Олег Ракитянский
Кровавый след. Зарождение и становление украинского национализма

Историю никто не учит, поэтому она повторяется

Организация Украинских Националистов (ОУН) – так называемая Украинская Военная Организация (УВО)*.[1]

© Ракитянский О.В., 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

Александр Колпакиди
Бандеровщина как история укрофашизма

Еще полгода-год назад сценарий появления на территории братской Украины фашистского режима для большинства жителей России казался сюжетом художественного романа в жанре альтернативной истории, чей автор – фанатичный противник двух братских народов – русских и украинцев. К сожалению, реальность оказалась сильнее извращенных фантазий прозападных авторов, грезящих об уничтожении России и Украины как независимых и сильных государств.

История повторяется. Например, в советское время никто не мог даже в кошмарном сне представить, чтобы по улицам украинских городов маршировали колоны националистов, точно так же, как в Германии в начале тридцатых годов прошлого века – нацисты. Как и то, что в 2010 году Степан Бандера посмертно удостоился высшей степени отличия Украины – звания Героя Украины. С формулировкой «за несокрушимость духа в отстаивании национальной идеи, проявленные героизм и самопожертвование в борьбе за независимое Украинское государство». Вот только странная была эта борьба за независимость.

Согласно указанию Председателя КГБ при СМ УССР В.В. Федорчука, 17 апреля 1973 года 10-й (архивно-учётный) отдел подготовил для Верховного Совета УССР «Справку о количестве погибших советских граждан от рук бандитов ОУН за период 1944–1953 гг.». Согласно этому документу количество жертв «бандеровцев» – 30 676 человек. Из них:

Колхозников:

✓ председателей колхозов и совхозов – 314;

✓ колхозников и крестьян – 15 355.

✓ Рабочих – 676.

✓ Служащих (учителей, врачей и др.) – 1931.

✓ Детей, стариков, домохозяек – 860.

Представителей органов советской власти:

✓ депутатов Верховного Совета УССР – 2;

✓ председателей облисполкомов – 1;

✓ председателей горисполкомов – 8;

✓ председателей райисполкомов – 32;

✓ председателей сельсоветов – 1454;

✓ других советских работников – 1235

✓ (в т. ч. руководителей военкоматов – 41).

Работников партийных органов:

✓ секретарей городских комитетов – 5;

✓ секретарей районных комитетов – 30;

✓ других – 216.

Хотя реальное количество жертв украинских националистов значительно больше. Да и впервые эти данные были опубликованы лишь в 1990 году. В советское время история укрофашизма и количество жертв замалчивались. Да и называли его тогда украинским буржуазным национализмом. Был огромный дефицит информации об этом, как оказалось, страшном явлении.

Не то чтобы совсем ничего не говорили – были разные по жанрам и стилю фильмы, где показывали петлюровцев и бандеровцев, самый, пожалуй, популярный – это комедия «Свадьба в Малиновке», серьезные истерны «За порогом победы», «Провал операции “Большая медведица”», «Тревожный месяц вересень», серьезные классические ленты «Белая птица с черной отметиной» и некоторые другие. Была антифашистская публицистика, выходившая в основном в Киеве, Львове и Ужгороде. Однако серьезной литературы было маловато. Да и та – в основном на украинском языке. Достаточно сказать, что лучшие, самые сильные книги, разоблачающие бандеровщину, до сих пор не переведены на русский язык – это книга соратника Павла Судоплатова – чекиста Сергея Карина-Даниленко (Даниленко С. Т. Дорогою ганьби i зради. Киев, 1970) и книга харьковского историка Виталия Масловського «Дорога в безодню» (Львов, 1978), причем автор последней был убит бандеровцами в октябре 1999 года во Львове, подобно западно-украинскому коммунисту, писателю-антифашисту Ярославу Галану (погиб в октябре 1949 года) и Олесю Бузине (погиб в апреле 2015 года).

Да что греха таить! И в наши дни, несмотря на то что эта тема приобрела уже не просто актуальный, но кровавый характер, серьезной исторической литературы, анализирующей историю укрофашизма, в нашей стране ужасающе мало.

Тем более важна и полезна данная книга, в которой автор – историк Олег Ракитянский – подробно и точно описывает процесс возникновения бандеровщины, украинского фашизма. Это не первая работа автора на данную тему. Он уже зарекомендовал себя в ней как признанный эксперт.

Введение

В исторической оптике «кровавый юбилей» Организации украинских националистов (ОУН) получил своё закономерное оформление в виде полунацистского государственного образования под названием Украина. И в этом нет ничего удивительного, но много закономерного. Проект европейских государств, реализованный в 1918 году путём создания Украинской народной республики (УНР), получил своё заслуженное и окончательное закрепление в форме структуры, расколовшей единое «Русское пространство». И как западный протекторат под названием «Галиция», бывшая братская республика СССР Украина превращается на наших глазах в авангард русофобии и в потенциале – «ударной силы» нового вооружённого похода Запада на Россию.

Однако реализация этого замысла с позиций бывшей Малороссии вынуждает наших врагов и бывших «братьев» перекраивать сознание будущих «свидомых европейцев» под проект нового «Дранг нахт Остен». Как отметил известный российский историк Е. Ю. Спицын, это провоцирует симптомы неизлечимой, инфекционной болезни под названием «вышиванка головного мозга». В ней инфекционной бактерией выступает украинский интегральный национализм – идеология украинского шовинизма, который по замыслу своих отцов-основателей Н. Михновского, М. Грушевского, Д. Донцова должен поглотить (абсорбировать) иные нации и народности, проживающие на территории Малороссии-Украины. После успешного нивелирования и рождения новой «человеческой биомассы» предполагается создать некоего универсального гражданина – «сверхукраинца», достойного стать славным наследником и продолжателем дела легендарных «укров» и нацистов. Остальные подробности этой современной украинской идеологемы можно найти в трудах Гитлера, Геббельса, Гиммлера и др.

Реализация украинской идеи нацизма-шовинизма¹ в сегодняшних условиях проводится путём тотального, диктаторского переписывания и насаждения истории образования и деятельности Организации украинских националистов как единственного и безальтернативного исторического феномена Украины. Идеи «укронизации» и «оунизации» страны превращаются в мировозренческие и ценностно-ориентированные постулаты, в парадигму нового «евроукра». Они одновременно превращаются в правовую норму, призванную подчинить и контролировать поведение человека, формировать его ментальность посредством проникновения в сознание через политику, науку, культуру, искусство, педагогику и прежде всего – историю.

По этой причине в канун 90-летия со дня образования ОУН хотелось бы предложить читателю иной взгляд на её историю, вождей, заслуги и, главное, цели создания. На первый взгляд, в данной теме вроде не осталось ничего неисследованного, интересного и полезного для тех, кто занимается историей Украины. Сотни историков-специалистов, политических деятелей украинского националистического движения прошлого и современности, маститых учёных страны и диаспорных исследователей, а также участников движения ОУН-УПА, ознакомившись с доступной фактологией образования УВО (Украинская военная организация) и ОУН, выпустили сотни печатных изданий, восстановив хронологию событий и авторов, стоящих у истоков националистических организаций.

Однако большое видится на расстоянии.

Человечество уже давно пришло к выводу, что от времени до времени полезно подвергать пересмотру наши привычные, устоявшиеся исторические понятия, для того чтобы при использовании их не впадать в заблуждения, порождаемые склонностью нашего ума приписывать своим понятиям абсолютные значения.

Прошло 90 лет, и представляется, что данное обстоятельство позволяет по-новому взглянуть на хорошо известные события тех далёких лет, а может быть, и прояснить «белые пятна» исторических баталий в украинском националистическом движении 20–30-х годов прошлого столетия.

Как известно, с 29 января по 3 февраля 1929 года в г. Вена прошёл объединительный съезд эмигрантских, украинских, националистических организаций, а также, частично, и подпольных украинских союзов на территории восточных областей Польши – «Małopolska Wschodnia» (Восточная Малопольша, или «Кресы всходни» – общепринятое в Польше название территории Восточной Галиции. Выделено О. Р.). По результатам его работы было принято решение о создании единой политической структуры националистов – Организации украинских националистов (ОУН). Объединение нескольких политических партий произошло на базе, существовавшей с 1920 года в Восточной Малопольше Украинской военной организации под руководством полковника Е.Коновальца.

Принимая во внимание данное обстоятельство, рассматривать условия создания ОУН без изучения причин создания, авторства и особенностей функционирования УВО как её предтечи не представляется возможным в силу того, что между двумя организациями существовала не только прямая преемственность в деятельности, но и в мировоззренческом и идейном наследии. И что наиболее важно – «управляемость» со стороны «третьих сил». Последнее обстоятельство, что стало естественным и обыденным для нынешней Украины, всячески замалчивается и табуируется для историков и простого читателя. Но, по нашему мнению, оно же и является определяющим как в истории существования УВО-ОУН, так и в очередных планах Запада задействовать протекторат «Галиция» против России. Осмыслить эти планы нам поможет историческое расследование причин появления УВО и ОУН.

Во второй части книги, в отличие от первой, отсутствует историографический подход в предоставлении материала в силу неизученности данной темы отечественными и зарубежными профессиональными историками, а также скудости архивных источников, что не позволяет в должной мере исследовать и историософски оценить проблемы рассматриваемого исторического периода. Использование в этих целях мемуарной литературы непосредственных участников тех событий также представляется нежелательным, чтобы не впасть под влияние субъективности нарратива и тенденциозного освещения рассматриваемых событий. Поэтому предпочтение было отдано изучению оперативных материалов советских и польских спецслужб, а также польской периодики 20–30-х годов.

Часть 1

Украинская эмиграция на территории стран Европы в начале 20-х годов

Необходимость создания военной организации возникла после окончания Первой мировой войны с целью продолжения борьбы за суверенитет и национальную независимость оккупированных большевиками и поляками территорий Центральной и Западной Украины, соответственно Украинской народной республики (УНР) (не путать с Украинской Народной Республикой Советов, образованной 23 ноября 1917 г. в г. Харьков) и Западно-Украинской народной республики (ЗУНР, созданной в ноябре 1918 г. в г. Львов).

