идеала. Раз пятнадцать точно комкал листки и выбрасывал варианты, которые посчитал непригодными. Рисовал, рисовал, стирал ластиком, снова рисовал, пока наконец не остался доволен результатом.

Парень опускает сумку на пол и берет подарок. Внимательно смотрит на листок, пока я пытаюсь сопоставить образ, преследующий меня в кошмарах, и этот, стоящий передо мной.

– Сам нарисовал?

Вздрагиваю, узнавая теперь и низкий тембр голоса. Под кожей волна электрических импульсов несется, возвращая меня на несколько долгих мгновений в ту самую клоаку, запечатанную в памяти.

Эйдан смущённо кивает.

– Это тебе. Меня Эйдан зовут.

– А меня Скай, – «Скай», вспоминаю обращение его дружков… – Мне нравится. Можно еще спойлер добавить и трансформируешь ее в спортивную, – подмигивает Эйдану, отчего черты его лица на короткий миг смягчаются, но остаются при этом все такими же серьёзными.

Я хмурюсь.

Малыш приоткрывает рот, словно удивляясь, почему сам не догадался, и хлопает себя по лбу открытой ладонью.

– Точно. Добавлю.

Выхватывает рисунок и мчится обратно в гостиную.

– Пойдём, я покажу тебе комнату, а через пару часов будет ужин, – продолжает кружить вокруг новенького мама.

Перевожу на нее взгляд, внезапно осознавая, что именно на нас свалилось…

Она выглядит такой счастливой. Вот уже несколько лет как мама упрашивала отца усыновить ребёнка из интерната, но папа наотрез отказывался. Каково же было ее счастье, когда он вдруг согласился. Правда, детей отказников всегда найти очень сложно. А брать тех, кого в любой момент могут забрать кровные родители обратно, наши родители не хотели. Оставался только этот Скайлер и девочка двенадцати лет, чьих родителей посадили за убийство. Выбор пал на Скайлера. Пока мы были в Европе, родители уже несколько раз с ним встречались, прежде чем оформить документы официально.

Боже, если бы я только узнала его раньше, я бы сделала все, чтобы они усыновили кого угодно, кроме него… Чего теперь ждать? Он захочет вынести вещи из нашего дома, или…?

Провожу глазами проходящих мимо маму с парнем и резко отхожу в сторону, будто он носитель чумы.

– Ну что, Лив, как тебе Скайлер?

Отец обнимает меня за плечи и ведет в сторону гостиной. Растягиваю губы в фальшивой улыбке, а у самой пульс зашкаливает.

– Вроде ничего. Постараемся подружиться.

– Уж постарайтесь. Зак, я и тебе это говорю, – не отрывая от меня взгляда, поднимает тон отец, привлекая внимание старшего сына.

– Зачем? Создать иллюзию счастливой семьи, как это делаешь ты?

Папа резко останавливается и шумно выдыхает, заставляя при этом тормознуть и меня.

– Я вообще-то человеку новую жизнь обеспечил.

– Чтобы обеспечить тем самым себе дополнительные голоса в сенате.

– Послушай меня, щенок, – не выдерживает обвинений папа, – держи свои умозаключения при себе. И не лезь куда тебя не просят, не дорос ещё выводы делать.

– Пап, не обращай на него внимания! – я хватаю отца за локоть и тяну на себя, при этом полоснув брата гневным взглядом. – Пойдём, расскажешь, как всё прошло!

Зак отталкивается спиной от стены и взбегает вверх по ступеням, предоставляя нам возможность услышать, как громко хлопает дверь его комнаты.

Я стискиваю зубы. Только на этот раз не из-за его выходки, а оттого, что сама в полной растерянности. Папа с мамой такие счастливые, думают помогли хорошему парню, столько сделали, чтобы официально принять его в нашу семью.

Если бы они только знали, чем он занимался, или всё ещё занимается.

Может стоит им всё же рассказать? И тогда что? Они его прогонят, вернут в интернат. Он озлобится, возьмет с собой своих же дружков и можно только представить во что выльется его месть моей семье…

Глава 2

Оливия

Взбегаю наверх и запыхавшись влетаю в свою комнату. Опираюсь спиной на дверь. Грудная клетка сдавлена так сильно, что вдох сделать тяжело.

Комната Скайлера находится в другой части этажа, но легче от этого мне не становится.

Понимаю, что рассказывать родителям нельзя, чтобы не вызвать гнев уличного парня, но и молчать не выход.

Что, если он решит нас обокрасть или чего хуже привести сюда своих друзей отморозков?

Одно только воспоминание о них приводит меня в панический ужас.

Так. Резко отхожу от двери и начинаю выхаживать по комнате.

Нужно мыслить рационально. В тот вечер Скайлер по сути помог мне. Да, оправдывать его глупо так как телефон мой и серёжки он даже не попытался мне вернуть, но ведь не тронул. Если бы он был такой ужасный, он бы тогда как минимум поиздевался надо мной. А он спас. Не дал им поступить со мной грязно. Правильно? Правильно.

А сейчас и вовсе не узнал. Что это значит? Что возможно ничего плохого и не случится. Я буду молчать и ничего не скажу маме с папой. Нужно только приглядывать за ним на всякий случай. Быть на чеку, так сказать.

Возможно, он оценил поступок моих родителей и его совесть не позволит ему обокрасть дом, в котором он теперь живёт.

Уже в более спокойном состоянии я вечером спускаюсь к ужину. За пару часов морально подготовилась к встрече. Все же нам теперь часто пересекаться, и если я всякий раз буду дёргаться, он воспримет это как страх с моей стороны.

Для себя я решила, что буду дружелюбной. Раз уж он меня не узнал, то и мне проще будет. Сделаю вид, что рада ему и постараюсь наладить отношения. Такому человеку, как Скайлер всяко лучше быть другом, чем врагом, а сама тем временем вотрусь к нему в доверие и буду пристально наблюдать за каждым его шагом.

Вся моя уверенность тает, едва я сталкиваюсь с ним на входе в кухню. Инстинктивно торможу и с неестественной улыбкой пропускаю парня вперед.

– Присаживайся, – мама указывает Скайлеру на стул, рядом с моим.

Вероятно, здесь менее безопасно, по ее мнению, потому что с другой стороны стола сидит Зак, а уж он представляет собой бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент.

Мы одновременно садимся, чиркаясь друг о друга плечами.

Парень переоделся. Сейчас на нем потертые свободные джинсы и простая черная майка без рукавов.

– Ну что, за нас? – громогласно произносит папа, беря в руку стакан с соком. – Добро пожаловать в семью, Скайлер!

Мы стукаемся стаканами, а мама в сердцах прикладывает руку к груди, обведя взглядом всех присутствующих за столом.

– Спасибо, что исполнил мою мечту, Патрик, – кладет ладонь папе на руку и крепко сжимает.

Зак показательно фыркает, а Скайлер кивает, не одарив нас даже крошечной улыбкой. На маме правда чуть дольше взглядом останавливается, будто транслируя ей какой-то свой ответ.

Интересно, он вообще счастлив, что у него появился дом и семья? Так и не скажешь, что слишком нам благодарен, или испытывает какие-то теплые чувства.

Мама так старалась сегодня. Готовила весь ужин сама. И мясо и гарнир, салаты. В обычные дни на кухне заведует миссис Грант, потому что у мамы довольно много работы, но когда она хочет произвести впечатление на гостей, или просто доставить удовольствие тому, кого пригласила на ужин, то становится за плиту самостоятельно.

– Ммм, курочка, – довольно тянет Эйдан, откусывая кусочек запеченной в специях ножки, – моя любимая.

Я исподтишка поглядываю на Скайлера, молчаливо поедающего свою порцию курицы с картошкой.

Наверное, это стереотипы так сработали, потому что я почему-то ожидала, что он может быть голоден до разного рода еды и набросится на нее, как голодный зверь. Парень же ест довольно неторопливо, не набивая рот, как показывают обычно в фильмах про голодных детей.

Надо меньше смотреть и читать.

– Хлеба? – потянувшись за кусочком, я предлагаю один и ему.

Он согласно кивает.

– Спасибо.

– Ты уже освоился? – решаю привести свой план в исполнение и наладить контакт, так сказать.

– Да.

Отвечает коротко, даже не прекращая жевать.

Только вблизи я замечаю какие у него на самом деле крупные плечи. В футболке этого заметно не было, а вот открытая майка не оставляет простора воображению. Руки сильные, перетянутые тугими венами. На правом запястье потертый кожаный браслет, а на шее металлическая подвеска, каждый раз звякающая, стоит парню склониться к тарелке.

Любопытно, она что-то значит или это просто украшение?

Скайлер поднимает на меня взгляд, и я понимаю, что всё это время не скрывая рассматривала его. Улыбаюсь, пряча за улыбкой долю смущения и принимаюсь за салат.

– Ты, наверное, нормальную еду впервые ешь? – доносится пренебрежительно со стороны Зака.

У меня чуть вилка не выпадает.

– Зак, – одергивает отец грубо.

– Скайлер, не обращай внимания, – вступается мама, глазами показывая брату, чтобы тот угомонился.

– Если понятие «нормальная» в твоем понимании включает курицу, то нет, – спокойно отвечает парень, откидываясь на спинку стула.

Я думала, он как минимум разозлится, но парень выглядит скорее скучающим, чем рассерженным. Подносит большой палец к губам и без стеснения собирает ими с кончика жир перед тем как протереть руки салфеткой.

– А ну расскажи что за меню было у вас в интернате? Интересно прямо, как пируют тамошние жители, – хамит брат.

– Разнообразное, – утоляет его любопытство Скайлер, открыто принимая конфронтацию.

– Ну, например? Фуагра, красная рыба, икра? – видно, что Зак специально издевается, даже руки на груди сложил в ожидании.

– Если ты думаешь, что дети в интернате едят отходы, оставленные такими как ты, то сильно ошибаешься.

– Какими это такими как я?

– Зак! – цедит сквозь зубы папа, исподлобья наблюдая за набирающим обороты спором.

Скайлер прищуривается, а у меня этот прищур откликается в теле ледяной дрожью. Я слишком хорошо его помню. Недобрый, холодный. Сглатываю, осознавая на что способен этот человек. Наверное, если он захочет, ему ничего не стоит подстеречь где-то Зака и популярно объяснить ему кто какую пищу ест.

Он собирается что-то ответить, когда вдруг вступается мама, явно понимая, что если сейчас Скайлер скажет что-то нелицеприятное, ужин на этом закончится.

– Мальчики, я прошу вас давайте спокойно поедим, – искренне просит, – Я так старалась. Зак, Скайлер, пусть этот вечер для всех нас останется в памяти как первый проведенный вечер вместе. И пусть он будет полным взаимопонимания и уважения. Пожалуйста.

Мне даже жаль ее становится. Мама всегда принимает происходящее близко к сердцу. И засранец Зак это знает. Мог быть хоть в присутствии нее вести себя по-человечески.

Скайлер отталкивается спиной от стула и молчаливо возвращается к ужину.

Облегчённо выдыхаю, стараясь как можно быстрее выдумать новую тему для разговора, чтобы хоть как-то сгладить неприятность, когда Зак добивает:

– Ок, за такими, как я вы не доедали, а за кем доедали? За своим директором и учителями?

Стол вздрагивает и приборы на нем подскакивают на пару сантиметров вверх, с громким звоном опускаясь обратно. Это папа не выдержал и хлопнул по столу. Эйдан ойкет от неожиданности, я дергаюсь, отмечая как при этом напрягается Скайлер.

Скулы на его лице заостряются, плечи словно деревенеют. Парень медленно переводит взгляд на моего глупого брата, и мне нехорошо становится от того, что в нем читается. Будто даже энергия вокруг тяжелеет, а воздух нагревается.

Холод под кожей пробегает.

Я как никто знаю на что способны воспитанники интерната. Прочувствовала это на себе. Поэтому за брата страшно становится.

– Встал и пошёл за мной, – гремит папа, со скрипом отодвигая стул по полу.

– Да что я такого сказал?

Зак фыркает, проделывая то же самое и первым вылетает из гостиной.

– Извините, – бросает папа перед тем, как отправиться следом.

– Вы кушайте, – лепечет мама, вставая, – Скайлер, пожалуйста извини. Этого больше не повторится.

И спешит вслед за ушедшими папой и братом.

Как только мы остаемся втроем, повисает тягостная тишина. Звук стрелок, висящих на стене часов оглушает. Тик-так. Тик-так.

Я исподлобья наблюдаю за тем, как Скайлер медленно и тяжело выдыхает, но сказать ничего не могу. Слова будто в горле застряли непроходимым комом.

Привыкший к выходкам Зака, Эйдан вдруг начинает звенеть вилкой по тарелке, наминая ужин. Мой хороший, хоть кто-то не обращает внимания на ссоры. Скайлер тоже спустя несколько секунд берется за лежащий на тарелке хлеб. Отрывает кусок и кладет в рот.

– Прости его, – протолкнув ком, решаюсь на то, чтобы хотя бы попытаться оправдать брата и спасти его от возможного наказания, – ему тяжело дается мысль, что он теперь не единственный старший среди нас.

Скайлер хмыкает, не удостаивая меня более развернутого ответа.

– А у тебя есть брат или сестра? – как лучик ясного солнца комнату озаряет голос Эйдана.

С благодарностью смотрю на него, потому что попросту не знаю как сама бы справилась с этой напряженностью в воздухе.

– Нет.

– А если бы были, их бы усыновили мои родители?

– Да.

– Эээх, жаль, что у тебя их нет. Представляешь, Лив, если бы нас стало еще больше? Мы могли бы заменить целую команду по баскетболу, – вскинув вилку вверх, парирует мечтатель.

Я улыбаюсь.

– Ты прав. И это была бы самая лучшая команда.

Уверяю его с широкой улыбкой, которая уже через секунду замирает на губах. Скайлер смотрит на меня слегка вскинув бровь. Обычно таким взглядом смотрят на детей, которые сказали какую-то глупость.

