Владимир Иванов
Параллели сплетутся

1

– Дедушка Джо умер …

… Давно мы не выбирались всей семьёй в город. Рождение ребёнка меняет уклад жизни молодой семьи. Теперь все вращалось вокруг новорожденной. Вопреки предупреждениям психологов, Игорь не чувствовал себя обделённым, активно помогая маме и бабуле. А Валя кроме плановых поездок в поликлинику, словно затворница, сидела дома. Вернувшись со школы, Игорек уговорами и просьбами увлекал маму с коляской в близлежащий лесок, где они могли бродить часами. В этих прогулках их сопровождал Рекс, совмещавший роли охранника и вьючного животного. Часто за ними увязывался Проныра, порой ещё кто-то из зверюшек. В посёлке привыкли к виду этой необычной компании, окрестив их «бременскими музыкантами».

Но сегодня нашей Катеньке исполняется год, и ограничиться прогулкой в лесу нельзя. Просто грех было ни выбраться в этот солнечный субботний денёк в город, погулять в парке, посидеть с Тарасовыми в кафе. Вика, будучи крёстной, с утра справилась о здоровье именинницы, подтвердив своё желание эту именинницу лицезреть и одарить.

В парке, усадив нас на лавочку, сынок устроил небольшое представление. Меньше чем за минуту слетелась дюжин голубей. Катюшка в меру своих способностей начала бегать за птичками, которые позабыв о способности летать, удирали от неё в границах невидимого круга. Эта охота за пернатыми неизменно сопровождалась взрывами смеха дочки. Через некоторое время Игорь подбежал к нам:

– Дедушка Джо умер.

Прозвучало буднично. С таким же успехом он мог сообщить нам, что испачкался, или у него порвался шнурок. Смысл сказанного дошел до нас не сразу. Я машинально посмотрел на часы. У них там еще ночь.

– От чего он умер? – Спросил сына, словно, он был свидетелем происшедшего. – Он умер во сне? – Вопросы сыпались из меня, как способ защититься от неприятной новости.

– Не знаю, – пожал плечами Игорь, – просто он не дышит, и сердце не бьётся.

Игорь кивнул и вприпрыжку вернулся к игре Катюшки с голубями.

Валя эту минуту сидела с застывшей улыбкой, оставшейся от наблюдения за детскими забавами. Потом как-то очень медленно поднесла к лицу детское полотенце и заплакала. Тихо так заплакала, мелко нервно вздрагивая одними плечами. Так плачут не от телесной, но от бессилия. Когда умом понимаешь, что ничего изменить нельзя, но душа не может с этим смириться. Привлёк Валю к себе и начал гладить рукой по спине, нашептывая утишающие банальности. К нам опять подбежал Игорь:

– Владимир, – остановившись в метре от нас, – почему мама плачет?

– От боли утраты, сынок. – У меня самого в горле стоял ком. Голос дрожал. – Мама очень любила дедушку Джо. Мы все его очень любили.

Следом за Игорем подбежала весёлая Катюшка. Обхватила брата за ногу и залилась звонким смехом. Поймала! Игорь сложил ладони лодочкой. Пока подносил их к сестре, в них прилетел голубь. Катюшка нерешительно потыкала в него пальчиком, словно проверяя, есть ли он на самом деле. Удостоверившись в его реальности, нерешительно погладила присмиревшую птичку по крылу. Игорь взмахнул руками вверх, отпуская этого и давая команду всей остальной стае: летите. Валя прекратив плакать, на скорую руку привела себя в порядок. Попробовала улыбнуться дочери, но не получилось.

– Пройдёмся. – Предложил я.

Усадили Катюшку в сидячую колясочку, управление которой взял на себя Игорь. Мы с Валюшей под ручку последовали за ним на отдалении в пару метров.

– Надо бы на похороны съездить …

– Надо. – Ответил не сразу. – В договоре указана кремация. Джозеф настоял. – Ещё пауза. – Если завтра вылечу, то успею попрощаться. Урну с прахом забирать будем?

Валя кивнула.

– Как считаешь, Игорька с собой брать?

Валя остановилась от неожиданности. Действительно, предложить сыну лететь прощаться с Джозефом или не надо? После его отъезда Игорь почти не вспоминает о дедушке Джо.

– Игорь! – Позвал сына. – Ты хотел бы поехать со мной попрощаться с дедушкой Джо? – Спросил, когда мальчик с коляской подъехал к нам.

– И с мамой?

– Нет, сынок, я не могу оставить Катеньку.

– Тогда и я не поеду. – Не задумываясь, выдал Игорь. Развернулся с коляской, показывая, что разговор окончен.

Валя платочком смахнула слезу. Получилось как-то по-старчески. С минуту шли молча. За без малого два года мы ни разу не навестили Джозефа. Ощущение вины своими маленькими коготками продолжало царапать душу.

Меня кто-то окликнули. Развернулся. На встречу спешил Агеев. Чуть больше года назад я сумел уговорить его перевести ЧОП, ставший крупнейшим в области после отзыва лицензии у главного конкурента, на обслуживание в наш банк. Порой нам приходилось встречаться, чтобы решать вопросы, которые можно решать лишь при личных встречах без какой-либо официальной переписки. Поздоровавшись, отвёл меня чуть в сторону.

– Так и знал, что найду тебя здесь.

– А определение местонахождения моего телефона лишь добавило этому знанию аргументации. – Догоню! – Крикнул я Вале, жестом руки предлагая Агееву пройтись в обратном направлении.

– Под вас копают. – Начал без предисловий.

– Кого мы, Виталий Андреевич, заинтересовали на этот раз? – Слегка шутливым тоном попытался сгладить остающуюся неловкость «неожиданной» встречи.

– Пока не знаю. – Через пару шагов. – У меня нет полной картины. Но материалы собирают по всем направлениям. За тобой тоже могут следить. Не замечал?

– Да кому я нужен?

– Говорю же, не знаю. Но на Райтнера уже накопали достаточно, чтобы у него начались неприятности.

Шутить больше не хотелось.

– Виталий Андреевич, – мы продолжили неспешную прогулку, – давайте начнём с начала. Откуда Вам известно о готовящемся наезде на банк?

– Удивляешь ты меня, Володя! – С лёгким укором в голосе. – Один из бывших сослуживцев, который сейчас на вольных хлебах, поделился своими подозрениями. Я дал команду своим технарям просмотреть возможные каналы сбора информации. Интересная картина вырисовывается!

По лицу руководителя охранного предприятия проскочила усмешка превосходства, которое даёт владение информацией. Дал Агееву насладиться минутой славы.

– Пару минут назад ты говорил, что «полноты картины» нет. – Ввернул в разговор нотки наставника. – А теперь – «картина вырисовывается»?

– Володь, – с лёгкой гримасой недовольства, – не лови меня на слове. Я не знаю ни имени, ги целей заказчика. Но у него есть доказательства супружеской измены вашего руководителя, с небольшим бонусом в виде пары роликов его асоциального поведения. В нужный момент, банк обезглавят потоком грязи в СМИ. Мне ли тебе объяснять? – Ухмылка старшего мудрого товарища, наставляющего зелёного юнца. – Ещё знаю, что из регионального отделения Центробанка сотрудник слил результаты двух последних проверок банка. По мелочи, кой-чего нашлось …

Агеев остановился. Повернулся ко мне.

– Это не шпана бандитская за всем этим стоит. Тут кто-то серьёзный! Не знаю, кто и зачем? Но предупредить считаю нужным.

– Спасибо большое, Виталий Андреевич. – Произнёс я медленно.

– Да, чуть не забыл! – За подобным возгласом обычно следует что-то самое важное. – Большую активность по передаче ваших внутренних документов и контактов засекли со стороны одного из ваших зампредов. Прибавкин, кажется …

– Добавкин …

– Во-во! Добавкин. Посмотрели трафик его телефона и электронной почты. Он определённо – крыса. Но трогать его, сам понимаешь, не могу.

Я понимал, что у Агеева был свой интерес. Ему хотелось избежать любой огласки схем и методов нашего взаимодействия. Там хватало того, что находится в серой зоне российского законодательства.

– Давно под нас копают?

– Я об этом узнал с месяц назад.

Мы возобновили прогулку. Но теперь двигались по направлению к моим домашним. Тем самым Агеев давал понять, что говорить больше не о чем.

– Я бы и сегодня ничего не сказал. – Пауза, дающая мне понять мотивы собеседника. – Но мне в понедельник на операцию ложиться. Камни в почках, – с ноткой извинения, – будь они неладны! Вчера последнее обследование прошёл. Без операции никак.

– Присядь, пожалуйста.

Агеев слегка удивился моему предложению, но сел на ближайшую лавочку.

Подозвал Игоря и попросил его убрать камни из почек у сидящего на лавочке мужчины. Игорь кивнул с выражением лица мальчика, которого отвлекают по пустякам от интересной игры. Развернул на ладони чистый платок.

Всё это время с лица Агеева не сходила полуулыбка недоверия к происходящему.

– Виталий Андреевич! – В моём голосе промелькнули властные нотки. – Закрой глаза, расслабься и глубоко дыши. – Я хотел какими-то внешними эффектами сопроводить процедуру.

Агеев слегка застонал и подался корпусом вперёд.

– Вот! – Протянул я ему через несколько секунд два камешка: один желтоватый с коричневыми прожилками, а другой, поменьше, абсолютно белый, если не считать капельки крови. – Отменяй операцию.

– Не понял. – Он взял платок с камешками и начал их рассматривать.

– Виталий Андреевич. – Как можно спокойнее, тоном лечащего врача. – Ступай домой, отлежись денёк. А в понедельник, при желании, пройди обследование ещё раз, чтобы удостовериться в отсутствии камней. – Пожал на прощание Агееву руку – И спасибо большое за информацию.

2

Зал вылета терминала D Шереметьево жил своей жизнью. Вылетев по местному времени из своего города приземлился по московскому времени раньше вылета. Эти «сэкономленные» пять часов придётся вернуть на обратном пути, но сейчас не покидало ощущение неловкости от подобного обмана. Бесцельное шатание по залу утомило. Сел в кресло и закрыл глаза. Два вчерашних разговора – утренний с Агеевым, и вечерний с Райтнером – порождали массу мыслей.

Удивила реакция Предправления. Посёлок, где жил Райтнер, строился в начале девяностых, когда стали появляться первые заказчики на свои дома, главным критерием которых были квадратные метры в трёхзначном количестве на каждого члена семьи. Вышли пройтись, выгулять собаку – старого ротвейлера. Без предисловий пересказал вкратце утренний разговор с Агеевым, опустив подозрения в сторону Добавкина. Предправления спокойно, даже отстранённо воспринял новость. Но, когда я упомянул о наличии компромата лично на него, Райтнер вспылил, разразившись гневной тирадой о неприкосновенности частной жизни. Даже пёс его злобно зарычал в мою сторону. (Будь со мной Игорь, он бы после этого туфли мне вылизывал). Внезапно прервав словесный поток, демонстративно развернулся и пошёл домой.

Один вопрос назойливо сверлил мне мозг: «Почему сейчас?» Банк прошёл очередную проверку Центрального Банка. Нормативы соблюдаем. Кто-то ошибся с выбором момента? Но, поскольку за целый месяц аналитики Агеевской конторы так и не смогли понять, кто это, и каковы его мотивы, в интеллектуальном уровне противника сомнений не было. Причина должна лежать где-то за пределами банковской тусовки.

Встал пройтись.

– Крюк? – В трёх метрах от меня остановился полный мужчина чуть за тридцать в костюме, но без галстука. – Вовка! Крючков! – Шагнул навстречу, раскрыв для объятий руки.

Машинально вытянув вперёд руку, предотвращая дальнейшее движение незнакомца, в скоростном режиме перебирал варианты «кто это?».

– Вовка, это ж я! Паша! – Застыл на месте. На лице выражения непонимания. Как можно не узнать Пашу? – Павел Седельников! Стройотряд помнишь?

– Сид? – Тихо произнес, не сильно веря своей догадке. – Как же тебя разбомбило! Ты больше похож на того, кто Пашу проглотил.

Мы обнялись.

Сразу после дембеля, в конце мая, поехал в универ. Быстро восстановился и получил койко-место в общаге. До следующего семестра всё лето, и никаких мыслей, чем заняться. Полное отсутствие денег, напряжёнка с одеждой, прочими вещами первой необходимости сильно сужали варианты. Для двадцатилетнего крепкого парня вполне естественным было податься на разгрузку вагонов. Там услышал о студенческом стройотряде от университета путей сообщения, ежегодно работающем на ремонте железнодорожных путей. Хотя, я был студентом другого вуза, меня охотно взяли. В этом строяке познакомился и подружился с Пашей Седельниковым.

– А ты совсем не изменился. – Так себе комплимент для мужчины.

– Зато тебя стало много! – Ткнул Сида кулаком в выпирающее брюшко. – Хочешь быть таким, как я, – показал пальцем на свой плоский живот, – живи честно.

Присели.

– Как только ребёнок родился, пришлось бросить курить. Вот, последствия. – Развел руки в стороны. – У меня дочка! Юленька! – С гордостью сообщил Паша. – Два года. Почти.

– А моей Катеньке вчера годик исполнился. – Поделился своей радостью. – И сынишке девять.

– Девять? – Похоже, это больше всего удивило моего собеседника. – Да ты папашка со стажем! Когда успел?

– Дело-то не хитрое. – Отшутился. – Долго ли умеючи …

– Ну, ну … – Задумчиво протянул Сид. – Как в том анекдоте: «Девушка, можно Вас на минуточку?» «А успеешь? За минуточку.» «Ну, так, долго ли умеючи!» «Умеючи – долго!»

– Ты как тут? – сменил тему разговора Паша.

– Да вот, лечу в Страсбург на похороны деда. Он был в пансионате для пожилых …

– Соболезную. – Через несколько секунд в тишине. – У тебя был дед во Франции? Слушай, это недёшево. – Округлое лицо Паши чуть вытянулось от удивления. – Ты где работаешь?

– Банке.

– Здесь, в Москве?

– Нет, я к себе вернулся. – Удивление на лице Сида не исчезло. – Да ладно тебе, голову ломать, – хлопнул его по плечу, – удачно женился! Сам-то чего тут забыл? – Перевёл тему разговора на собеседника

– Да ты – красавчик! Хотя и банкстер. – Пошутил Сид. – А я перебрался в столицу. Сменил несколько мест. Сейчас в «Фонде развития ветроэнергетики» при «Роснано». Вот, провожал делегацию немецких партнёров, смотрю, ты стоишь.

– Я, значит, «банкстер», – растягивая слова, – хотя, ты на бюджетные денежки дуришь народ своей ветрогенерацией. Почём нынче киловатт электроэнергии из воздуха? Раза в два-три дороже оптовой цены? И это без учета платы за кредит, на который ставят ветроустановку …

– Всё так, и не так. – Усмехнулся Паша. – Как говорится: есть нюансы!

Мы поболтали ещё с полчаса. Потом объявили мой рейс. Обнимаясь на прощание, попытался пошутить:

– Ну, будете у нас в Сибири …

– Уж лучше вы к нам! – отреагировал Паша.

Стоило самолёту оторваться от взлетной полосы, как мысли о неведомом злодее, замыслившем что-то совсем недоброе в отношении банка, плотно завладели моим сознанием. Очевидно, это не было происками конкурентов. Не их почерк. Кто-то из ветеранов первой волны прихватизации решил тряхнуть стариной и пополнить список своих охотничьих трофеев? Ну, нет! Эти не отличались сложностью схем. Их бы Агеев вычислил в два счета. Тогда, кто? Затем плавно переключился в режим просмотра воспоминаний. Встреча с другом времён студенчества не могла их не всколыхнуть. Странно, насколько тяжело бы ни было мне в те годы – и учёба давалась нелегко, и периодические денежные проблемы, и в стране чёрти что творилось – но так приятно было сейчас пролистать в памяти те страницы жизни.

Мне всегда на пути попадались хорошие люди: преподаватели в универе, заразившие меня любовью к познаниям; одногруппники, в основном питерцы, принявшие провинциального паренька из бедной семьи, в свой круг и раскрасившие серые будни буйством красок, свойственных молодости; соседи по общаге, не позволившие в сложные времена обозлиться на весь мир, и начать искать утешение в бутылке. Всех и не вспомнишь. Но я им всем благодарен. Даже тем, кто преподал мне жесткие, но не жестокие уроки.

Лишь обретя опору в памяти,

помощников зови из прошлого.

Тех, что без мелочного, пошлого,

ведомые своими целями,

поступком, логикой, эмоцией

меж скалами и между мелями,

для юности твоей чертили лоцию …

3

Валентина сидела на кровати, уставившись в одну точку, но едва ли что-то видела. Можно было бы сказаться заболевшей, но в этом доме, благодаря Игорю, никто не болел. Эту ночь Валя почти не спала. В голове раз за разом прокручивался телефонный звонок дежурного врача пансионата, который по-французски, а потом по-немецки сообщил то, что они уже знали. Заснула под утро, когда предрассветные сумерки начали заползать сквозь приоткрытое окно …

Накинула халат, собрала волосы в хвост и пошла проверить детей. Игоря дома не было. Сосед отвёз его вместе со своей дочкой в художественную школу. Когда встал вопрос о внеклассных занятиях спортивные секции отмели сразу. Ещё на одном из первых уроках физкультуры, при тестировании скорости бега на шестьдесят метров, Игорь прямо со старта сразу перенёсся на финиш. В игровых видах картина вырисовывалась не лучше. Отговорить Игоря использовать свои неординарные способности не получилось. Неожиданно его увлечениями стали лепка и рукоделие. Так же ему понравилось рисование. Пускай его рисунки выглядели несколько экстравагантно, но буйство цвета на них порой лишало дара речи.

В проёме открытой двери в комнату Катеньки лежал Рекс. При приближении Валентины он сел, повернул морду в её сторону и широко зевнул. Катенька в платьице и в ещё не раздувшемся памперсе складывала из пластмассовых кубиков какие-то фигуры. Вокруг были разбросаны тряпичные куклы, сделанные бабушкой с Игорем. Рядом стояла полупустая бутылочка-непроливашка с разбавленным соком. Склонилась над дочкой и поцеловала её в темечко, на что Катюшка, не глядя на маму, выдала какой-то набор звуков.

Спустилась на первый этаж и прошла в комнату бабушки. Комната оказалась пуста, но дверь на улицу была открыта. Когда удалось уговорить Серафиму Кузьминичну переехать к ним, дом пришлось слегка перестроить. Под комнату для бабушки переделали столовую, из-за чего расширили кухню за счёт гостиной. К тому же в её комнате сделали отдельный вход. Валя нашла бабушку, сидящую на скамейке под навесом на заднем дворе.

– Выспалась, Валюшка?

Первое время Серафима Кузьминична звала Валю внучкой, а Володю – внучком. Так же внучком она стала звать и Игоря. Из-за периодически возникающих недопониманий, «внучком» остался только Игорь, а Володя стал «Вовчиком». С рождением Катеньки, и Валя перестала быть «внучкой».

Валя присела рядом.

– Чего-то ты бледная. А Вовчик где?

– Улетел. Дедушка Джо умер. – Вчера вернулись поздно и не стали рассказывать бабушке печальную новость.

– Господи, боже мой. – Перекрестилась Серафима Кузьминична. – Отмучился, сердешный.

– Он не мучился. – На удивление спокойно произнесла Валя. – Тихо умер во сне.

– Прими, Господи, душу раба твоего … – замялась, – а как его звали-то? Какое имя он получил при крещении? Он вообще крещён-то?

– Не знаю, бабушка. За долгую жизнь ему пришлось несколько раз менять имена. – Выдохнула. – Знаю только, что он был католиком.

– Всё одно надо с церковь сходить! Свечку за упокой души поставить. – Серафима Кузьминична поднялась. – Вот прямо сейчас и пойду.

Валентина осталась сидеть на лавочке. Сложно сказать, сколько времени так просидела. Из забытья её вывел Рекс, призывно гавкнувший пару раз. Поднявшись по лестнице, остановилась, залюбовавшись маленьким представлением. Катюшка пыталась покинуть комнату, но на её пути вставал страж дверей. При этом он постоянно облизывал лицо девочки, от чего та смеялась и закрывала лицо руками. Не видя, куда идти, девочка натыкалась на собаку и падала на попку. Перевернувшись на четвереньки, снова поднималась и повторяла попытку пройти. Но Рекс вновь вставал на её пути.

– Молодец! – Потрепала собаку по холке – Иди, гуляй. Дальше я сама.

Выйдя на улицу, опустила Катюшку на маленький газончик справа от входа, специально высаженный для малышки. Надела ей на голову панамку, высыпала на траву игрушки из сумочки, лежавшей на скамейке. Присела. Рядом со скамейкой лёг Рекс. Через некоторое время открылась калитка, и в неё вприпрыжку вбежал Игорь со своей большущей папкой для рисунков.

– Добрый день, мамочка. – Обнял Валентину. – На улице Сергей ждёт. Ему с тобой поговорить надо. – Сел на корточки рядом с Катюшкой.

– Привет, соседка! – Сергей пошёл навстречу Вале, как только она шагнула за калитку. – Володя дома?

– Нет, Серёж, уехал. – Перевела дыхание. – У него дед умер.

– Соболезную – Сосед смутился. – Тут такое дело. – Пауза на несколько секунд. – Нашу художку закрывают.

– На лето?

– Насовсем. – С сожалением в голосе. – Елена Васильевна говорит, директор дома пионеров, или как он там сейчас называется – дворца детского творчества – решил, что студия нерентабельна. Или платите аренду, плюс зарплату педагогу, или валите на все четыре стороны. Мы прикинули, на двенадцать – пятнадцать детишек, которые ходят в художку получается тысячи по две в месяц. Для некоторых это многовато. Другие ходят не регулярно. То есть придётся платить за себя и «за того парня». Вы как, сколько готовы платить?

– Серёж, у тебя есть телефон Елены Сергеевны? – Сосед согласно кивнул. – Позвони ей, скажи, что аренду, и её зарплату возьмет на себя моя финансовая компания. Пусть директор готовит договора. Ещё что-то хотел обсудить?

Сосед слегка сконфузился и отрицательно помотал головой.

На Валентину накатила волна отчаяния. Все эти мелкие проблемы её раздражали. Но никак не могла понять, почему. Опустилась на скамейку. Перед ней беззаботно играли дети.

– Сынок! – Позвала Игоря.

Когда тот сел рядом, спросила, глядя в глаза:

– Неужели тебе нисколечко не жаль дедушку Джо? – Почувствовала облегчение. Этот вопрос мучил Валентину последние сутки.

– Мне будет его не хватать. – Мальчик обнял маму. – Только он сам хотел уйти. – Прошептал Игорь. – Его время закончилось …

Валентина не верила своим ушам. Так говорил девятилетний мальчишка!

– Откуда … – не смогла закончить фразы.

– Он сам мне сказал.

Игорь вернулся к игре с Катюшкой, словно ничего не произошло. Но Вале стало легче. С души свалился камень. Она вспомнила когда-то давно прочитанные стихи:

Уходят близкие. Уходят в мир иной.

Всё рано или поздно в Лету канет.

Когда-нибудь случится это и со мной.

Когда-нибудь и мой черёд настанет.

4

Меня проводили в комнату, которую занимал Джозеф. Прилёг на заправленную кровать и моментально уснул. Проснулся от стука в дверь. Часы на стене показывали начало восьмого. Открыл дверь. На пороге стоял дежурный врач. На английском с сильным акцентом, он два раза подряд повторил фразу:

– This man told me, that he’s a nephew of your grandpapa. (Этот человек сказал мне, что он приходится племянником вашему дедушке)

– A few of … чего у него немного? – Переспроси я.

Невысокий мужчина, стоявший сзади, ступил на порог:

– Я такой же племянник Йозефу, как ты ему внук. – В полголоса произнёс незнакомец. – Мы можем поговорить внутри? Борис. – Протянул мне руку для приветствия.

– Hello, uncle Bob! – Единственное, что пришло мне в голову, пожимая ему руку.

Борис повернулся и что-то сказал по-французски застывшему на месте дежурному врачу. Увлёк меня вглубь комнаты, закрыв за собой дверь. Мы сели на маленький диванчик.

– Я ученик Йозефа. – Начал новоявленный «племянник». – Мы занимались нетрадиционной медициной …

– Мы звали его «дедушка Джо», – перебил я, – и он как-то вспоминал Вас. Вы же из Болгарии?

– Да. – Удивился мой собеседник. Справившись с лёгким смущением. – А про Вас я ничего не знаю. Практически ничего. – Поправил себя. – До меня дошла новость о судьбе нашего австрийского пансионата. – Выдох сожаления. – Год назад удалось отыскать учителя. Нужна была его помощь. Хотел забрать. – Борис говорил сбивчиво. Возможно от волнения. – К сожалению, Йозеф сильно постарел и уже был не в состоянии заниматься лечением. А вчера мне сообщили о его смерти. – Через почти минуту молчания. – Упоминал вскользь о том, что из Австрии пришлось бежать в Россию, где сделал новые документы. – Замялся. – Сказал, что оставил своего последнего ученика в России. Он у вас?

Всё это время, пока Борис отрывистыми фразами пытался как-то объяснить своё присутствие здесь, меня не покидало ощущение, что ему что-то нужно. Вопрос: «Он у вас?», поставил всё на свои места. Неужели он что-то знает об Иржи такого, ради чего готов преодолеть полмира. Повисла тишина. Борис ждал ответа. А я не собирался отвечать. Принялся рассматривать своего гостя. Часто прибегал к такому трюку, когда хотел вывести собеседника из состояния уверенности, что всё идёт согласно его плану. Во внешности Бориса не было ничего примечательного. Рост ниже среднего, плотненький, но не толстый. Маленькие невыразительные глазки, короткий нос картошкой и тонкие губы. Начинающий лысеть шестидесятилетний мужчина. Следы загара, свидетельствовали то ли о частом нахождении на улице летом, то ли о проживании в тёплых странах. Стандартный набор морщин, соответствующих возрасту. Заурядная одежда, присущая среднестатистическому гражданину из безликой массы как нельзя лучше соответствовала общей невыразительности хозяина. Лучше всего при описании подошел бы термин: «как все». Пока я осматривал Бориса, он невозмутимо сидел, уставившись в стену напротив, всем своим видом показывая, что времени у него предостаточно. Что ж, начну издалека.

