# Позитивные изменения. Том 2, № 2 (2022). Positive changes. Volume 2, Issue 2 (2022)

Редакция журнала «Позитивные изменения»

Главной темой летнего выпуска журнала «Позитивные изменения» стали проекты социального воздействия – Social Impact Bonds (SIB), важным признаком которых является партнерство нескольких участников. В апреле 2022 года произошли важные изменения в развитии SIB в России – появился новый важный игрок в лице Агентства стратегических инициатив. Мы постарались рассмотреть разные варианты развития этого инструмента социальных инвестиций в России, на основании анализа зарубежного опыта, а также интервью с российскими экспертами. Другой актуальной темой стало обсуждение на национальном уровне перспектив развития нового молодежного движения. Мы опросили экспертов, чтобы понять, какие могли бы быть варианты развития такого движения.

## От редакции

Солнечных дней становится все больше, наступило долгожданное лето. Жизнь продолжается, несмотря на непростые для всех времена. Любой кризис вскрывает глубокие проблемы, но справиться с трудностями легче в партнерстве, в объединении.

Главной темой летнего выпуска журнала «Позитивные изменения» стали проекты социального воздействия – Social Impact Bonds (SIB), важным признаком которых является партнерство нескольких участников. В апреле 2022 года произошли важные изменения в развитии SIB в России – появился новый важный игрок в лице Агентства стратегических инициатив. Мы постарались рассмотреть разные варианты развития этого инструмента социальных инвестиций в России, на основании анализа зарубежного опыта, а также интервью с российскими экспертами. Другой актуальной темой стало обсуждение на национальном уровне перспектив развития нового молодежного движения. Мы опросили экспертов, чтобы понять, какие могли бы быть варианты развития такого движения.

Важной темой выпуска стало обсуждение перспектив и вариантов развития Будущего – отдельных стран и всего мира, городов, и отдельных элементов этих городов.

Значимым нововведением журнала стало появление рубрики «Программная статья», в которой в этом выпуске представлена авторская статья социального инвестора, учредителя Группы компаний Seven Suns Development, основателя Фабрики позитивных изменений Алексея Рыжкова.

Главной новостью для журнала в целом стала смена его статуса – теперь мы стали официально зарегистрированным СМИ.

Летом все кажется немного легче и проще – проще пойти в спортзал, проще начать бегать по утрам, проще увидеть перспективы и начать создавать позитивные изменения в своей жизни. Когда греешься в лучах солнечного света, неизбежно возникает ощущение, что «все когда-нибудь будет хорошо». А с таким настроем замыслы и планы позитивных изменений обязательно сбудутся.

## From the Editor

There are more and more sunny days, the long-awaited summer is finally here. Life goes on, despite difficult times for everyone. Every crisis reveals deep problems, but challenges are much easier to handle when acting in partnership, in unity.

The summer issue of Positive Changes Magazine was dedicated to Social Impact Bonds (SIB) projects, which have an important feature in that they are carried out in partnership among several parties. An important change in the development of SIB in Russia happened in April 2022 – a new important player appeared, namely the Agency of Strategic Initiatives. We tried to explore different options for the development of this social investment tool in Russia, based on an analysis of foreign experience and interviews with Russian experts. Another hot topic was the nationwide discussion of the prospects for setting up a new youth movement. We interviewed experts to see what the options for such a movement might be.

One more highlight of this issue is a discussion of the prospects and options for the Future – the future for individual countries and the entire world, for cities and individual elements of the cities.

The magazine just got a big update – the new "Policy Essay" column, which debuts in this issue with an opinion piece by Alexey Ryzhkov, social investor, founder of the Seven Suns Development Group and the Positive Changes Factory.

And finally, the great news for the magazine as a whole is a change in its status – we are now an officially registered media outlet.

Everything seems a little easier in summer – easier to go to the gym, easier to start jogging every morning, easier to see the promise and start building positive changes in your life. When basking in the sunshine, there is inevitably a sense that "everything will be okay someday." And with that mindset, ideas and plans for positive changes will certainly come true.

## Программная статья / Policy essay

### Россия – страна позитивных изменений. Авторская статья Алексея Рыжкова – социального инвестора, учредителя группы компаний Seven Suns Development, основателя Фабрики позитивных изменений

DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-2-5-12


Сейчас, как сказал наш Президент В. В. Путин, весь мир вошел в период тектонических процессов глобальной трансформации. Но что это такое? Какой трансформации? В чем конкретно заключается кризис, каковы его причины, какие способы решения и какой будет точка выхода, которую необходимо реализовать? Ответы на эти вопросы являются жизненно важными для всего нашего общества. Без них мы не сможем успешно справиться с текущими и будущими вызовами и угрозами и будем вынуждены нести ущерб. До тех пор, пока не дадим правильные ответы.

Текущий период, безусловно, уникальный в истории. Он характеризуется окончанием целой исторической эпохи и необходимостью смены модели жизнеустройства человека и общества в целом, и во всех сферах жизни в отдельности. Все подлежит пересмотру и переустройству. И в первую очередь сам человек. Старая модель определяется целями построения материального благополучия для человека и общественным консенсусом о необходимости достижения этой точки, как целевой, как точки стабильности, точки удовлетворения в момент реализации и в дальнейшем. Весь известный нам исторический период нам казалось, что если мы построим материальное благополучие для человека, то остальные проблемы решатся автоматически или, по крайней мере, их решение не будет представлять особой сложности. Но теперь, когда мы, как общество в целом, реализовали этот уровень в мере, достаточной чтобы ощутить эффекты, становится понятно, что проблем стало еще больше и что самое главное – средствами старой модели они не решаются. В каждой сфере жизни мы можем увидеть несостоятельность старой модели в смысле ее неэффективности в решении имеющихся задач.

Вместе мы сначала построим страну позитивных изменений, а затем и весь мир.

Все потому, что мы уперлись в потолок определенного уровня развития человека и общества, а время не остановилось здесь, оно ушло вперед и требует от нас перехода на следующий уровень. Но сложность в том, что текущий уровень развития и будущий имеют глубинные, принципиальные отличия, которые необходимо понять, принять, а затем реализовать в жизни. Эти отличия заключаются в том, что в старой модели человеку можно было жить, как отдельному объекту, имея ограниченную, локальную ответственность, не создавать самому жизнь, а только реагировать на то, что приносит жизнь в эту локальную зону каждого, подстраиваясь под среду и обстоятельства из нее вытекающие. Идея была в том, что можно построить свое отдельное счастье, успешно приспособившись. В новой же модели человек – это субъект, хозяин жизни, сам формирующий жизнь, а значит берущий ответственность не только за свою локальную зону, но и за жизнь всего общества. Нельзя построить здоровье в отдельно взятой печени, если весь организм болен. И для того, чтобы печень решила вопрос о своем здоровье, ей нужно решить вопрос о здоровье всего организма.

Чтобы человек стал субъектом, необходимо понять кто такой человек и способен ли он на это вообще и, если способен, то выполнить эту программу. Необходимо приложить усилия к развитию самого человека, а не к развитию вещей вокруг него. Это принципиально иной подход, меняющий все в жизни. Это означает построить все вокруг развития самого человека, его качеств и компетенций, построить жизнь по формуле: «Все, что способствует развитию человека – хорошо, все, что не способствует развитию или способствует деградации – плохо». Это означает осознать, что материальное благополучие вторично от развития самого человека. Не может быть разрухи в обществе развитых людей. Это также означает, что все проблемы, которые у нас есть в жизни – это результат нашей недоразвитости, и только наша ответственность это исправить.


Есть две фундаментальных позиции жить:

1. Я уже ок, жизнь не ок.

2. Жизнь ок, я еще не ок.


Где первая – это модель развития и улучшения среды вокруг себя, вторая – модель развития себя самого и развитие среды, как следствие этого. Первую позицию мы уже опробовали и пришли туда, где мы есть, ко второй мы еще не приступали.

Можно посмотреть с этих позиций на текущее состояние разных частей мира и стран. Получится, что Запад – это цивилизация, где главная идея – идея материального благополучия, Восток – в основном цивилизация духа в отрыве от реальной жизни, Юг – цивилизация попытки совмещать духовное и материальное с приоритетом духовного, но с концентрацией на своей исключительности, а потому неспособной в текущий момент к объединительной повестке по отношению к миру, Россия же – также цивилизация соединения духа и материи с приоритетом духа, но с интегральной идеей в своем генотипе, с идеей включительности вместо исключительности.

На предыдущих уровнях развития общества, до того, как мы подошли к моменту необходимости фундаментальной смены моделей жизнеустройства, Россия не могла проявить себя и свои качества в полной мере, потому как актуальность времени была другой: общество решало задачи материального обустройства, а это не есть «конек» России. Но сейчас время России пришло. Для всего общества пришло время, когда на вызовы и угрозы нельзя ответить поодиночке, по отдельности. Нельзя решить проблемы международной безопасности кому-либо отдельно от других, нельзя решить проблемы мировой экономики отдельно, проблемы экологии, проблемы ресурсов, проблемы политики, и все другие. Раньше, когда страны и народы жили раздельно, каждый устраивал свою жизнь сам. Но сегодня мир стал технологически и информационно единым. Теперь все мы встретились и должны решить один вопрос: «Как мы будем вместе жить?» Этот вопрос объективен. Текущие факторы объединения отменить или устранить нельзя. Время вспять также повернуть невозможно. А это значит, что нам, так или иначе, предстоит построить единый мир. Но для того, чтобы это сделать, нужно то, что будет объединять нас. Флаг какой идеи будет возвышаться над этим миром? На этот вопрос нам всем предстоит ответить.

Нужно понимать, что объединиться нам придется, хотим мы того или нет. Вызовы и угрозы дня сегодняшнего, риски, которые они несут, уже заставляют нас осознать это. С каждым днем эта острота будет только увеличиваться.

Объединиться можно добровольно или принудительно. Принудительно – значит под воздействием и на основе внешних факторов. Это так или иначе факторы насильственные, которые вряд ли могут нам понравиться. Такое объединение подразумевает внешнее по отношению к человеку регулирование его деятельности, его жизни. Объединение нужно для того, чтобы стабилизировать систему, чтобы обеспечить безопасность и уйти от разрушения. Но тогда, когда система сама не может себя стабилизировать, она должна быть стабилизирована извне. Иначе она войдет в деструктивную фазу и в конечном счете разрушится. Внешнее регулирование всегда происходит с ущемлением, обрезанием функций системы, которые система не смогла освоить, возобладать над ними. Добровольный же порядок объединения предполагает развитие системы, освоение ей своих функций в объеме достаточном для управления и стабилизации.