Хмыкает и покачав головой, возвращается к еде.

– Что? – вопросительно веду плечами.

– Ничего.

– Нет уж говори. Я что-то не так сказала?

Парень поворачивает на меня голову.

– Прозвучало так пафосно, как – будто я в диснеевском фильме оказался, где в конце обязательно будет счастливый конец, а птицы перед финальными титрами запоют о том, как прекрасна жизнь.

– А разве нет? По-моему, она и так прекрасна.

Говорю прежде, чем успеваю обдумать сказанное.

Скайлер прищуривается.

– Не всегда.

Из взгляда серо-голубых глаз исчезает даже та мимолетная легкость, что успела мелькнуть за последние несколько секунд.

Черт. Я ведь имела в виду совсем не то, о чем он мог подумать. Такая себе девочка, живущая в особняке рассказывает как прекрасна жизнь парню, что всю жизнь провел в интернате и зарабатывает тем, что обворовывает прохожих. Дааа, Лив, браво. Сложно придумать нечто более идиотское.

– Ну… да, – запинаюсь, пытаясь оправдаться. – Но ведь ты сейчас здесь. Это хорошо.

– Смотря для кого.

Тоже факт. Черт. Мой язык без костей меня вечно подводит.

Пока я придумываю себе достойное оправдание, Скайлер молчат доедает свой ужин, встает и уходит.

– Он обиделся на нас? – перегнувшись через стол, шепотом спрашивает Эйдан.

Я неопределенно оглядываюсь как раз в тот момент, когда парень накинув ветровку, выходит из дома.

– Надеюсь, нет.

Глава 3

Оливия

На следующий день, как я и предполагала, ещё до обеденного времени Тара оббивает порог моего дома.

Приходится её впустить, а то с нее станется поднять на уши весь район, и теперь мы, наконец выложив друг другу последние новости, валяемся у меня в спальне, забросив ноги на стену.

– Слушай, ну это прямо… большой шаг, – подбирает слова подруга, все еще пораженная новостью о появлении в нашей семье человека из интерната, – я как в новостях сегодня прочитала, аж присела.

Вчера на подписании бумаг присутствовали несколько репортеров. Мой отец – персона публичная, поэтому каждый его шаг сопровождается вспышками фотокамер.

– Хоть не мимо стула?

– Неа. Повезло. Но вот, я прямо и не знаю, хорошо это или плохо, – изрекает Тара немного задумчиво.

– А почему плохо? Мы взяли в семью человека, у которого никогда не было своей собственной семьи. Папа хочет помочь Скайлеру с окончанием школы и дальнейшим обучением в университете. Разве помощь может быть плохой?

– Мммм, помощь – это прекрасно. Просто, – запнувшись, Тара поворачивает на меня голову, – давай начнём с того, что место в любом государственном универе ему и так было бы обеспечено по квоте, – гнет свою линию будущий адвокат. – Просто странно со стороны твоего отца брать в дом взрослого парня. Ну то есть, ты тоже не маленькая. Его это не остановило?

Когда я все же понимаю, к чему она клонит, то начинаю искренне смеяться. Боже, если бы она знала только, что у меня к этому парню лишь самые отрицательные эмоции, никогда бы такого не сказала. Но я ей не рассказывала о случившемся. Тогда бы она винила себя и устроила бы Заку такую взбучку, что ему мало не показалось бы. Еще бы и родителям моим доложила на него.

– Я даже и не думала смотреть на него с этой стороны. Вообще-то мне Рой нравится, если ты помнишь.

– Ну сегодня нравится Рой, завтра – Скайлер. Нашла проблему. Тем более судя по фотографии, он очень даже ничего. – Тара скашивает на меня взгляд и по-партизански щурится. – Не врет фотография?

– Не врёт, – признаю как факт. Собственно, если бы он меня так сильно не пугал, я бы могла сказать, что он и правда довольно привлекательный, – но ты прекращай смотреть на ситуацию с этой стороны. Я прекрасно понимаю границы, как и то, что он официально по документам мой брат.

– Боже, какая ты зануда, – бросив в меня моей же подушкой, Тара садится на кровати, смотря теперь на меня сверху – вниз, – я чисто теоретически рассуждаю. Думаю, такой вариант твой отец должен был рассмотреть.

– Ничего не должен, – тема начинает меня понемногу раздражать, так как даже подобные мысли допускать может только ненормальный. Я следом за ней переворачиваюсь и встаю с кровати. – Отец прекрасно знает, что это невозможно. Я никогда не позволю себе чувств в отношении того, кого смело можно братом называть.

– Ладно – ладно, железная женщина, – подняв руки в примирительном жесте, Тара встает следом за мной, – брейк. Лучше идём, я поплаваю, а ты мне расскажешь, какие там парни были в твоей Швейцарии.

Ох, эта неугомонная. У нее одно на уме после расставания с Кевином.

Мы выходим в коридор как раз, когда мимо проходит Зак. Завидев Тару, он тут же широко улыбается и разводит руки в стороны, чтобы обнять ее.

– Привет, моя красота. Давно ты у нас, и почему я не в курсе?

– Привееет, – Тара прижимается к Заку и несколько раз хлопает его по спине, – уже полдня как. А ты должен был меня почувствовать, друг мой. Должен был! А раз не почувствовал, значит, и не скучал совсем.

Показательно надутая губа Тары заставляет нас с Заком рассмеяться. Эти двое всегда общаются так, словно они самые близкие друзья. То дерутся и кричат друг на друга, но часами могут валяться рядом за просмотром какого-нибудь фильма. Но при этом остаются в области френд-зоны, никогда даже не пытаясь ее пересечь.

– Я чувствовал, поэтому и вышел как раз, когда выходили вы, – заверяет ее братец, когда мы начинаем втроём спускаться вниз. – Как лето провела?

– Отлично.

– И без меня?

– Естественно. Ты небось со швейцарками зажигал во всю?

– Было дело. Но ты же не ревнуешь?

– Ни капли! – качает головой Тара. Палящее солнце мгновенно цепляется за кожу и проникает в поры, стоит нам выйти к бассейну. – Так, я не поняла, когда я познакомлюсь с новым членом семьи?

– Кстати, я не знаю, – вспоминаю, что не видела сегодня Скайлера. Они самого утра собирались с отцом куда-то ехать, но очевидно еще не вернулись. – Зак, ты не знаешь, куда папа повез Скайлера?

Выражение лица брата моментально меняется. Глаза приобретают холодный оттенок, а губы растягивает циничная усмешка.

– Переписывать на него завещание?

Закатываю глаза, внутренне взывая к Дзену.

– Иди куда шёл, слушай. Не порть мне настроение.

– Ну-ну. Увидишь ещё, этот подкидыш нам еще проблем подкинет.

Хватаюсь за край полотенца и бью гаденыша по ногам.

– Зак, ты меня бесишь, правда. Успокойся уже.

Не знаю от чего так злюсь. От того, что он снова за свое, или от того, что где-то на подкорке сознания опасаюсь именно этого – проблем с его стороны.

– Обалдела?

В отместку этот ненормальный подхватывает меня на руки и бежит к бассейну. Я в ужасе визжу, крепко цепляясь за его плечи и чувствуя, как в жилах стынет кровь.

– Нееет, – ору, понимая, что, если он меня бросит в воду, я сойду с ума.

– Поставь ее, придурок, – кричит Тара.

Он просто не может этого сделать! Знает же, что я до дрожи в конечностях боюсь воды. Царапаю плечи своего брата идиота, не прекращая истерически визжать, а он смеясь внезапно останавливается у самого края бассейна. Закидывает голову назад и ржет.

Я готова его убить просто. Сердце бьётся так, словно его завели на максимум и оно сейчас разорвет грудную клетку. Руки дрожат, желудок вот-вот и вывернет наружу выпитый молочный коктейль.

– Ты идиот! – кричу я, вырываясь и ударяя ладонями его в грудь.

Зак ставит меня на землю.

– Да ладно, я бы этого не сделал, Лив! – со смехом уворачивается от моих ударов, которыми я готова изрешетить его всего. – Всё! Все, угомонись! Так, я сваливаю.

И пригнувшись от летящей ему в лицо ладони, Зак уматывает в дом.

– Кретин, ну!

– Ты как? – подскочив ближе, Тара с тревогой всматривается в мое лицо и сжимает заледеневшие ладони. – Нормально?

– Да. Убью его когда-нибудь.

– Если я не сделаю это первой.

После того, как я чуть не утонула в семь лет, у меня панический ужас воды. Я даже в бассейне не плаваю, а только лишь захожу с краю, чтобы увлажнить кожу.

Отдышавшись, я плюхаюсь на шезлонг и наконец выдыхаю.

Тара плавает в свое удовольствие, время от времени поднимаясь ко мне. Обожаю такие дни, когда мы можем вот так вдвоем проводить время. У нас есть и другие подруги, с которыми мы ходим на вечеринки, проводим время в кино или сидим у кого-то дома, но самой близкой я могу назвать только ее.

У бассейна мы проводим все оставшееся время до вечера, пока не приходят родители. Мама по традиции предлагает Таре остаться на ужин, и та с радостью принимает предложение. Правда, на этот раз причиной ее задержки является не голод, а желание познакомиться со Скайлером.

Могу уже представить, как на него завтра будут смотреть в школе. Если даже Тара, моя близкая подруга, не скрывает любопытства, то что говорить о нашем зверинце, готовом растерзать каждого новенького.

Но Скайлер, к огромному сожалению Тары, к ужину не появляется.

Родители начинают ужин как ни в чем не бывало.

– А где Скайлер? – интересуюсь я, придвигая свой стул к столу.

– Понятия не имею, – отпивает воду папа.

– В смысле? Ты не звонил ему? Не предлагал прийти на ужин?

Это удивительно для родителей. В выходные они требуют, чтобы мы все были за одним столом. Можно сказать – семейная традиция.

– Мы с ним договорились, что не будем ограничивать его свободу. Главное, чтобы приходил домой на ночь, не употреблял запрещённые препараты и в целом не совершал поступков, которые бы могли очернить нашу с вами фамилию.

Вот значит как…

Хмурюсь, пытаясь переварить услышанное.

Перевожу взгляд на Тару, в ответ пожавшую плечами.

– А как же семейная традиция?

– Мы будем вводить ее для Скайлера постепенно, – поясняет мама, – Не хотим сразу вгонять его в рамки. Он привык жить более свободно, и чтобы миновать возможные ссоры, мы не хотим резко его ограничивать.

– То есть, я тоже могу ходить куда угодно, главное придерживаться этих же правил? – Зак, очевидно тоже выхватил основной контекст, потому что тут же хватается за предоставленную возможность выторговать для себя больше свободного времени вне стен дома.

– Как будто у тебя и так свободы недостаточно? – заламывает бровь папа, с аппетитом расправляясь с запеченной уткой.

– Ну, знаешь, когда я целый день дома не появляюсь, вы с мамой весь телефон обрываете. А я может самостоятельности хочу?

– Это потому что мы тебя любим, – отвечает мама, в шутку бросая в него помидор черри.

Зак ловит его и закидывает в рот.

Пытаюсь поставить себя на место Скайлера, но не получается. Мне тяжело представить как это всю жизнь жить с другими чужими детьми и не отвечать на десять пропущенных от мамы, если я вовремя не подниму трубку.

Наверное, родители всё же лучше знают что делают. Да и признаться, без его присутствия за столом гораздо спокойнее. Не надо бояться новых перепалок и переживать о том, чем каждая из них грозит моей семье.

Тряхнув головой, я накладываю в тарелку кусочек лосося и салат.

Без Скайлера Заку некого цеплять, поэтому ужин проходит в прекрасной обстановке. Прямо как раньше.

Глава 4

Оливия

Уснуть никак не получается. Я взбиваю подушку, ворочаюсь, то зажимаю простыню между ног, то накрываюсь полностью. Совсем раскрытой почему-то спать дискомфортно. Боюсь. Вроде и не верю уже в сказки о бабае, а все равно стараюсь, чтобы хотя бы какая-то часть тела была укрыта. Но даже это не помогает.

Прокрутившись добрых полчаса, психую и спускаюсь на кухню. Зак уже спит, наверное, родители тоже. Всем комфортно, одна я как лунатик. А всё потому что боюсь засыпать, зная, что под одной крышей со мной живет человек, ограбивший меня в прошлом. Вчера я тоже глаз почти не сомкнула.

Вот только, я не уверена вернулся он уже или нет. Дверь вроде бы не хлопала. Она у нас массивная, если кто-то выходит или заходит слышно до самой моей спальни. А она, на минуточку, в конце коридора второго этажа.

Нахожу в холодильнике ведерко с любимым фисташковым мороженым и усаживаюсь за стол. Может, это успокоит мои расшатавшиеся нервы! Фисташки я готова есть тоннами, а мороженное и того больше.

Открываю соцсеть, бесцельно летая пальцем по экрану, и рассматривая фотографии знаменитостей и своих знакомых.

Завтра начинается школа.

Надо признать, я не самая популярная девчонка в школе. К таковым у нас относится Сибилла Аллен и ее свита. У них довольно большая компания: парни футболисты, среди которых Рой, баскетболисты и просто те, кому посчастливилось оказаться в числе лучших. Я к ним не отношусь, но особо и не стремлюсь. Мне комфортно в моем статусе обычной старшеклассницы. Всей этой популярности я бы не потянула. Слишком много ответственности и внимания.

Отправляю очередную ложку в рот, когда входная дверь хлопает. От неожиданно вздрагиваю и оборачиваюсь. Не знаю зачем, ведь вряд ли вошедший по приходу отправится на кухню, но он именно это и делает. Спустя несколько секунд в арке показывается Скайлер. На мгновение притормаживает увидев меня, но абсолютно никак не реагирует.

В отличие от меня. Я настолько поражена его внешним видом, что до неприличия открываю рот, рассматривая пыль и мазуту на его штанах и майке, пока он проходит мимо и открывает холодильник.