– Дедушка Джо упоминал, что Вы затерялись где-то в Латинской Америке …

– Да, – Борис поддержал предложенную мной тему, – исколесил почти всю. Там работы – непочатый край. Скорость прихода современной медицины не достаточна. А моих способностей не хватает. – Снова тяжелый выдох сожаления. И резкая смена темы. – Последний его ученик у вас? Какие у него способности?

– Дедушка Джо Вам ничего не сказал? – Наигранное удивление. – Это маленький мальчик. Ему всего-то девять лет. Что он может уметь?

На лице Бориса застыла гримаса недоверия. Через несколько мгновений улыбнулся:

– Не хотите выпить? Тут неподалеку хороший ресторанчик, где подают молодое вино и хороший местный сыр.

Ресторанчик был маленьким, но уютным. Борис рассказывал о том, каких результатов им с Джозефом удалось достичь. С сожалением сокрушался о нехватке оборудования, об ошибках и тупиковых путях исследования.

– А как Вы познакомились с Джозефом? – Не дал Борису закончить с воспоминаниями.

– Просто познакомились. Я тогда в Софийском НИИ медицинской техники работал. И мы своё оборудование по всем соцстранам поставляли. Ты себе, Владимир, представить не можешь, какая раньше Болгария развитая страна была! Сейчас – жалкая тень …

– А Джозеф?

– Нам его порекомендовали как очень опытного диагноста в одной из Пражских больниц.

Далее разговор свёлся к смешным, даже курьёзным, случаям из богатой на события жизни Бориса. Неплохо посидели.

На обратном пути решили сократить дорогу. Пошли через небольшой сквер, примыкающий к железнодорожным путям. Шли молча. Наползающие сумерки не располагали к праздной беседе. Вдруг дорогу нам перегородили две фигуры. Один парень повыше меня, другой – мальчишка лет пятнадцати – невысокого роста. Похожи на арабов. Тот, что повыше, достал нож и протянул в нашу сторону на полусогнутой руке. Что-то негромко сказал. Смысл сказанного был понятен без перевода. Машинально начал пятиться назад, но сзади на аллею вышел ещё один араб с битой в руках. Мы в ловушке. Кричать глупо. Развернулся боком к грабителям, чтобы можно было видеть всех одновременно. Тот, что с битой, для острастки покручивал своим орудием и ухмылялся. Резко сделал шаг в его сторону и также резко отпрыгнул назад. Араб инстинктивно махнул битой и что-то угрожающе сказал. Повторил свой манёвр. На этот раз нападающий вложился в удар по полной. По инерции его занесло, и он на мгновение потерял равновесие. Стремительно бросился к нему, вытянув вперёд сложенные крестом руки. Удар битой в этот крест сильным получиться не мог – не хватило бы амплитуды. С ходу ногой в пах. Моего противника слегка подбросило, и он рухнул на четвереньки в полуметре от того места, где стоял. Тут же другой ногой в голову, из-за чего парня перевернуло, и он плюхнулся на спину, раскинув руки. Машинально пробежал по нему и только потом развернулся посмотреть, что происходит сзади.

Высокий араб после секундной растерянности бросился на помощь своему товарищу. Но, добежав до лежащего подельника, остановился. Застыл на прямых ногах и начал водить из стороны в сторону вытянутой рукой с ножом. Между нами тело, как преграда. Теперь с этим начал те же танцы: шаг вперёд и резко назад. Мы встали по бокам лежащего. Если решится переступать через него, потеряет равновесие. У меня появится шанс. Но тут поверженный противник пришёл в себя и начал переворачиваться, пытаясь встать. Не осознавая, где он находится, приподнялся, оторвав одно колено. Сделал шаг вперёд и толкнул его ногой в область тазобедренного сустава. Бедолага отлетел в сторону длинного араба, заставив того отпрыгнуть, едва не упав. Этой секунды мне было достаточно, чтобы подобрать лежащую биту.

Для уверенности, чтобы почувствовать орудие, сделал пару круговых кистевых движений. Похоже, это произвело на моих соперников устрашающее впечатление. Длинный араб что-то залепетал, слегка разведя руки в стороны. А мальчишка, всё это время стоявший безмолвно, крикнул этим двоим и просто убежал. Секундное отвлечение внимания, и я нанёс удар битой по предплечью высокого. Он выронил нож, схватился здоровой рукой за ушибленную. Завыл. А потом мелким приставным шагом засеменил наутёк. Третий, последнюю минуту сидевший и безучастно наблюдавший за происходящим, шёпотом со слезами что-то быстро заговорил, обращаясь ко мне. Не отводя от него глаз, боком подошёл, подобрал нож. Трофей.

– Владимир, – подал голос Борис, о котором я забыл, – нам лучше побыстрее уйти.

Зайдя в комнату, – так уж получилось, что нам предстояло переночевать в одной комнате – и закрыв за собой дверь, Борис небрежно спросил:

– Стоило ли так рисковать из-за каких-то пятидесяти евро.

Его осведомлённость о содержимом моего кошелька нисколько не удивила. Но в интонации вопроса проскочила фальшивая нотка.

– Дело не в сумме. – Медленно, по словам с ударением на «дело». – Я посчитал это унизительно.

– Где так научился? – Примирительно спросил Борис после напряженной минуты тишины.

– После того, как на втором курсе универа меня вечером избили и отняли месячную зарплату, решил, что пару раз в неделю посещение секции рукопашного боя лишним не будет. – Сказав, улыбнулся. Немного дружелюбия не повредит.

– А я приучил себя следовать правилу «пяти долларов». – Читая непонимание в моих глазах, выждал несколько секунд, наслаждаясь превосходством опыта. – Нужно всегда носить в кармане пятидолларовую банкноту, чтобы отдать её таким мелким грабителям. Меня так уже грабили. Ты бывал в Бразилии? Нет? Знаешь, там, в Рио есть районы, куда полиция даже не заходит. Там грабят с пистолетами …

– У этих пистолета не было. – Прервал я Бориса. – А почему Вы не обезвредили грабителей на расстоянии? – Мысль так внезапно пришла мне в голову, что выпалил её прежде, чем обдумал. – Ну, например, перекрыли бы им дыхательные пути. Или, ещё лучше, устроили сильное головокружение. А? Оружия бы лишили, для начала …

– Я так не умею – Непонимающе уставился на меня собеседник. – Стоп-стоп, – Борис подошёл вплотную ко мне и внимательно посмотрел в глаза, – Твой подопечный всё это может?

Расширившиеся от удивления глаза. Не закрытый рот машинально прикрытый ладонью, чтобы случайно не выдать какую-то тайну. Очевидно, он получил подтверждение своих самых смелых догадок, в которые пока не готов поверить.

– Это для него семечки. – С ухмылкой превосходства. – Пару лет назад во время прогулки на него и мою жену напали три бандюка, угрожая пистолетом, хотели похитить. В результате одного загрызла пробегающая мимо собака, другой умер от инфаркта, а третий – везунчик – с травмой черепа угодил в реанимацию.

– Не может быть … – шептал себе под нос пораженный собеседник. – Ты всё это видел? – Как будто попытался поймать меня на слове.

– Нет, в этот момент меня не было рядом. Но я видел, как мой маленький волшебник проводит прямой массаж сердца и делает искусственную вентиляцию лёгких человеку в состоянии клинической смерти, сидя в метре от него.

– И?

– И девушка ожила.

– Не может быть. – Борис вновь сел на диван. – Не может быть …

Мне показалось, что я перестал для него существовать. Расправил кровать и пожелал ему спокойной ночи. Продолжая разговаривать то ли с самим собой, то ли с невидимым собеседником, Борис застел диван принесённым в наше отсутствие постельным бельём, выключил свет и лёг.

5

Спалось плохо. Тревожно. Может быть, сказывался сбой в биологических часах из-за большой разницы в часовых поясах. Может быть, новое, малоизвестное место, да ещё с малознакомым соседом, не давало полностью расслабиться. Может быть, остаток адреналина, выброшенного в кровь во время стычки с арабами … Забылся лишь когда темень за окном начала сереть.

– Пора вставать. – Борис теребил меня за плечо. – Вставать пора.

Подскочил в кровати, чем слегка напугал своего соседа. Часы на стене показывали восемь.

– Зачем так рано? – Придя в себя. – Кремация в десять. Ехать туда минут двадцать. Я узнавал. – Безвольно плюхнулся на спину.

– Вставай, вставай, – добродушно усмехнулся Борис, – племянничек! – Добавил с некоторым сарказмом. – Хорошо бы успеть позавтракать до основных постояльцев. – Борис сделал паузу. – А в девять часов нас ждёт хозяйка в своём кабинете. Нужно оформить документы.

Внучка Джозефа нисколько не походила на своего деда. С плохо скрываемым интересом рассматривал её, пока она что-то говорила, а Борис переводил. Невысокая полная женщина слегка за пятьдесят с круглым лицом без косметики. Тонкие губы и маленький нос лишь подчёркивали излишнюю полноту. Небрежно окрашенные волосы плохо уложены, возможно, собиралась в спешке. На ней было однотонное темно-синее платье, явно меньшего размера, чем нужно. Бросалось в глаза обилие украшений в виде браслетов, броши, бус, нескольких колец. Не такой, совсем не такой я себе её представлял.

Повисла пауза. Не сразу понял, что от меня ждут ответа на какой-то вопрос. Переспросил Бориса, и он мне вкратце пересказал. Хозяйка пансионата отчиталась о затратах на содержание её деда. Поскольку мы внесли оплату его проживания на год вперёд, то за неиспользованные три месяца нам могут вернуть деньги. Для этого нужно заполнить соответствующую форму заявления.

– Это всё? – Часто задавал подобные вопросы, когда хотел выиграть время на обдумывание.

Хозяйка пансионата молча кивнула. Через минуту, сочтя моё молчание за недоверие, достала из ящика стола личные вещи Джозефа и подвинула их в мою сторону. Швейцарские часы и бумажник. Машинально убрал часы в карман и также машинально раскрыл бумажник. Из него выпала старая фотокарточка и скользнула в сторону внучки Джозефа. Та, бросив беглый взгляд, протянула её мне.

– Жена? – Борис перевёл для меня её вопрос.

Я кивнул. Она не узнала свою бабушку! Джозеф ей так ничего не сказал. За почти два года не нашел нужным? Мне тем более не следует. Тут же мысль ушла в сторону. Почему она сразу не отдала вещи старика? Коллекционные часы стоят не меньше годового содержания в этом пансионате. Но, если бы она знала правду о Джозефе, настоящей ценностью для неё была бы эта старая фотокарточка.

Через Бориса задал ей вопрос, знает ли она что-нибудь о судьбе своего австрийского деда, пропавшего в самом конце Второй мировой. Мой вопрос слегка удивил хозяйку пансионата. Она знала о своём деде, только то, что он, как нацистский преступник, был расстрелян американскими оккупационными властями. Всё! Вернулся к делам финансовым. В знак признательности считаю, что денежный остаток за три месяца, непрожитых моим дедом в их пансионате возвращать не надо. Это сообщение вызвало у хозяйки одобрительную улыбку. У меня для неё была ещё одна приятная новость: вклад в её компанию от некоего господина Росицки никогда и никем востребован не будет. Она может рассматривать эту сумму, как вид благодарности её австрийскому деду от его пациентов. Эта новость лишила хозяйку пансионата дара речи.

Расписался в подсунутых мне документах. Положил свидетельство о смерти во внутренний карман пиджака. Вопросительно посмотрел на хозяйку: «Все ли формальности соблюдены?»

Для прощания нас отвели в маленькую комнатку, где стоял гроб, половинка крышки которого была открыта. Первым подошёл Борис и что-то тихо заговорил по-немецки. Пару раз его монолог прерывался всхлипыванием. С годами человек становится сентиментален. Повернувшись ко мне, прикрывая глаза платком, Борис почти приказным тоном произнёс: «Твоя очередь», и отошёл в сторонку.

Лицо старика изменилось. Желтоватая кожа выглядела натянутой на кости. Продолжал смотреть на Джозефа, и ничего кроме «спасибо» не приходило мне на ум. Достал фотокарточку Ангелики, положил на левую сторону груди старика под пиджак. Поцеловал холодный восковой лоб.

– Спасибо, дедушка. – Неожиданно для себя сказал вслух.

– Владимир! – Как только вышли из крематория. – Мне обязательно нужно увидеть твоего подопечного.

– Сына, – поправил я Бориса, – мы его усыновили.

– Очень нужно. – То, что я не отказал сразу, прибавило ему уверенности. – Закончу свои дела и прилечу к вам. – Заговорил быстро, боясь, что его перебьют. – Я могу помочь ему осознать некоторые его способности. У меня много наработок …

– Не возражаю. – Перебил я словесный поток собеседника. – Если ему будет интересно, ни я, ни моя жена не будем против.

– Спасибо, Владимир. – Борис жал мне руку, словно я только что сделал ему ценный подарок.

6

Леонид Сергеевич – главврач областного перинатально центра – выключил трезвонящий будильник. С пробуждением вчерашний вопрос вновь бесцеремонно поглотил всё внимание. Зашел на кухню. Лида – его жена – допивая кофе, дежурно подставила щёку для утреннего поцелуя.

– Что-то случилось, Лёнь? – За долгие годы совместной жизни она научилась угадывать состояние мужа. – Вчера пришёл поздно и сразу лёг спать. Сегодня шаркаешь, как старик. Что произошло?

– Проблемы на работе, – тоном «не обращай внимания на подобные мелочи», – проверка очередная …

Леонид Сергеевич налил себе кофе, взял приготовленный женой бутерброд и сел боком к столу, давая понять, что расспросы будут лишними. «Очередная проверка» не давала покоя. С чего бы майора из отдела по борьбе с экономическими преступлениями вдруг заинтересовали тендеры на поставку медикаментов для перинатального центра? Суммы настолько смешные, что мало кто хотел в них участвовать. Хорошо, что чуть больше года назад судьба свела с Валентиной Крюковой, которая взяла процесс под свой контроль. Через свою финансовую компанию стала совладельцем двух основных поставщиков. Наведя порядок в расчетах и сократив посредников, снизила цены. Создавалась впечатление, что делает это она себе в ущерб, поскольку прибылью там не пахло. Именно этими тендерами заинтересовался майор. А как пелось в одной старой песне: кто ищет, тот всегда найдёт. По последнему договору были обнаружены отклонения от условий тендера. Банковская гарантия по сроку не перекрывала срок действия договора. То, что поставки, как обычно, будут произведены досрочно – не аргумент. Более значительным нарушением стал сделанный авансовый платёж, не предусмотренный в тендерных условиях. Обычно подобные проверки проводились кем-то из областного минздрава, не выше экономиста отдела контроля. А тут целый майор! Понятно, что целью была Валентина Крюкова.

Но разве он мог перевести стрелки на неё? Тогда, при первой встрече, Валентина без преувеличения спасла Леонида Сергеевича. Он только что был назначен на должность директора центра. Врачей не хватало, поэтому самому приходилось вести некоторых пациенток, в основном родственниц людей влиятельных и небедных. Было утро третьего мая. Постпраздничная расслабленность улетучилась, как только привезли дочку главы одного из районов. Об её отце ходило немало слухов, большинство из которых, в случае подтверждения, тянули на реальные уголовные дела. Дочь доставлена с родовыми схватками на месяц раньше срока. УЗИ показывало тазовое предлежание плода. Но самое страшное – пуповина вокруг шеи плода. Схватки усиливаются. Ни о каких обезболивающих не может быть и речи – у роженицы индивидуальная непереносимость. Счёт шёл на минуты. Спасти и мать, и дитя было невозможно, но родственники роженицы даже слушать ничего не хотели. Леонид Сергеевич в панике забежал в кабинет коллеги, не столько, чтобы проконсультироваться, скорее, чтобы разделить хоть с кем-то ответственность. А там в этот момент на плановом осмотре была Валентина. Услышав о проблемах с другой роженицей, попросилась проведать её. Через минуты две, держа её за руку и поглаживая по животу, позвала акушерку. Ещё минут десять спустя палату огласил крик совершенно здорового малыша. Только спустя какое-то время, когда отступила усталость от отчаяния и, сменившего его опустошения, Леонид Сергеевич осознал, кто его спас. За прошедший год Леонид Сергеевич ещё трижды просил Крюкову помочь при сложных родах, когда надежды на благополучное разрешение практически не оставалось. Валентина, сама недавно родившая девочку, всегда приезжала вместе с маленькой дочкой и сыном. И каждый раз происходило чудо.

Просто не мог Леонид Сергеевич сейчас предать Крюкову. Он позвонил Вале и попросил о встрече.

***

Телефон на прикроватной тумбочке трезвонил бесцеремонно. Кому я понадобился в такую рань? Сколько там? Пять! Звонила Валюша. Не успел ответить, как она затараторила. Единственное, что удалось разобрать: «нужна помощь».

– Валенька, дай мне пять минут на пробуждение. Сам перезвоню.

Умывшись, сделав маленькую зарядку, чтобы окончательно прогнать сон, сел за стол с приготовленным блокнотом и ручкой. Набрал Валю. После пятиминутного разговора сложилась более-менее ясная картина происшедшего. Попросил время на обдумывание.

Проблема с финкомпанией стала ещё одним фрагментом в недавно презентованном пазле от Агеева. Словно при осаде крепости, неприятель наносит ущерб всем окрестностям, чтобы осложнить жизнь обороняющимся. Выявив нарушения в работе финансовой компании Валентины, кто-то добьется масштабной проверки всей её деятельности. За последний год большинство вексельных схем банка, удешевляющих финансирование цепочек поставщиков некоторых клиентов, проводились именно через финкомпанию. Сделал пометку: предупредить Бойко-младшего о возможных проверках его финкомпании, через которую банк оплачивает оговорённый процент. Невольно улыбнулся. Будучи в натянутых отношениях с Райтнером, поучаствовал в переговорах и помог продавить «откат» в семьдесят пять процентов от прибыли. Став зампредом банка, через некоторое время уговорил участников сделки согласиться на пятидесятипроцентную долю. Точка зрения на проблему сильно зависит от выбранной стороны конфликта. Вспомнилось:

Партийный вождь однажды из Кремля

Сказал, чтоб прекратились прения:

"Вот это, значит, точка зрения моя!

И есть ещё ошибочные мнения."

Отвлёкся. Что ещё? Сейчас лето – горячая пора у строителей. Остановка вексельного обращения затормозит стройки. Стоп! Вот оно! Всё разрулим через «Строй-гарант». Набираю Валю и по пунктам раскладываю последовательность выхода из ситуации. Авансовый платёж, который делать было нельзя, превращаем в покупку векселя банка с хорошим дисконтом и со сроком к предъявлению после окончания ремонта. Сам вексель будет платежом за часть ремонтных работ, что снижает затраты перинатального центра. В качестве доброй воли, Вале, как частному лицу, как молодой маме, неплохо будет внести пожертвования в областной перинатальный центр. Размер пожертвований должен превышать размер последнего тендера. Этот её поступок нелишним будет как-то осветить в СМИ.

Напоследок, строжайше запретил Вале ходить «на беседу» в милицию. Если им нужно, пускай вызывают повесткой. Никаких разговоров с этим майором дома или в любых общественных местах. Только в офисе компании, и только с включенными камерами и микрофоном. Стоп! Майор! Это зацепка. Ещё одна пометка: выяснить всё, что можно по этому майору. Возможно, это ниточка.

Последние минут пять разговора мило поболтали о том, что происходит дома и о том, как слетал в Страсбург. Не стал рассказывать о «племяннике» дедушки Джо. Но, в связи с новыми обстоятельствами, придётся мне задержаться в столице на денёк. Не скучайте! Всех целую!

Повесил трубку и рухнул в кровать. Сон сразу навалился на меня стеной. Но спал недолго. То ли биоритмы опять что-то напутали, то ли волнения по поводу последних событий дома не отпускали, но внезапно проснулся от пронзившей мой мозг мысли: «Банк не является конечной целью!» Вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату в своём гостиничном номере. Целью атаки является не захват банка, а его нейтрализация. К тому же, в комбинацию вовлекли Добавкина. Он, как зампред, мог бы выложить все тёмные делишки банка напрямую. Банк – инструмент. Вопрос: для чего?

Продолжал вышагивать по диагонали комнаты. Нервы были напряжены до предела. Сердце бешено колотилось, отдавая шумом в ушах. Не покидало ощущение, что ответы где-то рядом. Стоит только руку протянуть, и ухватишь конец верёвочки. Если Добавкин является агентом, через которого собирается компромат на руководство, то не приходится сомневаться, что на меня у главного злодея досье имеется. Тогда зачем весь этот аттракцион вокруг Валиной финансовой компании? Возможно, инициатору атаки известно о роли её компании в опционной программе «Химзавода». Год назад, когда улеглись страсти вокруг попытки «дворцового переворота» на «Химзаводе», я, как советник гендиректора, предложил изменения в акционерной политике предприятия. На дворе двадцать первый век! Вместо реальных акций на руках у отдельных руководителей должны быть опционы на покупку акций. Денежные вознаграждения по итогам работы выплачиваются, как разницу между ценами покупки и продажи опциона. Прописные истины. Реализацию опционной программы доверили мне, как человеку надёжному, и Ольге Николаевне Бойко, как финансовому директору, дополнительно контролирующему «надёжного человека».

Не привлекая постороннего внимания, продавались пакеты акций, находящиеся во владении части руководства и выкупались на баланс предприятия. К тому же, после несостоявшегося строительства дополнительных производственных мощностей «Химзавода» в областном Министерстве имущества для пополнения бюджета было принято решение о продаже пакета акций завода. В обоих случаях все сделки по купле-продаже акций проходили через финкомпанию Валентины.

Неожиданная мысль промелькнула в моей голове: вдруг сбор компромата на банковское руководство и наезд на финкомпанию Вали суть не связанные между собой события. Идёт параллельный поиск всех, кого бы можно было при необходимости взять за «мягкое место». Вероятно, есть и другие объекты атаки. Но зачем кому-то понадобилась Валина компания. Не тот масштабчик. А вдруг целью является не Валя? Меня бросило в жар. Это же очевидно! Цель – Кармазин и его «Химзавод». Тот, кто взялся за Валю, поверил всеобщему мнению о её родстве с хозяином одного из ведущих предприятий области. Не исключено, что искали слабые места и у Виктории. Но у неё всё до зубовного скрежета стерильно. Сперва, от скуки завела себе магазинчик модной одежды, который не приносил ничего, кроме убытков. Не желая с этим мириться, Вика выкупила весь торговый комплекс. Снизив с помощью «Химзавода» затраты на коммуналку, наведя порядок в финансах, вышла в безубыток. Нет, через Викторию на Кармазина не выйти. А через Валю можно.

Одна загадка плавно перетекла в другую. Сел на кровать. Кто и почему решил, что может подмять под себя экономику области? Если найду ответ на вопрос «почему», то станет ясно «кто». Очевидно, ответы лежат на уровне выше майоров милиции. Нужно вытащить заказчика из тени. Нужна приманка. Как там было?

В ночи свечи огарок цедит огонёк,

Во тьму распространяя слабое свечение.

К нему летит случайный мотылёк.

Летит на смерть. Но у него иная точка зрения.

7

До встречи с Легостаевой было не менее трех часов. Хочется верить, что радость в голосе Татьяны была неподдельной. Увы, единственное время, которое она сможет мне сегодня уделить – за обедом. Но для меня лучшего предложения и придумать сложно: там будет генерал Легостаев. Именно его помощь мне понадобится в намечающейся схватке с пока неизвестным противником.

Чтобы скоротать время решил «проведать» наш московский филиал. В своей нынешней должности побывать в нём ещё не доводилось. Пора устранить это упущение. Охранник на входе подозрительно долго рассматривал мой банковский пропуск, но в итоге выдал: «проходите». В приёмной управляющего было пустынно. Секретарь пришла с мытыми чашками на подносе минуты через две, заполнив пространство цветочным запахом своих духов. Смерив меня оценивающим и немного враждебным взглядом, выдала, как диагноз: «Вы не записывались!»

– Да, я без записи. – Смиренно согласился с очевидным фактом. – Но, – со слабой ноткой надежды на успех, – может быть, Валентин Петрович сможет меня принять? – Заискивающе поинтересовался, виновато улыбаясь.

– Как вас представить? – Проведя языком под верхней губой с выражением лица явно делающей мне одолжение.

В голове промелькнула старая шутка: представьте меня двухметровым голубоглазым блондином с широкими плечами …

– Крюков. – С лёгким поклоном головы. – Крюков Владимир Иванович.

Секретарь, девушка ненамного моложе меня с видом уставшего от жизни человека подняла трубку телефона, другой рукой поправляя причёску:

– Валентин Петрович! Тут некто Крюков … – посмотрела на меня, ожидая подсказки.

– Владимир Иванович. – С готовность помочь сделал шаг ей на встречу.

– … Владимир Иванович просит …

Она не договорила. Дверь в кабинет широко распахнулась, и сам управляющий в следующее мгновение был уже в метре от меня. Тряся мою руку, выдавал обрывки фраз «без предупреждения», «не ожидали», «мы бы встретили», … Приглашая жестом пройти в его кабинет, повернул голову к секретарю, на которую, похоже, напало оцепенение: она так и сидела с телефонной трубкой и открытым ртом, от испуга широко раскрыв глаза, боясь моргнуть.

– Ира! – Строго, словно именно она была причиной «без предупреждения». – Два кофе! И вызови … – Замялся, посмотрел на меня для подтверждения своей мысли. – Алину Петровну. Срочно!

Как только дверь в кабинет закрылась, Валентин Петрович, чувствуя поддержку родных стен, с уверенностью в своей правоте, прямо на ходу, жестом предлагая мне сесть:

– Только вчера утром разговаривал с Аркадием Моисеевичем …

У Райтнера была привычка, выработанная годами, по понедельникам после утренней планёрки приходить к кому-то из заместителей, чтобы «обсудить детали», тем самым подчёркивая важность именно того, к кому пришёл. Из-за разницы во времени, звонки в Московский филиал он откладывал на послеобеденное время.

– На этот раз я к Вам не с проверкой. – Успокоил управляющего, перебив поток его красноречия.