> В новой же модели, человек – это субъект, сам формирующий жизнь, берущий ответственность не только за свою локальную зону, но и за жизнь всего общества.

Поскольку на текущие вызовы нельзя ответить локально, каждый на своем месте, а нужно собрать систему и дать общий единый ответ для реализации добровольного и благоприятного выхода из ситуации, необходимо решить вопрос объединения всего общества. Для этого нужно найти общий знаменатель для всех людей, на основе которого можно будет создать общую систему, общие правила, общий мир. Эта основа должна быть универсальна, принята всеми, приятна всем. Без этого задача не будет решена. Нужно решить уравнение жизни всех людей на Земле, найдя универсальный ответ, подходящий для каждого и общий для всех.

Россия в текущий момент – та часть общества, которая способна к выработке и реализации объединительной идеи о совместной жизни в глобальном масштабе. Россия имеет необходимый исторический опыт практического мирного общежития разных народов с разной идентичностью, в котором идентичности не исчезали, не растворялись, поддерживались, а где-то и бесконфликтно развивались. Сам дух России предполагает это – принятие и поддержку. Но чтобы Россия смогла реализовать объединение мира, необходимо сначала выработать и реализовать этот объединительный проект внутри себя.

Текущие события со всей ясностью говорят нам о том, что России нужно строить новый актуализированный проект самой себя. Естественно, что этот проект должен быть основан на генотипе «русскости», на непреложных ценностях русского мира. Должна быть найдена объединяющая аутентичная идея. Много копий было сломано, чтобы найти национальную идею России. Но ответ так и не найден. Все потому, что это бессмысленно и бесполезно. У России нет национальной идеи. Идея России наднациональная. Если сказать в чем заключается эта идея одним словом, то это – добро. И это добро глобально. Оно не ограничивает себя чем-либо или где-либо. Оно стремится распространить себя повсюду, в пределах границ всего человеческого общества. Если кому-то кажется, что могут возникнуть какие-либо сомнения по поводу того, что «добро» не ясная категория, то нужно сказать, что добро полностью понятно и не имеет каких-либо разночтений, добро – это внутреннее качество человека, которое означает приоритет самоотдачи в пользу благополучия других людей над собственной выгодой. И это очень важный, фундаментальный критерий, определяющий суть человека и позволяющий отличать человека, нацеленного на позитивное созидание от человека, нацеленного, так или иначе, на разрушение, поскольку в случае отсутствия этого качества, человек будет противопоставлять свои интересы интересам других людей. Это качество добра по природе присуще каждому человеку, но не каждый его проявляет на практике. И это вопрос исключительно выбора каждого из нас – что нам важнее, что дороже, что мы считает первичным и первоочередным, а что вторничным – внутреннее или внешнее, общее или частное, сердце или узкокорыстный интерес. В каком-то смысле, можно даже сказать, что быть человеком – означает созидать в себе именно этот вектор развития. В русском лексиконе есть такое выражение: «Все мы люди, все человеки», но здесь имеет смысл его изменить на: «Все мы люди, да не все человеки», что означало бы, что человеками нам нужно еще стать.

> Текущие события со всей ясностью говорят нам о том, что России нужно строить новый актуализированный проект самой себя.

Новый проект России должен быть построен именно на основе этой идеи «добра», как на идее приоритета высоких общечеловеческих качеств, ценностей, смыслов и идеалов, которые необходимо реализовать в создании соответствующего общества.

Такой проект и подразумевает переключение с развития вещей вокруг человека и его благополучия (в смысле обеспеченности вещами) на самого человека и его развитие, на развитие его качеств и компетенций.

Когда речь заходит о заботе о человеке и его благополучии, зачастую возникает путаница с пониманием того, что это такое. Часто люди это понимают, как заботу о том, чтобы сделать человекУ лучше, как удовлетворить его потребности, обеспечить безоблачную жизнь. Но дело в том, что это и есть та ловушка, в которую попали люди. Нужно делать не человекУ лучше, а человекА лучше. Когда мы делаем человеку лучше, мы исходим из позиции – «я уже ок, жизнь не ок», таким образом способствуем деградации человека в смысле его качеств и компетенций. Когда же мы делаем человека лучше, мы способствуем его развитию, а материальное благополучие является неотъемлемым побочным эффектом, естественным следствием. Поэтому очень важно четко понимать разницу и не путать эти модели, отличающиеся друг от друга на одну букву, но ведущие совершенно в противоположном направлении.

> У России нет национальной идеи. Идея России наднациональная. Если сказать об этой идее одним словом, то это – Добро. И это Добро глобально.

Проект по созданию сегодня в мире общества развития человека очевидно будет выступать «форточкой» из глухого тупика текущего сценария развития событий, поезд которого мчится в пропасть с бешеной скоростью. Это, безусловно, проект, который поможет реализовать позитивный выход из сложившейся глобальной ситуации.

В рамках реализации в России проекта построения общества развития человека, необходимо создать соответствующие институты, которые будут заниматься созиданием вектора позитивных изменений и разворотом движения общества в сторону данного вектора, переключением с текущей модели на новую. Здесь нужно пересматривать и переустраивать буквально все, все сферы жизни должны быть построены по-новому. Это и безопасность, и экономика, наука, культура, образование, технологии и т. д.

Каждой сфере нужен свой институт развития. Целесообразно создать также единый институт развития с функциями постановки целей, выработки единых подходов, методик, обобщения практики и обратной связи, координации и контроля. Условно такой институт можно назвать «РосРазвитие».

Для того чтобы что-то делать в этом смысле уже сейчас, создана Фабрика позитивных изменений. Это агентство по инициации, созданию и развитию различных проектов, предприятий-носителей моделей позитивного будущего, а также выработке самих таких моделей.

Фабрика приглашает к широкому сотрудничеству различные проекты, предприятия, корпорации, людей – лидеров общественного мнения, ведущих экспертов, общественных и государственных деятелей, органы государственной власти для совместного созидания позитивных изменений в обществе.

Для решения задачи построения общества позитивных изменений, общества позитивного будущего у России есть все необходимое: это и коллективистский дух, который присущ русскому народу, и практический опыт совместного строительства «всем миром» больших проектов – общественных формаций. И «русский» здесь – это не признак национальности, а прилагательное, обозначающее принадлежность к определенному типу нравственного выбора, о котором шла речь выше, – выбора, когда самоотдача в пользу блага других людей в приоритете над собственной выгодой. Это позиция, которая присуща всем людям – «человекам» и на основе которой мы и будем вместе строить «Общество Человечности»: общество глобальной ответственности, понимания, нравственности и личностного развития каждого.

Вместе мы сначала построим страну позитивных изменений, а затем и весь мир. Тем более, что другого позитивного выбора сегодня у нас нет. Россия, полный вперед!

### Russia – the Country of Positive Changes. Opinion piece by Alexey Ryzhkov, a social investor and the founder of the Seven Suns Development Group and the Positive Changes Factory

DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-2-5-12


As President Putin says, the world is now undergoing a tectonic shift of global transformation. But what is it, exactly? What is the transformation in question? What exactly is the crisis about? What has caused it and what are the solutions? What will be the exit point that needs to be implemented? The answers to these questions are vital to our entire society. Without them, we will not be able to deal successfully with current and future challenges and threats and will be forced to suffer the damages. Until we find the right answers.

In any case, this is definitely a unique period in history. It marks the end of an era and brings into focus the need to change the entire model of human living and the society as a whole, as well as all individual areas of life. Everything must be revised and readjusted, starting with the humans themselves. The old model was created around building financial gains, and the general consensus was that we needed to achieve that point as a goal, as a point of stability, a point of satisfaction the moment it is reached and thereafter. Throughout human history, we thought that generating financial gains would solve all other problems automatically, or that at least these problems would not be too hard to tackle. But now that we, as a society in general, have reached the goal enough to feel its effects, it is becoming increasingly evident that the problems actually multiply and, most importantly, that the old model fails to solve them. We can see the failure of the old model in every area of life in that it fails to address the problems faced by the society.

> Together we will build positive changes, first in one country and then in the whole world.

The reason is we have hit the limits of the current phase in human and social development, while the time does not stop here; it goes on, urging us to move to the next level. The problem, however, is that the current level of our development is deeply, fundamentally different from the next phase, and those differences must be analyzed, accepted, and then brought into life. In the old model, a person could exist as a standalone object, with limited local responsibility, not building his or her own life but passively reacting to what life throws into his or her local area, adapting to the environment and the relevant circumstances. The idea was that one could build one’s own separate happiness by successfully adapting. In the new model, however, the person is a subject, a master of life, actively shaping life and taking responsibility not only for his or her local area, but also for the life of the entire society. You cannot have a healthy liver when your entire body is sick. In order for the liver to stay healthy, one needs to deal with the health of the entire body.

To turn from an object into a subject, the person should understand who he or she is and whether they are capable of effecting the change, and if so, then follow the program for change. It is necessary to develop the person rather than the things around him or her. It is a fundamentally different approach that changes life entirely. It means building everything around the development of the person, his or her qualities and competencies, building life according to a formula: "Everything that contributes to human development is good; everything that does not contribute to development or contributes to degradation is bad." It means realizing that a person’s financial gains are secondary to their personal development. There can be no devastation in a society of developed people. It also means that all the problems we have in life are the result of our underdevelopment, and it is our responsibility to fix it.


There are two fundamental positions to live by:

1. I am ok already, life is not.

2. Life is ok, I am not ok yet.


The first case is the model of developing and improving the environment around a person; the second is the model of developing oneself, and the environment changes as a result of this. We have already tried the first model and came to where we are now; we have not started acting upon the second model yet.

You can take this approach to look at the current state of different countries and parts of the world. From this point of view, the West is a civilization where the main idea is that of financial gains; the East is mainly a civilization of the spirit prevailing over physical life; the South is a civilization attempting to combine the spiritual and financial aspects of life, which, while prioritizing the former, is too focused on its own exclusivity, and is therefore unable to propose an agenda uniting the world; and finally, Russia is also a civilization that combines the spiritual and financial with a focus on the spiritual, but one that has an idea of inclusivity, not exclusivity embedded in its genes.