– Тебе говорили, что настолько пристальное внимание заметно? – задаёт вопрос из-за спины, пока одну за другой исследует полки.

– Ты где был? Что с твоей одеждой? – пораженно спрашиваю, наблюдая как он берет тарелку из сушилки, кладет на нее кусок мяса и отправляет ее в микроволновку.

– Тебе это не интересно. – Моет руки в раковине, и достав ужин, усаживается за барную стойку.

– Я же спросила, значит интересно, – настаиваю, обводя взглядом очертания мышц на довольно широкой спине.

Скайлер начинает звенеть вилкой, не посчитав нужным удостоить меня ответом.

Медленно выдыхаю.

Так, ладно… Я обещала себе с ним подружиться, а сейчас самый подходящий момент. Зака рядом нет, настроение ему никто не испортит. Если оно у него конечно, есть. По поведению сложно понять, оно у него не меняется практически.

Пока не передумала встаю со стула, и захватив с собой ведерко, пересаживаюсь за барную стойку. Прямо напротив парня.

Почти сразу же жалею, потому что расстояние между нами оказывается в критических двадцать сантиметров. Мне даже удаётся рассмотреть длинные ресницы на немного уставшем лице. На скуле у него пыль, но сказать я об этом не решаюсь.

– Так что случилось? Тебя побили?

Вилка с кусочком мяса зависает, так и не дойдя до его рта. Скайлер отрывает от тарелки взгляд и устремляет его в меня. Хмыкает.

– Я похож на того, кого побили? – отвечает и наконец прячет вилку во рту.

Вроде настроен не воинственно. Можно немного расслабиться.

Набираю мороженое и продолжаю свою трапезу.

– Если нет, то где?

– На работе.

Теперь очередь зависнуть моей ложке.

На работе?

Моментально напрягаюсь, немного подаваясь назад. С опаской осматриваю парня, как будто у него из кармана может торчать сворованный телефон или что-то в этом роде. Я слишком хорошо помню, как он добывает себе на пропитание и что на самом деле подразумевается под словом «работа».

Внутри зарождается гнев и желание разбудить родителей прямо сейчас, но я быстро его давлю. Нельзя показывать, что я догадалась, иначе это может дорого нам стоить.

Пока пытаюсь переварить информацию, Скайлер спокойно отрывает кусок хлеба, и мокнув его в соус на тарелке, быстро съедает.

– На какой работе? – выдавливаю из себя со всей беззаботность, на которую способна. – Ты работаешь?

– Да.

– Зачем?

– Тебе не понять.

– Это ещё почему?

Но ответа снова не следует. Вероятно, он отвечает только когда сам считает нужным. Это раздражает. Чувствую себя как на допросе, словно я дотошный надоедливый полицейский, а он преступник, выдавливающий слова через «не хочу». Хотя, он и есть преступник.

– А в чем заключается твоя работа?

Мне необходимо выжать из него правду, или хотя бы какую-нибудь реакцию. Сомнительно, конечно, чтобы он вот так прямо мне выложил, что грабит людей, но эмоции на лице могут быть многоговорящими.

– В ремонте машин.

Огорошивает меня ответом.

Прищуриваюсь, пытаясь понять врет или нет, но мазута на майке все же красноречиво намекает на правду.

Чувствую, как мышцы на спине расслабляются. Оказывается, я все это время была натянута как струна, опасаясь возможного ответа, который мне не понравится.

– Зачем? Отец ведь даст тебе денег. Поверь, этого хватит на все нужды.

– Полагаться на кого-то не в моих правилах, – отвечает сухо и быстро доев мясо встаёт, чтобы отнести посуду в раковину.

Я хмуро наблюдаю за тем, как он наливает прямо из крана воду в стакан и выпивает ее несколькими большими глотками. Кадык на крепкой шее дергается на каждом глотке, а я зачем за этим наблюдаю ответить не могу даже самой себе. Наверное, все еще перевариваю информацию.

Я знаю, что многие подрабатывают в университете, но не думала, что и школьники занимаются подобным. Разве их вообще куда-то берут?

Вытерев губы тыльной стороной ладони, парень проходит мимо меня, но не дойдя до выхода, внезапно останавливается. Обводит взглядом ведерко с мороженым, а после поднимает взгляд на меня.

– Не возражаешь? – кивком головы указывает на мою ложку, пока подходит ближе.

– Конечно, нет. Угощайся. Ложки та…

Последнюю букву проглатываю, потому что Скайлер не удосужившись взять чистый прибор, забирает у меня ложку, набирает мороженое и съедает его.

Нагло и бесцеремонно.

Мгновенно теряюсь.

– Это вообще-то была моя ложка, – бурчу, попадая в прицел его серо-голубых глаз.

Меткий прицел, надо сказать. Чувствую себя так, будто он наводит на меня оружие и прикидывает куда выстрелить. В лицо или плечи. Именно по этим местам неторопливо гуляет его взгляд.

– Ты сказала ты не против.

– Я думала, ты спрашиваешь о мороженом.

Скайлер будто намеренно безотрывно наблюдает за мной. Его большие губы собирают всю сладость с ложки, а потом он протягивает мне ее обратно.

Выжидающе смотрит. Провоцирует.

Серо-голубые глаза пронзают, как иголкой. Один стежок, второй.

Нерешительно оборачиваюсь на ящик с чистыми столовыми приборами и обратно на него.

– Брезгуешь? – стреляет прямо в цель.

Но.. Я не то, чтобы брезгую. Просто не привыкла делить с кем-то ложку или вилку. Это же личные предметы. У каждого должна быть своя.

А вот он привык, вдруг доходит до меня. Скорее всего, дети в интернате и из тарелки одной ели и из чашек пили. Поэтому он и не церемонится. Ест, как привык.

Вскидываю подбородок и, забрав у него в ложу, набираю мороженое и демонстративно съедаю его под его пристальным взглядом, всем своим видом показывая, что не дождётся. Пусть не думает, что меня так легко можно загнать в тупик.

Протягиваю ему обратно прибор. Скайлер еле заметно усмехается. И мне кажется, я замечаю легкую тень одобрения на его лице.

Хмыкнув, он съедает вторую порцию. Потом я свою. Опять он. И всё это молча. Мы просто смотрим как каждый из нас ест мороженое. Скайлер большими порциями, я маленькими, так как оно холодное, а я привыкла есть медленно, чтобы получить удовольствие от процесса.

Не знаю сколько мы так сидим, но по ощущениям всего несколько минут. Я как ни стараюсь, но до конца расслабиться не могу. Всё жду от него чего-то. Какого-то подвоха что ли, не знаю. Прошлый сильный страх отпускает, но при этом я все же помню, что за ним нужен глаз да глаз. А вот парень в отличии от меня выглядит довольно расслабленным.

Передав мне в очередной раз ложку, Скайлер спрыгивает с барного стула.

– Спасибо.

– Уже наелся?

– Много сладкого на ночь вредно, – кидает через плечо, направляясь к выходу.

Я хмыкаю.

– Спокойной ночи, Скайлер.

Парень оборачивается и кивает прежде, чем выйти из кухни.

Надо и мне сворачиваться. Надеюсь, теперь получится уснуть.

Глава 5

Оливия

– Выпускной класс, Лив, готова? – Мама сбрасывает невидимые пылинки с моего плеча, когда мы все усаживаемся за столом для завтрака.

– Конечно!

Во мне действительно бурлит сумасшедшее предвкушение. Первый учебный день. Я увижу Роя. От этой мысли сердце заходится в учащенном беге.

В прошлом году мы несколько раз пытались с ним пересечься, но всё время что-то не позволяло – то я болела, то он уезжал на соревнования. Момент был упущен, но моя влюбленность не сошла на нет. Я всё еще тайно вздыхаю по нему, надеясь, что однажды он все-таки подойдет ко мне и пригласит куда-нибудь.

– Уж постарайся. Нью-Йоркскому университету нужны только самые лучшие студенты.

– Обязательно, мам.

– Только юбку эту я советовала бы тебе переодеть на ту, что я тебе подарила перед поездкой. Мне кажется, она лучше подойдёт к образу.

Придирчиво смотрю на модную юбку, что я привезла из Европы. Ярко-желтую с замком сбоку.

– А мне кажется эта довольно неплоха. Урвала ее по скидке. Смотри, какая тут собачка замысловатая.

– И все же, – мягко настаивает мама, погладив мою руку и даже не взглянув на собачку, – мне будет приятно, если ты наденешь мой подарок.

– Ладно, – сдаюсь, кивая.

Эту завтра надену. Какая собственно разница?

– Таак, что у нас тут? – плюхается напротив Зак. Обведя стол глазами, хватает сэндвич с ветчиной и стакан сока, – Сегодня буду поздно. Иду на вечеринку к Райану.

– Насколько поздно? – хмурится мама.

– Около полуночи.

– Зак.

– Мам, не начинай. Первый учебный день. Потом целую неделю буду паинькой.

Паинька и Зак два совершенно разных понятия, но мама отпускает его. Райан его старый друг, с родителями которого наша семья дружит довольно давно и близко. Было бы странно, если бы она запретила.

– А где папа и Скайлер? – спрашивает Эйдан, запихивая в рот ложку шоколадных хлопьев с молоком.

Завтраки у нас всегда проходят бурно. Трое детей – это всегда гам, бардак и седая голова миссис Грант.

– Папа уехал на работу, а Скайлер… – на лице мамы появляется озадаченность, – не знаю. Он должен был уже спуститься. Вчера слышала, как он пришел домой. Пойду потороплю его.

Но встать из-за стола мама не успевает, потому что объект нашей беседы входит на кухню сам. В полотенце, обернутом вокруг его бедер.

Я едва не давлюсь соком. Глаза мимо воли оббегают подтянутый торс, широкие плечи, несколько кубиков на животе и пару шрамов на ребрах. Один больше, другой меньше. В лицо тугой волной ударяет краска, заставляя меня отвести взгляд и уткнуться в кусок откусанной мною же ветчины на тарелке.

– Эмм, Скайлер, – в голосе мамы отчетливо слышен шок, – Ты почему в таком виде? У нас принято одеваться для завтрака.

Если бы на его месте был Зак, она бы его уже этим же полотенцем отхлестала, но сейчас старается держать себя в руках.

– Я бы с радостью оделся, если бы нашел свои вещи, – сдержанный тон Скайлера не скрывает напряженных ноток. – Еще вчера они были в сумке.

Охнув, мама всплескивает руками.

– Точно. Я виновата. Прости, мальчик. Я вчера распорядилась убрать их, но забыла тебя предупредить. В гардеробной ты найдешь пару футболок и джинсов Зака, а сегодня после школы езжай пожалуйста в магазин и купи себе новых.

– С чего это ты отдаешь мои вещи? – фыркает Зак, уничтожая глазами поочередно то Скайлера, то маму.

– Я бы предпочел одеть свои вещи, – отвечает Скайлер, не обращая внимания на выпад брата.

Я снова поднимаю на него глаза. Отчего-то хочется улыбнуться. И растерянности мамы, отчетливо читающейся на лице, и злости Зака, и безразличию Скайлера. Это же надо спуститься в таком виде и совершенно безмятежно вот так перед всеми нами стоять. Я бы со стыда сгорела в его ситуации.

– Прости, но твоих вещей уже нет. Их сегодня увезли вместе с остальным мусором.

Последние слова неприятно режут слух. Не одной мне. Судя по тому, как резко холодеет взгляд Скайлера, ему тоже.

– В следующий раз, если захотите избавиться от МОИХ вещей, спросите сначала у меня, – он произносит это не поднимая голоса, но с явным нажимом, заставляя маму вскинуть подбородок.

– Скайлер, те вещи были старые. Я не потерплю, чтобы человек, живущий в моем доме ходил в школу как оборванец. Теперь ты под моей ответственностью, и я хочу, чтобы ты выполнил мою просьбу. Пожалуйста, надень пока вещи Зака, а после занятий сходи в приличное место и купи себе новых. Карту тебе Патрик вчера выдал. Выбери всё, что только пожелаешь. Если хочешь, Лив тебе поможет? Да, Лив?

Я замедленно киваю. Замедленно, потому что вижу, как каждое слово накладывает отпечаток на напряженном лице Скайлера. И почему-то чувствую себя за это виноватой. Знаю, что мама делает это из лучших побуждений, но подобранные ею слова звучат довольно жестко.

Ничего не ответив, Скайлер разворачивается и уходит.

Зак хмыкает.

– Вот парни поржут, когда я им скажу, что он за мной донашивает.

– Зак, – одергивает его мама. – Это всего раз. И ничего в этом зазорного нет.

– Конечно, нет. Он, наверное, не раз донашивал за кем-то. У них там даже трусы скорее всего общие.

Смех брата вызывает раздражение. Я резко встаю, отчетливо понимая, что Скайлер не наденет те вещи, которые предложила мама. А других у него нет. Кроме тех, в которых он пришел вчера.

По-хорошему, мне должно быть все равно после того, как он поступил со мной в прошлом, но это не так. Внутренний голос вопит о том, что если бы не Скайлер тогда, все могло закончиться намного хуже, поэтому сейчас я просто верну ему долг.

Взбегаю по ступеням и заглядываю в его спальню. Как я и думала. Парень надел на себя вчерашние испачканные мазутом джинсы и пыльную футболку.

Стучу в дверь, привлекая его внимание.

– Не думаю, что это лучший вариант для школы, – киваю на его внешний вид.

– Другого у меня нет, – он накидывает на шею все ту же подвеску, пока я с любопытством изучаю его спальню.

Думала, как и у Зака стол будет завален какими-то бумажками и пакетами из-под еды, но ошиблась. Всё наоборот. Постель застелена идеально, даже я не могу похвастаться отсутствием складок на покрывале. На столе кроме ноутбука вообще ничего нет. Словно он тут и не жил вовсе эти два дня, а ноут ни разу не открывал.

– У меня есть что тебе предложить.