В бытность начальником аналитического отдела, когда посещал филиал, Валентин Петрович относился ко мне враждебно. Не без причины, ибо я порой находил огрехи в их деятельности. Часто его враждебность перетекала в мелкое пакостничество в виде служебных записок на имя Предправления с жалобами на моё поведение. Сегодняшняя моя должность предоставляла возможность поквитаться.

– Хотелось бы в неформальной обстановке обсудить некоторые вопросы. – От меня не ускользнуло, как управляющий с облегчением выдохнул. – Мне важно услышать ваше мнение, ваши взгляды.

В кабинет без стука вошла Краснова. Поднялся и шагнул ей навстречу. Мы по-дружески обнялись. Алина за эти без малого два года, что мы не виделись, успела выйти замуж и, увы, развестись.

– Что ж не предупредил, Володь? – С наигранным упреком в голосе. – Я бы встретила. – Без приглашения села за стол и разложила принесённые папки с отчётами.

– Не парься, Алин, – усаживаясь напротив неё и показательно игнорируя хозяина кабинета, – я не буду сейчас смотреть твои бумажки.

В кабинет, постучавшись, вошла секретарь с подносом, на котором было только две чашки с кофе. В тот момент, когда она ставила одну чашку на стол передо мной, я с удивлением повернулся к управляющему:

– Валентин Петрович, а вы не будете с нами? – Не мог отказать себе в удовольствии его потролить.

Секретарь растерялась. Алина рассмеялась.

После этого мы более часа в непринужденной обстановке делились своими мнениями, слухами, соображениями по поводу наездов Центрального Банка на небольшие региональные банки. Обсудили тенденции в расчетах и новинки в банковских продуктах для физлиц. Под конец этой неформальной беседы предупредил о возможных изменениях в схемах, связанных с обналичкой.

Попрощался с управляющим, и мы с Алиной вышли из его кабинета. В приёмной ко мне подошла секретарь. Потупив взгляд, и почти шёпотом обратилась ко мне:

– Владимир Иванович, простите меня за … – Она явно готовила речь, но сейчас забыла все слова.

– Всё в порядке, Ира. – Улыбнулся ей -

– В летний ли зной, или в холод трескучий.

Очень хочу, дорогая Ирина,

Чтобы судьба подарила тот случай:

Жизни сплелась воедино картина. …

Выйдя в коридор, Алина подошла ко мне вплотную:

– Ты где остановился? – Не дожидаясь ответа. – Не хочешь сегодня вечером заглянуть ко мне? На утренний рейс я тебя отвезу.

– Аля, – с упрёком, – я женат! Я не могу! – В голове промелькнуло: «Не могу и не хочу».

На выходе из банка меня окликнул водитель управляющего:

– Владимир Иванович, куда Вас отвезти?

Судя по тому, насколько чётко был сформулирован вопрос, машина с водителем в моём полном распоряжении.

– Мне в офис Газпромбанка, который в Новых Черёмушках. Но по пути неплохо бы заскочить в какой-нибудь цветочный магазин. – На мгновение задумался, как бы объяснить. – Но, чтоб не очень пафосный. В идеале было бы полевых цветов нарвать, но где ж их у вас тут найти?

– Вов! – Крикнула вышедшая Татьяна и мелким шагом побежала мне навстречу с руками, раскрытыми для объятий. – Ой! Это мне? – Удивилась, увидев букет. – Как же я рада тебя видеть! – Чуть ли не полностью погрузила лицо в букет. – А почему не пахнут? – Искренне удивилась.

Передо мной была всё та же Танюша, студентка первого курса, которая приехала в культурную столицу и удивляется всему, что её окружает. Прижав к себе мой букет, рискуя испачкать в пыльце верх своего дорогого юбочного костюма, сшитого на заказ, другой рукой властно взяла меня под руку. На заднем сидении машины, вновь вернув образ бизнес-леди:

– Ты в Москву по делам? Надолго? – Взяла меня за левую руку. – О! Какие ты часы прикупил. Дорогие?

– Это Джозефа. – Сделал паузу – Я с его похорон лечу. Решил на день в Москве задержаться.

– Он умер? – По лицу Легостаевой пробежали оттенки горечи и страха. – Мне так жаль.

Остаток пути ехали в тишине.

Ресторанчик с малоприметной вывеской и двухметровым секьюрити на входе выделялся дорогими машинами на его парковке. Не дошли мы до столика метра три, как Легостаев молодцевато поднялся нам навстречу, поцеловал на ходу жену и по-дружески меня обнял. Не припомню, чтобы дома я хоть раз был удостоен такой встречи с его стороны. Сразу бросились в глаза две звезды на его погонах.

– О! Сергей Петрович! С повышением! – Выдал я вместо приветствия.

– Да я уж год, как в новом звании. – Слегка удивился моему незнанию.

– Володь, я говорила тебе, – устраиваясь поудобнее подала голос Татьяна, – но ты тогда был весь в ожиданиях дочери. Как она?

– Спасибо, всё нормально. – Сел на указанное мне место. – И у других домашних всё слава богу.

– Джозеф умер. – Сообщила Легостаева мужу. – Володя на похороны летал.

Повисла немая пауза. Подошёл официант. Принял заказ.

– Ребят, мне как-то неловко, что испортил вам настроение. – Начал стандартную ахинею, принятую при подобных ситуациях. – Мне тоже жаль старика, но никто не вечен. Я даже не знаю, сколько ему было лет. – Последний аргумент был явно лишним.

Молчание, спустя минуту, нарушил Легостаев:

– Хороший был человек. Должок за мной остался. Если бы не он … – Помолчал несколько секунд. – В начале сентября собирался в отпуск к вам на недельку. Ещё одного коллегу хотел оздоровить …

Принесли заказ.

– Как там у вас обстановка? – Легостаев включил «режим начальника». – Может, помощь какая нужна?

– Нужна, конечно. – Отправляя в рот кусочек нарезки. – Только не знаю, какая. Кто-то в области под всех копать начал. Кто-то не местный. Большим переделом попахивает. – Запил глотком вина, демонстрируя обыденность темы разговора.

– С чего ты решил, что не местные перетасовки?

– С доказательствами у меня напряг. – Виноватая улыбка. – На мою Валю майор из экономического отдела наезжает. – Перешёл на близкую мне тему. – Понятно, что не по своей инициативе. Сергей Петрович, помоги узнать, кто за ним стоит.

– Хорошо, – не отрываясь от тарелки, словно я попросил о какой-то мелочи, – помощнику моему сбрось координаты …

После этого разговор переключился на какие-то бытовые мелочи. Татьяна рассказала пару анекдотичных ситуаций, которые можно понять, вращаясь в её кругах. Я вставил свои «пять копеек», демонстрируя дистанцию между столицей и провинцией. Петрович, как бывало раньше, упомянул, что народец нынче не тот.

По пути на работу Татьяны, перекинулись парой фраз по ситуации вокруг «Химзавода».

– Какие бы переделы не были, – Легостаева включила «старшего товарища», – владельцу контрольного пакета нечего бояться. Хотя, – с оттенком загадочности, – даже это может не помочь, если рейдеры хотят вымыть всю наличность со счетов компании.

– Мы приготовимся.

А ведь кое-какие предупредительные меры нужно принять. Спасибо, Танюша!

Высадив её у банка, водитель отвёз меня в гостиницу. Потом мы отправились в аэропорт.

8

Добавкин сидел в кабинете старшего следователя областного управления следственного комитета, разложив перед собой на столе принесённые ксерокопии банковских документов. Хозяин кабинета – майор Остапенко – расхаживал за его спиной вдоль стола, иногда останавливаясь возле окна, чтобы рассмотреть что-то во дворе.

– И это всё? – Остановившись в очередной раз у окна, не поворачивая голову в сторону поникшего гостя. – Всё, что ты нарыл за две недели? – Потом резко повернулся и, сделав три больших шага, подошёл к Добавкину.

Сидевший у стола втянул шею и сбивающимся голосом попробовал возразить:

– Ну, последнее время мы э-э-э, … – замялся в нерешительности, – мы стараемся не нарушать законодательство и …

– К чёрту «последнее время»! – Майор звонко шлёпнул ладонью по столу. – Дай материал двух-, трёхлетней давности. Чтобы можно было за что-то ухватиться!

Опять отошёл к окну, и, казалось, потерял интерес к происходящему в кабинете.

– Но, Олег Андреевич, – Добавкин развернулся вполоборота, – Вы же сами забраковали материалы по делу…

– Сергей Алексеевич! – Остапенко повернулся спиной к окну и сел на подоконник. – Включи голову! Ну, открою я дело против Легостаевой. – Ухмылка промелькнула по его лицу. – Через неделю максимум меня от этого дела отстранят. Поверь, генералу Легостаеву даже напрягаться по этому поводу не придётся. – Майор подошёл к Добавкину и слегка наклонился над ним. – Татьяна Легостаева перейдёт из фигуранта дела в свидетеля, а обвиняемым станешь ты! – Бесцеремонно ткнул пальцев сидящего в плечо. – Тебя отправят в изолятор временного содержания на год, может быть полтора. Дело за это время закроют за недостаточностью улик … – Отошёл на пару шагов. – Тебя, конечно, отпустят на свободу с чистой совестью, пустыми карманами и волчьим билетом …

В кабинете повисла тишина. Добавкин, чтобы хоть чем-то себя занять, собирал принесённые им бумаги, по несколько раз выравнивая края образующейся папки. Через пару минут майор Остапенко медленно подошёл к своему столу и сел в своё кресло.

Через пару минут Добавкин, набравшись храбрости, слегка привстав, спросил:

– Я могу идти?

– Ты ещё здесь? – Удивился Остапенко.

Попрощавшись куда-то в пустоту, Сергей Алексеевич на полусогнутых ногах вышел из кабинета. В приёмной сидел зампред ещё одного местного банка. Но Добавкин прошёл мимо, сделав вид, что не узнал.

***

Перешагнув порог, Валентина превратилась в руководителя финансовой компании, в чьих руках нити дальнейшего развития ситуации, и от чьих поступков зависят судьбы других людей. Основным помощником на сегодняшний день будет Игорёк.

Около одиннадцати часов Валентине позвонил майор из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. В приказном порядке назначил время для беседы в его кабинете и начал объяснять, как добраться. Но Валя перебила его рассказ фразой: «В повестке, надеюсь, будет указан адрес». После чего сбросила звонок. Майор тут же перезвонил. На этот раз тон его был более дружественен. Неоднократно в процессе разговора повторил «это же в Ваших интересах», видимо, надеясь на волшебные свойства этих слов. Валентина пригласила майора в свой офис к двум часам дня.

Ровно в четырнадцать ноль-ноль в дверь кабинета директора финансовой компании «Irgi» постучались. Не дожидаясь приглашения, в кабинет вошёл майор полиции. По-хозяйски развернул стул и уселся напротив стола директора.

– У Вас десять минут. – Спокойным тоном, на несколько секунд оторвавшись от монитора, уточнила Валя. – Слушаю Вас. – И опять вернулась к своему монитору, давая понять посетителю, что не очень заинтересована в его рассказе.

Майор на мгновение опешил, но взял себя в руки. Встал. Показательно размял поясницу. Подошёл к рисующим за маленьким столом в углу детям. Хотел погладить мальчика по голове, но передумал. Развернулся всем телом к хозяйке кабинета.

– Трудно придётся детишкам без мамы. – Наигранная виноватая улыбка. – Маленькая может и не узнать тётю, вернувшуюся из колонии.

– Что тебе надо?

Вот! У всех есть слабые места. Нужно только уметь их находить. У молодых мамаш почти всегда – это дети. Майор опять показательно небрежно уселся на стул возле Валиного стола.

– Чистосердечное признание. – Потянувшись, взял со стола пластиковую бутылочку с минералкой. Открыл и сделал пару глотков. – Пиши! Схемы, подельники, уровень откатов … – Ещё глоток. – Кто раньше сдаст, тот помощник следствия. Кто не успеет – тот подследственный. – Надменный смешок прервался очередным глотком минералки.

Попытался сделать шаг, но тут же шлёпнулся на стул. Ноги не слушались. Голова закружилась. Сквозь надвигающийся туман расслышал откуда-то издалека:

– Да ты пьян! Когда успел …

Валентина вызвала охрану.

– Куда его? – Спросил старший из пришедших трёх охранников. – К ментам?

– Нет. Вези его в нашу больничку. Пусть его там прокапают. Но, сперва возьмут анализы, установят степень опьянения, по всем правилам! – Вслед уходящим. – У него машина на нашей стоянке. Отгоните её к больнице.

Когда за ними закрылась дверь, Валя остановила запись камер и микрофонов. Подошла к рисующим детям.

– Ты что с ним сделал? – Улыбка испортила напускной строгий тон.

– Заменил воду, которую он пил, на содержимое бутылки из того шкафа. – Вытянул в сторону руку с указательным пальцем, не отвлекаясь от рисунка.

– Игорь! – С упрёком. – Не культурно указывать пальцем!

9

Самолёт приземлился в начале четвёртого. Быстро же пришлось вернуть временной должок, перелетая с запада на восток. Вообще долги – пренеприятная вещь. Берёшь чужое и ненадолго, а отдаешь своё и навсегда. К дому такси подкатило, когда от ночной темени не осталось и следа. Перед входной дежурил Рекс. Стараясь передвигаться бесшумно, заглянул в комнату Катюшки. Она спала в своей кроватке в окружении кучи мягких игрушек. Приоткрыв дверь в комнату Игоря, сразу встретился взглядом с Пронырой. Хорёк поднял мордочку на звук, оставаясь лежать, свернувшись калачиком, в ногах сына. Проскользнуть в свою кровать незаметно не получилось.

– Фу, вонючка! – Сморщилась спросонья Валюша. – Пару дней с дикими галлами, и ты превратился в поросёнка. – Пошли, грязнуля, в душ …

Утром на кухне за завтраком, который можно было бы смело назвать вторым, ибо стрелки на часах приближались к полудню, Валюша задала привычный вопрос:

– Какие планы на сегодня?

Оп-с! Вчера, в самолёте, пробовал набросать список неотложных дел. Но сегодня вновь засомневался. С чего начать? Что в приоритете? Банк или Валина финкомпания? С банком пока лишь намёки да подозрения, никакой конкретики. А с финкомпанией есть хоть какая-то ниточка.

– Думаю, – отпивая кофе, – навестить твоего майора. Мне, кстати, Легостаев обещал помочь разрулить с ним. А пока, – словно, пытаюсь прикинуть план действий, – приглашу его на обед. Посидим, побеседуем. Узнаю, что ему нужно.

– Отлежаться ему нужно с перепоя. – И, увидев мой взгляд ничего не понимающего человека, с улыбкой превосходства продолжила. – Никуда он с тобой не пойдёт. Под капельницей он в нашей больничке после вчерашнего. Похмельем страдает.

Завтрак окончен! Срочно в больницу!

– Умница! – Поцеловал жену. – Ты мне видео с камер в твоем кабинете скинь.

– Ну вот, – с ноткой досады, – каких-то шесть часов назад была «сладенькой», а сейчас опустилась до «умницы»! Такими темпами к вечеру до «ничё так» скачусь.

Не стал втягиваться в шутливую перепалку. Одеваясь, позвонил знакомому следаку, попросил подыграть в больнице. Спустя минут сорок мы сидели по обе стороны койки майора Новикова. Соседи по палате ушли на прогулку, оставив собрата по несчастью без моральной поддержки. Опустив предисловия, вывалили на бедолагу обвинения в превышении полномочий, отягощенное пьяным дебошем. Если к жалобе потерпевшей гражданки Крюковой добавится заявление главврача перинатального центра, то дело будет переквалифицировано в попытку шантажа. Продемонстрировав майору запись с камер из кабинета Вали, предъявил справку о содержании алкоголя в крови.

– Так что у тебя, как мне видится, – решил подвести итог мой напарник, – есть два пути. При хороших раскладах, снимут с тебя погоны, если повезёт, «по собственному желанию», и отправишься на вольные хлеба. Но, если никто наверху за тебя не впишется … – Встал, прошёлся по палате, держа театральную паузу, – тогда ждёт тебя одна из красных зон лет на пять.

– Мужики … – подал слабый голос Новиков.

– Мужики коня в овраге доедают. – Всплыла в памяти фраза из какого-то кино. – Ты, недоносок, решил моей жене при детях угрожать! Не правильно тебе тут перспективы нарисовали. Красная зона для тебя санаторием будет, гнида.

Машинально намотал на кулак правой руки полотенце с соседней больничной койки.

– Володь! Остынь. – Вмешался следователь. – Дай мне уйти, чтобы камеры зафиксировали. А потом делай с ним, что хочешь. – Поднялся, с намерением покинуть палату. – Без меня.

– Постой, постой! – Застонал больной. – Я хочу сделать заявление …

Минут за пять майор выложил даже больше, чем мы ожидали. Сбор компромата шёл по нескольким направлениям, выходя за рамки плановых проверок. Заказчиком выступает кто-то из министерства уровня не ниже замминистра. Приказы поступали через головы местных начальников. Мы с напарником переглянулись. Что дальше? Уничтожить этого «оборотня в погонах», значит расчистить место для следующего. Тем более, что сам процесс его «уничтожения» потребует сил, средств и времени, не принеся ничего в награду, кроме морального удовлетворения. Молчание затянулось. В палату заглянула медсестра, обозначая скорое окончание нашего допроса. Первым не выдержал сам Новиков:

– Мужи- …, коллеги …

Невольно улыбнулся этому обращению. В голове пронеслось несколько каламбуров, но вслух я их не сказал. Майор мою улыбку расценил, как одобрение.

– Коллеги, – повторил он уже уверенней, – а что со мной? – После секундного всеобщего замешательства, повторил. – Что решили?

– Суд решит. – То ли в шутку, то ли в серьёз сказал следователь.

– Может, – опять замялся в нерешительности, – как-то не доводя до суда?

– Чем ты мне можешь быть интересен? – Вставил я с оттенком брезгливости. – А вот, закатав тебя по полной, покажу остальным, чем грозит наезд на меня или мою жену.

Похоже, слегка перегнул. Но кто в подобной ситуации точен? Чтобы сгладить топорность предыдущей фразы, пустился в размышления вслух:

– Послушай, майор. Пока ещё майор. – Уточнил его статус. – Как тебя по имени?

– Алексей.

– Послушай, Алексей. Есть такая штука – карма. Помогая жулику, вроде тебя, избежать заслуженного наказания, я сам становлюсь жуликом. А значит, порчу свою карму. Зачем мне это? – Пару секунд на обдумывание риторического вопроса. – Значит, потребуется сделать что-то, чтобы эту самую карму почистить. Поэтому повторю свой вопрос: чем ты можешь быть мне интересен?

Новиков был в замешательстве. А мой напарник еле сдерживал смех.

– Давай, Алексей, договоримся так! – Встал, демонстрируя желания закончить нашу беседу. – Сегодня ты ещё не в состоянии адекватно воспринимать реальность. Полечись пока. А завтра во второй половине дня подъедешь ко мне, и мы всё обсудим. Прихвати материалы на другие компании, которые нарыл в рамках заказа из министерства. Посмотрим, чем сможем им помочь.

Сделал два шага к двери. Повернулся к больному:

– Я попрошу врача, чтобы оформил твой случай, как пищевое отравление. Но «история болезни» и все материалы по твоему делу, включая сегодняшнее признание, пока полежат в службе внутреннего контроля.

Увы, руководитель охранного агентства никакой новой информацией порадовать меня не мог. Он вообще долго не мог перейти к теме моего визита. Встретив меня, как долгожданного гостя, начал рассказывать о чуде исчезновения камней из почек. И как на это чудо отреагировал его лечащий врач. А ещё, по большому секрету, как очень близкому другу, рассказал, как изменилась его интимная жизнь. «Моя жена тебе должна быть благодарна» – резюмировал Агеев состояние своего здоровья.

– Слушай! – Осенило Виталия Андреевича. – Ты любишь охоту? – Не давая мне ответить, с воодушевлением продолжил. – Я же теперь опять на охоту могу ездить. Как только сезон откроется, обязательно тебя с собой вытащу!

– Чего же ждать начала сезона?

10

После утренней планерки Предправления попросил Добавкина задержаться, чтобы получить дополнительные разъяснения на поднятую несколькими минутами ранее проблему. Я тоже не спешил уходить. Когда в кабинете остались лишь мы втроём, подошёл к Райтнеру и в слегка хвастливой манере рассказал о готовящейся крупной сделке на городском рынке недвижимости. Само собой, основная часть платежа будет в наличной форме. Сегодня, ближе к полудню, Агеев должен привезти сто миллионов, которые завтра отдадим продавцу. Нам «за труды», то есть за гарантии и посредничество в сделке, полтора процента.

– Лёгкие деньги! – Весело резюмировал свой рассказ. – Остается лишь решить: будем эти полтора миллиона налом в доходы банка официально заводить или пустим на неформальное поощрение персонала?

Агеев был по-военному точен. Ровно в двенадцать, с большой спортивной сумкой через плечо в сопровождении одного охранника из своего агентства вошёл в мой кабинет. А ещё через три минуты при поддержке группы омоновцев в мой кабинет ворвался майор следственного комитета Остапенко. Виталия Андреевича и его охранника повалили на пол и уткнули в спины автоматы. Всё происходящее фиксировал на камеру сотрудник следственного комитета. Сумка, принесённая Агеевым, была водружена на стол для переговоров. В коридоре выловили двух работников банка чтобы они были понятыми. После, со словами «прошу обратить внимание!», сумку открыли.

В этот момент собравшихся настигло первое разочарование. Вместо ожидаемых денег в сумке были тридцать детских книжек из серии «Сказки Пушкина с картинками». Вскоре на пороге кабинета появился глава службы безопасности с законным требованием объяснить происходящее. Начать попросил с предъявления санкции прокурора на проведение подобной операции. Отсутствие этой санкции было вторым разочарованием. Чтобы не нарушать народные традиции, решено было третье разочарование в долгий ящик не откладывать. Уже через тридцать минут делопроизводитель городской прокуратуры фиксировал жалобы на действие сотрудников СК от потерпевших Агеева и его охранника.

Мне потом рассказывали, пытаясь в красках описать всё, что происходило в моём кабинете. Но я и сам это прекрасно видел на экране своего ноутбука, куда шла трансляция с трёх камер. Вместе со мной за этим спектаклем наблюдала Ольга Николаевна Бойко. Именно к финдиректору «Химзавода» я отправился незадолго до полудня, чтобы поделиться своими мыслями и кое-какими собранными фактами о том, каких перемен стоит ожидать в ближайшем будущем.

– Надеюсь, – Ольга Николаевна опустила крышку моего ноута и отодвинула его в мою сторону, – ты не только для демонстрации этого маленького спектакля ко мне приехал?

– Ну, красиво же! – С наигранной весёлостью решил немного подразнить её любопытство.

– Крюков!

– А что бы Вы сказали, – напуская тумана, – если бы подобные «маленькие спектакли», – изобразил пальцами кавычки, – начали массово ставить по городу? – Секунду на размышление. – Да и области, в целом.

– Крюков! – Уже без нотки строгости. – Мне некогда тут с тобой в угадайку играть. Выкладывай, с чем пришёл.

Я всё же выдержал паузу. Очевидно, что Бойко я заинтересовал, и она ждёт моего рассказа.

– К моему глубокому сожалению, дорогая Ольга Николаевна, – всё ещё дразня её, – у меня нет весомых аргументов, доказывающих мою теорию. Поэтому всё, что могу сказать, начну с «мне кажется».

Ожидал насмешки, типа «креститься надо, когда кажется». Но финдиректор не произнесла ни слова и, по-прежнему внимательно смотрела на меня.

– Думаю, что в скором времени должно смениться областное руководство. – Не останавливаясь, чтобы оценить эффект от сказанного, продолжил. – Скорее всего, в губернаторское кресло хотят посадить кого-то из силовиков. Под новую команду ищут свою «кормовую базу». Может быть, хотят, по возможности, ослабить финансовую помощь потенциальным конкурентам на выборах. Повторюсь, это всё пока мои догадки.

– Но, ко мне-то ты пришёл не потому что у моего Вити различные проекты с администрацией?

– Конечно, нет. Это было бы паникерство на пустом месте. – Перевёл дыхание. – В период безвластия очень удобно проводить рейдерские захваты. – Эту фразу, помимо своей воли, произнёс, понизив голос. – И мы, на мой взгляд, можем быть мишенью.

– С этого момента поподробней!

– Пока мы не сделали последний платёж областному Минимущества по выкупу акций, сделку могут отмотать назад. – Маленькая пауза на осмысление. – Под каким-нибудь предлогом заблокируют счета. А там и до введения временной администрации недалеко. И вот тут – самое интересное! – Ещё одна пауза для предания важности информации, которую собираюсь сообщить. – У нас на балансе скопился пакет акций. Совокупно с пакетом Минимущества области, акциями, находящимися в залоге у банка, и акциями трудового коллектива, который можно убедительно попросить подписать доверенность на право голосовать от их имени … Словом, эта временная администрация может созвать внеочередное собрание акционеров и, имея на руках контрольный пакет, сменить руководство. И всё, увы, будет по закону.

– Так, так. – Бойко сделала пометки в ежедневнике. – Значит, если действительно смена губернатора станет явью, наша первоочередная задача – закрыть сделку с Минимущества.

– А задача номер два, – продолжил в её тональности – получить акционера с контрольным пакетом акций, без участия которого никакое собрание акционеров невозможно.

– Для чего нам надо…

– … погасить часть казначейского пакета акций.

– В общих чертах твоя мысль понятна. – После недолгого размышления хозяйка кабинета поднялась из-за стола и подошла ко мне. – Пойдём-ка с этим к Анатоличу. – Похлопала меня по плечу.

Кармазин, как только мы переступили порог его кабинета, побежал нам навстречу, словно, не знал до этого, чем себя занять, а наше появление стало для него спасением. Я поздоровался.

– Прими мои искренние соболезнования. – Обратился ко мне, обнимая по-отечески.

На лице Бойко застыло недоумение. Но Гендиректор «Химзавода» не обращал внимания на присутствие финансового директора.

– Хороший был человек Джо. Очень хороший. – Только сейчас, поворачиваясь, чтобы идти на своё место, отвечая на немой вопрос Ольги Николаевны. – Меня лечил. Леночку мою спас.

Хотел, видимо, что-то ещё сказать, но передумал.

