Вячеслав В.
Камень, изменивший жизнь

Глава 1. Камень.

Антонов, представляющий собой среднего роста мужчину в тусклой одежде и с родинкой на губе, усаживается на пассажирское кресло такси и громко захлопывает дверь. После взаимного приветствия тишина в машине царила около пяти минут, до первой кочки на дороге.

– Совсем ж, нахлебники, дороги делать не умеют! – неожиданно вырвалось из уст Антонова в сторону водителя. Антонов говорил медленно, словно отчитывает лично главу поселения, – Да еще и на налоги наши ж это ж все делают, едрена вошь! Вот работал бы я в администрации, я б их ж всех ж зарплаты лишил, да пока ж они все дороги б эти не перелопатили!

      Таксист промолчал. Повернув направо на перекрестке и мельком глянув на покрасневшего от злости Антонова в зеркало заднего вида, он приступил к диалогу.

– Так вы, батенька, в администрацию эту и напишите. Они не всевидящие, за всеми дорогами не усмотрят.

Антонова слова таксиста поразили. Тон из поучительного переходил в оправдывающийся.

– Так это ж, оно ж мне больше всех надо что ли? Я ж не один ж по дорогам этим хожу, езжу, тут, едрена вошь, народу хватает, пускай ж и пишут…

Таксист промолчал и в диалог вступать больше не намеревался.

Такси проезжало мимо сквера. Антонов глядел в окно на мелькающие деревья и кустики да вспоминал, как он теплыми вечерами гулял в этом сквере со своей женой. Вспоминал он и то, как она съехала от него после ссоры, причиной которой стал соседский дед Виталий.

Антонов со своей супругой Антоновой возвращались тогда с магазина. Супруг героически нес один из пакетов с продуктами. Пакет по-тяжелее по привычке несла Антонова.

Беды в тот теплый майский день не предвещало ничего, кроме лежащего крупного камня прямо перед подъездом, где и проживали супруги Антоновы. Но проживали они там, ясное дело, не одни.

Пока Антоновы открывали дверь подъезда, приближающийся к ним дед Виталий, ветеран боевых действий, с повязкой на глазу и костылем в руке, об этот самый крупный камень запнулся и упал, тихонько простонав.

– Ну чего ж ты встал, Игорь? – супруга Антонова завозмущалась безразличием своего суженого и переводила взгляд с деда на мужа, с мужа на деда.

– Так чего ж нам ж, все бросать, чтоб всем подряд помогать? Поднимется ж сам, куда денется.

Супруга с ним не согласилась. Оставив мужа держать дверь подъезда, она быстрым шагом приблизилась к лежащему деду Виталию, который в силу своих военных травм подняться не мог. Усилиями Антоновой дед Виталий снова стоял на ногах и с костылем в руке, а через несколько десятков секунд уже ковылял по лестнице.

Романтический вечер, к которому готовились супруги, из-за возникшей неприязни не состоялся. Однако катализатором переезда стала достаточно весомая проблема, по значимости перекрывающая ситуацию с дедом Виталием – Игорь отказался заводить котенка.

Дарья уехала жить к своей матери Дине Вячеславовне. Любопытно, что имя «Дарья» означает «добро», а имя «Дина» – «справедливость». Таким образом, добро от Игоря уехало, а справедливость невзлюбила.

      Такси с Антоновым остановилось возле проезда во двор. Игорь молча вышел из автомобиля и вытащил из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Антонов очень боится потерять здоровье, но еще больше он боится отличаться от других.

«Все курят, и я курю…». Думая о своей причастности к огромной массе курящих мужчин, а особенно – брутальных мужчин из сериалов и кинофильмов, Игорь закурил сигарету и зашагал в сторону своего подъезда мимо детской площадки.

Вдруг перед Антоновым упал футбольный мячик. Со стороны детской площадки на него смотрели не меньше пяти мальчишек. Один из них, самый младший и самый, по-видимому, добрый из них, с Игорем заговорил.

– Дяденька! Дайте пас!

Дяденька Игорь детей, как и котят, не любил. Он угрюмо отодвинул ногой мяч в противоположную детям сторону и повернул к своему подъезду, докуривая сигарету, но забыл об одном – лежащий у подъезда крупный камень так никто и не убрал.

Почувствовав своими пальчиками ног твердое препятствие, Антонов догадался, что к чему, но противиться судьбе он не мог – гравитация тянула вниз потерявшего равновесие куряку. Игорь упал, но упал не просто на асфальт, а в грязь, да еще и лицом.

Детишки смотрели на упавшего в грязь дяденьку, забирая свой футбольный мячик. Самый младший из них пошел уже было ему хотя бы символически помочь, но друзья повели его играть дальше.

Антонов подняться не мог. Его охватила злость на все вокруг: на дороги, на таксиста, на лежащий крупный камень, на жену и котят, на детишек и футбольные мячи…

Но все, что он мог – это смотреть. Смотреть на то, как из подъезда выходят его соседи и проходят мимо, даже не поглядывая в его сторону.

Одного из соседей звали Антон Игорев.

Глава 2. Школьники.

Игорь и Антон учились вместе в школе, с самых начальных классов. Антон был из тех детишек, которым родители еще в детстве говорили народные мудрости – «относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе», «добро возвращается», «ничего не бойся». Антон еще в первом классе заступался за бездомных котят, которых, из детского любопытства, мучили его сверстники. Во втором классе Антон заступался за одноклассницу, а в третьем классе – за Игоря.

Игорь в школьные годы мальчиком был хилым и морально, и физически. Когда Антон добился прекращения травли своей одноклассницы, ребята перекинулись на Антонова.

Это был февраль. Третий «б» класс тогда резвился на перемене между двумя уроками математики.

А Игорь не резвился. Он сидел на скамеечке и смотрел на довольных играющих сверстников. Его друг Витька сегодня не пришел, а кроме него он ни с кем больше и не дружил.

Игорь сидел и думал о вещах серьезных. Как, к примеру, люди пришли к выводу, что два плюс два будет четыре? Вопрос кажется странным, ведь мы все понимаем, какое количество подразумевают под цифрами «два» и «четыре», но Игоря интересовала словесная сторона вопроса. Почему два – это два, а четыре – это четыре? Кто это придумал? Почему привычные цифры называются арабскими? Неужели их придумали арабы? А кто такие арабы? Неужели рабы?