At previous stages in the society’s development, before we realized the need for a fundamental change in the life order, Russia could not reveal itself and its qualities to the fullest, as other tasks were more relevant for the time: the society was busy building financial gains, something Russia is not very good at. But now Russia’s time has come. Now is the time no one can respond to challenges and threats individually, in isolation. You cannot solve international security problems for any single country, you cannot solve global economic challenges for any single country. Same goes for environmental problems, resource problems, political problems, and so on. In the past, when all countries and nations lived on their own, everyone arranged their lives the way they saw fit. But today the world is technologically and informationally united. Now we all have to get together and answer one question: "How are we going to live together?" The question is non-prejudiced. There is no undoing or eliminating the existing uniting factors. There is no turning time back either. This means we have to build a united world, one way or another. But in order to do this, we need something that will unite us. What idea is fit to rule this world? This is a question we all have to answer.

It is important to understand there are no alternatives to being united, like it or not. The challenges and threats of today, and the risks they carry, are already making us realize this. This realization will only grow with each passing day.

Unification can be voluntary or forced. Forced unification is unification basing on external factors. And these factors are likely to be violent to some extent, or at least very unpleasant to us. This form of unification implies external regulation of human lives and activities. Unification is needed to stabilize the system, to ensure safety and to avoid destruction. Whenever a system cannot stabilize itself, it requires external stabilization. Otherwise it will enter a self-destructive state and eventually collapse. External regulation always implies suppressing the functions that the system is unable to operate and take under control. The voluntary unification procedure, on the other hand, assumes developing the system, so it can perform its functions efficiently enough to manage and stabilize itself.

> In the new model, however, the person is a subject, a master of life, actively shaping life and taking responsibility not only for his or her local area, but also for the life of the entire society.

Since the current global challenges cannot be tackled locally by each country acting on its own, and warrant a common unified system-wide response, the society must be united to find a voluntary and favorable way out of the situation. This requires a common denominator for all people, one that can be used to build a common system, common rules, a common world. This must be a universal value that is acceptable and rewarding for everyone. Without this universal value, global challenge cannot be efficiently addressed. We need to solve the equation of life for all people on Earth by finding a universal answer that fits everyone and is shared by everyone.

Russia is currently the one part of the society that is capable of developing and implementing a unifying idea of living together on a global scale. Russia has the necessary historical experience of different ethnicities, with very different identities, coexisting peacefully, their identity not lost, enjoying support and in many cases developing without conflicts. The very spirit of Russia suggests acceptance and support. But in order for Russia to successfully reunite the world, it must first develop and implement this unity within.

Current events clearly show that Russia needs to redesign itself in a new, updated form. Naturally, this new design must be based on the genotype of «Russianness», on the timeless values of the Russian world. The country must find its universal, authentic idea. Many a lance has been broken over Russia’s national idea. The answer is yet to be found. All because the process is pointless and useless. Russia has no national idea. Russia’s idea is supranational. If you put it down in one word, that word would be «goodness». And that goodness is global. It does not stop at anything or anywhere. It seeks to spread itself everywhere, within the boundaries of the entire human society. In case anyone has doubts about understanding the concept of «goodness», the idea is actually quite clear and unambiguous: «goodness» is an intrinsic human quality, which means prioritizing self-giving in favor of other people rather than pursuing own interests. And this is a very important, fundamental criterion that defines the essence of a human and allows us to distinguish a person whose aim is positive creation from a person whose aim is destruction, in one way or another, because the latter would in any case oppose his or her interests to the interests of other people. The «goodness» is inherent in every person by nature, but not everyone displays it in practice. And it is solely a question of each of us choosing what is more important to us, what is dearer, what we consider primary and paramount and what is secondary – internal or external, general or private, the heart or narrow personal interests. In a sense, one could even say that to be human is to nurtue this vector of development in oneself. There is a saying in Russia: "We are all people, we are all humans". It makes sense to change it as follows: "We are all people, but not all of us are humans", which would mean that we have yet to become humans.

> Current events clearly show that Russia needs to redesign itself in a new, updated form.

Russia’s new design should be built exactly around the idea of «goodness», as the concept of prioritizing universal human qualities, values, meanings and ideals, which should be realized in the creation of a corresponding society.

This implies a shift from developing things around a person and his or her own wealth (in the sense of receiving financial gains) to a focus on the actual person and developing him or her, his/her qualities and competencies.

There is often confusion about the exact meaning of taking care about humans and their well-being. Often people understand this as a concern to make the situation better for a person, to meet their needs, to provide an effortless life. But the fact is, this is a trap that many people have fallen into. You do not have to improve a person’s surroundings, you have to improve that person instead. When we make life better for someone, we proceed from the assumption "I am ok already, life is not". This invariably leads to a degradation of that person, his/her qualities and competencies. When we improve the actual person, we contribute to their development, and financial gains are an inherent side effect, a natural consequence. Therefore, it is very important to clearly understand the difference and not to confuse the two models, which vary slightly on the outside, but ultimately lead in two opposite directions.

> Russia has no national idea. Russia's idea is supranational. If you put it down in one word, that word would be «goodness». And that goodness is global.

The design of a global society building a better human will apparently become a «window» from the stalemate of the current scenario, in which the train is rushing into the abyss at breakneck speed. This is definitely a project that will provide a positive outcome to the current global situation.

As part of the implementation of the new social design focused on human development in Russia, it is vital that the respective institutions are created to be in charge of generating the positive change and turning the social progress towards the new vector, from the current model to a new one. This is where it is important to revise and rearrange literally everything, to build every area of life in a new way. This includes security, economy, science, culture, education, technology, etc.

Each area needs its own development institution. Apart from this, a unified development institute should be created that would set goals, work out unified approaches, methods, generalize policies and feedback, perform coordination and monitoring. Tentatively, that institution could be called «RosRazvitie» (Russian Development).

This is the exact reason why the Positive Changes Factory has been established, to start doing something in that direction without further delays. It is an agency that initiates, creates and develops various projects, enterprises acting as models of a positive future, and produces such models as well.

The factory seeks cooperation with a broad range of projects, enterprises, corporations, opinion leaders, top-ranking experts, public and state figures, state authorities interested in jointly generating the positive change in the society.

Russia has everything it needs to start building a society of positive change, a society of positive future: from the collectivist spirit that is inherent in the Russian people to the practical experience of building large social formation projects. Being «Russian» in this context is not a term describing ethnicity; it is an adjective that denotes belonging to a certain type of moral choice, as discussed above, a choice where self-giving for the benefit of others takes precedence over one’s own gains. This position is inherent in all humans, and it is the foundation on which we together will build a Society of Humanity, a society of global responsibility, understanding, morality, and personal development for everyone.

Together we will build positive change, first in one country and then in the whole world. Essentially, that is the only positive choice we have today. Full speed ahead, Russia!

## Экспертные мнения / Expert Opinions

### Игра вдолгую: точки роста и перспективы Social Impact Bonds в России

Юлия Вяткина

DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-2-14-23


Проекты социального воздействия, они же Social Impact Bonds (SIB), – это форма реализации социальных проектов, которая объединяет игроков из нескольких секторов экономики. В России этот рынок только начал зарождаться. В инвестирование проектов социального воздействия уже вложено около 200 млн рублей, т. е. около 3 млн долларов. Апробация модели SIB в России идет четвертый год, и только первый проект подходит к завершению. Однако заинтересованные игроки и профессионалы уже не раз обсуждали актуальность модели, ее преимущества и потенциал. Мы решили узнать у экспертов, каковы перспективы, сдерживающие факторы и точки роста у проектов социального воздействия в России.


Юлия Вяткина

Редактор журнала «Позитивные изменения»


ПИЛОТНАЯ АПРОБАЦИЯ

Официальный старт запуску проектов социального воздействия в нашей стране дало постановление Правительства Российской Федерации, устанавливающее порядок проведения в регионах РФ в 2019–2024 годах пилотной апробации проектов социального воздействия. Роль драйвера этого инструмента в России взял на себя ВЭБ.РФ. В качестве оператора проектов социального воздействия ВЭБ.РФ обеспечивает проведение финансовой экспертизы, помогает в разработке проекта и определении основных параметров, содействует оформлению необходимой документации, а также организует сквозной мониторинг реализации проекта и процедуру независимой оценки.

В феврале 2022 года в работу по реализации проектов социального воздействия в России включилось Агентство стратегических инициатив (АСИ). Таким образом, АСИ теперь работает как один из операторов проектов социального воздействия в РФ.

В настоящее время в нашей стране запущено 7 проектов социального воздействия по приоритетным направлениям: образование, социальная защита населения, здравоохранение, сопровождаемое проживание. Еще не менее 5 проектов находятся на стадии подготовки.

Как отмечается на сайте Правительства РФ, пилотная апробация позволит сформировать портфель проектов для привлечения частных инвестиций в реализацию национальных проектов, применить проектный подход к решению социально значимых задач с участием социально ориентированных некоммерческих организаций и иных исполнителей за счет внебюджетных источников.

SIB – ЭТО ИНСТРУМЕНТ РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИИ?

Если мы посмотрим на географию реализации российских проектов социального воздействия, то увидим, что пять из семи проектов реализуются на Дальнем Востоке: два в Республике Саха (Якутия), два в Приморском крае и один в Камчатском крае. Правительство Российской Федерации на протяжении последних лет ведет работу по созданию максимально привлекательного инвестиционного климата на Дальнем Востоке. Могут ли проекты по модели SIB стать инструментом развития территории? С этим вопросом мы обратились к экспертам.

Как считает заместитель Председателя Правительства Республики Саха (Якутия) Ольга Балабкина, SIB могут быть таким инструментом, потому что проекты социального воздействия реализуются в различных отраслях социальной сферы – от образования и здравоохранения до занятости и социальной защиты, социального обслуживания населения. То есть они направлены на улучшение качества жизни, что напрямую влияет на уровень развития производства и технологий в регионе. Однако произойдет ли развитие Якутии благодаря социальным проектам – сегодня говорить пока рано.

