Нинель Нуар
Принцесса для советника

Глава 1

Лола не хотела подслушивать.

Оно как-то само получилось.

Засидевшись в библиотеке допоздна за увлекательным чтивом – очередной страшноватой сказкой про мир людей – она не заметила, как задремала.

Небольшой диванчик, на котором она любила сворачиваться клубочком с интересной книгой, находился в самом дальнем углу второго этажа библиотеки.

Трехъярусный павильон для книг был гордостью Янтарного дома, сразу после экономических достижений их нынешнего главы. Роскошные ковры и полки из натурального дерева, расписанные вручную яркими красками колонны и уютные уголки для чтения создавали неповторимую атмосферу для любителей литературы.

Спрятаться на необъятных просторах заставленных бесконечными стеллажами залов было несложно.

Даже когда и цели-то такой не было.

Лола проснулась от громкого разговора. Прямо под ней кто-то ссорился, и спросонья она не сразу узнала мамин голос. Дайнандре никогда не повышала голоса, как и положено воспитанной эльфийке. Что же случилось, отчего она так разволновалась? Лола прислушалась.

– Так будет лучше для нее. Как ты не понимаешь, здесь ей не место! Девочке надо найти мужа, а кто на ней в Златограде женится? Сам знаешь, что о ней говорят.

– Что говорят о моей девочке? – разгневанный густой бас отца она узнала сразу. Хоть Велерад и старался говорить потише, библиотека все-таки, но многолетнюю привычку вещать на большую аудиторию во время совещаний никак не скроешь.

– Она взбалмошная, непостоянная, неусидчивая, до сих пор даже с профессией не определилась, а ей уже восемнадцать минуло прошлой осенью. Завидной гномьей невестой ее точно не назовёшь, зато в эльфийских землях, благодаря родству с моим братом, за нее женихи драться будут.

Отец тяжело вздохнул, наступила тишина.

Это что, он согласен с такой характеристикой, возмутилась мысленно Лола.

– Ты сама ей скажешь. И все объяснишь. – пророкотал наконец Велерад после затянувшейся паузы.

– Конечно. Сегодня же вечером с Лолой поговорю. Не думаю, что послы доберутся сюда раньше послезавтра. – судя по шороху платья, мама подошла к нему ближе. Наверное, обняла. Они вообще часто обнимались. Папина голова при этом утыкалась маме куда-то в область талии, но в глазах обоих читалась такая любовь и нежность, что улыбаться хотелось только от умиления.

– Наша девочка лучше всех, я тоже так думаю, но будем реалистами. – шуршание одежды продолжалось. Дайнандре успокаивающе гладила мужа по голове, заранее жалея рядовых банкиров, с которыми у главы Янтарного Дома чуть позже будет совещание. Велерад будет рвать, метать и зверствовать, срывая на подчиненных дурное настроение. – Здесь ей достойную партию не найти. Пусть съездит в Эльвенаар, посмотрит мир, покажет себя. С королевским домом всякий захочет породниться. Она еще выбирать будет. Тот низкий, этот толстый.

Велерад гулко хмыкнул.

– Толстый эльф? Ну ты загнула, дорогая.

Дайнандре удовлетворенно вздохнула. Опасная тема обсуждена, раздражение снято, окружающие от гнева главы Дома не пострадают.

Теперь осталось убедить непутевую дочурку в привалившем ей счастье. Но, несмотря на общую бедовость и неприспособленность к жизни, Лореалея выросла умненькой. Она поймёт, что так будет лучше.

По крайней мере, так казалось ее матери.

Сама Лореалея Янтарная с этим была категорически не согласна. То есть умненькой она себя считала, даже очень, но вот ехать куда-то ради сомнительного удовольствия найти мужа? Зачем?

«Я им докажу, что прекрасно выйду замуж и тут», подумала Лола, бесшумно спрыгивая с диванчика.

Не то, чтобы она сильно торопилась замуж. Да и принуждать ее никто не собирался.

Дайнандре, как и все матери, обдумывала вопрос сильно заранее. Гномы обычно создавали семью, уже состоявшись как мастера и профессионалы, так что еще лет десять у нее в запасе было.

Лола, правда, так до сих пор и не определилась, кем она хочет стать.

В финансы, по стопам отца, ее не тянуло, как и возиться с ранеными и больными, как мама.

Но уезжать из родного Златограда ей точно не хотелось. У Лолы здесь друзья, знакомые, привычная жизнь. Нет ничего важнее для гнома, чем обыденность и одинаковость повседневности. Стабильность – залог счастья, говаривали они. И Лола была с мудростью древних полностью согласна.

Решено. Она сейчас найдёт Бажена, пусть объяснит ее родителям, что она умница, отличная охотница, и вообще мастер на все руки, и они ее никуда не отправят. А с профессией она скоро определится. Может, в самом деле пойти в охотники? Ей нравится бегать в лесу, ставить ловушки на кроликов, и карабкаться по скалам в поисках горных баранов и козлов.

Снаружи вообще интереснее, чем в подземном городе.

Но ни в какие эльфийские земли она не собирается.

Вот еще.

Ей самой-то мама с папой вряд ли поверят на слово, а вот лучшему секирщику Златограда – наверняка.

Лола натянула мягкие полусапожки, которые небрежно бросила ранее около диванчика. Не влезать же на него с ногами в обуви.

Хлопнула дверь. Родители покинули библиотеку.

Ей тоже пора. Бажен наверняка в тренировочном комплексе. Чем быстрее она его найдет, тем быстрее родители успокоятся.

Лола тихой мышкой выскользнула из библиотеки и осмотрелась. Тускло освещённый коридор был пуст и тих, родители успели далеко уйти, так что даже эхо шагов слышно не было. Девушка прокралась по коридору к центральной лестнице, и поняла, что с игрой в шпионку переборщила.

Это у библиотеки было тихо и пусто. На основных магистралях Златограда кипела жизнь. Гномы сновали туда-сюда, кто с тележками, полными товара, кто с мешками на плече. С воплем «Поберегись!» мимо Лолы просвистел мальчишка-доставщик экспресс-почты, с характерной оранжевой сумкой через плечо. На ногах сорванца были модные, только недавно появившиеся в продаже полуботинки с колесиками. Скорость на таких штуках развивалась запредельная, и Совет подумывал о том, чтобы запретить новинку к использованию в центре города. Но пока нововведение порядком облегчило жизнь посыльным.

Лола и сама была бы не прочь покататься. Может, после разговора с Баженом и родителями она уломает приятеля купить эти штуки – катки, или как они там называются – и опробовать новинку где-нибудь в тихом месте. Вроде коридора у библиотеки, как раз.

За приятными мыслями девушка не заметила, как дошла до тренировочного комплекса. Декоративная арка, украшенная полуобнажёнными торсами и различными видами оружия в действии, обозначала переход в мир физического самосовершенствования. Лола не любила здесь бывать – слишком ярки были еще воспоминания о ноющих мышцах, не выдерживавших нагрузки. Все-таки чистокровные гномы куда выносливее, и даже обычные школьные занятия физкультурой выжимали из нее все соки, так что домой она буквально приползала. А иногда ее притаскивал на себе Бажен. Так они и познакомились.

Полигон для тренировок с секирами располагался по правую руку, сразу за раздевалками. Лола стянула полусапожки, оставив их в шкафчике – вход в обычной обуви на территорию занятий строго воспрещался. Лучше уж босиком.

Обнаженные ступни тут же утонули в густом ковровом ворсе. Яркие тканые произведения искусства привозили из-за гор, с человеческой территории.

Что еще раз подтверждало ее выводы – люди не такие уж и плохие, раз способны творить подобную красоту.

Из зала доносились голоса. Собеседников было несколько, среди них Лола расслышала характерный, чуть картавящий, баритон Бажена. Повезло, угадала. Он таки был здесь.

Ковёр заглушал ее шаги, так что даже когда до говорящих осталось всего несколько метров и два стеллажа с оружием, ее по-прежнему не замечали. Лола хихикнула про себя. Вот умора будет, когда она расскажет Бажену, что умудрилась к нему подкрасться! Приятель по детским играм, напарник по тренировочным боям и ее первая любовь, в которой она стеснялась признаться самой себе, не то что ему, очень гордился тем, что к нему никто не может подобраться незамеченным.

Нет уж. Лучше она будет молчать о своих чувствах.

Он вон какой красавец – борода уже до середины груди, даром что всего двадцать лет, плечи – еле в двери проходит, такие широкие. И глаза синие-синие. По нему все девушки Златограда сохнут. В том числе первая красавица города, Радмила. Поговаривали об их скорой свадьбе. Зачем Лоле между ними влезать, мешать счастью. Тем более, она весьма трезво оценивала свои посредственные внешние данные.

– Я с этой бестолочью вожусь только потому, что мой отец должен их банку бешеные деньги. Лишь благодаря тому, что эта дурочка за мной бегает хвостиком, Велерад Янтарный с нашей семьи еще три шкуры не спустил.

«Я вовсе не бегаю хвостиком», хотела было возмутиться Лола, но протест застрял в горле. «Из всей оскорбительной тирады тебя только это зацепило, да ты и правда дурочка» пронеслось в ее голове следом, душа звук на корню. Она замерла, ожидая и боясь услышать продолжение.

И оно не замедлило последовать.

– А ты на ней женись! Может, папаша и долг простит. – издевательски посоветовал чей-то голос. Похож был на Драгана, приятеля Бажена, но Лола не была уверена. Хотелось выглянуть из-за угла и убедиться, чтобы наверняка знать, кому мстить, но девушка сдержалась. Чувствовала, что самое интересное еще впереди.

– Вот еще. На такой уродине? Ни за какие деньги, даже если в приданое все семейные прииски дадут. – фыркнул Бажен. Лола зажала рукой рот, чтобы заглушить рвущийся наружу всхлип. Она, конечно, не соответствует стандартам гномьей женской красоты – и попа у нее маловата, и груди почти нет, зато ростом с Бажена, что вообще ужас-ужас, девушка должна быть ниже минимум на полголовы. Но чтобы уродина?

– Тем более родниться с такой семейкой – себя не уважать. – продолжал тем временем бывший друг. – Мамаша страшна, как смертный грех, папаша вообще извращенец, даром что финансовый гений. У гениев, говорят, крыша всегда не на месте, так что удивляться не приходится!

Лола с трудом подавила желание выскочить и высказать все, что она о них думает. Как они смеют так пренебрежительно отзываться о ее отце! Мало того, что он глава рода, что уже само по себе заслуживает уважения, он еще и совсем не извращенец! У них с мамой любовь! Неужели ее друзья, с которыми она выросла, и которым доверяла, как себе, настолько ограничены, что не понимают таких простых вещей?

Девушке стало даже больше обидно за родителей, чем за саму себя. Что обижаться на правду, она и так знала, что далеко не красавица. Но обзывать ее папу было подло и гадко со стороны Бажена. Она от него такого не ожидала.