– Джо? – Полушёпотом переспросила меня Бойко.

– Мы так моего деда звали в семейном кругу. – Пояснил я всё ещё непонимающей сути происходящего Бойко.

Чтобы побыстрее выйти из неловкой ситуации, взяла нить беседы в свои руки.

– Прими и мои соболезнования. – Дотронулась до моего предплечья.

И тут же, без паузы, обращаясь к Кармазину:

– Виктор Анатольевич! – Пошла своему обычному месту за столом для переговоров. – Нам надо ускориться в некоторых вопросах, связанных с акционерным капиталом.

Итак, казначейские акции «Химзавода» будут погашены. Самое время подобрать бумагу с рынка у тех, кто не вхож в высокие кабинеты. Во мне боролись два чувства: жадность и осторожность. Кто отследит доходы по какому-то московскому счету, образовавшиеся в результате торговли на бирже акциями сибирского химкомбината? Краснова! Именно её следует привлечь в союзники. Тем более, что счёта у неё для подобных целей уже есть. После скандального развода с мужем-аферистом, чтобы вывести из общей массы её накопления, пришлось проводить операции с покупкой ценных бумаг, с последующим переводом к другому брокеру и дальнейшей продажей. Услышал в трубке шутливо-заигрывающий голос Алины, на секунду засомневался в принятом решении. Но только на секунду. Не стал пускаться в объяснения всей схемы нашего взаимодействия. Рассказал план действия по шагам, опуская причины.

– Надеюсь, Аля, на свою часть полученной прибыли ты сможешь погасить остаток ипотечного кредита. – Завершил описание своего плана.

– Ты же знаешь, – заверила меня Алина, – я всегда поддержу тебя в борьбе за мою свободу.

11

Отклонил спинку кресла почти до горизонтального положения. Закинул на американский манер ноги на стол. Закрыл глаза. Никого не хочу видеть. Стук в дверь. Нет. Не буду отзываться. Стук повторился. Дверь приоткрылась.

– Владимир.

Чей это голос? Сел нормально. Протёр глаза. В кабинет нерешительно вошёл Новиков. В гражданском. Чёрт! Я же совсем про него забыл!

– Здравствуйте, Владимир! – Чуть громче повторил Новиков. – Я зайду?

– Уже зашёл, Алексей! – Попытался добавить веселья в голос. – Проходи. – Привстал и жестом пригласил его сесть.

Майор быстро подошёл и пожал протянутую руку. Сел, положив перед собой на стол папку.

– Вот! – Легко похлопал ладонью по папке. – Дела за последние два месяца. – Сглотнул. – Как договаривались.

– Хорошо. – Почему-то только это слово пришло на ум. Чего хорошего? – Я потом гляну. На досуге.

– А с моим делом как?

– Как, как. – Что-то не приходят в мою голову нужные слова. – Похоже, отложили его в «самый долгий ящик». Со следователем мы вчера обо всём договорились. Ему можно верить. – Не слишком убедительно прозвучало. – Мне тоже никакого резона с тобой счёты сводить. Если, конечно, опять против жены моей козни строить не станешь …

Козни! Откуда такое слово вытащил?

– Крюков! – Райтнер практически ворвался в кабинет. – Ты почему на звонки не отвечаешь? Где тебя носит?

– Аркадий Моисеевич! – Как можно спокойнее. – У меня важная встреча.

Только сейчас Райтнер заметил посетителя в моём кабинете. Немного сконфузился скорее своей невнимательности, нежели бестактности.

– Да-да. – Повернулся в пол-оборота к майору. – Прошу меня простить. – Направился к выходу. – После, загляни ко мне.

Я ухватился за этот инцидент, как за повод, чтобы завершить беседу с Новиковым. Ко мне вернулось красноречие, точнее краснобайство. Сравнил наличие у меня материалов на майора с оружием гарантированного возмездия в случае его агрессии. Но, как подобает мирному человеку, первым обещал не нападать. Мы пожали друг другу руки на прощание, пошутив, что лучше бы нам лишний раз не встречаться.

Райтнер подождёт. Позвонил Агееву, поинтересовался его самочувствием.

– Спасибо, Володь! – По голосу можно было предположить, что на меня не сердится. – Словно, годков двадцать скинул. Молодость вспомнил. – Несколько секунд смеха в трубку. – Правда, в молодости я обычно за другую команду выступал.

Ну, разве можно было не поддержать человека в таком весёлом настроении. Тут же предложил на выбор парочку квестов с взятием в заложники и легкими телесными повреждениями. Агеев поблагодарил за предложение, но отказался. Перейдя на серьёзный тон, сообщил полунамёками, что Добавкина приняли и держат в одном из сельских домов недалеко от города. И лучше бы мне «этот вопрос» закрыть сегодня. Словосочетание «лучше бы» в устах отставного подполковника ФСБ прозвучало, как приказ тому, кому по ряду причин приказывать он не может. Теперь была моя очередь врываться в кабинет Предправления банка. Увидев сидящего за столом начальника юруправления:

– О! Петрович! – Не знаю, откуда этот панибратский тон. Обычно я к нему обращаюсь по имени-отчеству. – Хорошо, что ты тут.

Сел на стул, ближайший к столу Предправления. Всем своим телом подался вперёд, локтями отперевшись на стол.

– Аркадий Моисеевич! – Тоном без малейшего намёка на просьбу. – Пообещайте, что никаких договорённостей с представителями следственного комитета без меня не будет. – Не давая опомниться. – Сегодня вообще с ними не разговаривайте. Если им надо, пусть вызывают повесткой.

– Кстати, – повернул голову в сторону Кулика, – заявление на действия силовиков в прокуратуру подали? Нет!?

– Аркадий Моисеевич! – Начальник юруправления опять перестал для меня существовать. – Нельзя им это спускать.

– Не напирай так. – Примиряющий тон Райтнера дал понять, что в целом он со мной согласен. – Процесс запущен. Вот с Юрием Петровичем как раз обсуждаем текст. Что нужно в дополнение к заявлению. Подключайся к работе.

– Прошу прощения, Аркадий Моисеевич, срочное дело возникло. – Чтобы смягчить отказ, добавил извиняющимся тоном. – Но оно напрямую связано с сегодняшним происшествием.

Так же резко встал и направился к выходу.

– Подожди! – Окрикнул меня Предправления.

Подойдя вплотную, чтобы наш разговор не был слышен случайному свидетелю.

– Твой утренний рассказ про сделку налом. – Внимательно посмотрел мне в глаза. – Это всё подстава была? Это Добавкин в СК настучал? С его подачи маски-шоу у нас устроили?

– Вы же всё понимаете. – По-доброму улыбнулся вместо ответов.

Вышел из кабинета Райтнера. Куда теперь? Прошёлся мысленно по «неотложным делам». Сперва отранжировал по важности. Потом выстроил по принципу меньшего вреда, если отложить. Мотивации не добавилось. Значит, домой. Дома никого, кроме Валиной бабушки, не оказалось. Наивно было бы ожидать, чтобы в погожий летний день Игорь ни увёл всех, кто может передвигаться, в лес. Почему-то вспомнилось, как в детстве читал об обычае древних славян отправлять молодых парней, отроков лет двенадцати-четырнадцати, в лес на несколько месяцев, разрешив взять с собой лишь нож. Представлял себя на их месте. Едва ли я прошёл бы подобную инициацию. А вот сынишке в его девять даже нож не нужен. Хоть на год в тайгу забрасывай: и сам не пропадёт, и всех, кто с ним будет, от любых напастей убережёт.

Очевидно, к моему раннему приезду Валюша не готовилась. Пара котлеток больше походили на остатки обеда, нежели на сам обед. Вот и получается: Игорь и лесу не пропадёт, а я у себя дома с голоду помереть могу. Чему я его, как отец, способен научить?

– Ты давно приехал? – Надо мной склонилась улыбающаяся Валя.

Рядом с ней сидел Рекс, ожидавший то ли от неё, то ли от меня каких-то приказов. Перед телевизором на коврике Катюшка играла с бурундучком. Она строила пирамиду из мягких игрушек, а он её растаскивал.

Я присел на диванчике. Эк меня срубило!

– А где Игорёк? – Почему-то спросил я, хотя меня это мало интересовало.

– В магазин побежал. Ты-то есть будешь?

– Так нечего!

– Сейчас приготовлю, и будет чего. – Валюша по-прежнему стояла, склонившись надо мной, словно над маленьким ребёнком, опираясь руками на колени. – Ты бы что хотел?

– Да я уж заморил червячка.

Фу-х. Вроде бы сон отпустил. Надо бы кофейку выпить. Сколько же я спал? Посмотрел на часы. Всего-то минут двадцать. Штирлиц, ей богу! Встал. Обнял и поцеловал Валю. Потрепал Рекса. Подошел, присел рядом с Катюшкой и поцеловал её в темечко. Дочка не обратила на это никакого внимания. Даже игру не прервала. Только бурундучок застыл стоя на задних лапах, оценивая опасность, исходящую от меня.

– Как погуляли?

Почему-то выдал очередной банальный вопрос. Не важно, что спрашиваешь. Ещё менее важно, что отвечают. Главное, послать невербальный сигнал: раз я задаю вопросы, значит я тут главный! Плохо, что в эту игру начинаю играть дома. Валя улыбнулась, видимо, моему выражению лица и пошла в сторону кухни.

– Кофе будешь?

Сидя на кухне, не мог отделаться от ощущения, будто я пытаюсь влезть в чужое жизненное пространство, которое без меня вполне органично и самодостаточно. При этом меня скорее терпят, нежели желают принять.

– Чего не переодеваешься? – Прервала мои нерадостные мысли Валюша. – Опять уедешь?

– Да … – То ли на её вопрос, то ли самому себе. – Надо Добавкина из плена освободить. А, может быть, и не надо. Не решил ещё …

Выразительный взгляд жены не оставил сомнений, она внимательно слушала. И вопрос её, похоже, не был праздным.

– А что с Добавкиным?

Её удивление относилось скорее ко мне. Трактовать этот вопрос следовало так: тебе-то какое дело до этого засранца?

– Да крысой он оказался. – Отмахнулся я от не самой приятной темы. – Ментов на нас натравил. Его по моей просьбе взяли в оборот. Сейчас за городом на привязи сидит, ждёт своей участи.

– Крысой говоришь? – Валя, похоже, пропустила мимо ушей мои последние фразы. – У нас крысиного яда нет. Но! – Торжественность в голосе, заменяющая барабанную дробь. – У нас есть крысолов с волшебной трубочкой. Проверено! Работает.

– А ты помнишь, чем закончилась сказка?

Всегда любил потянуть время, когда собеседник не знает того, что знаю я. Мимолётное превосходство. Оно исчезнет через мгновение после того, как поделюсь информацией. Но, пока это мгновение не наступило, хочется продлить свою эфемерную власть.

– Крысолов-дудочник увёл всех крыс из города. После этого, – ещё одна маленькая затяжка времени, – жители города не захотели оплатить его услугу. Да, попросту решили кинуть его на деньги.

Ждал, что Валя спросит, что же было дальше. И тогда с видом посвященного продолжу повествование. Но она лишь внимательно смотрела на меня, оставляя на моё усмотрение, рассказывать дальше или закончить на этом месте. За прошедшие два года Валентина превратилась в светскую даму в классическом значении этого понятия. Безо всякого пансиона благородных девиц у неё проявились манеры, о которых можно прочитать лишь в литературе, вошедшей в золотой фонд.

– Почему для мелких людишек кинуть на деньги ближнего – предел мечтаний? – Намеренно отклонился от темы, ожидая вопросы от Вали. Безрезультатно. – Им не понять, что есть вещи дороже денег. – Определённо, моё представление не производило никакого эффекта на слушательницу. – В наказание, крысолов-дудочник увёл из города всех детей.

– Наш крысолов сделает то, о чём мы его попросим, не за деньги. Сам сказал, что есть вещи дороже.

Валя встала из-за стола и принялась убирать посуду. Похоже, мне преподали урок.

– Но, пойми же, Валь, – просто физически не мог вынести недосказанности, – нельзя же просить Игоря применять свои способности ради моей выгоды. Такого воспитания хотел для него Джозеф? – Непроизвольно повысил голос.

– Я не знаю, что хотел дедушка Джо. – Валюша пропустило мимо мою вспышку. – Но я знаю, что Игорь для любого члена семьи сделает всё, о чём его попросят.

Она говорила это с интонацией учительницы, рассказывающей о том, что Волга впадает в Каспийское море. Вот оно! Вот, что создает ощущение самодостаточности этого мира. Никто из них не расходует драгоценную внутреннюю энергию на опасения. Им нечего бояться, пока они все вместе. Каждый из них чувствует себя частью общего. И это общее для каждого из них неоспоримо ценнее всего остального в целом мире, включая каждого из них. Только разделив эти их убеждения, я смогу стать частью их вселенной. Сейчас до меня дошёл смысл взгляда бурундучка, когда я подошёл поцеловать дочурку. Он оценивал опасность с моей стороны не для себя, а для Катюшки. Он был готов броситься на меня, если бы почувствовал угрозы девочке.

Я был потрясён этим внезапным прозрением. Валя, неверно истолковав мою задумчивость, подошла и приобняла меня сзади за плечи. Поцеловав в щёку:

– Ты слишком много думаешь, милый. – Направилась к играющей Катюшке. – Попробуй отдаться на волю чувствам.

Я заигрался. Пару раз мои комбинации удались, и вот, уже считаю себя гроссмейстером. А окружающие превратились для меня в фигуры на шахматной доске. Какая заносчивость! Но, вдруг, у тех, кого я считал лишь статистами, проявляются чувства, которые я не принимал в расчёты. Комбинации перестают быть безупречными. Шахматная доска трансформируется в карточный столик. Хотя, игроки за этим столиком всё ещё не договорились, в какую игру они сели играть. В банке, который каждый надеется сорвать, могут оказаться фальшивки. Но никто не подаст вид, что его обманули. У большинства даже получится убедить окружающих в обратном …

Это основа целой индустрии по производству управленцев. На её мельницу льют воду подконтрольные им СМИ. Ложь под руку с некомпетентностью порождают всеобщее заблуждение. Штампуются специалисты, непонятно какого профиля. Их армия. Нет. Их несколько армий, начинающих военные действия между собой. Кто побеждает, а кто проигрывает в этой войне, до поры до времени, определяют точно такие же специалисты, но с якобы большим опытом. Порой случаются совершенно неожиданные кризисы, причины которых эксперты обязательно отыщут во внешней среде. Таковы правила.

Но я не буду продолжать жить по этим правилам. Игорь не просто чудо ребёнок, потому что может то, чего не могут остальные. Самый главный его талант – он меняет своё окружение. Меняется не только пространство, меняются люди.

Вот, что меня сдерживало всё это время. Я рефлексировал по поводу своих не совсем законных действий по отношению к какому-то Добавкину, потому что мне казалось несправедливо причинять вред одному негодяю, спасая другого. Теперь я знаю, в какую игру буду играть, и что будет призовым фондом. Я буду бороться не за Райтнера и ему подобных. Моя цель – оградить работников банка от неприятностей, с которыми они столкнутся, когда начнет лихорадить.

– Ты спишь с открытыми глазами? – Валюша коснулась моего предплечья. – Пойдём, уложу тебя. Могу даже сказочку почитать …

– Никак не перестроюсь на наш часовой пояс. – Проворчал в ответ, словно обижен на свои биоритмы.

– Что тебя тревожит?

Но на этот раз улыбнулся я:

– Уже ничего, любимая. – Встал, поцеловал Валюшу и пошёл наблюдать игру Катюшки. – Уже ничего. – Повторил еле слышно.

12

Подъехали к дому, где держат Добавкина, в начале девятого. Было ещё светло, но улица была пустынна. Если бы кто-то увидел, как из синей «Нивы» вышел мужчина лет тридцати с десятилетним мальчиком, едва ли это привлекло его внимание. Дом, после смерти хозяина, продали какому-то городскому под дачу, Теперь сюда часто приезжают любители рыбалки, чтобы переночевав, рано утром отправиться к лесному озеру. Оделись мы соответственно, и снасти для пущей убедительности прихватили.

Уговаривать Игоря не пришлось. Одной Валиной фразы «папе надо помочь» хватило, чтобы он отложил свои игры и, не задавая вопросов, поехал со мной. Присутствие Игоря вселяло уверенность в благополучном исходе дела. Соседские собаки наш приезд проигнорировали. Пройдя двор, вошли в дом, который оказался не заперт. Миновав небольшую прихожую и войдя в зал, встретили двух парней, для которых наше появление было совершенно неожиданно. Я представился, показав водительское удостоверение. Один из охранников сказал, что предупреждён о моём визите, но сегодня уже не ждали. Он нас проводил в соседнюю комнату. Включив свет, увидел сидящего на стареньком продавленном кресле Добавкина, от ноги которого к трубе отопления тянулась цепь. Кроме этого кресла в комнате был лишь один стул в углу. Жалюзи на единственном окне были опущены, поэтому «сиделец» едва ли имел какое-то представление о времени. Часы, телефон и другое содержимое его карманов были изъяты. Попросил сопровождавшего нас парня принести ещё один стул и не беспокоить нас полчаса.

– Так и знал, что ты за этим стоишь. – Почти прошипел Добавкин, как только мы остались одни.

Я слегка удивился его самоконтролю. По правде сказать, ожидал увидеть подавленного человека, на грани истерики.

– Ну как же я могу за «этим стоять», ежели я тут перед тобой сижу?

Добавкин всем своим видом пытался продемонстрировать презрение. Но мне, почему-то, было смешно на него смотреть. Я невольно улыбнулся.

– Чего лыбишься? – Злость буквально капала с каждого слога. – Сотню лямов уже нашёл? – Нотка превосходства промелькнула в последней фразе.

– Сотню лямов? – Переспросил по инерции. – Зачем?

И только тут я понял: бойцы «Редута» приняли Добавкина ещё до того, как менты ворвались в мой кабинет. Он до сих пор не знает о провале операции. Меня, помимо моего желания, разобрал смех. Дал себе минуты две от души посмеяться. К тому моменту, как я успокоился, от гримасы превосходства на лице моего визави не осталось и следа.

– Ты не в курсе? – Мне не пришлось имитировать удивление. – Тебе никто не сказал? Не было никаких ста миллионов. Это была постановка. А ты повёлся, как дешёвый фраер. – В памяти всплыла фраза из какого-то фильма.

Суть сказанного мною до Добавкина дошла сразу всей своей тяжестью, вдавив его в кресло поглубже. Он издал звук, похожий на стон.

– Так что куратору твоему из следственного комитета сейчас не до тебя, Серёга. Если он и хочет тебя увидеть, то не для того, чтобы спасибо сказать.

– Зачем приехал?

В его голосе была какая-то безнадёга. И вопрос задал лишь для того, чтобы меня перебить.

– Вот не поверишь! – Я встал и подошёл к окну. Выглянул сквозь жалюзи. – Сам не знаю. – Повернулся в его сторону. – Не хотел ехать. Но людей держать, – жестом показал на соседнюю комнату, – тоже как-то неудобно.

– Ещё и ублюдка своего прихватил …

– Слушай! А ты мне подсказал …

Оборвал фразу, чтобы достать из сумки бутылку воды. По пути сюда заскочили в магазинчик за бутылкой водки для повторения трюка с майором Новиковым. Кассирша как-то странно на меня посмотрела, поэтому прихватил воду, сок и шоколадку.

– Сейчас я на тебе продемонстрирую своему сыну, как надо разговаривать с такими козлами, как ты, чтобы добиться от них всего, чего захочешь. Усаживайся поудобнее. – Не мог отказать в себе в удовольствии. – Представь себе, Серёга, что найдут твоё тело где-то на пустыре без каких-либо признаков насильственной смерти. Только патологоанатом обнаружит в лёгких минералку. Да, вот эту самую минералку, – вытянул вперёд руку с бутылкой, но голову повернул к Игорю, – которая потихоньку заполнит твои лёгкие.

Добавкин начал чихать, кашлять, сплёвывая воду.

– Так ты мне всё испортишь. – Изобразил обиду. – На тебя не напасёшься …

Сел на свой стул. Подождал, пока он откашляется и затихнет.

– Можно сперва создать в твоих лёгких вакуум. А потом в бездыханное тело вкачать воду. Хороший план?

Добавкин широко открыл рот и схватился руками за горло. В глазах застыл ужас. Сполз на пол, и стоя на одном колене, вытянул одну руку в мою сторону.

– Игорёк, – обратился я к сыну, – мне кажется, этот человек что-то хочет нам сказать. Выслушаем его?

Добавкин упал на бок и сжался в комок, словно его пинали ногами. Минуту гулко кашлял. А потом что-то прошептал.

– Чуть погромче, если не сложно.

– Не надо больше. – Повторил он с мольбой в голосе.

– Не надо чего? – Боюсь, что моё наигранное удивление не произвело ожидаемого эффекта. – Я сижу, ничего не делаю.

Добавкин сел на колени, всё ещё обхватывая живот руками:

– Я всё сделаю, что ты скажешь.

– Да мне от тебя, в общем-то, ничего и не нужно.

Игорь, до этого сидевший с отстранённым видом, заулыбался.

– Поехали домой? – Радостно предложил он.

– Сейчас. Минуты две-три. – Повернулся к притихшему Добавкину. – Этот …, – не нашёлся, как его назвать, – нам всё расскажет, и мы поедем.

– Да-да, всё расскажу. – Ухватился за спасительную соломинку.

Достал телефон, включил камеру и направил на приготовившегося к исповеди:

– Камера! Мотор! «Признание», дубль первый! Начали!

Добавкин, сбиваясь и перепрыгивая с одного на другое, рассказал, как и на чём его подловили и, в обмен на закрытие его дела, попросили помощь в расследовании махинаций банка и в сборе компромата разной степени привлекательности на руководство кредитной организации. Под конец, поделился своими подозрениями в том, что следят не только за нашим банком, но и за нашими клиентами, и за другими организациями.

После небольшой паузы мой визави опустился на колени. Прижал руки к груди:

– Домой. Отпусти меня домой. – Без всякой надежды в голосе.

– Как же я отпущу тебя домой, если ты стал жертвой клафелинщицы? Тебе в больничку нужно! Полечиться. Хорошо, что только полбутылки выпил. – Я достал водку из сумки. – Это тебя и спасло!

Добавкин опять сполз на пол.

Мы вышли в большую комнату. Охранники нехотя оторвались от телевизора. Я отдал распоряжения по поводу «объекта». Попросил, чтобы дежурная медсестра позвонила жене Добавкина и сообщила о его диагнозе, и о его местонахождении. Сделал звонок в дружественное отделение полиции, чей наряд доставил подобранное на остановке тело в отделение, где у него в кармане отыскали визитку. После звонка по номеру банка, за телом приехали сотрудники охранного агентства, с которым у банка заключен договор.

– Всё сынок. Домой!

Валюша сидела за своим туалетным столиком, в очередной раз совершая вечерний ритуал по накладыванию различных кремов. За два года я чётко усвоил: если она сидит там более трёх минут, значит, хочет о чём-то поговорить, но никак не может собраться с духом. Так же опытным путём выяснил, что торопить её не нужно.

– Игорь помог? – Тоном человека, не очень-то заинтересованного в ответе спросила Валя. – Или мог без него управиться?

– Да, помог. – Поддержал тон жены, словно и мне эта тема уже не интересна. – Быстренько попугали Добавкина, записали его признание и уехали.

– Сильно напугали? – Валя отложила своё занятие и повернулась на стульчике ко мне. – В штаны не наложил.

– До этого не дошло. Ограничилось мольбой на коленях, типа, дяденька, отпустите меня, пожалуйста, я больше так не буду, честное слово … Валюш, – понизил голос, – я же вижу, ты хочешь о чём-то поговорить.

– Да. – Короткое, как выстрел. Словно ждала предлога перейти к разговору. – Если тебе надо будет иногда использовать способности Игоря, просто попроси его. Не нужно придумывать никаких замысловатых комбинаций. Просто попроси. И он всё сделает.

С минуту сидели молча.

– Мне как-то неловко пользоваться … – Замялся. – То, о чём я могу его попросить, может плохо повлиять на его детскую психику.

Это был мой последний козырь, который я достал, потому что сказать больше было нечего. Неожиданно, в ответ Валюша тихонько рассмеялась. Подошла ко мне. Взяла моё лицо в руки, и приблизившись ко мне:

– Какой же ты у меня глупенький. – Поцеловала в губы.

Отпустив моё лицо, обошла кровать и принялась укладываться.

– В смысле? – Единственное, что я смог из себя выдавить.

– В том смысле, – не прерывая своего занятия, – что дурачок ты. – Тихонько рассмеялась. – Его «детская психика» пережила исчезновение родителей и смерть бабушки в возрасте трёх лет. В семь вновь пришлось бросать привычную жизнь и бежать куда подальше. Он лечит неизлечимобольных людей, помогает роженицам с патологиями, приручает диких зверей, а ты боишься за его «детскую психику». Ду-ра-чок! Наш Игорь живёт в мире, где законы другие. Ведь это незаконно: лишить клинику заработка, убрав из почек пациента камни!

– И что мне делать? – Повторил я, но уже в примирительной тональности.

– Просто любить его, как сына.

13

Пятница. Очередная летняя пятница началась с трезвона будильника. В своё оправдание мог бы отметить, что прошлой ночью спал не так уж и много. После того, как жена доказала мне, что я дурачок, она продемонстрировала, другую известную истину: дуракам везёт!

Летом деловая жизнь сильно снижает обороты, но совсем не замирает. Ответственность за кредитный департамент банка с меня никто не снимал. Воспользовавшись относительным затишьем, отправился к ним с проверкой. Приблизительно через полчаса мне на мобильный, чего давно не было, позвонила секретарь Райтнера.

– Владимир Иванович! – Кричала в трубку Вера. – Срочно к Аркадию Моисеевичу!

За столом в кабинете Предправления сидели главбух, начальники юротдела и службы безопасности. Только я закрыл за собой дверь, как Райтнер огласил новость, ради которой нас собрал:

– Добавкин скончался. – Спустя минуту, отведённую на осознание этого нами, добавил подробности. – Из больницы, куда он вчера попал, сообщили: ночью у него остановилось сердце.