«Во-первых, два реализуемых в настоящее время проекта еще не завершены, окончательный вывод об эффективности данного инструмента пока не сделан. Во-вторых, одного успешного завершения проекта социального воздействия недостаточно. Требуется его последующее тиражирование и масштабирование», – говорит Ольга Балабкина.

По ее словам, проект социального воздействия в сфере образования, который реализуется в Хангаласском районе Якутии, охватил более 5 тысяч детей и 700 педагогов из 27 школ Хангаласского района. По предварительным подсчетам, за время реализации проект улучшил общие образовательные результаты детей на 10 % относительно прошлых лет. По итогам тестирования отмечается рост базовых знаний учеников восьмых и десятых классов до 29 % по русскому языку и до 10 % по математике. Численность призеров регионального этапа Всероссийской олимпиады школьников увеличилась с 5 до 11 детей. Результаты финального тестирования детей по русскому языку и математике по итогам учебного 2021–2022 года позволят рассчитать итоговые значения социального эффекта. Также на последнем этапе проекта планируется завершение большой работы: «упаковка» разработанных практик, их оценка и передача Республике Саха (Якутия) в лице Министерства образования и науки Республики Саха (Якутия).

Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, занимающий 3-е место в Рейтинге социально-экономического положения регионов России (РИА Рейтинг, 2021), последние два года ведет обсуждение с госкорпорацией ВЭБ.РФ о возможности запуска проектов социального воздействия на своей территории.

«Сама по себе тема достаточно интересна, потому что она близка к теме концессии, государственно-частного партнерства (ГЧП). У нас в регионе ГЧП достаточно неплохо развивается, есть примеры концессионных соглашений. На проекты социального воздействия вместе с ВЭБ.РФ мы смотрим как на пилот. Но пока не получилось зацепиться за конкретную тему, мы ищем варианты. В целом, идея достаточно перспективна для такого региона, как ХМАО-Югра. Я не исключаю, что такие проекты у нас появятся в будущем», – говорит Яков Самохвалов, генеральный директор фонда «Центр гражданских и социальных инициатив Югры».

Инструментом территориального развития SIB могут стать, но есть определенные сложности.

«Проекты социального воздействия – не российское изобретение, а адаптация зарубежного опыта. Все это требует приземления на реалии нашего законотворчества, бюджетные процессы, просвещения о том, какие примеры проектов есть в мире и похожие механизмы у нас в стране. Сама по себе идея покупать только готовый результат достаточно заманчива. И я думаю, это свою роль сыграет. Об этом нужно, наверное, больше рассказывать на конкретных примерах, которые могут быть легко адаптированы для нашей страны и конкретной территории», – говорит Яков Самохвалов.

ПЕРВЫЕ СЛОЖНОСТИ

В 2022 г в нашей стране только один из семи проектов социального воздействия подходит к завершению – «Повышение образовательных результатов учащихся Республики Саха (Якутия)». Поэтому делать анализ сложностей, с которыми сталкиваются участники при реализации проектов, по мнению экспертов, еще несколько рано. В открытых источниках, в т. ч. на сайте ВЭБ.РФ, когда говорят о промежуточных результатах проекта, о сложностях не упоминают. Нет упоминаний об этом и в деловых СМИ, таких как «Коммерсантъ», «Ведомости», РБК.

Однако уже можно говорить об общих сложностях, которые обнаружились на этапе запуска проектов. От лица государства действует регион, именно регион является заказчиком и плательщиком по обязательствам проекта социального воздействия.

> Проекты социального воздействия – не российское изобретение, а адаптация зарубежного опыта. Все это требует приземления на российские реалии.

«Инструмент новый, практики применения нет, регулирующий пакет нормативно-правовых документов необходимо создать, тревога ответственных чиновников среднего уровня высокая. Подготовка пакета документов для запуска проекта оказалась сложной и трудоемкой работой, здесь надо отдать должное упорству и профессионализму специалистов ВЭБ.РФ, с каждым новым стартом проекта процедура становилась все более отлаженной», – говорит Татьяна Бурмистрова, соучредитель, председатель совета фонда «Навстречу переменам».

Анализируя имеющиеся отчеты о ходе реализации проектов, находящихся на стадии завершения, можно также предположить, что еще одним серьезным вызовом является разработка системы мониторинга промежуточных результатов проекта.

«Поскольку проект всегда предполагает меняющиеся условия его исполнения, то гибкость исполнителей, которые ориентируются на достигаемые результаты, имеет решающее значение. Вообще, было бы очень интересно провести исследование кейсов реализации проектов социального воздействия, в том числе изучить факторы, влияющие на успех и сложности», – добавляет Татьяна Бурмистрова.

Проекты социального воздействия требуют постоянного тесного взаимодействия заказчика и исполнителя. В случае с проектом «Повышение образовательных результатов учащихся Республики Саха (Якутия)» это Минобрнауки Республики Саха (Якутия) и НИУ ВШЭ. Отсюда первая сложность, связанная с коммуникацией: по прямой между Якутией и организацией-исполнителем Национальным исследовательским университетом «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ) почти 5000 км и разница в 6 часовых поясов – когда рабочий день в Якутии завершается, в Москве он только начинается. При этом постоянного присутствия специалистов от НИУ ВШЭ на территории Хангаласского улуса обеспечить невозможно.

«Поэтому ключевым моментом при реализации проекта является распределение обязанностей, высокая взаимная исполнительская дисциплина, согласованность позиций и опора на местные кадры. Не менее сложное – выработка единого видения работ, направленных на достижение запланированных результатов. Доверие между заказчиком и исполнителем – очень важная составляющая успеха. НИУ ВШЭ предпринял определенные усилия для того, чтобы совместно наметить путь для развития муниципальной системы образования. Были созданы горизонтальные методические взаимодействия между школами района, которые держатся на энтузиазме учителей. В будущем при реализации проектов социального воздействия необходимо создавать специальные условия для экспериментальных территорий. Как показал наш опыт, значительно возрастает нагрузка на муниципальных координаторов проекта», – говорит Ольга Балабкина.

Кроме этого, в период реализации проекта были и внешние факторы. Эпидемиологическая ситуация в 2020–2021 гг. повлияла на изменение формата проведения многих мероприятий проекта, большая часть которых прошла в дистанционном режиме.

ТОЧКИ РОСТА

В октябре 2021 года фонд «Навстречу переменам» выступил инициатором круглого стола «Проекты социального воздействия: потенциал для развития инноваций социальной сферы в регионах» в Общественной палате РФ. Участники отметили, что модель SIB в России весьма актуальна. Однако для ее расширения необходима готовность региональных органов власти сделать шаги, которые отличаются от привычных форматов и схем работы, необходим переход от освоения бюджетных средств к покупке социальных эффектов. Помимо этого, необходима разработка методологии оценки эффектов проектов социального воздействия, расчета возврата инвестиций и появления на рынке достаточного числа квалифицированных оценщиков. Важно вовлечение инвесторов – бизнеса в социальные проекты. В условиях дефицита ресурсов модель SIB может стать более популярной в рамках корпоративной социальной ответственности компаний, поскольку есть надежда, что вложенные инвестиции вернутся через несколько лет.

«Точки роста – это повышение осведомленности бизнесменов, правильно выстроенный баланс между социальным эффектом и коммерческой возвратностью по проектам импакт-инвестирования, справедливая оценка рисков и активное вовлечение государства в развитие инструментов и привлекательности такого инвестирования», – говорит Татьяна Бурмистрова.

По ее словам, непроработанность механизмов социального инвестирования и сложность оценки эффективности расходования средств в социальной сфере являются основными сдерживающими факторами развития государственно-частного партнерства в достижении цели позитивных изменений в социальной сфере. Также есть вопросы к готовности исполнителей в лице социально ориентированных НКО и социальных предпринимателей успешно решать подобные масштабные задачи. С учетом потенциала развития проектов социального воздействия в России, срок пилотной апробации этого финансового инструмента должен быть продлен, поскольку пока он определен до конца 2024 года.

> Необходима готовность региональных органов власти сделать шаги, которые отличаются от привычных форматов и схем работы.

Учитывая пилотный характер внедрения инструмента, механика SIB нуждается в доработке с формальной и содержательной точки зрения, считает Владимир Вайнер, директор Фабрики позитивных изменений.

«Во-первых, это касается самого паспорта проекта, подаваемого на рассмотрение. Сейчас в нем практически не описываются и не детализируются методы оценки результатов на уровне «outcome». Внимание, в основном, фокусируется на наиболее формализованных внешних данных непосредственных действий и непосредственных результатов. Причины этого понятны, но работ по совершенствованию документации недостаточно. Отсылка на независимую экспертизу и оценку проектов по итогам, без детализации механизмов этой оценки, дает право на существование и использование исключительно данных официальной статистики, без каких-либо исследований до и после, а также разработки специально под проект методов мониторинга», – поясняет Владимир Вайнер.

Во-вторых, содержательно можно выделить сразу два уровня проблем. На уровне эффективности внедрения инструмента он точно должен быть ориентирован на стимулирование к развитию инвестиций, однако сейчас расчет идет, скорее, на оформление уже существующих программ и работ КСО крупных корпораций, которым предлагается переоформить свои имеющиеся программы в новый формат.

«С другой стороны, как любые инвестиции, SIB должны быть адекватными условиям рынка – это касается условий возврата инвестиций, но в отличие от обычного контракта, – с достижением социального воздействия. На данный момент так вопрос в принципе не стоит», – отмечает Владимир Вайнер.

Понятие «социальный эффект» отсутствует в российском законодательстве в настоящее время, что тоже накладывает ряд ограничений.

«Всегда возникают вопросы с его определением, измерением, растянутостью во времени. Если мыслить категориями «заказчик – подрядчик – исполнитель», то есть результат оказания услуги. Поскольку определения нет ни в Бюджетном кодексе РФ, ни в каких-то подзаконных актах, то никто не понимает, как с этим работать, все достаточно сложно. SIB-проекты, как правило, дорогие, они сложнее в реализации и достижении социальных эффектов, чем обычные социальные проекты. В каждом конкретном случае приходится страховать риски всех участников процесса, а в случае с огромными инвестициями, это еще труднее. Наверное, эти сложности не позволяют SIB стать повсеместными», – говорит Яков Самохвалов, генеральный директор Фонда «Центр гражданских и социальных инициатив Югры».