Лола отступила на шаг, потом еще, стараясь ни за что не запнуться, чтобы не выдать своё присутствие громким звуком. Ей удалось незамеченной покинуть оружейную. Девушка, пошатываясь от пережитого шока, все убыстряла шаг, пока не перешла на неуверенный, прихрамывающий бег. Полусапожки так и остались у входа в раздевалку. Босые пятки звонко шлепали по отполированному камню мостовой.

Она неслась по пустынным коридорам, не видя ничего из-за застилающих глаза слез и не чувствуя боли в сбитых до крови ногах. Больше всего на свете в этот момент Лоле хотелось подышать свежим воздухом. Девушка задыхалась, потолок давил, стены казались слишком тесными, и она, не задумываясь, свернула в тоннель, ведущий на поверхность.

Стражи на выходе пропустили ее без вопросов. Дочь главы Янтарного Дома они знали в лицо. Да что там, все в подземном Златограде знали Лолу в лицо, а если нет, узнавали моментально по описанию.

В конце концов, полукровок от эльфы и гнома рождалось не так много.

Она одна за последние двести лет.

Не то, чтобы это было запрещено, или физически сложно.

Эльфы слишком любили природу и небеса, чтобы смириться с жизнью под землёй, а гномы, соответственно, гораздо комфортнее чувствовали себя в стоячем воздухе пещер, не желая обменять его на свежий ветер в лицо.

Отец любил рассказывать Лоле, как готовил свои покои к приезду ее матери. Главным нововведением стало прорубленное в скале окно, ведущее на небольшую огороженную площадку, где ее мама радостно развела целый сад. Так – на компромиссах – и строилась их счастливая семейная жизнь.

Лоле всегда казалось, что ее семья идеальна. Оказалось, окружающие так не считают. Выдохшись окончательно, девушка перешла на быстрый шаг, а потом и вовсе остановилась, судорожно втягивая в горящие легкие густой, пропитанный хвоей запах леса и безуспешно борясь со всхлипами.

Легкий вечерний ветерок обдувал ее разгоряченное от бега и слез лицо. Воздух был тёплым, как вода в подземном источнике. Середина лета, жара, даже по ночам гномы на поверхности вполне обходились одним слоем верхней одежды. И одним нижним. И бельём. Мёрзли они, в общем, все время.

Лоле же было всегда жарко, она унаследовала материнскую приспособленность к пронизывающему ветру и пробирающей до костей влажности поверхности, так что обходилась минимумом – плотные повседневные штаны, рубашка с собственноручной вышивкой – над ней больше поработала Дайнандре, чем сама Лола, поэтому цветы имели вид цветов, а не диковинных животных – и козья жилетка мехом внутрь.

Тихий, умиротворенный вечер никак не соответствовал бушующим внутри девушки чувствам. Душа просила кого-нибудь побить, ну или хоть поругаться, но вокруг, как назло, никого не было. Высокие деревья закрывали густой кроной небо, почирикивали готовящиеся ко сну птицы, пролетела мимо бабочка-сомнамбула.

Лола внезапно поняла, что, упиваясь переживаниями, успела отбежать довольно далеко от входа в подземный город.

Вернулась чувствительность, принеся с собой боль в кровоточащих ступнях и колотьё в боку от быстрого бега.

Где-то в стороне хрустнула ветка.

Девушка насторожилась. Охлопала себя по бокам, удостоверяясь, что не взяла с собой секиру – если бы она знала, что выберется на поверхность, вооружилась бы непременно, что за гном без оружия. Но в библиотеку брать колюще-режущее категорически воспрещалось, а потом было как-то не до того. В полусапожках хранились сурикены, но и те остались в оружейной.

На поясе глухо звякнул кошель с деньгами.

Просто мечта грабителя. При ценностях и без оружия.

Ветви кустов зашевелились, пропуская несколько высоких фигур, замотанных в темные балахоны. Лола напряглась, готовая в любой момент сорваться с места и нестись в сторону города. Прилежащие территории она знала как свои пять пальцев. Как раз неподалёку затаился неглубокий овражек, удачно скрытый вьюнком. Можно будет отсидеться.

Незнакомцы замерли на краю поляны, недоуменно разглядывая девушку. Лола вполне понимала их удивление – глухой лес, одинокая дева, босая к тому же. Сама бы не поверила, обнаружив подобное явление.

Один из скрытых под балахонами откинул капюшон, являя миру и Лоле узкое, большеглазое лицо, обрамлённое светлыми прямыми, собранными на висках в тонкие косицы, волосами.

Эльф.

– Благородная дева в беде или изволит прогуливаться в одиночестве? – учтиво поинтересовался он. Рассказы матери об вежливости и воспитанности ее народа начинали подтверждаться реальностью. Сказать по правде, Лола никогда не верила, что кто-то способен назвать кошку кошкой, когда об нее споткнулся и упал. Или вот сейчас – ну не так она сама заговорила бы с неизвестной девицей диковатого вида, неожиданно обнаруженной посреди леса.

Обрывки услышанного в библиотеке разговора в ее голове наконец состыковались с реальностью.

– Это вы – послы из Эльвенаара? – выпалила Лола вместо приветствия. Она сама не успела толком обдумать эту мысль, язык по обыкновению оказался быстрее.

Эльф моргнул. Стерпел несомненное хамство, и ответил не потеряв учтивости:

– Именно так, дева. С кем имею честь?

– Лореалея Янтарная. – представилась Лола полным именем. Не иначе, как с перепугу. В обычной жизни она его терпеть не могла. Мама утверждала, что назвала ее в честь какой-то древней принцессы-воительницы, но самой Лоле всегда казалось, что и воительницей-то принцесса стала именно потому, что все время приходилось отбиваться от насмешников над странным именем.

– Прекрасная Лореалея, дочь Дайнандре Целительницы? – уточнил с поклоном собеседник.

То ли со зрением у эльфов не очень, то ли лесть особам монаршего происхождения у них обязательна, но назвать ее прекрасной – особенно сейчас, в зареванном и ободранном состоянии – мог только правильно воспитанный эльф.

Лола только молча кивнула, беззастенчиво разглядывая посланников ее дяди, Светлейшего Гедивила, правителя Эльвенаара. Она с детства слышала рассказы о принце, который был вынужден принять на себя бремя короны, и стать правителем, когда наследная принцесса, его старшая сестра, сбежала с обаятельным, безумно влюблённым в нее гномом.

Папа в этом месте рассказа обычно распушал бороду, выпячивал грудь и всячески демонстрировал, каким завидным он был тогда женихом. А Дайнандре зардевалась, как юная дева, и кокетливо стреляла в него взглядами из-под ресниц. Лоле иногда даже неловко становилось, особенно когда она подросла и начала замечать родительские перемигивания. Будто присутствует при чем-то очень личном и даже интимном.

Гедивил по рассказам выходил умным, справедливым и весьма достойным правителем. Жаль только, что в Златоград он ни разу не наведался.

Отлучать Дайнандре от рода не стали, не желая портить отношения с соседями-гномами. Велерад уже тогда занимал немаловажный пост в клане, отвечая за финансовую сторону контрактов с эльфами по закупке специй и трав. Душистый шафран и островато-горький драхун высоко ценились в человеческих и гномьих землях, но упорно отказывались там произрастать. А поскольку эльфы брезговали заниматься такими приземлёнными вещами, как уборка за скотиной и перепахивание земли, мясо и зерно они закупали у людей, но посредниками опять же выступали гномы. Так что ссора с низкорослыми соседями означала для благородного народа практически крах экономики.

Что такое какая-то принцесса, и ее официальный статус, по сравнению со свежей свининой в панировке?

Да и Гедивил в накладе не остался. Он был совершенно не против занять трон. По крайней мере, слухов о том, что он жаловался на новый статус, или чах от непосильной ноши власти, не поступало.

Желание правителя приблизить к себе дочь опальной принцессы не показалось Лоле разумным. Своих детей у Гедивила не было, несмотря на нескончаемые попытки завести семью. Так что в случае чего, у Лолы были неплохие шансы занять трон. Возвышать и поощрять потенциального конкурента нельзя – этот закон жизни был вдолблен в нее отцом, но с эльфами гномьи правила жизни срабатывали далеко не всегда.

Пять затянутых в чёрные текучие одеяния фигур, очень высокие, выше даже мамы, по очереди откинули капюшоны. Дайнандре возвышалась над мужем почти вдвое, так что, чтобы разглядеть лица послов, Лоле пришлось задрать голову, будто высматривая в кроне белку. Даже в шее что-то хрустнуло.

Ничего особенного, блеклые и одинаковые, подумалось ей. Различить остальных четверых она не смогла бы и под страхом смерти. Первый, заговоривший с ней, был выше, а волосы чуть темнее остальных, так что хоть его она смогла выделить. Похоже, он еще и оказался предводителем отряда, а с начальством нужно дружить.

Опять же папина мудрость.

Светловолосые, голубоглазые, какие-то бесцветные, даже мама за годы жизни с гномами стала выглядеть ярче, благодаря умело наложенным на лицо краскам и броской одежде с вышивкой и мехом. Если бы не выдающийся рост и белые волосы, ее можно было бы принять за одну из подземных жителей. Очень рослых подземных жителей.

Этих же с гномами нельзя было спутать при всем желании. И дело даже не в одинаковой одежде, прическах и лишенных красок лицах.

Застывшее в глазах, будто навеки, выражение презрения ко всему сущему и полного безразличия, Лолу даже слегка пугало. После гномьей яркости, открытости и энергичности, отсутствие эмоций воспринималось каким-то отклонением.

Хотя гномья открытость тоже под большим вопросом, вспомнила Лола подслушанный в оружейной разговор и поморщилась.

– Простите мне мои манеры. – воспринял на свой счёт ее гримасу эльф. – Я Нерий, Правая Длань Правителя.

– Очень приятно познакомиться. – наконец вспомнила материнские уроки Лола.

Нерий по очереди представил своих спутников, оказавшихся личными телохранителями. Девушка даже не пыталась запомнить их имена – слишком много информации сразу, ей бы главного не забыть.

– Не хочу показаться невежливым… снова, но могу ли я увидеть Ваш Знак, принцесса? – с очередным полупоклоном осведомился Нерий.

Хорошая мысль, мне бы тоже на ваши глянуть не помешало, наконец опомнилась Лола. Одно дело догадываться, что перед ней официальная эльфийская делегация, а другое – уехать в ночь неизвестно с кем.

Хорошо, что ее вовремя привели в чувство.

Девушка молча вытащила из расстегнутого ворота меховой жилетки длинную цепь, на которой висел Знак – тонкой работы подвеска, оплетённый золотой лозой янтарь. Камень – принадлежность к семье Янтарных, виноградная лоза – символ ее происхождения по материнской стороне. Королевская семья в Эльвенааре монополизировала рынок вина, производя великое многообразие напитков всевозможных цветов – от белого до темно-фиолетового.

Мать Лолы стала исключением не только в выборе мужа, но и профессии, став третьей целительницей в роду, насчитывавшем более тысячи лет задокументированной истории. До нее целителем был двоюродный прадедушка по материнской линии, а еще раньше – родство было ну очень уж дальним, лет так пятьсот назад, и разбираться в хитросплетениях собственной генеалогии Дайнандре не стала.