Райтнер решил, что банк возьмёт на себя хлопоты по организации похорон. Ответственной назначил главного бухгалтера. Главного безопасника Предправления попросил разузнать по своим каналам подробности смерти и обстоятельства, к ней приведшие. Начальнику юруправления надлежало пересмотреть все внутрибанковские документы и договора с клиентами, где фигурировал Добавкин. Получив распоряжения, посетители кабинета по одному уходили, поэтому в конце этого внезапного совещания я остался один на один с Райтнером.

– Что скажешь? – В интонации явно звучало обвинение в мой адрес. – Скажи мне, что ты здесь ни при чём!

– Аркадий Моисеевич! – С упрёком. – Вы же сами сказали, что у него в больнице, – сделал голосовое ударение на «больнице», – остановилось сердце. Ночью. Какое я могу ко всему этому иметь отношение?

– А как он попал в эту самую больницу? – Райтнер продолжал винить меня.

– Надеюсь, наша служба безопасности это выяснит. И Вам всё доложат. – Старался быть абсолютно спокойным, даже слегка отстранённым.

На автопилоте вышел на улицу. Сейчас моёго самообладания заметно поубавилось. В ушах зашумело подскочившее давление. Пошёл в парк. По пути сделал звонок Агееву. Виталий Андреевич был в курсе случившегося. Внезапная остановка сердца наступила между двумя и тремя часами ночи. Представители следственного комитета уже побывали в больнице и изъяли записи с камер видео наблюдения. Приоритетной версией остаётся смерть по естественным причинам. Но дело всё-таки возбудят по факту отравления со стороны не установленной пока персоны. В больничных анализах крови и мочи отражено наличие следов клофелина, хотя и в малой дозе. В конце разговора намекнул, что есть ещё один нюанс, о котором сообщит при личной встрече.

Сел на «нашу» лавочку. Захотелось курить, хотя бросил сразу после армии. Никак не получалось разобраться в своих чувствах. Что это? Страх? Нет. Майора из СК и тех, кто стоит за ним, я не боюсь. Я знаю о них, знаю их намерения. Тогда что это? Ощущение, что вляпался во что-то мерзкое. Чувство брезгливости – очень неприятное чувство. Хочется одновременно вспыхнуть праведным гневом и забиться в дальний угол, чтобы никто не трогал.

– Владимир Иванович?

Поднял голову. Передо мной стоял Бойко. На нём был песочного цвета костюм, белая рубашка с голубым галстуком и бежевые туфли из замши. Тот самый случай, когда всё так не сочетаемо, но придраться не к чему. Картину добавлял стоящий в паре метров от него охранник в строгом чёрном костюме. Я невольно улыбнулся и поднялся для приветствия.

– Добрый день, Виктор Петрович! Давно не виделись! – Прозвучало слегка неуместно.

– Пройдёмся. – Предложил Бойко.

При всей своей внешней простоте, даже немного несуразности, Виктор Петрович был человеком, обладавшим широкими познаниями в различных областях, и умеющий нелинейно мыслить. Мне немного доводилось с ним общаться, но из этого «немного» я вынес чёткое осознание: с ним нужно вести себя аккуратно и честно.

– Не сочтите за бестактность, но, – остановился, чтобы придать своим слова весомости, – я сейчас в неподходящем настроении для прогулок. У нас в банке зампред скончался.

– Примите мои соболезнования. – Но по тональности сказанного было очевидно, что мой собеседник понимает, что я едва ли придаю этой утрате особое значение.

Ещё несколько шагов шли молча, пока Бойко ни спросил напрямик:

– Нашему губернатору нашли замену?

– Это только мои предположения …

– Да, мне Оля передала ваш вчерашний разговор. Но этого мало! – Похоже, он немного нервничал. – Нужны доказательства!

– А ещё лучше – явка с повинной!

Прозвучало дерзко. С другой стороны, это Бойко ко мне пришёл. Я остановился, словно хочу прекратить нашу беседу и сейчас попрощаюсь, но Виктор Петрович жестом указательного пальца, направленного вверх, призвал меня внимательно выслушать.

– Нам с тобой надо все эти доводы изложить непосредственно Павлу Александровичу! И лучше с этим не затягивать. Планируй на воскресенье …

– Я в воскресенье не смогу. – Перебил собеседника.

– Только не говори мне, что после похорон коллеги с горя напьешься. – Попытался пошутить Бойко.

– Нет! – Ни тени улыбки на моём лице. – В это воскресенье девять дней со дня кончины моего деда.

– Понятно, – с ноткой лёгкой досады в голосе протянул Виктор Петрович, – значит нужно встретиться с губернатором завтра.

Мало мне было своих забот, так теперь ещё в окологубернаторские разборки втянули.

Поехал в офис «Редута». Агеев встретил меня в своём кабинете неизменной улыбкой. После дежурного приветствия, по своему обыкновению, начал рассказывать о своих ближайших планах. А на завтра у него по расписанию рыбалка. Сегодня вечером они остановятся в том самом доме, где держали Добавкина, чтобы завтра на первой зорьке …

Воспользовался паузой в рассказе Агеева, чтобы переспросить о доме: не смущает ли его возможность быть замешанным в деле о смерти нашего «общего знакомого». В ответ был удостоин улыбки снисхождения, которой награждаются тугодумы.

– А обещанный «нюанс»?

– Оно тебе надо? Меньше знаешь – крепче спишь!

Постепенно улыбка сошла с лица Агеева.

– Ладно. – Сел за свой компьютер. – Иди, смотри!

Я подошёл и встал за креслом. На экране монитора появилась запись. В полутьме больничного коридора прошёл человек в тёмной одежде. Через некоторое время он проследовал в обратном направлении.

– Пояснения будут?

– Володь, – тоном опытного преподавателя, беседующего с троечником, – в нижнем правом углу время видишь? Начало третьего ночи. Это и есть убийца. Это он вколол спящему Добавкину препарат, вызвавший остановку сердца. У тебя же есть алиби на это время? – Шутливые нотки вернулись в его речь.

– Ты же сказал, что следкомовцы изъяли все записи!

– Эх! – С чувством досады вздохнул Агеев. – Работать разучились. Изъяли все записи у охранников. Но на этом этаже есть комната, где хранятся наркосодержащие препараты. Главврач, на всякий случай, распорядился установить над этой комнатой дополнительную скрытую камеру с автономным центром хранения данных. – Широко улыбнулся.

Скинул ролик себе на флешку. Пригодится. Поблагодарил руководителя охранного агентства за помощь. На прощание пожелал ему удачи на рыбалке и с благодарностью отказался от его предложения присоединиться к их компании.

14

Часто, осознание того факта, что рабочий день пятницы закончился, а завтра суббота, гораздо приятнее прихода самой субботы. Как когда-то я, Джозеф и Иржи ждали Валю после работы в парке, так и сегодня Валюша, Игорь и Катюшка встретили меня на нашей лавочке. Игорёк с важным видом прохаживался туда-сюда вдоль незримой игровой площадки, перебрасывая с руки на руку цветной мячик. На него возложена самая важная обязанность – контроль ситуации. Валя принялась рассказывать мне последние новости о наших общих знакомых, не очень знакомых и совсем не знакомых.

Приблизительно минут через двадцать к нашей лавочке подошёл мужчина лет тридцати пяти в темно-сером костюме.

– Крюков? Владимир, если не ошибаюсь.

Где-то я его видел совсем недавно …

– Майор Остапенко! – Привычным жестом продемонстрировал своё служебное удостоверение. – Следственный комитет. Мы могли бы …

– Ах, да! – Вырвалось у меня. – В форме на записи Вы кажетесь внушительней. Поэтом не сразу признал. – Выдохнул с облегчением. – Что-то хотели?

– Мне необходимо … – Замялся в нерешительности. – О какой записи идёт речь?

Я встал и сделал несколько шагов в сторону от лавочки. Майор последовал за мной.

– Ну, это же Вы руководили операцией по налёту на мой кабинет в банке? – Улыбнулся улыбкой человека, посвященного в тайну.

Прошло более суток, поэтому Остапенко уже отложил тот свой провал в далёкие уголки памяти. Моё напоминание задело его самолюбие. Он слегка растерялся, не зная в каком тоне продолжать беседу.

– Так по какому Вы делу? – С лёгкой ноткой нетерпеливости. – До понедельника не потерпит?

Намеренно задавал вопросы, пусть и лишённые какого-то смысла. Эффект от неожиданного появления, на который, возможно, рассчитывал майор, был окончательно нивелирован.

– Осталось несколько неясностей в деле покушения на вашего коллегу, Добавкина Сергея Алексеевича. – Я бы хотел, чтобы …

– На изъятых больничных записях никого не рассмотрели? – Намеренно перебил майора. Да ещё и таким надменным тоном. – Даже не знаю, чем тогда могу быть полезен следствию.

Остапенко сдержался, хотя, по выражению его лица было видно: это далось ему с трудом.

– Когда Вы видели Добавкина в последний раз?

– Утром. На совещании у Председателя Правления.

– А после?

– А после я уехал на встречу с ключевым клиентом банка.

– Дальше. – Похоже, былая уверенность понемногу возвращается к майору.

– Дальше, больше! Присылайте официальный запрос, распишу свой вчерашний график с точность до минуты. – Вопросительно посмотрел на собеседника: «а ты как хотел?». – Только не затягивайте, а то могу что-то и забыть.

Неторопясь побрёл в сторону лавочки.

– Одну минуту! – Окрикнул Остапенко.

Я остановился и повернулся к нему, ожидая, когда он приблизится.

Нарочито вальяжно подходя ко мне, майор понизил голос:

– Зачем тебе это? – Не давая опомниться. – Зачем ты лезешь, куда не надо. У тебя такая милая жена, такие прелестные дети. Подумай!

На секунду смутило слово «прелестные» в устах этого негодяя. Он мне угрожал. В голове пронесся ураган мыслей. Хотелось показать свою осведомлённость про запись в больнице. Но, слава богу, сдержался. Даже улыбнулся в ответ. А Остапенко также неторопливо пошёл к выходу, видимо, ожидая призывного окрика с моей стороны. Но я позвал Игоря.

– Этот мужчина, – присел на корточки рядом с подбежавшим сыном, – только что угрожал нашей семье. Можешь отправить его на больничную койку недели на две?

Игорь кивнул. Бросил мячик вослед уходящему майору. Отправился за мячом, не добежав до Остапенко шага три. И вернулся ко мне. А в это время мужчина в темно-сером костюме схватился за сердце и плавно осел на асфальт. Мимо проходящая женщина подбежала к нему, пытаясь помочь. Именно она вызвала скорую помощь. Но я не видел подробностей происходящего. Мы мило болтали, сидя на своей лавочке, перед которой Катюшка играла с голубями.

– Я требую продолжения банкета! – Решительно заявила Валя, после того, как скормила малышке полбутылочки смеси. – А не поехать ли нам к цыганам?

В нашем варианте это означало отправиться на набережную, где в летнее время с вечера пятницы по вечер воскресенья функционирует множество палаток с различными вкусняшками, уличные музыканты устраивают импровизированные концерты, а толпа городского народа, бесцельно шатающегося вокруг, лишь дополняет атмосферу табора.

Домой вернулись в сумерках. Катюшка уснула ещё в машине. Сидя на кухне за поздним ужином, Валя пересказывала вкратце новости, которыми с ней поделилась встреченная на набережной знакомая. Игорь в полусонном состоянии терпеливо её ждал. А я, глядя на этого девятилетнего мальчика, пытался представить, как будет вести себя Игорь при встрече с другими «плохими» людьми. Что его сдержит от желания наказать этих «плохих»? А если решит наказать, как далеко будет готов зайти?

У меня не было ответов.

15

– Давно я не видел, чтобы кто-то так разговаривал с Павлом Александровичем …

… Бойко позвонил около девяти часов утра. Дал мне на сборы двадцать минут и сказал, что заедет. Спустя некоторое время мы уже въезжали в ворота губернаторовского особняка. Минут через пятнадцать ожидания в парке за домом к нам вышел губернатор. Он был одет по-домашнему: льняные широкие штаны, хлопчатобумажная рубашка в крупную клетку с коротким рукавом и шлёпанцы на босу ногу. Напрашивалась ещё широкополая соломенная шляпа, но, увы, её не было.

После сухого приветствия Сладков и Бойко ещё несколько минут беседовали общими фразами на разные темы от политики до хорошей погоды и видов на урожай. Только после того, как нам принесли чай и сладости, губернатор дал знак охране, и те ушли.

– Ну, – вопросительно уставился хозяин на меня, – выкладывай свои соображения. Почему мне стоит опасаться за своё кресло?

Немного сбивчиво, не делая акценты, минуты за три выдал все факты, которые знал, о стремлении некоторых силовиков переделить сферы влияния в городе и, как мне кажется, в области в целом. Губернатор, казалось, слушал невнимательно, попивая чай, откинувшись на спинку большого плетёного кресла.

– Не могу вспомнить, – поставил чашку на столик, – где я тебя раньше видел? Ты же из банковских? Не люблю вашего брата.

– Позапрошлым летом Вы были гостем на моей свадьбе. – Похоже, это не продвинуло моего собеседника в воспоминаниях. – Свадьбу устраивала Елена Алексеевна Кармазина.

– А! – хлопнул ладонями по коленям. – Точно! – Довольная улыбка украсила его лицо.

Очевидно, теперь ко мне будет больше доверия. В разговор вступил Бойко:

– К сказанному Владимиром могу добавить ещё несколько похожих случаев, с которыми довелось столкнуться нашим общим знакомым.

– Да брось ты, Петрович! – Губернатор махнул небрежно рукой в сторону говорящего. – Решили голодные менты чуток подзаработать …

– Я тоже так думал. Но! – Почему-то решил взять театральную паузу. – Один из этих ментов выложил схему и то, что приказы идут из Москвы. Чуть не забыл, – удобное маркер для привлечения внимания, – как-то в беседе со мной Легостаев обмолвился, что его часто расспрашивают в последнее время о нашей области и о неформальных центрах силы в ней.

– Генерал Легостаев?

– Да, Сергей Петрович. – Уточнил для солидности. – В понедельник обедал с ним.

– И это всё? – Сладков изобразил некое подобие брезгливости. – И только на этом вы поднимаете панику?

– «Усё пропало, шеф! Гипс снимают, клиент уходит!» – Сказал я в полголоса.

– Что? – Теперь в голосе губернатора проскочило недовольство.

– Я не собирался поднимать панику. – Как можно спокойней и без малейших оттенков эмоциональности. – Изначально со своими мыслями о возможной смене власти в области и связанных с этим рисках для «Химзавода», я пришёл финансовому директору предприятия. Мы с Ольгой Николаевной выработали план мероприятий на случай, если это произойдёт. Вопросы, как сохранить пост для самого губернатора, меня совсем не интересовали. И здесь я только по просьбе Виктора Петровича …

– Ух, ты! А молодёжь нынче дерзкая пошла! – Ухмыльнулся Сладков. – А если я сейчас вызову начальника Следственного комитета области, и он за клевету с тебя спросит?

– Вы невнимательный слушатель. – Также без малейшего намёка на эмоции. – Начальник областного Следкома не в курсе этих мероприятий. Приказы поступают через его голову напрямую из столицы. А чтобы Вам не казалось, что всё не так серьёзно, скажу. – Не мог отказать себе в маленькой паузе. – Когда им не удалось с наскока подмять наш банк, устранили нашего зампреда, через которого собирали компромат.

Выражение лица Сладкова резко изменилось. Он посерьёзнел. Встал со своего кресла и прошёлся три шага туда-сюда перед ним. Остановился и слегка склонился над Бойко.

– Всегда при переделах собственности кого-то убивали. – Хороший постулат, опираясь на который можно начать строить версии. – Но, где тут связь со мной?

– Думаю, – Бойко говорил спокойно, не обращая внимания на мини вспышку гнева губернатора, – кто-то из московских силовиков попросился на вольные хлеба. Возможно, ему самому понравилась наша область, возможно, старшие товарищи порекомендовали. Конечно, его выдвинут на пост губернатора, но выдвинут не его одного. Шансов выиграть выборы, только опираясь на поддержку центра, не так уж много. Этот загадочный генерал-кандидат в губернаторы решил заручиться поддержкой местной финансово-промышленной элиты. Как? Привычным для силовиков методом.

На минуту повисла пауза. Я опустил глаза. Виктор Петрович чуть ли ни слово в слово повторил высказанный мною вчера вывод. Только сейчас он представил его, как свой.

– До единого дня голосования осталось немного. – Я решил не отдавать все лавры одному Бойко. – Едва ли московский генерал рассматривал вариант с долгим пребыванием в ранге «исполняющего обязанности». Мы считаем, – на слове «мы» перевёл взгляд на Бойко, – что, если в течение следующей недели Вас не отправят в отставку, то все наши опасения были плодом больной фантазии. Но, если мы правы …

– Неделя. – Самому себе вполголоса повторил Сладков.

– По закону о выбо-

– Я понял! – Перебил меня губернатор. …

… – Давно я не видел, чтобы кто-то так разговаривал с Павлом Александровичем.

Всю обратную дорогу до моего посёлка мы не проронили ни слова. Я попросил остановить на въезде. Захотелось немного пройтись, заодно заскочить в магазин. Виктор Петрович решил пройтись со мной. Видимо, собирался сообщить что-то, чего водителю слышать не положено. Для затравки спросил, как мне удалось разговорить майора.

– Виктор Петрович! – Мы по-прежнему стояли друг напротив друга. – Вы же не об этом собирались говорить, выходя из машины.

– Не об этом. – Затягивал с разговором. – Да! – Похоже, решился. – Если всё так, как мы только что говорили губернатору, то я собираюсь побороться за его кресло.

По внешнему виду было видно, что Бойко освободился от тяжёлого груза. Выпрямился. Выражение лица лишилось налёта беспокойства.

– И мне будет нужна твоя помощь.

***

Клёв был хорош. Не зря пару дней прикармливали. Когда от утренней дымки не осталось и следа, Агеев решил, что на сегодня хватит. Вопреки своим охотничьим привычкам, в сегодняшнем соревновании с гостями, которых он пригласил на рыбалку, разумнее было бы не выиграть, но достойно уступить. Больше года Виталий Андреевич искал повод неформально встретиться, поближе познакомиться и пообщаться со Степаном Борисовичем. Большим Стёпой, как его называли ещё лет пятнадцать назад. Кто сдуру пытался переиначить на «дядю Стёпу», в лучшем случае отделывался сломанной челюстью. Сказал бы кто-нибудь молодому лейтенанту госбезопасности Агееву, что, выйдя в отставку в звании подполковника, и возглавив крупнейшее в области охранное агентство, он будет год искать встречи с криминальным авторитетом. Ещё думать, как бы угодить при этой первой встрече … Джеб левой и последовавший за ним хук справа заставил бы замолчать подобного шутника. Но жизнь, увы, шутит порой и поострее.

Степан Захарченко родился в маленьком украинском городишке в начале семидесятых. Природа-мать не обделила его силушкой. А регулярные напряженные занятия боксом, казалось, навсегда определили его судьбу. Но! В самом конце восьмидесятых, будучи кандидатом в сборную Советского Союза на сборах в Прибалтике в ресторане устроил потасовку с европейскими туристами. Никто не стал разбираться в причинах драки. За травмы, нанесённые иностранным гостям, получил Стёпа свою первую трёху. На свободу вышел уже в другой стране. Сходу активно вписался в строительство «новой жизни». И даже добился определённых успехов в карьерном росте молодого бандита. Но, после успешного перехода бывшей общенародной собственности в руки «эффективных менеджеров», потребность в мелких бандитских группировках отпала. Стёпа, тогда уже ставший «Большим» отхватил повторный пятак колонии, которая по стечению обстоятельств находится на севере нашей области. Выйдя на свободу авторитетом, обосновался в одном из районов. Будучи бизнесменом средней руки и часто неформальным арбитром в спорах, с которыми нельзя было идти в суд, со временем распространил свое влияние на несколько соседних районов. Надо отдать ему должное: появлявшихся мелких беспредельщиков на подконтрольной территории он разными способами ликвидировал.

Когда просьбы клиентов охранного агентства «Редут», которым было неудобно вести бизнес в районах, контролируемых Большим Стёпой, больше нельзя было игнорировать, возникла острая необходимость договариваться. И вот, спустя год поиска подходов, они встретились. Степан Борисович принял приглашение порыбачить, с последующей ухой и банькой. Приехал вчера вечером с небольшой охраной и переночевал в том же доме, где и Агеев. К удивлению Виталия Андреевича, гость его оказался весьма неприхотлив. Никаких разговоров о делах пока не было. Не время.

Агеев решил посидеть для вида ещё с часок, прежде чем начать меряться уловами.

***

Привычно, дома никого не оказалось. Разве что кошка где-то пряталась. Переодевшись и перехватив на скорую руку пару бутербродов с чаем, вышел на задний двор. Под навесом сидела Серафима Кузьминична.

– Вот хорошо, что ты вернулся, – обрадовано приветствовала меня, – поможешь мне грядки прополоть. Третьего дня вечером полила, так сорняки попёрли! – Возмущение этим фактом, похоже, должно было меня подвигнуть на трудовые подвиги.

– А что Игорька не попросили?

– Он, милок, сейчас Валеньке помогает. – Поделилась со мной ценной информацией. – За Катенькой, ентой егозой, глаз да глаз нужен!

Ну, разве после такого объяснения я мог отказать бабушке? Скинул футболку, взял тяпку и пошёл к грядкам. Первые несколько минут получалось как-то не очень. Даже было подспудное желание сломать своё орудие труда и на том закончить. Но, потихоньку, навыки обращения с сельхозорудием стали возвращаться. Появилась лёгкость, координация движений ушла на подсознательный уровень. Не знаю, сколько прополка заняла времени, но покончив с грядками корнеплодов, почувствовал в спине лёгкую усталость. Снова присев рядом с Серафимой Кузьминичной, ожидая заслуженной порции похвалы. Вместо этого получил разрешение «передохнуть чуток» перед тем, как пойти подвязывать помидоры. Бабуля показала мне, как надо обращаться с подвязочном материалом и, словно сержант в армии, пошла по более важным делам. Я же остался один на один с помидорами, солнцем и совершенным отсутствием мыслей в голове. В эти минуты меня совершенно не волновали ни губернатор, теряющий свой пост, ни Бойко, желающий этот пост занять, ни Райтнер, на которого у недоброжелателей скопилось уйма компромата, ни лежащий в больнице майор Остапенко. Вспомнил работу монтёром пути на железной дороге в студотряде. В те времена подобное занятие рассматривалось бы, как отдых.

Закончив с подвязкой, зашёл в дом с заднего крыльца и к своему удивлению обнаружил в гостиной всё семейство, включая некоторых хвостатых. Чтобы не нарушать эту идиллию запахами пота и видами грязного тела, сразу отправился мыться. А вымывшись, сдался на милость накатившей волне усталости. Прилёг на нашу кровать. Задремал.

16

Геройство на огороде вышло мне боком. Не заметил, как обгорел. Вечером чувствовал себя ещё терпимо, но ночью не знал, как бы так лечь, чтобы не затрагивать ноющую спину. Конечно, Валюша намазала меня всякими питающими кремами, но ночь прошла в мучениях.

– … пора! – Валя аккуратно теребила меня за руку. – Подъем, сонька-дрыхалка! Нужна твоя помощь на кухне.

– Зачем? – Спросонья ещё и не такие глупые вопросы слетают с языка.

– Ты что забыл? – Сегодня у дедушки Джо девять дней. – Кармазины приедут, Тарасовы обещали. – Давай, вставай вождь краснокожих! Жду тебя на кухне через пять минут.

– Время пошло. – Пробурчал себе под нос.

За эти полтора года, что живём в доме, мы ни разу не принимали у себя гостей. Даже новоселье не удалось отпраздновать – не до того было. Потом дочка родилась, поэтому никого не звали, перестраховываясь от вирусных заболеваний. Да и как-то так повелось, что если надо устроить вечеринку с друзьями, то лучшего места, чем база отдыха «Строй-гаранта» не сыскать. Но сегодня случай особый.

С выбором меню жизнь себе усложнять не стали. Как положено: первое, второе, салат и компот. На первое решено было подать борщ. После третьего курса универа, один мой приятель предложил махнуть на всё лето поработать на строительстве нулевого цикла нового предприятия в Ростовскую область. Там местные научили меня готовить борщ. Хотя, потом довелось пересекаться с выходцами из Украины, которые утверждали, что настоящие борщи готовят только у них на родине. Как бы то ни было, в нашей семье я был единственным специалистом по этому блюду. Со вторыми блюдами всё было сложнее. Но Валя с бабушкой, потрудившись на славу, обеспечили разнообразие, как гарниров с соусами, так и мясного. Словом, как отметила Серафима Кузьминична, Джозефу, доведись ему самому присутствовать, было бы приятно.

Гости не заставили себя долго ждать. Первыми приехали Кармазины. Виктор Анатольевич пребывал в хорошем расположении духа. В последнее время это бывало так часто, что окружающие перестали искать причины такого его состояния. Были, конечно, остряки, связывающие это с приближением старческого маразма. Но, очевидно, ими двигала банальная зависть. Ещё бы! Елена Алексеевна за прошедший год преобразилась и, буквально, переживала вторую молодость. Если немного абстрагироваться от манеры одеваться и держать себя так, как это свойственно дамам её круга, то даже отъявленный пессимист не дал бы ей более тридцати лет. Встретив Елену Алексеевну в простой повседневной одежде или спортивном костюме рядом с дочерью, можно было бы долго гадать, которая из сестёр старше. Было в Елене Алексеевне ещё одно изменение, которое заставляло закрыть глаза на любые шероховатости в её поведении или одежде. От неё исходило свечение. Елена Алексеевна наполняла своим внутренним светом пространство вокруг себя, где бы она ни находилась.

Сели за стол в гостиной. Полагалось сказать какую-то речь, вспомнить об усопшем, о его жизни. Но никто из нас не знал его более нескольких месяцев. На правах старшей начала бабушка:

– Хороший был человек. Добрый. – Повернулась в сторону камина, где на каминной полке стояла урна с прахом Джозефа и его фотопортрет, сделанный из фотографии на паспорт. – Покойся с миром. – Перекрестилась.

– Мир твоему праху. – Эхом вторил Кармазин.