Приведем пример. Все социальные проекты так или иначе направлены на изменение качества жизни своих благополучателей в лучшую сторону. Возьмем сферу профилактики табакокурения. Допустим, авторы проекта заявляют о том, что 300 школьников, участвующих в проекте, спустя пять лет перестанут курить. Т. е. социальный эффект будет достигнут в 5-летней перспективе. Но этот проект, с точки зрения российского законодательства, нужно закрыть спустя 1–2 года реализации и отчитаться по нему. И нет никакой формы, которая позволила бы признать социальный проект неуспешным, что социальный эффект не достигнут, технология не сработала или на результат повлияли какие-то внешние факторы, например, ухудшилось социально-экономическое положение. При желании проект можно критиковать и сказать, что невозможно доказать, что в результате проекта достигнуты такие-то социальные эффекты. Если показатели все же не были достигнуты, то у контрольных органов обязательно возникнут вопросы, а почему это произошло.

Заместитель Председателя Правительства Республики Саха (Якутия) Ольга Балабкина подчеркивает, что выполненный однажды SIB-проект (если он успешен) можно повторить в разных территориях. Либо, проверив как работает конкретная инновация, можно расширить ее действие в новом проекте, охватив большее количество бенефициаров.

«При этом такие проекты будут более привлекательны для инвестора (меньше рисков недостижения результата), а с другой стороны, проект потенциально может стать дешевле в реализации, после отсечения всего неэффективного, что ценно для заказчика. Наконец, встречаются идеи разделения комплексных проектов на отдельные составляющие, которые показали себя эффективными, и дальнейшая их реализация происходила уже по отдельности», – говорит она.

РАЗВИТИЕ ИМПАКТ-ИНВЕСТИЦИЙ

Рост импакт-инвестирования может происходить и без участия государства, когда вкладываются частные средства, либо средства венчурных или инвестиционных фондов, либо фондов, которые предоставляют займы или гранты для достижения социальных эффектов. В конце 2021 года был замечен увеличивающийся интерес к возвратному импакт-инвестированию, к вхождению в капитал стартапов, деятельность которых приводила к импакту в социальной сфере или экологии, отмечает Татьяна Бурмистрова.

Но поскольку рыночная ситуация драматически изменилась, вряд ли можно ожидать ускорения роста и интереса к импакт-инвестициям рыночных игроков, поскольку нужна прежде всего стабилизация экономики в целом.

> Рыночная ситуация драматически изменилась, вряд ли можно ожидать ускорения роста и интереса к импакт-инвестициям рыночных игроков.

По мнению Сэра Рональда Коэна, основателя Social Finance, родоначальника проектов социального воздействия в мире, модель SIB позволяет оптимизировать риск, возврат и воздействие, поскольку возврат по инвестициям не зависит от биржевого рынка, а зависит исключительно от достигнутого социального эффекта.

«Это вселяет надежду, что развитие импакт-инвестиций будет происходить прежде всего благодаря развитию модели SIB», – поясняет Татьяна Бурмистрова.

Учредитель группы компаний Seven Suns Development, предприниматель и социальный инвестор Алексей Рыжков считает, что в настоящее время можно говорить лишь об отдельных примерах проектов социального воздействия или о создании такой ниши на рынке.

«Текущая модель общественного устройства в мире в целом и в нашей стране в частности не предусматривает и не предполагает такого явления, как социальные инвестиции и социальные инвесторы. Это скорее исключение из правил. Само понятие «социального инвестирования» означает действие людей от избытка, а не из дефицита, означает уверенное освоение обществом уровня осуществления самостоятельной экономической деятельности, означает осознание того, что каждая деятельность так или иначе оказывает свое социальное воздействие. И необходимо делать так, чтобы это воздействие было позитивным и созидательным, что в свою очередь означает готовность людей брать ответственность за жизнь общества в свои руки. Наличие в обществе большого количества людей, самостоятельно прошедших этот путь, позволяет ставить вопрос о переходе на экономику позитивного социального воздействия. Но работать полноценно это может только в том случае, если все общество, то есть большинство людей в обществе, реализовало эти вещи или хотя бы разделяют их в своем понимании. Это очень высокий уровень развития. Пока мы, как общество, не реализовали это, можно говорить об отдельных примерах проектов социального воздействия или о создании такой ниши на рынке, которая будет включать в себя различные проекты и предприятия позитивного социального воздействия. Нужно делать эту нишу трендсеттером – законодателем моды на рынке самостоятельной экономической деятельности. Сейчас во всем мире мы вступили в период тектонических процессов глобальной трансформации, как говорит наш Президент В. В. Путин. России в этом процессе отведена своя роль – роль скрепы, которая должна объединить мир, сначала предохранив его от входа в разрушительную фазу, построить в себе пример страны – проекта позитивного, созидательного социального воздействия, если хотите, затем распространить эту модель на весь мир. Будем работать над этим», – говорит Алексей Рыжков.

> Модель SIB – это игра вдолгую, которая должна иметь свою логику изменений и мониторинг промежуточных результатов.

КАК ПОВЫСИТЬ ЭФФЕКТИВНОСТЬ

Механизм проектов социального воздействия по инициативе ВЭБ.РФ был внесен в Концепцию повышения эффективности бюджетных расходов в 2019–2024 годах. Ресурсы, в том числе финансовые, затраченные на решение социальных проблем, должны повышать качество жизни граждан.

По мнению Татьяны Бурмистровой, в обществе растет консенсус в отношении того, что акцент при плате за государственные услуги должен смещаться с обеспечения выполнения формальных количественных результатов на достижение социальных эффектов.

Сейчас большинство социальных услуг обеспечиваются государством, не уделяя должного внимания тому, насколько эффективны эти программы и услуги в достижении позитивных результатов для обслуживаемых групп населения. Существующие контракты с государственными или негосударственными поставщиками социальных услуг оплачиваются по итогам достижения количественных результатов. Модель SIB, собственно, и является залогом эффективности, если социальный эффект не подменяется количественными результатами. Так, например, число заключенных социальных контрактов (ожидаемый результат одного из проектов социального воздействия в РФ) само по себе не может быть метрикой того, что подписанты выйдут из сложной жизненной ситуации, потратив средства на открытие собственного дела или обучения по новой специальности.

«Такого рода ошибки возникают еще на уровне разработки проекта, избежать их можно только с помощью более тщательного, иногда более долгого этапа проектирования, с вовлечением всех заинтересованных сторон, включая бенефициаров. Проектированию должен предшествовать этап сбора данных, вовлечение профессионалов в сфере оценки и теории изменений на этапе разработки проекта», – говорит Татьяна Бурмистрова.

ПОДХОД ТЕОРИИ ИЗМЕНЕНИЙ

Модель SIB с неизбежностью предполагает построение теории изменений для запускаемых проектов. По-другому она просто не будет работать или не будет эффективной.

«В этом-то и состоит ключевое отличие проектов социального воздействия, что модель предусматривает прозрачное измерение социальных результатов и систему оценки», – говорит Бурмистрова.

Правительства многих стран тратят значительное количество ресурсов ежегодно на антикризисные меры поддержки населения, которые, в основном, состоят из прямых социальных выплат. Такие меры помогают большому количеству людей, но не достигают большого прогресса в решении социальных проблем.

В России также наибольшая доля государственных расходов направлена на социальные выплаты населению, а не на реализацию конкретных проектов, направленных на решение причин системных проблем по улучшению жизни граждан. Модель SIB не предназначена для оказания адресной социальной помощи людям, она ориентирована на изменения, в результате которых адресная социальная помощь больше не потребуется. Либо модель SIB может пилотировать внедрение более эффективных инновационных практик, приводящим к существенным улучшениям жизни людей. После успешного пилотирования, т. е. доказанной эффективности, практики могут быть внедрены в государственную систему помощи.

В любом случае, как считают эксперты, модель SIB – это игра вдолгую, которая должна иметь свою логику изменений и мониторинг промежуточных краткосрочных и среднесрочных результатов, которые должны привести к итоговой цели – снижению/ изменению статус-кво проблемы.

### The Long Game: Growth Points and Prospects of Social Impact Bonds in Russia

Yuliya Vyatkina

DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-2-14-23


Social Impact Bonds (SIB) are a form of social project implementation that brings together players from several sectors of the economy. This market is just emerging in Russia. About 200 million rubles (about $3 million) has been invested in social impact projects so far. After more than three years of SIB trials in Russia, only one project is nearing completion. However, stakeholders and professionals have had numerous discussions on the relevance, advantages and potential of the new model. We decided to ask experts about the prospects, constraints, and growth points for social impact bonds in Russia.


Yuliya Vyatkina

Editor, Positive Changes Magazine


PILOT TESTING

The Russian Government officially signaled the launch of social impact bonds in the country by issuing a decree establishing the pilot testing procedure in the Russian regions for 20192024. VEB.RF has taken on the role of the driver of this instrument in Russia. As the operator of social impact bonds, VEB.RF provides financial examination, assists in project development and determination of key project parameters, assists in preparing the necessary documentation, and organizes end-to-end monitoring of project implementation and an independent evaluation procedure.

In February 2022, the Agency for Strategic Initiatives (ASI) got engaged in the implementation of social impact bonds in Russia. This made ASI one of several SIB operators in Russia.

So far seven SIB projects have been launched in our country in the following top priority areas: education, social protection, health care, and assisted living. At least five more projects are under preparation.

As noted on the website of the Russian Government, the outputs of the pilot testing will come in the form of a portfolio of projects for raising private investment to implement national projects, along with a project-based approach to addressing socially important problems with the involvement of socially oriented non-profit organizations and other contractors funded from nonpublic sources.

SIB – A TERRITORIAL DEVELOPMENT TOOL?

If we look at the geography of Russian social impact projects, we can see that five of the seven projects are being implemented in the Far East: two in the Republic of Sakha (Yakutia), two in Primorsky Krai and one in Kamchatka Krai. In recent years, the Government of the Russian Federation has started work on maximizing the favorable investment climate in the Far East. Can SIB projects become a territorial development tool? We turned to the experts with this question.