Знак эльфийской наследной принцессы представлял собой переплетение лозы вокруг широко распахнутых лепестков мака – символ жизни и смерти, находящихся в ведении лекаря. Перейдя в дом мужа, она отдала брошь на переделку – в центре цветка добавили небольшой шарик янтаря.

Обычно у гномов знаки представляли собой круглые медальоны, на которых в центре размещался камень рода отца, а по краям, мелкой крошкой или небольшими осколками – камни рода матери. Но для Дайнандре, а потом и ее дочери, сделали исключение.

Мастер даже обрадовался – в кои-то веки ему удалось проявить фантазию и талант. Для благородного народа гномы делали знаки на заказ. Тоже не много пространства для полета воображения – совместить цветочные символы отца и матери, на этом все. На цепи свои знаки эльфы не носили, не любили тяжесть на шее. Чаще всего просили сделать брошь, или заколку в волосы.

Так что Знак Лолы на общем фоне выглядел весьма своеобразно, отличаясь и от гномьих, и от эльфийских.

Нерий тщательно изучил извилистое плетение, отпустил несколько комплиментов работе мастера, как положено в такой ситуации, и предъявил свой собственный знак. Правая Длань Правителя предпочёл функциональность – цветок настурции, окружённый такими же округлыми мелкими листочками самшита, «преданность трону и верная служба», – служил застежкой для дорожного плаща. Лоле он особо ничего не сказал, кроме того, что обладатель знака служит трону, и тем же занимались его предки.

Ну, главное, придворный. Не соврал.

Да и ни к чему эльфам врать. Не то воспитание. Это же не люди. Перечитала на ночь страшных сказок, вот и мерещатся везде подвохи.

Лола тряхнула головой, отгоняя глупые подозрения.

Нерий тем временем галантно предложил ей локоть, а телохранители раздвинули ветки кустов, из которых компания попала на поляну. Девушка оперлась о заботливо подставленную конечность, и последовала за эльфом к их лагерю. Она даже догадывалась, где примерно разместилась делегация – достаточно большая лужайка в этом направлении была одна. Там обычно устраивали посиделки с кострами охотники, когда собирались большими группами – для посвящения новичков, например. Лоле тут же вспомнилась ее первая охота, ночевка под открытым небом.

Бажен.

Тогда у красавца еще не было бороды, да и не был он так уж красив. Передние зубы сменились поздно, выйдя криво, поэтому он старался не улыбаться лишний раз. Но сверстники все равно дразнили его «кривозубиком». Мальчик на сравнение с пушистым зверьком-короедом обижался, пытался драться, был нещадно луплен. Тогда-то он и решил заняться боевыми искусствами всерьёз.

Лола познакомилась с ним на занятиях по секирному бою. Ее саму учиться драться отправил отец. Мама была против, вроде как эльфийской леди не положено, но учитывая проблемы девочки с физическим развитием, Дайнандре пришлось смириться.

Тренировки стали для Лолы лучшим другом и жестоким врагом одновременно. Эльфийские кости росли куда быстрее гномьих мышц, вызывая сильнейшие боли в суставах и по всему телу. Нагрузки помогали, особенно растяжки и упражнения на баланс, но боли от роста сменялись болями от натруженных мышц, и Бажену не один раз приходилось Лолу буквально дотаскивать до дому на руках.

Лет в десять оба перешли на следующий уровень. Когда пришла пора выбирать направление развития, и Бажен, и Лола, не сговариваясь, выбрали охоту. Туда, правда, шли все, кто не имел таланта ни к ювелирному делу, ни к горному, ни к финансам. Но и там, как оказалось, абы кто не задерживался. Пришлось осваивать кучу навыков, начиная с выживания в диком лесу с одним кинжалом, и заканчивая свежеванием, разделкой и заготовкой мяса. Лола со всем справилась, заслужив Знак – символ совершеннолетия, и скупую похвалу родителей.

Велерад так и не смирился с тем, что дочь не станет его преемницей на посту главы Янтарного Дома. Второго ребёнка у них с Дайнандре не получилось, а Лола надежд не оправдала. Так что, похоже неспроста последние полгода мать взялась за нее всерьёз с уроками этикета, вышивки, и прочими полагающимися истинной эльфийской леди занятиями. Отец окончательно махнул на нее рукой, и Дайнандре решила озаботиться будущим непутевой, но все равно горячо любимой дочери. А куда еще можно пристроить неприспособленную к жизни кровиночку? Только замуж.

– Вы в порядке? Вас никто не обидел? – раздался над ухом Лолы голос Нерия, вырывая ее из потока невесёлых размышлений и воспоминаний. Девушка медленно покачала головой. Нет, ее никто не обижал.

Она сама во всем виновата.

Не оправдала ожиданий родителей, лезла к Бажену со своими проблемами и радостями, не замечая, что кривозубик уже давно превратился в красавца мужчину, оценил себя по достоинству, и счёл себя выше и лучше подруги детства.

Нужно как следует постараться, когда она доберётся до дворца дяди. Не опозорить мать, и прижиться хотя бы там, среди эльфов. Вдруг это судьба, и ей суждено стать кем-то полезным и нужным для Эльвенаара, раз уж не получилось состояться профессионально в Златограде.

– Все в порядке. Просто задумалась, и ушла далеко от города. Сама не заметила. Бывает! – как могла, беззаботно прощебетала Лола, украдкой вытирая все еще влажные щеки. Нерий тактично сделал вид, что не заметил темных разводов, оставленных не особо чистыми ладонями.

Вскоре вся группа вышла на поляну, где делегация обосновывалась на ночь. Являться в Златоград под вечер было бы признаком дурного тона – усталым с дороги гостям пришлось бы либо прямо так, в грязной одежде, приветствовать хозяев и объяснять цель визита, либо вконец по-хамски сразу разбредаться по комнатам, дабы привести себя в порядок и отоспаться, и приступать к переговорам с утра. Нерий мудро рассудил, что лучше уж они явятся утром, разберутся с внешним видом, и за обедом спокойно все обсудят.

Но судьба в лице обнаруженной на поляне недопринцессы рассудила иначе.

Эльфы споро натягивали на колья последнюю палатку. В середине поляны уже сложили кострище, где весело полыхал огонь. В котелке над ним что-то аппетитно побулькивало, и живот Лолы моментально и однозначно высказал все, что он думает о нерадивой хозяйке, что не ела с обеда. А уже время сильно позднего ужина.

– Присоединяйтесь к нашей скромной трапезе. – тут же поспешно предложил Нерий, широким жестом указывая ей на циновки, разложенные вокруг костра. Лола уселась, скрестила ноги и протянула ладони к огню. Шатаясь по лесу, она успела порядком замерзнуть.

На колени опустилось что-то мягкое и пушистое. Теплый плед клетчатой благодатью растёкся по озябшим ступням. Лола благодарно кивнула, поднимая глаза, и обнаружила Нерия, держащего в одной руке небольшую миску, от которой поднимался аппетитный пар.

А он ничего, подумала девушка. Заботливый, симпатичный. Ну, для эльфа. Лола привыкла к гномьим стандартам красоты – густая борода и усы, основательность, плотное, низкорослое телосложение. Поджарого, текучего эльфа тяжело было воспринять как настоящего мужчину, но что-то было в Нерии. Внутренняя сила, ум, ясно видимый в его взгляде. В конце концов, ее саму постоянно судили по внешности, а это далеко не главное.

Так, стоп. Ты только что вышла из одной влюблённости, точнее, тебя выперли из нее пинком, а опыт так ничему и не научил, одернула Лола сама себя. К Нерию присмотреться, конечно, стоит, но заглядываться ни к чему. Сначала приду в норму, осмотрюсь, освоюсь во дворце, а там и про симпатии подумать можно, твёрдо решила девушка.

С благодарным кивком приняв суп, Лола принялась аккуратно есть. Спина ровная, локти у талии, ко рту идёт ложка, а не тарелка. Все, как мама учила. Приличная леди.

Надо привыкать.

У эльфов по тому, как женщина держит вилку, могут определить ее сословие.

Нерий не верил глазам. Только что Лореалея скакала по корням деревьев, как козочка, непринужденно болтая и размахивая руками, подобно последней простолюдинке, и вдруг такая перемена. Настоящая высокорожденная, что манеры, что осанка. Только сейчас он до конца поверил в то, что мать этой невысокой, крепко сбитой гномки – Дайнандре Целительница. От матери Лола взяла только разрез больших, миндалевидных глаз и их цвет, почти прозрачный светло-зелёный. Волосы, веснушки и широкие плечи ей явно достались от отца. С Велерадом Нерий знаком не был. В тот эпический момент, когда принцесса Дайнандре скандально отрекалась от трона, сам Правая Длань пешком под стол ходил.

Нерий уселся неподалеку, без особого аппетита ковыряясь в собственной миске. Голова его была занята далеко не едой.

Может, удастся уговорить девчонку не ехать в Златоград за благословением родителей и слезными прощаниями? Судя по тому, в каком виде они обнаружили Лореалею в лесу, она в расстроенных чувствах. Поссорилась с кем-то? И хочет ли она вообще с ними ехать? Возможно, как раз с Дайнандре она и поссорилась.

Нужно бы вызнать.

Как хороший политик, Нерий не преминул воспользоваться чужой слабостью.

– Не желает ли принцесса Лореалея двинуться в путь завтра на рассвете? Лагерь уже разбит, к ночлегу все готово. Хотя, насколько я знаю, дамам необходим багаж. Прикажете посетить Златоград, собрать ваши вещи…

Нерий многозначительно замолк, предоставляя Лоле возможность высказаться. Девушка тоже помолчала, собираясь с мыслями.

Нужно ли ей домой? Собрать любимую одежду, личное оружие, попрощаться с родными.

Увидеть Бажена.

Лола решительно мотнула головой, отгоняя неуместную слабость. С глупой влюбленностью покончено. Жаль, что первая симпатия оказался такой гнусной сволочью, но девушка не собиралась долго страдать. Лучшее лекарство от разбитого сердца – расстояние, время и новая влюбленность.

Оружие в Эльвенааре ей не понадобится, мама рассказывала, что там не принято, чтобы женщина носила секиры на поясе и сурикены в сапогах. Мода там тоже кардинально отличается от гномьей, дядя Гедивил наверняка подготовил единственной племяннице целый гардероб обновок. Для дороги вполне хватит того, что сейчас на ней. Белье можно и в речке постирать, в конце концов, до Эльвенаара всего два дня пути.

Хочет ли она домой? Не очень. Родители и так в курсе ее возможного отъезда, достаточно попросить Нерия послать вестового, сообщить им, что Лола отбыла к дяде, чтобы не беспокоились. Мама будет плакать, а слезы Дайнандре всегда расстраивают ее мужа, так что Велерад начнёт суетиться вокруг жены, раздражаться по пустякам и ругаться со всеми, кто под руку подвернется. Лучше обойтись без долгих проводов. Тем более, в итоге все будет так, как родители и хотели.

Почему-то эта мысль Лолу не радовала.

Чувствовать себя лишней в собственном доме не очень-то приятно.

