# Времена года

Данил Дёмин

Век прошёл. Он проснулся и увидел Ничто, обнимающее умы и сердца людей города.

## Слёзы

> Они сошлись: Волна и камень,

> Стихи и проза, лёд и пламень…

> А.С. Пушкин

Встав со скамейки, он размеренными шагами пошёл по сырой брусчатке. Уже заходившее майское солнце грело с необычайной силой и вызывало приятные ощущения. Было невероятно весело наблюдать за лицами проходивших мимо него людей: этот вот скорчил гримасу удивления смешанного с одобрением, читавшимся в глазах, другой посмотрел со злостью и непониманием, дескать «как так можно». Разумеется, было бы верхом несправедливости и невежества не упомянуть и третьего лица, выражавшего… да ничего не выражавшего.

Можно было бы подумать, что второй тип физиономий хуже всего, как это обычно бывает у всех и во всех делах. Когда утопающий враг барахтается в воде, вы можете подать ему руку, сделав тем самым хороший, добрый поступок или помочь ему утонуть, притопив его, очевидно совершив дурной поступок. Однако, как и с лицами, существует и третья позиция, если её вообще можно назвать таковой, это позиция «золотой» середины. Это губительно, ведь постоянно бездействуя, ты обрекаешь себя на самую настоящую смерть, ибо бездействовать может и неживой камень или дерево, вовсе не способные к поступкам. Ведь именно в бездействии и посередине умирает сущность всякого существа, завязанная на противоречиях, движимая и создаваемая ими. Стоит всё же заметить, что я привёл самый нетривиальный пример из великого множества куда более повседневных и жизненных ситуаций, составляющих нашу жизнь.

Вернёмся к лицам. Как можно было понять, более всего нашего героя возмущал именно последний, пресный тип лиц. Именно он не давал ему в полной мере наслаждаться весенним вечером, его теплотой и неторопливостью, а также чувством своей собственной оригинальности. Конечно, читатель может задать вполне резонный вопрос: «Что вызвало эту реакцию людей и чем таким он выделялся?» – обо всём, однако, по порядку. Впрочем, опустим этот порядок, порождение середины, которым так гордится мало знакомый с противоречиями дух, и перейдём к тому, чтобы рассказать всё и сразу, без обиняков.

Всё дело в том, что не только внутренний, но и внешний облик героя заключали в себе одно большое несоответствие – со временем. Говоря короче, если бы вы вернулись на столетие назад и увидели тамошнего франта, это бы был сущий он, то есть наш герой. Возможно, столкнись вы с ним в кабинете делового учреждения или на официальном празднестве, вы бы не обратили на него внимания, но видеть такое на улицах провинциального города, захваченного джинсами, майками и кофтами, было что-то непонятное и новое. Однако с большими противоречиями приходит большая ответственность. Опуская лишние предисловия, побыстрее перейдём к анекдоту, который приключился с нашим героем.

На пути героя встали три индивида. Смеющиеся лица, сигареты в зубах и всё, что описывает внешность деклассированного элемента, разумеется, были при них.

– Куда путь держишь, родной? – спросил, по всей видимости, старший из шайки.

– Никуда, собственно, так, прогуливаюсь. А с кем честь имею разговаривать, господа?

– Какие мы те господа, гони бабки и иди подобру-поздорову, -бросил второй.

– Как я понял, вам нужны мои финансовые сбережения. Что ж, я готов отдать их, если вы, друзья, отгадаете загадку.

– Слышь, идиот, ты не понял что ли? – второй замахнулся и готов был ударить, но главарь остановил его:

– Ну, давай, мы послушаем.

– Благодарю. Она довольна простая, и думаю, вы легко разгадаете её. Так вот, зачем крокодилу нужны слёзы?

Главарь и второй замялись, а третий усмехнулся и ответил: «Чтоб плакать». Герой молча достал из кармана деньги вручил третьему, и под удивлённые взгляды этих троих медленно с достоинством удалился в сторону своего дома.


## Стена

Стена от полуразвалившегося здания, у основания которой бесхозно валялась груда красного кирпича и разных обломков, покрытая многолетней пылью, казалась смеющимся памятником ещё бьющейся в конвульсиях эпохи. Он упорно вглядывался в неё, как будто пытаясь взглядом попасть внутрь её существа. Это был жаркий летний день, время, которое было бы несправедливо назвать вечером, но и днём он не был, что-то очень среднее. Он сидел тут уже около получаса и всё смотрел, смотрел на стену. Возможно, его искали, ведь он должен был встретиться с кем-то, как он думал тридцать минут назад, очень важным.

Пиджачок аккуратно лежал рядом на земле, длинные тёмные волосы упали на лоб, рубашка намокла от пота и теперь неприятно липла к телу, кисти рук упирались в землю за спиной, а ноги в лёгких брюках с туфлями лежали впереди, предоставленные сами себе. Портфель, лежавший в двух шагах от хозяина, как будто дополнял эту композицию, составлял с ней единое целое, связывал всю реальность своим существованием. Вообще всё вокруг него действовало, выполняло свою цель. Только он, как ему казалось, бездействовал, давал роли окружающим его предметам, частям своего тела. Сердце билось, глаза смотрели в стену, рассудок, запертый в этой тесной для него коробке под названием голова, ужасно бился о стенки мозга и истошно кричал.