According to Olga Balabkina, Deputy Chairman of the Government of the Republic of Sakha (Yakutia), SIBs can be used for that purpose, because they are implemented in various sectors of the social sphere – from education and healthcare to employment and social protection or social services. That is, they are aimed at improving the quality of life, which directly affects the level of development of production and technology in the region. However, it is still too early to say whether SIBs will fuel territorial development in Yakutia.

"First, the two projects currently underway have not yet been completed; there is no final conclusion on the efficiency of this tool. Second, successful completion of a SIB project alone is not enough. It requires further replication and scaling", Olga Balabkina says.

According to her, the current social impact project in the field of education, which is implemented in Khangalassky district of Yakutia covers more than 5,000 children and 700 teachers from 27 schools of the district. According to preliminary calculations, the project has improved the children's overall educational performance by 10 % compared to previous years. Test results show an increase in the basic knowledge of eighth and tenth grade students of up to 29 percent in Russian language and up to 10 percent in mathematics. The number of winners in the regional stage of the All-Russian School Olympics increased from 5 to 11 children. Once we see the final testing results in Russian language and mathematics at the end of the academic year 2021/2022, we will be able to calculate the final figures of the social effect. A lot of work is planned for the last stage of the project: «packaging», evaluating and transferring the practices developed to the government of the Republic of Sakha (Yakutia), represented by the Ministry of Education and Science.

Khanty-Mansi Autonomous Okrug – Yugra, which comes third in the Ratings of Social and Economic Status of Russian Regions (RIA Rating, 2021), has been discussing the opportunity to launch social impact bonds in its territory with VEB.RF state corporation for the last two years.

"The topic itself is quite interesting, because it is close to the topic of concessions and public-private partnerships (PPP). PPP is developing quite well in the region, some concession agreements are also in place. We consider SIB projects implemented together with VEB.RF as a pilot. But so far we haven't found a specific topic to focus on, we're still considering all the options. On the whole, the idea is quite promising for a region like Yugra. It is likely that we will have such projects in the future", says Yakov Samokhvalov, General Director of the Yugra Center for Civic and Social Initiatives foundation.

SIBs can become a territorial development tool, albeit with some limitations.

"Social impact bonds are not a Russian invention, but a borrowing of foreign practice. They require adaptation to our legal system, budgeting processes, education about what examples of projects exist in the world and what domestic mechanisms are available in the country. The idea of buying only the finished result looks quite tempting per se. And I think that will play a part. We should probably talk more about this with specific examples that can be easily adapted to our country and specific territory", Yakov Samokhvalov added.

FIRST CHALLENGES

Only one of the seven social impact projects in our country is coming to completion in 2022, "Improving the Educational Performance of Students in the Republic of Sakha (Yakutia)". Therefore, experts believe it is too early to analyze the challenges faced by the project participants during their implementation. Open sources, including VEB.RF website, do not mention any problems when describing the interim results of the projects. Nor do the business media, such as Kommersant, Vedomosti, or RBC.

However, we can already talk about the general difficulties that emerged at the project launch phase. The regional government acts on behalf of the state, ordering the intervention and paying for the results of the project.

> Social impact bonds are not a Russian invention, but a borrowing of foreign practice. They require adaptation to our realities.

"This is a new tool, there is little practical application experience, the regulatory documents are still to be worked out, so understandably mid-level officials are quite alarmed about it. Preparing the paperwork to launch the project proved to be a complex and time-consuming job, and we must give credit to the persistence and professionalism of VEB.RF specialists, the procedure becoming more and more streamlined with each new project launch", says Tatiana Burmistrova, co-founder and Chair of the "Toward Change" Foundation Board.

Judging from the available progress reports on the projects nearing completion, another major challenge is developing a system for monitoring the interim results of the project.

"Since the project conditions change all the time, it is vital that the contractors are flexible and focus on the end results. In general, it would be very interesting to do case studies of social impact projects, including the factors that influence the success and difficulties", Tatiana Burmistrova added.

Social impact projects require constant close interaction between the customer and the contractor. In case of the project "Improving the Educational Performance of Students in the Republic of Sakha (Yakutia)", the customers are the Ministry of Education and Science of the Republic of Sakha (Yakutia) and the National Research University – Higher School of Economics. Hence the first difficulty related to communication: the Republic of Yakutia is 5,000 kilometers and 6 time zones away from the contractor, NRU HSE – by the time Moscow gets to the office, the working day in Yakutia is almost over. At the same time, it is impossible to have the specialists from HSE to be permanently present in Khangalassky ulus.

"Therefore, the key to project implementation is delegation of responsibilities, high mutual contractor discipline, coordination of the positions, and reliance on local staff. Equally difficult is to develop a unified vision of the works aimed at achieving the planned results. Trust between the customer and the contractor is a very important part of success. NRU HSE has made some effort to jointly chart a development path for the municipal education system. Horizontal methodological interactions between schools in the district have been created and are sustained solely by the teachers’ enthusiasm. In the future, when implementing social impact projects, it is necessary to create special conditions for the experimental areas. As our experience has shown, the workload of the municipal project coordinators increases considerably", says Olga Balabkina.

In addition, external factors were also in action during the project period. The epidemiological situation in 2020–2021 influenced the change in the format of many project activities, most of which had to be carried out remotely.

GROWTH POINTS

In October 2021, the "Toward Change" Foundation initiated a round table "Social Impact Bonds: the Potential for Social Innovation in the Regions" at the Civic Chamber of the Russian Federation. The participants noted that the SIB model is very relevant for Russia. However, its expansion would rely on the regional authorities being ready to take action that is different their traditional work formats, to move from the "spending budget" to purchasing social effects. Further, it is also necessary to develop a methodology for evaluating the effects of SIB projects, calculating the return on investment and the training a sufficient number of qualified evaluators. It is important to keep the business investors involved in social projects. Given scarce resources, the SIB model may become more popular as part of Corporate Social Responsibility programs, done with the hope of getting the investment back in a few years.

"The growth points include raising awareness of the businesses, finding the balance between the social effects and commercial returns in impact investment projects, a fair risk assessment and active involvement of the state in developing the instruments and making such investment attractive", says Tatyana Burmistrova.

According to her, the underdeveloped social investment mechanisms and the difficulty of assessing the effectiveness of social spending are the main constraints for the development of public-private partnerships in achieving the goal of positive social change. The preparation of the contractors, namely socially oriented non-profit organizations and social entrepreneurs, to successfully address such large-scale tasks also raises concerns. Given the potential for the development of social impact projects in Russia, the term of the pilot testing of this financial instrument should be extended, as for now it is defined until the end of 2024.

Given the pilot nature of SIB implementation, its mechanics need to be formalized and substantiated, says Vladimir Vainer, director of the Positive Changes Factory.

> Expansion would rely on the regional authorities being ready to take action that is different their traditional work formats.

"This starts with the actual project passport submitted for consideration. Right now, it barely details the outcome evaluation methods. The main focus goes to the most formalized external data of immediate actions and immediate results. The reasons for this are clear, but the work to improve documentation is not enough. The reference to an independent examination and evaluation of projects based on the results, without detailing the mechanisms of this evaluation, allows only the official statistics to exist, without any research before and after, or specific development to match the project monitoring methods", Vladimir Vainer explains.

Secondly, we can distinguish problems at two levels at once. At the level of the implementation efficiency, it should definitely focus on stimulating the growth of investment, but now there is more reliance on the registration of existing CSR programs of the large corporations, which are invited to move their existing programs into the new format.

"On the other hand, like any investment, SIBs must be appropriate for the market conditions – this applies to the conditions of return on investment, which are dependent on achieving the social target, unlike in ordinary investment contracts. Currently, this question is not raised at all", Vladimir Vainer notes.

The concept of "social impact" does not currently exist in Russian law, which also imposes a number of restrictions.

"There are always questions with its definition, measurement, its stretch in time. If you think in terms of "customer – contractor – subcontractor", there is a service provided and the result of that service. Since it is not defined in the Budget Code of the Russian Federation or in any bylaws, no one understands how to work with this, everything is quite complicated. SIB projects are usually expensive, they are more difficult in implementation and achieving social impact than ordinary social projects. In each specific case, the risks of the project participants must be insured, which is especially difficult in case of large investment amounts. These difficulties will likely prevent SIBs from becoming really widespread", says Yakov Samokhvalov, General Director of the Yugra Center for Civic and Social Initiatives foundation.

Here is an example. All social projects are aimed at improving the quality of life of their beneficiaries, in one way or another. Take the area of smoking prevention. Let’s say the project authors claim that 300 students participating in the project will stop smoking after five years. That is, the social effect will be achieved over a span of five years. But from the point of view of the Russian law, the project should be closed and reported on after one or two years in implementation. Also there is no norm that would allow a social project to be recognized as unsuccessful if the social effect is not achieved, the technology does not work, or the results are affected by some external factors, like deteriorating social and economic situation. You can go ahead and criticize the project, saying that there is no proof that the respective social effects were achieved as a result of the project. If the targets are not reached, however, then the supervisory authorities will certainly have questions as to why it happened.

Olga Balabkina, Deputy Chairman of the Government of the Republic of Sakha (Yakutia), emphasizes that once a SIB project is successfully implemented, it can be repeated in other territories. Or, by testing how a particular innovation works, you can extend it to a new project to reach more beneficiaries.

"In this case, such projects will be more attractive to the investor (lower risk of failure in achieving the results), and on the other hand, the project could potentially become cheaper to implement, after cutting out all the inefficiencies, which the customer will appreciate. Finally, there are ideas of dividing complex projects into separate components, which have proven effective, and their further implementation will take place individually", she says.

DEVELOPMENT OF IMPACT INVESTING

The growth of impact investing can also occur without government involvement, when private funds are invested either by venture capitalists or investment funds, or by foundations that provide loans or grants to achieve social effects. At the end of 2021, there was a growing interest in return impact investing, in entering the capital of startups whose activities led to an impact in the social or environmental sphere, Tatyana Burmistrova says.

But since the market situation has changed dramatically, one can hardly expect an acceleration of growth and interest in impact investing by market players, since what is needed first and foremost is general economic stabilization.

> The market situation has changed dramatically, one can hardly expect an acceleration of growth and interest in impact investing by market players.

According to Sir Ronald Cohen, founder of Social Finance and pioneer of social impact projects worldwide, the SIB model optimizes risks, returns and impact, as return on investment does not depend on the stock market activity but solely on the social impact achieved.