Скайлер недоверчиво прищуривается, прежде чем обвести меня взглядом и остановиться на ногах чуть дольше обычного. Я переминаюсь с одной на другую, не совсем понимая чем вызвала такой интерес.

– Боюсь, фасон и размер твоей юбки мне не подойдёт. Или ты про топик?

– Юморист, да? Я серьёзно. Подожди минуту.

Ухожу в свою комнату и достав из нижнего ящика припрятанные покупки, возвращаюсь обратно. Протягиваю ему.

– Держи. Это я покупала брату ко дню рождения, но тебе сейчас важнее.

Почти сразу жалею о том, что сказала про Зака, потому что Скайлер презрительно морщится.

– Брату?

– Да. Но он о них не знает. Считай, что это просто вещи из магазина. Абсолютно новые. У вас кажется примерно одинаковое телосложение. Тебе должно подойти. Тем более теперь ты тоже мой брат.

Еще раз осматриваю парня, прикидывая размер. Вроде бы должно сесть хорошо. Хоть Зак и старше на год, но немного суше. Я брала учитывая то, что ко дню рождения он еще подкачается.

Скайлер откидывает на стол джинсы и открывает пакет с футболкой. Черная с черепом и надписями, которые сложно разобрать. Вдруг осознаю, что ему она даже больше подойдет, чем Заку. С виду опасная, не совсем мне понятная, но привлекающая взгляд. Прямо как он.

– А как же подарок? – осмотрев футболку, Скайлер переводит глаза на меня.

Пожимаю плечами.

– Подарю что-то другое, не проблема. Тебе сейчас нужнее.

Он снова рассматривает рисунок.

– Ну не знаю.

Мне даже обидно становится. Я так долго выбирала ее, около часа точно бродила по магазину, чтобы выбрать лучшую, а он носом крутит.

– Слушай, если не нравится я заберу и надевай что хочешь.

Протягиваю руку, чтобы забрать, но Скайлер дергает вещь на себя. В светлых глазах появляется нечто, отдаленно похожее на улыбку. Очень отдалённо, скорее даже интуитивно намекающее на неё, потому что выражение лица не меняется вовсе.

– Да нет, на безрыбье и рак рыба. Возьму.

– Серьезно? На безрыбье? Я за этого рака пятьдесят евро отдала.

Не то, чтобы я хотела упрекнуть его в дороговизне вещи и в широте своей щедрой души, просто неприятно, что не оценил. Я помочь хотела ведь, а в итоге чувствую себя так, словно отдаю ему такую же футболку, как сейчас на нем. Грязную и старую.

Еще секунду назад серо-голубые глаза вдруг темнеют, а малейшее напоминание об улыбке растворяется. Словно небо тучами заволокло и вот-вот грянет гроза. Я невольно ежусь, чувствуя, что сделала что-то не так, но не пойму что.

– Я верну деньги. И за джинсы тоже. На них ценник остался?

Обдает меня арктическим льдом, а потом разворачивается, чтобы снять свою футболку и сменить на новую.

Черт.

– Слушай, не надо ничего возвращать, – выдыхаю я. – Я не это имела в виду. И обидеть не хотела.

– Всё в порядке, – отвечает Скайлер равнодушно. – Спасибо.

Взяв джинсы, проходит мимо.

– Скайлер. Мы выезжаем минут через десять, ты успеешь еще позавтракать.

– Я доеду сам.

– Не доедешь, – хватаю его за руку, останавливая.

В эту же секунду миллиарды крошечных иголок вонзаются в ладонь там, где я коснулась его. Словно руку обожгло неизвестно откуда взявшимся огнем. Резко отрываю ее, растерявшись от собственной реакции. Сколько раз так хватала Зака и никогда подобного не случалось.

Скайлер опускает взгляд на свою руку, а после поднимает на меня. Судя по реакции необъяснимый ожег испытала только я, потому что в его глазах уже знакомое мне безразличие.

Он вопросительно изгибает бровь.

– Чтобы доехать своим ходом нужно выходить как минимум за час, – заторможено поясняю я, – Сейчас ты уже опоздаешь.

– Придумаю что-нибудь.

– Не придумаешь. Автобусы ходят по расписанию и следующий через двадцать минут. Ты опоздаешь почти на целый урок, а в первый день это не очень хорошо. Дождись нас, я соберусь и поедем. – По лицу вижу, что желанием он совсем не горит ехать со мной и Заком, но теперь у него выхода точно нет, – Потерпи уж сегодня нашу компанию, а завтра выедешь раньше.

Обдумав мои слова, Скайлер спустя несколько мгновений согласно кивает.

Я не совсем понимаю для чего уговариваю его. Не хочет и пусть бы ехал. Но червяк внутри точит. Понимаю насколько ему должно быть неуютно. Еще и мама распорядилась так поступить с его вещами. Вообще для нее это нормально. Она и мои может отправить в утиль, если считает, что я из них выросла или не ношу. Но я-то уже привыкла.

Вернувшись в спальню, закрываю дверь и еще раз растерянно осматриваю ладонь. Сжимаю в кулак и раскрываю.

Что это было вообще? Наверное, тот факт, что Скайлер абсолютно новый человек в моей жизни и вызвал такие странные ощущения. Или это потому что я подсознательно побаиваюсь его?

Глава 6

Оливия

Дорога до школы занимает добрых тридцать минут, за которые Скайлер не произносит ни слова. Даже на выпады Зака не реагирует, натянув на уши наушники и откинувшись на спинке кресла.

Ещё в прошлом году брат ходил в мою школу, но теперь он студент первого курса, поэтому мы и выезжаем на десять минут раньше, чтобы он успел отвести нас со Скайлером, а потом доехать до университета.

– Смотри мне, Лив, если что звони в любой момент, – наставляет Зак, когда мы подъезжаем на школьную парковку. – И за этим следи, – кивает в сторону Скайлера.

Благо он нас не слышит. Выходит из машины и даже не подождав меня, уходит вперед.

– Удачного первого дня, – целую Зака в щеку, – И перестань быть таким снобом, иначе у тебя никогда не будет девушки.

Ткнув мне средний палец, брат со свистом покрышек укатывает с парковки.

Школа снова оживает после трех месяцев летних каникул. Народ кучкуется кто где. Одни на траве, попивая кофе до начала уроков, другие у входа.

Улыбнувшись некоторым знакомым, машу им рукой и быстрым шагом догоняю Скайлера.

Подбегаю сзади и стаскиваю с его ушей наушники. Он резко оборачивается, от чего я врезаюсь в его руку, не успев остановиться. Острый как лезвие бритвы взгляд касается моего лица, но быстро гаснет, стоит ему увидеть, что это я.

Ого. Вот это реакция.

Несмело улыбаюсь и тянусь к его правому наушнику. Разворачиваю его к себе и прикладываю к уху. Басы злостного рока рвутся сквозь динамики, заставляя меня поморщится.

– Какой кошм.., – поднимаю взгляд и проглатываю окончание слова.

Почему-то только сейчас понимаю, что нахожусь от его лица в каких-то пяти сантиметрах и ощущается это довольно странно. Перед глазами мужской подбородок с редкими короткими волосками колючей щетины. Поднимаю взгляд выше.

Какие у него большие и мягкие на вид губы! Капризно изогнутые. На носу несколько веснушек… Вместе с воздухом в легкие залетает мятный запах жвачки. Прямо как тогда – полгода назад.

Резко отстраняюсь.

Зачем вообще полезла слушать его музыку? Просто привыкла, что могу у Зака в любой момент стащить наушники с головы, а сейчас это привычное действие ощущается странным. Все же пока что Скайлер чужой человек, и делать вид, что могу себя с ним вести как с Заком не получается. Нужно время.

– Я предпочитаю более попсовую музыку, – оправдываюсь, начиная идти вперед.

– Привет, милаха, – раздается сзади веселым голосом, а потом мне на шею обрушивается Тара.

– Привет, – улыбаюсь ей, обмениваясь поцелуями в щеки.

– Наконец-то мы выпускники! Гуляем этот год, – вскинув руки визжит подруга, а потом переводит взгляд на Скайлера, который так и идет вперед, даже не стараясь нас подождать. – Это он?

Киваю, все еще испытывая необъяснимое смятение.

Тара догоняет парня, и мне приходится сделать тоже самое. Неугомонная, честное слово.

– Привет. Я Тара, подруга Лив.

– Скайлер, – ответ как всегда очень лаконичный. Я даже начинаю привыкать.

– Яяяясно, – тянет Тара, в этот момент делая знак глазами, что выглядит он что надо. Толкаю ее в плечо. Не хватало еще, чтобы он заметил, – А угадай кого я только что видела? – Обращается теперь уже ко мне, заговорщицки кивая в сторону центрального входа в школу.

Пульс мгновенно срывается. Быстро смотрю туда, куда она указывает и тут же забываю о смятении по отношению к Скайлеру.

Внутри лопаются крошечные шарики с эстетическим удовольствием.

Рой…

Наверное, я никогда не устану смотреть на него. Какой же он чертовски привлекательный. Выше меня на пол головы. Мне даже кажется, что вокруг него какое-то яркое сияние, потому что он видится ослепительным. Жадно впитываю в себя его образ, по которому успела страшно соскучиться за лето. Рядом как всегда трутся девчонки, но это и не удивительно. Он капитан футбольной команды. Место с ним никогда не бывает пусто. Рой как яркая звездочка с массой поклонников и поклонниц.

При одном взгляде на него внутри заводится миллион моторчиков, которые начинают вращаться, перегоняя кровь по венам быстрее и быстрее. По мере того, как мы приближаемся ладони потеют и холодеют одновременно. Сердце не знает то ли ему биться чаще, то ли остановиться от переизбытка эмоций.

– Привет, – громко здоровается Тара.

– Привет, – растягиваю губы и я, чувствуя как щеки наливаются румянцем.

Рой перевод взгляд в нашу сторону

– Привет, девчонки!

Не в состоянии выдержать встречи наших глаз, отворачиваюсь в этот же момент спотыкаясь о взгляд Скайлера, от которого внезапно хочется спрятаться еще дальше. Прямопротивоположный взгляду Роя. Если в глазах того свет, то серые глаза Скайлера как темный лес, в котором можно безвозвратно заблудиться. Он смотрит на меня всего секунду, будто оценивает, потом переводит взгляд на Роя, а после потеряв интерес к происходящему, просто входит в школу.

Ну… собственно если он понял мои чувства, ему до них нет никакого дела, поэтому и стесняться мне нечего.

Я провожаю парня до кабинета директора, а потом мы вместе входим в класс.

Тара уже сидит за партой и кивком головы указывает на мою, на которой красуется стаканчик с какао. Наша милая традиция. Если я или она приходим раньше, мы всегда забегаем в кафетерий, чтобы купить друг другу какао.

Собираюсь сказать Скайлеру, чтобы занял любое из свободных мест, но он и сам справляется. Усаживается около окна. Сибилла Аллен конечно не оставляет появление Скайлера незамеченным. Вместе со своими подружками и некоторыми парнями, они обступают его со всех сторон, закрывая от меня.

Зная их, можно предположить, что они пошли явно не знакомиться, а показать кто здесь главный.

– Слушай, может подойдем? – покосившись в их сторону, спрашивает Тара.

Я нерешительно хмурюсь.

– Зачем?

– Ну ты же знаешь их, – указывает в сторону «звезд» подруга.

От них можно ожидать чего угодно, я в курсе. Именно поэтому никогда не становлюсь у них на пути. Предпочитаю нейтралитет. Конфликты совсем не моё.

Прислушиваюсь, пытаясь разобрать о чем они говорят.

– Так что? Если ты скажешь, что он твой брат, они может будут чуточку лояльнее.

Сердце начинает тревожно трепыхаться, потому что да, наверное надо объяснить что к чему, но ведь он взрослый парень. Ему и самому не понравится если я за него начну заступаться.

Делать этого как оказывается не приходится. Спустя пару минут парни расходятся, хлопнув Скайлера по плечу, а вот Сибилла остается сидеть к нему передом и … улыбаться.

Серьезно? Сибилла Аллен улыбается Скайлеру? Несколько раз моргаю, вдруг показалось. Одно дело, если бы она просто ретировалась вместе с остальными. И совсем другое, когда самая популярная девчонка школы закинув ногу на ногу, опирается локтями на парту Скайлера и что-то ему повествует.

– Ха, – хмыкает Тара, – быстро она его заприметила.

Перевожу взгляд на Скайлера и впервые за эти несколько дней замечаю на его лице улыбку. Немного кривую, оценивающую, но настоящую. Он улыбается ей. Склонив голову немного на бок, недвусмысленно изучает глазами идеальное лицо, шею, откровенное декольте. Его глаза больше не темный лес. Они приобрели светлый оттенок и скорее напоминают небо, покрытое перьевыми облаками. Скайлер не стесняясь демонстрирует ей то, что кажется не прочь познакомиться ближе. Да она и сама не прочь, судя по тому, как призывно закусывает нижнюю губу.

Мысленно фыркаю и отворачиваюсь.

Первые минуты в школе, а он уже во внимании Сибиллы. Дэвиду МакКою, прошлогоднему новичку до сих пор не удалось влиться в класс. Он так и остался изгоем, которому вечно достается. А Скайлер сходу вышел на финишную позицию. Что интересно он им сказал такое? Или запугал? Сомнительно. Сибилла напуганной не выглядит.

Знакомый громких смех заставляет меня вздрогнуть и обернуться. Рой заходит в класс вместе с парнями, что-то бурно обсуждая и жестикулируя руками. Невольно засматриваюсь. Знаю, что это нелепо и кто угодно может заметить мою влюбленность, но мне все равно. Мне просто хочется смотреть на него, на его улыбку, на то, как округляются его глаза и в них плещутся смешинки.

– Тааак, лоботрясы, усаживаемся, – вырывает меня из неги миссис Мослер. Разворачиваюсь передом к доске. Ребята же не слишком быстро занимают свои места, продолжая перешептываться, – урок начался, кто еще не заметил.