Выпили. После, сначала вполголоса, как бы стесняясь, потом свободней, повели разговоры о чём-то отвлеченном. Похвалили мой борщ, хотя, явного энтузиазма в его поглощении заметно не было. Минут через пять встала Елена Алексеевна. Она просто поблагодарила Джозефа, повернувшись к урне с его прахом, за свою спасённую жизнь. Так неестественно было слышать из уст этой, на вид молодой, женщины слова о неминуемой смерти, ждавшей её, если бы не старик. Поэтому после её речи минуты на три за столом воцарилась тишина. Чтобы покончить с этой неловкостью Серафима Кузьминична потребовала от меня высказаться, поскольку из присутствующих я был знаком с Джозефом дольше всех.

Что я мог о нем рассказать? Он остался для меня самой большой загадкой. Почему, обладая такими способностями, он так и не смог устроиться в жизни. Почему за без малого два года он не открылся родной внучке. И самый главный вопрос: почему он открылся мне и оставил самое ценное, что у него было – Иржи. Я стоял молча. Все ждали.

– Мне нечего сказать, – маленькая театральная пауза, – кроме благодарности в адрес дедушки Джо. – Заулыбались в ответ на мою шутку. – Благодарности за Валюшу, с которой я познакомился и сблизился благодаря дедушке Джо. – Валя слегка покраснела. – За нашего сына Игоря, который, правда, остаётся для меня пришельцем с другой планеты. – Ещё одна маленькая пауза, чтобы перевести дыхание и перейти от шутливого тона к более серьёзному. – За то, что благодаря дедушке Джо мы все сегодня можем сидеть за этим столом и вспоминать самые светлые моменты нашей жизни, связанные с ним.

Только я замолчал, как со двора послышался приветственный лай Рекса. Приехали Тарасовы. С первого взгляда на Володю стало понятно, ему нездоровится. Покрасневшие слезящиеся глаза на фоне излишне бледного лица, на котором застыла слегка виноватая улыбка, не оставляли никаких сомнений в его самочувствии. Вике было вдвойне неудобно, и перед нами, и перед мужем. Я подошёл и обнял друга без привычных подколок. Предложил ему выйти на минутку. Игорёк по-прежнему сидел на лавочке перед своим хвостатым войском. К моему удивлению, сынок провозился с Тарасовым гораздо дольше, чем я предполагал. Мне даже пришлось сбегать в дом за салфетками, когда закончились бумажные платочки. Но результат стоил того. Володя развалился на всю скамейку, закрыл глаза от удовольствия и жадно дышал. Через минуту подпрыгнул от радости.

– Ты по-прежнему не хочешь с нами за стол? – Поинтересовался я у Игоря.

Получив отрицательный ответ, мы с Тарасовым ушли, оставив его одного. Как Джозеф решился оставить мне для присмотра это чудо природы? Обезьяна лучше бы справилась с задачей присмотреть за ядерным реактором. Хотя, зачем я на себя наговариваю. Не на меня старик переложил эту ответственность. Я лишь помощник. Стало легче.

– Тебе выпить-то можно? – Спросил Володю, входя в дом. – Или ты с утра таблетками загрузился?

За столом царило оживление. Странно, что собравшиеся четыре поколения вообще смогли найти общую тему. Но они её нашли, вернее им её принесла Вика. Не стал ни у кого переспрашивать, что послужило затравкой, но в данный момент все по очереди рассказывали свою версию, начиная со слов «а у меня было …». Мы с Тарасовым явно не вписывались в эту компанию.

– Выйдем, покурим? – Предложил Володя.

Прихватил со стола блюдце с парой бутербродов. Поймав на себе неодобряющий взгляд Валюши, как можно ласковей улыбнулся ей в ответ. Свободной рукой умыкнул непочатую бутылку перцовки и пару рюмок. Расположились под навесом. Выпустил сигаретный дым, Володю потянуло на откровенность:

– Плохо мне там. Две недели там, неделю дома. Но чувствую, долго так не протяну.

В его приезды домой мы порой встречались и на заводе, и в выходные где-нибудь с жёнами. При тех встречах он не выглядел таким разбитым, как сейчас. Было очевидно: Володя подавлен.

– Может, тебе в отпуск пора?

Раскупорил бутылку и налил по рюмочке. Выпили.

– Не помогает. – Ещё одна глубокая затяжка. – На майские с Викой в Грецию летали. Отдохнули. На неделю не хватило. – Горькая усмешка проскочила по лицу Тарасова.

– Так попроси Анатолича, – разливая по рюмкам, – он тебя домой вернёт.

– Не могу. – Выбросил окурок привычным щелчком далеко в грядки.

Сходил, вмял окурок в землю, чтобы избежать возможного ворчания Серафимы Кузьминичны.

– Пойми, – продолжил Володя, – он мне важный участок доверил. Возможно, самый важный на сегодня. А я приду такой: папа, забери меня домой. – Изобразил плаксивого маленького мальчика. – Как я буду после этого выглядеть? – Встал, отошёл к рядкам сплюнуть.

– Давай, – разливая перцовку, – мы с тобой ещё по одной хлопнем, и ты мне спокойно расскажешь, кто, что и где тебе мешают наслаждаться жизнью. – Улыбнулся и подмигнул, протягивая ему рюмочку.

Конечно же, нам не дали на двоих уговорить бутылочку. Минут через десять Вика «нашла» своего мужа, а мне прилетело от Валюши за спаивание «больного». Но за эти десять минут Тарасов в красках расписал все свои проблемы. Никакой Америки он, увы, не открыл. Как бывает всегда и везде: конфликт интересов вовлечённых сторон.

С одной стороны, «Химзавод», считающий себя благодетелем, создающим рабочие места для жителей моногорода и дающим дополнительные поступления в местный бюджет. С другой стороны, представители местной власти, сильно поиздержавшиеся за время простоя главного производственного предприятия города. Небеса вняли их молитвам, и теперь они всеми правдами и неправдами стремятся наверстать упущенное. По идее Минпромторг, под эгидой которого прошли согласования с энергетиками, коммунальщиками и прочими смежниками, должен был бы выступить арбитром в большинстве спорных ситуациях между «Химзаводом» и администрацией. Но, кажется, пора уже в психиатрии вводить дополнительное расстройство: синдром ожидания от госчиновника исполнения его прямых обязанностей. Более того, курирующий процесс от Минпромторга сам регулярно намекает на плату за то, что не возникает неожиданных препятствий в реализации проекта. Есть ещё по мелочи всякие бандюки, пытающиеся наехать, да дураки, коих везде хватает. Особняком от всех этих сторон конфликта стоят работяги. Их так часто кидали все, кому ни лень, что сейчас они никому не верят. Других работяг там взять неоткуда. Забили на все нормы и сроки. О качестве работы даже говорить не приходится. «Не учите нас, как работать. Научитесь, как платить!» В таком серпентарии Тарасову приходится функционировать последний год. Можно добавить бытовую неустроенность – номер в лучшем, точнее единственном, отеле города ни в какое сравнение не идёт с его особняком здесь. Перелёты туда-сюда тоже выматывают …

– Держись друган! – Меня немного накрыло. – Я тебе помогу. Но! Чуть позже. – Похлопал его по плечу под неодобрительный взгляд Валюши.

Вернулись в дом. Мы с Володькой плюхнулись на диван. За столом по-прежнему шли разные беседы, прерываемые время от времени чьими-то воспоминаниями о Джозефе. Нам с Тарасовым больше не наливали.

К Кармазину подошёл один из его охранников, до этого сидевший в машине у дома. Потом этот охранник подошёл ко мне:

– Там на такси приехал какой-то пожилой мужчина. Ищет внука Йозефа. Пропустить?

– Как его зовут?

Я прекрасно знал, как его зовут, но не мог поверить.

– Борис. Так он представился.

Всегда относился к фразам, типа «он протрезвел за одно мгновение», с большим скепсисом. Но сейчас это случилось со мной.

17

– Зачем ты всё это принёс домой?

Светлана Алексеевна Агеева с укором смотрела на мужа. Ей надоел рыбный запах, заполняющий кухню всякий раз по его возвращению с рыбалки. Уроженка Южного Урала, она предпочитала мясо рыбе. Но больше всего Светлана Алексеевна не любила рыбу чистить. Вчера, воспользовавшись отсутствием мужа, Агеева навела идеальный порядок во всём доме, включая кухню. И сейчас у неё не было ни сил, ни желания вновь включаться в борьбу за чистоту. Вечер субботы можно было бы провести, получая удовольствие.

– Зачем ты притащил сюда свою рыбу? Тебе её там не хватило? – Светлана Алексеевна развернулась и пошла в гостиную.

Агеев понимал, что, изменив планы на сегодняшний вечер, заслужить прощение жены будет сложно. Но ещё твёрже он усвоил, что никакими доводами и обещаниями её сейчас не проймёшь. Нужно время. Агеев оторвал листик от блокнота на магнитике, висящем на дверце холодильника и карандашом, вынутым из петельки над блокнотом, написал: «Рыба свежая. Берите». Вывалил пойманную рыбу из ведра, в котором её принёс, в пакет и вынес на улицу. Положил на маленькую скамеечку возле своих ворот.

Следующее, что он сделал, позвонил своему заместителю по кадрам.

– Слушай сюда, Ваня! – Перебил приветствие и поток вопросов о самочувствии, о рыбалке и обо всём остальном. – Либо ты мне завтра утром сообщаешь, что на моё имя зарезервирован столик на двоих в этом, как его там, новом модном ресторане. Ты понял? Или в понедельник с утра я жду на столе твоё заявление об уходе.

Иван славился своим умением достать то, что другие не могут. После переоделся в домашнюю одежду и отправился в свой кабинет. Включил радиоприёмник, настроенный на волну, где больше говорят, чем поют. Достал из бара бутылочку коньяка.

Встреча с Большим Стёпой проходила, как планировалось. Они уже перешли на «ты». Поели хорошей, наваристой ушицы под водочку. Попарились в баньке. Обменялись ненавязчивыми комплиментами по поводу хорошей физической формы друг друга. Преград для следующей встречи не осталось. Именно на ней и, скорее всего, уже на территории Захарченко можно будет переходить к вопросам по делу. Выложить свои пожелания, узнать условия потенциального партнёра. Стандартная практика, не дававшая до сей поры сбоев.

Степан Борисович взял инициативу в свои руки.

– Слышал, на днях тебя омоновцы заластали.

В его взгляде не было даже намёка на превосходства от хорошей осведомлённости. Была простая констатация факта, которая позволяет перевести разговор в нужное направление.

– Да, уж. Как говорится, и на старуху бывает …

– И ты уже подал жалобу в прокуратуру на неправомерные действия сотрудников Следственного комитета.

Опять простое изложение событий, не позволяющее вильнуть в сторону или, того хуже, соскочить с темы.

– В тот же день.

– На майские на мою лесопилку наехали. – Спокойным тоном продолжил Захарченко, словно речь по-прежнему шла о событиях к нему не имеющих отношения. – Может быть слышал? – Вопрос, на который не обязательно отвечать. – В результате случился один холодный и моего человека держат в СИЗО.

Степан Борисович вопросительно посмотрел на Агеева. Виталий Андреевич выдержал этот взгляд с внешним равнодушием, ожидая продолжения. Обычно после этого следует просьба или условие сделки. Так случилось и в этот раз.

– Дело на контроле в Следственном комитете. Но у них на него ничего нет. – В голосе Большого Стёпы промелькнули нотки раздражения. – Ни одной улики, кроме косвенных.

Агеев терпеливо ждал конкретной просьбы. Ни в коем случае нельзя самому предлагать свою помощь.

– Я не могу никак на них выйти. Не знаю, кому занести, чтобы дело закрыли. – Неожиданно понизив голос. – Помоги, Виталий Андреевич. У тебя с ними сейчас свои тёрки начнутся. Может быть, получится разменять дела. Сколько надо добавить – не вопрос.

Прощаясь, Захарченко ещё раз напомнил о своей просьбе, на что Агеев уклончиво обещал подумать над тем, чем может помочь. Получается, именно наезд на него со стороны следкома в кабинете Крюкова послужил причиной отклика Захарченко на предложение встретиться. Более того, Большой Стёпа об этом не знает, но у него есть ещё кое-что, что можно предложить для обмена в Следственном комитете помимо денег. Это козырь! Но этот козырь не только его. Как быть с Крюковым? Надо бы с ним поговорить.

Мысли путались. Картина не складывалась. Отхлебнул коньяка. Прислушался к песне, доносившейся из радиоприёмника.

Место есть для всех

За моим столом,

Будет литься смех,

Будем пить вино. …

Агеев улыбнулся. Сейчас за столом без повода собираются редко. «Надо бы в контору, при случае, наведаться. Вроде бы кто-то из старой гвардии ещё остался …», – одна из последних мыслей мелькнула в голове отставного полковника. Через полчаса его жена заглянула в кабинет с робкой надеждой сгладить последствия сегодняшней размолвки. Но Виталий Андреевич уже спал. Светлана Алексеевна выключила радио и укрыла мужа пледом.

***

Виктор Петрович более получаса сидел на камне, наблюдая, как стайка мелких рыбёшек резвится вокруг куста водорослей. Он иногда приезжал на это место в десяти километрах от города, разобраться со своими мыслями в тишине и покое. Здесь дорога перед холмом делает поворот. Чтобы зимой было куда сваливать с проезжей части снег, при строительстве насыпали дополнительную площадку. От неё, огибая холм, к реке вела узкая тропинка. Нетронутая природа с красивыми видами. Для уединения лучшего места, пожалуй, не найти.

Он проглядел надвигающиеся перемены и оказался к ним совершенно не готов. Но сейчас для него грядущая смена областной верхушки была совершенно очевидна. Виктор Петрович, проработав в областном правительстве на разных должностях двенадцать лет, прекрасно понимал, к чему всё это приведёт. Уйдя два года назад после последних губернаторских выборов на вольные хлеба, связи с губернатором и его окружением сохранил и активно их использовал в общих интересах при различных госзаказах и тендерах. Без сомнения, новая команда будет активно брать под контроль денежные потоки. Методы, которыми она будет это делать приведут к резкому росту количества следственных дел. И посадки не следует исключать. Опять извечный русский вопрос: «Что делать?»

Два года назад, он не просто покидал команду губернатора. Было очевидно, что для Сладкова эти выборы будут последними. Поэтому для претендента на кресло областного руководителя на следующих выборах лучше, чисто формально, быть независимым от власти. Тем более выигрышно позиционировать себя не относящимся к невыполненным обещаниям и провалам в социальной политике. Только, кто же мог предположить, что выборы случатся раньше и будут инициированы извне. Бойко к ним оказался совершенно не готов. Если бы не Крюков …

Впервые услышав о нём от жены, как о «невероятно умном» молодом человеке, Виктор Петрович поначалу не придал этому значение. Почему бы женщине её возраста ни очароваться приятным юношей, у которого к тому же есть мозги? После её рассказа, как с его помощью они фактически спасли «Химзавод» от рейдерского захвата, посчитал это преувеличением. Но, когда его нестандартность мышления похвалил Кармазин, Бойко решил при случае поближе познакомиться с парнем. Не получилось. По бизнесу непосредственных пересечений не было, а на разных мероприятиях от общественных приёмов до частных вечеринок, где они встречались, Крюков держался как-то отстранённо и при первой же возможности исчезал. Вспомнился эпизод на дне рождения Кармазина, куда Крюков заглянул на несколько минут со своей беременной женой. Сказал красивый тост в честь именинника и уже собирался уходить, но помешала Елена. На правах устроительницы праздника она предложила всем гостям выпить за благополучие молодой семьи Крюковых. На дне рождения мужа произносить тост в честь чужих людей! Как бы поступил любой другой бизнесмен на его месте? Остался и общался бы с собравшейся деловой и политической верхушкой области весь вечер, презентуя свои проекты и себя в первую очередь. Но Крюков уехал через несколько минут.

Потом он исчез из поля зрения. Бойко для себя решил, что парень не амбициозен. Большие проекты ему не потянуть. И, скорее всего, вся его креативность осталась в прошлом. Но вот его недавний анализ происходящих в области событий! Как можно было из отдельных отголосков скандалов, полунамёков на передел собственности просчитать всю схему? Вычислить действующих лиц и даже некоторым дать отпор. Такой человек был просто необходим в его команде! Но он отказал. Возможно, парень просчитал варианты и решил не рисковать. В случае неудачи потери будут больше возможных трофеев при успешном исходе дела.

Каковы шансы на успех? Почему он – Бойко Виктор Петрович – решил, что может стать приемником? Глава областного Заксобрания тоже не откажется от борьбы за губернаторство. За ним правящая партия. Министр промышленности и торговли области – ещё один кандидат в приемники. За ним большая часть капиталов области. Но главный соперник всё же какой-то московский генерал. Бойко был почти уверен, если бы Крюкову это было необходимо, то он бы уже знал имя этого генерала.

Рассуждения сами собой свелись к примитивной задаче: «Как заполучить Крюкова?» Бойко с усилием потёр лицо, словно пытался сбросить наваждение. Куда-то не туда завели его размышления. Посмотрел на часы. На вечер у них с женой намечено посещение областного театра оперы и балета. Сегодня закрытие сезона. После представления будет закрытый банкет. Кармазины тоже будут. Елена ни за что не пропустит подобное событие культурной жизни. Нужно будет переговорить с Виктором. Кстати, – молнией промелькнула догадка, – возможно Оля поможет привлечь к сотрудничеству Крюкова. К ней же он пришёл со своими выводами о готовящейся смене власти в области. У них сложились хорошие рабочие отношения. Да, Оля должна помочь.

Вернулся к машине. Водитель спал, разомлев от жары. Виктор Петрович уже знал, что он будет делать в ближайшие пару дней.

– Домой! – Прервал словесный поток разбуженного водителя, который пытаясь скрасить возникшую неловкость, начал интересоваться самочувствием шефа и как он отдохнул на природе.

18

Борис минуты три стоял перед каминной полкой. Рассматривал фотографию Джозефа, будто силился узнать в человеке на ней кого-то другого. Все, находящиеся в комнате, в общении между собой перешли на шепот. Когда я представил вошедшего, как одного из учеников Джозефа, Кармазин, любивший уточнять, поинтересовался, когда это было. Небрежно брошенное «в конце шестидесятых» вызвало на лицах собравшихся единодушное недоверие. Я, пытаясь уточнить, сказал, что случай свёл их в Праге весной шестьдесят восьмого. Мой «бред», по общему мнению, был следствием алкогольного опьянения. Но дальнейшего желания уточнять пространственно-временные особенности жизни Джозефа ни у кого не было.

Разговоры за столом вернулись к прежним темам, игнорируя «инородное тело» в виде Бориса, на которое не стоит обращать внимание. Я подошёл к нему и остановился в полушаге сзади и слева, давая ему самому решить, когда начать говорить. Часто пользуюсь такой тактикой, чтобы собеседник не ограничивался в своём рассказе рамками моих вопросов. Но Борис продолжал смотреть на фотографию учителя.

– Это фото было сделано два года назад. – Не выдержав молчания, выдал я совершенно ничего не значащую информацию.

Борис вздрогнул от неожиданности. Моя фраза вырвала его из глубокой задумчивости.

– Да, да … – Закивал он, соглашаясь не понятно с чем. – Йозеф сильно сдал за последний год. Ты же видел …

Валя ушла кормить Катюшку, и за столом повисла пауза. Бабушка попросила Бориса сказать пару слов в память об усопшем. Борис с радостью согласился, словно он этого хотел и опасался, что мы не позволим ему высказаться. Встал с рюмочкой водки, глядя перед собой невидящим взором, как обычно делают люди, пытаясь найти что-то в глубине памяти, начал негромким голосом:

– Встреча со стариком Йозефом … – Замялся на секунду. – Да, для двадцати трёхлетнего парня, каким я тогда был, Йозеф представлялся стариком, многое чего повидавшим и через многое прошедшим. – Перевёл дыхание. – Эта встреча изменила всю мою жизнь. – Опять секундная пауза. – Я стал предателем в своей стране, и от меня отреклись родители. Но я получил целый мир. Да, целый новый мир в награду. Я научился видеть то, во что мои учителя не верили. Я встречал людей, которые меняют историю. Некоторые из них меня вдохновляли, другие разочаровывали. Но я жил полной жизнью. Йозеф подарил мне жизнь, о которой я мечтал мальчишкой, читая приключенческие романы.

Он был не просто учителем, как вам сказал Владимир. Он был, как бы так поточнее выразиться? – Ещё одно секундное замешательство. – Он был старшим товарищем, подающим пример. Но таким товарищем, которому наплевать на тебя. Да! – Повысил немного голос. – Йозефу, похоже, было плевать на окружающих. Он был доктором от бога! Но людей не любил. И эту нелюбовь к людям начинал с себя.

За столом неодобрительно зашептались. Борис окинул взглядом собравшихся.

– Простите, я увлёкся. Но я всегда уважал Йозефа. Мне его всегда не хватало. Я нуждался в нём. – Бросил взгляд на портрет Джозефа. – Ты был великим человеком! И ты навсегда останешься в моём сердце!

Выпил водку одним глотком. Промокнул губы платочком и украдкой смахнул этим же платком слезу. Сел на место и погрузился в поедание того, что бабушка наложила ему для закуски. Едва ли Борис разбирал то, что он ест.

– Вы не правы. – Подала робкий голос Елена Алексеевна. – Дедушка Джо любил людей.

С одного взгляда на Кармазина мне стало ясно, что он готов броситься на поддержку жене. Причём, не только на словах. Нужно было гасить зарождающийся конфликт.

– Борис, ты не прав! – Сам улыбнулся расхожей шутке. – Джозеф сильно изменился в последние годы жизни. Ты же знаешь, что из австрийского пансионата он бежал не из-за себя.

– Знаю. – В привычной манере отозвался Борис, не отрываясь от тарелки. – В сравнение с американским трибуналом, в этот раз ему ничего было бояться. – Поднял голову, демонстрируя улыбку на всё лицо.

– Ну, тебе же известно, что трибунал был постановкой. – Решил поддержать его игру. – И известно, почему он потом сбежал в советскую зону оккупации …

Поймал на себе вопросительные взгляды всех сидящих за столом, словно я перешёл на иностранный язык. Валюша отсутствовала. Её вопросительный взгляд я бы не выдержал.

– Я потом вам всё расскажу. – Обратился ко всем, пытаясь в интонацию вложить как можно больше сожаления. – Позже.

– То есть, – не желавший прекращать Борис, похоже сформулировал для себя план расспроса, – ты хочешь сказать, что его побег сюда имел единственной целью – спасение своего последнего ученика?

– Так же, как и твой приезд сюда, «имел единственною целью», – попытался слегка передразнить собеседника, – этого «последнего ученика» увидеть своими глазами.

По моментально исчезнувшей с его лица улыбке стало ясно, что я угодил в самое яблочко.

– Ты не до конца знал Джозефа. – Примирительным тоном. – Да и невозможно полностью познать такого великого человека.

Я плеснул себе в рюмку водки на один глоток. Встал.

– Я ещё раз хочу выпить на помин души дедушки Джо. Светлая память.

– Где он?

Я вопросительно уставился на Бориса.

– Где мальчик? Познакомь меня с ним. Прошу.

– Ты не встретил его перед домом?

Борис отрицательно покачал головой

– Значит, он на заднем дворе со своим зверинцем. Пошли.

Мы встали из-за стола.

– Я на минутку. – Всем сразу и никому в отдельности

Только мы вышли, как гости наперебой начали делиться своими догадками о тех фактах, которые проскакивали в нашей с Борисом беседе.

Игорь, действительно, возился со зверюшками на полоске травы перед огородом. Я придержал за руку своего гостя, чтобы минутку понаблюдать за этим действом со стороны. Только сейчас я рассмотрел, что «второй хорёк» не совсем хорёк. Он был поменьше, с тёмной шёрсткой и более хищной мордочкой.

– Сынок, – обратился я к нему, чтобы привлечь его внимание, – у тебя ещё один питомец? Это кто?

– Соболь. Мы его с мамой два дня назад нашли.

– Игорёк! – Вновь обратился к нему. – Я хочу тебя познакомить со старым товарищем дедушки Джо. Его зовут Борис …

– Да, я знаю, – не поворачиваясь в нашу сторону, прервал меня мальчик, – Вы к нам надолго?

– Я вас оставлю. – Делая шаг назад. – Но минут через пять-десять жду обоих за столом.

Последняя фраза получилась какая-то наигранная. Едва ли они воспринял её всерьёз. Но мне надо было как-то уйти, оставив их наедине. Только я вернулся за стол, все буквально уставились на меня. Даже Тарасов, до этого полулежащий на диване, уселся на место, где раньше сидела Валюша, и тоже ждал от меня исповеди.

– Что? – Почувствовал себя неловко от всеобщего внимания. – Я что-то должен пояснить? Видимо … – Поправил свою чуть агрессивную манеру задавать вопросы.

– «Американский трибунал»? – Начал Кармазин. – «Советская зона оккупации»?

– Я не мог об этом рассказывать, пока Джозеф был жив. Это же не мои тайны!

– А сейчас? – Влез в разговор Володя.

– Хорошо, хорошо. – Взял паузу, чтобы определиться, с чего начать. – Я могу пересказать лишь то, что мне рассказал старик. С его слов, он был главврачом военного госпиталя. В конце войны их захватили союзники. Ему предложили уехать в США. Чтобы избежать волокиты с судебным разбирательством и отсидкой – всё-таки он был офицером – ему предложили по-быстрому состряпать военный трибунал с вынесение смертного приговора. Фиктивного смертного приговора. – Быстро поправился, увидев, как бабушка в страхе закрыла рот ладонью. – Сделали ему новые документы. Да, Джозеф – это не его настоящее имя. Настоящее мне не известно. – Глубокий выдох, показывая, что мой рассказ подошёл к концу. – Но, почему-то Джозеф передумал и сбежал в ту зону Германии, которую контролировали наши. Потом перебрался в Чехословакию, где и жил до шестьдесят восьмого.

– А семья, дети? – Непроизвольно сказала вслух свои мысли Елена Алексеевна.

– Видимо, он считал, что для них будет лучше, если он останется расстрелянным …

– А для него?

– Я не знаю. Старик не любил эту тему. Но, – замялся, решая, говорить или нет, – скорее всего, он как-то следил за судьбой своих близких. Ведь, его желание провести последние дни своей жизни в том французском пансионате, было вызвано тем, что им владела его внучка. Джозеф хотел быть рядом с ней, хотя так и не решился признаться, кем он ей приходится.