Как известно, итогом войны стал так называемый «Версальский мир», прошедший по европейским этносам своим безжалостным «пером». В одночасье «Европейский дом» превратился в некое подобие «транзитного лагеря», из которого миллионы граждан не знали куда податься, так как в вихре военного лихолетья исчезли целые империи, а на их месте вновь образованные государства продолжали «войну» за начертания своих границ. Вспыхнувшая в России революционная эпопея на время закончилась короткой мирной передышкой, чтобы продолжиться очередным этапом «мирового пожара». Не стал исключением в этих национальных трагедиях и народ Малороссии, получивший неожиданно для себя независимость, о которой никогда и не помышлял.

Версальский проект европейского урегулирования не смог в полной мере удовлетворить надежд и чаяний одного из украинских государственных осколков – ЗУНР, оставив в неопределённом положении вопрос государственного суверенитета Западной Украины и пути его возрождения. Речь в первую очередь идёт о ЗУНР, так как именно западноукраинские земли (принятое сокращение – ЗУЗ. Далее Галиция – О.Р.) весной 1920 года стали разменной монетой в политических интригах Председателя Директории и Главного атамана УНР Симона Васильевича Петлюры и условием его «возвращения в Киев». Причины его «предательства» в будущем оказались гораздо прозаичнее, нежели идеалы украинского суверенитета ЗУНР или УНР.

Рождённый при активном участии Антанты (дословно с французского – «сердечное согласие» – О.Р.) союз Временного начальника Второй Польской Республики (Речи Посполитой – О.Р.) маршала Ю. Пилсудского и атамана С. В. Петлюры имел конечной целью возведение так называемого «железного занавеса» между Польшей (читай – цивилизованной Европой) и Россией (читай – варварской страной) в форме независимого государства – Украины: страны, богатой полезными ископаемыми, плодородной, располагающей развитой транспортной, судостроительной и морской инфраструктурой.

До оформления данного союза ближайшим союзником и «национальным братом по крови» УНР являлась ЗУНР, объединившая в себе территорию современной Львовской, Дрогобычской, Ивано-Франковской и части Закарпатской областей. Образованная 13 ноября 1918 г. на территории ЗУЗ – ЗУНР² в результате различных политических интриг, в первую очередь стран Запада, не желавших допустить «большевиков» в Европу, де-факто прекратила своё существование в июле 1919 года, де-юро в мае 1923 года.

Глава государства Евгений Петрушевич в связи с начавшейся военной агрессией Польши летом 1919 года официально получил от парламента республики полномочия диктатора³. В ноябре 1919 г. Е. Петрушевич и его правительство, не найдя консенсуса с С. Петлюрой, вынуждены были выехать в Румынию, а вскоре переехали в Вену. Здесь, в эмиграции, был создан правительственный центр ЗУНР (ДЦ ЗУНР), который поставил своей главной целью добиться помощи держав Антанты в ликвидации польской военной оккупации Западной Украины и восстановления на ЗУЗ украинской государственности. При этом большинство европейских стран считало, что Польша в борьбе с большевистской Россией является более надёжным и последовательным союзником, способным успешнее противостоять в том числе и послевоенной Германии, нежели ЗУНР.

Е. Е. Петрушевич

В этой связи необходимо отметить, что в 1917–1920 годах страны Антанты с обоснованным подозрением относились к украинским притязаниям на независимость, памятуя о том, как на протяжении 1917 г. Восточный фронт под влиянием Февральской революции стал на глазах разваливаться, вскрывая признаки полной дезорганизации и нежелания воевать дальше. Военные миссии Франции, Британии, Бельгии рассматривали вновь образованную Украинскую центральную раду как стабилизирующий фактор в регионе и неоднократно намеревались убедить украинских политиков продолжить боевые действия, предлагая в ответ поддержать автономные требования украинцев.

С. В. Петлюра

Однако отказ украинского правительства продолжать выполнять союзнические обязательства исчезающей империи и быстрое подписание сепаратного договора с Германией и большевистской Россией оттолкнули правящие круги стран Антанты от дальнейшего сотрудничества с Киевом. С этого момента западные правительства начали рассматривать появление Украинского государства не иначе, как последствие работы немецкой разведки, а украинское правительство приравняли к большевикам.

Ю. Пилсудский

Интересный факт. Так называемая польская «временная военная оккупация» территории Восточной Галиции, ранее принадлежавшая Австро-Венгрии, была санкционирована 25 июня 1919 г. высшим советом Антанты, чтобы держать под контролем и управлением Польшу и ЗУНР. В то же время Антанта оставалась сувереном данных территорий, то есть носителем высшей верховной власти вплоть до 15 марта 1923 года, когда она объявила о временной передаче ЗУЗ в состав Польского государства сроком на 25 лет (выделено О. Р.).

В целях политической нейтрализации России в Европе Антанта использовала Вторую Речь Посполитую в качестве вооружённого агрессора против РСФСР весной 1920 года. В походе на Восток принимали участие некоторые соединения бывшей армии ЗУНР, так называемая «УГА» – Украинская Галицкая Армия и армия УНР. Однако основной костяк армии УНР составлял Корпус Сечевых стрельцов – КСС (наследник добровольческого соединения Украинских сечевых стрельцов – УСС, сформированного в Австро-Венгерской империи в августе 1914 г. для участия в боях против Русской армии в Карпатах. Выделено О. Р.).

Воинское подразделение, которое со временем переросло в корпус, было сформировано из выходцев с Галиции (то есть враждебного государства), оказавшихся на территории Украины после февраля 1917 г. И вопреки существующей легенде к его формированию хорунжий Е. М. Коновалец (а на момент его прибытия летом 1917 г. в Киев он носил именно такое звание – лейтенант) никакого отношения не имел, как и к сечевым стрельцам в целом. Данный вооружённый отряд был создан по указанию Центральной рады во главе с М. Грушевским весной 1917 года. Летом того же года после побега с лагеря военнопленных под Царицыном Е. Коновалец, прибыв в Киев, устроился в гражданский «Галицко-Буковинский комитет», который занимался военнопленными из галичан⁴ и буковинцев. Тогда же он стал одним из первых командиров куреня Сечевых стрельцов (СС. Выделено О. Р.). При гетмане П. Скоропадском произведён в полковники (выделено О. Р.), и по его указанию сформировал отряд Сечевых стрельцов в г. Белая Церковь (Киевской области). При Директории УНР (период правления УНР С. Петлюрой – ноябрь 1918 – май 1926 г. – О.Р.), свергнувшей власть Скоропадского, отряд Е. Коновальца, предав гетмана, перешёл целиком на сторону нового правительства во главе с В. Винниченко и С. Петлюрой⁵.

Е. Коновалец со своим штабом. 1919 г.

Возвращение С. Петлюры в Киеве в мае 1920 г. оказалось недолгим, и в июне после прорыва 1-й Конной армии С. М. Будённого в тыл противника польский фронт вместе с украинскими вооружёнными формированиями УНР и ЗУНР был вынужден в спешке отступать на Запад. Расколовшиеся остатки украинских воинских подразделений были интернированы поляками. Некоторая часть ушла в Чехословакию, чтобы также быть помещённой в лагеря для интернированных и ожидать своего часа возвращения на родину. Другие подразделения превратились в партизанские отряды или «освободительные армии» и продолжили «борьбу» на территории Надднепрянщины (области центральной, правобережной Украины – О.Р.). Со временем они станут востребованными прежними командирами в качестве потенциальной базы «народного восстания» против большевистской власти за независимую, соборную Украину.

Украинская администрация лагеря Йозефова. 1920 г.

Один из сподвижников Е. Коновальца сотник КСС И. Андрух в середине 1920 г. предлагал перенести деятельность организации Сечевых стрельцов, некоторые части которых располагались в Чехословакии и Польше, на территорию Надднепрянской Украины, охваченной активным повстанческим движением и борьбой с коммунистическим режимом. В этом противостоянии, накануне «чуда на Висле»⁶, военный потенциал большевиков был значительно ослаблен. Так, например, в районе Днепропетровска и южнее Киева действовала Алексадровская повстанческая дивизия, в рядах которой в августе 1920 г. насчитывалось около 15 000 вооружённых сельских жителей⁷.

Однако утрата собственной украинской территории в форме оккупации Надднепрянщины большевиками, а ЗУЗ – Польшей, послужила причиной отказа от борьбы с коммунистами с использованием «заграничного» украинского войска, прежде всего частей УСС и КСС. Поэтому планы Стрелецкой рады (своего рода военно-политический штаб Сечевых стрельцов. Выделено О. Р.) создать собственное войско постигла неудача. Это был серьёзный удар по политическому, личному самолюбию и престижу полковника Е. Коновальца, мечтавшего занять соответствующую ему, как он считал, ступень в эмиграционной иерархии.

Необходимо учесть, что с временным прекращением участия в борьбе с «красными» и «белыми» он отошёл от активной политической и военной деятельности. После освобождения в феврале 1920 г. из польского лагеря интернированных в г. Луцк полковник отказался от участия в прямом руководстве украинскими воинскими структурами УНР. Но по-прежнему сохранял влияние на бывших «товарищей по оружию» из состава КСС и УГА. Свой отказ от службы С. Петлюре (уроженец г. Полтавы – левобережье Днепра), он, как галицай, объяснял несогласием с политикой Главного атамана, направленной на «дружбу» с Польшей в ущерб украинским территориям (имелась в виду передача Петлюрой Польше, по секретному договору от 22 апреля 1920 г., западно-украинских земель бывшей ЗУНР).

Представляется, что в этом объяснении Е. Коновалец был не совсем искренним и, как показали последующие события, а именно «Второй зимний поход» генерала УНР Ю. Тютюнника, способным на циничный обман, как в случае с предательством гетмана М. Скоропадского. Дело в том, что к этому времени он уже растерял приобретённый с 1918 года «политический и военный капитал» и в окружении С. Петлюры был заменён иными фигурами, например тем же генералом Ю. Тютюнником. После этого демонстративно выехал из Польши в Вену, где в то время находилось правительство ЗУНР Е. Петрушевича. И это притом, что С. Петлюра лично ходатайствовал перед Ю. Пилсудским об освобождении полковника Е. Коновальца из плена для использования в походе на «красных».

