Ирина Ребони
Полёт фантазии

Глава первая

– Пирожки! Горячие пирожки! Кому пирожки? – бодро выкрикивала я, переступая с

ноги на ногу и пытаясь хоть немного согреться, вспоминая замечательный старый фильм «Военно-полевой роман».

Признаться, не о том мечталось в юности. Тогда я видела себя в длинном светлом

платье, сидящей у высокого окна, смотрящего на зеленый сквер. Моя рука с зажатым в ней пером, скользила по бумаге. Я писала так ярко и пронзительно, что весь Мир замирал и падал к моим ногам. Я открывала журнал, где крупными буквами было написано: «Лирика Евгении Томашевской»…

– Милая, почем пирожки с капустой? – раздался дребезжащий старушечий голос.

– Четырнадцать рублей, – вернулась я в реальный мир.

– Чего ж так дорого?

– Побойтесь Бога, бабушка! Посмотрите, какого они размера и вкусные – пальчики

оближешь!

Я нисколько не кривила душой, расхваливая свой товар. Отличное тесто, да и

начинки не жалели. Только торговать ими в непогоду было сущим наказанием.

– Роман Иванович, почему мы, как собаки, в любую погоду на улице торгуем? Хоть бы под крышу нас спрятали, – обратилась я как-то к хозяину.

– Ах, Женечка! Если я спрячу вас под крышу, наша продукция сразу вздорожает, и мы

потеряем своего покупателя. А тягаться с разными сетями кафе, которых развелось видимо-невидимо, мощи не хватает. Так что будем работать на малообеспеченного клиента и кормить его вкусной выпечкой.

Роман Иванович знал толк в деле. Наши тележки были почти у всех станций метро и в некоторых других местах скопления народа. Ему даже удалось создать более-менее постоянный коллектив. Праздники мы отмечали в ресторане и получали от фирмы маленькие подарки. Если дела шли хорошо, то он не скупился на премиальные.

Я уже второй год продавала пирожки, и это был мой рекорд продолжительности работы на одном месте. На первой работе в гастрономе, куда меня устроила тетка, процветало пьянство. К концу дня продавцы только что под прилавки не падали. В другом магазине к персоналу относились как к мусору, в третьем задавили необоснованными штрафами и т.д. и т.п.

Здесь же было не только человеческое отношение, но и неплохая зарплата. На эти деньги вполне можно было прожить и даже снять жилье, что я и сделала, так как жить с моими родственниками под одной крышей было невозможно. Мои родственники – это вечно пьяная тетка и дебильный братец, который беспробудно пил и влипал во всякие истории.

Я закрывалась в своей комнате, пытаясь отгородиться от них и их пропащей жизни, больше всего опасаясь, что однажды сяду с ними за стол. Я надевала наушники, включала тихую музыку и погружалась в воображаемый мир, где было все, о чем мечталось. Стихи плавно выливались из меня на бумагу, и я чувствовала себя абсолютно счастливой. Эти строки как будто возвышали меня над действительностью и, может быть, поэтому казались мне в тот момент прекрасными. На следующий день я перечитывала написанное и понимала, что такое творчество кроме меня никому не нужно.

Я думала о своем, время от времени отвлекаясь на покупателей. Пирожки с капустой закончились, с творогом осталось всего несколько штук, а мои любимые – с вишневой начинкой – сегодня успехом не пользовались. Я позвонила менеджеру и заказала еще пирожков с капустой и с творогом.

Людской поток возле метро несколько оскудел, и Нинка, торгующая с другой стороны, помахала мне рукой. Я ей ответила тем же. Однажды, когда торговля шла очень

вяло, мы с ней разместились рядом, чтобы в разговорах скоротать время. Неожиданно появившийся Роман Иванович устроил нам настоящий разнос, правда, штрафовать не стал. Мы это оценили и больше так не делали.

– Вот идиотка! – вдруг подумала я. – Зачем еще пирожков заказала? Я же тут околею,

пока их продам.

Мороз пробирал до костей. Не спасали даже огромные валенки с галошами и

овчинный тулуп. Еще немного – и я превращусь в снежную королеву с ледяным сердцем.

– Женька, может, остаграммимся? – услышала я Васькин голос. – А то ненароком

коньки отбросим.

Он рядом со мной торговал батарейками, калькуляторами и прочей тряхомудией. Я

сильно сомневалась, что после такой холодной бани его техника работала, но покупатели, как ни странно, находились, и он, как и я, не покидал свой пост. Уже на третий день знакомства мы настолько доверяли друг другу, что смело отлучались в туалет, оставляя товар.

Я собиралась ответить на его предложение отрицательно, но мои замерзшие члены воспротивились.

– А давай! – и полезла в кошелек.

– Угощаю, – великодушно заявил он.

После выпитого озноб притих. Я угостила Ваську пирожком и сама откусила

здоровенный кусок, между делом обслуживая покупателей.

– Пирожки! Горячие пирожки! – с набитым ртом выкрикивала я.

От толпы выходящих из метро отделилась высокая фигура и направилась в мою

сторону. Парень был очень стильно одет, очки в тонкой оправе. Такие не едят на ходу пирожки. Внезапно кусок застрял у меня в горле. В подходившем ко мне парне я узнала свою школьную любовь – Алика Медведева.

– Женька? Ты? Торгуешь? Пирожками? – услышала я давно забытый голос и была

готова провалиться сквозь землю, зато застрявший в горле кусок никак не хотел проваливаться в пищевод. Алик продолжал изумленно таращиться на меня.

– Да. Я. Торгую. Пирожками, – наконец, смогла выговорить я, заглотив проклятый

кусок, и невольно продолжая следить за его дальнейшим продвижением.

– Ты же была такой возвышенной девочкой! Стихи писала!

Я во все глаза смотрела на него. Мне казалось, что в школе он меня не замечал, а поди

ж ты, помнит о моих стихах. Я вдруг представила, как выгляжу сейчас со стороны. Бесформенная краснорожая баба! У людей, постоянно работающих на свежем воздухе, специфический цвет лица. Поскольку я питалась преимущественно пирожками, то от моей хрупкой фигурки осталось только приятное воспоминание, да еще тулуп! Васька с интересом прислушивался к нашему диалогу.

– А ты что здесь делаешь? – выдавила я банальный вопрос.

– Работаю неподалеку. Фирма «Ураган», может быть, видела вывеску?

– Нет, – промямлила я, – но название впечатляет. По-моему от вас все должны

шарахаться.

Он рассмеялся:

– Ураган – это не только разрушение, но и мощь, и скорость, и внезапность.

– И что вы, такие внезапные, делаете?

Я уже пришла в себя и пыталась поддержать разговор. Потом вспомнила, что только

что ела пирожок с вишневым вареньем, а всегда, когда я это делала, у меня на губах непостижимым образом оставалась начинка. Я не знала, почему так происходило, так как с зубами и губами у меня все в порядке. Я быстро вытерла рот рукавом и, как и следовало ожидать, на рукаве белой куртки, надетой поверх тулупа, остался яркий след. Алик проследил за моими действиями.

– О своей работе я тебе как-нибудь потом расскажу. Ты по-прежнему около школы

живешь?

– Нет, здесь неподалеку квартиру снимаю.

– Здорово! – почему-то обрадовался он. – Пригласи меня в гости.

Я вспомнила, что дома меня ждет Генка. Уже два месяца мы делили с ним кров и

постель, хотя особой романтики в наших отношениях не было.

– Да я, как бы, замужем, – неохотно пробормотала я.

– Как бы – не считается, – заметил он. – А я, как бы, неженат, – и захихикал.

Я уже устала от него. Зачем он появился? У нас с ним ничего общего, кроме

школьных воспоминаний. Ну, поздоровался, молодец – и отвали. Покупатели то и дело прерывали наш разговор, а он все не уходил.

– Женька, а ты с кем-нибудь из наших общаешься?

– Только с Таней Муравьевой, да и то несколько месяцев не виделись.

– И как она?

– Замуж вышла.

– Слышал. Говорят, у нее крутой муж.

– Круче не бывает, – ответила я и вдруг обозлилась.

С Танькой мы поссорились еще летом, и с тех пор от нее не было ни слуху, ни духу,

от чего в моем сердце зияла незаживающая рана, а он ее бередил. Я решила поскорее закончить вечер воспоминаний и спросила у него:

– Будешь пирожки брать? Или продолжишь покупателей отпугивать? Сейчас никто не

любит в очереди стоять.

Он внимательно посмотрел на меня:

– Какие посоветуешь?

– С вишневой начинкой.

Он покосился на мой рукав, а я покраснела, если только было возможно стать еще

более красной.

– Мне пять пирожков.

Я прыснула:

– А ты не лопнешь?

Он сказал, что накормит ими своих сослуживцев, а если пирожки окажутся вкусными,

то каждый день станет их покупать. Я начала привычно расхваливать товар и осеклась.

– У тебя есть мобильный телефон? – спросил Алик.

– Конечно.

– Дай мне его на минутку.

Я протянула ему свой старенький «Алкатель». Он с ним немного повозился, после

чего вернул со словами, что мы обменялись номерами телефонов, так что созвонимся, после этого расплатился за пирожки и, помахав мне рукой, наконец, удалился. Я перевела дух.

– Крутой чувак, и к тебе неровно дышит, – подытожил Васька наш разговор.

В это время подвезли заказанные пирожки, и я занялась приемкой товара.

За ужином я придирчиво рассматривала Генку. Естественно, с Аликом Медведевым

он не шел ни в какое сравнение, но был крепким и вполне симпатичным парнем. Я вдруг поняла, что ничего о нем не знаю. Конечно, мне известно его, имя, дата и место рождения, но и только. Чем он зарабатывает на жизнь, оставалось для меня загадкой. Во всяком случае, на моей шее он не сидел, да я этого и не допустила бы.

У меня и без него захребетников хватало. Я оплачивала квартиру, в которой жили брат и тетка, а то бы их давно выселили, и покупала им одежду в секонд-хенде. Я их не любила, все теплые чувства к ним остались в далеком детстве, но почему-то считала себя ответственной за них.

– Чувство долга – это диагноз, – любила повторять Танька, окончившая факультет

психологии.

Как мне не хватало общения с ней! Именно через нее я приобщалась к более светлой

и интересной жизни. Высокое окно с видом на зеленый сквер – это окно в ее комнате. И длинное светлое платье тоже оттуда.

Мы дружили с ней с первого класса и всегда сидели за одной партой. Когда в пятом классе погибли мои родители, ее мать взяла надо мной шефство. Она постоянно приглашала меня в гости, угощала и старалась что-нибудь подсунуть из Танькиного гардероба.

Тетя Варя, двоюродная сестра мамы, приехала из Брянской области и оформила опеку надо мной и моим братом. Лешка с рождения был умственно отсталым и учился в специальной школе. Родители как-то сумели найти подход к больному сыну, и он рос очень добродушным. Я играла с ним, как с маленьким ребенком, хотя на самом деле Лешка на пять лет старше меня.

Если бы тогда родители не поехали в гости к друзьям, и товарный поезд не врезался бы в пригородный автобус, то наша жизнь сложилась бы совсем иначе! Но они поехали, и оба погибли.

Тетя Варя поначалу справлялась с ситуацией. Я помню, как она утешала меня, когда я тосковала по родителям, читала Лешке книжки. Потом она устроилась уборщицей в ближайший гастроном. Во времена безденежья и тотального дефицита это было совсем неплохим местом. Во всяком случае, мы не голодали.

Однажды в нашей квартире появился дядя Коля, тихий и незаметный. Он прожил у нас несколько месяцев, потом исчез. Тетя Варя впала в меланхолию, затем к ней стали приходить подруги по работе и устраивать шумные застолья.

Тем временем Лешка повзрослел, превратившись из добродушного ребенка в агрессивного и глупого парня. Он нигде не учился и не работал. Кому нужен такой работник! Связался с какими-то бомжами, которые, как я подозревала, использовали его в своих целях. Это я сейчас все понимаю, а тогда, в двенадцать лет, я просто видела, как то, что еще оставалось от моего прежнего мира, катится в пропасть. Танины родители мне сочувствовали, но иногда их опека казалась слишком уж снисходительной. Я мирилась с этим, так как их дом был единственным островком нормальной жизни, где я могла, хоть иногда, перевести дух.

С Таней мы были настоящими подругами, всем делились и вместе мечтали. Прежде всего, мы хотели поступить в институт, потом выйти замуж, завести детей и дружить семьями. В девятом классе я выдержала настоящий бой с тетей Варей, которая настаивала, чтобы я шла в училище. Но именно в тот год появилась новая учительница литературы Валентина Александровна, которая отметила мои литературные способности. Она именно так сформулировала похвалу в мой адрес, и дала толчок к моему развитию. Мои сочинения она всегда хвалила за четкую позицию, ясное изложение мыслей и образный язык, приходя в ужас от моей безграмотности. Орфография – еще туда-сюда, но с пунктуацией я была совсем не в ладах.

– Женя, ты запятые вообще не ставь, – предупредила меня Валентина Александровна

перед выпускным сочинением.

В результате наших общих усилий за него я получила 5/3, то есть 5 – за содержание и

3 – за грамотность. Я занималась, не щадя себя, и полностью абстрагируясь от домашней обстановки, но на первом же вступительном экзамене – сочинении – срезалась. Видимо, моя грамотность, а вернее, безграмотность перевесила возможные достоинства содержания. Через месяц я повторила попытку, надеясь поступить на вечернее отделение. Результат был тем же.

– Я же говорила тебе: «Иди в училище!» – злорадствовала подвыпившая тетя Варя. –

Так нет, на институт замахнулась! Только два лишних года на моей шее сидела!

– За меня пенсию платят, – защищалась я.

В общем, тетя Варя устроила меня в свой гастроном, откуда и началось мое хождение

по торговым точкам.

Таня тоже звезд с неба не хватала, но родители пристроили ее на платное отделение. Наша жизнь стала совсем разной, но мы продолжали дружить, все рассказывая друг другу. И так было вплоть до ее свадьбы.

За день до нее я узнала, что свидетельницей будет ее однокурсница Света – интеллигентная и избалованная девушка из состоятельной семьи. Меня это сильно задело и в голове никак не укладывалось.

Посадили меня вдалеке от невесты, в конце стола рядом с какими-то пенсионерами, где я и сидела, никому не нужная и забытая. Платье, надетое на мне, вдруг показалось безвкусным, а макияж – вульгарным. Обиженная на весь мир, я, вопреки своим принципам, изрядно набралась и решила покинуть торжественное мероприятие. В это время какой-то невзрачный парень пригласил меня на танец, а потом вызвался проводить до дому. Не знаю почему – от обиды, от одиночества или еще от чего, но я позволила ему остаться на ночь. Об этом у меня сохранились смутные и не очень приятные воспоминания. Я постаралась побыстрее все забыть, и это мне удалось.

      Через день после возвращения из свадебного путешествия в жаркие страны Таня позвонила и набросилась на меня:

– Ты что, совсем с катушек съехала? Макс сказал, что переспал с тобой. Я чуть под

землю не провалилась со стыда. Он и на меня с намеком посмотрел: Может, и ты такая – готова с первым встречным завалиться? А потом спрашивает: «А где она работает?», я говорю: «В торговле». А он: «Чем она торгует?» – и ржет. Неужели ты ему про пирожки говорила?

– Может, и говорила, не помню. А в чем дело?

– Если ты этого не понимаешь, то нам не о чем говорить, – и бросила трубку.

Я все ждала, что она одумается, перезвонит и извинится. Но не дождалась и через

неделю позвонила сама:

–Танька, по-моему, это ты с катушек съехала. Кому какое дело до того, что я переспала с этим слизняком? Я и сама об этом жалею, ты же знаешь мою брезгливость. Просто какое-то затмение нашло. Можно подумать, что у тебя такого не было! Если кому порассказать…

Договорить я не успела.

– Ты меня шантажируешь, дрянь? – услышала я ледяной голос, затем связь прервалась.

Похоже, статус замужней дамы ударил моей подруге в голову. О каком шантаже она

говорит? Это просто неудачно построенная фраза.

– Женька, где ты витаешь? – услышала я Генку. – Что случилось? Ты сегодня сама на

себя не похожа.

– А ты постой с моё на морозе, посмотрим, в каком будешь состоянии, – злобно

окрысилась я, он обиделся:

– Никто не заставляет тебя там работать. Давно говорю: устройся в какой-нибудь

нормальный магазин. А то рожа через несколько лет совсем оранжевой станет, тогда уж точно ни в одно приличное место не возьмут. – О цвете лица я и без него задумывалась. – А так, глядишь, – продолжал разглагольствовать Генка, – с мороза, да с устатку и попивать начнешь.

Я вспомнила, как сегодня «остаграммилась» с Васькой и мне стало совсем плохо. Я

чуть не разревелась.

– Я сама об этом думала! – воскликнула я, и слезы все-таки полились. – Но где еще я

смогу столько заработать? С чего платить за две квартиры? Я на подготовительные курсы никак не могу накопить! Почти год деньги собирала, а пришлось все потратить на решетки. Какой-то придурок пытался влезть ко мне в окно. То-то я страху натерпелась!

Генка покосился на окно, нижний край которого всего сантиметров на тридцать возвышался над землей.

– Ты сама их вставляла?

– Не сама, конечно, рабочих нанимала. Но платила-то я! Хозяйка отказалась. – Он

привлек меня к себе и стал успокаивать. – Ванной нет, стиральной машины нет, – причитала я, – белье полощу в тазу, как в каменном веке. Хоть монетку кидай, на что сначала копить – на машину или на курсы. А мне уже двадцать пять лет!

Такой истерики со мной никогда не случалось. Генка все крепче прижимал меня к себе и шептал ласковые слова:

– Дурочка, что же ты все на себя берешь? Давай, я буду полностью оплачивать квартиру. Не понимаю, почему ты этому противишься. А своих родственников пошли к черту! Вообще, нужно больше загружать своего мужика.

– Это ты – мой? – встрепенулась я.

– А то чей же, – не понял он.

Тут я ему все высказала о том, что не знаю, чем он зарабатывает на жизнь, не знакома с его друзьями и родственниками и еще много чего. Он меня успокаивал, говорил, что мне беспокоиться не о чем. С ним все в порядке. Его родственники живут далеко, а то бы он меня с ними познакомил, а приятелей в свою личную жизнь он пускать не хочет.

– Ты же у меня – красавица, умница, хозяйственная и порядочная. К тому же, не пьешь, не куришь. Таких днем с огнем не найдешь. Да еще стихи пишешь!

– А это тебе зачем? – понемногу успокаивалась я.

– Как это – зачем? Приятно, когда рядом с тобой думающий и чувствующий человек, а не пустая кукла.

      Я удивленно уставилась на него. Таких проникновенных слов я не ожидала и совсем по-другому взглянула на парня, с которым два месяца жила бок о бок.

– Всё, ты увольняешься и ищешь более легкую работу, – твердо заявил Генка.

К такому повороту судьбы я была явно не готова.

– Тогда ты сейчас звонишь своему Роману Ивановичу и говоришь, что заболела и завтра не выйдешь на работу, – предложил он новый вариант.

Это предложение показалось мне заманчивым, и я так и сделала. Этой ночью нам было так хорошо, как никогда прежде.

На следующий день я проснулась в самом радужном настроении. Гены дома не было – ушел по своим непонятным делам. Я вдруг заметила, что про себя назвала его Геной, а не Генкой, как обычно. Он тоже ночью называл меня не Женькой, а Женечкой и Женюшкой. Это было непривычно и очень приятно. Мне стало жаль, что его сейчас нет рядом.

Уборка квартиры не заняла много времени. Она была очень маленькой. Комната тринадцать квадратных метров, в кухне – не больше четырех и туалет, в котором был установлен душ со сливом прямо в полу. В прихожей с трудом умещались два человека. Если же поставить туда меня в валенках и тулупе, то больше ни для кого места не останется. Я приняла душ и решила позавтракать.

Когда зазвонил телефон, я рванулась к нему, надеясь услышать Гену. На табло высветилось: «МЕДВЕД». Телефончик у меня старенький, и на имя абонента отводилось только шесть символов. Я не сразу поняла, что это звонит Алик. Когда же услышала его голос, мое сердце подпрыгнуло в груди. Если бы не вчерашний вечер и сегодняшняя ночь, оно бы просто вырвалось наружу. Алик Медведев жил в моих мечтах рядом с девушкой в длинном платье, сидящей у высокого окна. Теперь кое-что изменилось, но его звонок все равно меня немножко взбудоражил. Оказывается, он решил купить пирожков, но вместо меня увидел какую-то бабулю, которая сказала, что я заболела.

Елизавета Максимовна, – подумала я. – Обычно она подменяет заболевших. Говорит, что на постоянную работу у нее сил нет, а иногда выручить кого-нибудь – пожалуйста. Роман Иванович очень ценит ее и не скупится.

– Давай я подойду и подлечу тебя, – предложил Алик. – Я не за рулем, машина еще вчера сломалась. Говори адрес.