– Добрый день, миссис Мослер, – здороваются парни, – Мы соскучились по вам.

– Да-да, конечно. А я по вам. Так соскучилась, что еще год бы не видела, – без злости щурится преподаватель, вызывая у нас смех.

Миссис Мослер особенная. Она никогда не демонстрирует свое тепло к нам, или какое-то предпочтение отдельным ученикам, но при этом это единственный учитель, которого уважает вся школа.

– Готовы впитывать знания? – выложив на стол печатные тетради, она хлопает в ладоши, привлекая внимание тех, кто все еще продолжает возиться за партами.

– Да что их там впитывать? – летит с последней парты, – Нам главное баллы набрать для поступления.

– А баллы что, сами себя должны нарисовать?

– Неа. Но я, например, поступаю на математический и мне ваша литература даром не нужна. Надо сконцентрироваться на конечной цели и не растрачиваться на ненужную информацию.

Миссис Мослер складывает руки на груди, свысока обведя нас всех взглядом.

– Окей. Есть у меня для вас одна притча. Кто угадает ее посыл получит «А» за первый тест.

– Оооо, – ребята оживляются и подаются вперед, готовясь внимать Сенсею, как мы ее про себя называем за изобилие притч и сказаний.

– Итак, есть древняя притча о молодом, но старательном ученике, который пришел к Учителю и спросил его: «Если я буду много и прилежно работать, сколько времени мне понадобится для того, чтобы познать Дзен?» Учитель подумал и ответил: «Десять лет.» Тогда ученик сказал: «А если я буду работать очень много и стараться изо всех сил, тогда сколько времени мне понадобится?» «Тогда двадцать лет,» – прозвучал ответ Учителя. «Но если я буду работать очень, очень много?» – спросил опять ученик. «Тридцать лет,» – ответил Учитель. «Как же так? Я не понимаю!» – произнес разочарованно ученик. «Каждый раз, когда я говорю, что буду работать больше, вы говорите, что мне понадобится больше времени. Почему?» … Итак, лоботрясы, вопрос – почему?

Миссис Мослер с каким-то извращенным удовольствием обводит класс торжествующим взглядом.

– Может потому что учитель ему завидует? У самого небось заняло лет сорок познать тот самый Дзен, – хохочет с задней парты Скотт.

– Тебе, Перкинс, его не удастся познать и за пятьдесят лет, – снисходительно качает головой учительница.

– Может, чем он усерднее работает, тем больше узнает и соответственно на это требуется больше времени? – голос, всякий раз отзывающийся в моем организме волной приятного томления подает разумный довод.

Оборачиваюсь на Роя. Он не только сумасшедше красивый, но еще и умный. Гордость за него переполняет, вызывая улыбку на губах.

Он тоже ослепительно улыбается, уверенный в своей правоте, а вот миссис Мослер задумчиво качает головой.

– Нет. Тогда можно учиться всю жизнь и вообще не достигнуть цели, потому что знаний никогда не бывает достаточно. Еще варианты?

Народ хмурится, кто-то шушукается, я пытаюсь понять, но тоже не улавливаю смысла. Вопросительно смотрю на Тару, но она только качает головой, мол «Даже не смотри на меня. Все эти мудрые мысли не мое».

– Потому что чем больше упираешься в цель, тем меньше внимания уделяешь самому процессу изучения информации.

Резко перевожу взгляд на Скайлера, чей голос в тишине прозвучал довольно неожиданно. Те, кто еще не успел его заметить на перемене теперь с интересом рассматривают, переводят глаза на миссис Мослер, расплывающуюся в довольной улыбке.

– Ну хоть кого-то с мозгами послала судьба на последнем году обучения, – всплеснув руками, она тычет пальцем в каждого из нас. – Чем больше вы будете сосредоточены на вашей цели поступить куда бы вам там не хотелось, тем меньше удовольствия от самого процесса обучения вы получите. А это значит, что и информация в вашей голове не задержится. Напишете тест и она улетучится. И так с каждым последующим. Чтобы чему-то научиться в жизни, нужно не просто смотреть в цель. Нужно работать над ней. Молодец, новенький. Имя свое скажи, мой любимый ученик.

– Скайлер Картер.

– Харт, – поправляю его я, чем обращаю внимание всех присутствующих на себя. Тушуюсь, и произношу немного тише, – Ты ведь теперь Харт.

– Картер, – повторяет Скайлер, прицельно смотря мне в глаза и ставя меня в неловкое положение.

Сзади раздается шепот, некоторые присвистывают.

Черт.

Я почему-то была уверена, что он сменил фамилию на нашу.

– Скайлер Картер, – громко приводит в чувство весь класс миссис Мослер, – на первый тест можешь не приходить. У тебя автомат. Но уроки ты посещать обязан. Ну а мы с вами, лоботрясами приступаем к процессу, который просто обязан вызвать у вас мощный взрыв удовольствия. К чтению!

Глава 7

Оливия

На первой же перемене половина класса обрушивается на меня с расспросами о Скайлере.

Я уже триста раз пожалела, что исправила его фамилию. Кто меня за язык вообще тянул? Ему моя помощь не нужна была, он и сам прекрасно влился в коллектив.

И самое интересное – я думала его будут сторониться, узнав правду. Наши акулы часто набрасываются на тех, у кого материальный статус ниже, но не в этот раз. Даже Сибилла не воротит нос. Да и другие девчонки перешёптываются, рассматривая Скайлера с ещё большим интересом чем раньше.

Вероятно, для них это что-то новое. Думаю, никто из них раньше не видел ребят из интерната, отсюда и такое пристальное внимание.

Но неужели он пугает только меня? Ведь с остальными Скайлер ненамного общительнее, чем со мной. В основном принимает их внимание, оставаясь при этом отстраненным и холодным, как глыба льда в океане. Только Сибилле иногда улыбается и ещё паре девчонок.

– Сегодня едешь на танцы? – спрашивает Тара после окончания уроков.

– Конечно. А ты?

Мы выходим во двор, и я тут же щурюсь от солнца.

Машинально тянусь к макушке, но там пусто. Черт, кажется забыла солнцезащитные очки в шкафчике.

– Я тоже. Миссис Гольтце обещала нам больше выступлений в этом году, поэтому начало сезона пропускать нельзя. – Говорит Тара.

– Это да, – притормаживаю на ступеньках, – слушай, мне надо очки забрать. Ты езжай, вечером увидимся.

– Давай.

Чмокнув подругу на прощание, я возвращаюсь в школу и подхожу к своему шкафчику. Уже многие разошлись, только несколько человек мелькают по коридору. Обычно после окончания уроков остаются те, кто занимаются в разных дополнительных кружках или секциях.

Открываю шкафчик и достаю очки.

Нужно Скайлера найти. Я обещала маме, что помогу ему с шоппингом, хотя что-то мне подсказывает, что помощь эта будет навязчивой. Я ему явно не нравлюсь.

Другим он улыбается куда охотнее, чем мне.

На остальных уроках и в столовой Скайлер так ни разу на меня и не взглянул. Хотя я уже только за сегодняшнее утро проявила свою сестринскую заботу в полной мере. Можно было бы быть чуточку благодарнее.

Цепляю авиаторы на голову, и уже собираюсь захлопнуть дверцу обратно, как вдруг меня кто-то резко толкает. Спину прошивает тупой болью, и я с грохотом врезаюсь в металлические шкафчики.

– Эй, – возмущенно оборачиваюсь как раз, когда Сандерс, один из футболистов хватает за шкирку Дэвида МакКоя.

Похоже, это он сбил меня, когда в очередной раз пытался сбежать от их издевательств.

– Надо смотреть куда идешь, кретин, – Сандерс вжимает бедного парня в стену с такой силой, что тот жмурится от боли.

Сама машинально ёжусь. Мы стали на год старше, а некоторым ума не прибавилось. Как были тупоголовыми, так такими и остались.

– Отвали от меня, я тебе ничего не сделал, – рычит в ответ Дэвид, исподлобья косясь на обступивших его парней.

– Что ты сказал, урод? Точнее не так… Урод, кому ты это сказал?

Парни начинают ржать, а я туплю взгляд в пол и закрываю позади шкафчик. Оборачиваюсь и чувствую, как будто меня снова к нему прибивает, но на этот раз ментально. С расстояния в несколько десятков метров – с другой части коридора на меня смотрит Скайлер. Рядом с ним стоит Сибилла, ей как всегда плевать на происходящее вокруг, она пытается привлечь его внимание короткой юбкой от чирлидерской формы.

Я крепче прижимаю к себе сумку в очередной раз вздрагивая от громкого издевательского хохота. Скайлер переводит взгляд на парней и Дэвида, потом снова на меня. Смотрит как-то странно, мне в очередной раз не по себе становится, и я только утверждаюсь в мыслях, что совершенно ему не нравлюсь. В его глазах осуждение и злость. Только вот я не пойму – это всё адресовано мне?

Громкий звук удара по дверце шкафчика заставляет дернуться. Это Сандерс ударил кулаком рядом с головой Дэвида.

Бедный…

В глазах парня столько страха.

Если бы хоть кто-то смог поставить этих недоделков на место!

– Ты как? – раздается неожиданно прямо над моим ухом до боли знакомым голосом.

Я быстро поворачиваю голову и чувствую, как меня над землей поднимает невидимой силой.

Рой.

Он внимательно смотрит на меня, а я борю в себе желание обернуться назад и проверить… Может все же не на меня?

– Я в порядке, – улыбаюсь смущённо.

– Не сильно ударилась?

– Нет.

Боже… в его глазах плещется самая настоящая забота, вызывая у меня приступ тихого счастья. В животе начинают свои дикие танцы бабочки.

– Эти орангутанги сносят всё на своём пути, – кивает он на своих друзей.

Я перевожу на них взгляд и бабочки тут же усмиряются от разворачивающейся картины. Ещё одна причина по которой мне нравится Рой – это то, что он никогда не издевается над другими. Он выше этого.

– Ещё раз ты перейдешь мне дорогу, будешь на улицу с мамочкой выходить, понял? – рявкает Саймон, а потом вдруг сильно бьёт Дэвида по уху.

Я вздрагиваю. Внутри прокатывается волна фантомной боли за него.

– Пошли отсюда, парни. Думаю, он усвоил урок.

С громким хохотом компания футболистов удаляется в сторону спортзала, а один из них оборачивается и окликает Роя.

– Рой, ну ты идёшь?

– Иду, – отвечает он ему, и перемещает на меня взгляд, – Ладно, увидимся, Ливви. – Подмигивает и отправляется следом за ними.

Он мне подмигнул… Сердце пропускает удар, а после сладко щемит. Он все же не забыл о моем существовании!

Спрятав улыбку, возвращаю взгляд на Дэвида.

Ох, бедный.

Осмотревшись по сторонам, подхожу к нему ближе.

– Ты как? – спрашиваю, пока тот наклоняется, чтобы забрать свой рюкзак. – Помощь нужна?

Парень держится за ухо, а его челюсть крепко сжата.

В груди неприятно режет. Даже не представляю насколько ему больно. А уж как унизительно должно быть.

– А ты как думаешь? – бросает грубо и проходит мимо меня, чтобы через секунду скрыться в мужском туалете.

Тяжело вздыхаю.

Мне так жаль его.

Иногда я сожалею, что я не парень. Тогда бы я была сильнее и возможно смогла бы ему как-то помочь, а так.. Какой от меня толк? Эти зверюги только набросятся толпой и растерзают.

Порой мне кажется, что меня они не замечают только потому что я сестра Зака, а он в прошлом году был тоже здесь капитаном.

Даже Таре иногда от них прилетает, но она умеет поставить всех на место одним словом. Да и в целом её не заботят их нападки. А меня да. Не хочется… чтобы вот так, как Дэвид прятаться по углам и бояться каждого звука.

Подавляя приступ жалости к парню, оборачиваюсь и иду к выходу. Скайлер больше не смотрит на меня.

Он стоит оперевшись плечом на один из ящиков и всё его внимание направлено Сибилле.

– Ну что, ты готов?

Спрашиваю у Скайлера, когда подхожу к ним ближе.

Он без особого желания переводит на меня взгляд и вопросительно выгибает бровь.

Сибилла с интересом проделывает тоже самое.

– К чему?

– К шоппингу. Забыл?

– Оооо, у вас шоппинг, – хлопает в ладоши девчонка, снова стреляя в парня глазами, подведенными идеальными стрелками.

– Присоединяйся, – предлагает он, склонив голову, и я отчетливо вижу в этом движении флирт.

Черт, нет! Я не подписывалась на шоппинг с Сибиллой. Если она согласится, пусть идут вдвоём. Слушать ее высокомерные рассказы о победе ее команды по чирлидингу я просто не смогу. Меня стошнит почти сразу же.

– Я бы с удовольствием, но у меня репетиция, – деланно корчит расстроенную физиономию блондинка, а я выдыхаю. Слава тому, кто придумал ежедневные тренировки! – Но может вечером куда-то прогуляемся?

Что? Она назначает ему свидание вот так прямо при мне? При чужом человеке? Понимаю, что выгляжу наверное слишком шокированной, но ничего поделать с собой не могу.

– Вечером не получится, – отвечает Скайлер.

– Завтра?

– И завтра тоже.

– Когда? – в зелёных глазах вспыхивает вызов, но Скайлера это не особо заботит.

Он равнодушно пожимает плечами.

– Посмотрим. Пока точно не могу сказать.

Ого. Да после этого она должна уйти, крутнувшись на своих высоченных каблуках, потому что её отшивать никому не позволено. За ней толпами бегают!

Но этого не происходит. Только плотно сжатые губы выдают раздражение девушки, а в остальном Сибилла держится практически также безразлично.

– Ладно, дай знать, когда получится. Если я к этому времени еще не буду занята, то что-нибудь придумаем.

– Лады, – тянет вверх уголок губ Скайлер.