Затрагивая причины отказа от сотрудничества Е. Коновальца с С. Петлюрой, известный украинский историк, специалист в вопросах УВО-ОУН-УПА А. В. Кентий считает, что тот выехал из лагеря интернированных военных армии УНР в Прагу по особому поручению С. Петлюры. Цель поездки – создание нового воинского формирования из солдат украинских частей, которые находились в лагере интернированных в Чехословацкой республике (ЧСР) и в Польше. Работа по вербовке рекрутов в новые структуры будущей украинской армии была прекращена по причине окончания войны между Польшей и Советской Россией⁸.

По нашему мнению, в этом сообщении очевидна некоторая нелогичность исторических поступков полковника Е. Коновальца. Не совсем понятна причина, по которой он выехал из Польши для формирования новых воинских соединений, если лагеря интернированных солдат УНР находились на её территории. В то же время С. Петлюра не мог не знать, что лагеря интернированных украинских военнослужащих в ЧСР находятся под опекой правительства страны пребывания и Е. Петрушевича, а также бывших «вояк» УСС, КСС и УГА, которые осуществляли их содержание и тоже вынашивали планы будущего привлечения указанного контингента в качестве военного инструментария при возрождении ЗУНР. К этому следует добавить, что, например, в лагере интернированных частей УГА в городе Немецком Яблоне (Словакия) на начало 1920 г. находилось около 5000 солдат и офицеров⁹. В то же время в Германии на 1 июня 1920 г. их насчитывалось около 40 000 человек. Пленные украинцы находились в лагерях Италии и Венгрии. Однако туда полковник-вербовщик почему-то не поехал¹⁰.

Трудно согласиться с утверждением А. Кентия о «прекращении вербовочной работы Е. Коновальцем после окончания войны…». В работах известных историков П. Мирчука, А. Дарованца, М. Ковальчука, наоборот, приводятся данные о перманентных попытках Е. Коновальца и его приближённых по формированию воинских подразделений из остатков бывших соединений УСС, КСС, а также иных частей армий УГА и УНР на протяжении 1920–1923 годов. И только после передачи Антантой суверенитета на управление территорией ЗУЗ Польше (март 1923) Е. Коновальцем был сделан вывод о бесперспективности и тщетности попыток вооружённого восстания на территории Надднепрянщины и Восточной Малопольши и взят курс на переход к разведывательно-террористической деятельности подразделений военной организации – будущей УВО. По крайней мере, в декларированных им задачах борьбы с большевиками Польша рассматривалась как своего рода вооружённый плацдарм. Подтверждением данного факта могут выступить неоднократные попытки Е. Петрушевича и Е. Коновальца по передислокации существовавших украинских вооружённых формирований из ЧСР в Польшу, в том числе и во время подготовки «Второго зимнего похода» под руководством генерала Ю. Тютюнника в октябре 1922 г.

Здесь уместно привести любопытные заявления атамана Сечевых стрельцов от февраля 1921 г., явно навеянные бесплодностью попыток возглавить «очередной поход» на большевиков. В письме членам Стрелецкой рады Е. Коновалец писал: «…Политика УНР, как вообще политика Надднепрянской Украины, могла стать активной только в том случае, если бы государства Антанты решились выступить с вооружённой интервенцией против большевиков. Надеяться, однако, на это нет никаких оснований. Мысль о вооружённой интервенции против сегодняшних панов России и Украины считаю окончательно ликвидированной»¹¹.

Вполне можно предположить, что за этим кроется желание полковника притупить бдительность «коллег» и скрыть от них факт участия в подготовке «зимнего похода» Ю. Тютюнника, а также залегендировать истинную цель своего пребывания в Вене, в «гостях» у правительства и диктатора ЗУНР.

Немаловажный факт. После освобождения из плена и получения приказа от С. Петлюры на «сколачивание» войск из интернированных вояк в ЧСР и Польше Е. Коновалец в сопровождении своих ближайших соратников по КСС: Ю. Отмарштайна, В. Кучабского, И. Андруха, Р. Дашкевича и других – выехал из Варшавы… но не в Прагу, а в Вену, где находилось Правительство ЗУНР. И это притом, что его проверенный заместитель и «боевой товарищ» Андрей Атанасович Мельник распоряжением Симона Петлюры был назначен военным агентом в ЧСР с одновременным исполнением обязанностей ревизора войсковой миссии УНР за границей.

Е. Коновалец и А. Мельник были не только старыми сослуживцами, но и женатыми на родных сёстрах Ольге (в 1922 г.) и Софье (в 1929 г.) известного галицкого политического деятеля Степана Федака. К этому следует добавить, что сын С. Федака, тоже Степан, Федак-младший 25 сентября 1921 г. во Львове осуществил покушение на Ю. Пилсудского, который не пострадал, но при этом был ранен в руку Львовский градоначальник Грабовский.

После прибытия весной 1920 г. в Вену полковник Е. Коновалец занялся попытками консолидации бывших «вояк» УСС и КСС с подобными эмигрантскими структурами в некий политический или военный блок, партию, чтобы окончательно не оказаться «не у дел» в политическом хаосе той эпохи. Параллельно с этим проводил работу среди бывших военнослужащих частей УНР с целью создания полулегальных структур ССО (Сечево-стрелецкой организации. Выделено О. Р.) с последующим оформлением и включением их в сеть «военной организации». Один из уполномоченных Е. Коновальца, сотник М. Матчак, в рамках выполнения указанного задания в мае 1920 г. прибыл в 16-ю стрелковую бригаду армии УНР, которая находилась под Киевом, и предпринял шаги по созданию военной организации, но вскоре вынужден был отказаться от своих намерений, так как встретил решительный отказ со стороны командира соединения Романа Сушка¹².

Полковник Андрий Мельник

Возможно, последний, несмотря на общее с М. Матчаком «сечевое» прошлое, доложил по инстанции о намерениях сослуживца. Но, как свидетельствует бывший сечевик М. Курах, главный атаман С. Петлюра в мае 1920 г. уже был проинформирован о «настоящих» намерениях Е. Коновальца¹³.

В то же время для С. Петлюры деятельность бывшего командира КСС не представляла особого риска. Как претендент на «булаву» (символ украинской государственной власти – О.Р.) Е. Коновалец не имел в своём распоряжении ни войск, ни общественной поддержки, но опирался лишь на круг своих бывших боевых соратников¹⁴. Вскоре, как уже отмечалось выше, армии Польши и УНР под ударами Красной армии вынуждены были обратиться вспять и, избегая окружений, уходить на Запад. Однако это никак не сказалось на планах полковника в Европе, где он продолжил свои «военные интриги». Вскоре и здесь его постигли неудача и разочарование. При попытке объединиться с УСС оказалось, что старшее поколение сечевиков помнит, что его корпус (около 5000 бойцов) не пришёл на помощь ЗУНР в период ожесточённых боёв с поляками во Львове в ноябре и декабре 1918 года, а был занят подготовкой к государственному свержению гетмана М. Скоропадского. Не могли они простить Е. Коновальцу и его верное служение атаману С. Петлюре, «предателю» интересов ЗУНР.

Проблемы восстановления нарушенных контактов с УСС полковник обсуждал с одним из ветеранов этой организации, генералом В. Старосольским. Со слов последнего, Е. Коновалец намекал: «…организация Сечевых стрельцов существует – необходимо восстановить организацию УСС, после чего объединим обе организации в одну»¹⁵. В этих устремлениях бывшего командующего КСС, или, как его называли в последующем, «керманыча» (с укр. яз. рулевой – О.Р.), явно просматривались попытки заполнить некий политический вакуум в среде украинской эмиграции Праги и Вены и одновременно «утолить» властные амбиции оставшегося за «кермом» (рулём – О.Р.) военного политика. При этом с достаточной долей убеждённости можно говорить об управляемости его действий со стороны определённых европейских политических структур, о чём речь ниже.

И всё же попытки Е. Коновальца как руководителя Стрелецкой рады, формально объединявшей бывших вояк УСС и КСС, закончились безрезультатно. Недавние «товарищи по оружию», представлявшие в эмиграции устоявшуюся военно-политическую силу, отказались от сотрудничества с полковником, в том числе по причине простого нежелания вообще подчиняться «другому». В этом их нельзя осуждать, но можно понять. Такое отношение к бывшим «землякам» весьма симптоматично для всей эмиграции в целом. Поэтому было бы неверно утверждать, что горечь вынужденного изгнания нейтрализовалась «горячей эмигрантской сплочённостью». В те годы украинская диаспора в Европе представляла собой некое хаотическое движение многочисленных партий, объединений, союзов, групп со свойственной в таких случаях демагогией, национальным чванством, позёрством, обидчивостью, постоянными распрями, неуступчивостью, конфликтом интересов, интриганством и т. д.

В отрыве от народа различного рода круги галицкой политической, научной и культурной «элиты» продолжали упиваться «освободительными» программами, декларациями демократии, пустыми амбициями и просто политической профанацией. Реальной силой обладали единицы, и то в привязке к конкретным политическим и военным полюсам Антанты или той же Советской России. Создать собственный украинский «силовой полюс» в эмиграции посчитал возможным и Е. Коновалец, заложив в его основу националистические тезисы с фашистским душком и популистскими призывами к освобождению родных земель от оккупантов. К этому его всё более настойчиво подстёгивали события на Украине (развитие повстанческо-партизанского движения на Правобережье). Не могли не оказать на него влияния и попытки консолидации, хотя бы временной, разнообразных структур украинской эмиграции под единые знамёна. В частности, 16 апреля 1920 г. находящиеся в Австрии граждане УНР и ЗУНР создали всеукраинскую, надпартийную, национальную организацию под названием «Лига видновы Украины». Целью Лиги были:

«1. Единая, связанная со всеми украинскими землями суверенная Украинская держава;

2. Единая, национальная, дисциплинированная, беспартийная украинская армия;

3. Обеспечение равноправного существования всех народных классов через установление государственного порядка и созыв первых, законных, всеукраинских установочных сборов»¹⁶.