Меня его предложение совершенно не устраивало, о чем я ему и сказала, а заодно призналась, что не больна. Мы договорились встретиться через полчаса у Пяти углов.

Я размышляла, чем поразить воображение лощеного Алика – старым китайским пуховиком или собачьим полушубком? Наконец, я оделась, выбрав черные брюки, такой же черный свитер и полушубок. Потом достала с антресолей сапоги на высоких каблуках.

Я не без удовольствия рассматривала себя в зеркале. Если бы немного пригасить румянец и сбросить пяток килограммов, то я была бы хоть куда. Припудрив нос и щеки, опять взглянула в зеркало. Ядреный румянец пробил тонкий слой защиты, и я стала похожа на клоуна. Я смыла всю косметику и лишь немного подкрасила глаза и губы. Длинные каштановые волосы с золотистым оттенком сливались с мехом полушубка. Волосы были главным предметом моей гордости, и я их никогда не красила. Хотелось пойти с непокрытой головой, но я вспомнила о погоде и натянула берет.

Я шла на встречу и думала, зачем это делаю. В моей жизни стало что-то налаживаться. Зачем это мне нужно? Но некогда свидание с Аликом Медведевым было пределом моих девичьих мечтаний, и я, спустя столько лет, не могла от него отказаться. Когда я подошла, Алик был уже на месте.

– О! – только и смог он выговорить, увидев меня.

Опытный глаз сразу бы заметил, что все мои шмотки куплены на рынке, но общее впечатление было неплохое. Я взяла его под руку, и мы направились к ближайшему кафе. Он, не спрашивая меня, выбрал зал для курящих.

– Что будешь пить? – последовал первый вопрос.

– Кофе.

– Ты меня не поняла. Я спрашиваю: Что ты будешь пить?

– В этом смысле – ничего, – улыбнулась я.

– Не понял. Мне показалось…

– Креститься надо, когда кажется, – отрезала я.

Я попросила заказать мне салат, десерт и кофе. Мы с Геной часто ходили в кафе. В этом тоже бывали, так что их меню мне было известно.

– А пирожки заказывать? – съехидничал Алик.

– Я ем только свою продукцию, – в тон ему ответила я.

На его предложение закурить я ответила, что не курю, и никогда не курила. Он изучающе смотрел на меня, видимо пытаясь отделить правду от лжи. Похоже, он вчера заметил, что я была навеселе. Не объяснять же ему, что это был единичный случай – первый и, надеюсь, последний, потому что пить на работе – последнее дело.

Мы весело болтали обо всем и ни о чем. Я, наконец, узнала, чем занимается контора со столь устрашающим названием. Они создавали сайты с различной научной информацией, как по конкретным заказам, так и общего доступа. К моему удивлению, за это неплохо платили. Алик увлекся рассказом о своей работе. Слова, которые он говорил, были мне знакомы, но все равно я мало что поняла. Своего компьютера у меня никогда не было, а в школе нас учили информатике кое-как, а может быть, это я кое-как относилась к этому предмету.

– А ты сейчас пишешь стихи? – вдруг поинтересовался он.

Я замялась. Стихи были моим тайным оружием. С их помощью я оборонялась от превратностей судьбы, пьяных родственников и не слишком счастливой личной жизни. Выдавать свою тайну бывшему однокласснику, пусть это даже сам Алик Медведев, совсем не хотелось.

– Случается, – наконец, выдавила я.

Я чувствовала, что нравлюсь Алику, и вовсю упивалась этим, словно награждая себя за годы забвения и прошлые обиды. Мы договорились, что еще созвонимся, когда он вернется из командировки в Штаты, куда завтра улетал на две недели. Он помог мне одеться, стал одеваться сам и с удивлением уставился на свои грязные руки:

– Какой гадюшник! Совсем не убирают. Я сюда – больше ни ногой!

Я уже успела сунуть руки в перчатки и делала вид, что меня эта проблема не касается, хотя знала, что его руки приобрели грязный оттенок от соприкосновения с моим крашеным полушубком. Алик предложил проводить меня до дому, но я отказалась, заявив, что мне еще надо пройтись по магазинам.

– А ты своему как бы мужу скажешь о нашей встрече? – поинтересовался он.

– Скажу, – ответила я, а потом добавила: если к слову придется.

На том мы и расстались. Я накупила кучу продуктов, решив сегодня устроить праздничный обед или ужин, как уж получится. Скинув в прихожей верхнюю одежду, прошла на кухню, чтобы разгрузить сумки, и остановилась, как вкопанная. Все свободное пространство кухни занимала блестящая новенькая стиральная машина. Я даже глаза протерла, уж не привидилось ли это мне. Нет, не привидилось. Машина сияла белоснежными боками посреди убогой кухонной обстановки. Только потом я заметила на ней листок белой писчей бумаги, на которой обычно запечатлевала свои творения. На нем было накарябано всего два слова: Моей Женечке. Слово «моей» было подчеркнуто.

Я прижала этот листок к лицу, чуть не задыхаясь от счастья, затем увидела стопочку тысячерублевых купюр, которые раньше были скрыты запиской. Я машинально их пересчитала. Десять тысяч! Что бы это значило?

Я бросилась в прихожую, достала из сумочки телефон, решив позвонить волшебнику по имени Гена. Чувства били через край. Похоже, мой ангел-хранитель очнулся от многолетнего сна и взялся за дело. Генин телефон не отвечал. Я редко звонила ему, так что наше телефонное общение было, можно сказать, односторонним.

Мой пыл понемногу угас, и я бестолково слонялась вокруг машины, переступая через брошенные сумки. Потом немного успокоилась и разложила продукты, решив еще на пару дней притвориться больной, а завтра с утра вызвать мастера и подключить машину.

Мои мысли прервал звонок в дверь. Я метнулась в прихожую, не глядя в глазок, открыла дверь и чуть не прыгнула в объятия мужика в спецовке. Я была уверена, что это Гена.

– Это у вас надо подключить стиральную машину? – поинтересовался он, удивленно поглядывая на меня.

Прежде всего, мы выкинули на помойку старую тумбочку,

которая просто рассыпалась у нас в руках, и на ее месте установили машину. Он два часа что-то сверлил, колотил, потом пригласил меня принимать работу. От него я узнала, что моя машина с сушкой. Долой веревки из кухни и коридора! – чуть не закричала я. Полноценную пробную стирку провести не удалось, так как у меня не было специального порошка.

– Ваш нельзя применять, пена из всех щелей полезет, – авторитетно заявил мастер.

– Там есть щели? – ужаснулась я.

– А как же, но для специального порошка это не страшно.

– Сколько я вам должна?

– За все уже уплачено, – ответил он, – но, учитывая дополнительные услуги, – намекнул он на вынос тумбочки, – можете добавить.

Я дала ему двести рублей, и он, наконец, ушел, а я занялась приготовлением ужина,

так как обеденное время давно прошло, а сама все время прислушивалась, не раздастся ли звонок. Я с нетерпением ждала вестей от своего как бы мужа.

Позвонил Роман Иванович. Я слабым голосом сказала, что неплохо бы еще пару дней дома посидеть. Он пожелал мне скорейшего выздоровления и посоветовал молиться на Елизавету Максимовну. Я была с ним полностью согласна.

На всех конфорках у меня что-то жарилось и варилось. Такой масштабной готовки в моей практике еще не было. Когда телефон в очередной раз запрыгал по стиральной машине, собираясь разразиться бравурной музыкой, я быстро схватила его. То, что я увидела на экране, меня ошеломило: «Таня». Охватившие меня чувства были неоднозначными. Острая боль от разрыва прошла, но обида, похоже, приняла хроническую форму.

– Женька, привет! Это же я. Ты что, меня не узнаешь?

– Отчего же, узнаю, – довольно холодно отозвалась я.

– Понятно, все еще дуешься, не звонишь… А я по тебе соскучилась! Сегодня Андрей

уехал в Москву, а я к родителям отправилась и около дома встретила Алика Медведева. Представляешь? Он говорит, что вы с ним общаетесь. – В школе Танька тоже была в него влюблена, впрочем, как и все девчонки в нашем классе. – Я ему ничего про твои пирожки не рассказывала, – тараторила она.

– А чего рассказывать? Он у меня их покупал, – с некоторым злорадством вставила я.

Она еще долго щебетала о том, о сем, но лед в моей душе почему-то не хотел таять.

– Женька, ну прости меня – дуру и снобку. Я обещаю исправиться. Хочешь, сейчас к

тебе приеду, и мы посидим, как раньше, – не отставала Танька.

Похоже, мой ангел-хранитель не желал отдыхать и решил помирить меня с подругой.

– Сегодня не могу, давай завтра, – смилостивилась я.

– У тебя свидание? С кем? С Аликом? Но я же только что его видела.

– Нет, не с ним.

      Танька от любопытства места себе не находила, но я быстро свернула разговор, так

как мясо на сковороде уже стало подгорать.

Только к десяти вечера я накрыла праздничный стол в комнате, а не на кухне, как обычно, приоделась и стала ждать. Ужасно хотелось есть, так как после легкого завтрака с бывшим одноклассником я весь день ничего не ела. Стол ломился от еды – салаты, мясо, рыба и фрукты. Я придирчиво все осмотрела и поняла, чего не хватает – шампанского. Я быстро оделась и, оставив записку: я скоро вернусь, побежала в ближайший магазин.

Я терпеливо ждала своего как бы мужа до полуночи, но он не появился, а его телефон был отключен. Я немного поковырялась в тарелке, но вкуса не ощутила, потом стала все убирать. Решетки на окнах и плотные шторы надежно защищали, но мне было неуютно и даже немного страшно. Оказывается, я успела привыкнуть к тому, что не одна.

Что же с ним случилось? И что означают столь щедрые подарки? Машина – понятно, но причем здесь деньги? И тут до меня дошло. Именно такая сумма мне нужна на курсы. Видимо, вчера, рыдая на его плече, я ее озвучила.

Спать совершенно не хотелось. Я слонялась по квартире и размышляла, что же произошло. Сегодня весь день я чувствовала себя принцессой, а в полночь опять превратилась в Золушку. Почему меня все бросают? Что со мной не так? Ведь в легкомыслии и непритязательности меня не обвинишь. Макс не в счет.

Я рассталась с девственностью в двадцать один год, что в наше время большая редкость, а, учитывая мое окружение, и вовсе кажется нереальным. Но именно благодаря тому, что с детства насмотрелась на тетку с братцем и их партнеров, к этой стороне жизни относилась настороженно. Я мечтала о высокой любви, а голый секс казался мне низменным и отвратительным. Я не могу сказать, что ощущала особый натиск со стороны противоположного пола, но время от времени кто-то проявлял ко мне интерес. Но все мои поклонники, если их можно так назвать, казались мне недалекими, глуповатыми и пошлыми. Дальше одной-двух встреч дело не шло.

И тут появился Игорь. Я тогда работала в небольшом галантерейном магазинчике, и он купил у меня шарф. С этого все и началось. Симпатичный, интеллигентный, начитанный, мне с ним было хорошо и интересно. Он красиво ухаживал – дарил цветы и водил в театры. Эта идиллия продолжалась два месяца.

Однажды он пригласил меня к себе, родители куда-то уехали. Я понимала, чем закончится встреча, но считала это естественным продолжением наших отношений и ступенькой к будущему. Мы действительно чувствовали себя влюбленными.

Игорь обставил наше рандеву очень красиво. Я все пыталась сказать ему о своей неискушенности, но почему-то этого не сделала. Когда он понял, что стал моим первым мужчиной, жутко разнервничался и даже разозлился. Он понес какую-то чушь о том, что мне не удастся таким способом женить его на себе, в его планы это не входит и, если появится ребенок, он его не признает. Он быстро оделся и почти выставил меня за дверь. Больше мы с ним не виделись.

Я, глотая слезы, вернулась домой и, надев наушники, разразилась стихами, которые можно охарактеризовать как великий плач. Два года я никого близко к себе не подпускала, да особо настойчивых претендентов и не было.

Однажды я отправилась в кино одна. Танька этот фильм уже посмотрела со своими однокурсниками и очень мне его рекомендовала. Фильм оказался тяжелым и неоднозначным. Я вышла из кинотеатра, переполненная противоречивыми чувствами.

– Как вам понравился фильм? – обратился ко мне привлекательный молодой мужчина.

Мы разговорились, и он проводил меня до дому. Так начался мой роман с Олегом.

Два месяца я прожила, как во сне. Потом проснулась. Оказалось, что он женат. Его семья возвращалась из отпуска, и он сказал, что продолжение наших отношений невозможно. Мужик просто устроил себе каникулы за мой счет. Я опять погрузилась в меланхолию, о чем есть масса свидетельств в виде моих стихов.

После второй оплеухи я практически поставила крест на личной жизни и решила хоть как-то изменить свою судьбу – разъехаться с родственниками и пойти учиться. На это были нужны деньги. С Нинкой мы одно время работали вместе и подружились, продолжая общаться даже после того, как обе сменили работу. По ее рекомендации я и оказалась втянутой в торговлю пирожками. Она же нашла мне квартиру, пусть и плюгавенькую, зато отдельную и по приемлемой цене.

Я работала, читала книги, писала стихи и в очередной раз копила деньги на курсы. Тут подоспела Танькина свадьба. Обида, одиночество и выпитое вино толкнули меня в объятия Макса, о чем я не раз пожалела. Разрыв с лучшей подругой подействовал на меня удручающе. В моей жизни образовалась дыра, и я боялась впустить в нее что-нибудь нехорошее, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Пару раз я была в Нинкиной компании, но поняла, что пьянки-гулянки с подвыпившими джигитами не по мне.

Генка, я опять его так называла, несколько раз покупал у меня пирожки. Тогда я работала на Сенной. Потом пригласил в кафе. Мы стали встречаться и вот уже два месяца жили вместе. Если бы не разрыв с Танькой, вряд ли я подпустила бы его к себе так близко.

Внезапно я остановила свое беспорядочное перемещение по квартире. Два месяца! Опять два месяца! Получается, что каждые два года я встречаю мужчину и спустя два месяца с ним расстаюсь! Я не верила в мистику и гороскопы, но настойчиво повторяющее число «два» невольно завораживало.

В первых двух случаях более-менее понятно, но с Генкой-то что? И что означают столь щедрые дары? Прощальный подарок? Но почему? И почему в записке подчеркнуто слово «моей»?

Голова раскалывалась. Хотелось завыть или повеситься, но я прибегла к своему тайному оружию. Достала бумагу и ручку, и слова полились из меня непрерывным потоком. Сколько раз это спасало, если не мою жизнь, то психическое здоровье. Когда я вернулась в действительность, было уже утро. Я перечитала написанное. Если стихи охарактеризовать в музыкальных терминах, то это был траурный марш.

Я, не раздеваясь, легла на диван и тотчас заснула. Разбудил меня Танькин звонок. Мы договорились встретиться у меня дома через два часа. Кое-как умывшись, я отправилась в ближайший пункт связи и положила на Генкин счет триста рублей. Через полчаса я опять ему позвонила. Результат был тот же. Значит дело не в отсутствии денег на его счету.

Общение с Танькой не доставило мне особенного удовольствия и не потому, что продолжала на нее злиться, просто моя голова была забита совсем другим. Что случилось с Генкой? Раньше я бы все ей рассказала и облегчила душу, но теперь почему-то не хотелось этого делать. Я что-то наврала насчет того, что Генка ушел на работу, потом показала новенькую стиральную машину и упомянула о десяти тысячах на курсы.

– Вот это я понимаю! Настоящий мужик! – одобрила Танька. – Почему же ты такая

кислая?

Я сослалась на плохое самочувствие и критические дни, и ее подозрительность

уменьшилась. Она с упоением рассказывала о свадебном путешествии, о всяких ужинах и приемах, на которых появлялась вместе с мужем. Андрей занимал высокий пост в бизнесе своего отца со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Макс о тебе периодически вспоминает, – сказала Танька.

– Не напоминай мне об этом ублюдке! – разозлилась я.

– Зря ты так. Он – нормальный парень и богатый, может быть, даже богаче моего

Андрея.

– Мне плевать на его богатство, а то, что он не умеет держать язык за зубами,

характеризует его не с лучшей стороны. В общем, он – не мужик, и хватит об этом.

Танька нехотя призналась, что Макс ей ничего не разбалтывал, просто сказал, что

проводил меня до дому. Она его долго пытала, стараясь выяснить подробности, а об остальном догадалась сама и ужасно разозлилась, так как считала, что я скомпрометировала не только себя, но и ее. Меня мало интересовал моральный облик пресловутого Макса. Где Генка? Что с ним случилось? Мой телефон просигналил о получении сообщения. Я слишком поспешно бросилась к нему, Танька удивленно посмотрела на меня.

– Это Алик, – разочарованно произнесла я. – Привет из Нью- Йорка.

Похоже, ее очень возбуждала мысль о моем предполагаемом романе с Аликом

Медведевым.

– Понимаю. Ты сейчас на распутье. Не знаешь, кого выбрать – Алика или Гену.

Конечно, не было ни гроша и вдруг – алтын.

На самом деле Танька ничего не понимала в моей жизни, но я разуверять ее не стала и с облегчением вздохнула, когда она, наконец, ушла, пообещав вскоре позвонить. Предприняв несколько бесплодных попыток дозвониться, я еще раз все обдумала и решила, что Генка не мог меня бросить, по крайней мере, сейчас. Значит, с ним что-то случилось и, возможно, ему нужна помощь. Я отправилась в отделение милиции, которое располагалось неподалеку.

Сначала мой разговор с дежурным лейтенантом напоминал беседу двух туземцев, объясняющихся на разных диалектах. Много жестов и мало понимания. Я набрасывалась на него с вопросами, а он отмахивался от меня. После того, как я достала пятьсот рублей, контакт был налажен. Выяснилось, что он не может принять от меня официального заявления по нескольким причинам. Во-первых, мы оба прописаны в другом районе; во-вторых, с момента исчезновения прошло слишком мало времени; в-третьих, я Генке никто и звать меня никак, может, парень просто бросил меня, а милиция сердечными делами не занимается и, в-четвертых, кроме его имени я о нем ничего не знаю. Однако сводки за последние сутки он просмотрел. Генка там не фигурировал.

– А среди неопознанных трупов? – с замиранием сердца поинтересовалась я.

Слава Богу, никого похожего в скорбном списке не было. Я написала на листке

Генкины данные и номер своего телефона, попросив позвонить мне в случае чего, и покинула отделение, опасаясь, что после моего ухода листок перекочует в корзину для мусора.

– Попробуйте обзвонить больницы и морги, – вслед мне сказал лейтенант.

Глава вторая

Я понуро поплелась в газетный киоск, чтобы купить телефонный справочник. Его в моем хозяйстве не было, как и стационарного телефона.

Прилавок был заполнен всевозможными газетами и журналами. Справочник тоже имелся. Уже расплачиваясь за него, я уперлась взглядом в яркий заголовок «Труп молодого мужчины найден в лесопарке». У меня задрожали руки, и я выхватила это издание – то ли толстую газету, то ли тонкий журнал. Название говорило само за себя – «Криминальное чтиво».

– Сколько стоит?

– Тридцать пять рублей.

– Ничего себе, – подумала я, но все-таки его купила и на всех парах понеслась домой.

Оказывается, этот труп нашли неделю назад, но до сих пор не могли опознать. Автор

строил различные предположения, как о личности погибшего, так и о мотивах убийства, причем, как мне показалось, без всяких на то оснований. Фантазии и бред на пустом месте. Я пролистала газету. Одна заметка меня заинтересовала.

Тело студентки было найдено во дворе дома на Загородном проспекте. Мимо него я проходила почти каждый день и невольно поежилась при мысли об этом. Девушка жила и училась совсем в другом месте. Никаких знакомых в этом районе у нее не было. «Что привело ее в этот глухой угрюмый двор?» – спрашивал автор. Она была убита ножом в спину, но не ограблена и не изнасилована. «Неужели в нашем городе орудует маньяк?» – вопрошал он в конце статьи.

Вторая часть столь замечательного издания была отдана детективному рассказу. Я этим жанром никогда не увлекалась. Всякой чернухи и в жизни хватает. Я читала, в основном, классику, то и дело натыкаясь на зияющие пробелы в своем образовании. Сейчас у меня на полке стояли третий том Фейхтвангера и «Бесы» Достоевского. Я их уже прочитала, но съездить в библиотеку все не было времени. Иногда баловала себя каким-нибудь любовным романчиком, но чаще всего они оказывались уж очень убогими. Неожиданно для себя я зачиталась детективными рассказами и хоть ненадолго отвлеклась от мрачных мыслей.

Немного перекусив, я принялась обзванивать больницы и морги. Оказывается, в нашем городе их огромное количество! Как медленно и неохотно откликались на звонки работники больниц.

На следующее утро я решила заняться своими делами. Генку в больницах и моргах я не обнаружила, значит, он жив и здоров, а отсюда вывод: он меня бросил. Вот так, без всяких объяснений. Мне было очень больно это признавать.

– Нечего нюни распускать! – приструнила я себя. – Собственно говоря, ничего нового

не произошло. Зализывай раны и жди, когда через два года появится новый принц, чтобы спустя два месяца тебя покинуть.