Серьёзно? Значит вот так это делается? Я год от стыда сгораю, когда думаю о том, чтобы пригласить куда-то Роя, а они так легко орудуют вниманием друг друга, что меня это поражает.

Сибилла разворачивается, чтобы уйти, и я уже мысленно этому радуюсь, как вдруг она останавливается, словно что-то вспомнив.

Поворачивается к нам обратно.

– Слушай, на следующей неделе у меня вечеринка по случаю начала учебного года. Приходи.

Скайлер прищуривается, словно обдумывает предложение.

– Посмотрим, – снова туманно отвечает, – спасибо.

Сиб улыбается, явно пряча за улыбкой порцию недовольства, но надо отдать ей должное. Награда за лучшую выдержку должна быть вручена именно ей, потому что так держать лицо нужно уметь. А потом она поворачивается ко мне.

– И ты, Лив, приходи. Надеюсь, Зак отпустит?

– Отпустит, куда денется. Хотя зная его, он может и сам себя пригласить.

Аллен смеётся, при этом не переставая поглядывать на Скайлера.

– Пусть приглашает. Ему от меня личное приглашение не нужно. Пока-пока.

Грациозно развернувшись, яркой внешности блондинка уходит в сторону спортивной площадки. Ее пятая точка вырисовывает красивые восьмёрки на каждом шагу, короткая юбка колышется, а длинный хвост покачивается из стороны в сторону. Я даже знаю для кого вся эта показуха.

Перевожу взгляд на Скайлера, полагая, что он не пропускает ни одной минуты представления адресованного ему, но снова ошибаюсь. Парень достает из рюкзака наушники и накидывает их себе на шею, даже не оценив старания Аллен. Застегивает рюкзак обратно и словно забыв обо мне идёт к выходу из школы.

И как это понимать?

Догоняю его в несколько шагов.

– Я знаю один хороший магазин неподалеку, думаю мы сможем там подобрать тебе что-то. Цены адекватные. Да и выбор то…

– Иди домой, Оливия, – грубо прерывает мою речь Скайлер.

От неожиданно я теряюсь. Это он мне?

– Что, прости?

Вонзаюсь шокированным взглядом в парня, который собирается надеть на голову наушники, будто я пустое место и не стою даже капли его внимания.

– Домой иди. Мне не нужна твоя помощь.

Обида невесть откуда взявшимся валуном придавливает к земле. Что за тон вообще? Только что улыбался Сибилле, а со мной вот так, значит?

– Это почему?

– Разберусь сам. Не маленький.

– Да тут не в возрасте дело, а в…

– В чем? – останавливается Скайлер, и я тоже притормаживаю, – в том, что как ты думаешь я даже названия брендов не смогу правильно прочитать?

Серо-синие глаза чертят на моем лице узор своими ледяными острыми наконечниками. Начинаю тяжело дышать, то ли от злости, то ли от того, что он считает меня стервой. Тяжесть в грудной клетке такая, что больно становится. Она давит, давит, грозясь растереть меня об землю.

– Это скорее Сибилла так подумала бы, но не я. Я просто помочь хотела.

– Помогай тем, кому это действительно нужно. А уж с такой мелочью, как покупка вещей я справлюсь сам.

Нацепив на уши наушники, он разворачивается и уходит, оставив меня посреди школьного двора.

Неприятное чувство расползается под кожей, вынуждая меня обхватить себя руками.

Оборачиваюсь, надеясь, что никто не видел и не слышал нашего разговора.

Ненормальный! Я не сделала ничего такого чтобы он так со мной говорил.

Пусть теперь сам идёт и выбирает себе одежду!

Еще раз бросаю взгляд в след удаляющемуся так называемому брату и достаю из сумочки телефон, чтобы набрать Зака и узнать не едет ли он домой.

Глава 8

Оливия

Вечером мама с папой уехали на ужин с деловыми партнерами отца, оставив на меня Эйдана. Я привыкла с ним сидеть, да и ребенок он не проблемный, поэтому с удовольствием наблюдала за ним, раскачивающимся на качели во дворе. Сама в это время делала домашнее задание в гостиной и потягивала колу со льдом. Основные предметы уже были сделаны, остались те, которые я всегда оставляла на потом.

Далеко не все предметы мне нравятся одинаково, но думаю это нормально. Так у всех. Некоторые я просто терпеть не могу, так как считаю их абсолютно не нужными мне, как будущему стоматологу, но всё равно зубрю их, потому что этого хотят родители. Вообще, я учусь хорошо. Знания без особого труда откладываются на полочках мозга и, наверное, именно поэтому я не жалуюсь на количество предметов, которое почти в два раза превышает часы уроков других моих одноклассников.

Отложив книгу по латыни, я протираю уставшие глаза, когда слышу, как открывается входная дверь. В дом входит Скайлер, держа в руках несколько бумажных пакетов. На них нет никаких отличительных названий, поэтому понять где он покупал вещи невозможно.

Бросив на меня мимолетный взгляд, парень делает несколько шагов к лестнице, а потом будто передумав, останавливается и разворачивается, чтобы направиться в мою сторону.

Я всё еще дико зла на него за сегодняшнее, поэтому снова берусь за книгу, делая вид, что занята, но на деле боковым зрением наблюдаю, как он подходит к дивану, на котором я сижу. Останавливается, ставит пакеты на пол, роется в рюкзаке, а через пару секунд передо мной на столе оказываются сто евро.

Я едва не фыркаю от злости. Хочешь помочь человеку, а он потом ведет себя с тобой, как с куском грязи на ботинке.

Скайлер без слов разворачивается, чтобы уйти, и тут я не выдерживаю. Оборачиваюсь к нему.

– Я же сказала, что это был подарок.

Парень останавливается. Поворачивается ко мне. Как всегда, равнодушный и нечитаемый.

– Ты мне никто, чтобы делать такие подарки.

– Я твоя сестра.

Широкая бровь саркастично ползет вверх.

– Сама веришь в это?

– Ты мой сводный брат. Я твоя сестра. Не знаю, как было у вас в интернате, но в семьях братья и сестры дарят друг другу подарки просто так.

Может не стоило упоминать про интернат, но мне хотелось усилить сравнение. Он больше не там, чтобы разговаривать со мной, как с одной из его бывших знакомых, и указывать как быть.

– Я знаю тебя три дня, – произносит он, намекая вероятно на то, что это слишком мало для того, чтобы звать меня своей семьей.

– Считай, это вклад в будущее, – встаю с дивана и взяв купюры, протягиваю ему, – И больше не разговаривай так со мной, как сегодня. Это было неприятно. Я ничего тебе не сделала, чтобы ты так себя вел по отношению ко мне.

Взгляд Скайлера неуловимо меняется. Он слегка откидывает голову назад и вернув пакеты на пол, выпрямляется. Засовывает руки в карманы новой спортивной куртки. Точно также он стоял тогда на улице. Я очень хорошо запомнила эту позу, потому что думала, что это будет последнее, что я увижу в жизни. Серо-голубые глаза прищуриваются и обводят мое лицо, будто он о чем-то думает.

– Значит, себя ты защищаешь? – задумчиво произносит спустя несколько долгих моментов. – Или это только со мной ты можешь так говорить?

Стоять с протянутыми купюрами становится некомфортно. Я складываю их в несколько раз и опускаю в один из бумажных пакетов.

– О чем ты?

– Пытаюсь кое-что понять, – снова размытый ответ.

– Что именно?

Но как обычно отвечать он не торопится. Ищет что-то в моих глазах, заставляя от дискомфорта отводить их. Зачем он так смотрит? Словно выискивает там какие-то ответы на свои непонятные вопросы. Чувствую, как щеки начинают печь от такого пристального внимания.

А потом вдруг резко всё меняется. Бросив «Твою ж» Скайлер срывается с места и вылетает на террасу. Шокировано оборачиваюсь и сердце тяжелым камнем падает в желудок. Качели, на которых качается Эйдан с одной стороны скривились и с каждой милисекундой, пока он с силой раскачивается выше и выше, накреняются всё сильнее.

– Эйдан, – выкрикиваю я, срываясь следом за Скайлером.

Сердце колотится как сумасшедшее. В какую-то секунду раздается жуткий звон цепей и Эйдан вместе с качелей падает на землю. Я резко торможу и закрываю рот руками, как раз в тот момент, когда Скайлер буквально в прыжке подставляет руки под брата, ловя его голову, когда та почти касается земли. Меня снова рывком толкает вперёд.

Пока подбегаю меня морозит и бросает в жар одновременно.

Он успел? Успел?

Падаю на колени в момент, когда Скайлер помогает брату подняться.

– Нормально? – спрашивает чересчур бодро, но я-то понимаю, что эта бодрость только ширма.

– Да. Я что – упал? – непонимающе осматривается Эйдан и его брови хмурятся, наткнувшись на валяющееся сиденье от качели.

Я снова прикрываю рот, беззвучно выдыхая. Боже, спасибо!

– Не лучший способ для полетов ты выбрал, – хмыкает Скайлер, осматривая брата со всех сторон, – цел?

– Цел, – всё еще не понимая как это произошло, оглядывается брат, – Ого! Я мог удариться.

– Конечно, мог! – выкрикиваю я, хватая его и прижимая к себе, – Зачем так сильно раскачался? С ума сошел совсем! Что бы я делала сейчас?

– Не кричи на него, – говорит Скайлер, вставая с травы, – он не виноват.

Знаю, что не виноват, но это сильнее меня. Не знаю как справиться с волнением. Если бы не Скайлер, он бы голову себе мог расшибить или шею сломать, или… Прикрываю глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. Крепко жму его к себе и отрываю, чтобы осмотреть голову.

– Точно не ударился?

– Точно, – но в противовес словам в глазах брата собираются слезы.

Меня парализует.

– Где больно? Что болит, Эйдан? – Пульс срывается, пока я уже в уме набираю 911, готовясь объяснять ситуацию.

– Нигде. Качели жалко.

– Что?

– Качели жалко, – и теперь уже натурально начинает плакать, я же чуть с ума не схожу. Оседаю на траву рядом со Скайлером. – Их же не починят. Папа выбросит, как всегда и установит новые.

Всё ещё крепко держу его за руки, а у самой ладони дрожат.

– И что? Будут новые!

– Нет, – мотает головой, словно эти качели для него значат что-то действительно важное, – Ты что забыла? Мы их с дедушкой устанавливали! Когда он был тут в последний раз. И раскачал меня тогда сильно-сильно, чтобы проверить их на прочность! Помнишь?

Точно, дедушка. Эйдан очень его любит. Да и я тоже. Но отец разругался с ним и запретил нам с ним видеться.

Тяжело вздыхаю, переводя взгляд на порванные петли.

– Может, попросим папу вызвать людей, которые починят?

Малыш всхлипывает, поднимая деревянное сиденье.

– Они не починят.

Это правда. Отец никогда не чинит старые вещи. Ему проще купить новое, чем заниматься починкой старья. Так было с любимым велосипедом Зака, моим кукольным домиком. Если подумать, работы там было немного, но папа предпочитал избавляться от мусора, а не ремонтировать его.

– Эйдан, – пытаюсь подобрать правильные слова, понимая, что для него это действительно будет сложно – попрощаться с любимыми качелями, – тебе поставят большую детскую площадку. Помнишь, папа обещал? И батуты.

– А не проще просто починить качели? – непонимающе раздается справа от меня.

Оборачиваюсь на Скайлера, сверкнув в его сторону недобрым взглядом. Я тут стараюсь успокоить ребенка, а он только хуже делает.

– Было бы проще, если бы было кому.

– Что тут чинить-то? Снять разорвавшиеся звенья и перевесить на другие.

– Сделаешь? – с вызовом вскидываю бровь. А то говорить каждый гаразд.

– Легко, – парирует мой вызов Скайлер прежде, чем встать с травы. Протягивает мне руку, и я берусь за нее, чтобы тоже подняться. По коже в тот же миг, прямо как утром несется электрический ток, прошибая до самых косточек. Он жжёт и вызывает зуд. Дышать перестаю. Его ладонь большая, немного шершавая, но довольно приятная на ощупь. Пальцы узловатые и длинные. Едва оказавшись на ногах, я резко выдергиваю ладонь и инстинктивно тру её о джинсы. Чертовщина какая-то! – Инструменты есть? – не заметив моих необъяснимых действий, интересуется Скайлер и шагает к тому, что еще десять минут назад было качелями.

Трясу головой, отгоняя на вождение.

– Ты серьезно? – недоверчиво смотрю на его спину, стойко игнорируя покалывание на ладони, которое никак не хочет униматься. Засовываю руку в карман кофточки.

– Тебя что-то смущает? – оборачивается он.

– На улице вечер, почти ничего не видно. Ну и плюс – разве ты умеешь чинить качели так, чтобы потом на них было безопасно сесть? Думаешь, я пущу на них Эйдана?

На лице парня появляется усмешка. Почти такая же, какой он усмехался Сибилле, но менее вызывающая что ли. Он склоняет голову и пробегается языком по губам, потом сжимает их и выдает:

– Давай так. Я чиню качели, и ты первая садишься на них, чтобы испытать.

– Решил избавиться от меня?

Он хмыкает.

– Для того, чтобы избавиться от тебя есть масса других способов, но катание на качелях в них не входит. Рискнешь здоровьем? Или снова спрячешься?

– Снова?

– Мгм.

– Когда я пряталась?

– Так ты починишь качели? – всхлипывая, напоминает о себе Эйдан и с такой надеждой смотрит на Скайлера, что я сдаюсь.

– Ладно. Чини.

– Инструменты, – напоминает Скайлер.

Если не ошибаюсь, дедушка оставлял инструменты в гараже. Папе они не были нужные эти полтора года, он вообще особо не притрагивается к такого рода вещам. Главное, чтобы не выбросил.

– Пойдем, поможешь принести.

Глава 9

Оливия

На радость Эйдана инструменты действительно оказываются на месте – в самом дальнем углу гаража. Покрытые слоем пыли и паутины.