– То есть, мы можем выехать в Эльвенаар уже завтра утром? – осторожно уточнила девушка. – У вас нет больше никаких дел в Златограде? Мне не хотелось бы, чтобы из-за меня вдруг сорвались какие-то сделки.

Нерий ощутил зарождающуюся надежду. Может, все-таки не придётся лезть под землю? Как Правой Длани, Нерию приходилось много путешествовать, общаться с весьма неприятными личностями и бывать в самых разных местах, подчас не менее неприятных. Так что по возможности он старался избегать некомфортных ситуаций, которых в жизни официального представителя Повелителя было подчас слишком много.

А спускаться на сотни метров под землю, в спертый воздух и тусклый свет искусственного происхождения, для эльфа, мягко говоря, некомфортно.

– Нет-нет, что вы, принцесса. – поспешно возразил Правая Длань. – Мы прибыли в Златоград исключительно ради того, чтобы забрать вас. Раз вы уже здесь, делегация может в любой момент двигаться в обратный путь. Правитель Гедивил уже извёлся от нетерпения и жажды лицезреть единственную племянницу, так что чем скорее мы прибудем в Аренту, тем лучше.

Лола слегка зарделась. После всего, что она пережила сегодня, слышать, что ее ждут с нетерпением, было особенно приятно.

Тёплый суп и уютный плед расслабил и разморил девушку окончательно. Глаза сами закрывались, Лола усилием воли умудрялась продолжать сидеть ровно и не падать носом в костёр.

Нерий наконец заметил состояние принцессы.

– Мы взяли на себя смелость подготовить вам палатку. Не пожелаете ли отдохнуть? – осведомился он. Лола с плохо скрываемым выдохом облегчения пожелала, встала и на негнущихся от долгого сидения в сплетенном виде ногах побрела к опушке, на которой расположился светло-бежевый шатёр. Он явно отличался от остальных и размером – в большую сторону – и качеством материала. Лола могла поклясться, что когда они только пришли на поляну, шатра еще не было. Значит, его поставили в рекордные сроки специально для нее.

О ней позаботились, подумали, чтобы ей было удобно и уютно. В глазах защипало от избытка чувств. Совершенно незнакомые и чуждые эльфы вдруг показались ей близкими и почти родными.

Усталость сказывается, подумала Лола, смаргивая набежавшие слезы. Мысли неадекватные в голову лезут. Все беды от стрессов.

Какие они ей родные. Тоже используют, как хотят, только еще неизвестно, как именно. А заботятся, потому что если она на них нажалуется дяде, с них шкуру спустят.

– Спасибо за заботу. – суше, чем собиралась, поблагодарила Нерия Лола. Тот кивнул, ничем не показав, что заметил скачки ее настроения.

– Надеюсь, все по вашему вкусу и вам будет здесь комфортно. Если что-то понадобится, я в соседней палатке.

С легким поклоном Нерий откинул полог шатра. Внутри прямо на траве кто-то расстелил несколько циновок, на одной из них лежали стопкой несколько одеял, а в качестве верхушки башни пухлая, вышитая цветами подушка.

– Понимаю, довольно скромно, но сами понимаете, поход. – превратно истолковал ее молчание эльф.

– Нет, что вы. Все очень уютно. Мне нравится. – Лола не стала уточнять, что в качестве одного из тестов на получение Знака провела трое суток в лесу, вооруженная сурикенами и кинжалом, спала на дереве, в развилке, пристегнувшись поясом, и питалась ягодами и сырыми грибами. Благо, ранняя осень была. – Спасибо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Нерий тихо опустил за девушкой полог шатра и задумчиво направился к собственной палатке.

Лола оказалась не так проста, глупа и наивна, как показалось ему на первый взгляд.

Правителю Гедивилу предстоят нелегкие деньки.

Глава 2

Король объединённого королевства Илирии, Кирин Амери Первый Тиберийский, больше всего на свете в данный момент жаждал хорошо прожаренный кусок мяса. Или бутерброд с сыром.

Или хоть захудалую булочку.

Закопавшись в ворох отчетности и докладов, которые необходимо было прочитать перед подписью, а иногда и не один раз, для верности, он пропустил ужин, а в обед было нечто невразумительное под красивым названием сборный овощной суп, после которого Кирин оголодал в течение часа.

Можно было, конечно, позвонить в колокольчик, вызвать прислугу, и потребовать принести еды прямо в кабинет – король он или где, в конце концов. Но отрываться от бумаг не хотелось, а ведь придворному повару непременно понадобится уточнить – класть ли листовой салат в канапе, с рыбой их делать или мясом, и изволит ли монарх десерт. А учитывая, какими порциями оперировал шеф Хелир, после подобного перекуса вернуться к работе не будет ни сил, ни желания. Только свернуться калачиком и переваривать.

Так что Кирин из последних сил игнорировал желудочные спазмы и мольбы, продолжая изучать отчеты из отдаленных графств за прошлый год. Особенно его внимание привлекла внезапно истощившаяся жила эттириума. По предварительной экспертной оценке залежей сверхлегкого, непростого в обработке, зато практически неуязвимого после нее металла должно было хватить лет на двадцать, и королю было весьма любопытно, как так получилось, что рудник иссяк всего за три года.

Кирина безумно бесила невозможность покинуть столицу. Не то, чтобы он совсем не покидал дворца, но каждый выезд его величества сопровождался огромными расходами и суетой – организация охраны, проверка местности, плюс по статусу полагалось тащить с собой кучу сброда, именуемую придворными. Тайная проверка в таких условиях становилась невозможна.

Для чего у него и имелся Советник.

Андриан Ливи стал глазами, руками и, честно скажем, временами – головой короля. Кирин при всем желании не мог уследить за многочисленными мелкими графствами и княжествами, входящими в состав Илирии. Без ежегодных секретных проверок и ревизий дважды произошла бы смена династии, казна не досчиталась минимум половины налогов, не говоря уже о мелочах вроде разбойников на дорогах или самодурящих мэрах в провинциальных городках. Таинственным образом после командировок Андриана бандиты попадали в засаду – заодно военным полевые учения – мэрам организовывалась ранняя пенсия, а заговорщики просто внезапно бесследно исчезали.

К третьему году правления Кирина Первого буйные головы, решившие, что раз новоиспеченному королю всего двадцать пять, так он глуп и наивен, поостыли и осознали, что несмотря на сравнительно юный возраст, монарх обладает железной хваткой и жалости не знает.

Особенно учитывая, каким именно образом он оказался на троне.

Эпидемия, разразившаяся пять лет назад в Илирии, не щадила никого, и одинаково косила высокопоставленных особ и простых крестьян.

Несмотря на все предосторожности, королева заразилась. Дайодор Второй, отец Кирина, денно и нощно бдил возле супруги, но так и не смог помочь ей победить недуг. А вскоре обнаружил, что заболел сам.

Как ни странно, ни Силеста, младшая сестра Кирина, ни он сам не заразились, хотя провели сначала с матерью, потом с отцом, все время их болезни. Жена Кирина, на тот момент еще невеста, Альва, тоже осталась абсолютно здорова, несмотря на то, что пропадала целыми днями в охваченном эпидемией городе, пытаясь помочь страждущим и найти противоядие.

Именно противоядие. Несмотря на заразность заболевания, и первичные симптомы вроде опухшего горла и красных глаз, схожие с обычной простудой, это оказался именно яд.

Каким образом кто-то умудрился отравить целую страну, осталось неизвестным. Эпицентр заражения был в столице, чем дальше от нее, тем слабее и реже болели люди. На границах эпидемию вообще не заметили, так что действие было явно направлено против королевской семьи.

Заказчиков масштабной диверсии так и не нашли.

Даже яд определить не смогли, хотя над составом до сих пор бьются лучшие алхимики страны. Происхождение отравы животное, но ни одного зверя, вырабатывающего подобное вещество, в Илирии не водилось. Экспедиции, посланные в соседние страны, тоже вернулись ни с чем. Кирин не терял надежды, и собирался в скором времени организовать еще одну экспедицию. Результаты похода в Оснарабию не вызывали у него доверия. Слишком уж богатым вернулся оттуда исследовательский отряд.

Да и выгодна неожиданная смерть Дайодора Второго именно оснарабийцам. Ослабить соседей, урвать кусок послаще, пока в Илирии смута и аристократы дерутся между собой за корону – таким, по догадкам Кирина, был их план. Доказать, правда, король ничего не мог, поэтому и рыл землю в поисках свидетельств и свидетелей.

В Оснарабии не учли двух вещей.

Во-первых, Кирин и его сестра каким-то образом избежали действия яда.

А во-вторых, рядом с ними оказалась Альва.

Привыкшая командовать флотом, бывшая пиратка так рьяно навела порядок в заволновавшихся было рядах знати – мол, потянет ли молодой король ответственность, не зелен ли он страной управлять – что теперь аристократия даже чихнуть боялась в сторону грозной королевы.

Ну, и Кирина заодно.

Силеста впорхнула в кабинет как всегда, без стука. В руках она без усилий балансировала два округлых подноса немалых размеров, уставленные тарелочками с сырной и мясной нарезками, несколькими ломтями свежего, пахнущего сдобой хлеба и двумя пустыми бокалами для вина.

Принцесса не гнушалась приземлённых бытовых дел, особенно когда речь шла о благополучии брата.

Взгляд Кирина, поначалу гневный от того, что кто-то посмел прервать его в разгар работы, смягчился. Младше него на десять лет, живая и непосредственная, сестра была его единственной слабостью.

И всегда знала, что нужно старшему брату. Подчас лучше, чем сам Кирин.

Именно она первой решила, что из Альвы получится идеальная супруга. Тогда еще принц, Кирин предполагал, что будущей королеве пристало уметь вышивать и собирать композиции из сухих цветов, а никак не махать мечом и командовать небольшой пиратской флотилией.

Однако, Силеста оказалась прозорливее. Именно железной руки бывшей пиратки двору не хватало, чтобы начать вести себя подобающе.

– Работаешь? – риторически вопросила принцесса, бесцеремонно сгружая поднос прямо на документы. Кирин страдальчески проводил глазами скрывшийся под тарелками отчёт о налогах северных провинций, но замечание проглотил. Вместе со слюной.

Все-таки сильно он проголодался.

– Работаю. – развёл руками король, жадно наблюдая, как ловкие руки Силесты сооружают чудовищных размеров бутерброд из всего подряд. Увенчав монстра веточкой какой-то пахучей травы – что-то эльфийское, бешено дорогое, понятное дело – принцесса полюбовалась на своё творение и протянула брату. Тот, не медля, продегустировал.

– Много наворовали?

Силеста критически оглядела заваленный бумагами стол, и скромную стопочку уже обработанных документов в углу. Дел брату еще предстояло не на одни сутки.

Кирин невразумительно пробурчал что-то сквозь бутерброд, мимикой обозначая необъятность наворованного. Поперхнулся, закашлялся, запил водой из графина.

– Как процесс пошива платья? – в свою очередь поинтересовался брат. Девушка насупилась. Ее явно пытались выпроводить, чтобы снова заняться изнурительной, нудной и выматывающей нервы работой.