Я даже пыталась иронизировать над собой.

– С паршивой овцы, хоть шерсти клок, – вспомнила я о Генкиных подарках и

отправилась за стиральным порошком.

Я шла по Загородному проспекту и вдруг поняла, что прохожу мимо дома, о

котором говорилось в заметке. Какая-то неведомая сила затащила меня под арку. Обычный питерский двор-колодец. Из него был проход во второй, почти такой же, из второго – в третий. Я решила, что таким образом выйду на другую улицу, но нет. Тут был тупик. На месте ожидаемой арки была какая-то контора, видимо, недавно перегородившая проход.

Я поняла, что в заметке речь шла именно об этом дворе. Он действительно был глухим и угрюмым. Я стала озираться по сторонам, пытаясь представить, где именно лежало тело девушки. Два переполненных мусорных бака и несколько автомобилей – вот и все, что там было. Ни скамеек, ни деревца, ни детской площадки.

Внезапно что-то почувствовав, я подняла глаза и натолкнулась на тяжелый взгляд огромных немигающих глаз. Мне стало не по себе, и я отвернулась. За мной следили из окна второго этажа. Я не успела заметить, кто это был – мужчина или женщина, так напугал меня это взгляд. Одно я знала точно – это был очень старый человек.

Я повернула назад, спиной ощущая, что немигающие глаза продолжают наблюдать за мной. Во втором дворе я заметила неброскую вывеску на одном из подъездов. Я подошла и прочитала: Нотариальная контора «Доверие». Какое хорошее слово – доверие. Интересно, а кому можно доверять? Своему парню? Лучшей подруге? Или только нотариусу? Я постаралась побыстрее покинуть это мрачное место. Действительно, что могло понадобиться здесь молодой и цветущей девушке?

Дома я принялась за изучение документации на машину и случайно обратила внимание на адрес магазина. Внутри у меня все заледенело. Этот магазин находился в соседнем доме с кафе, где мы были с Аликом. Генка, проходя мимо, мог нас заметить, так как мы сидели у окна. Я напропалую кокетничала с бывшим одноклассником, упиваясь его вниманием и своей неотразимостью. Что мог подумать Генка? Ясно, что – что я лживая и лицемерная, устроила истерику, жалуясь на тяжелую жизнь, а сама изменяю ему с каким-то франтом. Внезапно все встало на свои места. Теперь мне было понятно его исчезновение.

– Гена-Геночка, как ты мог такое подумать? Почему ты не поговорил со мной? Я бы

тебе все объяснила.

Я кляла себя за глупость и моральную неустойчивость. Зачем я пошла на встречу с Аликом, когда все мои мысли были о Гене? Мне было очень плохо. Тяжелее всего, когда сам во всем виноват. Внезапно мои мысли сделали пируэт, и я нашла другого виноватого. Алик! Конечно же, он во всем виноват. Зачем он появился на моем пути, когда у меня только стала налаживаться личная жизнь? Что ему от меня нужно?

Я была готова послать его по всем известным мне адресам. Благодаря многолетнему общению с родственниками я их знала немало. Можно было бы целую поэму написать, ни разу не повторяясь, заткнув за пояс небезызвестного Сорокина и ежи с ним.

Однако нецензурных выражений я не употребляла, боясь стать на одну доску с тем человеческим мусором, который кантовался у нас в квартире. Я даже старалась сделать так, чтобы и другие в моем присутствии себе этого не позволяли. Я слегка сводила брови, точь-в-точь как Валентина Александровна, когда кто-нибудь из учеников нес явную ересь. Это часто срабатывало.

– Скажи на милость, как ты, такая принцесса, затесалась в наши торгово-пролетарские

ряды? – вопрошала несдержанная на язык Нинка.

От моей брани Алика спасло расстояние. Мне показалось глупым посылать свои проклятия через океан. Пусть живет. Еще немного порыдав, я опять задумалась о причине исчезновения моего как бы мужа.

Допустим, он увидел в окно меня с Аликом и, разочаровавшись во мне, решил уйти. Пусть он – щедрая душа и решил оставить мне подарки. Но почему он не забрал свои вещи? А их скопилось немало – свитера, рубашки, джинсы, белье, обувь, куртки.

– А ведь вещи – недешевые! – вдруг подумала я. – Уж точно не с рынка, как мои.

Еще пять минут назад все казалось мне ясным, а теперь я опять не знала, что и

думать. Стирать расхотелось. Вообще, сидеть дома я не могла. Казалось, что стены давят, а потолок опускается на голову. Я решила съездить в библиотеку, а так как она находилась рядом с моим прежним домом, навестить тетку и брата.

Нинка недавно разбирала кладовку и нашла кучу ненужных вещей. Вместо того, чтобы отнести их на помойку, она решила оказать гуманитарную помощь моим опустившимся родственникам. Я достала с антресолей огромный тюк, взяла книги и вышла из дома.

В квартире никого не оказалось. Видимо, родственники находились в творческом поиске средств на вечернюю дозу алкоголя. Повсюду виднелись следы недавней попойки, а воздух был пропитан всякой мерзостью. Подумать только, я столько лет жила в этом свинарнике! Я подергала дверь своей комнаты. Закрыта. Перед отъездом я вставила новый замок и запретила им приближаться к ней. Кто знает, может быть, мне придется сюда вернуться, если не будет денег на съемную квартиру. Я сунула в морозилку килограмм сосисок, которые купила по пути сюда. Холодильник они еще не пропили. Оставив записку, я покинула свое прежнее жилье, радуясь, что сегодня обошлось без пьяных слез и жалоб.

В библиотеке я взяла следующий том Фейхтвангера и попросила знакомую библиотекаршу посоветовать мне какой-нибудь детектив. Тамара Михайловна удивленно вскинула брови.

– Женечка, с каких пор вас интересует этот жанр?

Я с усмешкой ответила, что не могу обойти своим вниманием такой огромный пласт

литературы.

– Вам наше, современное, или что-нибудь из классики?

– Давайте классику.

Так я познакомилась с Рексом Стаутом и его Ниро Вульфом. Чтение меня настолько

захватило, что я на время забыла о Генке. В конце концов, я сделала все, что могла, для того, чтобы найти его. По моему мнению, он был жив и здоров. А если это так, и он не звонит, то либо он не понимает, как мне от этого больно, что означает, что он – просто бревно; либо понимает и не звонит, а тогда он – просто подлец. В любом случае мне нужно постараться побыстрее его забыть. Так я увещевала себя, а сердце продолжало кровоточить.

Весь следующий день, бойко торгуя пирожками, я пыталась отвлечься мыслями о прочитанном детективе. Как здорово удалось Ниро Вульфу разгадать сложную загадку! Вот бы мне так! Я опять вспомнила об исчезновении Генки, а потом передо мной возникли немигающие глаза в окне второго этажа старого дома. Я невольно подумала о том, что эти глаза могли видеть многое.

– Девушка, я к вам обращаюсь, вы заснули, что ли?

Я отвлеклась от своих размышлений, увидев возмущенную пышнотелую даму,

желающую купить пирожков, и вежливо ее обслужила, но она отошла от меня, недовольно бурча под нос.

– Женька, ты что, не выспалась? – подал голос Васька. У него сегодня торговля шла

вяло.

– Ага. До двух часов книжку читала.

– Ну, ты даешь! В твои годы надо ночью не спать совсем по другим причинам.

– Много ты понимаешь, – буркнула я.

После работы мы с Нинкой переодевались в бытовке на соседнем рынке, где у нее

была куча знакомых.

– Нин, ты сегодня торопишься? – поинтересовалась я.

– Не очень. В восемь у Рафика встречаемся. Хочешь, приходи.

– Нет, давай прогуляемся по Загородному, я тебе один дворик покажу.

Нинка была натурой увлекающейся и, когда я ей рассказала о своем прошлом

посещении, и о том, что меня на это подвигло, с энтузиазмом отправилась со мной. Когда мы вошли под арку, вид у нее стал заговорщицким, только черных очков не хватало. В первом дворе горел фонарь, но там нам делать было нечего, быстро миновав второй, мы ступили в третий. Он освещался только за счет немногочисленных окон. В интересующем меня окне света не было. Я почему-то шепотом объясняла Нинке, где оно расположено. Она, тыча рукой в указанном направлении, пыталась что-то уточнить.

– 

Да не маши ты руками, как мельница, – одернула я ее. – За нами могут наблюдать!

Она притихла, а потом прошептала: «Кажется, там кто-то есть». Я тоже так считала.

Какой-то человек в темной комнате наблюдал за нами. Мы еще немного пошептались и быстрым шагом направились на улицу – к людям, к свету.

Решив, что загадочный дом с заложенной аркой выходит на улицу Рубинштейна, я предложила Нинке по ней прогуляться. Но она уже торопилась.

– Восточные мужчины не любят, когда девушка на свидание опаздывает, -

оправдывалась она. – Давай в другой раз туда сходим.

Она убежала, а я все-таки отправилась по намеченному маршруту и вскоре нашла то, что искала. В заложенной арке с присоединенными к ней квартирами в первом этаже располагалось кафе «Фонтан». То ли это был намек на протекающую неподалеку Фонтанку, то ли на бьющие фонтаном яства, предлагаемые здесь. Однако световое панно впечатляло. Из фонтана били разноцветные струи и мощным потоком стекали к краю экрана. По моим понятиям такая вывеска не соответствовала масштабам заведения. Мне очень хотелось туда войти, но я не решилась.

Вопреки моему предыдущему опыту, вернувшись домой, я не погрузилась в меланхолию, сев писать слезливые стихи, а, крепко поужинав, уютно устроилась на диване, решив продолжить свое знакомство с Ниро Вульфом. Читать было очень интересно, но перед моим взором то и дело возникало темное окно с неясными очертаниями человеческой фигуры.

Я вдруг поняла, что девушка не приходила в этот двор. Она выбежала из кафе с черного хода. Я же видела там дверь! Кто-то последовал за ней, ударил ножом в спину, а человек в окне все видел. Неужели милиция до этого не додумалась? Надо будет посмотреть криминальную хронику, нет ли чего на эту тему. Мне вдруг захотелось вытянуть губы трубочкой, как это делал великий сыщик перед тем, как его посещала гениальная догадка.

Утром я прихватила с собой контейнер с салатом, решив накормить Нину и Ваську. В одиночку мне было не справиться со всем, что я приготовила к несостоявшемуся торжественному ужину. По этому поводу мы прервались минут на двадцать. Нинка оставила свой пост под присмотром торговки сигаретами и пришла к нам с термосом, в котором была сладковатая жижа, которую она почему-то называла кофе. Мы весело болтали, радуясь друг другу и небольшой передышке. Нинка вспомнила наше вчерашнее приключение. Васька очень заинтересовался. Пришлось все рассказать и ему.

– Ты уж всем-то не трезвонь, – попросила я Нинку, – а то твои знакомые прохода не

дадут насмешками. – Она обещала молчать.

– Женька, а куда делся твой хахаль? – спросил Васька.

– Это ты о ком? – насторожилась я.

– А обо всех.

– Ушли в туман! – неожиданно для себя я рассмеялась. – Ваську, похоже, это

обрадовало.

– Отлично! Давай куда-нибудь сходим, посидим в тепле, а то весь день, как собаки,

зубами щелкаем от голода и холода.

– Не ври. Я тебя сегодня салатом кормила, а ты еще и пирожки покупал.

Я уже собиралась отказаться от предложения, но вовремя вспомнила о «Фонтане».

– Давай сходим, я тут хочу одно местечко посетить, а одной неудобно.

Похоже, он не ожидал столь легкой победы и воодушевился, но я его тут же

приземлила, предупредив, чтобы он ни на что не рассчитывал, и что все расходы мы поделим пополам. Я знала, что Васькин бюджет трещит по швам. Он был в разводе, исправно платил алименты, но бывшая жена требовала еще и еще.

– Только ты уж меня там не позорь. Я расплачусь, а завтра рассчитаемся. – Меня это

вполне устраивало.

Мы встретились у Пяти углов. Я не только назначила встречу в том же месте, что и Алику, но и оделась точно так же. Только в моих глазах светилось не предчувствие счастья, а охотничий азарт. Привычно набрав Генкин номер, я услышала очередную отповедь неведомого автоответчика и, взяв под руку своего кавалера, направилась навстречу новым приключениям.

Фонтан на табло по-прежнему извергал праздничное изобилие. Васька заметил под названием более мелкую надпись: ресторан русской кухни.

– Молодец, патриотично мыслишь, – одобрил он.

Мы разделись и, немного робея, вошли в зал. Там был только один свободный стол,

который мы и поспешили занять. Официанты в красных рубахах с кушаками неслышно сновали по залу. Вскоре один из них появился перед нами и, предложив меню, удалился, дав нам время на размышления. Я принялась его изучать. Цены привели меня в уныние и, посовещавшись, мы выбрали щуку, овощной салат и белое вино.

Я озиралась по сторонам. Заведение было процветающим, но не шикарным. Публика тоже не впечатляла – весьма разношерстная. В любом случае этот ресторан не походил на место тусовки студентов. Значит, девушка пришла сюда с кем-то постарше. И что же здесь могло произойти? Почему она побежала не через главный вход, а через черный? Кстати, где он?

В это время материализовавшийся из воздуха швейцар, который при нашем появлении остался незамеченным, подобострастно кланяясь, проводил элегантного мужчину лет сорока через зал, затем повернул налево. То, что с правой стороны находится кухня, я уже поняла, так как официанты появлялись именно оттуда. Интересно, а что находится слева?

Мы с Васькой потихоньку потягивали вино. Он вспоминал недавнюю поездку в Подмосковье, откуда привозил свой товар. Я слушала его вполуха. Меня занимало совсем другое. Куда направился этот интересный мужчина? Почему оживились официанты, то и дело таская туда подносы?

Сказав, что хочу припудрить носик, я встала из-за стола и направилась, конечно же, налево. Там я увидела узкий коридор. Осторожно по нему передвигаясь, я заметила приоткрытую дверь. За большим, шикарно накрытым столом, сидели люди, вполголоса переговариваясь. Их обслуживали два официанта. Один из них направился к двери. Я продолжила свое движение, как вдруг услышала: «Девушка, вы куда?» Я оглянулась и увидела, что официант обращается ко мне.

– Туалет ищу! Где он тут у вас? – недовольно ответила я.

Он сообщил, что туалет находится совсем с другой стороны. Я и сама об этом

догадывалась. Внезапно по ногам ударила волна холода. Обернувшись, я заметила парня в кожаной куртке, который закрывал за собой дверь на засов.

– Понятно, черный ход обнаружен, – думала я, направляясь в туалет. – Выходит, здесь

имеются и отдельные кабинеты для избранных. Возможно, девушка оказалась случайной свидетельницей чего-то и, почувствовав опасность, бросилась наутек, выбрав для этого черный ход. Но уйти ей не дали. Моя фантазия понеслась галопом.

Васька заказал кофе и мороженое, я машинально все закидывала в себя, не чувствуя никакого удовольствия. На Васькином лице отчетливо читалось разочарование. Хоть я его и предупредила, чтобы ни на что не рассчитывал, но не до такой же степени! Пересиливая себя, я завела светскую беседу. Он немного оттаял и окинул меня одобрительным взглядом, потом предложил заказать еще вина, но мне не терпелось поскорее оказаться дома. Все, что хотела, я уже узнала.

Наш счет перевалил за тысячу. Это было неприятно, так как денег у меня оставалось совсем мало, а до зарплаты было еще пять дней. Последние дни я была расточительной – праздничный ужин, телефонные переговоры, взятка милиционеру, теперь еще ресторан.

– Ничего, еды в холодильнике полно, как-нибудь перекантуюсь, – думала я, все еще

переживая по поводу счета.

Придя домой, я достала бумагу, но не для того, чтобы лить на нее рифмованные слезы. Я собиралась написать детективный рассказ.

Сюжет был таким: студентка педагогического университета Алла Пономарева, умница и красавица, знакомится с преуспевающим бизнесменом. Его внешний вид я собиралась списать с мужчины, которого подобострастно сопровождал швейцар. Он приглашает ее в ресторан. Там она случайно видит или слышит то, что для нее не предназначалось. Что именно? Я пока еще не придумала.

Испугавшись, она решает бежать, воспользовавшись черным ходом. Кстати, откуда она о нем знала? Может быть, была здесь не впервые? Если ее убили в самом начале третьего двора, то, возможно, убийца что-то ей кричал и пытался остановить. Когда это ему не удалось, он убил ее. Нет, это никуда не годится. Вряд ли он с ней беседовал. Он просто догнал ее и сунул нож в спину. А Немигающие Глаза все видели.

Судя по тону заметки, милиции об этом неизвестно. Человек у окна все знает о том, что творится в его дворе и решает на этом заработать. Он шантажирует преступника. Кто преступник? Мужчина, который привел девушку в ресторан? Владелец ресторана? Или есть некто третий, который не мог допустить, чтобы его тайна раскрылась? Выбор был велик.

Мне захотелось как-нибудь приплести подозрительную нотариальную контору. Действительно, она располагалась в очень глухом месте, а никакой рекламы себе не делала. Вывеску на подъезде надо рассматривать под микроскопом. На Загородном проспекте никакой дополнительной информации нет. Сегодня утром я специально проверила.

Решив назначить привлекательного мужчину нотариусом, я понеслась дальше. У него с хозяином ресторана какие-то темные делишки. Какие? Скорее всего, это связано с присвоением квартир и другой собственности. Алла подслушала их разговор. Как это ей удалось? Может быть, вышла в туалет, а, вернувшись, задержалась у двери. Охранник, тот парень в кожаной куртке, застает ее за этим занятием и сообщает Хозяину ресторана.

Нет, не годится. В заметке было бы написано, что она была без верхней одежды. Значит, было по-другому. Мне опять захотелось по примеру Ниро Вульфа вытянуть губы трубочкой, чтобы приблизить разгадку. Я так и сделала. Тут же мои мысли продолжили свое скачкообразное движение.

Алла с Геннадием Алексеевичем (я мстительно решила дать отрицательному герою Генкино имя) встречаются в ресторане не впервые. Она в тот день немного задержалась и, не раздеваясь, прошла в отдельный кабинет. Услышав голоса, она остановилась и невольно стала свидетелем тайного разговора, из которого узнала, что представительные бизнесмены были не только мошенниками, но и убийцами, хотя сами оружие в ход не пускали. Для этого имелись специальные люди. Испугавшись, она отпрянула от двери. Услышав шум, из кабинета выскочили говорившие. С ними был и охранник. Алла метнулась к двери.

– Не дай ей уйти, – бросает Хозяин и заталкивает Нотариуса в кабинет.

      Итак, Немигающие Глаза шантажирует владельца ресторана, так как в убийце

узнал его охранника. Как он это делает? Звонить с домашнего телефона или с мобильного нельзя. Везде стоят определители номера. Немигающие Глаза, хоть и стар, но может перемещаться самостоятельно. Он звонит из телефона-автомата. У него странный дребезжащий голос, который можно принять за измененный. Впрочем, его действия я решила оставить за кадром.

Преступники нервничают, пытаются вычислить шантажиста. Подозревают работников ресторана, постоянных посетителей. Но ведь никакого шума не было! Они решают, что кто-то мог все видеть из окна, так как в этот двор не выходят двери подъездов и туда никто просто так не заходит. Они исподволь наблюдают за окнами. Немигающие Глаза прячется за тюлевыми шторами, но однажды теряет осторожность, и Охранник, он же убийца, его замечает.

Остальное – дело техники. Охранник, его я решила наградить именем своего брата, проникает в квартиру к алчному старику, тот успевает набрать номер милиции и сказать: «Приезжайте!»

Мои герои обретали плоть и кровь. Откуда-то появлялись подробности их жизни, привычки и манера говорить. Я чувствовала себя медиумом, который водит рукой по бумаге, воспроизводя чужие слова.

Я опомнилась только под утро и легла, решив хоть немного поспать перед работой. Весь день я клевала носом, несмотря на мороз.

– Женька, чем ты по ночам занимаешься? – пристал ко мне Васька.

– Читаю и сплю.

      Я с нетерпением ждала, когда вернусь домой, предвкушая, как сяду за стол и

продолжу свою работу. Так длилось несколько дней. Наконец, рассказ был закончен. Ресторан из «Фонтана» превратился в «Фейерверк», нотариальная контора из «Доверия» – в «Гарантию». Конкретный адрес я не указывала, но по описанию старого питерского двора можно было понять, что все происходит в центре города.

В концовке я подпустила туману. Охранника убили в квартире старика при задержании, и было непонятно, сумеет ли милиция связать убийство старика с гибелью девушки.

Раз в день, с утра, я звонила Генке, но больше о нем почти не вспоминала. Когда поставила последнюю точку, почувствовала себя опустошенной, и два следующих дня, приходя домой, сразу ложилась спать. На третий день поинтересовалась у Васьки, где бы я могла напечатать несколько страниц.

– Приходи ко мне, у меня есть компьютер и принтер, – любезно предложил он.