"This gives us hope that the development of impact investing will take place primarily through the development of the SIB model", Tatiana Burmistrova explains.

Alexey Ryzhkov, the founder of Seven Suns Development Group, entrepreneur and social investor, believes that at the moment we can only talk about individual examples of social impact projects or the establishment of such a niche in the market.

"The current model of social structure in the world in general and in our country in particular does not provide for or accept the existence of such a phenomenon as social investment and social investors. It is rather an exception to the rule. The very notion of "social investment" means people acting from surplus rather than deficit; it means the society has confidently reached the level of carrying out independent economic activity; it means the realization that every activity has its social impact in one way or another. And we need to make sure that this impact is positive and constructive, which in turn means that people are ready to take responsibility for society into their own hands. The existence of a large number of people in the society who have crossed this path on their own, allows us to raise the question of the transition to the economy of positive social impact. But this can only work fully if all of the society, that is, the majority of people in the society, have realized these things or at least share an understanding of them. This is a very high development level. Until we as a society have realized this, we can talk about individual examples of social impact projects or about creating a niche in the market that will include various positive social impact projects and enterprises. We need to make this niche a trendsetter in the market of independent economic activity. The world is now experiencing a tectonic shift of global transformation, as President Putin says. Russia has its own role in this process – the role of a crossroads, which should unite the world, first preventing it from self-destruction, acting as an exemplary country – a design of positive, constructive social impact, if you will, then spreading this model to the whole world. We’ll be working on this", Alexey Ryzhkov says.

> The SIB model is a long game, which should have its own logic of change and monitoring of intermediate results.

IMPROVING EFFICIENCY

The mechanism of social impact bonds initiated by VEB.RF was included in the Concept for Improving the Efficiency of Budget Expenditures in 2019–2024. Resources, including financial resources spent on social problems, must improve the quality of life of citizens.

According to Tatyana Burmistrova, there is a growing consensus in the society that the focus of paying for public services should shift from ensuring the fulfillment of formal quantitative results to achieving social effects.

Right now, most social services are provided by the state with little regard for how effective these programs and services are in achieving positive outcomes for the demographics served. Existing contracts with state or private providers of social services are paid based on a measurement of quantitative results achieved. The SIB model is in fact the key to effectiveness, as long as the social effect is not replaced by quantitative results. For example, the number of social contracts concluded (the expected result of one of the social impact projects in the Russian Federation) cannot in itself be a metric of the fact that signatories will get out of a difficult life situation by spending money to start their own business or learn a new profession.

"These kinds of errors occur as early as the design level of the project, and can only be avoided through a more thorough, sometimes longer design phase, involving all stakeholders, including beneficiaries. The design should be preceded by the data collection stage, the involvement of professionals in the field of evaluation and theory of change at the stage of project development", says Tatiana Burmistrova.

THE THEORY OF CHANGE APPROACH

The SIB model inevitably involves building a theory of change for the projects launched. Otherwise, it simply will not work or will be ineffective.

"That’s the key difference between social impact projects, that the model provides for a transparent measurement of social results and an evaluation system", Burmistrova says.

Many governments spend major resources each year on anti-crisis population support measures, which mainly involves direct social payments. Such measures help a large number of people, but achieve little progress in solving social problems.

In Russia, too, the greatest share of government spending is used to make social payments to the population, rather than to implement specific projects in order to address the underlying causes of systemic problems to improve the lives of citizens. The SIB model is not designed to provide targeted social assistance to people; it is focused on changes whereby targeted social assistance will no longer be needed. Alternatively, the SIB model can pilot the introduction of more effective innovative practices, leading to significant improvements in people’s lives. Once successfully piloted, i.e. proven effective, practices can be incorporated into the state aid system.

In any case, according to experts, the SIB model is a long game, which should have its own logic of change and monitoring of intermediate short- and medium-term results leading towards the final goal – reducing/changing the status quo of the problem.

### Впереди «Большая перемена»: векторы развития нового движения детей и молодежи

Юлия Вяткина

DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-2-24-28


В день столетия пионерии, 19 мая 2022 г. в Госдуму был внесен законопроект о российском движении детей и молодежи «Большая перемена». По мнению авторов инициативы, принятие законопроекта позволит выстроить единую политику воспитания детей и молодежи, повысить их общественную вовлеченность, выстроить непрерывную траекторию их развития на основе ценностей российского общества. Редакция журнала решила узнать у экспертов, как выстраивать работу нового движения и что необходимо учесть, чтобы в стране появились агенты и носители позитивных изменений и лидерства.


Юлия Вяткина

Редактор журнала «Позитивные изменения»


СКАУТЫ, ПИОНЕРЫ И 20 МЛН ДЕТЕЙ

По экспертным оценкам, в настоящее время в деятельность детских общественных организаций и движений вовлечено около пяти процентов детей. Стоит отметить, что движение детей и молодежи существовало еще до революции. Пионерская организация – это не первая детская организация, которая возникла в России. Первый следопытский слет прошел в конце апреля 1909 года в Павловском парке под Петербургом. Именно это событие послужило толчком для появления и развития скаутского движения в России. Кстати, сейчас в стране существует шесть скаутских общероссийских организаций.

По данным председателя комитета Государственной Думы по молодежной политике и председателя Совета Ассоциации волонтерских центров Артема Метелева, одного из авторов законопроекта, детские организации и проекты «охватывают лишь часть от 20 миллионов детей и подростков».

«Многие и не знают о возможностях. Разные школы – разные подходы. Разные условия рождают несправедливость. Молодежь интуитивно и сознательно хочет объединяться. У сегодняшних молодых ребят есть желание принимать активное участие в общественной жизни страны, желание становиться лучше, развиваться. И мы должны дать эту возможность. Дать ее каждому, независимо от того, живет ребенок в крупном городе или деревне, богатой школе или сельской, лидер он или только пытается себя найти», – пишет Артем Метелев в своем телеграм-канале.

Чтобы учесть все многообразие подходов и интересов, законопроект о «Большой перемене» будет проходить широкое обсуждение. Решающее слово в ключевых вопросах всегда будет оставаться за детьми.

Планируется, что общероссийское движение детей и молодежи «Большая перемена» учредят крупнейшие детские организации на условиях равноправия. При этом в движение смогут вступать любые организации, и даже взрослые – в качестве наставников. Кроме того, согласно инициативе, Президенту Российской Федерации Владимиру Путину будет предложено возглавить наблюдательный совет.

ДВА ПОДХОДА

В каком виде новое движение детей и молодежи могло бы быть востребовано и реализовано наилучшим образом? Эксперты говорят, что есть два разных подхода к работе с детскими общественными объединениями. Первый (образовательный) предполагает обучение по образцам и линейную схему: есть некое знание, его нужно выучить и потом проверить, насколько хорошо оно усвоено. Второй (молодежный) не предполагает правильных ответов. Дети могут ошибаться, получать опыт, анализировать, видеть возможности, самостоятельно искать решение.

«В другой раз, когда появляется новая возможность, они уже переходят на следующий уровень управления, потому что у них есть опыт прежних ошибок. И это должно быть в цикле. В образовании цикла нет, там есть линейная методология. В молодежной работе должен быть процесс, основанный на рефлексивном мышлении», – говорит Дмитрий Сергеев, социальный технолог, педагог, создатель 18 детских организаций.

По его словам, образовательный подход недостаточно акцентирован на рефлексию и возможность совершения ошибок. Таким образом, есть риск, что каждый класс превратится в пионерский отряд и будет план работы, единый для всех. Кроме того, особая роль в детском движении отводится педагогу, но проблема в том, что их никто не готовит. А педагог, который работает с детьми, должен знать историю детского движения, понимать, что такое проектное управление, формирование общественного мнения, уметь работать с родителями.

«Будет план мероприятий, каждое мероприятие «на отлично». Это то, что погубило в свое время и пионерскую, и комсомольскую организацию, потому что формально все было замечательно. И на какие-то недостатки, проблемы никто не обращал внимания, а это путь в никуда», – говорит Дмитрий Сергеев.

Борис Подольный, замруководителя Исполкома ОНФ по региональной работе отмечает, что школа все больше и больше утрачивает воспитательную функцию в силу разных причин. При этом именно школа должна обеспечить гармоничное развитие человека (как личности и как члена общества), если создателем любого молодежного движения является государство. Новое движение получит развитие, если будут соблюдены три условия: воля финансирования, понятная научная база (методологическая и педагогическая), отсутствие принуждения. Кроме того, стоит учитывать региональную специфику.

«У нас очень большая страна, и она очень разнообразная. Мы об этом часто забываем. Логика управления большими системами, как правило, диктует, что мы берем одну модель и накладываем ее на всю страну. На самом деле, это не очень хорошо работает. Слишком разные регионы, как с точки зрения условий проживания, так и с точки зрения географии, масштабов. На мой взгляд, должна быть не одна практика на всю страну, а практика, привязанная к типологии регионов», – говорит Борис Подольный.

Президент Национальной ассоциации развития образования «Тетрадка Дружбы», автор проекта «Международный кинофестиваль социально ориентированных короткометражных фильмов «ЛАМПА», Ольга Зубкова считает, что новое движение обязательно должно учитывать запросы детей, чтобы каждый ребенок и подросток мог найти что-то по душе.

«Однозначно должны быть встречные векторы. Мы должны понимать, что мы, взрослые – специалисты, семья, школа – можем дать детям в плане нравственного воспитания, актуального опыта, знаний, навыков? Что мы можем дать из того, что востребовано, причем для разного возраста, для разных потребностей? Нужно понять, что волнует детей, подростков, молодежь, чтобы найти эти точки соприкосновения, которые стали бы стартом или формировали условия для жизнеспособных технологий», – говорит она.

Борис Подольный добавляет, что кроме учета мнения школьников, очень важно мнение педагогов, психологов, людей с большими профессиональными компетенциями и опытом.

«Совершенно точно должно быть достаточно широкое обсуждение не только на уровне сбора пожеланий от школьников. У нас есть сейчас тенденция гнаться за мнением потребителя. Школьник в этом смысле тоже потребитель. Однако, если мы перекладываем без конца ответственность на потребителей, у которых нет специальных компетенций, то рискуем получить не тот результат», – говорит Борис Подольный.