– Неблагодарный свин. Я тут стараюсь, кормлю его, а он меня спроваживает. Не выйдет! – заявила Силеста. – Сшито уже твоё платье.

– Не мое, а твоё, дорогая сестричка. Не я же замуж выхожу.

– Ты уже сходил, как мог. Двор еще не отошёл от твоей выходки с женитьбой на пиратке. – непочтительно фыркнула Силеста. – Не рановато ли заново шокировать общественность? Принцесса – и какой-то советник. Мезальянс. Не поймут.

– Ты предпочитаешь выйти замуж за оснарабийца? – нехорошо сузил глаза Кирин. – Я тоже не в восторге от того, что придётся связать лучшего друга союзом с тобой, но что поделать. Родственников в беде не бросают.

Советник об ожидающей его плачевной участи консорта еще не знал.

Письмо с приказом немедленно явиться в столицу и точной датой бракосочетания будет ждать Андриана в расположенном на границе с гномами Горноустье. Небольшой посёлок, разросшийся за последние сто лет в богатый город благодаря открытому подземным народом торговому перевалу, находился на пути следования инспекции. Ловить Андриана в других городах было бессмысленно – письмо могло опоздать. Советник короля предпочитал путешествовать инкогнито, а маршрут составлять непредсказуемо и секретно, чтобы проверяемые регионы не успели подчистить документацию и прочие уличающие их хвосты.

Подобные инспекции Андриан проводил каждый год, тратя больше месяца на объезд всей немалой территории Илирии. Чтобы не остаться совсем без связи, он заранее сообщал примерную дату своего появления в двух-трёх городах лично королю. Кирин редко отвлекал друга от его миссии, но нынешний случай был особым.

Оснарабийцы не оставили королю выбора. Их послание было составлено витиевато, изысканно и вежливо, но под всей мишурой словоплетения скрывался ультиматум. Они требовали исполнения данного еще отцом Кирина, Дайодором Вторым Амери, обещания.

Политический брак ненаследной принцессы Силесты из Илирии и наследного принца Илкера из Оснарабии был оговорён еще пятнадцать лет назад. Страны приходили в себя после многолетней вялотекущей войны, стычки на границе были обыденным делом, ресурсы – людские и материальные – с обеих сторон достигли критического уровня истощения. Пришлось договариваться о мире, и одним из условий и гарантов стал союз правящих домов.

После смерти отца Кирин долго изучал договор. Родниться с хитрыми, двуличными оснарабийцами он не собирался, и был уверен, что отец тоже планировал каким-то образом избежать выполнения обязательств.

Лазейка нашлась. Все гениальное было, как всегда, просто.

Брачный договор заключался пятнадцать лет назад отцом невесты и дедом жениха. Никто в то время и предположить не мог, что нестарых еще короля и королеву скосит эпидемия, а бодрого, полного сил семидесятилетнего падишаха вдруг хватит инсульт.

Так что при желании договор вполне можно было признать недействительным, ввиду отсутствия подписавших. Но если со стороны Илирии такое желание было, то оснарабийцы наоборот, спали и видели, как бы поскорее оженить наследника на принцессе Силесте.

Кирин видел все их чаяния насквозь. Сразу после свадьбы с ним должен произойти несчастный случай, и безутешный зять примет трон. А после и объединит две территории, под Оснарабией, само собой.

Чем думал отец, заключая подобный союз, было неясно.

Зато теперь последствия придётся расхлебывать не только королю.

Лучшим способом избежать нежелательного брака испокон веков являлось заключение другого брака, желательного. И тут особо выбирать не приходилось. Среди доверенных лиц Кирина было не так много тех, что моложе среднего возраста, приличного вида и воспитания, а тем более холостых.

Почитай, один Андриан.

Внешний вид играл не последнюю роль, ведь по плану Кирина сыграть нужно было великую любовь, не знающую преград. А играть ее с лысым, морщинистым казначеем было бы как-то неубедительно, хоть старик и служил верой и правдой еще деду нынешнего короля.

Вот молочному брату принца Кирина, ныне Советнику Его Величества Кирина Первого, Андриану Ливи, и выпала высокая честь спасти принцессу Силесту путём женитьбы.

Королю оставалось надеяться, что друг смирится с подобной участью. Андриан весьма свободолюбив и диктата не терпел ни в чем, а уж вмешательства сверху в личную жизнь точно не одобрит. Но в то же время Советник беззаветно предан королю. Не трону, а именно самому Кирину. Так что шансы, что он подчинится прямому приказу, имелись.

Хоть и довольно шаткие.

Доев все, что было в тарелках, король замялся, поглядывая на сестру.

– Доставай давай. Что, думаешь, я не знаю, где твои заначки? – подбодрила его Силеста. Кирин послушно встал и открыл сейф, скрытый висящей позади рабочего кресла картиной.

Хранить в таком обыденно-банальном тайнике что-то действительно важное смысла не имело, для того были другие, гораздо лучше замаскированные места. А вот алкоголь утаить от бдительного ока супруги – самое оно.

Не то, чтобы Альва запрещала ему пить.

Скорее, позволяла ему допивать то, что останется после нее.

Поэтому и прятал.

Негромко, солидно хлопнула пробка, выпуская тягучий сладкий винный дух.

Кирин разлил темную, вишнево-чёрную маслянистую жидкость по бокалам. Себе почти до краев, сестре, как девице и только-только совершеннолетней, на донышке.

Чокнулись и отпили по глотку в молчании. Кирин жалел друга, которому придётся мириться с закидонами сестрицы – пожалуй, избаловал он ее сверх меры, самокритично признавал король. Силеста же обдумывала собственный план, посвящать в который брата не собиралась. Она действительно не жаждала выходить замуж за оснарабийца, а полагаться всего лишь на приказ, по ее мнению, было глупо. Бумажка. Опоздает, или разминется гонец с советником, и прощай, ее безбедная жизнь под крылышком брата.

Действовать нужно было наверняка.

Дверь без предварительного стука распахнулась, пропуская одетую в яркий и вызывающе смелый мужской костюм черноволосую, неприлично загорелую женщину. Силеста расцвела, отвлекаясь от тяжелых раздумий.

– Аль! – и бросилась на нее с объятиями, будто не видела золовку неделю, как минимум, хотя они только сегодня вместе завтракали.

Принцесса обожала, практически боготворила жену брата.

Смуглая островитянка ласково похлопала девушку по спине.

– Это не кабинет монарха, а проходной двор какой-то. – пробурчал Кирин, но настоящего раздражения в его голосе не было.

И обе девушки были в курсе, что он бурчит для проформы, потому что ни одна не обратила на его реплику ни малейшего внимания.

Если сестра была его слабым местом, то жена была броней. В королевстве ее боялись куда больше, чем самого Его Величество.

– Пьянствуете? – риторически вопросила Альва. – И без меня?

Кирин собирался было соврать, что именно ее и ждали, но передумал, вспомнив, что у них всего лишь два бокала. Не пройдет. Пришлось каяться.

– Скорее отмечаем. Проводим Андриана в мир иной, забрачный.

Силеста фыркнула. Она считала, что безродному советнику крупно повезло, причём дважды. Сначала сразу после рождения, когда у королевы не хватало молока, а мать Андриана, служившая тогда на кухне, как раз тем самым молоком заливалась. И поделиться, выкормив сразу двоих, ей ничего не стоило. Зато дворянство, баронский титул ей и сыну – Ливи-старший, отец Андриана, служивший в гвардии, к тому моменту сгинул в борьбе с разбойниками – и небольшой участок земли в горном районе провинции, ей моментально обеспечили.

Не может же принц кормиться от простой кухарки.

А второй раз ему повезло, когда сам король выбрал его в мужья сестре. И не дело от такой чести отказываться.

Что-то подсказывало Силесте, что Андриан упрется всеми конечностями, пойдёт на прямую конфронтацию с королем, но жениться на ней откажется.

Поэтому она приняла свои, дополнительные меры.

– Ну, я пойду. – принцесса поднялась из удобного кресла и отступила к двери.

Одно дело, мешать брату работать. И совсем другое, мешать их с женой уединению. Да и дел у нее по горло.

Подождав, пока Силеста скроется за дверью и щелкнет замок, Альва перемахнула через стол, чуть тормознув коленями по рабочим бумагам, и приземлилась прямо в руки мужу. Поерзала, устраиваясь поудобнее, пристроила голову в мускулистый, тёплый изгиб между шеей и плечом, и удовлетворенно затихла.

– Чем занималась сегодня, дорогая? – Кирин потерся колючим от щетины подбородком о макушку любимой, вдыхая родной запах. Даже после пяти лет брака он успевал за день в разлуке соскучиться как сумасшедший.

– Тренировалась. – после официальной коронации бывшая пиратка не утратила старых привычек, и периодически гоняла гвардейцев, устраивая с ними спарринги – один на один и все на одну. Бывалые военные вяло отбивались тщательно затупленными тренировочными мечами, старательно не целясь в жизненно важные места, и только страдальчески закатывали глаза на требования законной королевы «шевелить жопой пошустрее».

– Твои служаки – сплошное разочарование. – посетовала Альва.

Она похлопала глазами и надула губки. Покрутилась, чтобы муж оценил один ракурс, другой. Кирин передернулся.

– Где ты научилась этой гадости?

– У старшей фрейлины. Она так смотрела на начальника стражи, когда мы работали с двуручниками.

– Дорогая, сколько раз я тебе говорил. Не надо учиться подобным ужимкам, в твоём исполнении они меня пугают. Начинаю думать, что начальника стражи придётся выкапывать из-под розовых кустов.

– Зачем же. Я категорически против необоснованных убийств. Вот если бы она стала тебе строить глазки, тогда мы лишились бы старшей фрейлины. А как расцвели бы кусты… – Альва мечтательно закатила глаза. Кирин воспитательно ущипнул ее за попу, отчего та взвизгнула и расхохоталась.

Глава 3

Утро для Лолы началось куда раньше, чем для остальных на стоянке. Пока первые, самые радивые, слуги потягивались, раздумывая, с какого боку подступиться к завтраку, девушка успела пробежать пару кругов вокруг лагеря, потренироваться с тенью – увы, пришлось обойтись без любимой секиры, но рукопашную тренировку и растяжку она проделала полностью – умыться и помочь развести костёр из отсыревших веток. Слуги явно давно, если вообще когда-либо, ночевали под открытым небом, и не позаботились прикрыть набранный с вечера валежник от утренней росы.

Так что, когда Нерий соизволил появиться из палатки, Лола уже заканчивала уминать вторую порцию каши с яблоками, которая на костре получилась просто умопомрачительной. Готовила, кстати, тоже она, а штатная повариха-эльфийка записывала последовательность действий. Мало ли, в следующем походе пригодится.

– Доброе утро. – поприветствовал ее Нерий, осторожно пробуя кашу. Выражение его лица сменилось с недоверчивого на недоумевающе-восторженное, и он принялся с аппетитом орудовать ложкой. Девушка довольно прижмурилась на восходящее солнце. Утро началось неплохо. Ободранные вчера ступни больше не болели, покрывшись тонкой корочкой. Лола замотала ноги чистыми полотенцами, одолженными у поварихи, и вытянула их к огню, наслаждаясь затухающим теплом. Жизнь потихоньку налаживалась.