– А сам ты не пробовал по своим каналам узнать больше? – В голосе Кармазина проскочила начальственная нотка, осуждавшего подчинённого за отсутствие инициативы.

– Что бы это изменило?

Все закивали в знак согласия. Похоже экскурс в биографию Джозефа на сегодня закончился. На некоторое время все замолчали. К столу вернулась Валюша. Улыбаясь во весь рот, отчиталась:

– Накормила и спать уложила! А вы чего такие хмурые? Кто-то умер? – Попыталась пошутить.

– Мы, пожалуй, пойдём. – Встал из-за стола Виктор Анатольевич. – Засиделись …

– Да, Валенька, – вторила ему Елена Алексеевна, – пора нам.

Прощаясь, Кармазин взял меня под локоть:

– Ты уж помоги Вите со своей аналитикой, когда попросит. – Похлопал меня по плечу. – Считай, что это я тебя прошу.

Проводил Кармазиных до машины. На обратном пути решил посмотреть, чем заняты Борис с Игорем. Обойдя дом, задержался за углом подслушать их разговор. Увы, меня ждало разочарование: их беседа проходила на немецком. Мне ничего другого не осталось, как появиться перед ними с наигранной весёлостью:

– Пойдёмте за стол! Хватит тут прятаться!

Борис посмотрел на меня, словно не ожидал увидеть. На его лице застыла улыбка умиления. А Игорь сделал какой-то жест, словно отмахнулся от чего-то, после которого зверюшки неторопливо, обходя огород, отправились в сарай.

– Если б я знал … – Прошептал за моей спиной Борис.

– Знал что? – Резко повернувшись к нему.

Борис не ожидал такой моей реакции. Возможно, он нечаянно произнёс это вслух. Подойдя ко мне вплотную, посмотрел снизу-вверх мне в глаза.

– Владимир! – Он был серьёзен и вместе с тем сильно взволнован. – Это чудо! Ты даже не представляешь себе, какое он чудо! Если бы я знал раньше … – Не смог договорить.

Мы вернулись в гостиную.

Бабушка ушла к себе. Володя снова прилёг на диван. За столом оставались лишь Валюша с Викторией, которые что-то горячо обсуждали. Судя по терминологии, долетавшей до моих ушей, это были ни дети, ни фасоны одежды, ни рецепты для кухни и даже ни сюжеты из жизни знаменитостей. Это был разговор двух бизнес-леди.

Попросил остановившегося рядом Игоря помочь страдающему Тарасову. На что, в коим-то веке, был удостоен ответной улыбки сына! Пару-тройку пассов руками возле безвольного тела друга и, о чудо! От опьянения лишь запашок на выдохе. Любопытно, а сделать так, чтобы и дыхание, и анализы не показали следов алкоголя слабо? Есть ещё над чем поработать …

Борис наложил себе в тарелку добавки и жестом предложил Игорю сесть рядом, спросив, что бы он хотел. Через минуту эта парочка опять перешли в общении на немецкий. Я ощутил себя лишним. Благо, у меня в этой комнате вновь появился трезвый собеседник, с которым заодно с обсуждением общих тем можно будет пропустить пару-тройку рюмочек.

– Слушай, – повеселел Володя после первой рюмашки, – а что за мужик рядом с твоим сыном? Я как-то пропустил, как ты его представлял.

– Старый друг моего деда. На поминки прилетел.

– А-а-а … – понимающе протянул мой собутыльник. – А поехали через неделю со мной! Ну, хоть дней на десять. – Воодушевился Володя своему же предложению. – Посмотришь там, что да как. Поможешь мне с местными разобраться. Может быть …

– Вот предложи ты мне это с полгода назад. – Секундная пауза. – Махнул бы, не раздумывая.

Это конечно было не так. Никуда бы я полгода назад не поехал. С полугодовалой Катюшкой дома я даже на различные встречи и корпоративы старался пореже ходить. Но сейчас, для поднятия настроения другу, можно слегка приврать.

– Знаешь, Володь, – положил ему руку на плечо, изображая полнейшее доверие, – у нас тут такая заруба намечается! И я, похоже, в неё уже вписался.

– Да, – согласился со мной Тарасов, – мне Анатолич говорил, что у вас тут грядут перемены.

– Времена меняются …

Когда привычные усилия

влекут бесплодные последствия,

когда следы от изобилия -

немой упрек в период бедствия, …

19

Утренняя планерка в понедельник подходила к концу. Заслушали финдиректора, сообщившего о продолжающемся снижении остатков на счетах юрлиц …

… Вчера под вечер, чуть отойдя от выпитого, меня стали посещать недобрые сомнения относительно целей визита Бориса. Не совершаю ли я ошибку, предоставляя ему возможность общаться с сыном? Не опасно ли его оставлять в нашем доме? Укладываясь спать, поделился своими подозрениями с Валюшей. Не снимая с себя вины, – ведь это я пригласил Бориса – всё же хотел узнать мнение жены.

– Какой же ты глупый! – Буквально засмеялась надо мной Валя.

Сразу стало легче. Услышав эту её фразу, понял, что все мои опасения беспочвенны. Но попросил пояснить.

– Да пойми же, чурбан ты бесчувственный, что для нашего Игорька самое главное на всём белом свете – это наша семья. Никто и ни за какие коврижки не сманит его.

Замолчала на несколько секунд, словно эта тема её больше не интересовала. Но потом, внезапно продолжила:

– Мне даже интересно, что можно предложить Игорю, чтобы он ушёл от нас? – Замолчала, словно глубоко задумалась. Я тоже молчал. – Нет, конечно, лет через десять-двенадцать, а если повезёт, то позже, какая-нибудь милая девушка уведёт нашего сына из семьи. – Весело засмеялась. – И я в этом случае буду за него только рада. Потому что она даст Игорю то, чего не сможем дать мы. Новую любовь! …

… – Владимир Иванович! Что молчите?

Все смотрели на меня, ожидая ответа на вопрос, который я прослушал. Поскольку была моя очередь, значит все, кроме Райтнера, уже высказались. А я всё пропустил. Переспрашивать – не подходящий вариант. Придётся уйти от ответа в общие размышления.

– На мой взгляд, пока рано однозначно давать оценку происходящему. Ситуация развивается. Причем, направление развития сейчас не очевидно.

– Но делать-то что-то надо! – Настаивал на ответе Предправления.

– Порой ничегонеделание является лучшей тактикой.

– И долго нам сидеть, сложа руки? – Влез в разговор финдиректор, показательно агрессивно встав на сторону Райтнера

– Почему «сложа руки»? – Как можно отстранённее. – У вас разве нет утверждённых планов?

В кабинет стремительно вбежала секретарь. Что-то прошептала на ухо руководителю. Райтнер вмиг посерьёзнел. Встал.

– На сегодня закончим! Приехал Павел Александрович. Не будем заставлять главу области ждать. – Владимир Иванович, готовь на среду совещание.

Все поспешили на выход. Райтнер преисполненный собственной важности так и стоял, наблюдая, как все покидают его кабинет. Я в общем потоке тоже отправился на выход из кабинета. В приёмной сидел Сладков, не обращавший никакого внимания на проходивших мимо. Лишь слегка кивал головой в ответ на приветствие проходящих. Рядом стоял Бойко. Завидев меня, сделал два шага на встречу и отвёл в сторону. Похоже, даже забыл поздороваться. Вид у него был взволнованным.

– Павел Александрович! – Обратился он к сидевшему губернатору. – Пойдёмте.

И уже после, повернувшись ко мне:

– Где твой кабинет? Там можно поговорить без лишних ушей?

Разговор с губернатором был не долгим. Меня поставили перед фактом, что завтра летим в Москву. На верху решение об отставке Сладкова уже принято. Осталось лишь оформить её, чтобы это не выглядело, как грубое вмешательство Кремля в региональную политику. А значит, не до конца утерян шанс убедить замглавы Президентской администрации не выставлять кандидатуру пока не известного генерала на пост областного руководителя. А для Виктора Петровича не упустить возможность стать кандидатом, предложенным Президентом на это пост. Передо мной поставили чёткую задачу: вычислить генерала, жаждущего стать губернатором.

Проводив своих гостей до машины, метнулся в кабинет Предправления. Мне опять нужны были несколько дней, не важно, как они будут оформлены. Райтнер, по виду, был откровенно зол на меня. То, что губернатор на глазах всего банка приезжал именно ко мне, а к нему даже не заглянул, выглядело не меньше, чем предательство. Но мне было не до сантиментов. Оформили командировку с открытой датой возвращения.

Приехал домой, чтобы взять с собой сына для посещения майора Остапенко. Пока ещё не было чёткого плана, как я буду его допрашивать, но настроение идти «до конца» уже было.

В больнице попросил Игоря присесть перед палатой, где лежал Остапенко, оставив телефон включённым, чтобы он мог слышать всё, что будет происходить за дверью. Договорились о контрольных словах. Зашёл в палату. По реакции майора не смог определить, удивился он моему визиту или испугался. Он лежал под капельницей и единственное, что мог себе позволить, это присесть на кровати.

– Не стану разводить лишний политес. – Начал, сев напротив него на стул. – Я приехал, чтобы узнать имя генерала, который стоит за всей этой активностью силовиков в области в последнее время.

Такой наглости Остапенко не ожидал. Первые секунды он даже не мог найти слов для ответа. Какие-то «ну, ты …» или другие междометия – вот и всё, что вылетало из его уст.

– Мне кажется, у тебя сложился неправильный взгляд на ситуацию. Открою тебе маленький секрет. – Чуть наклонился в его сторону. – Твой инфаркт – это наказание за то, что ты посмел угрожать моей семье. Если помнишь?

На непроницаемом лице майора ничего не отреагировало на мои слова. Он по-прежнему сидел на кровати, с недовольством глядя на меня.

– Ты не веришь, что клапаны твоего сердца закрылись не случайно? – С улыбкой превосходства выложил я, как мне казалось неопровержимые доказательства.

– То, что тебе дали прочитать историю болезни, ещё аукнется персоналу больницы.

– Похоже, ты оказался глупее, чем я думал. У меня больше нет желания с тобой договариваться. Как только я уйду из твоей палаты, не получив ответы на свои вопросы, – мини пауза для предания важности последующей информации, – минут через пять реанимационных действий, не давших результата, доктор констатирует твою смерть.

Никакой реакции. Думает, я блефую. Пришлось проделать стандартные манипуляции с перекрытием дыхания на минуту-другую. После третьего раунда майор был готов «к сотрудничеству».

– На что могу рассчитывать?

– Майор! Не тупи! – Показал, что теряю терпение. – Я пришёл к тебе без пряников – Усмехнулся, посмотрев на апельсины. – Только с кнутом. Единственное, что могу обещать: если мне поможет твоя информация, при случае замолвить за тебя словечко. Ну, когда будешь на гражданке место себе искать.

– Гарантии?

Я встал и сделал два шага к двери.

– Стой! – Чуть ли не крикнул мне майор …

Через несколько минут я вышел из его палаты с контактами в Главном управлении Следственного комитета, с расписанными схемами прохождения приказов и отчетов об их исполнении и с обещанием отдать мне все наработанные материалы. Вот только самого главного – имени генерала – он мне не сообщил. Очевидно, не знал. Садясь в машину, я впервые за последние дни ощутил небольшую радость от проделанной работы. Вид довольного сына только добавил приятного в мое состояние.

20

Мои надежды выспаться во время полёта рассыпались, как только я занял своё место рядом с Виктором Петровичем, излучающим веселье. Никакого желания докопаться до источника этого излучения у меня не было, но было совершенно ясно, что на протяжение всего полёта придётся поддерживать разговор с жизнерадостным соседом. Как только прошла заложенность в ушах от перепада давления при наборе высоты, Бойко повернулся ко мне вполоборота и начал непринуждённую беседу со стандартного для руководителей вопроса:

– Знаешь, что мне это напоминает?

Ну, откуда же я мог знать? Мимикой лица и чуть приподнявшимися плечами я показал отсутствие у меня запрашиваемой информации, чем вызвал на лице соседа улыбку одобрения.

– Давно, ещё во времена Советского Союза, – начал, словно былинный сказатель, – была такая практика: дважды в год устраивать спортивные соревнования между предприятиями области. Эдакие «весёлые старты» для взрослых. – Негромко засмеялся Бойко. – Только учувствовали от каждого предприятия по четыре человека: директор, главный инженер, глава парткома и секретарь комсомольской организации. – Маленькая пауза, чтобы я смог осознать услышанное. – Ну, сам понимаешь, Володь, – так запросто, по-панибратски, – такие уважаемые люди сами уже не готовы были в подобном участвовать. Те же директора и главные инженеры, зачастую, были в годах. Поэтому от их имени, ну, или под их фамилиями, – опять непродолжительный смешок, – выступали более молодые, более спортивные работники предприятий.

– Я, когда в институт после школы не поступил, пошёл в АТП работать автослесарем …

В ответ на мой вопросительный взгляд:

– АТП – это автотранспортное предприятие. Раньше только у очень больших заводов были свои автотранспортные цеха. А все остальные предприятия пользовались услугами АТП, где были и машины с водителями, и автослесари, которые эти машины ремонтировали. – Перевёл дыхание. – Парень я был более-менее спортивный, поэтому меня взяли в оборот. Я вместо главного комсомольца выступал. Соревнования были в рамках комплекса ГТО. Бег на сотню и на километр, прыжки в длину, стрельба из мелкашки, метание гранаты. Ещё должно было быть плавание, но в области был лишь один бассейн, и в его расписание не вклиниться.

Смешно получалось: вместо руководителей предприятий соревнуются подставные, а сами руководители сидят на трибуне, болеют за выступающих под их фамилиями. А потом, после соревнований и вручения грамот, едут на какую-то турбазу и отмечают «свои» успехи в спорте.

У нас в АТП работал бывший майор из спецназа, комиссованный по ранению. Сам понимаешь, – словно сообщал мне какую-то информацию для служебного пользования, – этот мужик и бегал, и стрелял, так, что мог в одиночку выигрывать соревнования. А он ещё и нас, остальных статистов, настраивал только на победу. Мы и побеждали в своём городе. А потом ездили в областной центр, на финал. Представляешь! – Сдерживая смех. – Приезжает такая делегация: директор с секретаршей, главный инженер с каким-нибудь замом и четыре физкультурника. Руководство отдыхает, как совесть позволяет, а мы соревнуемся. …

– Почему вспомнил это?

Мне тоже не совсем было понятно, какая аналогия с днём сегодняшним.

– Вот мы сегодня прилетим в столицу. Там к губернатору подтянутся из представительства области, наш человек из Совета Федераций, может быть, думские подъедут. Но с чиновником из Администрации Президента, которому будет необходимо донести нашу позицию, будем общаться мы с тобой, формально никакого отношения к главе области не имеющие.

– Я и неформального отношения не имею. – Почему-то сказал вслух с нотками безразличия.

На минуту Бойко замолчал, словно мои слова его задели. Получается, я не ассоциирую себя с командой, которая призвана решить важную задачу – сохранение преемственности власти.

– А мне те «весёлые старты» сильно помогли в жизни. – Как бы самому себе с ностальгией сообщил Виктор Петрович. – Я получил опыт общения с тогдашними руководителями. – Усмехнулся. – Конечно, мне дали направление от предприятия в наш политех на следующий год. После первого курса призвали в армию, где успел вступить в КПСС. Представляешь! – Похоже, мы снова в доверительных отношениях. – Потом, студентом, сидел на партсобраниях кафедры рядом с профессорами! Ну, как они мне могли ставить плохие оценки на экзаменах? Думаю, только это мне помогло поступить в аспирантуру. Потом, когда под руководством обкомов партии создавались всякие организации молодых специалистов, я, как молодой учёный, представлял наш вуз на мероприятиях …

Бойко замолчал. Видимо, пауза должна была показать, что дальше рассказ пойдёт совсем о другом. Я понимал, что продолжение будет, но не хотел форсировать события. Ностальгия соседа меня интересовала мало. Пути назад уже нет, но всё же, зачем я лечу в Москву? Сладков после последнего переизбрания скатился к откровенному обогащению за счет областного бюджета. Из-за этого начали страдать экономика, ветшать инфраструктура, беднеть народ. Бойко, в случае победы на выборах, едва ли будет что-то менять. Зачем это мне? Попросил Кармазин. Но не все его просьбы следует исполнять …

– О чём задумался? – Со слегка наигранными весёлыми нотками в голосе поинтересовался Бойко.

– Знаете, – пришла моя очередь блеснуть историческими познаниями, – в дореволюционной России, когда какого-то генерал-губернатора царь-батюшка отправлял на покой, местная финансовая верхушка дарила отставнику его закладные. Всё равно он по ним не заплатит, так уж лучше самому расчистить финансовую книгу.

– Это ты к чему? – Сохраняя на лице тень улыбки.

– Да вот, – изобразил размышления над возникшей дилеммой, – застряли в банке пару-тройку клиентов с обеспечением по кредитам в виде гарантий областного правительства. Сейчас Сладкова попросят на выход, а следующий на его месте может затеять пересмотр всех подобных сделок. Там компании-прокладки, созданные специально для аукционов, у них самих никакого дополнительного обеспечения нет. Вот, прикидываю, во что банку смена главы области обойдётся.

– Тогда тебе имеет смысл поднапрячь весь свой интеллект, чтобы смена областного головы прошла так, как надо. – Вновь нотки наигранного веселья проскочили в голосе моего собеседника.

– У этой медальки есть оборотная сторона.

Мой черёд интриговать. Пусть несколько секунд помучится в догадках.

– Наши потери будут смешными, в сравнение с опорным банком областного Правительства. – Глубокий вдох. – Их вообще похоронят.

От этих моих слов улыбка сползла с лица Бойко. Продолжу его шокировать:

– Может быть, стоит пожертвовать пешками, чтобы расчистить поле от фигур противника? – Теперь уже я наигранно улыбаюсь – Как считаете, стоит игра свеч?

– Любишь шахматы? – Вопрос лишь для того, чтобы оставить за собой право задавать вопросы. – Говорили мне, что ты непредсказуем. – Произнёс едва слышно. – Так чего же ты согласился лететь с нами? – Уже громче спросил, словно ухватился за ниточку, ведущую из лабиринта.

– Кармазин попросил.

– Знаешь, как мы познакомились? Я с Анатоличем.

Никогда не задавался таким вопросом. Воспринимал, как данность, знакомство гендиректора «Химзавода» с мужем финансового директора этого же предприятия. Собирая досье на руководство «Химзавода», не смог прояснить несколько моментов. Один из них, как Ольга Николаевна Бойко – лингвист по первому образованию – смогла возглавить финансовую дирекцию. Похоже, сейчас смогу ликвидировать это белое пятно.

Не давая мне время на то, чтобы замять тему, мой воодушевлённый собеседник начал чуть издалека:

– Тебе не довелось застать конец восьмидесятых. – Нотки мечтательной ностальгии прозвучали в его голосе. – То, что потом вошло в историю под одним ёмким словом «Перестройка»! …

Хотелось мне поёрничать по поводу художеств Горбачёва и его окружения. Но сдержался.

С минуту мой сосед выдавал разные события из того времени, которые, на его взгляд, как нельзя лучше характеризовали то время. Потом резко перешёл к конкретике:

– При исследовательских институтах стали создаваться научно-технические кооперативы. Для ускорения … – Усмехнулся. – Слово тогда было модное: «ускорение». Так вот, для более быстрого внедрения разработок создавали кооперативы. Создали такой и на нашей кафедре. В результате пришли к тому, что по линии научного института покупалось оборудование, которое потом втридорога подавалось заказчику. Он бы рад его где-то ещё купить, но в условиях плановой экономики – негде!

Бойко откровенно наслаждался своим же воспоминаниям. Он, явно, был тогда на коне. Да и молод был, что немаловажно!

– А основным заказчиком наших исследований и разработок был как раз «Химзавод». Мы для них разные датчики поставляли. Целую номенклатуру. Брали на других заводах стандартные, немного дорабатывали, учитывая специфику завода, и продавали. Анатолич тогда снабжением заведовал. Вот мы с ним и сошлись накоротке.

Теперь всё стало на свои места. Снабжение. Расцвет бартерных отношений. Доступ к живым деньгам делал тебя королём положения. А если удавалось что-то продать за валюту в обход официальных экспортных каналов! Дальше я слушал вполуха, лишь иногда поддакивая на риторические вопросы рассказчика.

Через некоторое время Бойко резко замолчал. Так обычно поступают, когда осознают, что сболтнули лишнего. Чего такого, не предназначенного для посторонних ушей, мог сказать он? Да, практически, всё. Вся его история о переходе «Химзавода» из общенародной собственности в частные руки сильно отличалась от официально признанной. Ни в какой разрухе предприятие не лежало, и никакие управленцы новой генерации его не спасали. Вполне себе обычная история, характерная для тех времён, называемых в народе «большим хапком». Но из уст непосредственного участника процесса, его повествование можно было трактовать, чистосердечное признание.

Чтобы как-то успокоить собеседника и снять его возможные опасения, я произнёс с нарочитой небрежностью:

– Да я всё это уже слышал. И не по одному разу. – В ответ на немой вопрос Виктора Петровича, пояснил. – И от самого Анатолича, – как показатель близости, назвал его только по отчеству, – и от Вовчика. Тарасова. – Уточнил то, что не надо было уточнять.

***

Последним пунктом деловой повестки на сегодня было посещение банка. После банка Валя вернулась к детям и дяде Боре, ждавшим её в парке. Сложно было определить по отрешённому выражению лица Бориса его настроение. Но детишкам явно было весело. Как обычно, вместо игрушек были голуби и какая-то дворняжка. Присела на скамейку.

– Как он это делает?

Вопрос Бориса был скорее самому себе, но Валя ответила:

– Мы уже давно не пытаемся понять. – Через несколько секунд, как бы опомнившись, добавила. – У дедушки Джо тоже получалось, но только с малым количеством. Два, максиму три. А Игорёк, мне кажется, может со всего города собрать. – Непроизвольно хихикнула, представляя, как птицы со всего города летят в парк.

– Почему?

– Ему нравится …

– … почему Йозеф оставил вам мальчика? – Борис повернулся вполоборота. На лице не осталось и следа улыбки. – Как он смог решиться передать это чудо? Почему он выбрал именно вас? Если он сам уже не чувствовал сил, то, – замялся, подыскивая подходящее слово, – то … У него были ученики, которые прилетели бы к нему по первому зову. Он мог передать его в любой научный институт мира …

Валентина слегка покраснела, от прилившей к лицу крови. Непроизвольно сжала кулаки. Но в этот момент к ней подбежал Игорь:

– Мам, смотри! – Вытянул руку ладонью вверх в сторону Катюшки.

Девочка стояла, что-то рассказывая на своём языке сидевшей перед ней собачонке, а голуби по очереди перелетали через голову дворняги и пешком обходили Катюшку сзади, чтобы снова встать в очередь для перелёта. Вале не смогла сдержать смеха, чем отвлекла дочку. Та, увидев маму, подбежала к ней.

С улыбкой на лице Валя дотронулась до предплечья Бориса:

– Это не дедушка Джо выбирал, с кем ему оставить Иржи. – Обняла мальчишку и прижала к себе. – Это наш сынулька выбрал, с кем ему оставаться.

Потом встала, подхватила на руки дочку и пошла к остановившимся в недоумении голубям.

21

– Евгений Александрович в данный момент занят. – Вместо приветствия сообщила нам секретарь. – Присаживайтесь, пожалуйста. Вас пригласят.

Мне казалось, что в Администрации Президента пунктуальность должна быть на более высоком уровне. Мы не менее часа ждали в приёмной начальника одного из департаментов. «Назначенное время» давно миновало. Бойко, очевидно, нервничал, постоянно заглядывая в свой портфель. Я же после первых пяти минут освоился – прикрыл глаза и впал в полудрёму. Виктор Петрович порой вырывал меня из моего состояния, чтобы задать какой-то вопрос, ответа на который не ждал. Но в остальном, ожидание меня не напрягало. И вот нужный нам чиновник снизошёл до нас. В кабинете, помимо него, было ещё два человека, полагаю, эксперты.

– Присаживайтесь. – Небрежным жестом руки указал нам на места за столом, не отрываясь от чтения лежащих перед ним документов.

Выждав небольшую паузу, хозяин кабинета показательно захлопнул папку с документами, посмотрел на нас и фальшиво улыбнулся.

– Надеюсь, я не заставил вас долго ждать?

Мы промолчали. Тогда Евгений Александрович, видимо, приняв наше молчание за делегирование ему полномочий вести переговоры, начал в общих фразах расписывать сложности передачи власти в регионах России в виду назревших перемен в политико-экономическом устройстве страны. Полагаю, все эти фразы вычитаны из небольшой методички, которые выдают различные новомодные политологи. Вот беда, всё это уже озвучено-переозвучено в разных политических ток-шоу, которые порой посматриваю в фоновом режиме в конце рабочего дня, когда свои дела уже переделал, а отчёты подразделений за день ещё не поступили. Начал рассматривать говорящего. Не знаю, сколько платят в Администрации Президента, но костюм и галстук на хозяине кабинета стоили несколько месячных зарплат. Хороший ровный загар свидетельствовал о том, что майские праздники он провёл не в подмосковном пансионате. Возраст его остался для меня загадкой. Кожа лица, без сомнений, была знакома с различными омолаживающими процедурами. Вредными привычками, если они у него были, Евгений Александрович не злоупотреблял.

Внезапно он замолчал. Видимо, я что-то прослушал.

Слово взял Бойко. Он с ходу начал озвучивать претензии к обобщенной власти. Лейтмотивом всей его речи служила одна простая мысль: вам из Москвы не видно, что у нас в Сибири творится, вот и не надо к нам соваться. Возможно, Виктор Петрович слегка перегорел в ожидании встречи, поэтому сейчас в его речи было излишне много негатива. Неправильно он себя повёл, ой, неправильно. Бойко выговорился. Чтобы перейти к какой-нибудь конструктивной части переговоров, ему потребовалась микропередышка. Воспользовавшись этой паузой Евгений Александрович, встал, давая понять, что аудиенция окончена.