– Мне бы хотелось на нейтральной территории.

      Он не стал настаивать, видимо вспомнив наш совместный поход в ресторан, и

посоветовал зайти в ближайший компьютерный клуб. Теперь после работы я неслась туда. За три вечера я справилась с работой. Электронный редактор любезно подчеркивал мои ошибки, за что я была ему очень признательна.

В свой законный выходной я отправилась в редакцию еженедельника «Криминальное чтиво». Она находилась в конце Галерной улицы, так что добираться туда было очень неудобно. Я потратила на дорогу около часа.

В заставленном и захламленном, сверх всякой меры, офисе находились две женщины. Они сидели в разных концах комнаты и громко переговаривались.

– Что там с Гриневой? – спросила та, что постарше.

– Болеет, высокая температура, так что к завтрашнему дню не успеет, – ответила вторая.

Первая, которую я про себя окрестила Начальницей, тяжело вздохнула.

– А куда Барковский делся?

– Вы же знаете, у него договор со «Спутником криминалиста». Он сейчас для них что-

то пишет. – Вторая тоже вздохнула: – Может, Петракову все-таки напечатаем?

      Начальница недовольно дернула плечом:

– Я, конечно, понимаю, что у нас не академическое издание, но опускать планку еще

ниже… Но, наверное, придется. У нас три полосы пустые.

Я кашлянула. Тут дамы, наконец, обратили на меня внимание.

– Девушка, что вы хотели? – спросила Начальница.

– Я рассказ принесла.

      Женщины переглянулись.

– Еще одна Петракова явилась, – пробормотала та, что помоложе.

      Однако мой рассказ они взяли, и даже в двух видах – на дискете и на бумаге. Я

оставила им свои данные.

– Адрес написать? – поинтересовалась я.

– Ни к чему, – ответила Начальница. – Мы рукописи обратно не пересылаем.

Перезвоним, когда определимся с вашим рассказом.

Глава третья

На следующий день я бойко торговала пирожками, время от времени весело выкрикивая:

– Пирожки! Горячие пирожки!

– Женька, ты сегодня, похоже, хорошо выспалась. Такая же, как прежде, – озвучил

свои наблюдения Васька.

– Может быть, может быть.

Пирожков оставалось совсем мало, но я решила больше не заказывать. Я торопилась

домой. С утра купила несколько «желтых» газетенок и собиралась их просмотреть в поисках сюжетов для будущих рассказов.

Наступило некоторое затишье, и я достала телефон, чтобы позвонить и узнать насчет курсов. Плата за них повысилась, теперь нужно было выложить не десять, а двенадцать тысяч. Услышав это, я приуныла. Генка исчез, так что мне придется полностью оплачивать свою квартиру, еще куча неоплаченных квитанций за мое прежнее жилье. Теперь лишних две тысячи за курсы! Если я заплачу за все, то, как дожить до следующей зарплаты? Опять питаться бракованными пирожками?

– А когда нужно заплатить? – хмуро поинтересовалась я.

– В течение недели, а то потом мест не будет.

      Я предполагала, что это просто маркетинговый ход, но рисковать не хотелось.

– А когда начинаются занятия?

– После новогодних праздников.

В растрепанных чувствах я положила телефон в карман и тут увидела перед собой Алика. Он прислал мне несколько эсэмэсок из Америки. Я ответила только на одну, в которой он желал мне творческих успехов. «И тебе того же», – написала я.

Алик достал небольшую коробочку и протянул мне. Открыв крышку, я увидела маленькую статую Свободы и искренне восхитилась подарком, пообещав поставить ее на самое видное место. Алик довольно улыбнулся:

– Я знал, что тебе понравится.

– Ну, и как там, в зажиревшей Америке? – вежливо поинтересовалась я.

– А знаешь, совсем неплохо. Я тебе потом поподробнее расскажу. А ты как тут

живешь? Учиться собралась?

– Хочу на курсы записаться, так они опять плату увеличили! – Мне хотелось добавить

что-нибудь нелестное в адрес организаторов курсов, но я сдержалась.

– И чему учиться?

– Русскому языку. Я с запятыми не в ладах, из-за этого и в институт не поступила, -

хмуро ответила я.

– Как же ты стихи пишешь?

– Использую исключительно восклицательные знаки и многоточия.

      Алик засмеялся, я тоже повеселела. Васька стал сворачивать свою торговлю. За

последние полчаса я не заметила, чтобы хоть кто-нибудь заинтересовался его товаром.

– Ладно, Женька, бывай! – бросил он на прощание.

– Похоже, товарищ тебя ревнует, – предположил Алик.

– Да брось ты, – отмахнулась я, хотя такой возможности не исключала.

      Оживший телефон прервал нашу беседу. Я уже не так бурно реагировала на звонки,

почти смирившись с тем, что Генка уже никогда не объявится. Но в глубине души надежда все-таки жила. Но это был не он.

– Евгения Александровна? – услышала я деловой женский голос.

– Да.

Вам звонят из редакции «Криминального чтива». Мы решили напечатать ваш рассказ

в ближайшем номере. Подъезжайте пожалуйста в редакцию в течение часа, нужно все оформить.

– До вас очень неудобно добираться. Я не успею, я же на работе, – запинающимся от

волнения голосом мямлила я.

– Это в ваших интересах, так что жду.

      У меня руки дрожали от возбуждения. Я никак не могла поверить в случившееся. В

голове включился калькулятор – придется брать такси, чтобы вовремя успеть. В общем, мой бюджет летел в тар-тарары.

– Мне четыре пирожка, – сказала подошедшая женщина.

– А еще три возьмете? – с надеждой поинтересовалась я, заглянув в корзину.

– Не втюхивайте мне свой товар. Совсем обнаглели! – Я не стала отвечать на выпад и

молча ее обслужила.

– Остальные пирожки я куплю, – подал голос Алик.

– Гуманитарная помощь?

– Да нет, – рассмеялся он. – Угощу ими свое семейство – маму, папу и бабушку.

Видишь, даже мне не хватит.

– Можешь купить у Нинки. Она еще торгует, – посоветовала я.

Вместо ответа он поинтересовался:

– У тебя что-то случилось? Плохое или хорошее?

– Хорошее. Даже очень. Только я опаздываю

– Давай, я тебя подвезу, у меня машина за углом.

      Я не стала отказываться. Он помог мне перетащить тележку к Нинке. Между собой

мы называли этот агрегат тележкой. На самом деле он представлял собой огромный ящик на колесах с тремя вмонтированными в него термосами, куда загружались специальные корзины с пирожками. Нинка с интересом наблюдала за маячившим за моей спиной Аликом.

На переодевание мне понадобилось не более пяти минут. Алик ждал меня около своей машины – стильной новенькой иномарки, более подробно я в этом не разбиралась. Он заметил меня только тогда, когда я подошла почти вплотную к нему.

– Ну, Женька, ты даешь! То вся в черном, то вся в белом!

– Ничего, больше удивляться не придется, – успокоила я его. – Других туалетов у меня

нет.

На мне был старый пуховик, который благодаря новой стиральной машине сиял белизной, белые сапожки без каблуков и белый суконный берет. Я знала, что все это мне очень идет.

– Куда едем?

– На Галерную.

      Я сидела, погруженная в себя и свои переживания. Через несколько минут Алик не

выдержал:

– А зачем?

– Пожалуйста, ни о чем не спрашивай. Через пару дней я расскажу, если это будет тебе еще интересно.

– Будет, будет, – заверил он.

      То, что происходило в редакции, я помню смутно. Я подписала какие-то бумаги.

Сказали, что рассказ немного сократили и подредактировали. Пообещали выплатить гонорар в размере двух тысяч. Я не знала, много это или мало, но была всем довольна. Только одна фраза прочно врезалась в мою память: «Если еще что-нибудь напишите в этом духе, приносите».

– Напишу, конечно же, напишу, – думала я.

      Я выскочила из редакции в невменяемом состоянии.

– Ты, что, в бане была? – спросил Алик. – Вся какая-то взмыленная.

– Нет, – ответила я и рухнула на сиденье.

      Алика переполняло любопытство.

– Ты куда-то уезжаешь?

– Нет. С чего ты взял?

– Я видел вывеску турфирмы.

– Там много всяких вывесок, – неопределенно ответила я.

      Мы отправились в обратный путь, а он все не унимался:

– Это касается твоего Какбымужа? – он произнес слитно, как имя.

– Нет, совсем не касается.

– А как он, вообще?

– Кто?

– Какбымуж.

– Мой Какбымуж как бы объелся груш, – четко произнесла я.

Похоже, эта новость Алика не огорчила. Он прекратил расспросы, и мы в полном

согласии доехали до моего дома.

– Может, пригласишь? – нейтральным тоном поинтересовался он.

– Нет. А с какой стати? Ты же меня к себе не приглашаешь.

– Я живу не один, а с кучей родственников.

– Вот именно, – прервала я его, – ты меня не приглашаешь потому, что живешь не один, а я потому, что живу одна. Спасибо, что подвез. Пока!

На следующий день Алик не появился и не позвонил. Обиделся, – решила я. Ну что поделаешь? Не могу я так быстро парней менять. И грустно подумала: «Неужели мне опять понадобятся два года на залечивание раны? Так вся жизнь пройдет». Если бы я была уверена, что Генка меня просто бросил, было бы легче. Но моя женская интуиция подсказывала, что это не так, и я, вопреки очевидному, продолжала надеяться и ждать.

Позвонила Танька и напомнила, что сегодня у них юбилей – ровно полгода со дня свадьбы. В пылу своих литературных увлечений и страданий по Генке я совсем об этом забыла. Она несколько раз предлагала встретиться, но я отговаривалась занятостью и плохим самочувствием.

– В общем, сегодня в девятнадцать ноль-ноль, и никаких отговорок. Что ты мне душу

мотаешь? Я же извинилась. Хочешь, чтобы я на колени перед тобой встала?

– Упаси Бог. Я приду, только попозже. К семи не успею, ты уж извини.

Кое-как уладив дела с работой, я помчалась домой и приняла душ. За последние две

недели я изрядно похудела, и брюки на мне висели. Я достала черные джинсы, которые давно не носила, и попыталась в них втиснуться. Хоть и не без труда, но мне это удалось. Я достала черную блузку, напевая под нос «Блэк меджик вумен».

Больше всего хлопот доставили руки. С ногтями было все в порядке, но красноватый оттенок кожи все портил. Я работала в перчатках, но мороз свое дело делал. Я с ожесточением втирала крем, то и дело посматривая на часы, так как уже опаздывала. Купив по пути цветы и мягкую игрушку – белого пушистого зверька непонятной породы, я помчалась к метро.

Когда я пришла, праздник уже набирал обороты. В просторной гостиной за накрытым столом сидело человек пятнадцать. Негромкую музыку перекрывал многоголосый гомон.

– Ура! Женька пришла! – Танька повисла у меня на шее, совсем, как раньше. Я

почувствовала, что лед в моей душе треснул и начал таять.

      Она провела меня в комнату, представив гостям. Некоторых я помнила по свадьбе.

Потом сама отодвинула стул и усадила меня в непосредственной близости от своей персоны. Подоспело время для очередного тоста.

– Здравствуй, Женечка! – поприветствовал меня Макс, опускаясь на соседний стул. –

До этого момента я его не замечала, видимо он куда-то выходил.

– Простите, разве мы знакомы? – сделала я непонимающее лицо.

      Он усмехнулся:

– Неужели не помните?

– У меня, знаете ли, память девичья. Тут помню, тут не помню. Так бывает. – Если уж

мне придется сидеть рядом с этим придурком, то я решила порезвиться за его счет.

– Тогда давайте знакомиться заново. Максим Оглоблин, бизнесмен, – представился он.

– Можно просто Макс. Так меня все друзья называют.

      Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть.

– Вам очень подходит эта фамилия, – с самым серьезным видом заявила я.

– А кто вы, прекрасная незнакомка?

– Евгения Томашевская, торгую пирожками у метро.

      Макс развеселился:

– И где именно?

– На Владимирской.

– Обязательно отведаю ваших пирожков.

      Я не на шутку перепугалась. Только его мне не хватало!

– Мы бизнесменов не обслуживаем. У нас льготный товар, предназначенный для

малоимущих.

Мы препирались подобным образом, не забывая поднимать бокалы и закусывать. Две девушки в накрахмаленных передниках обслуживали гостей. Хорошо быть богатым!

– Я вижу, вы помирились? – встряла в наш разговор Танька.

– С кем?

– С Максом.

– Не понимаю, о чем это ты.

      Она пожала плечами и отошла к гостям, столпившимся у навороченного

проигрывателя. Вскоре раздался ее голос:

– Женька, ты не помнишь, как там у Бальмонта «Мы говорим на разных языках…»?

      Я разозлилась. Что это ей вздумалось привлекать ко мне внимание? Но я все-таки

продекламировала:

Мы говорим на разных языках.

Я свет весны, а ты усталый холод.

Я златоцвет, который вечно молод,

А ты песок на мертвых берегах.

То ли от злости, то ли потому, что это стихотворение мне действительно очень нравилось, но получилось выразительно. Послышались аплодисменты и требования продолжения.

      Прекрасна даль вскипающего моря,

      Его простор играющий широк.

      Но берег мертв. Измыт волной песок.

      Свистит, хрустит с гремучей влагой споря.

Я дочитала стихотворение до конца, сорвав очередную порцию аплодисментов. Танька о чем-то пошушукалась с гостями, и ее муж, Андрей, обратился ко мне: «Женя, почитай свои стихи!» Меня будто пружина выбросила со стула:

– Вы с ума сошли! После Бальмонта! – и на негнущихся ногах я вышла из комнаты.

Макс увязался следом.

– Придушу Таньку! – злобно шипела я.

– Не стоит так расстраиваться. Она не хотела ничего плохого. Давай лучше потанцуем.

      Я машинально последовала за ним. Как глупо все получилось! Я, как истеричка,

выскочила из комнаты. И Танька хороша! Захотела, чтобы я перед этой публикой свою душу выворачивала! Проклятая снобка! – вдруг дошло до меня. Она решила всем показать, что ее лучшая подруга – не просто торговка пирожками, а поэтесса. Вроде, как Бродский, который кочегаром работал. Я даже чертыхнулась про себя.

– Ну, хватит кипеть! – сказал Макс. Оказывается, мы уже танцевали. – Объясни,

наконец, за что ты так на меня обиделась? Я ведь предлагал тебе встретиться, если твоя девичья память это сохранила, но ты так меня отбрила!

– И правильно сделала.

– Но почему злишься?

– А ты не понимаешь?

– Нет.

      Я решила объясниться начистоту. В конце концов, не поступать же так, как Генка.

– Ты попался мне под руку не в лучшую минуту, – со скучающим видом начала я. – Мне было очень плохо, обидно, одиноко, и я выпила лишнего. То, что у нас произошло, совсем для меня не типично. Хочешь – верь, хочешь – нет, твое дело. Ну ладно, случилось, и случилось. Ничего не попишешь. Но зачем ты, как прыщавый подросток, побежал хвастаться своей легкой победой, да еще перед кем – перед моей лучшей подругой, еще иронизировал при этом. Так мужчины не поступают!

      Он изумленно таращился на меня:

– Да откуда взялся этот бред?

– Мне Танька все рассказала, мы даже поссорились.

      Он был готов вслед за мной придушить Таньку.

– Я сказал, что проводил тебя до дому. А если и иронизировал, то только над собой, так как получил от ворот – поворот.

Он выглядел удивленным и даже обескураженным. Я решила прояснить ситуацию до конца:

– Она мне потом сказала, что кое-что сама дофантазировала. Но, как говорится, то ли

он украл, то ли у него украли, но неприятный осадок остался.

Макс только фыркнул в ответ. Наконец, нам с Танькой удалось уединиться в другой комнате.

– Женька, ты сегодня – просто супер! Я тебя никогда такой не видела. Отлично

выглядишь и держишься непринужденно. – Я ее перебила:

– Зачем тебе понадобилось привлекать ко мне всеобщее внимание? Ты же обещала…

– Это случайно вышло, – оправдывалась она. – Виктор с Наташей поспорили, и он

говорит: «Мы с тобой будто на разных языках говорим», я и вспомнила Бальмонта, но только первую строчку. Ты так выразительно прочитала, ну я и ляпнула, что ты и сама стихи пишешь.

– Что-то ты в последнее время слишком много ляпаешь, – проворчала я. – Похоже,

замужество отрицательно сказалось на твоих умственных способностях.

Танька хихикнула и признала, что это так и есть. Мы самозабвенно болтали, обмениваясь последними новостями, совсем как раньше. Я уже собралась ей рассказать о том, что завтра выйдет в свет мой детективный рассказ, но нас прервали. Заглянул Танькин муж и сказал, что назрел очень важный тост.

До стола мне не дали дойти. Передо мной возникла большая и толстая фигура приятеля Андрея.

– Разрешите пригласить поэтессу на танец?

Я стала озираться по сторонам.

– Кого вы хотите пригласить? – невинно спросила я.

– Да вас, Женя!

– Меня можно. А то я подумала, кого…

– А разве вы – не поэтесса? – спросил он, неуклюже переступая с ноги на ногу, что

должно было означать медленный танец.

– Ну, если можно назвать человека композитором на том основании, что он пропел

пару куплетов, то и меня вполне можно назвать поэтессой.

Он как-то смешно хихикнул и представился:

– Роман Ракитин.

– Евгения Томашевская, – ответствовала я, в очередной раз порадовавшись, что меня

зовут именно так, а не Изольда Бутылкина, например.

Проходивший мимо Макс ткнул в бок моего партнера:

– Рома, ты чего к моей девушке прицепился?

– Товарищ бредит, – высокомерно заявила я и повернулась к Максу спиной.

– А ты – забавная, – сказал Роман.

Так меня еще никто не называл, и я не нашла, что ответить.

– А можно, я тебя еще приглашу? – спросил он, подводя меня к столу.

Вместо меня ответил Макс:

– Идите, Рома, идите, здесь не подают, – потом изумленно протянул: «Надо же, как ты

нашего Рому зацепила!»

– А он, что, неправильной ориентации?

– Нет.

– Тогда чему ты удивляешься?

Макс улыбнулся:

– И правда, чему тут удивляться! Просто он – такой увалень! А тут сам пригласил, да и дальше продолжает навязываться.

Такого внимания со стороны противоположного пола я еще никогда не удостаивалась. Говорят, у каждой девушки есть своя пора. Моя, похоже, наступила в двадцать пять лет. Хорошо, что не в семьдесят! Я вдруг представила себя старушкой с седыми буклями, вокруг которой толпятся разнокалиберные старички, и рассмеялась.

– Женя, что с тобой? – Макс подозрительно посмотрел на меня.

Он так опекал меня, что не дал приблизиться ко мне не только Роману, но и некоторым другим желающим. Взглянув на часы, я подскочила и понеслась в прихожую: «Я же на метро опоздаю!» Макс устремился за мной:

– А ты что-нибудь слышала о такси?

– Представь себе, я даже слышала, что там нужно платить. Знаешь, сколько пирожков я должна продать, чтобы себе это позволить?

– Я довезу тебя до дома, – пытался он остановить мои лихорадочные сборы.

– Я с тобой в одну машину не сяду! – отрезала я, натягивая пуховик.

– Это еще почему? – обиделся он.

– Я видела, сколько ты выпил.

Он облегченно вздохнул:

– Я тоже это видел, поэтому вызвал водителя.

– Эксплуататор!

Подошла Танька. Мы с ней расцеловались, договорившись созвониться.

– У меня есть новости, о которых сегодня не успела рассказать, – заинтриговала я ее на

прощание.

Макс уже оделся, и мы вышли вместе.

– Второй день подряд еду в шикарной новенькой машине, – думала я, неуклюже

пристегивая ремень безопасности. Пробок на дороге не было, и мы быстро продвигались в нужном направлении.

– Давай как-нибудь встретимся, – предложил Макс.

– Зачем?

Действительно, зачем? Какбымуж у меня был, во всяком случае он незримо еще

присутствовал в моей жизни, Какбыдруг – Алик – тоже, даже Васька – Какбыприятель. Вакантных мест нет. Я все так и сказала Максу. Наверное, я не настоящая женщина. Коллекционировать поклонников и любоваться их страданиями мне совсем не нравится. Да и свободного времени на всех не наберешься. Мне нужно писать следующий рассказ, читать книги, заниматься на курсах, да еще работать.

– Ты не права, – не согласился со мной Макс. – Одно вакантное место есть. Тебе нужен друг. Не Какбыдруг, а просто друг.

– Простодруг, – пробормотала я.

Сегодняшним вечером мое отношение к Максу переменилось кардинальным образом.

Раньше я ненавидела его, теперь же относилась к нему с симпатией. Более того, мне было легко и интересно с ним. Куда это может завести, один Бог знает. Когда мое сердце стало таким большим? Раньше в нем умещался только кто-нибудь один.

      Я сказала, что сейчас во мне слишком много всякого сумбура, и я не готова к новым отношениям, даже дружеским. Нужно повременить.

– Можно, я буду иногда позванивать?