Характерная деталь. Пока бывшие участники УСС и КСС в Праге и Вене занимались заграничными формированиями своих частей, объединением и выработкой идеологии освободительного движения, на Правобережной Украине разгоралось пламя «сельской войны», которую фактически некому было возглавить. И несмотря на то что заграничная работа потерпела полный провал, ни Е. Коновалец, ни его однополчане не выразили желания вернуться из эмиграции на «родину», чтобы возглавить «священную борьбу». Объяснение этому феномену, возможно, кроется в том, что Надднепрянщина была для них «политической родиной», предназначенной для становления и формирования как национальных политиков, а возможно, и «вождей» освободительного движения. Что нельзя было сказать в отношении исконной родины (Галиции). К тому же на ЗУЗ отсутствовали большевики, данную территорию можно было безпрепятственно посещать, не боясь быть арестованным, умереть от голода, тифа или быть убитым шальной пулей во время внезапного набега повстанческого отряда очередного «батьки».

В то же время поступавшие с Галиции сведения об активизации прокоммунистических течений в среде галицкого сельского населения не могли не сказываться на формировании стратегии и тактики предполагаемой борьбы ССО как с польской, так и с большевистской оккупацией (Украины). Антипольские настроения галицкой общественности коммунисты планировали использовать в революционных целях. В своих пропагандистских обращениях к населению Восточной Малопольши большевики пытались убедить последних, что Красная армия идёт освобождать Западную Украину от польских панов и принесёт свободу и украинскому народу.

В начале июля 1920 г. (в ходе успешного наступления большевиков на Польшу) коммунисты даже организовали будущее правительство Галиции – Галицкий революционный комитет («Галревком»), в состав которого были включены некоторые публичные и авторитетные галицкие деятели. 15 июля «Галревком» сообщил о создании Галицкой Социалистической Советской Республики, таким образом задекларировав «государственную независимость» Восточной Малопольши¹⁷.

Нарастающий вал политических событий, пройдя некий политический «рубикон» восприятия Е. Коновальцем и его окружением, потребовали от них принятия окончательного решения – по какую они сторону баррикад и что предпринимать в складывающихся условиях? Учитывая, что в Вене и в Праге в начале 20-х годов прошлого века пребывала многочисленная галицкая эмиграция, мечтавшая о возрождении былой государственной независимости ЗУНР, Е. Коновалец как признанный военный авторитет и выходец из ЗУЗ был включён в водоворот политических событий, иногда сам того не желая. Первое приглашение взойти на эмигрантский политический «олимп» ему было предложено в качестве куратора украинских воинских структур от имени Правительства ЗУНР.

Именно в период этих исторических событий, в которых нас пытается убедить подавляющее большинство историков-украиноведов, специалистов по националистическому освободительному движению, Е. Коновалец принял решение образовать «Украинскую Военную Организацию», закрепив за ней единоличную цель борьбы за воссоздание украинской государственности в форме Украинской народной республики. Данное решение было им якобы объявлено и рассмотрено на заседании Стрелецкой рады в июле 1920 г.¹⁸

Что характерно, уже тогда отчётливо проявилась идейная убеждённость полковника «освобождать» от «оккупантов» и воссоздавать именно украинскую Надднепрянщину, но никак не родную Галицию. И этой цели он был верен до конца своей жизни.

Истоки УВО

Почему именно «убеждённость» Е. Коновальца ставится нами под сомнение? Дело в том, что произвольное создание такого рода общественной структуры за границей было невозможным прежде всего в силу отсутствия соответствующей политической, идеологической, финансовой и моральной поддержки правительства ЗУНР или УНР. Последнее, во главе с С. Петлюрой, пребывало в Варшаве на «полном» довольствии «гостеприимного» Ю. Пилсудского, не оставлявшего попытки нанести большевикам очередное поражение, чтобы «вернуть» Правобережную Украину и наконец-то реализовать «шляхтецкую» вековую мечту о Польше «от моря до моря» (от Балтийского до Чёрного морей, операция «Интермариум» – О.Р.), но перед «освободительным» походом с украинскими частями во главе организовать массовое повстанческое движение для дезорганизации тылов Красной армии. С этой целью активно использовались возможности разведывательной структуры УНР в Варшаве во главе с полковником В. Чеботарёвым.

В то же время украинские историки, специализирующиеся на исследовании деятельности «коновальской» военной организации, А. Дарованец и М. Ковальчук как будто и не замечают этой исторической загадки – недоразумения при зарождении «военной организации», а вновь возвращаются к якобы общепринятому факту: «УВО было создано в августе 1920 г. в Праге»¹⁹. При этом, как и все остальные историковеды Украины, ссылаются на дневники Е. Коновальца, игнорируя иные источники исторической информации²⁰.

Только полное незнакомство широкой читающей публики с событиями того времени вынуждает нас вкратце восстановить их истинную картину, необходимую для понимания степени её существующей недостоверности. В этой связи приходится снова вернуться к вопросу названия украинской подпольной военной организации на территории Восточной Малопольши начала 20-х годов прошлого столетия, вокруг которого спор историков продолжается и по настоящее время.

Представляется, что наиболее объективно к этому неоднозначному, но от этого не менее важному и принципиальному вопросу подошёл украинский исследователь националистического движения А. Кентий. В одной из своих работ он пишет: «…Эта точка зрения подкрепляется убедительными фактами. Во-первых, в конфиденциальных документах канцелярии Е. Петрушевича УВО всегда именовалось как В. О. (Войсковая организация). Во-вторых, в состав Начальной команды УВО, которая сформировалась во Львове, вошли исключительно галицаи из частей Сечевых Стрельцов и УГА»²¹.

Но вся проблема в том и заключается, что «родоначальник» УВО (т. е. полковник Е. Коновалец, который к ней не имел никакого отношения на стадии создания – О.Р.) в своих письмах хотя и указывал на организационные мероприятия по оформлению подпольной организации, но нигде и никогда не сообщал, при каких условиях она была создана! Кто конкретно принимал решение по этому вопросу, где учредительные документы, повестка и протоколы организационного заседания и прочие базовые материалы зарождающейся военной структуры, перед которой ставилась задача борьбы с польской оккупацией на ЗУЗ?! И это в условиях существования двух украинских правительств УНР и ЗУНР, многотысячной армии УНР в Польше и партизанских отрядов на Украине под командованием Ю. Тютюнника?!

Для примера можно рассмотреть аналогичный процесс по созданию Украинского Главного Освободительного Совета (УГВР – ОУН) на оккупированных гитлеровцами западно-украинских землях летом 1944 года. На организационном совещании, проходившем 11 июля 1944 г. в селе Спрыня Самборского р-на Дрогобычской области, присутствовали 21 делегат из 30 приглашённых. Вот краткая выдержка начала совещания: «…Господин И. Чепига оглашает повестку совещания: 1. Слово председательствующего. 2. Доклад о внутреннем и внешнем положении украинского народа – Владимир Орлович. 3. Прения. 4. Доклад об УПА – Петр Лозовский. 5. Доклад о внешнем политическом положении. 6. Прения. 7. Доклад по вопросу внутренней политики – Иван Чепига. 8. Прения. 9. Утверждение платформы УГВР. 10. Утверждение устройства УГВР. 11. Выборы органов УГВР. 12. Разное. Предложенная повестка совещания принята единогласно. 1. Слово председательствующего. 2. Доклад В. Орловича – 14.30. Прения по докладам и платформе. 3. Формальное предложение Ваврича о перенесении прений по рефератам. Предложение принято при двух воздержавшихся. Очередной доклад: 1. Лозовский Петр: УПА 16:25. 2. Международное политическое положение – господин Варяг – 16:40. Реферат Чепиги отпадает.

3. Прения по всем трём докладам вместе…»²².

И так все пять дней совещания!

В окружении отступающих немецких войск и сателлитов!

К вышеприведённому необходимо добавить, что совещание проходило с 11 по 15 июля в условиях приближающегося фронта. В регионе действовали партизанские соединения Красной армии. Через 12 дней был освобождён Львов. И несмотря на это и некоторые другие обстоятельства, ход совещания документировался в соответствии с регламентом и элементарными требованиями такого рода политического мероприятия.

Возвращаясь к УВО, мы сталкиваемся с полным отсутствием подобного рода организующих и регламентирующих документов съезда ССО. Возникает вопрос: что или кто помешал Е. Коновальцу и его приближённым запротоколировать процесс совещания? Какие объективные обстоятельства могли произойти в Праге летом 1920 года в среде украинской эмиграции, которые не позволили представителям ССО документировать это знаменательное для истории Украины событие? Как впоследствии Е. Коновалец и созданная «войсковая организация» декларировали свои программу, устав, решения и т. д. и на основе каких правовых (программных) документов начинали свою деятельность?

По некоторым вопросам ситуация вообще выглядит нелепо!

«Основатель УВО» Е. Коновалец в оставшиеся 18 лет своей жизни так ни разу и не назвал конкретную дату образования УВО! Которую якобы сам же и создал?! Даже приблизительно! В то время как даты вышедших из УВО: ОУН или Украинской Повстанческой Армии (УПА) (запрещена на территории Российской Федерации) – хорошо известны и являются государственными праздниками в современной Украине.

После этого остаётся задать только один вопрос: а принималось ли вообще решение ССО создать некую военную организацию и когда именно?! Или же её авторство принадлежит кому-то другому, а Е. Коновалец и его «стрельцы» были поставлены перед фактом и заочно избраны в «национальные герои-освободители» современными историками?! На все поставленные вопросы вразумительные ответы до сих пор не получены.