ПРОШЛОЕ, БУДУЩЕЕ И СЕМЬЯ

Что можно взять из опыта прошлого, а что точно – из будущего? Прежде чем дать ответ на этот вопрос, эксперты предлагают посмотреть на роль заказчика. Именно он в лице государства должен определить параметры того, что должно получиться на выходе.

«Основной производственной силой государства буквально через 10 лет станут те, кто сейчас учится в старшей школе. Исходя из того образа будущего, которое видит для себя государство, и должна формироваться стратегия и идеология движения, связанная с воспитанием личности и члена общества. Нужно начать с обсуждения, какой мы хотим видеть страну через 20 лет, и от этого уже отыгрывать назад, какие цели мы будем ставить перед движением», – говорит Борис Подольный.

Также, по словам эксперта, не совсем правильно опираться на модели, которые показывали свою успешность в прошлом веке. Совершенно не факт, что эти модели будут удачными в настоящее время, поскольку слишком сильно и быстро меняется общество.

По мнению Ольги Зубковой, еще один заказчик – это семья.

«Мы все время забываем про семью. Когда я говорила про встречные векторы, было бы неплохо социологические исследования провести, в которых участвовали бы родители, бабушки с дедушками обязательно, и сами дети. Семья – главный заказчик. Поэтому то, что мы собираемся делать с этим движением, должно учитывать в обязательном порядке запросы родителей», – говорит Ольга Зубкова.

Нравственные ценности остаются незыблемыми во все времена. «Их можно переформулировать и подать под любым соусом, любыми словами. Условно, «поступай по совести», «помогай ближнему», «стремись к лучшему» – это же нравственные ориентиры и столпы на всю жизнь. Это нельзя назвать устаревшим прошлым», – говорит Ольга Зубкова.

По словам эксперта, культура играет здесь значимую роль. В настоящее время в стране практически не развивается детская киноиндустрия. «Если мы сегодня не воспитаем с помощью базовых культурных ценностей новое поколение, то есть риск, что мы его потеряем», – считает она.

KPI ДВИЖЕНИЯ И КАК ЕГО РАССЧИТАТЬ

Как будет оцениваться результативность и перспективность движения? Как понять, что «Большая перемена» достигла своих целей? Как и у любой госпрограммы либо социального проекта, у движения должны быть свои KPI. Мы спросили у экспертов, что это могли бы быть за показатели и как вообще могла бы проводиться оценка его социального воздействия.

По мнению Дмитрия Сергеева, идеальный вариант – это когда участники движения становятся самостоятельными личностями, способными в кризисных ситуациях находить эффективные управленческие решения, строить команды и добиваться результата.

Среди возможных показателей эксперт называет социальные проекты участников движения, количество выпускников организации, которые продолжают помогать, количество родителей, позитивно относящихся к членству своего ребенка в детской организации.

Ольга Зубкова считает, что оценивать социальное воздействие можно по тому, насколько снижается агрессия в детских сообществах.

«Мне кажется, один из показателей – это как раз то, что ребенок перестанет быть либо жертвой, либо агрессором. При системных, талантливых воспитательных программах, при взаимодействии семьи и школы, при наличии позитивных практик, в которых ребенок может себя реализовать как личность, этого можно достичь. Если мы будем видеть, как с одной стороны формируется инклюзивная детская среда, растет степень гуманизации детского сообщества, а с другой стороны снижается количество детских суицидов и депрессивных состояний, уменьшается распространенность буллинга и подростковой агрессии, значит можно говорить о том, что мы на правильном пути», – говорит Ольга Зубкова.

Наиболее релевантным способом оценки социального воздействия могут быть социологические замеры, отмечает Борис Подольный.

«Напомню, что у процесса должен быть заказчик, а у заказчика стратегия, какой он хочет видеть страну через 20 лет. Замеряем показатели сегодняшнего дня. Затем через год, через два, через три, через пять, через 10 лет. Сделали выводы. И здесь принципиально важная история – не спешить с принятием каких-то стратегических, методологических и других документов. Потому что самое страшное, что можно делать в системах, близких к образовательным или педагогическим, – это их часто реформировать», – говорит Борис Подольный.

В настоящее время законопроект проходит общественную экспертизу. В следующем выпуске журнала на основе мнений разных экспертов и понимания Фабрики позитивных изменений, как актора и учредителя журнала, мы предложим свое видение того, как должно быть устроено новое общественное движение детей и молодежи.

### Big Break Ahead: Vectors for the Development of the New Children's and Youth Movement

Yuliya Vyatkina

DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-2-24-28


On May 19, 2022, on the centenary of the pioneer organization, a bill on the Russian children's and youth movement called the Big Break was introduced into the State Duma. According to the authors, if passed into law, the bill would form the grounds for a unified children and youth education policy, improve the social engagement of young people, build a continuous development path based on the traditional values of the Russian society. Our editors asked experts on how the new movement should be working and what needs to be taken into account to create agents and bearers of positive changes and leadership in the country.


Yuliya Vyatkina

Editor, Positive Changes

Magazine


SCOUTS, PIONEERS AND 20 MILLION CHILDREN

According to expert estimates, about five percent of children are currently involved in the activities of children’s social organizations and movements. It is worth noting that the children’s and youth movement existed before the revolution. The Pioneer Organization was not the first children’s organization to emerge in Russia. The first pathfinder gathering was held in late April 1909 in the Pavlovsk Park near St. Petersburg. It was this event that gave the impetus for the emergence and development of the scout movement in Russia. By the way, there are currently six national scout organizations in the country.

According to Artem Metelev, chairman of the State Duma Committee on Youth Policy and chairman of the Council of the Association of Volunteer Centers, one of the bill authors, children’s organizations and projects "cover only a fraction of the 20 million children and adolescents".

"Many are unaware about the opportunities. Different schools have different approaches. Different conditions lead to unfairness. Young people have an intuitive desire to get united. Today’s young people want to take an active part in the public life of the country, a desire to become better, to develop. And we have to offer this opportunity. Offer it to everyone, whether the child lives in a big city or a village, goes to a rich school or a rural one, whether he or she is a leader or just trying to find himself or herself," Artem Metelev writes in his Telegram channel.

To accommodate the diversity of approaches and interests, the Big Break bill will be subject to widespread public debate. The children will always have the final say on the key issues.

The Big Break All-Russian Children’s and Youth Movement is planned to be established by the largest children’s organizations on an equal footing. Any organization can join the movement, and even adults can join as mentors. In addition, according to the initiative, President Putin will be invited to head the supervisory board.

TWO APPROACHES

In what format could the new children’s and youth movement be demanded and implemented in the best possible way? Experts say that there are two different approaches to working with children’s public organizations. The first (educational) approach involves pattern-based learning and a linear scheme: there is some knowledge, it must be learned and then checked how well it was learned. The second (youth) approach does not involve correct answers. Children can make mistakes, gain experience, analyze, see possibilities, find their own solutions.

"Next time, when a new opportunity comes along, they are already moving on to the next level of management because they have experience of previous mistakes. And this should be cycled. There is no cycle in education, the methodology is linear there. In youth work, there must be a process based on reflective thinking," says Dmitry Sergeyev, social technologist, educator, founder of 18 children’s organizations.

He believes the educational approach does not focus enough on reflection and the possibility of making mistakes. Therefore, there is a risk that each class will become a pioneer squad and there will be a single work plan for all. In addition, a special role in the children’s movement is given to the educator, but the problem is that no one trains them. An educator who works with children must know the history of the children’s movement, understand what project management is, how the public opinion is formed, and be able to work with parents.

"There’s going to be an event plan, and every event will be completed "without a hitch". This is what ruined both the Pioneer Organization and Komsomol in their time, because formally everything was great, but no one paid attention to any shortcomings or problems, and this is the road to nowhere," Dmitry Sergeyev says.

Boris Podolny, deputy head of the executive committee for regional work of the All-Russia People’s Front, notes that schools are increasingly losing their educational function for a variety of reasons. At the same time, it is the school that must ensure the harmonious development of the individual (as a person and as a member of society), if any youth movement is established by the state. For the new movement to take off, three conditions must be met: the will to finance, a clear academic framework (methodological and pedagogical), and the absence of coercion. In addition, it is worth considering the regional specifics.

"We have a very big country, and it’s very diverse. We often forget that. The logic of managing large systems suggests taking one model and applying it to the entire country. In reality, this doesn’t really work very well. The regions are too different, both in terms of living conditions and in terms of geography and scale. In my opinion, the «one-size-fit-all» practice would not work for the whole country, instead there should be a practice tied to different region types," Boris Podolny says.

Olga Zubkova, President of the Friendship Notebook National Association for the Development of Education and author of her own project, the LAMPA International Film Festival of Socially Oriented Short Films, believes that the new movement must take into account the needs of children, so that every child and teenager could find something to their liking.

"There should definitely be counter-vectors. We need to understand what we, the adults – professionals, family, school – can give children in terms of moral education, relevant experience, knowledge and skills. What can we give from what is in demand, taking into account different ages and different needs? We need to understand what children, teenagers, and young people care about in order to find the common ground that would become a starting point or form the conditions for viable technologies," she says.

Boris Podolny adds that in addition to considering the children’s opinions, the views of teachers, psychologists, people with great professional competence and experience are equally important.

"Absolutely, there should be a broad enough discussion not only at the level of collecting feedback from schoolchildren. We now have a tendency of chasing the consumer feedback. A schoolchild is also a consumer in a sense. However, if we endlessly shift responsibility to consumers who have no special competences, we risk getting our results wrong," says Boris Podolny.

THE PAST, THE FUTURE, AND THE FAMILY

What can you take from the past, and what can you positively take from the future? Before answering this question, experts suggest looking at the role of the customer. It is the customer, represented by the state, who must define the parameters of what the output should be.

"Today’s senior school students will be the main productive force of the country 10 years from now. The strategy and ideology of the movement related to the education of the individual and a member of society should be based exactly on the image of the future which the state sees for itself. We need to start with a discussion of what we want our country to be in 20 years, and define the goals we will set for the movement based on that vision," says Boris Podolny.

Also, according to the expert, it is not quite right to rely on models that demonstrated their success in the last century. These models will not necessarily be successful today, because the society is changing too much and too quickly.