Я согласилась, и мы обменялись номерами телефонов. В гости он не навязывался, что мне очень понравилось. Каждый раз, открывая дверь в свою квартиру, я надеялась увидеть там Генку. Но и в этот вечер чуда не произошло.

Следующим утром я побежала к киоску и купила три экземпляра «Криминального чтива» – себе, Таньке и Алику, если он объявится. С волнением открыла газету и нашла свое творение. «Евгения Вульфова. Пристальный взгляд», – прочитала я, не в силах оторваться от этих слов.

Я решила печататься под псевдонимом. Имя Евгении Томашевской может быть связано только с поэзией, а детективы пусть пишет кто-нибудь другой. Сначала я собиралась воспользоваться девичьей фамилией матери – Ковалева, но мне показалось это слишком банальным. Вульфова – в честь Ниро Вульфа – другое дело.

Весь день я была, как на иголках. Взгляд то и дело устремлялся к сумке, из которой торчали газеты. Мне очень хотелось с кем-нибудь поделиться. Может быть, с Васькой? Он был сегодня хмурым и неразговорчивым.

– Вася, что у тебя случилось?

Оказалось, что у него серьезно заболел сын, и нужно было срочно раздобыть денег. Он собирался временно свернуть торговлю и заняться ремонтом чьей-то квартиры. Приятель предложил такую халтуру. Я ему сочувствовала, но ничем помочь не могла. Сама еле сводила концы с концами. Тут я с удовольствием вспомнила о гонораре.

Когда появился Алик, я ему явно обрадовалась.

– Как дела? – вяло поинтересовался он. – Ты обещала что-то рассказать.

– Обязательно расскажу и даже более того. Давай куда-нибудь сходим. Я угощаю.

      Он немного оживился:

– Хорошо, сходим, только платить буду я.

– Ладно, на месте разберемся. Ты сегодня на машине?

– Да.

– Жаль. Я собираюсь пить шампанское. Не хотелось бы делать это в одиночестве.

      Алик быстро сориентировался и пошел пристраивать свой автомобиль на платную

стоянку. Когда он вернулся, я уже с нетерпением ждала его.

– Сейчас мы с тобой пойдем в один ресторанчик. Он ничего особенного из себя не

представляет, а цены – бешеные. Почему мы идем именно туда, я тебе потом скажу.

Алик внимательно посмотрел на меня и поинтересовался:

– Женька, ты чего так сияешь? Помирилась со своим Какбымужем?

– Нет, мое сияние связано с нашей поездкой на Галерную.

– А что у тебя с Какбымужем? – приставал он.

Мне разговоры о Генке изрядно надоели, и я решила внести ясность в этот вопрос.

– Мой Какбымуж исчез. У меня нет оснований считать, что он меня бросил. Позволь в

подробности не вдаваться. Хотя все может быть. Но пока это не прояснилось, я продолжаю считать себя как бы замужем. Вдруг с ним что-то случилось?

Потом добавила, что больше не собираюсь с ним это обсуждать. Если его что-то не устраивает, пусть разворачивается и отправляется на все четыре стороны, а не тратит на меня время и деньги.

Он немного присмирел и прекратил расспросы. Тем временем мы подошли к ресторану «Фонтан».

– Нам сюда, – сказала я, указывая на яркую вывеску.

Видимо, Алик произвел на швейцара большее впечатление, чем Васька, и тот раскрыл

перед нами двери.

– И что дама желает сегодня на ужин? – обратился ко мне Алик.

– Шампанское, мороженое и персик, – выпалила я.

– Ты не в мороженицу пришла, – улыбнулся он. – Выбирай закуски, горячее.

– Полностью полагаюсь на тебя. Мне все равно. Только много не заказывай, я и так на

пирожках раздобрела.

– Не сказал бы, – заметил он.

Наконец, заказ был сделан, и я попросила открыть шампанское. Официант сделал это

быстро и профессионально. Я тем временем достала газету и, открыв ее на нужной странице, положила перед Аликом. Евгения Вульфова. Пристальный взгляд, – прочитал он. – Ну и что?

– Евгения Вульфова – это же я!

– Когда ты сменила фамилию?

– Да нет же, это псевдоним, – разъясняла я ему, как умственно отсталому.

Потребовалось немало времени, чтобы до Алика дошло, что в газете опубликован мой

первый детективный рассказ.

– Ну, Женька, с тобой не соскучишься! Я видел вывеску редакции «Криминального

чтива», но мне и в голову не пришло, что это может быть как-то связано с тобой!

– Мне бы это тоже в голову не пришло пару недель назад, – заметила я.

– А как же стихи? – недоумевал Алик.

– Стихи пишет Евгения Томашевская, а это, как видишь, Евгения Вульфова. Пусть она

строчит детективные рассказы.

– Понятно, у тебя раздвоение личности.

– Типа того.

Я поведала ему историю написания рассказа. Он слушал, как завороженный.

– Здорово! Дашь почитать?

– Бери газету, она твоя. Я специально три экземпляра купила – тебе, себе и Таньке.

Хочешь, автограф оставлю?

Он протянул мне ручку. Я расписалась, только потом сообразила, что у Евгении

Вульфовой должна быть другая подпись. Незаметно мы выпили целую бутылку шампанского.

– Может, еще заказать? – предложил Алик.

– Нет, у меня уже и так башню сносит, – отказалась я. – Я, правда, редко пью, а тут

второй день подряд.

Алик заинтересовался:

– А где ты вчера была? Я вечером приходил, а тебя уже и след простыл.

Я рассказала ему о праздновании полугодовщины Танькиной свадьбы. В это время и она объявилась:

– Женька, выкладывай, что у тебя за новости!

Я уже заметно опьянела, но голос все-таки понизила:

– Сегодня опубликовали мой первый детективный рассказ. Мы с Аликом сейчас в

ресторане, отмечаем это событие!

      Танька ничего не понимала. В ее представлении мой образ был прочно связан с поэзией. Она выразила желание немедленно присоединиться к нам и интересовалась, где именно мы пируем.

– Ты хочешь сюда приехать? – специально переспросила я и посмотрела на Алика.

Он отрицательно покачал головой, да так сильно, что очки чуть не свалились.

– Мы уже заканчиваем это мероприятие. Приезжай завтра вечером ко мне домой, я

подарю тебе экземпляр с автографом.

– А тебя Макс вчера проводил? Как там у вас? – Танька была верна себе.

– Проводил, все нормально. Только ты, пожалуйста, на этот раз ничего не фантазируй.

В общем, до завтра.

Алик в упор смотрел на меня.

– Кто тебя вчера провожал? – строго спросил он.

– Друг Андрея.

– И?

– Что, и? И ничего. Ты ведь меня тоже провожал. Ну, и?

– И ничего, – рассмеялся он.

Я еще раз ему напомнила, что пока я как бы замужем со всеми вытекающими отсюда

последствиями.

В это время через зал прошествовал уже знакомый мне мужчина в сопровождении швейцара и заинтересованно посмотрел на нас и стол с газетой. Я наступила Алику на ногу.

– Смотри, это Нотариус! – прошептала я.

– Он и правда нотариус? – так же шепотом поинтересовался Алик.

– Я откуда знаю? Во всяком случае, образ Нотариуса я списывала с него.

На обратном пути Алик преподнес мне три желтые розы.

– Это тебе в честь премьеры, без всяких намеков, – заверил он и проводил до подъезда.

Я помахала ему рукой и скрылась за дверью. Меня переполняли разнообразные чувства: радость от первой публикации, удовлетворение от мужского внимания и тихая грусть об исчезнувшем Генке. Во мне проснулась Евгения Томашевская и, сев за стол, я вылила все свои переживания на бумагу. По-моему, получилось неплохо. Я не изменила своего мнения, даже перечитав написанное.

На следующий день мне было немного грустно. Васьки не было и с посещением туалета возникли определенные трудности. Выручал Нинкин Рафик. Он несколько раз оставлял свой пост на рынке и подменял меня.

По пути домой я заглянула в отделение милиции. Я уже несколько раз туда наведывалась, но дежурили незнакомые офицеры, а оплачивать услуги всему отделению у меня не было средств. Сегодня мне повезло. Дежурил знакомый милиционер.

– Вы меня еще помните? – робко поинтересовалась я.

– Да разве ж вас забудешь, – галантно отозвался служитель закона. – Нет никаких

известий о вашем милом. Забудьте о нем и обратите внимание на кого-нибудь другого – на меня, например.

      Я не стала поддерживать игривый тон:

– Среди неопознанных вы смотрели?

– А как же, каждый день смотрю. Уже наизусть помню: тридцать лет, рост выше

среднего, крепкого телосложения, славянский тип лица.

Наверное, вид у меня стал совсем понурым, потому что он предложил: «Хотите, проверим подлинность его документов? Фамилия у него редкая». Действительно, фамилия у Генки была какая-то несуразная – Островекин.

– Нет, не надо, – испугалась я.

В Генкином поведении было много подозрительного, но подставлять его милиции я не собиралась.

Вечером мы с Танькой отмечали мою премьеру. Я еще раз поведала историю своего превращения в автора детективных рассказов. Она запихнула газету с автографом к себе в сумку и пообещала сегодня же его прочитать, а завтра высказать свое мнение. В отличие от меня, она давно стала поклонницей детективного жанра. Потом я прочитала ей свои вчерашние стихи. У нее на глазах выступили слезы.

– Женька, ты – талант! – воскликнула она.

Танька говорила искренне, но верить ей было нельзя. Любой, кто написал пару

рифмованных строчек, казался ей гением.

У меня было шампанское, Танька принесла испанское вино, но в меня не лезло ни вино, ни еда. Мы говорили обо всем сразу. Танька опять завела разговор о Максе.

– Ты не смотри, что он – не красавец, бабы по нему пачками сохнут, – начала она

хвалебную речь.

– Вот и пусть себе сохнут, а я пока мумифицироваться не собираюсь.

– А он увлекся тобой, – продолжала гнуть свое Танька.

Меня раздражала ее уверенность в чувствах других. Я попыталась вернуть ее в

реальность:

– Он мной не увлекся, а заинтересовался. Конечно, такая экзотика! Торговка

пирожками пишет стихи и читает Бальмонта! Как тут не заинтересоваться?

– Он и раньше о тебе спрашивал, – буркнула Танька, – когда о твоих стихах и

Бальмонте речи не было.

– То было совсем другое.

Нас прервал телефонный звонок.

– Евгения Александровна? – Я уже догадалась, кто звонит, и насторожилась. – Это

Наталья Васильевна, редактор «Криминального чтива». Нам за два дня позвонили более тридцати человек с просьбой напечатать продолжение «Пристального взгляда». Такой читательский интерес для нас редкость. Вы успеете ко вторнику написать продолжение?

Я опешила.

– Слишком мало времени. Я же работаю, своего компьютера у меня нет, я сначала

пишу, потом печатаю в компьютерном клубе…, – мямлила я.

Наталья Васильевна отреагировала моментально:

– Хорошо, приносите в рукописном виде, но тогда не во вторник, а в понедельник. В

общем, до понедельника!

Я возбужденно забегала по комнате, выкладывая новости подруге.

– Здорово! – радовалась Танька. – Побегу домой – читать твой шедевр.

Она вызвала такси и скрылась во мраке ночи. Я же бестолково занялась уборкой, по

ошибке засунув в холодильник грязную посуду. Какое продолжение? Я же не предусматривала никакого продолжения. Все и так ясно. Охранник убивает старика и погибает сам. Что еще? И тут меня осенило!

Немигающие Глаза никого не шантажировал. Он был слишком стар, немощен и всего боялся. Он видел, как убили девушку, и узнал в убийце охранника из ресторана. Но из страха он даже милиции ничего не сказал, хотя оперативники опрашивали всех жильцов. А о шантаже он и не помышлял. Шантажировал кто-то другой. Но кто?

Тут перед моими глазами встала подобострастная фигура швейцара. Конечно, это он! У него темное прошлое, но последние годы он живет вполне законопослушно. Он знает обо всем, что творится в ресторане. Провожая почетных гостей в отдельные кабинеты, он подслушивает обрывки разговоров, и в его голове складывается вполне ясная картина. Он понимает, что эти люди ворочают большими деньгами, но ему ничего не достается от их пирога. К нему все привыкли и особенно его не стесняются, а он продолжает собирать информацию, но пока не знает, как ей распорядиться.

И тут убивают девушку. Он видит фотографию в газете и сразу узнает ее. Она не раз появлялась здесь с Нотариусом. Он догадывается, что убил ее Охранник, но решает шантажировать не его, а Хозяина.

Я решила начать с того, что после убийства старика и Охранника Хозяин с Нотариусом радостно переводят дух. Шантажист и убийца погибли. Теперь все концы спрятаны в воду. Но радовались они недолго. Раздается звонок с требованием более крупной суммы, так как речь идет уже о двух убийствах. Голос тот же. Они понимают, что ошиблись в своих расчетах.

Я перевела дух, а потом моя фантазия галопом понеслась дальше. Мои герои вернулись из небытия и снова заговорили, стали совершать поступки, о которых минуту назад я и не подозревала. Моя рука не успевала за их действиями. Опомнилась я только под утро.

Так продолжалось несколько дней. Я быстро распродавала привезенные утром пирожки, но больше ничего не заказывала. Отвозила тележку Нинке и неслась домой. Мне даже некогда было съездить за гонораром. Я заплатила за курсы и за квартиру. Долгов не было, зато в кошельке осталось всего пятьдесят рублей. Готовить было некогда, а на пирожки я уже не могла смотреть, пила чай с сухарями, а когда желудок сводило от голода, варила овсяную кашу.

Как-то позвонил Роман Иванович:

– Женя, в чем дело? У тебя упали продажи.

– У меня проблемы, – выдавила я.

– Надеюсь, хорошие?

– Всякие.

Продажа пирожков и раньше не слишком вдохновляла меня, а сейчас я с трудом

переносила даже несколько часов. Пару раз появлялся Алик и приглашал в кафе.

– Некогда. Мне в понедельник рукопись сдавать.

– Тогда до понедельника. Я подвезу тебя на Галерную.

Позвонил Макс и поздравил с первой публикацией. Танька, конечно, проболталась.

– Ничего не изменилось. Мне некогда, – был мой ответ на все его предложения.

В рассказе появился новый персонаж: немолодая, одинокая женщина Катя, соседка

Немигающих Глаз. Она очень тепло относилась к старику, и тяжело переживает его лихую кончину. Она не верит в версию милиции, что ее сосед был убит при попытке ограбления. Он жил очень замкнуто, и никто не знал, что у него есть кое-какие ценные вещи. Она вспоминает, как их опрашивали по поводу убийства девушки. Она знала, что сосед целыми днями сидит у окна, но он уверил ее, что в тот день ничего не видел. А что, если это не так?

Когда она узнает, что убийца старика – охранник из соседнего ресторана, все встает на свои места. А что, если охранник убил девушку, а потом пришел рассчитаться со свидетелем? Со своей версией она отправляется в милицию. Там этим заинтересовались и возобновили следствие. Сотрудники милиции появляются в ресторане и допрашивают Хозяина и персонал. Нотариус там больше не появляется. Шантажист опять напоминает о себе. Хозяин очень нервничает и соглашается на его предложение.

Я остановилась и перевела дух. Куда должен положить деньги перепуганный Хозяин?

В мусорный бак? Я вспомнила переполненные баки в угрюмом дворе и отказалась от этой идеи. В телефонную будку? – Но они все на виду. Ничего не придумывалось. Я вытянула губы, как делал Ниро Вульф, но это не помогло. Немного разочарованная, я пошла спать.

      В субботу объявился Макс:

– Девушка, дайте пожалуйста два пирожка с капустой.

– Я же вас предупреждала, что мы бизнесменов не обслуживаем.

– Что за чушь! – услышала я голос подошедшей покупательницы – Может быть,

теперь, чтобы купить пирожок, нужно предъявлять трудовую книжку?

Я прыснула и быстро обслужила возмущенную женщину. Макс внимательно

рассматривал меня, видимо заметив, как я осунулась.

– Женя, а ты когда в последний раз обедала? – спросил он.

– Не помню, – вяло ответила я.

– Все, мы сейчас идем обедать. Отказа не приму. Никакой лирики. Просто обед. – Это

звучало, как приказ.

– Мне еще надо пирожки продать, – нехотя сопротивлялась я.

– А сколько у тебя осталось?

Я быстро заглянула во все три корзины.

– Двадцать, нет – двадцать один.

– Я их покупаю. Сколько с меня?

Мне показалось, что он шутит, но он не шутил.

– Двести девяносто четыре рубля.

Он вынул триста рублей и спокойно положил в карман сдачу. Я протянула ему мешок с пирожками.

– И куда ты все это денешь?

– Мы сейчас вместе все раздадим у церкви.

Да, Макс умел быстро решать проблемы. Это производило впечатление. Через двадцать минут мы, раздав пирожки, ехали в китайский ресторан, расположенный недалеко от Цирка.

Я старалась есть помедленнее, чтобы не показывать, как голодна, но моя тарелка

пустела с катастрофической быстротой. Все было так вкусно! Наконец, я почувствовала, что готова к общению. Макс это тоже заметил.

– Женя, ты почему себя доводишь до такого состояния?

Я немного разозлилась. Думает, если накормил, то может меня отчитывать!

– Мне в понедельник рукопись сдавать, а еще ничего не готово. Просто некогда

готовить! – слишком резко сказала я. – Я и сейчас сижу здесь, а думаю о том, как приду домой и сяду писать. – Это было уже хамство. – Извини, и большое тебе спасибо. Просто ты опять оказался со мной не в самую лучшую минуту.

Он решил не обижаться и завел разговор о моей работе. Он не понимал, почему я

работаю именно здесь. Я, как смогла, объяснила ему свои резоны.

– Неужели, тебе это не надоело? – он, видимо, ничего не понял из моего объяснения.

– Надоело, и еще как! Вот сейчас есть нечего, а я на эти пирожки смотреть не могу, -

проговорилась я, – хотя раньше уплетала их за милую душу.

Макс, похоже, даже растерялся:

– Женя, как же так? И часто у тебя такое бывает?

– За последний год – впервые, – честно ответила я. – Просто я потратилась на курсы,

они оказались дороже, чем я рассчитывала, на квартиру, туда – сюда, а времени, чтобы съездить за гонораром, не было. Не волнуйся, я ела кашу и пила чай с сухарями. Все было нормально. Вчера сунулась в шкаф, а геркулес кончился. Сегодня куплю, на это у меня денег хватит.

– Ты наелась? – хмуро спросил он.

– Да, вполне. Спасибо.

– Тогда пошли.

Я корила себя за то, что была так откровенна с этим богатеньким пижоном. Когда мы

проезжали мимо продовольственного магазина, я попросила его остановиться и, выйдя из машины, помахала ему рукой и еще раз поблагодарила за все. Он вышел следом:

– Мне тоже нужно в магазин.

Я взяла с полки пачку Геркулеса и направилась к кассе. Сразу за мной подошел Макс с полной корзиной всякой снеди. Мне показалось, что он скосил взгляд в мой кошелек, когда я расплачивалась.

– А ты – хозяйственный, – заметила я, разглядывая его покупки.

– Подожди меня, – буркнул он.

До моего дома было недалеко, но он заставил меня сесть в машину. Я в очередной раз

стала с ним прощаться, но он зашел за мной в подъезд. Я достала ключи и вопросительно взглянула на него:

– Я уже три раза тебя благодарила. Чего ты еще ждешь? Я тебя в гости не приглашаю.

– А я не в гости, я по делу, – сказал он, взяв из моих рук ключи.

Я попыталась заслонить дверь, но он осторожно меня отодвинул и, открыв ее, вошел в квартиру. Его наглость так меня ошеломила, что я замерла на лестничной площадке. Тут у меня возникла мысль о том, что дома меня ждет Генка. Но его не было. Опять не было.

– Женя, почему ты не заходишь? – крикнул Макс.

Кипя от гнева, я вошла в квартиру. Он выкладывал продукты в холодильник. Я не знала, что и сказать. Он тоже молчал.

– Завтра в три заеду. Пообедаем где-нибудь, – сказал он и направился к выходу.

– Почему ты командуешь? – пискнула я.

– Потому что я мужчина. – Где-то я это уже слышала.

Он ушел, а я несколько минут стояла с открытым ртом. Из этого состояния меня вывел звонок Натальи Васильевны. Она поинтересовалась, как идут дела, и рассказала, что вчера в редакцию приходил парень, чтобы узнать, как можно со мной связаться, якобы ему очень понравилось, как я пишу. По ее словам, этого посетителя трудно было заподозрить в том, что он вообще умеет читать. Она дала ему от ворот – поворот. Они вообще никому не сообщают сведений об авторах. Желающие оставляют номера своих телефонов для связи, но парень не стал этого делать.

Наталья Васильевна тут же о нем забыла. Но сегодня появился весьма приличный господин, назвался представителем издательства, какого именно – не уточнил, и попросил сообщить мой адрес или телефон. Она предложила ему оставить свои координаты, но он сделал обиженное лицо и заявил, что обойдется без ее помощи.