Разобраться с истоками националистической организации украинские историки не спешат и не проявляют достаточной заинтересованности. По неизвестным причинам всех почему-то устраивает озвученная полковником легенда образования УВО и мало кто пытается усомниться и проверить его заявление. Хотя, как мы считаем, при ближайшем внимательном изучении миф о «родоначальнике УВО – Е. Коновальце» способен подвергнуться серьёзной исторической коррозии и пересмотру, приняв форму подложного «фальсификата».

В России эта тема в связи с отсутствием соответствующих архивов не исследуется. В то же время на Украине и в украинских диаспорных кругах США и Канады подавляющее количество специалистов стараются делать вид, что не замечают очевидного несоответствия заявленных событий историческим фактам и реалиям. Возможно, они догадываются о существующих пробелах в «украинской истории» и, по различным причинам, предпочитают о них не говорить. Прежде всего, чтобы не разрушить имидж очередного украинского национального героя, в которых современная Украина испытывает явный дефицит. А возможно, эта коллективная национальная ложь на данный момент позволяет им «консолидировать» разобщённый народ вокруг мнимых исторических героев, пришедших на смену русским и советским.

Остаётся самим, по мере возможности, попытаться разобраться в исторических тайнах украинского националистического движения кануна 20-х годов прошлого века.

Для этого вернёмся к событиям лета 1920 года.

Политическая ситуация в Европе продолжала оставаться неопределённой по причине продолжающегося военного противостояния между Польшей и большевистской Россией. Лето этого года выдалось как никогда напряжённым, впервые заставив Европу выйти навстречу с «большевистским революционным катком», стремительно приближавшимся к её границам. Помочь «жертве большевиков» – Польше (которая сама же в апреле осуществила вооружённую агрессию против Советской России) изъявили желание многие страны мира, в том числе и САСШ (Северо-Американские Соединённые Штаты. С 1933 года – США – О.Р.), организовав поставки оружия, воинских формирований, а также политическую поддержку. Заключение между польским и правительством УНР 22 апреля 1920 г. Варшавского договора о совместной борьбе против «красных» серьёзно осложнили политические и военные планы бывшего командира КСС по формированию украинских воинских частей и реализации себя как самостоятельной политической силы.

В соответствии с положением договора «петлюровское» правительство признавало аннексию Польшей Галиции и Западной Волыни. Польша со своей стороны признавала УНР, а возглавляемую С. Петлюрой Директорию – верховной властью на Украине (ещё раз отметим, что речь идёт о Надднепрянщине: Киевская, Житомирская, Черниговская, Сумская, Кировоградская (ныне – Кропивницкая) области). При этом обязалась предоставить УНР военную поддержку в борьбе с советской властью²³.

Измена национальным интересам и продажа «родной земли» к тому же другого, независимого государства (ЗУНР) вызвали бурю негодования среди населения Галиции и в эмигрантских кругах. Можно считать, что после этого решения для многих украинцев за границей С. Петлюра превратился в «политический труп». В перспективе стало понятно, что в случае военного успеха украинско-польские отношения могли привести к отстранению Е. Петрушевича и правительства ЗУНР от участия в решении судьбы ЗУЗ (которая была решена в марте 1923 г.), а, следовательно, и Е. Коновалец мог сойти с политической арены украинской эмиграции.

С другой стороны, Варшавский договор окончательно уничтожил веру галицкого населения в те политические силы, которые выступали с позиции украинской соборности и державности. Это обстоятельство способствовало активизации работы ССО, Е. Петрушевича и его правительства. На какое-то время именно они перехватили «знамя борьбы за независимость и соборность Украины» (ещё раз уточним: на территории ЗУЗ или Восточной Малопольши, которая для поляков была такой же территорией, как Малороссия для Царской России) и смогли возглавить это направление политической деятельности. И здесь тут же появился полковник-сечевик, предлагая свои услуги сотоварищи.

К слову сказать, в боях за освобождение Киева в мае 1920 г. принимала участие и 6-я стрелковая дивизия полковника М. Безручка, сформированная в начале года из интернированных солдат УГА и КСС. Из воспоминаний одного из основателей Военной организации подполковника М. Кураха: «По большому секрету Безручко мне сообщил, что Коновалец настроен против С. Петлюры и вынашивает намерения скинуть его и самому возглавить украинское националистическое движение. Своё присутствие в армии Петлюры Безручко объяснил тем, что это сделано по приказу Коновальца, как выведение верных ему войск на Украину»²⁴.

Не думаем, что эти заметки М. Кураха далеки от истины. В таком случае становится понятным решение С. Петлюры в начале 1921 г. поставить во главе «партизанских» и подпольных объединений УНР на Украине и за границей генерала Ю. Тютюнника. Возможно, он был своевременно проинформирован об отсутствии к нему лояльности со стороны «неблагодарного» бывшего командира КСС. Стрелецкая рада констатировала провал планов по формированию собственного войскового соединения для освобождения Украины.

В этой связи интересна реакция части украинских эмигрантских кругов на происходящее на Советской Украине. Собравшись в июле 1920 г. в Праге Большевистская Россия, как и раньше, оставалась в роли главного врага украинской государственности, однако призыв к вооружённой борьбе с ней временно было снят. Съезд призвал не препятствовать вооружённому сопротивлению большевикам, под властью которых оказалась большая часть территории Украины, а проводить борьбу за независимость, сохраняя на Украине и за границей украинские воинские части. Делегаты выразили убеждение в том, что после достижения «соборности украинских земель под большевиками» станет возможным развернуть борьбу и за независимость УНР. В то же время в знак протеста против обороны армией УНР Галиции от большевиков – «для поляков» – Стрелецкая рада приняла решение разорвать отношения с правительством УНР²⁵.

Характерная деталь. Протест против армии УНР в протоколе июльского заседания 1920 г. зафиксирован, и на его основе принята резолюция. Но вопрос о создании военной организации в повестке заседания не отображён! Явно не по причине малозначительности. В таком случае остаётся только констатировать, что он вообще не рассматривался. Возможно, все документы совещания по каким-то объективным причинам до нас не дошли и со временем были утрачены. Вполне допустимо, что не все актуальные вопросы деятельности ССО были рассмотрены на этом совещании, возможно, и по созданию военной организации.

По не совсем понятной причине после этого заседания Стрелецкой рады Е. Коновалец как лидер ССО в августе 1920 г. срочно созывает очередной съезд представителей украинских войсковых организаций за границей. На съезде присутствовали: «старшины» (офицеры) из венского кружка Сечевых стрельцов, который специально перед съездом оформился как «Украинский союз старшин в Вене»; представители украинской рабочей сотни в ЧСР, сформированной по приказу Е. Коновальца из числа ранее направленных в Прагу «старшин», присутствовали также несколько офицеров бригады УНР полковника Вариводы из г. Немецкая Яблонь и не понятно каким образом оказавшиеся в Праге представители американской украинской эмиграции²⁶. Здесь впервые и «засветились» американские украинцы – бенефициары, остающиеся «кураторами» украинского нацизма и по настоящее время.

На протяжении почти столетия между историками ведётся диспут, когда именно был созван данный съезд. Подавляющее большинство ссылается на заявленную Е. Коновальцем дату 31 августа 1920 г. В действительности он состоялся в начале августа 1920 г. Об этом сообщала местная пресса: «В первых числах этого месяца состоялся в Праге войсковой съезд, в котором приняли участие некоторые офицеры Украинской бригады и работники «сотен» Чехословацкого государства и Союза старшин в Вене», – писал 29 августа 1920 г. венский «Украинский прапор»²⁷.

По поводу данного съезда, «рассмотревшего» вопрос создания «ВО», но материалы которого, как и июльского совещания по этому же вопросу, не сохранились, Е. Коновалец писал, что съезд стал своего рода «рубиконом», после которого ССО прекратила своё существование²⁸. Ему вторят многие другие украинские специалисты-историки националистического движения: Кентий, Мирчук, Мартинец, Субтельный и т. д., в унисон заявляя, что в связи с принятием решения (которое до сих пор никто не может найти) о создании новой «войсковой организации» ССО самоликвидировалась.

Однако, как пишет М. Ковальчук, не в пример большинству украинских историков, заявление Е. Коновальца о ликвидации ССО и замене её новой войсковой организацией не соответствует действительности, так как в апреле 1921 г. в Праге избрали новую Стрелецкую раду, общую для УСС и киевских СС (т. е. ССО – О.Р.) (председатель В. Старосольский, члены И. Иванец, Я. Индишевский, Г. Коссак, М. Минчак, З. Носковский, С. Рипецкий, В. Свидерский, М. Чичкевич, Деркач и др.), об этом же пишет в своих письмах и Е. Коновалец²⁹. Также опубликован протокол заседания Стрелецкой рады во Львове 10–12 сентября 1921 г. с участием Е. Коновальца, Ю. Отмарштайна, д-ра Рихло, В. Кучабского, Я. Чижа, М. Матчака, И. Чмолы, М. Кураха, Ф. Бориса, И. Юрьева, Г. Гладкого, Пасикы, Р. Сушка, Я. Дашкевича³⁰.

Эти противоречия Е. Коновальца, изложенные им в письмах, в очередной раз приводят наши исследования к вопросу: почему полковник не указывает время образования ВО?

Для ответа на него можно выдвинуть три версии:

1. Заявив о создании ВО, Е. Коновалец должен был предоставить доказательства – материалы съезда или совещания с необходимыми в таком случае приложениями по участникам, голосованию, финансированию, избранию, полномочию и т. д.

2. Принимая во внимание, что он «не помнит» времени и обстоятельств создания ВО, он не является её автором, хотя и был поставлен в дальнейшем во главе ВО. Решение о создании организации исходило от других лиц, политических или военных кругов и преследовало иные цели, а не только воссоздания ЗУНР или УНР.

3. Материалы обсуждения вопроса о создании ВО являлись совершенно секретными и в последующие годы, после провала УВО и расконспирации её деятельности, были уничтожены, чтобы не попасть в руки чешских или польских спецслужб.