– Ты готова? – оказалось, пока она нежилась в восходящих солнечных лучах, Нерий успел позавтракать, и теперь протягивал ей руку, собираясь помочь встать.

Глядя на стоящего над ней эльфа, на суетящихся кругом, допаковывающих нехитрые дорожные пожитки слуг, Лола внезапно запаниковала.

Что она творит, куда собралась? Она того дядю в глаза не видела, в Эльвенааре никогда не была, даже от Златограда дальше, чем на полдня перехода, не отъезжала, а теперь собралась на другой конец долины. Бросили, предали, ну и что, со всеми бывает. Нет ничего лучше постоянности и одинаковости, так ведь?

– Ты уверена, что хочешь вот так все бросить, и уехать? – Нерий проницательно почувствовал ее заминку.

Практически с той же силой, что несколькими часами ранее Лола цеплялась за привычную жизнь, сейчас ей вдруг захотелось все изменить.

То есть совсем все.

Начиная с места обитания и заканчивая прической.

Зачем возвращаться туда, где ее ждут только родители, да и те, чтобы сплавить замуж или пристроить к делу?

– А поехали. – не по протоколу, но от души ответила она.

У несчастного Нерия глаза округлились еще больше, и он явно утвердился во мнении о гномах как недалеких и невоспитанных существах. Мысленно посочувствовав Повелителю – ему еще племянницу наставлять и переучивать, в приличную даму превращать, – он галантно поддержал Лолу за руку.

Девушка воспользовалась предложенной помощью, поднялась с земли, отряхнула налипшую хвою с мягкой области, и последовала за Нерием к транспорту, который будет ее домом ближайшие два дня. Обуваться не стала, да не во что, все равно. Ее размера ни у кого из делегации не нашлось. Придётся терпеть в обмотках до самого дворца.

У края поляны стоял короб с поперечными перекладинами для носильщиков, за ночь собранный заботливой прислугой.

Путешествовать пешком дамам не пристало, поэтому специально на случай успеха посольство захватило с собой дорожный складной паланкин. Большой такой, деревянный, с равными гранями куб. Будь он чуть подлиннее – походил бы на гроб. Хорошо, хоть окна, затянутые белым шелком, уменьшали сходство с последним приютом.

Лола поежилась от таких ассоциаций, но на попятный идти было поздно. Не ломиться же с воплями через кусты обратно в Златоград. Согласилась ехать в гости – надо ехать.

В паланкин вели сходни с небольшими поперечными брусками на равном расстоянии. Ступеньки.

Лола забралась внутрь и осмотрелась. В окна проникал мягкий утренний свет, позволяя разглядеть густо усыпанный мягкими подушками, и затянутый несколькими слоями шелка пол, свернутый плед в углу, и небольшая плетёная корзинка с фруктами, на случай, если принцесса оголодает.

Выпрямиться полностью не получилось, и девушка посочувствовала эльфийкам, вынужденным путешествовать таким образом. Учитывая их рост, им вообще приходилось вползать сюда на четвереньках.

Дверь короба захлопнулась за Лолой с многозначительным громким шлепком. Ей показалось, что таким образом от нее отсекли прежнюю жизнь, которая в данный момент казалась не больше, чем иллюзией.

Верный друг оказался предателем, мама втихаря планировала ей замужество, тихий, уютный, привычный мирок рассыпался на глазах.

Съезжу к эльфам, проветрюсь, окончательно решила Лола. В конце концов, кому может повредить небольшая смена обстановки?

А замуж выходить и вовсе необязательно. На претендентов она, конечно, глянет, но как девушка поняла из обрывков разговора родителей, интересоваться они ею будут исключительно как родственницей правителя. Недалеко от дочери главы банкиров. То есть опять им будет интересна не она сама, а прилагающиеся к ней блага.

Ну уж нет.

Замуж она не пойдёт принципиально.

Пусть только попробуют ее заставить.

Короб чуть потряхивало, когда один из несущих его эльфов спотыкался, и постоянно качало из стороны в сторону. Периодически они даже ругались себе под нос, проклиная корни, лезущие под ноги, и Дланей, которым дома не сидится. Лола была в полном восторге – все-таки не все эльфы воспитанные зануды.

Высокородные нечасто выбирались в глухие леса, даже прислуга была далека от романтики ночёвок под открытым небом. Одно дело – выращенные ровными рядами травы и кусты обихаживать, ягоды в подлеске собирать. Набрал полную корзину – и домой. А тут – в речке постирать, тут же умыться, готовь на костре.

Дорога, ведущая от Аренты, столицы Эльвенаара, к Златограду, так и не обросла необходимыми для нормального ночлега трактирами и постоялыми дворами. Эльфы не желали удаляться от цивилизации и жить в глуши, тем более посвящать жизнь столь приземлённому делу, как уборка и готовка для путешественников. Прислуживать во дворце или кому-то из благородных считалось почетным занятием, и приносило немало материальных благ, гостиничное же дело почему-то считалось ниже эльфийского достоинства.

А гномы чувствовали себя неуютно на земле, где то дождь пойдёт, то ветер подует. То ли дело пещеры – не капает, температура постоянная круглый год, красота.

Людей же в Долину никто не приглашал.

С непривычки Лолу поначалу подташнивало, и пока не дошло до худшего, она прикрыла глаза и задремала. Способ всегда срабатывал в шахтах, когда надо было долго ехать в вагонетках. После первых раз пяти, когда завтрак Лолы оставался за бортом под хихикание чистокровных гномов, которые слабостью желудка не страдали, она нашла способ бороться с чувствительностью к качке. Сон.

Так что когда паланкин неожиданно остановился, ей понадобилась почти минута, чтобы понять, где она вообще. Свет сквозь неплотно пригнанные доски больше не пробивался, наступила ночь.

За тонкой стенкой короба переговаривались вполголоса, но слов было не разобрать. Лола решительно постучала в стенку костяшками пальцев.

– Эй, есть там кто? Мы на ночлег или отдохнуть? В любом случае, выпустите меня!

Голоса затихли. Послышались шаги, забряцали засовы. Створки короба на время путешествия запирали, чтобы Лола ненароком не вывалилась.

Или не сбежала.

С тихим скрипом створка короба поползла вниз, превращаясь в сходни. Только когда тёплый ветерок обдул вспотевшее лицо девушки, она поняла, насколько спертый воздух в паланкине. Куда хуже, чем в шахте. Там хотя бы вентиляция.

По задеревеневшим ногам толпой побежали мелкие, зубастые иголочки. Лола поморщилась, растирая лодыжки. Она еще и умудрилась заснуть в не очень удобной позе, так что ничего удивительного, что скрюченные конечности потеряли чувствительность.

И как только эльфийки терпят подобные пытки.

Под высоченными вековыми деревьями сгущались сумерки. Растительность на эльфийских землях была выше и мощнее, чем в гористых регионах гномов. Ей не приходилось прокладывать себе путь сквозь камень и сопротивляться селям и оползням со скал. В каком-то смысле они были похожи, жители и местность. Гномы, кряжистые и устойчивые, будто прибитые к земле, походили на скалы, а эльфы, тонкокостные и хрупкие, подвластные веянию малейшего ветерка, на молодой подлесок у опушки.

Каждый занимался своим делом. Лола не обратила внимания вчера, точнее, она только начала понемногу различать эльфов. Так вот, натягивали палатки все те же, кто и вчера. И обед готовила все та же повариха. Молча, слаженно, никаких лишних движений, песен или перебранок, неизбежных в такой ситуации у гномов. Вспомнились собственные посиделки у охотничьего костра. Пока занималось пламя и собирался валежник для ночевки и на дрова, подмастерья успевали переругаться, кто лучшие ветки собрал, подраться за них, помириться, нажаловаться мастеру, спеть пару песен хором и послушать чью-нибудь байку.

Сейчас было слышно только побулькивание котелка и мерное тук-тук-тук очередного забиваемого в землю колышка.

Предлагать помощь Лола не рискнула. Нарушать сложившийся баланс не хотелось, да и вспоминалось что-то из материнских заветов насчёт принцессиных белых ручек. Она украдкой оглядела свои. Далеко не белые, с мозолями от секиры и лука, на больших пальцах обломаны ногти. Все собиралась подрезать, но руки не дошли. Уже неделю. Почему-то Лола всегда ломала ногти именно на больших пальцах. Иногда, в виде исключения, на средних, но чаще все же на больших.

Наскоро поужинав супом, Лола скрылась в палатке. До нее постепенно доходило, в какую западню она сама себя загнала. Придётся привыкать к абсолютно новым правилам жизни. Даже еда оказалась другой – полупрозрачный бульон с плавающими в нем разноцветными травами в Златограде бы точно не поняли. Под землёй признавали наваристые, густые супы, в которых стояла ложка. Если видно дно посуды – хозяйка пожалела продуктов, не уважает гостя.

Лола тяжело вздохнула. Живот согласно буркнул. Водой не наешься, даже если в ней плавает пара травок.

Но делать нечего. Придётся привыкать. Наверное, так и достигается знаменитая эльфийская стройность – на таком пайке сильно не разжиреешь.

Спалось Лоле плохо, и не только из-за голода. Дремота вполглаза в течение целого дня убедила ее организм в том, что он полноценно отдохнул, и теперь сон никак не шёл. Звонко и противно зудел на одной ноте комар, залетевший на свет карманной лампы.

Накануне спонтанного отъезда отцу Лолы принесли недавно найденную новинку – светящуюся в темноте руду. Назвали ее как-то на «Ф», девушка не запомнила. Заметив интерес дочери, Велерад отсыпал ей целую горсть зеленоватой щебенки. Та засунула их в карман, донесла до комнаты и вытряхнула в ювелирную шкатулку, с мыслью разобрать и изучить завтра.

А завтра она оказалась за десятки километров от дома.

Пошарив от скуки в кармане меховой жилетки, Лола обнаружила несколько небольших камешков, закатившихся в дыру в подкладке. Они и впрямь источали светло-зеленое сияние.

Повертела осколки в руках, вспомнила детство.

Велерад обладал безудержной фантазией, и по вечерам, перед сном, показывал маленькой Лоле на стене целые представления, используя лишь ночник и собственные пальцы. Диковинные животные, причудливые цветы и страшные монстры возникали в пляшущем отблеске свечи, будто по волшебству.

Глава рода передавал наследнице, в игровой форме, сигнальную систему горняков.

Иногда в шахте от лишнего звука может случиться обвал, и горный народ разработал целую систему знаков, которые можно было показать издалека при помощи мощного фонаря и собственной руки. Помимо тридцати букв алфавита, употреблялись и условные обозначения для отдельных, особо важных слов, или даже выражений. Например, «трещина», «газ» и «срочно подъем на поверхность».

Девушка попыталась вспомнить некоторые комбинации, держа осколок одной рукой и изображая тенью другой на стене разных чудовищ. Получалось не очень, пауку в ее исполнении явно не хватало ног. Да и удерживать в ладони целую горсть камней не очень удобно. Подумав, Лола положила один светящийся камешек себе на грудь, убрав остальные обратно в карман, и соорудила наконец полноценное восьминогое чудовище.