Мне все это показалось подозрительным, потом я подумала, что это обратная сторона популярности. Но почивать на лаврах было некогда. Нужно дописывать рассказ.

Накануне я застопорилась, не зная, каким способом Хозяин передаст деньги Шантажисту. Тут пред моими глазами возник дощатый забор с навесом, огораживающий ремонтируемое здание. Для пешеходов оставалась узкая тропинка. Недавно вдоль такого забора я шла в библиотеку.

Я перенесла его на улицу Ломоносова. Хозяин четко выполняет требования Шантажиста. Он идет по узкому проходу, в правой руке держит пакет с деньгами и ждет дальнейших указаний по телефону, прикидывая, в какую сторону придется поворачивать. Ему совсем не хочется расставаться с деньгами, он собирается поймать Шантажиста. Его люди ждут в конце деревянного туннеля. Внезапно одна доска отодвигается, и чья-то сильная рука выхватывает мешок. Хозяин пытается протиснуться в образовавшуюся щель, но ему это не удается. На стройке темно. Он видит только силуэт удаляющейся фигуры.

Я перевела дух. Камень преткновения на пути повествования был преодолен. Теперь я была уверена, что дальше мои герои все сделают сами.

Мне захотелось подкрепиться. Я немножко поругала свой желудок, который сегодня так разгулялся, и направилась к холодильнику. Глаза разбегались. Я достала упаковку с красной рыбой. Съев два бутерброда, я ощутила прилив благодарности к Максу и решила ему позвонить.

– Пью чай и ем бутерброды с красной рыбой, – проинформировала я своего

благодетеля. – Спасибо.

– На здоровье. Как продвигается твоя работа?

– Самое трудное – позади, – заверила я и тут же распрощалась.

Мои мысли принимали нежелательное направление. Я попыталась вызвать в памяти

образ Генки. Мне это удалось не сразу. Я вдруг подумала, что ничего замечательного в нашей совместной жизни не было. Только последний день! Тут же я ощутила себя предательницей и набрала его номер.

– Этот номер не обслуживается, – сообщил мне невозмутимый голос.

Будто последняя ниточка, связывающая нас, оборвалась. Я с некоторым усилием

вернулась к работе.

Хозяин и Нотариус поссорились. Первый не желает нести убытки в одиночку, второй считает, что ни в чем не виноват, поэтому платить не станет. Именно Хозяин приказал убить девушку, а затем старика.

Они потихоньку сворачивают свою совместную деятельность. Представители милиции то и дело появляются в ресторане. Допрошены почти все работники. В конце концов, оперативникам удается установить, что убитая девушка неоднократно бывала здесь с Нотариусом. Проговаривается молодой официант, который только что вышел на работу после болезни.

Выйдя на Нотариуса, милиция проявляет пристальное внимание к его конторе. А что в это время делает Шантажист? Хозяин продолжает его искать? Тут мои глаза стали слипаться, и я отправилась спать.

Утром, плотно позавтракав, я с энтузиазмом продолжила работу. Звонок в дверь раздался, когда Нотариуса допрашивали в прокуратуре по поводу его темных делишек. Я бросила взгляд на часы. Пятнадцать ноль-ноль. Макс был точен. Я открыла дверь и впустила его в квартиру.

– Прости, я еще не готова! Только что смотрела на часы: было тринадцать пятнадцать,

и вдруг – звонок! Я не заметила, как время пролетело!

На мне были трикотажные брюки на два размера больше, чем нужно, и старая футболка, волосы стянуты в хвост.

– Ничего страшного, – успокоил меня Макс. – Собирайся спокойно, а я на кухне

подожду.

– Попей чайку, – крикнула я из комнаты.

– Не буду портить аппетит перед рестораном. Сегодня поедем в мой любимый, -

отозвался он.

Я открыла шкаф и с надеждой стала перебирать свои вещи, будто надеясь найти там что-нибудь новенькое, но, разумеется, не нашла. Мой зимний гардероб был очень скуден и незамысловат. Почему-то летних нарядов у меня значительно больше, хотя зима у нас в два раза длиннее лета. Я опять надела черные джинсы и черную блузку. Мой взгляд упал на Генкин свитер. Генка, ну где же ты? Пока твои вещи висят в моем шкафу, я не могу чувствовать себя свободной.

Ресторан был по-настоящему шикарным, но в то же время уютным. Наверное, добиться такого сочетания нелегко. Мне еще не доводилось бывать в подобных заведениях. Макса здесь знали и обслужили нас быстро и красиво. Еда была очень вкусной, хотя несправедливо называть едой эти гастрономические шедевры.

– Похоже, у тебя сегодня проблемы с аппетитом, – заметил Макс, уплетая за обе щеки.

– Еще бы! Я основательно подкрепилась за завтраком, – доложила я. – Как только

получу зарплату, рассчитаюсь с тобой за продукты. Моего гонорара, боюсь, на это не хватит.

      Макс престал жевать и уставился на меня:

– Ты долго думала, прежде чем это сказать?

– Не особенно. А что тут думать? Ты же не обязан меня кормить.

Я видела, что он с трудом сдерживается, чтобы не высказаться простым русским языком, но меня понесло:

– Нашел объект для благотворительности? Мне тоже понравилось пирожки у церкви

раздавать. Но я – не нищая! Просто временные трудности. – Я собиралась продолжить обличительную речь, но он меня перебил:

– Ты ничего не понимаешь, – выдохнул он. – Я это сделал от чистого сердца, а ты

своими расчетами все портишь!

Я с самого начала знала, что не права. Но что делать? Поверить в искренность чувств Макса и откликнуться на них? И куда это приведет? Через два месяца биться головой о стену и погружаться в черную меланхолию? Ну нет! Сейчас у меня появилось интересное дело, которое к тому же дает дополнительный заработок. С января начну посещать курсы…

– Женя, ты где? – прорвался голос Макса. – Договоримся так: ты ничего не

говорила, а я ничего не слышал. Двигаемся дальше. Ты к завтрашнему дню успеешь дописать рассказ?

– Конечно. Буду сидеть до упора, а утром – на пирожковый фронт!

Я чувствовала, что Макс приручает меня, а потом вдруг подумалось: еще и

прикармливает. Он предложил подвезти меня завтра, но я ответила, что Алик обещал это сделать.

– Это еще кто? – поинтересовался Макс.

– Какбыдруг.

Он возмущенно фыркнул:

– Какой же это друг, если он позволил тебе голодать!

Я грудью встала на защиту Алика:

– Он дважды приглашал в кафе, но мне было некогда, и я попросила не приставать ко

мне до понедельника.

Потом рассказала Максу о звонке Натальи Васильевны. Ему эта история с двумя анонимами очень не понравилась. Обед подходил к концу.

– Чего бы такого заказать, чтобы поставить жирную точку? – спросил он.

– Давай закажем мороженое и поставим восклицательный знак, – предложила я. Мы так и сделали.

Макс довез меня до дома и проводил до самой двери, но попытки войти в квартиру не сделал. Мне было легко, светло и приятно. Я осадила себя. Каждый раз, когда я начинала чувствовать себя счастливой и расслаблялась, тут же больно шлепалась о землю. Кто знает, объявится ли Макс после сегодняшних разговоров. Никакой уверенности в этом у меня не было.

Отбросив посторонние мысли, я приступила к финальной части рассказа.

Хозяин пытается вычислить Шантажиста. В поле зрения попадают официант, который обслуживал отдельные кабинеты, и швейцар. Он устанавливает за ними слежку и узнает, что у швейцара темное прошлое, а официант замешан в квартирных кражах. Вскоре ему становится не до них.

Нотариуса приперли к стенке с помощью документов, которые он не успел уничтожить. Его обвиняют в незаконном присвоении квартир одиноких пожилых людей, которые бесследно исчезали после совершения сделки. Хозяин не надеется на молчание своего сообщника и пытается его отравить, но гибнет его секретарша – преданная Нотариусу немолодая женщина. Тот понимает, чьих рук дело, и, опасаясь за свою жизнь, сдает Хозяина.

Того арестовывают прямо в ресторане. Когда его в наручниках ведут к выходу, он замечает ухмылку швейцара и понимает, что именно он – Шантажист.

– Я тебя и из тюрьмы достану, – шепчет он.

Сопровождающие его оперативники слышат это.

Перечитывать написанное сил не было. Я рухнула, как подкошенная. На сон оставалось не больше трех часов.

Я с трудом выдержала следующий день. Все валилось из рук. Никаких мыслей и чувств я не испытывала. Мне хотелось спать. Алик появился вовремя, и я упала на сиденье с желанием тут же уснуть, но он не дал мне этого сделать, то и дело задавая какие-то вопросы.

      В редакции меня встретили, как свою.

– Женечка! Представляете, что у нас случилось! Ночью к нам влезли воры, и все

перевернули вверх дном.

      Я осмотрелась и особых перемен не заметила. Офис и раньше выглядел не лучше.

– Ой, да что я вас задерживаю! – опомнилась Наталья Васильевна. – Бегите в кассу и

получите свой гонорар, а то Нина Ивановна собиралась уходить.

      Я помчалась в кассу и получила вожделенные две тысячи. Теперь можно было безбедно дожить до зарплаты.

Когда я вернулась, Наталья Васильевна продолжила рассказ. Взломали дверь именно в их комнату, а не в кассу.

– Что у нас можно взять? – вопрошала она. – Компьютерам – сто лет в обед. Только все переворошили! Теперь своевременный выпуск газеты под угрозой.

– Что-нибудь украли? – поинтересовалась я.

Она печальным взглядом окинула свои владения:

– Во всяком случае, пропажи мы пока не обнаружили. Я думаю, они искали материалы Семенова (это его псевдоним). Он проводит журналистское расследование, и должен был на прошлой неделе прислать готовую статью, но до сих пор этого не сделал.

Она высказала еще несколько подобных предположений. Меня как автора детективных рассказов это интересовало, но я была совсем без сил и решила распрощаться.

– Да, Женечка, главный редактор решил повысить вам гонорар. За продолжение

рассказа вы получите три тысячи.

Я чуть не подпрыгнула от радости. Отсутствовала я довольно долго, и Алик изнывал от нетерпения. В благодарность за долгое ожидание я рассказала ему все новости и со всеми подробностями.

– Это надо отметить! – оживился он.

– Обязательно, но не сегодня. Сил нет.

К моему удивлению, он все понял с первого раза.

Глава четвертая

Во вторник мы с Аликом сходили в кафе. Я видела, что он тяготится ролью Какбыдруга, но ничего в наших отношениях менять не собиралась, и он об этом прекрасно знал. Алику нужно было либо смириться с существующим положением вещей, либо прекратить общаться со мной. Я бы предпочла первое, но выбор оставался за ним.

В среду ко мне приехала Танька. Она была само любопытство. Я ей рассказала о наших совместных обедах с Максом, но о покупке им продуктов умолчала. Не хотелось, чтобы и она принялась оказывать мне материальную помощь, я этого и в детстве натерпелась.

Мне нравилось с ними общаться, но это отвлекало меня от главного – написания следующего рассказа. После Танькиного ухода я принялась за дело. В разделе хроники в «Криминальном чтиве» я нашла заметку о странных убийствах женщин, которые происходили в течение последних двух месяцев в районе станции метро «Чернышевская».      Первая была убита на Шпалерной, вторая – на Таврической, третья – на Кирочной. Странным был способ убийства – смертельная инъекция, сделанная сквозь одежду прямо на улице. У всех жертв был один тип внешности – хрупкие длинноволосые шатенки в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. Друг с другом их ничто не связывало, по крайней мере, так было написано.

Я хорошо знала тот район, но все-таки достала карту. Три, омраченные убийством улицы, составляли с Потемкинской почти правильный квадрат, опоясывающий Таврический сад. Я уточнила даты убийств и посмотрела в календарь. Все они были совершены в пятницу. Между первым и вторым прошло четыре недели, между вторым и третьим – три.

Вдруг мой лоб покрыла испарина. Если в действиях убийцы есть какая-то логика, то следующее убийство должно произойти в ближайшую пятницу на Потемкинской улице, ровно через две недели после третьего. Я полагала, что милиция тоже до этого додумалась. Сделать сыщиков героями рассказа?

После недолгих размышлений я от этого отказалась, так как слишком плохо знала технологию расследования, впервые пожалев, что редко смотрела детективные сериалы. А кто убийца? – Маньяк, которого обидела длинноволосая шатенка? Нет, это скучно. А почему инъекция? Может быть, обидчица имеет какое-то отношение к медицине? Почему-то эти предположения меня не устраивали.

Я опять решила воспользоваться методом Ниро Вульфа – закрыла глаза и вытянула губы. Вскоре меня осенило. Это какая-то жестокая игра, где проигравший расплачивается убийством. Во всех трех случаях убийцы разные! Этот вариант мне нравился больше.

На следующий день, торгуя пирожками, я продумывала сюжет будущего рассказа. Мне очень не хватало консультации специалиста. Но где его взять? Я вспомнила лейтенанта из соседнего отделения, который предлагал себя в Генкины заместители. Нет, еще какого-нибудь Вродебыдруга я не выдержу.

Я решила, что героем рассказа будет человек, никак не связанный с правоохранительными органами.      Он (или она?) читает газету и видит заметку, которая привлекла и мое внимание. Он гордится своими логическими способностями (может быть, он или она – математик?) и решает разгадать эту загадку. В пятницу вечером он (или она) прохаживается по Потемкинской улице…

– Женька, ты опять где-то витаешь! Дай мне пирожок с капустой.

Сегодня появился повеселевший Васька. Он разобрался со своими проблемами. Сыну

стало лучше, и он всем видом излучал радость жизни, может быть, поэтому его товар пользовался небывалым спросом. Мне в компании с ним тоже веселее работалось. Мы стали обсуждать последние политические новости. Васька был жутко политизирован. Несмотря на молодой возраст, его убеждения колебались между коммунистической партией и «Родиной». Он очень переживал развал последней. Я же, хоть и интересовалась политикой, никакой партии предпочтения не отдавала. Мне ни одна не нравилась, за что он обвинял меня в аполитичности. Наш диспут прервал телефонный звонок.

– Это врач частной наркологической клиники Петров, – услышала я интеллигентный

мужской голос и напряглась. – Ваша тетя Варвара Тимофеевна Ковалева у нас. В очень тяжелом состоянии. – У меня руки задрожали и стало не по себе. – Она говорит странные вещи и хочет вас увидеть. Нужно поторопиться.

      Подошел покупатель, и я, находясь на связи, обслужила его.

– Вы сейчас где? – спросил врач.

– На Владимирской, я здесь работаю.

– Через час буду ждать вас на станции метро «Академическая», на выходе с

эскалатора и провожу до клиники. Сами вы не найдете. Как мне вас узнать? – Я описала ему свой белый наряд.

Мысли путались, руки продолжали дрожать, и я не знала, что мне делать. Половина пирожков была не продана. Я еле сдерживалась, чтобы не разреветься. И тут появился Макс. Как всегда, не в самую лучшую для меня минуту. Он сразу заметил, в каком я состоянии, и засыпал вопросами. Мне пришлось рассказать о своей тетушке-алкоголичке. Макс быстро разобрался с пирожками. Он отвез мою тележку Нинке и заплатил ей, уж не знаю, сколько, но она осталась довольна.

Мне казалось, что мы едем слишком медленно. Вдруг подумалось, что я все-таки еще немножко люблю тетю Варю. «Какой ни есть – а все ж родня», – вспомнились слова Высоцкого. Кроме нее и Лешки у меня никого нет. Куда подевались остальные родственники, не знаю. В детстве у нас все время кто-нибудь гостил, а после смерти родителей – как отрезало.

Мы вошли в метро за пять минут до назначенного срока. Макс увязался за мной, сказав, что не хочет оставлять меня одну в таком состоянии. Говорить я не могла, то и дело сглатывала слезы. Он успокаивал, уверяя, что в частных клиниках умеют выхаживать пьяниц.

–А как она туда попала? – вдруг озадачилась я. – За состоятельную женщину ее трудно принять. Тут же подумала: «Как я буду за это расплачиваться?»

– Сейчас все узнаем.

Но и через час мы ничего не узнали, так как к нам никто не подошел. Я, наконец-то

разрыдалась, решив, что торопиться уже некуда, поэтому врач и не пришел. Макс предложил перезвонить в клинику. Он взял мой телефон, но последний звонок поступил от неизвестного абонента.

– Разве у тебя телефон не определяет номер звонившего? – удивился Макс.

– Обычно определяет, – всхлипнула я.

Тут меня вдруг что-то кольнуло. От кого врач узнал мой номер? Я его тете Варе не

давала, только соседке оставила на всякий случай. Макс велел позвонить соседке. После разговора с ней все еще больше запуталось. Она сказала, что тетя Варя сейчас дома и пирует вместе со своими собутыльниками. Я позвонила домой. Телефон работал, так как я за него регулярно платила. Откликнулась пьяная тетушка:

– Женечка, как хорошо, что ты позвонила! Мы тут Антошкин (что еще за Антошка?)

день рождения отмечаем. Приезжай к нам. – Она икнула, потом хихикнула: – Тебя тут мужчина спрашивал, очень представительный, но ты ведь мне не говоришь ни телефон, ни адрес, я даже не знаю, где ты работаешь. – И началось пьяное нытье.

      Я перебила ее и стала спрашивать, не попадала ли она в наркологическую клинику.

– За кого ты меня принимаешь! Я меру знаю.

Я в недоумении повесила трубку. Меня, похоже, жестоко разыграли. Но кто? И за что? Макс не мог ответить на эти вопросы, но обещал разобраться. Как-то само собой

получилось, что мы с ним оказались у меня дома.

– У тебя найдется что-нибудь выпить? В прошлый раз я шампанское заметил.

– Ты же за рулем.

– Ты опять забыла о том, что существуют такси и персональные водители.

      Похоже, для Макса не было неразрешимых проблем. Я достала початую бутылку

шампанского и красное испанское вино, которое принесла Танька. Мы вместе накрыли на стол, и Макс одобрительно заметил, что в моем холодильнике появилось кое-что новенькое. Разговор крутился вокруг сегодняшних событий.

– У тебя есть знакомые представительные мужчины? – поинтересовался Макс.

      Я задумалась, так как за свою жизнь сменила множество работ, и знакомых разного

вида было немало. Но ни с кем из них я не поддерживала отношений.

– Только Роман Иванович, мой нынешний работодатель. Но зачем ему такие кренделя

выписывать? Он ко мне очень хорошо относится. Разве что надумал мне отмстить за то, что у меня продажи упали, – усмехнулась я.

      Макс признал, что эта кандидатура не подходит.

– Женя, кто-то, кто не знает о тебе ничего кроме номера телефона, попытался выманить тебя на встречу. Он наверняка там был, а не подошел потому, что ты была не одна. Теперь он знает, как ты выглядишь. Говори, куда ты вляпалась? И что еще от меня скрываешь?

В этом «еще» я усмотрела намек на неизвестную ему до сегодняшнего дня тетушку-алкоголичку. С какой стати я должна ему все о себе рассказывать? Он не больно откровенничает, правда, я его и не спрашиваю ни о чем. Я понимала, что случившееся сегодня – вряд ли глупая шутка. Мне хотелось его отбрить, но кто лучше Макса сможет во всем разобраться?

– А еще я от тебя скрываю своего дебильного братца-алкоголика, – хмуро сказала я.

      На его лице промелькнуло непонятное выражение. Похоже, он такого не ожидал.

Конечно, он вращается в других кругах, а благодаря мне опустился на самое дно. Мы немного помолчали.

– Женя, как тебе удалось выжить с такими родственниками?

– Удалось как-то, как видишь. – Я чуть не плакала, как всегда, когда меня жалели.

– Но как тебе это удалось?!

– Я старалась.

      Я сидела на диване, Макс – на стуле. Он подошел и присел рядом, потом прижал меня

к себе и поцеловал. Я прислонилась к нему, чувствуя, что падаю в бездну. Но я быстро опомнилась. Месяц назад я точно так же рыдала на груди у Генки. А что случилось на следующий день?

Сейчас Макс чувствует ко мне жалость и сострадание, может быть, даже уважение за то, что я сумела выкарабкаться с самого дна. Но это совсем не то, что мне нужно. Я освободилась от его объятий и встала.

– Женя, ну почему? – недоумевал он.

      Я открыла дверцу шкафа: «Смотри». Он окинул взглядом длинный ряд вешалок.

– Не понимаю.

– А ты внимательнее смотри!

      Наконец, он увидел и понял.

– Чьи это вещи? – слишком громко поинтересовался он.

– Моего Какбымужа, – это вырвалось у меня совершенно естественно, я уже привыкла

так называть Генку. – Пока его вещи висят в моем шкафу, я не могу быть ни с кем другим.

– Так в чем дело? Я готов прямо сейчас выбросить их на помойку, – он сделал шаг по

направлению к шкафу.

Я остановила его порыв: «Нет!», потом рассказала ему о Генке, почти слово в слово повторив то, что говорила Алику.

– И сколько ты собираешься его ждать?