К сожалению, нам приходится только констатировать, что официальная история Украины по вопросу происхождения УВО занимает неизменную позицию в отстаивании неподтверждённого факта об организации указанной воинской структуры на съезде Сечевых стрельцов в Праге в июле-августе 1920 года. Общепризнанные историки Мирчук, Ковальчук, Субтельный, Навроцкий, Дарованец и т. д. не утруждают себя особыми архивными поисками истоков и причин создания УВО, что приводит к существованию различных версий зарождения организации, отличных от авторских и якобы приближенных к историческим реалиям.

Володимир Мартинец

В частности, один из них – М. Мартинец – выдвигает свою версию, а именно что после поражения правительства ЗУНР в военном противостоянии с Польшей и советской властью участники сохранившихся структур ССО решили, что надежды на помощь стран Антанты в решении вопроса ЗУЗ и восстановления ЗУНР оказались тщетными. Освобождение ЗУЗ от польских оккупантов возможно лишь при активном участии населения Галиции путём проведения террористических, диверсионных и саботажных акций в отношении польских государственных институтов и их представителей, а в перспективе и «народного восстания». Исходя из этого, как утверждает М. Мартинец, в течение короткого времени «львовская группа СС», установив контакты со структурами бывших «вояк» (военнослужащих) УГА, стала разворачивать организационную сеть тайной военной организации, на которую в будущем планировалось возложить руководящую роль в борьбе с польским оккупационным режимом. Создание такой структуры взяли на себя сотник (командир роты) Я. Чиж и сотник М. Матчак³¹.

По мнению М. Мартинца, активная деятельность вновь образованной «воинской организации» проходила в автономном режиме без каких-либо контактов с эмигрантским правительством ЗУНР и Е. Коновальцем. Таким образом, «львовяне» создали собственную политическую структуру, оппозиционную правящему польскому режиму на ЗУЗ. Что касается воинской основы, следует отметить, что таковой она являлась только по названию, с учётом её участников, бывших военнослужащих УГА. По своей же организационной сущности это была националистическая, террористическая, подпольная организация, принявшая за основу своей деятельности такие виды подрывной работы, как террор, диверсии, шпионаж, грабежи, вымогательства и т. д.

С. Петлюра и Ю. Пилсудский. Винница. Май 1920 г.

При этом надо отметить, что никакой идеологической основы, программы своей деятельности указанная ВО не имела. А значит, и цель её деятельности, методы функционирования были неизвестны, а возможно, и чужды населению ЗУЗ, так как призывали его к жертвенности ради призрачных обещаний некой соборности всех украинских земель, о которых они и представления не имели. Что касается жертвенности, если не брать в расчёт молодое поколение, то она никогда не являлась некой национальной особенностью униата-галицая, не в пример православному украинцу. При этом не будем забывать, что после заключения Варшавского договора между Ю. Пилсудским и С. Петлюрой лояльное отношение населения Галиции к УНР было окончательно утеряно. И формировать на этой базе программные идеологически постулаты единой, неделимой и собороной Украины стало политически аморально и бесперспективно.

Представляется, что данное обстоятельство не могло пройти незамеченным для Е. Коновальца и сподвигло его к поиску путей легализации себя как одного из политических и военных лидеров ЗУНР в Крае, вынашивающего конкретные планы создать новую политическую, войсковую структуру и возглавить поход на Украину (обратим внимание в очередной раз – не ЗУЗ). Эти прожекты на фоне безуспешных попыток Е. Петрушевича и его правительства использовать Антанту для возвращения Галиции вполне могли рассчитывать на понимание и поддержку среди населения ЗУЗ и части украинской эмиграции. Однако говорить о желании полковника организовать вооружённую борьбу в Галиции с целью свержения польского режима у нас оснований нет по причине их исторического отсутствия. Е. Коновалец хоть и не был, возможно, мудрым политиком, но, по крайней мере, он был профессиональным военным и прекрасно понимал, что воевать с Польшей, за спиной которой стоят победители в Великой войне (страны Антанты), способен только политический самоубийца.

Об этом же ещё за год до его приезда в Край (ЗУЗ) писал Председатель Директории УНР С. Петлюра своему стороннику В. Прокоповичу в письме от 27 июля 1920 г.: «…Необходимо разъяснить Е. Петрушевичу и его приверженцам, что всякая террористическая акция (противопольская – О.Р.), к которой здесь (ЗУЗ – О.Р.) готовятся, не состоится до тех пор, пока мы здесь находимся». И далее пояснил, что в настоящее время врагом украинской государственности являются большевики.

Удивительная прозорливость С. Петлюры?!

Накануне решающегося съезда в Праге, провозгласившего создание ВО, главный атаман уже предвидит, чем будет заниматься будущая подпольно-террористическая структура, и предлагает ей переориентировать свой потенциал на большевиков! Что характерно, через три года политические «дороги» Е. Коновальца и Е. Петрушевича разойдутся, и всё из-за высказанной С. Петлюрой рекомендации. Полковник КСС был и остался приверженцем борьбы с оккупантами советскими, а не польскими, о чём диктатор ЗУНР стал догадываться только в конце 1922 года. Но было уже поздно³².

Однако вернёмся к М. Мартинцу.

Интересным моментом его версии создания УВО является официальный факт, что деятельность «львовской группы» ССО происходила в полной оторванности и изоляции от контактов как с Е. Коновальцем, т. е. ЗУНР, так и от «надднепровских» политических кругов, т. е. УНР. Это заявление является достаточно неожиданным в свете вышеприведённых фактов. И всё же событие имело место быть, и подтверждение тому – резко негативная реакция со стороны эмиграционного правительства ЗУНР, которое расценило функционирование «львовской группы» как угрозу монополии влияния на галицкое население. В местной прессе появились многочисленные обвинения в адрес сечевиков в авантюризме, «полонофильстве», в стремлении захватить власть в Крае и т. д. Почему Е. Петрушевич позволил себе такой политический демарш против «львовской группы»?! Представляется, что он пребывал в убеждённости, что проходящие в Крае среди украинцев политико-социальные процессы монополизированы и управляются правительством ЗУНР в изгнании. Оказалось, что это заблуждение. Возможно, его кто-то дезинформировал по существу ситуации в Крае, отсюда такая резко негативная реакция на сообщение о «львовской группе».

Принимая во внимание изложенное, мы вправе предположить, что «ответственный» за Край по линии ССО и УГА Е. Коновалец или же умышленно дезинформировал диктатора и правительство, или же действительно сам был не в курсе происходящих на ЗУЗ событий в свете деятельности подпольной «войсковой группы».

Другим автором происхождения УВО является М. Ковальчук³³.

Его версия основана на утверждениях, которые в некоторой степени перекликаются с вышеприведёнными и базируются на переписке Е. Коновальца с А. Мельником и сотником И. Андрухом, а также на протоколе заседания Стрелецкой рады от 10–12 сентября 1921 года. М. Ковальчук в своём достаточно интересном исследовании утверждает, что на начальном этапе сеть УВО создавала «львовская группа» СС в составе: М. Матчак, Я. Чиж и В. Кучабский. Как и М. Мартинец, М. Ковальчук указывает, что контакты этих «львовян» с Е. Коновальцем практически отсутствовали до прибытия последнего во Львов 20 июля 1921 года (выделено О. Р.). Больше того, в своих планах организации борьбы с польской оккупацией ЗУЗ «львовская группа» «ВО» на первых порах отказывалась подчиняться Е. Коновальцу. Однако, как пишет М. Ковальчук, понеся значительные потери, «львовяне» вынуждены были пригласить возглавить свою организацию бывшего командира КСС, который тогда формально оставался руководителем сечевых стрельцов.

В таком случае мы сталкиваемся с необходимостью ответить на вопрос: какая связь между ССО и её «партийными» мероприятиями в Праге и деятельностью «львовской группы»?! Разобраться в этом вопросе нас вынуждают два важных факта, которые не могут свидетельствовать в пользу решения «июльского и августовского» съезда ССО о создании ВО:

1) осуждение правительством ЗУНР деятельности т. н. «львовской группы»;

2) отказ «львовской группы» подчиниться Е. Коновальцу.

В этих утверждениях, на первый взгляд, отсутствует связь между ЗУНР и Е. Коновальцем. Однако она существует, и мы её находим в заявлении того же М. Мартинца и М. Ковальчука. Их никто не просил поднимать вопрос о роли Е. Коновальца в деятельности «львовской группы». Однако оба автора инициировали эту тему с одной целью – доказать непричастность атамана КСС к оппозиционному подполью и тем самым отвести от него подозрения в организации актов террора, в том числе и против первых лиц Речи Посполитой. Возможно, сами этого не желая, они оказали плохую услугу полковнику в формировании образа национального героя, родоначальника националистического движения за независимость Украины, выдвинув в авторы УВО второстепенных лиц, и разрушили монополию «отца-основателя и вождя» нации. Стоит отметить, что созданный культ личности Е. Коновальца со временем будет играть злую шутку с «керманычем» и выставлять лидеров националистического движения в неприглядном свете.

В качестве примера можно вспомнить т. н. завещание Е. Коновальца, в котором он своим преемником определил А. Мельника (1938 год), к тому времени отошедшего от «дел» и работающего управляющим имением у митрополита А. Шептицкого во Львове. Возможно, сказалась «родственность» жён обоих деятелей, а не националистические интересы расширяющегося движения. В конечном итоге слепое выполнение указания атамана привело к расколу ОУН в выпестованном «детище» «керманыча» в мае 1940 года.

Суммируя версии М. Мартинца и М. Ковальчука, можно прийти к выводу, что существование «львовской группы» в качестве предтечи будущей ВО указывает на важную особенность, о которой не говорят основатели УВО, – «воинская организация» была создана не в Праге, но во Львове! Однако решение о её создании в Крае, прописанное и согласованное на съезде в августе 1920 года в Праге, отсутствует. Из этого следует, что создание ВО (УВО) было осуществлено на основании иных предложений и решений. Поэтому и автором или авторами воинской структуры являются другие лица. Или же в силу конспирации, что, скорее всего, приемлемо в нашем случае, «неизвестные бенефициары» посчитали возможным разыграть спектакль своей непричастности и осуждения функционирования ВО именно в этот период оппозиционной, террористической деятельности группы на территории Польши. Не будем забывать, что вопрос о статусе ЗУЗ осенью 1920 г. по-прежнему оставался открытым. И в случае установления авторства «львовской группы» и её террористической деятельности за правительством ЗУНР передача территорий Западной Украины Польше состоялась бы значительно раньше весны 1923 г.