За тонкими стенами палатки что-то бухнуло, грохнуло, раздался истошный визг.

Откинув полог шатра в сторону, держа в одной руке меч и дико озираясь, внутрь ввалился эльф.

– С вами все в порядке? – Нерий запыхался, криво застегнутая рубашка сползла с одного плеча. А не такой он и дохляк, отметила про себя Лола. Мускулы на месте, просто не выпирают, как у гномов, а плотно прилегают к телу, растекаясь упругими лентами под кожей.

– Вполне. – поспешно спрятав камень обратно в карман, девушка приподнялась на локтях. Так лучше было видно неплохо развитые грудные мышцы. Перехватив ее взгляд, Нерий отчетливо покраснел и запахнул рубашку поплотнее. Лола чуть не фыркнула – а еще что-то говорят об эльфийской распущенности. Вон, скромняшка какой. – А что случилось? Я слышала вопль.

– Повариха утверждает, что видела в вашем шатре чудовище. – Нерий уже был не так уверен в свидетеле. В палатке, кроме Лолы, явно никого не было. Почтенная эльфа, похоже, перебрала за ужином наливки собственного приготовления, вот и померещилась всякая ерунда.

Девушка искренне расхохоталась, будто рассыпала горсть хрустальных колокольчиков. Советник замер, очарованный звуком. Истинные леди его народа нечасто баловали посторонних проявлением эмоций. Открытость и чистота Лореалеи пробирали до самой потаённой глубины его погрязшей в интригах и политических манёврах души. Ее смех тронул давно погребённые за ненадобностью, как ему казалось, эмоции. Любопытство, радость за другого человека, сопереживание.

Лола тем временем вытащила один из камешков обратно.

– Закройте полог. – приказала она. Нерий повиновался не задумываясь – очень уж похожи оказались интонации у Лореалеи и Правителя Гедивила. Сразу чувствуется родственная, правящая кровь.

Зеленоватый призрачный свет снова озарил палатку. Потрясённый Нерий пристально разглядывал невзрачный камешек на ладони девушки, превратившийся в опустившейся темноте в крохотное пламя свечи.

– А где тогда монстр? – уточнил советник, начиная понимать, почему наследница так хохотала. Лореалея молча похлопала по одной из подушек, из которых состояло ее ложе. Нерий, так же молча, улёгся рядом.

Любая приличная гномья дама пришла бы в ужас от развязного поведения незамужней девы. Эльфийская, напротив, не нашла бы ничего противоестественного. Подумаешь, возлежать с мужчиной. Не он первый, не он последний, скорее всего.

Но Лореалея не была ни той, ни другой.

Она беззаботно положила голову на плечо советнику – так ведь удобнее, и теплее.

– Смотрите. – и Лола увлечённо принялась пересказывать жестами первую вспомнившуюся ей сказку из детства. Про каменного монстра и девицу, попавшую к нему в плен. По зеленоватому, в свете камешка, пологу шатра заскользили подвижные тени.

Нерий смотрел, вместо причудливых теней, на порхающие тонкие пальцы девушки. Непонятно, почему сопровождавшие ее прислужницы утверждали, что принцесса толста и неповоротлива. Да, до изящности истинной эльфийки-аристократки ей далеко, но если стесать эти наросшие годами мозоли с ладоней, кремы там всякие, как у женщин принято, намазать, и в платье, подходящее по статусу, переодеть, получится пусть и не дотянувшая до среднего роста, но вполне стройная девица.

И на лицо хороша, опять же, если отмыть и расчесать.

Утомившись с дороги, увлечённая собственной сказкой, Лола вскоре провалилась в глубокий сон.

Нерий ушёл к себе в палатку с трудом. Оставить сладко сопящую на его плече девушку оказалось непривычно сложно. Убедившись, что Лола крепко заснула, он осторожно переложил ее голову на подушку, и удивляя сам себя, заботливо укутал ее одеялом.

Потребность защитить и уберечь, появившаяся в нем после встречи с принцессой, непривычно царапала сознание, заставляя поминутно оглядываться в поисках рыжеватой головки весь вечер, а до того весь день поглядывать на наглухо закрытый паланкин, гадая, все ли в порядке с драгоценным грузом.

Глава 4

Утром Лолу поджидал сюрприз.

Кто-то – скорее всего, Нерий, как ответственный за благополучие принцессы – раздобыл для нее подходящие по размеру сапоги. В тонкие тапочки, в которых щеголяли эльфийки-прислужницы, она вряд ли бы влезла, не ее размерчик. Зато в солдатские кирзачи – запросто.

Свеженачищенная, блестящая , хоть и видимо потертая обувь стояла рядом с ее постелью, у входа в палатку. Кто-то озаботился и вычистил ее даже изнутри – не было присущего ношеной обуви тяжелого духа, лишь легкий аромат трав.

Эльфы.

Будь она пообидчивее и почувствительнее – разозлилась бы на столь тонкий намёк. Мол, ножка не принцессина, носи мужскую обувь. Но Лола только обрадовалась. Наконец-то можно дать отдых исколотым ногам, и пробежаться до утренних кустиков, не ойкая на каждом шагу.

После завтрака Лола еле заставила себя снова залезть в пыточный паланкин. Она привыкла к закрытым пространствам, но сидеть целый день в коробке, которая слишком мала даже для того, чтобы встать в полный рост или вытянуть ноги сидя, оказалось психологически тяжеловато. Пробивавшиеся в щели между досками тонкие лучи солнца не помогали, а скорее дразнили недоступностью.

Лола начала сомневаться в правильности принятого решения.

Она рассчитывала посмотреть мир, а пока что увидела две практически идентичные поляны ночевки, которые с таким же успехом могли находиться около Златограда. Те же кусты и трава, деревья, разве что, повыше, кострище немного по-другому сложено, да палатки шелковые вместо гномьего брезента.

Посоветовав себе не торопиться с выводами и потерпеть хотя бы до знакомства с дядей, Лола прикрыла глаза, проваливаясь в спасительную дрему.

Паланкин снова подняли, но в этот раз пытка не затянулась. Уже через несколько часов днище глухо бухнуло о каменную мостовую, забрякали открываемые защелки. Крышка выпала наружу, снова превращаясь в сходни.

– Добро пожаловать в Аренту. – уже знакомый эльф, из охранников, в чёрном балахоне подал руку, предлагая Лоле опереться на нее при выходе.

Ура, она начинает их различать. Имена, правда, все равно не помнит.

Яркий свет бил в глаза, не давая разглядеть столицу Эльвенаара. В проеме виден был только силуэт эльфа на фоне сплошного солнечного блика. Прищурившись, Лола приняла руку, неуверенно ступая по сходням затёкшими ногами.

Прибыла, называется, принцесса. Главное, лицом в грязь не свалиться. И так хороша, сил нет, в чужих сапогах и не мытая толком два дня.

Проморгавшись, Лола поняла, что находится на просторной площади. Полукругом расположились невысокие, полные арок и стекла строения из камня разных оттенков бежевого, с вытянутыми ввысь окнами, забранными мелкими разноцветными стеклышками. Солнце отражалось в окрашенных гранях, роняя радугу на мощеный светло-серым булыжником двор.

Высокородные фыркают на подземных жителей, а живут в домах из камня, причём архитекторы и строители явно гномы, довольно подумала Лола.

Прямо перед ней возносились к небу величественные колонны парадной лестницы. Сам замок был не очень высок, этажа три, плюс башни, но для Лолы, привыкшей к низким потолкам пещер и невысокому кустарнику предгорья, здание показалось величественным и огромным.

– Позвольте проводить вас в покои, где вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок. Повелитель пожелал, чтобы вы составили ему компанию за обедом. – возник за ее плечом Нерий. И когда только успел узнать, что именно пожелал Повелитель. Лола кивнула в знак согласия. А что ей оставалось.

Слуги с поклоном распахнули высокие створки дверей, пропуская принцессу во дворец. Лолу подтачивал червячок сомнения. Вроде бы все красиво, приняли, проводили, но как-то очень уж скромно и холодно. Не то, чтобы она ждала бал в свою честь, хотя было бы неплохо, или встречи в фанфарами и красной ковровой дорожкой, как в старых легендах, но не настолько же сухо? Даже любящий дядя не вышел глянуть на племянницу.

Погрустневшая девушка послушно следовала за слугой в парадной ливрее, очень важного вида – он представился Кайюсом, управляющим замка – и не обращала внимания ни на роскошно оформленные коридоры, ни на мягкие ковры, ни на безупречные, филигранные узоры на окнах. Даже комнаты, которые ей выделили, не вызвали ожидаемого восторга. Кайюс, кажется, даже слегка обиделся. Лола просто кивнула, отпуская слуг.

Когда все вышли, девушка подошла к окну, отдернула тяжелые шторы и расчихалась. Ткань явно давно не чистили. Лола обвела взглядом отведённые ей покои. Уютная гостиная с обтянутыми темно-зелёным шелком в мелкий цветочек диваном и парой кресел, камин, несколько полок для книг с чтивом, подходящим леди. Она не поленилась, глянула на корешки. «Сто ступеней красоты», «Вышивка цветов и фруктов. Секреты мастерства» и прочее в том же духе. Ни одного ужастика про людей, ни одной исторической новеллы, даже справочники сплошь по травам и притиркам.

Тяжело вздохнув, девушка скинула жилетку на одно из кресел. В помещении было еще теплее, чем на улице. Может, хоть найдётся, во что переодеться? Те балахоны, что носят местные дамы, и по фигуре подгонять особо не надо. Пару верёвочек подтянуть и готово.

Сапоги тоже сняла и оставила рядом с креслом. Нужно будет попросить Нерия отдать их тому запасливому солдату. С личной благодарностью принцессы.

Она снова вздохнула, еще тяжелее.

У нее и монеты с собой не было, не говоря уже о сколь-нибудь ценных вещах. В плане благодарности придётся полагаться на милость дяди.

Лола заглянула в спальню. Там все выглядело еще тоскливее. Зеленоватая гамма осталась неизменной, окрасив переливами хвойно-салатовых оттенков покрывало, пуфик в ногах кровати и шторы. Дверца шкафа была приоткрыта, и распахнув ее полностью, Лола убедилась, что он пуст. Никаких обновок, ни одной захудалой рубашки переодеться с дороги. Зато небольшой туалетный столик у окна ломился под неисчислимым количеством баночек, пузырьков и бутылёчков.

Из косметики Лола всю жизнь признавала только мыло и шампунь, как положено приличной гномке. Дайнандре пыталась привить дочери любовь к раскрашиванию лица, но вскоре сдалась. Несмотря на то, что девушка в темноте попадала в глаз белке, провести ровную линию на верхнем веке собственного глаза Лола так и не смогла.

Эльфийки краситься умели и любили. А дамам высшего света так и вовсе выйти из комнаты ненакрашенной позорнее, чем без одежды. Придётся все-таки осваивать тонкую науку.

Передернувшись от перспектив, она заглянула в ванную. Тут все выглядело куда приличнее. Огромная мраморная ванна, или даже небольшой бассейн, сразу навеял ощущение домашнего уюта. В горах у нее была почти такая же.