– Не знаю. Если он меня бросил, это одно, а если попал в беду – совсем другое.

Видишь, как со мной сложно? Опустившиеся родственники, исчезнувший Какбымуж, да еще сегодняшняя история…

Макс был мрачнее тучи. Мне тоже было невесело. Он налил нам вина, и мы, не чокаясь, выпили, потом он вышел на кухню – покурить. Я допила оставшееся в бокале вино и стала ждать его возвращения. Воображение рисовало такую картину: он входит в комнату, говорит, что ему пора уходить, и уходит – не только из моей квартиры, но и из моей жизни. Мне было очень больно, но я не шевелилась, ждала. Он вошел и сказал:

– Женя, дай мне адрес твоих родственников. Ситуация подозрительная, надо

разобраться.

Как хорошо, что мое воображение на этот раз меня подвело! Я назвала свой прежний

адрес в Московском районе.

– Хочешь, твоего Какбымужа разыщем? – он изучающе посмотрел на меня.

– Нет, – слишком поспешно отозвалась я. К этому моменту я уже была уверена в том,

что Генка исчез не просто так, но выдавать его тайны Максу не хотела.

– Как знаешь, – ответил он и направился в прихожую. – Я тебе позвоню.

Я пошла его провожать.

– Пока, – бросил Макс в дверях, но потом обернулся, обнял меня и поцеловал.

      Наш поцелуй длился, длился и длился. Никто не хотел прерывать его первым. Наконец, мы сделали это одновременно и посмотрели друг другу в глаза.

– Я ухожу, – полувопросительно-полуутвердительно сказал Макс.

– Да, – выдохнула я и даже чуть-чуть подтолкнула его к двери.

      Он ушел, оставив меня в полурасплавленном состоянии. Он ушел, а по всем

многовековым законам существования человечества должен был остаться. Я услышала, как отъехала его машина, так как она стояла под моим окном, вдруг вспомнив, что он не вызвал водителя. Как он поедет в таком состоянии через весь город? Но не побежала его останавливать.

– Нельзя, нельзя, нельзя! – твердила я себе. – Забудь о нем. Он – тебе не пара или ты –

ему не пара. Я впервые думала о социальном неравенстве в таком ключе.

Было еще не поздно, но я не могла думать ни о каких литературных занятиях – писать и читать была не в состоянии. Я включила телевизор и попыталась заинтересоваться новостями, но душа и тело ныли, призывая Макса вернуться. Если бы он это сделал, я бы его впустила, наплевав на все благоразумные рассуждения. Но он не вернулся. И слава Богу.

Весь следующий день я пыталась сосредоточиться на сюжете нового рассказа, но мысли то и дело возвращались к Максу. Ему все-таки удалось меня приручить. Я вызывала в памяти образ Генки, но внутри ничего не откликалось. Похоже, мое сердце опять стало маленьким, и в нем умещался только один мужчина, и это Макс. А, может быть, не сердце меняло размеры, а чувства?

Я вдруг задумалась над тем, почему Макс в первую нашу встречу не произвел на меня никакого впечатления, а во вторую будто приворожил. Неужели аура его богатства на меня подействовала? Так думать о себе не хотелось. Наверное, и в первый раз меня что-то в нем зацепило. Иначе как объяснить случившееся? Несчастной и одинокой я себя и прежде чувствовала, но таких эпизодов не было.

      Васька отвлек от грустных размышлений:

– Женька, где ты Новый год встречаешь?

– Пока не знаю. А ты?

– У тещи. Мы с женой помирились. Болезнь Кирюшки опять нас сблизила. Посмотрим, что из этого получится. А ты еще не решила, кого из кавалеров выбрать? Смотри, не затягивай, до праздника недолго осталось.

Я порадовалась за Ваську, но про себя отметила, что одним поклонником стало меньше. А правда, что я буду делать в Новый год? Пока никаких предложений на этот счет не поступало. Танька с Андреем на днях уезжают в Швейцарию. Что собираются делать Алик и Макс, я не знала. Сегодня никто из них не появлялся и не звонил. Неужели «моя пора», едва начавшись, уже закончилась?

Предпраздничная суета была в самом разгаре. Люди покупали елки, подарки, игрушки. Мне тоже захотелось присоединиться к этой кутерьме. В понедельник получу гонорар и зарплату и займусь покупкой подарков. Кому? – Таньке с Андреем, Нинке, Ваське, Алику и Максу. Вдруг мне захотелось купить что-нибудь к празднику тете Варе и Лешке. Недавно я поняла, что они мне небезразличны. Лет до пятнадцати-шестнадцати я пыталась их перевоспитать – плакала, умоляла взяться за ум, пыталась поддерживать в доме чистоту и уют, но потом отчаялась и отгородилась от них. Может быть, пора сделать еще одну попытку?

Позвонила Наталья Васильевна и поинтересовалась, нет ли у меня чего в ближайший номер. Я ответила, что в этот номер не успею, а к следующему постараюсь. Она взяла с меня торжественное обещание, что в первом январском номере будет мой рассказ.

– Женечка, все-таки приносите свои рассказы в печатном виде или прямо пересылайте

по электронной почте.

– Как только накоплю на компьютер с ваших гонораров, так и буду делать, – сказала я.

      Она только хмыкнула в ответ. К семи часам вечера я все продала. Домой идти не хотелось. Я вспомнила, что сегодня пятница – день предполагаемого убийства, и отправилась на «Чернышевскую», чтобы погрузиться в атмосферу нового рассказа.

Я вышла из метро на Кирочную улицу и по ней дошла до Потемкинской, затем свернула на нее. Праздничная иллюминация не обошла ее стороной, но пешеходов было немного. Ближайшие офисы опустели, все разбежались по своим делам. Фонари горели, но сыпавший с неба снежок делал освещение приглушенным.

Итак, девушка возвращается с работы, идет по улице, строя в уме планы на вечер. В это время некто следует за ней… . Я почувствовала, как мурашки побежали по телу. Ведь я вполне подходила на роль жертвы. Длинноволосая шатенка двадцати пяти лет, насчет хрупкости – вопрос спорный, но за последний месяц я изрядно похудела. Мне захотелось спрятать волосы под куртку, но посреди улицы делать это было неудобно. Я ощутила непонятную тревогу, как будто кто-то исподволь наблюдает за мной, и почти решила свернуть на Фурштатскую, но все-таки этого не сделала.

– Трусиха! – заклеймила я себя и огляделась по сторонам.

Шагах в десяти за мной шел мужчина, показавшийся мне смутно знакомым, за ним – еще один. Впереди маячил женский силуэт. Ни одной компании, или хотя бы пары я не заметила. По Потемкинской улице перемещались исключительно в одиночку.

А что, если убийца – женщина? В длинноволосых шатенках она видит свою соперницу? Я немного посторонилась, пропуская идущую навстречу девушку. Она благополучно прошла мимо. Я только перевела дух, как ощутила боль под лопаткой, и упала. Боль была очень сильной, но терпимой. Я попыталась встать, но потеряла сознание. Потом увидела перед собой взволнованное лицо мужчины лет сорока, который говорил врачу, как меня зовут.

Очнулась я на следующее утро, ощущая себя старой развалиной, даже пошевелиться

было трудно.

– Пить, – сказала я и не узнала своего голоса – таким он был тихим и хриплым.

Я почувствовала, что кто-то склонился надо мной, и открыла глаза. Это был Макс, как

всегда, в трудную минуту.

– Женечка, слава Богу! Ты пришла в себя!

– Пить, – повторила я.

Он куда-то убежал и вернулся с врачом.

– Так и должно было быть! – бодро сказал тот. – Молодой здоровый организм обязан

был со всем справиться. Считайте, что родились в рубашке, – обратился он ко мне, – если бы удар пришелся чуть выше и чуть глубже, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Вы это понимаете?

– Пить, – ответила я.

Только после этого вняли моей просьбе.

– Надо позвонить на работу, предупредить, – этой фразе я отдала все свои силы и тут же уснула.

Лишь на следующий день я смогла общаться с людьми.

– Почему я не умерла? – спросила я Макса.

– Ничего себе вопросики задаешь! Видимо, Богу было так угодно.

– Но, в первых трех случаях инъекция была смертельной! Смерть наступала мгновенно! – пояснила я.

– Женя, это ты о чем? – нахмурился Макс. – Какие инъекции? Тебя ударили ножом.

– Не может быть! – пробормотала я.

Вдруг подумала, что Макс считает меня сумасшедшей, и это почему-то меня

развеселило. Я рассмеялась и сразу в этом раскаялась, так как ощутила резкую боль в горле и груди. Врач предупреждал, что таковы последствия наркоза. Макс с тревогой смотрел на меня.

Я рассказала ему о заметке в газете и о том, как и почему очутилась в пятницу на Потемкинской улице.

– Ты у меня сразу два камня с души сняла. Во-первых, я убедился, что у тебя с головой все в порядке, а, во-вторых, думал, что там у тебя было назначено свидание.

– Значит, ты до сих пор не понял, что я – не многостаночница?

– Теперь понял, – засмеялся он.

– Надо же сообщить на работу! – озаботилась я.

– Уже сообщил.

– Что ты сказал Роману Ивановичу?

– Что ты у них больше не работаешь.

Слезы хлынули из моих глаз:

– Зачем ты это сделал? Почему распоряжаешься мной? На что я буду жить, когда выйду из больницы?

– Это мы обсудим потом, а сейчас тебе предстоит встреча со следователем. Он уже

ждет за дверью. Я обещал подготовить тебя, а ты ревешь. Нехорошо! – Он нежно прикоснулся к моим губам. – Все будет хорошо! Просто замечательно! – и вышел.

Следователем оказался мужчина лет сорока, в меру деловой, в меру приветливый. После уточнения анкетных данных он приступил к допросу, который назвал беседой:

– Что вы делали в пятницу вечером на Потемкинской улице?

Я перебила его:

– В тот вечер еще кто-нибудь пострадал именно там, на Потемкинской?

– Это не имеет отношения к делу.

– Еще как имеет! – не согласилась я.

– Да, был еще один пострадавший.

– Хрупкая длинноволосая шатенка лет двадцати пяти-тридцати погибла от смертельной инъекции? – возбужденно спросила я.

– Да, – он удивленно смотрел на меня. – Откуда вы узнали об этом? Она была убита,

когда вы были уже в больнице. В газетах об этом не писали.

– Мне, признаться, эти два дня было не до газет, – заметила я и рассказала ему о заметке в «Криминальном чтиве», своих выводах и плане написания рассказа.

– Почему вы не обратились к нам со своими подозрениями? – нахмурился следователь.

– Все было так очевидно, просто лежало на поверхности. Неужели вы до этого не

додумались?

– Не знаю. Это дело ведет мой коллега. Но давайте приступим к вашему. Вы

кого-нибудь подозреваете?

Я рассказала ему о недавнем розыгрыше, но никого на роль его инициатора у меня не было. Он уже беседовал с Максом, так что ничего нового я ему сообщить не смогла.

– Вы уже поблагодарили своего друга за спасение жизни?

– Какого друга? – не поняла я.

– Максима Оглоблина или у вас есть другой?

– А как он меня спас? – недоумевала я. – К тому же, нож в меня все-таки сунули.

Следователь рассмеялся:

– Какие женщины неблагодарные! После розыгрыша, как вы его называете, он нанял

вам телохранителя, который весь день повсюду следовал за вами. Именно он набросился на преступника, не дав ему нанести точный удар. Он и сейчас сидит в коридоре. Вдруг убийца решит завершить начатое?

– Я думала, это была попытка ограбления.

– Возможно и такое, – согласился следователь. – Преступник действительно схватил

вашу сумочку, но, убегая, ее обронил.

– Его поймали?

– Нет. Он рванулся в Таврический сад, а телохранитель бросился к вам, боясь, что

возможный сообщник добьет вас.

Я вспомнила взволнованное лицо мужчины, который знал мое имя. Следователь пообещал еще навестить меня, если появятся вопросы, и, пожелав скорейшего выздоровления, удалился. Появился Макс.

– Благодарю тебя, мой спаситель! – с некоторым сарказмом произнесла я. – Почему ты меня не предупредил?

– Следователь проболтался! – нахмурился он. – Благодарить меня не за что, так как ты

лежишь на больничной койке. Не сказал потому, что ты могла с этим не согласиться.

Он опять был во всем прав. Я уже не знала, нравится ли мне это.

– Когда ты успел нанять телохранителя?

– Как только покинул тебя в четверг, поехал в агентство. Если бы не это, ты меня в тот

вечер ни за что не выгнала.

Я улыбнулась, вспомнив свое полурасплавленное состояние.

– Следователь не исключает того, что это была попытка ограбления, – заметила я.

– Значит, он – просто дурак, – сказал Макс. – Слежку за тобой наш сыщик заметил еще

в метро. Я следователю об этом говорил.

Я опять признала его правоту. Моя скромная одежда не позволяла предполагать наличия крупной суммы в кошельке, так что выслеживать меня с целью ограбления не было никакого резона. Я очень устала от всех размышлений и разговоров.

– Макс, а ты, что, тоже уволился? – поинтересовалась я.

– Почему?

– Не работаешь, целыми днями у меня торчишь.

– Оказывается, я здесь торчу, а я-то думал, что выхаживаю больную подругу. И

вообще, сегодня – воскресенье. Женя, почему ты такая колючая?

– Наверное, защищаюсь.

Он сел рядом и взял меня за руку.

– Неужели ты еще не поняла, что от меня не надо защищаться?

– Пока не могу в это поверить, – призналась я.

Он наклонился и поцеловал меня. Я боялась, что потеряю сознание. Нас прервал звонок моего телефона. Это был Алик.

– Женя, ты куда пропала? Я на два дня уезжал в Москву, поэтому не появлялся.

Сегодня прихожу – никого нет. Ни тебя, ни бабуси, ни Васьки. Что случилось?

Я решила не пугать его своим ранением и сообщила, что заболела и лежу в больнице. Он тут же вызвался приехать и спрашивал, как меня найти. Я поняла, что не знаю названия больницы и номера палаты. Я переадресовала его вопрос Максу. Алик пообещал вскоре приехать. Я обратила внимание, что батарейка телефона садится, одна полосочка осталась.

Кто приедет? – поинтересовался Макс.

– Алик.

– Какбыдруг? – уточнил он.

– Да.

– Только его здесь не хватало!

Я недовольно посмотрела на своего спасителя:

– Ты почему злишься? Разве ты ни с кем кроме меня не общаешься?

Он усмехнулся и пересел со стула на кровать, всем своим видом показывая, что не

тронется с места, кто бы ни пришел. Я попросила его заехать ко мне домой и привезти зарядное устройство для телефона.

– Я лучше тебе новый куплю, – заявил он.

Я отвергла его предложение, меня и старый вполне устраивал. Он оживился и сказал, что непременно съездит, а заодно выбросит из шкафа лишние вещи.

– Нет, – отрезала я. – Это его не обескуражило.

– Конечно, пусть вещи висят в шкафу и ждут своего хозяина. Ты ведь можешь жить и в другом месте.

Я не успела ничего ответить. Появился Алик, еще более красивый и шикарный, чем обычно. Даже куцый белый халат не мог скрыть этого. В руках у него был роскошный букет и пакет с фруктами.

– Женька, что случилось? Почему ты на хирургическом отделении? – начал он и только тут обратил внимание на Макса.

Я их познакомила. Они пожали друг другу руки, но взаимной симпатии не возникло.

Алик набросился с расспросами. Макс поднялся:

– Женя, где твои ключи?

– В сумочке.

Он попросил Алика подвинуться и достал ключи.

– Зарядное устройство в тумбочке под телевизором, на верхней полке.

Макс вежливо распрощался и вышел. Алик тут же сменил тему:

– Это кто? Какбымуж?

– Нет. Простодруг.

– Тогда почему он запросто едет к тебе домой?

– Так получилось.

Тут я вспомнила о мерзком розыгрыше и рассказала ему. Он озадачился:

– Да, я давно понял, что с тобой не соскучишься. Но это уже слишком. – И без всякого

перехода: Где Новый год будешь встречать?

Я усмехнулась и оглядела свою палату.

– Здесь. А где же еще?

Он рассказал, что два месяца назад купил путевку за границу на Рождественские

каникулы. Теперь он был готов сдать ее, если я этого захочу.

– Нет, нет, – испугалась я, – поезжай! Сюда никого после двадцати часов не пускают.

Алик внимательно осмотрел палату.

– А кто твое пребывание здесь оплачивает?

До этой минуты я об этом не задумывалась.

– Не знаю. Разве это не бесплатно? У меня есть страховка.

Он усмехнулся и рассказал, как выглядят бесплатные палаты. Он проходил мимо них и видел, что койки там стоят почти вплотную друг к другу и оттуда доносится жуткий смрад. Пришли делать мне перевязку и Алика вежливо попросили удалиться, что он и сделал, пообещав навестить меня завтра после работы. Это прозвучало почти как угроза.

      Вернулся Макс с зарядным устройством.

– И что этому красавчику от тебя нужно? – без всяких предисловий спросил он.

– То же, что и тебе, – брякнула я.

– И что же, по-твоему, мне от тебя нужно?

– Понятия не имею, – выкрутилась я.

«Моя пора», похоже, еще не прошла. Такая кутерьма вокруг меня продолжалась

несколько дней, пока Алик не уехал. Он колебался до последнего дня, но все-таки позволил себя уговорить. Честно говоря, он изрядно меня утомил, так как все мои симпатии давно были на стороне Макса. Но его ухаживания добавляли мне веса в собственных глазах, да и в глазах Макса наверняка тоже. Я впервые поступала так расчетливо, а, может быть, раньше просто не было таких возможностей?

Накануне своего отъезда объявилась Танька с новогодними подарками. Она была обижена на то, что ей сразу не сообщили о том, что со мной случилось.

– И кто платит за такие роскошные апартаменты? – первым делом поинтересовалась

она.

– Наверное, Макс.

Она тут же сделала соответствующие выводы, но я попыталась ее разубедить. Вскоре он и сам появился и опроверг все мои доводы, поцеловав меня прямо у Таньки на глазах.

Процедур и вливаний с каждым днем становилось все меньше. Я начала работу над новым рассказом. Остановилась на варианте жестокой игры. Рассказ так и назывался «Жестокая игра».

Главный герой, аспирант математического факультета, любит разгадывать различные загадки, причем, не только чисто математические. Он считает, что все в мире логично и закономерно, просто люди многие законы еще не открыли.

Благодаря Таньке я прочитала немало книг по психологии. Хотя не все в них понимала, какие-то полузнания у меня были, чем я довольно ловко воспользовалась, описывая его размышления.

Некоторое внимание я уделила личной жизни главного героя. У него есть девушка, очень привлекательная, но не слишком умная и совсем не озабоченная высокими материями. Ей хочется веселиться и развлекаться – ходить в клубы, на концерты и вечеринки. Аспиранту это не всегда интересно. На этой почве у них то и дело возникают конфликты.

Однажды в гостях у ее друзей он открывает газету «Мир криминала» и читает статью о загадочных убийствах трех девушек. Он быстро улавливает закономерность и понимает, что следующее убийство должно произойти в ближайший четверг (для конспирации я пятницу заменила четвергом, а Таврический сад Летним). Немного подумав, трагические события перенесла из зимы в золотую осень. Тут отвела душу, описывая буйноцветную красоту этой поры.

Аспирант собирается прогуляться по Кутузовской набережной и, возможно, предотвратить четвертое убийство. Почему он не обращается в милицию? Наверное потому, что, как и я, наивно полагает, что там сидят не дураки и выставят на набережной усиленный наряд. Однако ему не удается выполнить свое намерение. Именно в четверг день рождения у ближайшей подруги его девушки. Боясь разрыва, он идет на вечеринку. На следующий день узнает об очередном убийстве.

Его предположения оказались верными. Круг (вернее – четырехугольник) замкнулся. Остановится на этом убийца или нет? Аспирант вдруг понимает, что точка еще не поставлена. Следующее убийство произойдет через неделю в самом Летнем саду. Он не знает, что делать дальше.

Я перевела дух и замерла. А что, если на самом деле следующее убийство произойдет завтра в Таврическом саду? У меня заболела голова. Я, как и мой герой, не знала, что делать.

Нужно позвонить следователю, решила я. Но у меня не было номера его телефона, зато он наверняка есть у Макса. Я посмотрела на часы: двенадцатый час. Вряд ли Макс ложится спать так рано. И я набрала его номер. Это был второй мой звонок за время нашего знакомства. Первым я благодарила его за бутерброды с рыбой.

– Да, – услышала я резкий недовольный голос и даже опешила.

– Добрый вечер, это Женя.

Тон сразу изменился. Теперь он излучал тревогу и заботу:

– Женечка, что случилось?

Я не успела ответить, как услышала капризный женский голос: «Максик, милый, ну

скоро ты?» После этого возникла пауза. То ли он прикрыл трубку, то ли ждал от меня ответа. Я еле нашла в себе силы, чтобы ответить, как ни в чем ни бывало. Рассказала ему о своей догадке и попросила номер телефона следователя. Он велел ни о чем не беспокоиться и ложиться спать, он сам с ним свяжется.