По нашему мнению, время для создания ВО было явно навеяно предстоящим крахом 2-й Республики Польша перед остановившейся у стен Варшавы Красной армией. И в этой ситуации кому-то пришла идея создать (повторюсь – в период крушения государства) «воинскую организацию», ставящую целью борьбу с оккупационным режимом на территории ЗУЗ! А в условиях существующей военной обстановки оккупантом уже являлась не Польша, но большевистская Россия! Отсюда мы можем сделать заключение, что и «воинская организация» предназначалась для борьбы с большевизмом, а не с польским режимом! По этой причине и произошёл разрыв между Е. Петрушевичем и С. Петлюрой из-за участия УГА в защите польского Края – Восточной Малопольши. Оккупация Галиции Красной армией предоставляла правительству Е. Петрушевича право рассчитывать на поддержку требования Антанты к России освободить захваченные земли ЗУЗ и воссоздать там ЗУНР. Вот здесь и пригодилась бы «воинская организация», которая развернула бы активные подпольные или партизанские действия за независимость бывшей республики с последующим признанием этого права Западом. Поэтому правительство ЗУНР вместе с ССО выступили с осуждением действий УГА по защите ЗУЗ от нашествия большевиков в июне-июле 1920 года. Для них вожделенной мечтой был бы разгром ненавистной Польши и последующий торг с большевиками по уступке родной территории.

В случае если Польша успешно противостояла бы «красному катку», то позиции ЗУНР с требованием о признании Антантой её права на ЗУЗ стали бы призрачными и нереальными. Что, впрочем, и подтвердили происшедшие в последующем события. И как представляется, прямое участие в этой войне Антанты на стороне Польши для правителей ЗУНР оказалось «политическим сюрпризом», или «выстрелом в спину». Хотя первый звонок прозвенел в июне 1919 г. в форме закрепления за Польшей статуса временной администрации Галиции. Но Е. Петрушевич и его соратники почему-то не обратили на это достаточного внимания и не учли в последующем политическом раскладе сил.

Для внесения дополнительной ясности в рассматриваемый проблемный вопрос предлагается рассмотреть версию ещё одного авторитетного национального автора. Не лишённая исторической интриги, версия происхождения УВО вышла из-под пера одного из руководителей ССО сотника М. Кураха. Его исследования, в отличие от работы вышеприведённых авторов, восходят к первым дням зарождения ЗУНР. Свою точку зрения на появление УВО он небезуспешно пытается аргументировать рядом событий, происшедших во Львове осенью 1918 г. Тогда украинские офицеры решили организовать подпольную войсковую организацию с целью объединения украинских формирований австрийской армии. Был создан Центральный военный комитет (ЦВК), которому подчинялась сеть окружных военных комитетов, образованных в октябре 1918 г. на ЗУЗ. Основные задачи подпольной украинской структуры сводились, как утверждает М. Курах, к «…призыву сознательного населения к активным действиям и установления власти националистических советов в поветах (повет, повят – территориальная единица)». Подобные цели со временем определила для себя и УВО: «…которая мечтала об освобождении украинского народа путём создания Украинского Независимого Соборного Государства»³⁴.

Некоторые сомнения могут вызвать приведённые М. Курахом слова о целях УВО. Насколько известно, программные документы совещания и съезда ССО в Праге летом 1920 г. никогда официально не рассматривались и принятые неизвестно когда и кем не распространялись. Возможно, это личная интерпретация автором событий образования УВО, высказанная спустя многие десятилетия. Хотя не могут удивлять исторические аналогии с разницей в два года по вопросу организации руководящего органа будущей УВО. В частности, в 1918 г. управление «войсковой организации» возглавила так называемая Украинская генеральная оманда во главе с Б. Гнатевичем, Д. Палием, И. Цоканом³⁵. Подобный руководящий орган появился летом 1921 г. в форме Начальной Команды под руководством Е. Коновальца, прибывшего 21 июля во Львов. До его приезда ВО возглавлялась Начальной коллегией. В соответствии с приказом № 1 от 2 сентября 1920 г. она создавалась для организации вооружённого выступления с целью освобождения украинского народа. Начальная коллегия рассматривала себя как руководящий орган для всех украинских войсковых организаций.

Оценивая итоги существования организации, судя по всему, на протяжении двух осенних месяцев 18 года, М. Курах резюмирует: «…После провозглашения ЗУНР и создания регулярной УГА необходимость в Украинской генеральной Команде отпала, вновь активизировавшись только после поражения в освободительных сражениях в форме УВО»³⁶. М. Курах один из первых приводит организационную схему построения «войсковой организации»: область – округ – повет – районы – нижние участки («пятёрки» и «тройки») и доверенные контакты УВО. Некоторые элементы структуры появились позднее в процессе развития организационной сети³⁷.

В подтверждение версии М. Кураха по организационному построению «войсковой организации» можно привести материалы польских следственных органов по делу участницы УВО Ольги Басараб, а также арестованного по этому делу одного из руководителей «войсковой организации» М. Дзиковского. В своё время он занимал должность поветового коменданта Чесановщини, коменданта Любачевского округа и являлся связным Начальной команды ВО с округами. В ходе следствия осенью 1922 г. М. Дзиковский лично подготовил письменные материалы со схемами построения «войсковой организации». В это время структура ВО состояла из 15 округов во главе с окружными комендантами, которым подчинялись соответственно несколько поветов во главе с поветовыми комендантами, им подчинялись судовые поветы и районные команды, которые объединяли несколько «громад» (общин). Возглавивший ВО в июле 1921 г. Е. Коновалец также занимал должность команданта. В ходе допроса М. Дзиковского 7 ноября 1922 г. сообщил и ориентировочную дату «создания» подпольной революционной украинской организации (т. е. УВО) – конец 1921 г.³⁸

В свою очередь А. Кентий приводит информацию о строении ВО с несколько иной структурой и численностью, в частности: «…Территория, на которую распространялась деятельность УВО, сначала делилась на 4, потом на 13 округов, а последние – на поветы. Наименьшей ячейкой структуры являлась “пятёрка”. Окружные и районные поветы возглавляли команданты, численность которых в 1922 г. составила 58 человек. Вопрос точного названия руководящих органов УВО из-за отсутствия достоверных исторических источников недостаточно выяснен. Во второй половине 1920-х годов вместо Начальной Команды появляется Верховная Команда УВО, а Е. Коновалец именуется Верховным командантом. По нашему мнению, Совет Верховного команданта УВО сменил бывший сенат УВО»³⁹.

Об этой же организационной структуре говорят И. Васюта и З. Книш. Раннее упоминавшийся приказ ССО № 1 от 2 сентября 1920 г., который многими авторами ставится под сомнение, как отданный «задним числом», утверждал инструкцию и к нему схему структуры ВО. Начальной коллегии ВО подчинялись 6 окружных коллегий, которые управляли Львовским, Перемышльским, Стрыйским, Станиславовским, Тернопольским и Сокальским округами. Руководством поветовыми ВО осуществляли коллегии путём создания т. н. местных боёвок-пятёрок. По причине плохой конспирации с 1922 года они были поделены на «тройки»⁴⁰.

З. Книш

К этому следует добавить, что единственный источник о происхождении указанного приказа ССО № 1 от 2 сентября 1920 г. содержится в материалах уголовного дела в отношении С. Федака (выделено О. Р.). При обыске в конце сентября 1921 г. по месту жительства М. Кураха сотрудниками польской полиции якобы и был обнаружен этот приказ. Не понятно, зачем его надо было хранить целый год?! Вполне можно допустить, что польская контрразведка умышленно изменила год выхода Приказа, чтобы продемонстрировать коварство и давнюю угрозу польскому государству со стороны украинских националистов⁴¹.

Изложенное позволяет предположить, что наиболее заинтересованной стороной в создании т. н. «воинской организации» на территории ЗУЗ выступало правительство ЗУНР по главе с Е. Петрушевичем. Со временем различными украинскими историками были предприняты попытки по снятию ответственности с диктатора за организацию этой шпионско-террористической структуры, но имеющиеся исторические и прежде всего архивные материалы свидетельствуют однозначно: своим рождением ВО обязано правительству ЗУНР и прежде всего Е. Петрушевичу. С данным предположением категорически не согласятся диаспорные, а также украинские исследователи, по понятным причинам отстаивающие устоявшиеся исторические догмы о «родоначальнике УВО – полковнике Е. Коновальце». Беспрестанно повторяясь: эта догма претерпела определённую историческую мутацию, и при помощи «окон Овертона» в украинской истории вопрос приобрёл статус факта, утверждения, истинность которого интуитивно допускается, но не служит основой для реального исследования. Однако вышеизложенное нами свидетельствует об обратном. В подтверждение указанных выводов можно привести дополнительные сведения признанных украинских историков. В частности, о причастности ВО к ЗУНР свидетельствует в своих работах известный украинский авторитет А. Кентий: «…В первые годы своего существования УВО формально признавала своё подчинение правительству ЗУНР – Е. Петрушевичу. В частности, командант УВО Е. Коновалец принимал участие в заседаниях Народного комитета Украинской народно-трудовой партии во Львове, который находился в постоянной связи с администрацией Е. Петрушевича в Вене. Однако с весны 1923 г. пути Начальной Команды УВО и руководства ЗУНР начали расходиться»⁴².