Пока Скайлер делает что-то с петлями, Эйдан неутомимо крутится рядом.

– А это для чего? – поднимает какие-то железные штуки, похожие на большие щипцы и с интересом рассматривает.

Он обожал когда-то так возиться с дедушкой, когда он мастерил деревянные ящички или столы.

– Это пассатижи. Они нам сейчас как раз пригодятся, – отвечает Скайлер.

Я, усевшись на траву, наблюдаю за ним в который раз не понимая что происходит. Как этот парень может быть такой сволочью днем и таким отзывчивым сейчас? Чинит качели! Надо же! Подумать только! Неужто на деньги, которые они с теми отморозками зарабатывали на ворованных вещах он проходил курсы «Сделай сам»?

– А такое я помню, – Эйдан с энтузиазмом выуживает из сумки какую-то штуку, похожую на отвертку, – дотоло!

– Долото, – поправляет Скайлер, бросив быстрый взгляд на брата, – ты деду помогал мастерить?

– Да. Много всего. У меня полка в спальне висит, которую мы сами сделали, – с гордостью вскидывает подбородок брат, – хочешь покажу тебе?

– Хочу. Но сначала мне помоги. Бери сиденье и неси сюда.

Во дворе загораются фонари, освещая площадку. Эйдан довольно вскрикивает, и послушно выполняет указания Скайлера.

Вечерний ветер проносится по земле, побуждая меня обхватить себя руками. С травы я так и не встала. Наблюдаю за этими двумя и вот не сказала бы сейчас, что они знакомы три дня, как выразился Скайлер. Эйдану комфортно с ним, и это здорово. Зак в последнее время всё больше времени проводит вне дома, а раньше они часто играли в футбол и плавали часами в бассейне. Наверное, теперь Эйдану не хватает старшего брата, а Скайлер к моему удивлению оказался очень терпелив к нему и доброжелателен. Интересно, с младшими детьми в интернате он тоже так общался?

Сощуриваюсь, зачем-то всматриваясь в него внимательнее.

– Ну что? Готова тестить или будешь писать завещание? – произносит Скайлер спустя короткое время. Отходит от качелей и задирает край футболки, чтобы вытереть пот со лба.

Мне же снова открывается вид на его бугрящийся живот.

Его кожа влажная после физического труда и от этого поблескивает под светом фонарей. Я ненарочно пробегаюсь по натренированным мышцам глазами. Один кубик, два, три, четыре, пять, шесть. Твердые по виду. На ощупь интересно тоже?

Быстро моргаю, когда черная футболка скрывает их от меня. Виновато вскидываю взгляд.

Склонив голову Скайлер наблюдает за мной и как мне кажется снисходительно усмехается. Опять же, возможно мне кажется, потому что на эмоции его лицо не богато.

– Следовало бы написать, – щурюсь, вставая с травы и подходя к качелям. Берусь за них и несколько раз с силой тяну на себя, проверяя на прочность.

Парень складывает руки на груди.

– Ладно. Но если со мной что-то случится, сидеть со мной парализованной до конца жизни будешь ты.

Мне кажется или я услышала смешок? Настоящий смешок. Не хмыканье, нет!

Резко поворачиваю голову и действительно вижу, что он улыбается. Искренне, оголив зубы. Ох, какая у него оказывается красивая улыбка! Эти крошечные морщинки около губ и глаз. Ровные зубы, форма губ…

Внутри что-то странно шелохнулось, а я вдруг поняла, что вот именно в этот конкретный момент перестала его бояться.

– Так уж и быть, если что буду менять твою утку, – хмыкает Скайлер, заставляя меня закатить глаза. – Садись давай.

Еще раз обвожу недоверчивым взглядом качели и усаживаюсь на них, внутренне вся напрягаясь. Не хочется поцеловать одним местом землю. И хоть у нас тут не асфальт, а трава, но от этого страх меньше не становится.

Скайлер становится сзади меня и вдруг склоняется к моему уху:

– Готова полетать?

– Нет, – отвечаю я, отчего-то напрягаясь еще сильнее. Сквозь футболку чувствую тепло его тела и крепче сжимаю цепи.

– Уже поздно, – отвечает всё также близко к моему уху, а потом начинает меня раскатывать.

Толкает вперед, ловит и снова вперед. Сильнее и сильнее. Я давно не каталась на качелях, чаще просто сидела на них, поэтому сейчас от забытых ощущений внутри живота щекочет. Вместе с движением качелей вниз ухает, а вверх – летит, упираясь в легкие. Не замечаю, как начинаю визжать и смеяться одновременно, уже сама раскачиваясь вперед и назад ногами. Сумасшедшее чувство полета. Неповторимое. Будто крылья выросли и несут куда-то очень далеко. И почему я перестала кататься, это же так здорово?

Скайлер обходит меня и становится спереди, исподлобья наблюдая за моим восторгом. Встречаю его взгляд и оторваться не могу. То приближаюсь, то удаляюсь. Синие глаза больше, а в другую секунду меньше. Ветер бьет в лицо, а потом волосы летят перед глазами, чтобы в следующую секунду снова отлететь назад. Слышу смех Эйдана, который вероятно смеётся над моими же визгами и сама хохочу ещё сильнее.

Только Скайлер выглядит серьёзным. Безотрывно смотрит на меня, наверное опасаясь, что качели не выдержат такого напряжения. Такой серьезный, честное слово.

– Дай мне, дай мне, – требует Эйдан, подпрыгивая на месте.

Я снова смеюсь и постепенно останавливаюсь, а потом спрыгиваю на лету, как делала в детстве.

Лицо пылает, внутри бурлит адреналин и всё время хочется улыбаться.

– Это было здорово! Эйдан, твоя очередь!

Брата дважды приглашать не надо. Он с удовольствием забирается на сиденье и начинает раскачиваться.

– Тебя кто научил такому?

Спрашиваю у Скайлера, когда он, собрав инструменты, бросает их обратно в сумку.

– Сам.

– Сам?

– Когда некому учить, приходится самому.

Шутка про кружок «сделай сам» уже не кажется мне такой смешной.

Чёрт, я ведь об этом совсем не подумала.

– Мне жаль, что у тебя нет родителей.

Говорю ему тихо, а он накидывает капюшон куртки, застегивает ее и становится рядом со мной.

– Кто сказал, что нет? У меня есть мать. Просто ее лишили родительских прав.

От неожиданности я забываю о тактичности и всматриваюсь в его лицо с нескрываемым любопытством.

– Как это?

– Также, как у тебя. Она жива, никаких трагических историй. Просто пила много, отчего я начал скитаться по улицам, потому что там мне было комфортнее. Потом она два раза чуть не погибла, и ее лишили родительских прав, а меня отдали в интернат.

– Сколько тебе было?

– Десять.

С ума сойти. Закусываю губу, представляя десятилетнего мальчика, у которого вдруг не стало дома и матери. Внутренности сводит от огромной порции боли.

– Мне жаль. Ты видишься с ней?

– Да.

– Правда?

– Что тебя удивляет? – он снова закидывает голову назад, наблюдая за довольно выкрикивающим Эйданом.

– Не знаю. Ну просто… она довела тебя до такого и ты все равно видишься с ней.

– Она моя мать.

Я опускаю взгляд вниз. Пытаюсь понять, как бы я себя вела и осознаю, что не смогла бы бросить маму ни за что на свете. Я люблю ее, даже когда она бывает слишком навязчива или заставляет делать то, что мне не нравится.

Наверное, это все так.

– Понимаю, – утвердительно киваю и снова смотрю на него. На этот раз уже совсем иначе, не так как раньше, – Спасибо тебе, Скайлер.

Он скашивает на меня взгляд.

– За качели?

– Вообще я имела в виду за то, что спас Эйдана. Но и за качели тоже.

Он молчит. Несколько мгновений смотрит на меня, а потом разворачивается.

Я оборачиваюсь, наблюдая за тем, как он относит вещи наверх, а потом спустя несколько минут спускается переодетый в вероятно, новые джинсы и кофту, и уходит.

А вечером, после того как укладываю спать Эйдана, я нахожу на своей кровати сто евро.

Надо было бы разозлиться, но вместо этого в груди какая-то дыра образуется. Неприятная и ноющая. Я – то думала, мы за этот вечер сблизились хотя бы немного, но Скайлер дал чётко понять, что это не так.

Глава 10

Оливия

– Доброе утро, – здороваюсь с семьей, усаживаясь за стол.

– Доброе, – отвечают мама с папой в унисон.

Зак еще не спустился, а Эйдан уже доедает свои хлопья.

Место Скайлера пустует. В школу он ездит самостоятельно, поэтому на завтрак с нами не остается.

– Как вчера прошел ваш вечер? – спрашиваю у родителей, пока намазываю на тост малиновый джем.

– Отлично, – с сияющими глазами отвечает мама, – обговорили с Вотсонами возможность встречи семей сената у нас в доме. Девяносто процентов проголосовало за, так что будем заниматься подготовкой.

– А раньше вы и сорока процентов не набирали. Усыновление нищеброда пошло вам на пользу, – полный сарказма голос Зака заставляет всех напрячься. Опять он за своё, будто специально, – молодец, папа. Продолжай дальше говорить, что сделал это из добрых побуждений, – похлопав отца по спине, брат нахально заваливается за стол.

Сверлю его не добрым взглядом, мысленно заставляя посмотреть на меня и прочесть на лице всё, что я о нём думаю. Сколько можно, а?

Отца его поведение похоже тоже достало в край. Он сжимает вилку с такой силой, что кажется она вот-вот согнется пополам, и даже не глядя в его сторону цедит сквозь зубы:

– Встал и вышел. Ты сегодня без завтрака.

– О как. Лады. Лив, жду тебя в тачке, – не особо расстроившись, Зак хватает яблоко и подбрасывая его, в развалку выходит из кухни.

Я медленно выдыхаю. Вот что с ним делать? Откуда такая жестокость? Он же вел себя нормально каких-то два года назад, даже меньше.

– Лив, – делая вид, что ничего не произошло, отец обращает свое внимание на меня. – Почему инструменты деда оказались во дворе?

Я машинально оборачиваюсь, мгновенно забывая о Заке. Черт. Я вчера не унесла их в гараж. Собиралась, но потом Эйдану срочно понадобилось, чтобы я прочитала ему книгу, а они так и остались стоять на улице.

Глупая-глупая-глупая!

– Да так… – растягиваю губы в неестественной улыбке, собираясь соврать о том, что мы просто подкрутили какой-нибудь болт.

Но Эйдан со всей его детской непосредственностью выдает нас с потрохами:

– Я вчера упал с качели, а Скайлер меня поймал. А потом мы с ним их чинили. Вдвоем. Прямо как с дедом, – у него изо рта вылетают кусочки хлопьев, настолько эмоционально он это произносит.

Будь это какая-то другая ситуация, я бы даже улыбнулась, но точно не сейчас.

Малыш не замечает то, что вижу я. Лицо мамы вытягивается, она медленно кладет вилку на тарелку и полным шока взглядом утыкается мне в лицо.

– Эйдан упал с качелей?

Ну почему я не подумала унести инструменты? Виновато смотрю сначала на нее, потом на отца.

– Да. Но всё в порядке. Скайлер успел поймать его. Он не ударился.

– Боже! А инструменты вам зачем понадобились?

– Мы чинили качели, – прожевав остатки хлопьев, с энтузиазмом делится Эйдан.

– Это правда, – объясняю, ощущая на себе негодование мамы и гнев отца, написанный на его лице. – Там звенья разорвались. Скайлер и Эйдан сняли старые и закрепили их на другие.

– Скайлер и Эйдан? – скептически выгибает бровь он.

– Да. Мы потом катались на них.

– Нет, ты посмотри на них, – охает мама, складывая руки на груди, – Вы совсем из ума выжили что ли? Кататься на сломанных качелях? Инвалидами хотите стать? Ладно он, маленький, но ты, Оливия, о чем думала?

– Мама, я проверила. Они держатся очень крепко. Скайлер…

– Скайлеру семнадцать! – включает папа повышенный тон, – что он может починить?

Опускаю глаза в стол. Ладони начинают потеть, а сердце работать в удвоенном режиме. Так часто бывает, когда я пытаюсь спорить с родителями. Они обычно побеждают, поэтому я делаю это крайне редко. Но сейчас глядя на Эйдана, понурившего взгляд, не могу так быстро сдаться.

Хоть уже и чувствую, что начинаю проигрывать.

– Он умеет. Правда.

– Откуда? В интернате этому не учат. Он бы хоть читать умел.

А вот это звучит грубо. Даже очень. Не знаю отчего, но в груди жутко неприятно становится. Так, как если бы там наждачкой прошлись туда-сюда.

– Умеет, пап. Ему вчера автомат по литературе поставили, – почему-то хочется поднять парня в глазах родителей.

Я и сама не так давно думала, что он ни на что не способен, но поняв, что ошибалась, теперь хочу доказать это и другим. Надо признать, Скайлер оказался не так уж плох. Особенно, после вчерашнего.

Если отец и удивился, то виду не подал.

– Читать любой дурак умеет. На то, чтобы чинить качели мозгов надо побольше.

– Патрик, их надо убрать, – поддерживает мама, не замечая, как в глазах Эйдана собираются слезы, – Не дай Бог кто-то снова упадет и расшибется.

– Не надо, – прошу я, положив ладонь на мамину руку, – если Скайлеру не доверяете, давайте вызовем людей, кто разбирается лучше. И починим.

– Да, пожалуйста, – просит брат, транслируя столько мольбы в глазах, что мне самой до слез его становится жалко.

– Нет. Я давно хотел их убрать, – категорично отрезает отец, как раз в тот момент, когда раздается удар дверью.

Я машинально оборачиваюсь. Разве Зак не вышел несколько минут назад? Вернулся что ли? Поворачиваю голову к окну и вижу, как по террасе проходит Скайлер. На ходу поправляет рюкзак и натягивает на голову наушники.