– Спасибо. Спокойной ночи, – сказала я и повесила трубку.

Я опять почувствовала себя несчастной и одинокой. Макс просто опутал меня заботой и подарками. Даже рубашку и халат, надетые сейчас на мне, купил Макс. Когда он увидел, во что меня облачили в больнице, принес мне роскошный халат и несколько рубашек. Я не хотела их принимать.

– И что прикажешь мне с этим делать? Я такого не ношу, – убеждал он. И я их взяла.

О том, сколько стоит мое пребывание здесь, я и думать боялась. Как за это рассчитаться? Не натурой же? Еще телохранитель и какое-то частное расследование.

Сегодня вечером он был очень заботливым и казался влюбленным, но ушел раньше, чем обычно. Сказал, что у него деловая встреча. Теперь мне было понятно, какие у него дела. Лицемер! А еще говорят, что женщины коварны, нет, мужчины в сто раз коварнее. Я долго не могла уснуть, обдумывая, как мне выбраться из его паутины.

Глава пятая

      Утром врач осмотрел мою рану и снял швы.

– Ну, теперь вы, как новенькая! Можно и домой собираться.

– А сегодня можно?

– Да. Только позвоните, чтобы за вами приехали, а я пока документы подготовлю.

      Мне нужно было еще кое-что уточнить.

– А как с оплатой? – робко поинтересовалась я.

      Он заверил, что мне беспокоиться не о чем. Мой друг сделал весьма щедрое

пожертвование больнице, так что в принципе я могу здесь оставаться столько, сколько захочу. Я его поблагодарила и сказала, что хочу домой. Мне принесли одежду. Я с ужасом посмотрела на куртку. Дыра была совсем небольшая, но кровавые пятна! Попыталась их застирать. Теперь было не так заметно, что это кровь. Просто большое ржавое пятно на белоснежном фоне.

      Врач принес документы и дал массу наставлений насчет моих ближайших действий по охране собственного здоровья.

– Ваш друг уже приехал? – поинтересовался он.

– Нет, возьму такси. Хочу сделать сюрприз.

Он понимающе улыбнулся. Халат и рубашки я оставила на кровати и, взяв сумочку,

вышла из палаты. До дома я действительно добралась на такси. Разгуливать по городу в такой куртке не хотелось.

План действий был разработан еще ночью, теперь нужно было претворять его в жизнь. Я собрала небольшую сумку с вещами, положила и кое-что из еды. Подняв ее, поняла, что такой вес мне пока не по силам, и выгрузила продукты, оставив только пачку печенья. Потом немного перекусила. Кто знает, когда и где состоится следующая трапеза.

Я опять взяла такси, но не потому, что у меня появились привычки состоятельной женщины, просто было мало сил и времени. Сначала заехала в офис к Роману Ивановичу и аннулировала заявление Макса о моем увольнении, а заодно получила зарплату. Благородный работодатель, узнав от Нинки о моем ранении, выписал дополнительную премию. Затем заехала в редакцию за гонораром, пообещав Наталье Васильевне, что новый рассказ будет у нее пятого января.

Мое путешествие заканчивалось на Владимирской площади. Васька уже сворачивал торговлю. Трио моих торгово-пролетарских друзей – Нина, Рафик и Васька – однажды посетили меня в больнице. Тогда я и узнала, что Василий на все праздники уезжает к теще в Лугу. Я собиралась этим воспользоваться в личных целях. После приветствий и разговоров о моем здоровье обратилась к Какбыприятелю с просьбой пожить в его квартире, пока он отдыхает с семьей.

– У меня, видишь ли, комната в коммуналке. Вдруг соседи что-нибудь жене

наболтают?

– Для соседей мы придумаем какую-нибудь версию, а жене правду скажи. Васенька,

выручи, мне больше не к кому обратиться.

Это было правдой. Мой адрес и адрес моих родственников Макс знал, Танька и Алик уехали, Нинку он вмиг расколет. Оставался только Васька.

– Ладно, пошли, – смилостивился Василий. – А ты от своих кавалеров прячешься? От

которого из них?

– Ото всех.

Нине я сказала, что уезжаю к старой подруге на дачу.

– Что-то ты ничего о ней не рассказывала. Небось, уезжаешь с одним, а другому мозги

крутишь.

Васька ждал за углом, чтобы бдительная подруга не заметила, что мы ушли вместе. Он представил меня соседям – пожилой интеллигентной паре:

– Это Женя – сестра моего приятеля. Она приехала без предупреждения, а Витька

умотал на все праздники. Обратный билет сейчас не купить, так что ей нужно где-то перекантоваться до его возвращения.

Соседи отнеслись с пониманием и обещали меня не обижать.

– Женечка, вы, наверное, есть хотите с дороги? – тут же предложила гостеприимная

Мария Николаевна.

У Василия была очень большая и хорошо обставленная комната. В углу стоял компьютер с огромным плоским экраном. Вокруг царили чистота и порядок.

– Вау! – вырвалось у меня. – Ты, Василий, неплохо устроился.

– Знай наших, не лаптем щи хлебаем.

Я не знала, как с ним расплатиться за все.

– Если хочешь сделать мне приятное, вступи в Коммунистическую партию, – то ли в

шутку, то ли всерьез сказал он.

– Своими убеждениями не торгую, – гордо заявила я.

Он показал мне, где у него что находится, достал комплект чистого постельного белья.

– Можешь пользоваться компьютером. Умеешь?

Я сказала, что умею его включать и выключать, да еще печатать. Он быстро включил

компьютер и показал мне основные операции. Потом написал что-то на бумажке.

– Прочти это, если захочешь выйти в Интернет или воспользоваться электронной

почтой.

– Вася, где ты всему научился? – восхитилась я.

– Я, матушка, инженер, – ответил он. – Однако я с тобой заболтался. Могу на

электричку опоздать, а следующая часа через два.

      Он подхватил большую сумку, которая была собрана заранее, и пакет с подарками.

Живи и радуйся! С новым годом! – с этими словами он удалился.

Я прилегла на диван, так как сил совсем не осталось. Мой план претворился в жизнь.

Теперь можно немного передохнуть. Я посмотрела на часы. Было около пяти. Макс, наверное, уже собирается ехать ко мне. Обычно он появлялся в шесть. В любом случае он не заслуживает того, чтобы узнать обо всем в больнице и выглядеть идиотом. Зла я ему не желала и отправила эсэмэску: «Макс, не ищи меня. Я должна в себе разобраться. Спасибо за все. Женя». После этого отключила телефон. Я вообще удивлялась, что он еще работает, так как давно не пополняла свой счет.

Теперь я была свободна. Мягкая паутина его заботы и железные оковы его воли были сброшены. Мне действительно нужно было во всем разобраться, а сделать это в его присутствии было невозможно. Я просто раплавлялась и растекалась под его взглядом. В ушах опять прозвучало капризное: «Максик, милый, ну скоро ты?» Быть брошенной в очередной раз я не хотела, уж лучше сама это сделаю. Вдруг вспомнилось название фильма, который я никогда не видела, «Бей первым, Фредди!»

Я ударила первой. О том, что сейчас чувствует Макс, думать не хотелось. Что он сделает? Плюнет на все или бросится меня разыскивать? Скорее всего, второе. Вряд ли ему удастся меня найти. Я замела следы, как опытный конспиратор. До десятого января я на больничном, примерно тогда же и Васька вернется. К этому времени я что-нибудь придумаю, да и Макс остынет.

Сейчас надо писать рассказ. Сделано слишком мало. Кроме невнятного плана и отдельных зарисовок ничего нет. Даже сюжет до конца не продуман. Что за кровожадная публика развлекается подобным образом? Кто они? Сколько их? И что их толкнуло на такое? Незаметно я увлеклась этими мыслями.

Членов мрачного клуба пятеро – четверо мужчин и одна женщина, хрупкая длинноволосая шатенка. Все они достаточно обеспечены, успешны и пользуются вниманием у противоположного пола. Извращенцев я решила не вставлять в свой рассказ. Их и так слишком много развелось в литературе и на киноэкранах, по-моему, гораздо больше, чем в жизни. Итак, они пресыщены всем, и ничто их по-настоящему не привлекает и не радует. Они придумывают страшную игру.

С этого момента они находятся в постоянном возбуждении. Жизнь бурлит, адреналин просто хлещет. Кстати, а как они встретились? Неужели пятеро монстров отыскались в одной компании? Нет, не годится. Кто-то один дает объявление в Интернете, пусть это будет женщина, и единомышленники находятся.

Надо будет попробовать зайти в Интернет и посмотреть, как это делается. Я с удовольствием потянулась, но тут же опустила руки. Рана дала о себе знать, а потом желудок напомнил о своем существовании. В последние дни я опять его разбаловала. Попить Васькиного чайку со своим печеньем? – Нет, вряд ли его этим задобришь.

Я оделась и вышла на улицу, пожалев, что Васька живет со мной в одной районе. Так можно и на Макса напороться, который сейчас наверняка рыщет где-то здесь. Крадучись, словно преступница, и прижимаясь к стенам домов, я добралась до Витебского вокзала. Там были и магазины, и кафе. Я выбрала то, что поскромнее. Заказала себе поджарку с грибной подливкой и овощной салат.

– Интересно, а Макс предупредил следователя о моей догадке? – подумала я и поняла,

что хочу это проверить.

Плотно поужинав, я стянула волосы в хвост и спрятала их под полушубок, затем

поглубже натянула берет. В таком виде я совсем не походила на хрупкую длинноволосую шатенку, так что мне ничего не угрожало.

Через полчаса я была в Таврическом саду. Милиция, если и была здесь, никак своего присутствия не обнаруживала. Ни одного милиционера я не встретила, хотя прошла через весь сад. Погода была ясной, немного подмораживало, и пруды затянулись тонкой корочкой льда. Под светом фонарей гладкая поверхность казалась хрустальной. Несмотря на сравнительно поздний час, в саду прохаживались люди – парами и поодиночке. Жители соседних домов выгуливали собак. Картина была очень мирной.

Я повернула назад и вдохнула полной грудью, впервые после наркоза. Даже голова немного закружилась. Я решила передохнуть и присела на скамейку около полуразвалившегося кафе. Фонарь не горел. Я оказалась в тени, зато хорошо видела, что происходит вокруг. Меня это вполне устраивало.

– Женя, Женя! – услышала я крик и содрогнулась. Это был голос Макса.

Я встала со скамейки и на полусогнутых ногах отступила еще дальше в тень и прижалась к стене, затем юркнула в дверной проем, сразу почувствовав запах нечистот. Наши несознательные граждане использовали заброшенное здание в качестве туалета. Затем увидела мечущийся свет фонаря. Вот будет романтично, если он меня найдет среди этого дерьма! – подумала я, и нервный смех готов был сорваться с моих губ. Я даже прикрыла рот ладошкой.

– Женя, Женя, я знаю, что ты здесь, – кричал Макс.

Я опять восхищалась им и его умом и была готова выскочить и броситься ему на шею. Ведь совсем недавно я сама не подозревала, что окажусь здесь, а он догадался. Тут раздался возмущенный голос пожилого мужчины:

– Молодой человек, почему вы так кричите?

– У меня собака пропала, – отозвался Макс.

– Нужно было держать ее на поводке, – нравоучительно сказал незнакомец.

– Я пытался, но она сорвалась, – голос Макса был очень грустным.

– А она в наморднике? – Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Все, что говорил Макс о собаке, вполне укладывалось в схему наших отношений. – А вдруг она кого-нибудь покусает? – продолжал беспокоиться мужчина.

– Вполне может.

– А какой она породы?

– Овчарка.

– Немецкая?

– Нет, наша, отечественная.

Мужчина поторопил жену домой, опасаясь попасть в мои лапы. Я сделала шаг по

направлению к выходу, но тут у меня в ушах раздался капризный голос: «Максик, милый, ну скоро ты?» Я осталась стоять всего в нескольких шагах от своего искусителя и еще долго слышала, как он выкрикивает мое имя. Впрочем, он стал это делать потише.

Когда я выбралась из укрытия, от холода и нервного возбуждения меня бил озноб. На негнущихся ногах я еле добралась до метро. На обратном пути я никакой конспирации не соблюдала, но никто не напал на меня и не перегородил мне дорогу. Я зашла в маленький магазинчик и купила продукты, решив по возможности не появляться на улице. О конфетах и шампанском тоже не забыла.

Когда вернулась в Васькину квартиру, соседи уже легли спать. Я тихонько поставила чайник и задумалась. Может быть, зря я не вышла из укрытия? Сидела бы сейчас где-нибудь с Максом и радовалась жизни. Нет, я поступила правильно. Вернуться к хозяину? Позволить надеть поводок, намордник и преданно заглядывать в глаза, ожидая, что он в любую минуту может послать на живодерню? Нет, такой судьбы я себе не желала. Бей первым, Фредди!

На следующий день проявились все признаки простуды – кашель, насморк и боль в горле. Чувствовала я себя очень паршиво, но никаких лекарств не было. Соседей беспокоить не хотелось, и я с большим трудом донесла свое тело до аптеки, где запаслась целым арсеналом бронебойных средств. После того, как заглотила двойную дозу всего, мне полегчало, и я занялась рассказом.

Итак, кто же эти пресыщенные кровопийцы? Вдруг перед моими глазами возник Рома Ракитин – преуспевающий адвокат. Макс назвал его увальнем, но он им не был. Просто с некоторых пор он не испытывает никаких сильных чувств, кроме голода. Может быть, поэтому и стал таким толстеньким? Хотя не стоит над этим иронизировать. Вдруг у него диабет? А что? Отсюда и такой странный способ убийства – с помощью шприца. Роман сказал мне, что я забавная. Да, других критериев у него нет. Разве что, одни люди его забавляют, а другие – нет. Женщины слишком доступны. Их привлекают деньги и успех. Они пользуются им. Он отвечает им взаимностью. Работа превратилась в рутину. С тех пор, как у него появилось имя, все делается как-то само собой. Те, кто обращаются к нему за помощью, не вызывают в нем ничего кроме отвращения.

По вечерам Адвокат посещает различные сайты. Какие? Я задумалась. Какие угодно, только не порнографические. С самого начала было решено, что в моем рассказе сексуальных извращенцев не будет. Его интересует мистика и всякие ритуальные штучки. Однажды он случайно заходит на сайт «Адреналин». Там есть все – от парашютного спорта и дайвинга до прыжков в пропасть. Спорт его не привлекает. Здоровье и комплекция мешают. Он натыкается на странное объявление и заинтересовывается им. Надо будет хорошенько подумать, что в нем написано. Всем! Всем! Всем! Кто пресытился обыденной жизнью. В общем, что-то в этом роде. Итак, с Адвокатом все ясно, он был готов говорить и действовать самостоятельно.

А кто следующий? Мои торгово-пролетарские знакомые не годились в прообразы героев этого рассказа. Впрочем, один сгодится. Только надо хорошенько его подретушировать.

Несколько лет назад я работала в обувном отделе большого универмага. Я пришла туда по объявлению, и заместитель управляющего, который лично провел со мной короткое собеседование, назначил мне такую зарплату, что у меня просто ноги подкосились. Я работала с полной отдачей. Еще бы! Через месяц он вызвал меня к себе и прямым текстом сказал, что такую зарплату надо отрабатывать не только за прилавком, но и у него в постели. Сказано все было прямо и откровенно. Он даже не потрудился как-то завуалировать это или изобразить что-то, похожее на ухаживание. Я просто онемела и, несмотря на его прямоту, не сразу поняла, что он сказал. Когда до меня, наконец, дошло, я написала заявление об уходе. Я решила, что он вполне сгодится на роль убийцы.

Вместо его прилизанной прически, которая возможно и была модной, но ему совершенно не шла, я наградила его роскошной шевелюрой с проседью, а картофелеобразный нос трансформировался в гордый римский профиль. Желтые кривоватые зубы уступили место белоснежной улыбке. Я повысила его в должности. Он стал управляющим и совладельцем универмага. У него куча денег. Теперь не он домогается продавщиц, они сами льнут к нему в надежде получить ласку и высокую зарплату.

Такая жизнь со временем приедается ему. Женщины больше не привлекают, мужчины – тем более. Все близлежащие и далекорасположенные страны он объездил. Работа хорошо налажена и не требует от него больших усилий. Чем заняться?

Тут я взглянула на часы. Уже вечер! Мой бедный, переполненный лекарствами желудок, весь день не напоминал о себе. Нужно его за это вознаградить. Но чем? Пельменями или сосисками? Именно такую еду я закупила, чтобы не проводить много времени на чужой кухне. Я остановилась на пельменях с сыром. То ли они и вправду были невкусными, то ли от лекарств, но я с трудом одолела половину порции. Зато горячий чай шел хорошо. Я с удовлетворением отметила, что почти не вспоминаю Макса. Ничего, я тобой переболею, ненаглядный мой!

И снова села за стол, потом вспомнила о компьютере. Может быть, сразу печатать? Нет, авторучка была продолжением моей руки, а компьютер – просто груда железа. Если хватит времени, потом перепечатаю.

Итак, на чем я остановилась? Каким способом Управляющий пытается вернуть себе радость жизни? Театр, литература, искусство не годятся. Такие увлечения не занесут на сайт «Адреналин». Он увлекся экстремальными турами на выживание. Именно на этом сайте есть информация о них. Там он замечает объявление. Все, Управляющий был готов к самостоятельной жизни.

Я подумала, что такими темпами до пятого января не управлюсь. За целый день работы родила только два персонажа, а предстояло еще троих плюс всякие второстепенные личности. Потом нужно обеспечить всем встречу и еще много чего. Кстати, а во что они играют? Карты, шашки, домино? – не пойдет. Они просто тянут жребий. Причем, вытащивший его однажды из дальнейшей игры выбывает. Каждый из пятерых к концу игры должен стать убийцей. На этой радостной ноте я и уснула.

Ночью у меня поднялась температура. Пришлось встать, принять лекарство и прополоскать горло. Остаток ночи я провела беспокойно. В голове все смешалось: герои рассказа, Макс, Генка и овчарка – наша, отечественная. Угомонилась я только под утро. А разбудил меня стук в дверь. Я еле сползла с постели и, накинув халат, поплелась открывать. Это была Мария Николаевна.

–Женечка, я вас со вчерашнего вечера не видела и стала беспокоиться, все ли в порядке.

– Я, кажется, заболела, – прохрипела я.

– Да вы вся красная! Надо вызвать врача.

– Я же здесь не прописана…

Она признала, что в таком случае сделать это будет затруднительно, и с жалостью

посмотрела на меня:

– Может, в аптеку сходить?

Я заверила, что у меня есть все необходимое. Рубашка была мокрой от пота, и я решила переодеться. Сорочка прилипла к пластырю, защищающему рану, и мне еле удалось снять ее вместе с пластырем. Я с удивлением уставилась на коричневатое пятно на сорочке. Неужели рана загноилась? Я не на шутку испугалась. Врач ведь предупреждал меня, что надо ежедневно обрабатывать шов и менять повязку, а я уже третий день в бегах. В комнате у Васьки зеркала не было. Я попыталась рассмотреть свою спину с помощью пудреницы, но мне это не удалось, и я отправилась в ванную. Вышла я оттуда почти в ужасе. Из края шва что-то сочилось. Что делать?

Я достала из сумочки медицинское заключение из больницы со всеми рекомендациями. Там же от руки был вписан номер мобильного телефона врача. Курочкин Валерий Петрович, прочитала я, и решила ему позвонить. Попасть в больницу с гноящейся раной мне не хотелось, не говоря уже о сепсисе. Я потянулась к стационарному телефону, но тут же отдернула руку. Тренированный мозг автора детективных рассказов подсказал, что так я могу обнаружить свое местонахождение. Пришлось включить мобильник. К моему удивлению, он еще работал.

Валерий Петрович сначала обрадовался моему звонку, а потом обеспокоился. Из его слов я узнала, что мой друг очень переживает из-за моего исчезновения. В больнице устроил настоящий разнос, считая, что они выписали недолеченного пациента. Его так же задело то, что я оставила в палате свои вещи.

– Женя, вы можете сказать, где находитесь?

– Нет, – отрезала я и сказала, по какому поводу звоню.

Голос сразу стал сосредоточенным и деловым. Я его попросила говорить помедленнее и записывала рекомендации, боясь, что в любую минуту связь может прерваться.

– Может быть, вы все-таки подъедете на перевязку? Я сейчас как раз на дежурстве.

– Нет, – так же резко ответила я, а потом добавила, что сильно простудилась и

сообщила все свои симптомы.

Он тяжело вздохнул и продиктовал мне очередную порцию полезных советов. Я искренне поблагодарила его, поздравила с наступающим новым годом и выключила телефон. После этого выписала на отдельный листок список необходимых лекарств. Он получился внушительным. Нужно идти на поклон к Марии Николаевне. В этот момент она сама постучала ко мне и, не дожидаясь ответа, вошла с тарелкой супа.

– Женечка, вы обязательно должны это съесть. Не вздумайте отказываться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.