Явно гномья работа.

Привычно покрутив краны, настроив приятную, не слишком горячую температуру воды, Лола провела ревизию еще одной флаконовой выставки. Отобрала шампунь и жидкое мыло, скептически понюхала некие «соли для ванны». Пахло приятно, хоть и снова цветочками. Рассудив, что средства для мытья ванны вряд ли будут хранить вперемешку с мылом для тела, а значит, это все же средство для мытья эльфиек, ну и гномок заодно, девушка от души сыпанула в ванну загадочную соль. Вода вспенилась и забурлила, окрасившись в нежно-розовый.

Ну, хорошо хоть не зелёный.

Скинув дорожную одежду прямо на пол – все равно стирать – Лола забралась в пенное блаженство. Откинула голову на угодливо прогнутый бортик ванны, и прикрыла глаза. Наконец-то можно спокойно вытянуть ноги, и при этом еще и не трясёт.

Красота.

Лола покинула ванну, только когда вода окончательно остыла. Вылезать не хотелось, но не сидеть же в ней остаток дня. Кроме того, неплохо было бы и поесть. В животе согласно заурчало. Приближалось время обеда, не оставят же только что прибывшую принцессу без еды. Тем более дядя вроде бы изъявлял желание ее видеть.

Значит, будем ждать прислугу.

Завернувшись в одно необъятное полотенце, и замотав вторым волосы, Лола устроилась на диванчике, забросив босые ноги на деревянную ручку, и открыла наиболее приличную, с ее точки зрения, из наличествующих книг – «Травоведение. Яды и лекарства».

Дверь распахнулась без стука. Лола усилием воли подавила дрожь от возникшего сквозняка, и негодования. Как-то к ней не очень по-королевски относятся. Нужно будет обсудить это с дядей.

Комнату заполнили эльфийки, одна выше и прекраснее другой. Лола мгновенно почувствовала себя недорослем-замухрышкой.

То есть почти как дома.

Две из новоявившихся дам выступили вперёд. Одеты они были скромнее, чем остальные, глаза держали опущенными, а руки сложенными за спиной.

Прислуга.

– Мы приставленные к вам горничные, Гедре и Дарина. Это высокая честь, надеюсь, у нас получится достойно служить принцессе. – говорившая и ее коллега скромно потупились, присев в глубоком книксене.

Горничные оказались не намного выше самой Лолы, и разбушевавшиеся комплексы слегка поутихли.

Толпу дам, похоже, шокировало зрелище полуголой принцессы в кресле. Они скучковались у туалетного столика, и о чем-то оживленно шушукались. Гедре сбегала куда-то и очень быстро вернулась с цветным ворохом ткани в руках.

– Ваши наряды еще на готовы, Ваше высочество. У нас, к сожалению, не было ваших мерок, но мы сегодня же приступим к шитью. Мы подготовили несколько нарядов, из которых вы можете выбрать что-нибудь для обеда с его Величеством. Надеюсь, какое-нибудь вам приглянется.

– Мы пока чаю попьём. – поставила Лолу перед фактом одна из гостий. Дарина уже расставляла принесённые на подносе крохотные фарфоровые чашечки с росписью, дамы шуршали платьями, усаживаясь по диванчикам и раскладывая объемные юбки в борьбе за территорию. Лола, по-прежнему не в своей тарелке, промолчала, позволяя девицам хозяйничать в гостиной.

Горничные увлекли ее в спальню и принялись раскладывать на кровати, поверх покрывала, практически одинакового покроя туники. Различалась только длина рукава и ткань. Рядом с каждой туникой стыдливой кучкой легли нижние рубашки и белье, подходящие по цвету. Только вот по форме они вряд ли подойдут. По сравнению с плоскими эльфийками Лолу природа не обделила в плане округлостей.

От разноцветия тканей рябило в глазах. Лола наугад ткнула в первые попавшиеся юбки и безропотно разрешила извлечь себя из полотенец.

На девушку напал ступор. Слишком много произошло за эти дни, и наконец организм решил, что с него хватит стрессов. Лола молча стояла, подчиняясь бесцеремонным рукам, которые вертели и крутили ее, как заблагорассудится, надевая тончайшую нижнюю рубашку, нижние юбки и прочее белье. Пока дело дошло до основного платья, девушка чуть не отключилась.

Критически осмотрев себя в зеркало, Лола скривилась. Упаковаться, как ни странно, в тунику удалось. Только вот скромный треугольный вырез, помноженный на ее объемы, дал непредвиденно-неприличный результат.

Однако выбора особого не было. Надрывно урчащий желудок намекал, что хоть с декольте, хоть без него, а кормить организм надо. Придётся шокировать общественность.

Выглянув украдкой в собственную гостиную, Лола оглядела беззаботно щебечущих эльфиек. Вот уж кого не смущали ни декольте, ни разрезы. Да если бы не нижние сорочки, все прелести прелестниц оказались бы на всеобщем обозрении. Полупрозрачные слои туник практически не скрывали гибкие тела. То тут, то там в разрезе появлялась нога до колена, а то и выше.

Принцесса оценила подвиг служанок, отобравших для нее наряды попристойнее.

Среди стайки придворных дам особо выделялась одна. И говорила она больше других, при этом все остальные благоговейно внимали, и наряд у нее был богаче вышит, и нога обнажена чуть ли не до бедра.

– Кто это? – шепотом поинтересовалась Лола у служанки, доплетавшей ей очередную косичку, кивая на самую говорливую даму.

– Это фаворитка Правителя. Ее скоро сменят, вот и старается выделиться, доказать свою нужность. Рассчитывает на место при дворе.

Служанка недовольно поджала губы, не одобряя подобного поведения. Раз уж не получилось понести, будь добра освободить вакансию. Наследник престола это не шуточки.

Лола промолчала. Порядки эльфов ее удивляли, но кто она, чтобы диктовать им правила.

В отличие от гномов, которые женились по любви и на всю жизнь – в идеале – у эльфов женились те, кто смог совместно зачать ребёнка. То есть связи до брака не просто поощрялись – были жизненно необходимы, чтобы определить потенциальную плодовитость пары. Учитывая проблемы с рождаемостью, только усугубившиеся добровольной изоляцией, подобное поведение оказалось единственно возможным для сохранения расы.

Среди знатных дам борьба за позицию фаворитки Повелителя велась нешуточная. Той счастливице, что умудрится забеременеть, повезёт больше всех – брак, рука, сердце и трон впридачу в качестве награды за наследника. Тем же, что оказались несовместимы с Повелителем, полагалась немалая пенсия, к тому же драгоценности, наряды и прочее, подаренное женихом за время совместного проживания, тоже оставалось даме. Так что барышни старались в течение года выдавить из него все возможное, и еще немного сверху.

Фаворитка и остальные фрейлины тем временем перестали делать вид, что пьют чай, и перешли в наступление. Поводом стала оставленная Лолой на полу ванны дорожная одежда. Служанки аккуратно сложили ее, обещая постирать и вернуть в сохранности, и оставили у входа, где на них и наткнулся пристрастный фавориткин взгляд.

Одежду горничные сложили в то самое кресло, рядом с которым уже отдыхали солдатские сапоги, а на ручке оного возлежала жилетка.

– Что это за тряпки?! – прекрасная эльфийка не поленилась, подошла поближе и брезгливо приподняла полу мехового жилета, звякнув пришитым кожаным поясом с металлическими бляшками.

Лола в спальне насупилась, недовольная презрением по отношению ко вполне добротной одежде, модель которой она сама долго и придирчиво выбирала в лавке пошива одежды Сбыни и его жены, Малуши. А потом вместе с ними кроила неподатливую дубленую кожу, как и положено настоящему охотнику.

Пока Малуша не отстранила ее от дела, со словами:

– Если не хочешь испортить изделие, деточка, давай я сама.

С самых древних времён было принято, что свою одежду гномы делали сами, тем самым показывая окружающим свой вкус и умения. Вкус у Лолы был неплох, а вот умения подкачали. С другой стороны, главное, что мех был добыт ею лично.

Первый взрослый жилет, сделанный из шкуры собственноручно убитого горного барана. Любая гнома гордилась бы подобными обновками. Не всех женщин допускали к оружию, тем более не у всех получалось так охотиться, как у Лолы.

Остальные довольствовались кроличьими нарукавниками, или лисьей горжеткой.

На лис охотились с луком и стрелами, либо арбалетом. Оба требовали недюжинной силы и меткости, но зато достаточно безопасны в использовании. Нет прямого контакта со зверем. Силки для кроликов вообще не считались охотой, так, чтобы галочку поставить в зачете. Да и мясо у кроликов нежное, практически деликатес, двойная польза.

Но вот огромный, мохнатый горный баран с рогами больше ее бедра в обхвате, чью шкуру с густым подшерстком даже не каждый лук пробьёт, да секирой в честном поединке – не каждый гном на такое осмелится.

А Лола смогла.

Мама потом, правда, неделю приходила в себя, отпаиваясь собственными успокаивающими настойками, пока папа гладил ее по голове, приговаривая – ну это же настоящая гнома, вся в меня. Дайнандре икала от избытка алкоголя в настойке, и делала еще один щедрый глоток, чтобы не представлять единственную дочь с секирой наперевес на горном склоне.

Балансировать на острых камнях – само по себе опасно, а когда на дитятко еще и туша в три раза больше нападает – никакие материнские нервы не выдержат.

Так что гордость за собственные заслуги, помноженная на статус – все-таки она принцесса, племянница Повелителя – придали Лоле храбрости.

– Руки убрала. – холодно и веско приказала она, выходя, наконец, из спальни.

Красивее она, в конце концов, не станет, хоть в какую вышивку с камнями ее наряди, а вот уважение от собственных придворных дам получить жизненно необходимо.

А то сожрут.

Еще лучше, пусть боятся, поняла вдруг Лола, когда фаворитка после одной короткой фразы отпрыгнула от меховой жилетки, будто обжегшись. Этих гадюк если сразу на место не поставить, так и будут пытаться ею руководить. Читала Лола о таких придворных. Все вроде на благо государства, исключительно из заботы о высочествах, только бедным принцессам в романах потом дышать приходилось через раз, чтобы фрейлины не заклевали.

Строго кивнув дамам в знак приветствия, принцесса как могла, грациозно, поплыла к двери.

Есть очень уж хотелось.

Найти столовую оказалось довольно просто. Лола решила, что вполне справилась бы и без провожатых. Планировка дворца отличалась редкой простотой. Два коридора пересекались под прямым углом, образуя крест. В пересечении линий на первом этаже располагался зал для торжеств, на втором – парадная обеденная зала, а на третьем – библиотека. По сторонам коридора, кроме покоев, отведённых Лоле, располагались другие жилые комнаты. В замке, похоже, все время жили некоторые министры, придворные дамы, ну и само собой, нынешняя фаворитка. Кроме того, гостевые покои предназначались послам, высокопоставленным гостям и приближенным.

Эти детали Лола вспомнила из рассказов матери. По словам Дайнандре, замок Повелителя редко пустовал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.