– Думаю, мы услышали друг друга. – Холодным тоном произнёс фразу, которую, похоже, произносил нередко. – Прошу меня извинить, у меня важная встреча.

Бойко сник. Всё насмарку!

– Мы к Вам только самолётом более пяти часов добирались. – Я попытался вложить в эти слова нашу заинтересованность в этой встрече. –Неужели Вы не уделите нам лишних пять минут?

Хозяин кабинета сел. Открыл папку.

– Владимир Иванович, – посмотрел на меня, – у вас есть что-то по существу?

Ага! В папке, значит, подготовленная справка о нас.

– Знаете, Евгений Александрович, – тоном университетского профессора, – в дореволюционной России был странный обычай: когда генерал-губернатор покидал свой пост, купцы дарили ему его долговые расписки. Всё равно получить по ним едва ли представлялось возможным. А так, вроде как подарок …

Надо же! Вот только в самолете произносил нечто подобное. Но тогда вывод из сказанного был иным.

– Не улавливаю связи …

– Это я к тому, – перебил я его, – что раньше генерал-губернаторы что-то делали для купцов, а те в благодарность ссужали им в долг, зачастую безвозвратно. В нашем же случае, телегу ставят впереди лошади. Генерал ещё даже в области не появился, а по его приказу уже выстраивают современных купцов для финансовой демонстрации лояльности …

– Следите за словами! – Хозяин кабинета хлопнул ладонью по столу.

– Существуют ролики… – Понизил голос. – Скажу аккуратней: я видел ролики, где, э-э-э … офицеры разных силовых структур рассказывают о подобных приказах и раскрывают схему своего взаимодействия с центром, отдающим эти приказы. – Пауза на несколько секунд. – Представляете, какой удар по федеральным властям нанесет трансляция этих материалов по местному телевидению. Ну, и про интернет не забываем …

– Это угроза? – Не понятно, чего было в этой фразе больше: удивления или возмущения.

– Да, господь с вами! – Примиряющим тоном. – Сам боюсь той нестабильности, которую принесут в область противники назначения генерала в губернаторы. Как тут ни вспомнить середину девяностых. – Ещё малюсенькая пауза. – Когда ряд областей возглавили генералы. Сколько их было? Но, никто из них успехами на этом поприще похвастаться не смог. Конечно, то были армейские генералы. Куда им до …

Я осёкся, словно испугался проболтаться.

– Когда я говорю генерал, – начал оправдываться, – я не хочу понизить его в звании. Просто, так звучит покороче.

По лицу начальника департамента пробежала тень тревоги.

– Мы можем ознакомиться с этими роликами? – Спокойным, безучастным голосом поинтересовался сидевший напротив меня один из помощников.

– Боюсь, те, у кого эти записи, придержат козырь «до последнего». – Изображая простачка.

Видимо, в Администрации Президента не принято, когда помощники руководителя берут на себя смелость вступать в переговоры без прямого указания шефа. Евгений Александрович после вопроса своего подчинённого как-то неуверенно заёрзал в кресле. Пауза затянулась.

– Почему же Вам дали с ними ознакомиться? – Вопрос, скорее для того, чтобы обозначить, кто тут главный.

– Возможно потому, что банк, в котором я работаю, стал одной из мишеней, э-э-э … – Сделал вид, что подбираю слово, – Если я условно назову их рейдерами, это не вызовет у Вас неудобных ассоциаций?

Мой риторический вопрос пропустили мимо ушей.

– А после внезапной смерти нашего зампреда, который за несколько часов до этого признался в давлении на него со стороны офицера Следственного комитета. – Опять минипауза. – Кстати, запись его признания я могу предоставить вам, если пожелаете. – Дружелюбно улыбнулся, демонстрируя готовность к сотрудничеству. – Так вот, после внезапной смерти нашего коллеги мы решили обратиться за помощью к профессионалам. В результате расследования нездорового интереса к нашему банку, появились интересующие Вас видеоматериалы. Кстати, не для протокола, смерть нашего зампреда классифицирована Следственным комитетом, как естественная. Но существует видео, которое может навести на иную точку зрения.

Продолжая восстанавливать свой статус, хозяин кабинета пошёл в атаку:

– Вам не кажется, что вы пришли не по адресу?

– Зависит от того, что останется в сухом остатке после нашего визита.

Возможно, слегка резковато ответил. Чтобы срочно исправить ситуацию, продолжил, как можно более дружелюбным тоном:

– Цель нашего визита – донести беспокойство по поводу складывающейся в области напряженной ситуации. Нигде не любят варягов. Особенно, когда их ставят управлять «огнём и мечом». К тому же, работают топорно. Подготовка к осенне-зимнему периоду тормозится. А зимы у нас холодные …

– Зимы в половине регионов такие! – Медленно произнёс сквозь зубы.

– Но не во всех регионах на ближайших парламентских выборах смогут связать неудобство холодной зимы с командой нового губернатора.

– Значит, ты всё-таки узнал имя генерала?

Мы вышли из здания Администрации Президента и остановились перевести дыхание. После кондиционируемого воздуха здания жар улицы, исходящий от раскаленного асфальта, заставляет непроизвольно сделать несколько глубоких глотков. Куда теперь? Сейчас самый разгар рабочего дня, а все планируемые дела выполнены. Хотя, на самом деле, в планах ничего, кроме этого визита, не было.

– Нет, – нехотя ответил я на вопрос Бойко, – мне по-прежнему не известно имя того, кого вы так не желаете подпускать к вашей вотчине.

В этот момент, когда напряжение недавнего короткого разговора в Администрации уже начало понемногу отпускать, всё, чего мне хотелось, это просто постоять на улице, посмотреть на спешащих по своим делам прохожих, ощущая свалившуюся нежданно-негаданно мимолётную свободу. Даже подобия отчёта перед моим спутником вызывало во мне внутренний протест.

– А как же, – удивление Бойко привело к тому, что он не мог подобрать нужных слов, – ты там говорил …

– Я блефовал.

– Ну, ты … – Бойко опять затруднился с поиском нужных слов. – А если бы …?

– С нами попрощались ещё до того, как я вступил в разговор. – Лёгкой нотки сарказма избежать не удалось.

Этим доводом я поверг моего партнёра по переговорам в лёгкий ступор. Признание своего фиаско не входило в его планы. Пауза затягивалась. Решил прийти ему на помощь, показав, что главным тут является всё-таки он:

– Как теперь, Виктор Петрович, скорректируются наши планы? – С интонацией подчинённого, ожидающего дальнейших инструкций.

– Думаю, что, – пауза, чтобы сообразить, что же он «думает», – по результатам этого разговора нам могут назначить ещё одну встречу с кем-нибудь повыше рангом. – Теперь пауза, чтобы я смог оценить открывающиеся перспективы. – Надеюсь, вечером мне об этом сообщат. В любом случае, – широкая улыбка человека, распоряжающегося твоей судьбой, – будем на связи.

Вернув себе состояние ощущение контроля над ситуацией, он непроизвольно расправил плечи. Мне же не оставалось ничего лучшего, чем отправиться в филиал нашего банка, где засесть в кабинете отсутствующего руководителя за подготовкой к совещанию по ликвидности.

***

Сказать, что Паша удивился моему звонку, значит не сказать ничего. Волшебный полунамёк, что мне, а через меня и руководству области, возможно будут интересны проекты, связанные с ветроэнергетикой, не оставил ему выбора. Договорились встретиться через час в маленьком ресторанчике, который предложил Сид. Чтобы хотя бы на первом этапе я смог продемонстрировать свой интерес к данной теме, пробежал по диагонали несколько статей и обзоров по ветроэнергетике, её проблемах и перспективах. Кажется, подготовился.

Вышёл в приёмную. Секретарь сообщила мне, что управляющий сегодня уже не вернётся. Значит, на машину рассчитывать не приходится. Попросил вызвать мне такси.

– Владимир Иванович, – вкрадчиво начала, – а хотите, я буду сопровождать Вас на встрече? Представляете, Вы приедете с личным секретарём! – С лёгким придыханием. Похоже, подобная картинка стояла у неё перед глазами. – Это повысит Ваш статус в глазах противоположной стороны.

– Спасибо, Ирина …

– Вы согласны? – Перебила меня радостным возгласом.

– Спасибо, Ирина, за предложение, – постарался произнести совершенно без эмоций, – но сегодня у меня нет необходимости повышать мой статус.

Мимолётная связь для занесения в личный список? Мне не интересно. А ей? Расстроилась ли она по-настоящему или убедительно изобразила расстройство? Но я решил, что лучше мне уйти. Поблагодарил её за помощь и попрощался, сказав, что такси подожду на свежем воздухе.

Седельников ждал меня у входа в ресторан. Предложил минут пять-десять переговорить, прежде чем войти внутрь. Сели на скамеечку в сквере неподалёку. Увы, я был ему интересен, в первую очередь, как потенциальный клиент. Надеюсь, что, как старый друг, хотя бы во вторую. Эмоции мимолётной встречи в Шереметьево недельной давности, когда мы вывалили друг на друга всю скопившуюся годами информацию, улеглись. Сейчас он просто использовал возможность рассказать о своём бизнесе не совсем постороннему человеку, что сильно повышало шансы на взаимодействие в будущем. Договорились пропустить стандартную прелюдию о стремительном развитии зелёной энергетики, как необходимом условии борьбы человека с изменением климата. Так же оставили в стороне всякую статистическую лабуду, призванную отвлечь от самых главных показателей: цена входа, себестоимость продукта и, конечно, сроки окупаемости. Мы не Дания, которая, к слову, тоже не может полностью себя обеспечить электроэнергией ветряков. Но, как говорится, существуют нюансы. О них мне и поведал Паша. Я же, со своей стороны, пообещал донести до руководства области идею необходимости включиться в это направление. На этом с делами покончили.

Вошли в ресторанчик. Народу было мало. Кто предпочтёт тёплым летним вечером сидеть внутри, пусть и уютного, но всё же душноватого помещения? Странно, почему Сид предложил встретиться именно здесь?

– Тут рыбу хорошо готовят. – Ответил на мой не заданный вопрос Паша.

И цены для Москвы невысокие, отметил я про себя, изучая меню.

– Ну, раз рыба, то давай по пиву!

Уже после первого бокала Сид раскрепостился. Завёл привычную для большинства москвичей тираду о том, что в погоне за никому не нужными понтами народ залазит в кредитную кабалу. Как говорится, никого не удивишь дорогой машиной, но удивишь отсутствием автокредита. Про ипотечное ярмо шутки перестали быть шутками. Почему именно эту тему выбрал? Потому что я работаю в банке, или просто сам страдает от этих понтов? Мне не интересен был его скулёж, но прерывать не хотелось. Слушал вполуха, просто наслаждаясь внезапно сошедшей на меня расслабленностью. Вдруг Паша резко перевёл тему разговора на меня:

– Слушай! – Как будто что-то вспомнил. – А тебя каким ветром опять в столицу?

– Да так, – не желая сильно распространяться о целях моего визита, – сопровождаю одного претендента на пост губернатора области. Вот, сегодня в Администрации Президента были …

– Сопровождаешь? – Паша чуть не поперхнулся. – У нас тут в сопровождение принято выбирать молоденьких девушек, чтобы ноги от ушей …

– Знаю, – перебил его шутку, пока он не зашёлся смехом, – со мной сюда напрашивалась секретарь нашего филиала. С трудом, но отказал.

– А что так? – Искренне удивился Сид. – Молодая, красивая, не замужняя?

– Всё при ней!

– Тогда не понимаю тебя, дружище. – Второй бокал пива окончательно снял моего визави с внутренних тормозов. – И меня лишил общества прекрасной дамы, и себя возможного продолжения …

– Я женат! – Изобразил праведный гнев по поводу намёка, демонстрируя обручальное кольцо.

– Да, помню я твоё «удачно женился». – Захихикал, словно знает что-то такое, от чего мне не поздоровится. – Боишься, что папаша или дядя – кто у неё там денежный мешок – ноги тебе повыдёргивает, если узнает о твоём походе «налево»?

– Она сама.

– Что «она сама»? Ноги тебе повыдёргивает?

– Она сама является денежным мешком. – Ещё больше озадачил я своего товарища. – У неё приносящая нормальный доход, финкомпания. Плюс блокпакет акций строительной.

– Молодец! – Сказал Паша, но по его лицу промелькнула тень разочарования.

Не стал выяснять, к кому относилось его «молодец!». Принесли наш заказ. Мы принялись интенсивно орудовать столовыми приборами. Странно, но у меня совершенно пропало желание расспрашивать Сида о чём бы то ни было. Воспоминания о студенческой юности, когда мы часами после тяжелого рабочего дня говорили на самые разные темы от покорения космоса до поэзии серебряного века, сильно контрастировали с видом этого располневшего представителя офисного планктона, которого интересует лишь, почему я не прихватил с собой секретаршу. Это был именно Пашка, кто заразил меня мечтательностью об изменении окружающего мира. Помню, как он рассказывал, почему выбрал профессию инженера железнодорожного транспорта. Представлял, как можно будет увеличить скорость прохождения грузов из разных уголков страны, что приведёт к трансформации всей экономики …

Тогда был другой Сид. Тому Сиду я благодарен. Благодарен за то, что он расширил мои горизонты, показал силу аналитической работы, вселил уверенность в возможности перемен к лучшему. Увы, сейчас передо мной сидел другой человек.

Я когда-то, когда-то давно,

Как сейчас говорят: в жизни прошлой,

Был другим, жил в стране другой.

Где и святость иная. И пошлость …

У меня зазвонил телефон. На экране высветился «Бойко Виктор». Не успел я что-то сказать, как услышал:

– Владимир! Ты далеко?

– Да, так …

– Мне только что позвонили, – кричал в трубку Бойко, – назначили встречу. Неформальную. Бегом сюда! В гостиницу! Обговорим модель поведения. Через час надо быть на месте!

Сбивчиво. В приказном порядке. Очевидно, сильно волнуется. Я подозвал официанта и расплатился за наш заказ. Мы с Сидом обнялись на прощание. Вышел из ресторана и сел в такси.

«Место», в котором надо было быть через час представляло собой дорогущий ресторан практически в самом центре столицы. При входе нас дожидался Евгений Александрович, без которого швейцар в расписном камзоле едва ли распахнул бы перед нами двери. Он проводил нас к столику, за которым ужинал мужчина лет пятидесяти. Проходя через зал, едва сдержался, чтобы не глазеть по сторонам. Судя по автомобильному парку на стоянке ресторана, сейчас в этом зале собрались обитатели российского списка «Форбс». Те, что проживают в Москве.

Мужчину за столиком доводилось видеть по телевизору, но имени отчества навскидку вспомнить не мог. Наш провожатый представил нас сидевшему, но не назвал его. Видимо, мы просто обязаны были знать этого человека. Слава богу, спустя несколько секунд, он привстал и протянул руку Бойко:

– Дмитрий Сергеевич.

Потом поздоровался со мной и жестом предложил нам присесть. Сбоку сел Евгений Александрович, демонстрируя свою позицию в качестве посредника. Тут же появился официант. Любопытно, на сколько ужинов в этом заведении хватит моей месячной банковской зарплаты? Мы с Бойко ограничились «чашечкой кофе». Как положено, Дмитрий Сергеевич взял на себя бремя ведения разговора. Без предисловия сразу начал с претензии:

– Вы своим появлением ломаете нам все планы.

Наше молчание в ответ, возможно, было лучшим ответом.

– Вам известно, что приказ об отставке Сладкова и назначении исполняющим обязанности Селезнёва уже подписан Президентом?

Фамилия генерала – Селезнёв!

– Подписан и зарегистрирован. Завтра о нём сообщат в СМИ и покажут уже отснятый сюжет, где Президент выражает доверие и напутствует будущего губернатора. – Почти минутная пауза, чтобы мы осознали важность сказанного. – Повторно идти с этим же приказом, но с другой фамилией, а тем более переснимать сюжет никто не будет!

– Мне кажется, что Евгений Александрович мог сообщить нам это по телефону. – Прозвучало немного дерзко, но молчать было нельзя. – Видимо, Вы пригласили нас на встречу, чтобы обсудить другие варианты развития событий?

Бойко сидел с непроницаемым лицом. Начальник департамента, который разговаривал с нами в своём кабинете с позиции превосходства, сейчас, в присутствии более высокого начальника, «набрал в рот воды» и лишь всем своим видом демонстрировал включённость в беседу. Во мне же ещё играли остатки алкоголя, что позволяло чувствовать себя посвободней.

– Из тех деталей вашего разговора сегодня утром, – непроизвольно жестом указал в сторону сидящего сбоку, – меня заинтересовали признания в противоправной деятельности офицеров Следственного комитета.

– Один майор из Следкома, – быстро поправил я, – второй майор полиции.

Лёгкая тень недовольства проскочила по лицу Дмитрия Сергеевича.

– Вы серьёзно готовы были пустить их в эфир?

– Убийство зампреда банка не оставляло нам выбора.

Мой совершенно спокойный тон лишь подчеркнул мою решимость. Эмоции отошли на второй план, дальше только логика. Железная логика, основанная на законах жизни.

– Убийство? – Изобразить удивление получилось плохо. – Есть доказательства?

– Дмитрий Сергеевич, – нужно показать, что он нам не начальник, – мы по-прежнему говорим о сюжете в эфире регионального ТВ, или, того хуже – интернете? – Я непроизвольно широко улыбнулся. – Для этих площадок доказательств более чем достаточно.

– Не боитесь судебного преследования?

Это было ошибкой. Начинать разговор с позиции непререкаемого авторитета, а потом опуститься до запугивания. Очевидно, у нас есть шанс на компромисс.

Я, подчёркнуто неторопясь, достал телефон, отыскал ролик с признанием майора Остапенко и протянул своему визави.

– Теряюсь в догадках, – начал после того, как Дмитрий Сергеевич вернул мне телефон после просмотра, – какую статью на меня могут повесить. А признания Добавкина, это тот зампред, которого убили… Вам его признания показать?

– Почему майор на больничной койке?

– Думаете, он разоткровенничался бы на скамейке в парке?

– Чего Вы добиваетесь?

Внезапно «проснулся» Бойко. Мы допускали подобный вопрос, поэтому подготовились.

– Мы против того, чтобы генерал Селезнёв был губернатором нашей области!

– Исключено! – Повысил голос Дмитрий Сергеевич, но тут же смягчился. – Приказ уже подписан Президентом.

В последней фразе проскочили нотки бессилия.

– Я прошу прощения, но, – порой прибегаю к этой конструкции, когда нужно взглянуть на ситуацию под другим углом, – но, разве губернатор не избирается населением области?

В глазах оппонента читалась гамма чувств: от насмешки до сомнения в моей адекватности.

– В приказе Президента ни слова не говорится об обязательном участии Селезнёва в губернаторских выборах. – Несколько секунд на осмысление. – Он может быть лишь смотрящим на период безвластия, поскольку уходящий губернатор Сладков не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья.

Всё. Дальше сами додумывайте! Иначе это решение будет чужим, даже чуждым.

– Не боитесь, – улыбка проскочила по лицу Дмитрия Сергеевича, – что генерал за это время, до выборов, сильно подпортит вам жизнь?

Похоже, эта мысли ему очень понравилась.

– Ему же не обязательно появляться в области. – Я слегка вальяжно откинулся на спинку стула. – Сколько раз за восемь лет губернаторства Абрамович посещал Чукотку?

22

Звонок телефона на прикроватной тумбочке вырвал меня из царства Морфея. Кто? Что? Который час? … Вихрем пронеслось в моей голове. Часы на стене показывали четверть девятого. Звонил «вчерашний знакомый» начальник департамента Администрации Президента. В данный момент он находился в лобби гостиницы и предлагал обсудить ряд оставшихся не решёнными вопросов. Не думал, что чиновники его ранга появляются на работе раньше десяти часов. А этот в восемь ко мне в гостиницу припёрся.

Минуты три спустя, нацепив фальшивую улыбку, я сидел напротив моего раннего гостя.

– Пока Виктор Петрович не спустился, не поделитесь информацией? – Попытался начать разговор в непринуждённой манере. – С кем мы вчера встречались? Какую должность занимает Дмитрий Сергеевич?

– Заместитель главы Администрации. – То ли с удивлением, то ли с обидой неторопливо ответил мой визави.

Я понимающе кивнул.

– Но Виктора Петровича ждать не стоит. – Слегка подался навстречу мне. – Я ему не звонил. У меня поручение обсудить кое-что с Вами тет-а-тет. Без Вашего шефа.

– Он мне не шеф. Я не работаю на Бойко. – Констатировал ещё раз. – Меня попросили помочь. Поэтому, если речь пойдёт о выборах губернатора, мне эта тема не интересна.

Продемонстрировал намерение встать.

– Владимир Иванович!

– Можно просто: Владимир. Или Володя. Как удобней

– Да, да. И меня лучше Женей. – Лёгкая улыбка промелькнула на его лице. – Но Дмитрий Сергеевич попросил меня переговорить только с Вами … С тобой!

– О чём?

– Перед ним непростая задача: отговорить Селезнёва от участия в выборах. – Замялся на мгновение. – Ты же понимаешь, что генерал уже видит себя в кресле вашего губернатора. Планы строит… Поэтому Дмитрий Сергеевич должен быть полностью уверен, что ты никогда не станешь использовать свой компромат, если Селезнёв согласится на наше предложение.

– У меня просто повода не будет. – Пожал плечами. – Лично мне генерал ничего плохого не сделал.

– А мёртвый зампред?

– Спишем на случайные потери.

– Цинично. – И тут же перевёл фокус внимания. – Как тебе удалось разговорить этого майора? И того, другого офицера. Они же рисковали карьерами!

– «На пороге смерти прочие риски нивелируются». – Фраза всплыла из каких-то глубин памяти.

Видимо, Женя хотел много чего ещё спросить, но не решился. Возможно, он сомневался в правдивости моего ответа, но вслух это высказать не решился.

– Всё равно, не пойму. Зачем? – У него перехватило дыхание. – Зачем ты во всё это ввязался, если ничего лично тебе с этого не перепадёт. С силовиками закусился из спортивного интереса?

– Это не я с ними закусился. Это они со мной! – Попытался ответить, как можно спокойнее и без эмоций. – Один наехал на мою жену. Другой на мой банк и меня лично. Ты бы видел, какое маски-шоу он устроил в моём кабинете! Моей семье посмел угрожать … Нет, не я начал первым.

– Ты, как в плохом американском боевике: они выбрали не того парня!

Мы рассмеялись.

– Жень, – чуть понизил голос, – давай на чистоту. Какие у нас шансы добиться наших целей?

– Не знаю. Честно не знаю. Всё зависит от Дмитрия Сергеевича.

– А от нас что-то зависит?

– Едва ли …

Мы обменялись ничего незначащими фразами. Потом тепло попрощались.

Не стал откладывать в долгий ящик посещение Бойко. Не заходя к себе, отправился в номер Виктора Петровича. Он не удивился моему визиту. Новости, что я только что имел краткую беседу с начальником департамента Администрации Президента, он тоже нисколько не удивился. Похоже, его сейчас вообще ничто не могло вывести из состояния отрешённости.

Виктор Петрович был в гостиничном халате. Судя по смятой постели и работающему телевизору, с тех пор, как проснулся, он смотрел новостной канал. Я чувствовал себя неловко. Для сколько-нибудь осмысленного обсуждения планов на сегодня Бойко был не готов. Я не знал об утреннем звонке от теперь уже бывшего губернатора области, содержание которого повергло Виктора Петровича в состояние прострации. Предложил сходить на завтрак. Бойко поддержал мою идею и прямо в халате направился к выходу из номера. С ним явно было что-то не так. После моего шутливого замечания, Виктор Петрович, переоделся. Завтрак входил в стоимость проживания и был представлен в формате шведского стола. Бойко, словно маленький, старался держаться поближе ко мне. Набирал в свою тарелку, повторяя мой выбор. Такое его поведение веселило первые минут пять. Потом на смену веселью пришла тревога. Что случилось? Спросить напрямую не решался. После завтрака без какого-либо предлога отправился вместе с Виктором Петровичем в его номер. Зашёл в ванную комнату, чтобы тайно позвонить Ольге Николаевне. Нарушая все правила этикета, перебил расспросы, и сразу обрисовал странное поведение её мужа, заодно поделился своими опасениями. Вышел, сел в кресло, наблюдая за своим возрастным товарищем, внезапно впавшим в детство. Он по-прежнему полулежал на кровати и смотрел телевизор. Его телефон издал трель.

Было приятно смотреть на Виктора Петровича, который буквально расцвёл в улыбке, разговаривая с женой. Но, вдруг, он всхлипнул, потом ещё раз. И через несколько секунд уже плакал, словно ребёнок, повторяя «он меня предал», «мы так не договаривались», «так не честно!». Бросил трубку на кровать и сам упал на живот, зарывшись лицом в подушку. Его тело трясло от рыданий. Я опешил. Просто не верил своим глазам. Нет, я не сплю, но этого не может быть …

Из состояния прострации меня вырвал телефонный звонок. Я знал, кто звонит, даже не глядя на высвечиваемый контакт. Ольга Петровна кричала мне в трубку, чтобы я не отходил от её мужа:

– Будь рядом! Просто будь рядом с ним! Ничего не должно случиться!

Ничего и не случилось. Через минуту Бойко встал и пошёл в ванную комнату, буркнув, проходя мимо меня «прости». Я стал свидетелем того, что лучше бы мне не видеть. Но я видел это! Пока придумывал модели своего дальнейшего поведения, Виктор Петрович вошёл в комнату, всё ещё вытираясь полотенцем. На его лице блуждала виноватая улыбка.

– Прости, сорвался, – извиняющимся тоном, – совсем вымотался. Нервы никудышние …

– Давайте забудем. – Единственное, что мог предложить.

– Какие у нас планы? – С ноткой поддельного оптимизма. – До вылета ещё уйма времени.

Резкая перемена настроения не сулила ничего хорошего. Решил аккуратно надавить на больное место:

– Не хотите поделиться со мной, до чего договорились со Сладковым.

– Он меня предал. – Прозвучало как-то буднично, словно о постороннем человеке. – Все наши предварительные договорённости спустил в унитаз.

Я терпеливо ждал подробностей.

– Сладков уходит по состоянию здоровья, а на выборы, в качестве приемника, идёт Старков. И весь областной аппарат будет работать на него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.