И хотя А. Кентий увязывает связь полковника с диктатором через некий народный комитет, не удосуживаясь приведением доказательств, нас больше интересует указание на подчинённость УВО (ВО) правительству ЗУНР в изгнании. В свою очередь известный украинский исследователь национального движения А. Дарованец с целью оспорить аргументы и выводы своих коллег о причастности к организации ВО – правительства ЗУНР ссылается на следственные и оперативные материалы польской полиции, полученные в период начала 20-х годов XX столетия. Якобы эти документы конкретно указывают на дату появления УВО в июле 1920 г. по инициативе ССО⁴³. Но при этом исследователь упускает из виду немаловажный политический фактор. Польские спецслужбы и правительство были заинтересованы в более раннем появлении «военной организации» ЗУНР, для того чтобы представить её как коварный «инструмент» правительства Е. Петрушевича в деле свержения законной польской власти, установленной Антантой летом 1919 года на территории ЗУЗ.

Правительство Е. Петрушевича в Вене. 1918

Поэтому сопровождающая деятельность ВО психологическая истерия польской прессы безусловно тиражировала страшные подробности антигосударственного заговора «войсковой организации», козни извечных противников Польши – украинцев и «Москвы». На каком-то этапе информация о Приказе № 1 «замыкается в круг», и авторы начинают ссылаться друг на друга, не задаваясь вопросом о её возможном «польском», сфальсифицированном происхождении⁴⁴.

В своей исследовательской работе А. Дарованец регулярно ссылается на информацию польской полиции, контрразведки и материалы, в которых фигурирует ВО. Однако те же польские источники утверждают, что существующая подпольная украинская «военная организация» носила иное название – «Воля». В частности, 20 декабря 1920 г. была сформирована Долинская поветовая коллегия Украинской Войсковой Организации «Воля» во главе с поручиком В. Горбовым в количестве 11 человек⁴⁵.

В пользу версии об авторстве ЗУНР в создании УВО говорит ещё один материал А. Кентия в работе «Українська Військова Організація». Он высказывает предположение, что в ноябре 1920 г. Коллегия уполномоченных диктатора ЗУНР требовала, чтобы УВО предоставила детальный отчёт о расположении польских воинских сил и жандармерии. И тут же подводит итог: «…можно утверждать, что, скорее всего, организационные основы УВО (вначале под названием «Воля» и «Военная организация») были заложены во второй половине 1920 г. Процесс формирования организационной структуры УВО фактически завершился в конце 1921 г., в дальнейшем в ней происходили незначительные изменения…»⁴⁶.

На первый взгляд, как будто бы всё становится понятным. Получен ответ на проблемный вопрос, когда была образована Украинская Военная Организация и, ориентировочно, кто стоял у её истоков. Однако отсутствуют ответы на некоторые другие принципиальные вопросы украинского националистического движения 20-х годов прошлого столетия. Например, такие:

1. Кто и зачем создал УВО, если обречённость «народного восстания» стала очевидной уже осенью 1920 г.?

2. Почему в исторических исследованиях существуют различные версии происхождения УВО?

3. Как следует понимать некоторые требования правительства ЗУНР о предоставлении шпионской информации? Кому, почему и зачем она предназначалась?

4. Какова роль Е. Коновальца в перипетиях формирования УВО?

Украинские историки кроме как факта создания ВО с ориентировочным периодом и общими, туманными целями, якобы борьбы за независимость Украины, больше не стремятся вникать в проблематику этой темы. Кук будто сверху спущено указание наложить «табу» и «обет молчания» в отношении истинных причин появления организации. Такие исследователи, как М. Курах, М. Дарованец, М. Мартинец, О. Навроцкий, вполне серьёзно допускают и настаивают на том, что УВО было создано исключительно на базе местного энтузиазма бывших борцов за свободу Украины из числа участников ССО и УГА, что явно навеяно общей «самостийной риторикой» начала 90-х годов XX столетия и очередной попыткой национальной самоиндентификации.

То есть всё выдаётся за внутреннее движение, созревшее в ССО на территории ЗУЗ! В таком случае не совсем понятна избранная украинскими историками тактика утверждения и признания Галиции как места возникновения УВО. Создаётся впечатление о недоговорённости и утаивания каких-то исторических фактов с желанием отвлечь внимание других исследователей от настоящих организаторов, а значит, и скрыть истинные цели образования украинского националистического «проекта» под названием УВО. К этому следует отнести и сам факт образования ВО как некий политический курьёз, если представить, что Е. Коновалец, как «керманыч» ВО, создал подпольную военную структуру, деятельность которой была направлена на подрыв территориальной целостности Польши, государства, возглавляемого Ю. Пилсудским – человеком, даровавшим свободу полковнику КСС по ходатайству С. Петлюры. В свою очередь Е. Коновалец, совместно с Ю. Тютюнником и Ю. Отмарштайном, в условиях конспирации в период лета-осени 1921 года готовил новые «зимние походы» на Советскую Украину с территории Польши и при непосредственном покровительстве последней, а значит, и в последующем обязанной разделить все последствия этой авантюры. И это после подписания с Советской Россией Рижского мирного договора весной 1921 года?!

Получаются несовместимые вещи!

Глава СС возглавляет некую «военную организацию», ставящую своей целью отторжение ЗУЗ от Польши с последующим вооружённым походом на Украину для её освобождения. Агрессия в УССР планируется ВО с территории «усечённого» Польского государства и при поддержке руководства Польши?! А о том, что атаман сечевых стрельцов планировал совместный поход на Киев, сомнений быть не может. Именно в июле 1921 года между Е. Коновальцем и Ю. Тютюнником устанавливается контакт по инициативе начальника штаба Ю. Отмарштайна, являвшегося одновременно членом Сечевой стрелецкой комиссии «четырёх». Разрешение на участие бывших стрельцов в походе дал персонально С. Петлюра после переговоров с представителями Сечевой рады⁴⁷. И поставить в известность маршала Ю. Пилсудского главный атаман, безусловно, был обязан, так же, как и получить на это соответствующую санкцию.

В подтверждение сказанного можно привести ещё один исторический материал. В своей диссертации российский исследователь А. В. Марчуков пишет более конкретно о причастности Е. Коновальца к организации осенью 1921 г. вооружённой агрессии генерала Ю. Тютюнника на Украину. «…Цель вторжения – поднять на Украине “всенародное восстание против большевиков”. Для этого был создан во Львове “Повстанческий штаб”. Возглавил его генерал УНР Юрий Тютюнник. Узнав о предстоящем походе на Украину, Коновалец принял активные меры, предложив Тютюннику помощь живой силой, а также разведывательной информацией о положении за Збручем. К тому времени разведывательная секция УВО во главе с Романом Сушко уже располагала некоторыми данными о положении на “той стороне”»⁴⁸.

Немаловажная особенность. Как пишет А. В. Марчуков, в июле 1921 г. во Львове был создан «Повстанческий штаб» Ю. Тютюнника. И именно в июле 1921 г. во Львов на постоянное место жительства прибывает Е. Коновалец. Однако этот эпизод рассматривается украинскими историками как случайное стечение обстоятельств, вынудившее его вернуться в Край для непосредственного руководства «военной организацией». В это верится с трудом. Как показали последующие события, Е. Коновалец и Ю. Тютюнник уже тогда планировали совместные действия по смещению С. Петлюры, разрыву отношений с Польшей, захвату Киева и восстановлению УНР.

О самом походе и его подготовке речь пойдёт дальше, а сейчас хотелось бы опять вернуться к теме «белых пятен» возникновения УВО. Интересную информацию в своих работах сообщает украинский историк А. Дарованец. Он приводит заключение польского учёного, специалиста в области украинского националистического движения З. Высоцкого. Последний утверждал, что Пражский центр ССО являлся как бы «мозговым центром», вырабатывавшим идеологические и политические концепции УВО. Другим организационным центром являлась Начальная коллегия УВО во Львове, созданная по инициативе «львовской группы» сечевых стрельцов⁴⁹. В задачи этой структуры входило создание конспиративного вооружённого подполья для участия в подрывных мероприятиях ВО против Польши на ЗУЗ.

Предполагаем, что с данным выводом можно вполне согласиться. К тому же он не вносит принципиального расхождения в версию о подчинённости Краевого центра («львовской группы») Пражскому центру. Однако и З. Высоцкий не идёт дальше констатаций и утверждений об авторстве Е. Коновальца в создании УВО, игнорируя роль диктатора и правительства ЗУНР в появлении «военной организации» и второстепенность роли полковника КСС. О том, что Е. Коновалец был на вторых-третьих ролях в организации ВО, сообщает М. Курах. Он первый, кто поставил под сомнение роль «керманыча» в рождении УВО и его тесную связь с Краем на протяжении 1920 года⁵⁰. Больше того, М. Курах, как подчёркивает А. Дарованец, был убеждён, что «львовская группа» подчинялась диктатору ЗУНР и цитирует его слова: «…Летом 1921 г. в Край вернулся из Вены полковник Е. Коновалец с желанием возглавить УВО. Несмотря на сопротивление “петрушевцев” (выделено О. Р.), Е. Коновалец сумел взять УВО под свой контроль и сделать на её основе базу для борьбы с московским национал-большевизмом. Он тесно сотрудничал с Главным атаманом С. Петлюрой, атаманом Ю. Тютюнником, генералом М. Безручко, готовясь с ними к осенне-зимней отправке Ю. Тютюнника в Восточную Украину. Вместе с Е. Коновальцем над организацией кампании трудились стрелецкие старшины: полковник Ю. Отмарштайн, полковник Р. Сушко, подполковник М. Курах, сотники Г. Гладкий, Д. Герчановский и Стафанишин. Попытки Е. Петрушевича снять Е. Коновальца с руководства ВО не имели успеха, так как он привлёк на свою сторону многих офицеров ССО, а также политических деятелей, в частности своего тестя С. Федака и не меньшего авторитета В. Целевича – влиятельную фигуру в Галиции. В течение незначительного времени Е. Коновалец провёл реорганизацию ВО, ликвидировал коллегиальную систему, назначил окружных и повитовых командантов, организовал штаб и стал Командантом УВО. К своей работе он привлёк полковника А. Мельника и М. Кураха, сотников Омельяна Саевича, О. Думина, П. Баковича, поручика М. Дзиковского»⁵¹

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

* Здесь и далее в книге: организации, деятельность которых запрещена в РФ.

Вернуться