Осознание доходит до мозга постепенно. Он слышал наш разговор?....

Да, должно быть так. Не услышать его невозможно, когда проходишь по холлу.

Черт.

– А тебе Эйдан нечего плакать. Ты мужик или нет? – ворчит отец, даже не подозревая, что Скайлер слышал его нелицеприятные высказывания в его адрес, – Поставим тебе совершенно новые качели и горки. Да и когда к нам люди придут детская площадка будет выглядеть гораздо презентабельнее.

– Папа, пожалуйста, – из глаз Эйдана начинают течь слезы, – это дедушкин подарок.

– Дедушка твой если бы хотел, уже бы позвонил тебе. А ты ему не нужен. Как и все мы.

– Патрик, – с упреком шикает мама, а Эйдан в этот момент бросает в тарелку ложку, отчего оставшееся молоко расплескивается на скатерти, и выбегает из гостиной.

– Что? Пусть он принимает факты как есть! – Говорит отец, тоже отбрасывая вилку.

Они с мамой начинают спорить о том, что ребенку такое говорить нельзя, а я встаю и взяв свою сумку, выхожу к Заку.

Внутри жутко неприятное ощущение горит, выпаливая грудную клетку.

Какое-то неподъемное бессилие. Кричать хочется, но ощущение, что никто не услышит.

И почему так происходит всякий раз после споров? Чувствую себя растоптанной. Как будто ни на что не способна. Будто пытаюсь сдвинуть с места вагон весом в семь тонн, прикладываюсь со всей силы, но только стираю подошвы и тщетно топчусь на месте.

Глава 11

Оливия

– Эй, ты чего? – заметив мое состояние, Зак треплет меня по волосам. Весь такой весёлый, будто это не он нахамил всем за завтраком. – Лив?

– Да ничего, – сухо отвечаю, чувствуя, что просто обязана на ком-то сорваться, – Ты зачем ведешь себя так?

Зак хмыкает и кладет руку на дверцу своего кабриолета.

– Как, Лив? Не так, как ты? Не принимаю безропотно всё, что мне втирают родители?

Крепко сжимаю зубы, злясь ещё сильнее.

– Зачем Скайлера цепляешь?

– Он бесит меня, – при одном лишь упоминании Скайлера, брат сильнее впивается руками в руль, – Пришел на всё готовое. Карточки ему, дом. Мы ни черта о нем не знаем, но ему уже всё позволяется.

– Так вот в чем дело, – наконец понимаю я, – В том, что ему всё позволяется. Последнее время родители стали Зака во многом ограничивать, а тот факт, что Скайлеру сейчас позволено гулять сколько угодно его цепляет.

– Не только, Лив, – отвечает Зак.

Его мобильный начинает звонить, и он вероятно, уцепившись за возможность уйти от разговора, отвечает на звонок и всю дорогу до школы треплется с какой-то Лейлой.

Я же откидываюсь на спинку кресла и бесцельно наблюдаю за привычным пейзажем. В груди растёт дыра. Иногда мне кажется, что я живу с ней всегда. Уже свыклась с ней настолько что иногда не замечаю. А порой как будто кто-то лопатой подковырнет, увеличивая ее в размере, и она снова даёт о себе знать на какое-то время, пока я не привыкну к ней увеличенной. И так снова и снова. Раз за разом. Интересно, есть максимальный размер у этой дыры, или она как резина – будет тянуться всю жизнь, пока однажды не лопнет и не вывернет меня наизнанку?

На первый урок Скайлер не приходит. Остальные предметы у нас с ним отличаются, поэтому пересечься нам удается только в столовой. И то – пересечься это сильно сказано. Он сидит в компании Сибиллы и других популярных ребят, которые занимают центровые столики, а мы с Тарой у окна.

– Быстро он влился в коллектив, – замечает подруга, открывая упаковку с гамбургером.

– Да уж. Вот бы всем так уметь.

– Зачем? Я не горю желанием сидеть с этими придурками, которые считают, что они лучше всех.

Так-то я тоже не горю. Многие из них слишком грубы, высокомерны и наводят на меня страх. Просто… мне кажется, что когда ты там, в центре внимания, то соответственно и увереннее в себе. Потому что рядом те, против кого другие боятся выступать.

Перевожу взгляд на Дэвида. Он сидит в компании ребят, которым вечно приходится прятаться. Они занимают один из самых дальних столиков и даже отсюда создается ощущение, что единственное чего они хотят – это стать невидимками.

– Почему скучаем, девчонки?

Знакомый голос заставляет резко взметнуть взгляд. Взяв от соседнего стола стул, Рой ставит его спинкой к нашему и расставив ноги, садится рядом.

Рой… садится к нам за стол.

Быстро смотрю на Тару, у которой на лице написано «Эй, детка, бери быка за рога!».

– Нормально всё, – отвечает первой, – Не скучаем.

– Привет, Рой, – наконец нахожу в себе силы говорить. Губы разъезжаются в аномально широкой улыбке.

Несмело обвожу его глазами. Он сегодня стильно уложил волосы, приподнял челку, как это сейчас модно, гладко побрился.

До покалывания в кончиках пальцев красивый! И улыбается так, смотря прямо на меня, что мое сердце берет разбег и готовится выпрыгнуть из грудной клетки прямо к нему в руки.

Чувствую, как лицо почти сразу же вспыхивает и отвожу взгляд.

– Привет, – произносит он с улыбкой в голосе, – Как ты, Лив? Ничего не болит после вчерашнего?

Вчерашнего? Ах, да. Я влетела в ящик.

– Нет, всё в порядке.

– Что случилось вчера? – удивляется Тара.

– Да парни задели Лив в коридоре.

– Всё в порядке, правда, – отмахиваюсь я, представляя как должно быть неуклюже выглядела.

– Ну, это классно. Я рад, – всё еще смотря на меня, произносит Рой, – слушай, может сходим сегодня в кино? Или кафе? Подумал, почему бы не погулять.

Воздух останавливается в легких, не понимая куда ему деваться. То ли распространяться по клеткам, то ли ошарашенно вылетать изо рта. Рой приглашает меня на свидание? Рой? Меня?

Во все глаза смотрю на него, пытаясь осознать не причудилось ли мне это. Мельком гляжу на Тару, которая как болванчик кивает головой, подсказывая мне правильный ответ.

Возвращаю взгляд на Роя и вижу, как он с улыбкой ждет моего ответа. Кажется, он считывает всё по моему лицу. Мое смущение, растерянность. Каждую эмоцию. Потому что в его глазах четкая уверенность, и ни капли сомнений, а в моих же… Что он видит в моих?

– Давай, – соглашаюсь я, наконец выпустив струю воздуха на свободу.

Сердце стучит в висках и отдается в затылке. Слышу каждый его удар, распирающий вены. Тук-тук..

– Отлично. Часов в семь заеду за тобой. Сойдет?

– Да.

– Адрес помню. Ну, я пойду к ребятам. Приятного аппетита, девчонки, – и подмигнув мне, он встаёт и уходит, перед этим вернув стул на место.

О.Мой.Бог. Чувствую, как еще немного и могу потерять сознание.

Я все еще смотрю ему в спину, когда он уверенной походкой отходит и присоединяется к Сибилле и ее компании. Садится рядом с парнями и откидывается на стуле. Я обвожу всю их компанию глазами и натыкаюсь на Скайлера, разговаривающего с Сиб. Он что-то говорит ей, а она сначала отводит взгляд, а после склоняется и шепчет ему что-то на ухо. Он ничего не отвечает. Только слегка поднимает уголок губ, берет баночку колы в руку и отпивает из нее, в этот момент встречаясь со мной глазами.

Между нами минимум метров двадцать, но создаётся ощущение, что он стоит напротив. Прямо как вчера. Лицом к лицу.

Я вдруг вспоминаю о том, что ему пришлось услышать сегодня утром. Будь я на его месте, мне было бы до слез обидно и неприятно. Но он не я. И он врядли умеет плакать.

Приветливо улыбаюсь и вскидываю руку, чтобы помахать ему. Он же в ответ в своей привычной манере всего лишь коротко кивает.

– Обалдеть, – шипит Тара, хватая меня за руку, – Рой тебя пригласил на свидание.

Быстро смотрю на нее и расплываюсь в счастливой улыбке.

– Я в шоке.

Сама не могу поверить, что это наконец случилось! Надеюсь, в этот раз нам действительно удастся провести вместе время.

Сердце с трепетом сжимается, а фантазия начинает набирать обороты, предоставляя мне возможность нарисовать разные сценарии нашего времяпровождение.

Интересно, если мы пойдём в кино, он попробует меня поцеловать?

Я ведь совсем не умею. Вдруг, у меня не получится.

– Так, что ты наденешь? – закидывая в рот картошку, спрашивает Тара.

Вот тут шок становится еще больше.

– Не знаю. Может джинсы и майку?

– А может сразу в скафандре пойдешь, Лив? – фыркает Тара, – После школы едем к тебе. Будем подбирать наряд. Ты ждала этого год, Оливия, значит должна выглядеть идеально.

Глава 12

Оливия

– Привет, – улыбаюсь, наблюдая за тем, как Рой подходит, чтобы открыть мне дверь.

Как всегда – безупречный. Волосы еще влажные, вероятно только после душа. Весь в белом. С ума сойти какой обалденный.

– Привет, Лив. Классное платье, тебе идет, – он подмигивает, помогая мне занять пассажирское сиденье, и сам садится за руль.

– Спасибо.

Мое сердце колотится, как ненормальное.

Я в машине Роя!

Сколько раз я представляла себе этот момент, но мои фантазии были слишком серы в сравнении с тем, что происходит сейчас.

Поднимаю взгляд на окно своей спальни, из которого за нами наблюдает Тара. Она показывает мне класс пальцами и высовывает язык в довольно вульгарной манере, намекая на то, чтобы я была раскованней.

Легко ей говорить. Это для нее просто начать встречаться с парнем, а для меня это целый квест.

– Какую музыку слушаешь? – спрашивает Рой, когда мы выезжаем на трассу.

– Да разную, всего понемногу.

– Пинк и Пинк Флойд? – задорно интересуется он, уверенно управляя машиной и набирая почти сразу довольно высокую скорость.

Точно как Зак. Он тоже вечно гоняет, заставляя меня на каждом повороте прощаться с жизнью.

Смеюсь, незаметно вцепляясь в подлокотник пальцами.

– Типа того. А ты?

– Я больше рок. Не против? – взглядом намекает на радио, и я отрицательно мотаю головой.

– Конечно, нет. Куда мы едем?

– В кино, – салон заливают тяжелые басы и ор какой-то группы. Рой делает тише. – Вышел новый фильм. Приключения с легким боевиком. Надеюсь, зайдет.

Мне уже заходит. Один факт того, что мы будем смотреть его с Роем вместе уже делает этот фильм самым интересным.

И я не ошиблась. Фильм действительно оказался потрясающим. Я, правда, почти не помню о чем он, потому что большую его часть пыталась совладать с собой и собственным сердцем, разрывающим грудную клетку.

Сначала Рой купил нам попкорн, который мы ели из одного стакана, то и дело соприкасаясь руками. Первые разы я всякий раз вздрагивала и чувствовала себя неловко, остерегаясь, что ему это может не нравится, но Рой никак не реагировал. Поэтому немного спустя я осмелела и поймала себя на мысли, что пытаюсь нырнуть рукой в стакан именно тогда, когда это делал Рой.

А когда с попкорном было покончено, он поставил стаканчик под стул и взял меня за руку. Вот так просто убрал между нашими сиденьями подлокотник и сжал мои пальцы своими. Я дышать в тот момент перестала. Показалось, что произошел ядерный взрыв и все, кто остался в живых это я и он. Быстро перевела на него взгляд, а Рой посмотрел на меня. Вопросительно изогнул бровь.

– Ничего?

Я замотала головой так быстро, что уже через мгновенье пожалела об этом. Наверное, я выглядела слишком счастливой, потому что на лице парня тут же расплылась довольная улыбка.

О, этот человек был в себе уверен, как сам Бог.

Рой приблизился ко мне, чтобы не оттягивать сильно руку и весь оставшийся фильм, я как самая отъявленная токсикоманка вдыхала его запах, содержащий в себе ментоловые пары геля для бритья и немного резковатую туалетную воду. Из спортивной серии, скорее всего, потому что Зак тоже любит такими пользоваться.

Иногда надушится так, что потом пол дня после него приходится дом проветривать.

– Классный фильм был.

Говорит Рой, когда мы выходим из кинотеатра. Моя рука влажная после долгого нахождения в его. Становится тревожно, чтобы у него было не так. Вдруг, ему это неприятно.

– Да, очень!

Главное, чтобы не начал спрашивать про детали, иначе я ничего не вспомню.

– Ты голодна? Предлагаю где-то перекусить, а потом домой.

– Нет, если честно, но можем зайти куда-то, если ты хочешь.

Рой задумывается, а потом его взгляд останавливается на фургончике с мороженным.

– Тогда по мороженному. Уж от него ты не должна отказаться.

– От него не откажусь, – соглашаюсь я, – Мороженое моя слабость.

– Я запомню, – с хитрецой произносит он и снова берет меня за руку, чтобы перейти дорогу. Кончики ушей обжигает краска, – Шоколадное? – спрашивает, когда мы становимся в очередь.

– Неа, – улыбаюсь я.

– Клубничное?

– Нет.

– Черт. Я думал все девочки любят шоколад и клубнику.

– Ну, я люблю фисташковое.

– Ты не все. Я понял. Это супер. Мне даже нравится.

Смущенно опускаю взгляд в пол. Боже…

Как у него так получается, чтобы парой слов заставить меня гореть?

– Ты же вроде танцами занимаешься, да?

Купив мороженое, мы идем в сторону парка.

Народу полно. Погода прекрасная, грех сидеть дома, когда еще немного и наступят холода. Вот все и выбираются, кто просто погулять, кто вытащить музыкальные инструменты, или собраться на спортивной площадке.